К.-А. Такер

Десять маленьких вдохов

K. A. Tucker

TEN TINY BREATHS

Copyright © 2012 by К. А. Tucker

© Овсянникова А., перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2015

Пролог

– Просто дыши, – сказала бы мама. – Десять маленьких вдохов… Ухватись за них. Почувствуй их. Полюби их.

Каждый раз, когда я кричала, топала ногами от злости, орала от отчаяния или сходила с ума от беспокойства, она спокойно повторяла эти слова. Каждый раз. Те же самые слова. Ей надо было вытатуировать эту чертову мантру у себя на лбу.

– Какой в этом смысл! – кричала я.

Я никогда не понимала. Какого черта могут эти маленькие вдохи? Почему не глубокие? Почему десять? Почему не три, пять, двадцать? Я кричала, а она просто улыбалась. Тогда я этого не понимала.

Теперь понимаю.

Стадия первая

Комфортное оцепенение

Глава 1

Тихое шипение… сердце стучит в ушах. Больше я ничего не слышу. Я уверена, что мои губы шевелятся, выкрикивая их имена… Мама?.. Папа?.. Но я не слышу своего голоса. Хуже, я не слышу их голосов. Я поворачиваюсь вправо, вижу силуэт Дженни, ее руки и ноги вывернуты неловко и неестественно, она прижата ко мне. Автомобильная дверь с ее стороны находится ближе, чем должна бы. Дженни? Я уверена, что произнесла ее имя. Она не отвечает. Я поворачиваюсь влево и вижу только темноту. Слишком темно, чтобы увидеть Билли, но я уверена, что он здесь, потому что чувствую его руку, большую и сильную, сжимающую мои пальцы. Она не двигается… Я пытаюсь сжать ее в ответ, но не могу заставить свои мышцы работать. Я могу только поворачивать голову и слушать, как бьется, словно молот по наковальне, мое сердце. Кажется, это продолжается целую вечность.

Слабый свет… голоса…

Я вижу их. Слышу их. Они рядом, они приближаются. Я открываю рот, чтобы закричать, но у меня нет сил. Голоса становятся громче, свет – ярче. От пронзительного выдоха у меня волосы встают дыбом, как будто это чей-то последний выдох.

Я слышу громкое щелк, щелк, щелк, будто кто-то настраивает сценические прожекторы. Внезапно со всех сторон ударяет свет, заливая машину слепящей силой.

Разбитые ветровые стекла.

Искореженный металл.

Темные пятна.

Лужи.

Кровь. Повсюду.

Внезапно все исчезает, и я падаю назад, врезаясь в холодную воду, погружаясь все глубже в темноту, набирая скорость, когда вес океана поглощает меня целиком. Я открываю рот, чтобы вдохнуть. Холодная вода моментально наполняет мои легкие. Давление в груди непереносимо, кажется, она сейчас взорвется. Мне нечем дышать… Нечем дышать.

«Маленькие вдохи», – я слышу голос мамы, но не могу вдохнуть. Я не могу сделать хотя бы еще один вдох. Мое тело дрожит… дрожит… дрожит…

– Проснитесь, дорогая.

Я распахнула глаза и увидела перед собой выцветший подголовник кресла. Мне потребовалась минута, чтобы прийти в себя и успокоить бешено стучащее сердце.

– Вы задыхались, – сказал голос.

Повернувшись, я обнаружила в проходе пожилую леди, склонившуюся надо мной. Ее доброе морщинистое лицо было полно участия, а старческие узловатые пальцы лежали на моем плече. Мое тело скрутило раньше, чем я смогла подавить рефлекторный ответ на ее прикосновение.

Она убрала руку, мягко улыбаясь.

– Извини, дорогая. Просто подумала, что тебя надо разбудить.

– Спасибо, – сглотнув, умудрилась прохрипеть я.

– Должно быть, приснился какой-то кошмар, – кивнула она, возвращаясь на свое сиденье.

– Да, – ответила я, мой обычный спокойный и безучастный голос вернулся. – Никак не могла проснуться.

* * *

– Мы приехали.

Я легонько потрясла Ливи за руку. Она заворчала и уткнулась головой в стекло. Не знаю как, но она умудрилась уснуть в этом положении, и провести так, тихонько похрапывая, последние шесть часов. Полоска слоистой, высохшей слюны змеилась по ее подбородку. Суперпривлекательно.

– Ливи, – я позвала снова с нетерпеливой ноткой в голосе.

Мне нужно выйти из этой «консервной банки». Срочно.

В ответ она неуклюже отмахнулась и надула губы в духе «отстань от меня, я сплю».

– Оливия Клири! – набросилась на нее я, пока остальные пассажиры толкались у верхних полок, снимая свой багаж, – Ну, давай же. Мне нужно свалить отсюда, пока я не вышла из себя!

Я не хотела рявкать на нее, но не сдержалась. Мне очень некомфортно в замкнутых пространствах. После двадцати двух часов, проведенных в этом дурацком автобусе, идея с выдергиванием аварийного шнура и выпрыгиванием из окна уже казалась заманчивой.

Смысл моих слов наконец-то дошел до нее. Веки Ливи затрепетали, и несколько расфокусированные голубые глаза уставились на автобусный терминал Майами.

– Мы добрались? – спросила она, зевая, и выпрямилась, потягиваясь и изучая пейзаж. – О, смотри! Пальма!

Я уже стояла в проходе, держа наготове наши рюкзаки.

– Ну да, пальмы! Давай, пошевеливайся. Если, конечно, ты не хочешь провести еще один день на пути обратно в Мичиган.

Эта перспектива заставила ее двигаться.

К тому времени, как мы вышли из автобуса, водитель уже выгрузил все из багажного отделения. Я быстро подхватила наши одинаковые ярко-розовые чемоданы. Наши жизни, все, что нам принадлежит, уместилось в них – по одному на каждую. Это все, что мы смогли собрать, сбегая из дома дяди Рэймонда и тети Дарлы. Неважно, говорила я себе, приобнимая сестру за плечи. Мы есть друг у друга. Это все, что имеет значение.

– Здесь жарко, как в аду, – воскликнула Ливи в тот же самый момент, когда я почувствовала, как струйка пота побежала по спине. День только занимался, а солнце уже нещадно палило, словно огненный шар. Эта погода так отличалась от осеннего холода, который мы оставили позади, в Гранд-Рапидс.[1]

Она стянула свою красную худи под одобрительный свист компании скейтеров, считавших, что знак «Проезда нет» в этой части крытой парковки к ним отношения не имел.

– Уже кадришь парней, Ливи? – поддразнила ее я.

Ее щеки моментально зарделись, и она спряталась за бетонный столб, скрываясь от обзора.

– Или ты считаешь, что тебя никто не видит?.. О! Тот, в красной футболке, прямо сейчас направляется сюда. – Я выжидающе повернула голову по направлению к компании.

Глаза Ливи на секунду расширились от ужаса, пока она не поняла, что я шучу.

– Заткнись, Кейси! – прошипела она и шлепнула меня по плечу.

Ливи терпеть не могла становиться объектом интереса парней. И тот факт, что за последний год она превратилась в ходячий нокаут с волосами цвета воронова крыла, мало ее утешал.

Я усмехнулась, глядя, как она нервно мнет в руках толстовку. Сестра понятия не имела, какой эффект производила на лиц противоположного пола, и меня это вполне устраивало, раз я собралась быть ее опекуном.

– Продолжай в том же духе, Ливи. Моя жизнь будет намного проще, если ты будешь такой же бестолковой в течение следующих, скажем, лет пяти.

– О’кей, мисс «Спортс Иллюстрэйтед»,[2] – она закатила глаза.

– Ха!

По правде говоря, какая-то часть восторженных воплей тех ослов, возможно, предназначалась и мне. Итогом моих двухлетних интенсивных занятий кикбоксингом стало натренированное тело, которое, в сочетании с темной рыжиной волос и акварельно-голубыми глазами, гарантировало массу нежелательного внимания.

Ливи – пятнадцатилетняя версия меня. Те же ярко-голубые глаза, тонкий нос, бледная – как у ирландских предков – кожа. И только одно характерное отличие – цвет волос. Если их замотать полотенцем, нас можно будет принять за близнецов. Свой блестящий черный цвет сестра унаследовала от нашей матери. Помимо этого, Ливи сантиметров на пять выше меня, хотя я и старше на пять лет.

Да, взглянув на нас, любой, у кого есть хоть какие-то мозги, скажет, что мы – сестры. Но на этом наше сходство и заканчивается. Ливи – ангел. Она не находит себе места, когда плачут дети, извиняется, даже если кто-то толкает ее, волонтерствует в бесплатных столовых и библиотеках. Она оправдывает людей, когда те глупо себя ведут. Если бы она была достаточно взрослой, чтобы получить права, тормозила бы перед каждым сверчком. Я же… Я не Ливи. Возможно, раньше я и была больше похожа на нее. Но не сейчас. Я – клубящаяся грозовая туча, а Ливи – солнечный луч, прорывающийся сквозь облака.

– Кейси!

Я обернулась и обнаружила сестру, широко распахнувшую дверь такси и вопросительно вздернувшую бровь.

– Я слышала, что копаться в помойных баках в поисках еды – это не так весело, как говорят.

Ливи нахмурилась и захлопнула дверь автомобиля.

– Снова автобус. – И она раздраженно дернула свой чемодан через бордюр.

– Неужели? Пять минут в Майами, и ты уже начинаешь показывать норов? В моем кошельке тогда ни хрена не останется, а мы должны протянуть до воскресенья. Хочешь питаться отбросами, Ливи?

И я продемонстрировала ей бумажник.

– Прости, Кейс. Ты права. Просто я не в своей тарелке, – покраснела она.

Я вздохнула и немедленно пожалела, что снова сорвалась на нее. В организме Ливи нет отдела, отвечающего за проблемы с поведением. Да, бывает, что мы часто бранимся, но винить в этом надо меня, и я это знаю.

Ливи – хороший ребенок, всегда им была. Серьезная, уравновешенная, у родителей никогда не возникало необходимости повторять ей что-то дважды. Когда их не стало и нас взяла мамина сестра, Ливи делала все возможное, чтобы стать ребенком образцовым. Я же выбрала противоположное направление. Кардинально противоположное.

– Пойдем, нам сюда – я взяла ее за руку и, сжав ее ладонь, развернула бумажку с адресом.

После продолжительной и напряженной беседы с пожилым мужчиной за стеклянной перегородкой, заставленной играми в шарады (а еще на ней висела карта города с обозначенной карандашом схемой транспорта и тремя обведенными кружочком местами пересадок), – мы все же оказались в городском автобусе в надежде, что все же направляемся не на Аляску.

Я была рада, потому что измучилась. Не считая тех двадцати минут короткого забытья в автобусе, я не спала уже тридцать шесть часов. Я устала, волновалась и предпочла бы проехать остаток пути в тишине, но беспокойные руки Ливи, которые она никак не могла сложить на коленях, быстро свели на нет эту идею.

– Что такое, Ливи?

Она заколебалась и нахмурилась.

– Ливи…

– Думаешь, тетя Дарла позвонила в полицию?

Я протянула руку и легонько сжала ее колено.

– Не беспокойся об этом, с нами все будет в порядке. Они не найдут нас, а если и найдут, то копы для начала узнают все, что произошло.

– Но он ничего не сделал, Кейс. Возможно, он был слишком пьян, чтобы сообразить, что не в своей комнате.

– Ничего не сделал? – Я пристально посмотрела на нее. – Ты забыла этот отвратительный стариковский стояк, который упирался тебе в бедро?

Рот Ливи скривился, будто ее вот-вот вырвет.

– Он ничего не сделал, потому что ты вырвалась и прибежала ко мне в комнату. Не защищай этого старого козла.

Я замечала взгляды, которыми на протяжении последнего года дядя Рэймонд награждал мою повзрослевшую сестру. Милую, невинную Ливи. Если бы он только вошел в мою комнату, я бы оторвала ему причиндалы, и он об этом знал. А вот Ливи…

– Что ж, я просто надеюсь, что они не приедут, чтобы вернуть нас обратно.

Я покачала головой.

– Этого не случится. Теперь я твой опекун, и мне плевать на тупые официальные бумажки. Я тебя не отдам. Кроме того, тетя Дарла ненавидит Майами, помнишь?

Ненавидит – это мягко сказано. Тетя Дарла – «возрожденная» христианка[3] проводила все свободное время в молитве или проверяла, чтобы остальные молились, зная, что только молитва убережет их от адской бездны, сифилиса и незапланированной беременности. С точки зрения тети Дарлы, большие города – это благодатная почва для размножения вселенского зла. Назвать ее фанатиком будет большим преуменьшением. Она поедет в Майами, только если Иисус самолично соберет съезд.

Ливи кивнула и понизила голос до шепота:

– Как ты думаешь, дядя Рэймонд сообразил, что произошло? За это мы можем попасть в реальные неприятности.

Я пожала плечами.

– Тебе не наплевать, если он и сообразил?

Было большим искушением не прислушаться к мольбам сестры и позвонить в полицию с сообщением о «визите» дяди Рэймонда в ее комнату. Но Ливи не хотела связываться с полицейскими рапортами, адвокатами, обществом «Помощь детям», а мы, конечно же, получили бы полный набор всего. Возможно, даже попали бы в местные новости. Ни одна из нас не хотела ничего подобного, мы наелись этого «внимания» к нам после аварии. Кто знает, что бы сделали с Ливи, учитывая, что она несовершеннолетняя? Скорее всего, отправили бы в приемную семью. Мне бы ее не отдали, потому что слишком много профессиональных отчетов определили мое психологическое состояние как «нестабильное» и не доверили бы в мои руки чью-то жизнь.

Так что мы с Ливи заключили сделку. Я не стану на него заявлять, если она уедет со мной. Позапрошлый вечер был идеальным для побега. Тетя Дарла дежурила в ночном религиозном приюте, так что я растолкла три таблетки снотворного и после ужина добавила их в пиво дяди Рэймонда. Не могу поверить, что этот идиот взял стакан, который я налила ему и так мило подала. Я и десяти слов ему не сказала за последние два года, с тех пор как узнала, что он проиграл все наше наследство в блек-джек.[4] Хотя он и не ждал подвоха. К семи часам он уже храпел, развалившись на диване. Мы же успели собрать чемоданы, опустошить его бумажник и коробку с деньгами тети Дарлы, которую она прятала под раковиной, и в тот же вечер сесть на автобус. Может быть, мы немного погорячились, напоив его и украв деньги, но опять же, дядя Рэймонд не должен был вести себя как мерзкий педофил.

* * *

– Сто двадцать четыре, – прочитала я вслух номер дома. – Это здесь.

Все происходило на самом деле. Мы стояли плечом к плечу на тротуаре около нашего нового дома – трехэтажного многоквартирного здания с белыми оштукатуренными стенами и маленькими окнами, расположенного на Джексон-Драйв. Это аккуратное местечко чем-то напоминало пляжный домик, хотя пляж находился в получасе ходьбы отсюда. Если вдохнуть поглубже, можно почти уловить слабый запах солнцезащитного крема и морских водорослей.

– Так где ты нашла это место? – Ливи пригладила рукой свою темную растрепанную гриву.

– www.отчаянно-нужно-жилье. com? – пошутила я.

После того, как Ливи той ночью в слезах ворвалась в мою комнату, я поняла, что нам срочно нужно валить из Гранд-Рапидс. Я упорно рылась в Интернете, вводя один запрос за другим, и, наконец, написала на электронную почту этому домовладельцу, предложив заплатить наличкой за шесть месяцев аренды. На что ушли деньги за два года работы в «Старбаксе».

Но это стоило каждой капли их весьма переоцененного кофе.

Мы поднялись по ступеням и подошли к арочным воротам.

– Рекламные фотографии выглядели отлично, – сказала я, хватаясь за ручку и обнаруживая, что они заперты, – Хорошая защита.

– Вот.

Ливи нажала на круглую треснутую кнопку дверного звонка справа. Звонок не издал ни звука, и я была уверена, что он сломан. В ожидании, пока кто-нибудь выйдет, я просто давилась зевотой.

Три минуты спустя, когда мои руки уже были сложены рупором около рта и я собиралась звать домовладельца, мы услышали шарканье подошв по бетону. Появился мужчина средних лет, неряшливый и обросший. У него были разной величины глаза, практически лысая макушка, и могу поклясться, что одно его ухо было больше другого. Он напомнил мне Слота из старого фильма «Балбесы»,[5] который мы смотрели с отцом. «Классика», как говорил папа.

«Слот» почесал свой торчащий вперед живот, но ничего не сказал. «Готова поспорить, он такой же сообразительный, как его двойник из фильма».

– Привет, я – Кейси Клири, – представилась я. – Нам нужен мистер Таннер. Мы – новые квартиросъемщики из Мичигана.

Его цепкий взгляд на некоторое время задержался на мне, оценивая. Я молча похвалила себя, что надела джинсы и скрыла порядочного размера татуировку на бедре, на тот случай, если бы он вздумал судить обо мне по внешнему виду. Его взгляд переместился на Ливи, и, по-моему, задержался на ней чересчур надолго.

– Девчонки, вы – сестренки?

– Нас выдали одинаковые чемоданы? – выпалила я раньше, чем смогла сдержаться.

«Сначала войди в ворота, а потом дашь ему понять, какая ты острячка, Кейс».

К счастью, уголки губ «Слота» дернулись вверх в улыбке.

– Зовите меня Таннер. Заходите.

Ливи и я обменялись удивленными взглядами. «Слот» – наш новый домовладелец? Ворота пропустили нас с громким лязгом и скрипом, после чего хозяина озарила запоздалая мысль и он повернулся ко мне, протягивая руку.

Я замерла, уставившись на мясистые пальцы, но не сдвинулась с места, чтобы пожать их. Как я могла не подготовиться к этому?

Ливи проворно подскочила к нам и с улыбкой приняла рукопожатие, а я непринужденно отступила на несколько шагов назад, дав понять, что не собираюсь ничего делать с его рукой. Или чьей-либо еще. Ливи – мой спаситель.

Если Таннер и заметил этот маневр, то никак не прокомментировал, пока вел нас через внутренний двор с запущенными кустарниками и засохшими растениями, окружавшими ржавый гриль.

– Это общая территория, – он небрежно махнул рукой. – Захотите барбекю, позагорать, расслабиться, можете приходить сюда.

Я оценила чертополох полметра высотой и увядшие цветы вдоль бордюра и задалась вопросом, кто вообще может назвать это место расслабляющим. Оно могло бы быть милым, но если бы кто-нибудь им занялся.

– Наверно, сейчас полнолуние или типа того, – пробормотал Таннер, когда мы шли за ним к ряду темно-красных дверей. Рядом с каждой было маленькое окно, и так на всех трех этажах.

– Да? А что такое?

– Ваша квартира – вторая за прошедшую неделю, которую у меня арендуют по электронной почте. Та же ситуация – отчаянно нужно жилье, не хотим ждать, заплатим наличкой. Странно. Полагаю, всем есть от чего бежать.

Так… вот как? Может быть, Таннер умнее своего кинодвойника.

– Этот въехал только сегодня утром.

Он указал похожим на обрубок большим пальцем на квартиру 1D перед тем, как подвести нас к квартире рядом, с золотистым значком 1С на двери.

Его огромная связка с ключами звенела, пока он искал нужный.

– Теперь скажу вам то, что говорю всем своим арендаторам. У меня только одно правило, но оно решающее. Никакого шума! Никаких диких вечеринок с наркотиками и оргиями…

– Извините, не могли бы вы уточнить… что понимается под оргией в штате Флорида? Втроем – это нормально? Что насчет перебранок, потому что, понимаете… – вставила замечание я, результатом чего стала пауза и хмурый взгляд от Таннера и острый тычок в лопатку от Ливи.

Он откашлялся и продолжил, будто бы я ничего не говорила.

– Никаких скандалов, семейных или как-либо других. У меня нет желания это терпеть, и я выгоню вас быстрее, чем сможете мне солгать. Понятно?

Я кивнула и прикусила язык, борясь с желанием промурлыкать тему из «Семейных скандалов»,[6] когда Таннер открыл дверь.

– Сам покрасил и убрал. Квартира не новая, но должна подойти вашим запросам.

Квартира была маленькой и скудно обставленной, фартук крохотной зеленой кухоньки был выложен белой плиткой. Белые стены только усиливали жуткое впечатление от красно-коричневого с оранжевыми цветами, дивана. Дешевое темно-зеленое ковровое покрытие и слабый запах нафталина прекрасно довершали образ квартиры «белого отребья» семидесятых.[7] Главное, это никоим образом не походило на фотографии из объявления. Сюрприз, сюрприз.

Таннер почесал седой затылок.

– Не так много, понимаю. Здесь две спальни и ванная между ними, в прошлом году там заменили унитаз, так что… – его косой взгляд скользнул по мне. – Если это все…

«Хочет свои денежки».

Натянуто улыбнувшись, я залезла в передний карман своего рюкзака и вытащила толстый конверт. Пока я расплачивалась, Ливи отважилась углубиться в квартиру. Таннер следил, как она бродит по комнатам, прикусив губу, будто что-то вертелось у него на языке.

– Мне кажется, она еще маловата, чтобы жить отдельно. Ваши родители знают, что вы здесь?

– Наши родители мертвы. – Фраза вышла грубой, как я и хотела, и произвела нужный эффект. «Не лезь не в свое дело, Таннер». Его лицо посерело.

– О… эм… сожалею, – побледнел Таннер.

Мы неловко постояли секунды три. Я сложила руки на груди, давая понять, что не собираюсь пожимать ничьих рук. Когда он развернулся и вышел за дверь, я слабо выдохнула. Он также не мог дождаться, когда окажется подальше от меня.

– Прачечная в подвале. Я убираюсь там раз в неделю и ожидаю от всех жильцов поддержания там порядка. Я в квартире 3F, если понадоблюсь, – буркнул напоследок Таннер и исчез, оставив наш ключ в замке.

Я обнаружила Ливи за исследованием шкафчика для лекарств в хоббитских размеров ванной. Я попыталась войти, но места для нас обеих было недостаточно.

– Новый унитаз. Старый, омерзительный душ, – пробормотала я, ступая по шероховатой, растрескавшейся плитке.

– Эта комната будет моей, – предложила Ливи, проталкиваясь мимо меня, чтобы пройти в спальню справа.

Комната была пустой, за исключением шкафа и односпальной кровати, застеленной вязаным покрывалом персикового цвета. Единственное окно, обращенное к внешней стороне здания, было забрано черной решеткой.

– Ты уверена? Она маленькая.

Даже не заглядывая в другую комнату, я знала, что эта – самая маленькая из двух спален. Такой и была Ливи. Самоотверженной.

– Ага, все нормально. Мне нравятся маленькие пространства, – усмехнулась она.

Она пыталась увидеть лучшее в этой ситуации, я уверена.

– Ты же понимаешь, что, когда мы будем устраивать дикие вечеринки, больше чем три парня за раз с тобой тут не поместятся?

– Очень смешно. – Ливи запустила в меня подушкой.

Моя спальня выглядела точно так же, за исключением того, что была чуть побольше и в ней стояла двуспальная кровать, застеленная уродливым вязаным зеленым одеялом. Я вздохнула, наморщив нос от разочарования.

– Прости, Ливи. Это место выглядит совершенно не так, как в объявлении. Чертов Таннер и его лживая реклама. – Я наклонила голову. – Мне интересно, сможем ли мы засудить его.

– Все не так плохо, Кейс, – фыркнула Ливи.

– Это ты сейчас так говоришь, а вот когда мы будем биться с тараканами за хлеб…

– Ты? Драться? Я так удивлена.

Я рассмеялась. Теперь всего лишь несколько вещей могли заставить меня смеяться, и Ливи, пытающаяся язвить, – одна из них. Она изображала из себя саму невозмутимость и легкомыслие, а в итоге получалось, что она выражается, как те радиодикторы, которые с драматическими интонациями читают анонс дешевой детективной истории.

– Это место – полный отстой, Ливи. Приходится это признать. Но мы здесь, и это все, что мы сейчас можем себе позволить. Майами – чертовски дорогой город.

Ее ладонь скользнула в мою, и я ее сжала. Я могу вынести только ее прикосновение. Только от него не веет смертью. Иногда мне бывает тяжело ее отпустить.

– Это место идеально, Кейс. Немного маловато, зеленовато и нафталином попахивает, конечно, но мы не так уж далеко от пляжа! Это как раз то, чего мы хотели, правильно? – Ливи потянулась и простонала. – Чем займемся теперь?

– Ну, для начала нам надо определить тебя в школу, чтобы твой огромный мозг не усох, – сказала я, открывая чемодан, чтобы извлечь его содержимое. – В конце концов, когда ты заработаешь свой офиглион долларов и найдешь лекарство от рака, может, и мне что перепадет. – Я перебрала свой скудный гардероб. – Еще мне надо записаться в спортзал. А потом посмотрим, сколько банок кукурузного пюре и консервированной ветчины я смогу купить после часа торговли своим горячим потным телом на углу.

Ливи покачала головой. Иногда она не одобряла моего чувства юмора. Иногда мне казалось, что она не понимает, говорю я серьезно или шучу. Я наклонилась, чтобы сдернуть покрывало со своей кровати.

– И мне определенно нужно пройтись с хлоркой по всей квартире.

* * *

Прачечная, расположенная под нашей квартирой, тоже стала разочарованием. Флуоресцентные лампы отбрасывали резкий свет на бледно-голубой бетонный пол. Цветочный аромат едва скрывал запах несвежего тела, застоявшийся в воздухе. Стиральным машинам было как минимум лет по пятнадцать, и скорее всего они приносили одежде больше вреда, чем пользы. Но ни паутины, ни пыли нигде не было.

Я забросила все наши простыни и покрывала в две машины, проклиная необходимость спать на подержанном постельном белье.

«Куплю новое с первой же зарплаты», – пообещала я себе.

Добавив отбеливателя и моющего средства, я выставила самую высокую температуру, желая, чтобы у машинки был режим «Вскипятить к чертовой матери все живые организмы». Так я бы почувствовала себя хотя бы немного лучше.

В машину нужно было опустить шесть четвертаков за загрузку. Ненавижу платные стиралки. Парой часов раньше Ливи и я приставали в торговом центре к незнакомым людям, чтобы обменять мелочь на двадцатипятицентовые монеты. Я поняла, что набрали мы как раз достаточно, когда начала закидывать их в прорези.

– Есть свободные машины? – спросил глубокий мужской голос прямо за моей спиной, шокировав меня настолько, что я взвизгнула и подбросила три последние монеты в воздух.

К счастью, у меня отличная реакция, и я поймала две еще в воздухе. Мой взгляд приклеился к последней, когда та ударилась о пол и закатилась под стиральную машину. Упав на четвереньки, я нырнула за ней.

Но недостаточно быстро.

– Черт!

Я прижалась щекой к холодной поверхности, выглядывая под машиной серебряный блеск. Мои пальцы как раз поместятся там…

– На твоем месте я бы этого не делал.

– О, правда? – Теперь я разозлилась.

Кто незаметно подкрадывается к девушке в подвальной прачечной? Или псих, или насильник. Возможно, незнакомец – один из таких. Возможно, прямо сейчас мне полагается дрожать мелкой дрожью. А я не дрожу. Меня нелегко напугать, и, откровенно говоря, я сейчас слишком раздражена, чтобы испытывать еще эмоции. Пусть попробует напасть на меня, будет травмирован на всю оставшуюся жизнь.

– И почему же? – выдавила я сквозь стиснутые зубы, пытаясь при этом сохранять спокойствие.

«Никакого шума», – предупредил Таннер. Видимо, сразу что-то во мне почувствовал.

– Потому что мы находимся в холодной, сырой прачечной в подвале в Майами. В таких местах обычно скрываются гадкие восьминогие существа и скользкие ползучие твари.

Я отпрянула, борясь с дрожью, сразу пробежавшей по моему телу, когда я представила, как извлекаю из-под машины руку с четвертаком и бонусом в виде змеи. Всего лишь несколько вещей могут напугать меня насмерть. Глаза-бусинки в комплекте с извивающимся телом – одна из них.

– Забавно… Я слышала, гадкие двуногие существа в таких местах тоже скрываются. Их называют Гадами. Вот они – сущее наказание.

Я наклонилась ниже. Мои короткие черные шорты, должно быть, открывали ему сейчас шикарный обзор на мою задницу.

«Ну, вперед, извращенец. Наслаждайся видом, потому что это все, что ты получишь. И если только я почувствую хотя бы легкое прикосновение к моей коже, ты быстро окажешься на коленях».

– Один ноль в твою пользу. Как насчет того, чтобы подняться с колен? – ответил он с гортанным смехом.

Волоски на моей шее поднялись от его слов. Было что-то несомненно сексуальное в его голосе. Я услышала звук удара металла о металл, когда он добавил:

– Тем более у этого Гада есть лишний четвертак.

– Что ж, тогда ты мой любимый вид… – начала я и уцепилась за верх машины, чтобы подняться и встретиться лицом к лицу с этим придурком. И конечно же именно здесь стояла открытая бутылка с моющим средством. И конечно же я задела ее рукой и опрокинула. И конечно же средство разлилось по всей машине и по полу.

– Черт! – выругалась я, снова падая на колени и глядя, как вокруг растекается липкое зеленое мыло. – Таннер меня выселит.

– А что мне будет за молчание? – Голос Гада стал ниже, и он подошел ближе ко мне.

Инстинктивно я сменила позицию, чтобы при необходимости суметь нанести ему удар в пах и заставить биться в агонии, именно так, как меня учили на спаррингах. Меня бросило в дрожь, когда белая простыня приземлилась на пол прямо передо мной. Затаив дыхание, я терпеливо ожидала, когда Гад обойдет меня слева и сядет рядом на корточки.

Воздух со свистом покинул легкие, когда я увидела глубокие ямочки на щеках и самые синие глаза, которые мне только доводилось видеть… кобальтовые радужки, голубые около зрачка. Я недоверчиво всмотрелась.

«В них что, бирюзовые крапинки? Да! Господи!»

Голубой пол, ржавые стиральные машины, стены, все вокруг меня исчезло под его взглядом, за секунды сдернувшим мое защитное стервозное покрытие, оставив меня обнаженной и беззащитной.

– Мы можем промокнуть этим, мне все равно нужно мыло, – пробормотал он с довольной мальчишеской усмешкой, разворачивая простыню, чтобы пропитать ее разлитой жидкостью.

– Постой, тебе не обязательно…

Мой голос упал, и мне стало тошно от слабости, прозвучавшей в нем. Неожиданно я почувствовала, что была не права со всех сторон, назвав его Гадом. Он просто не может быть Гадом. Слишком красивый и слишком милый. А я – идиотка, разбросавшая повсюду четвертаки, и теперь он вытирает зеленую жижу с грязного пола своими простынями, чтобы мне помочь!

Я не знала, что сказать. Не в тот момент, пока я таращилась на накачанные предплечья Не-Гада, чувствуя, как тепло разливается внизу живота. В рубашке с закатанными рукавами и расстегнутыми верхними пуговицами, он являл на обозрение убийственно прекрасный торс.

– Видишь что-то интересное? – спросил он, и его насмешка быстро вернула мой взгляд к его улыбающемуся лицу, заставив меня покраснеть.

Черт бы его побрал! Кажется, что с каждой произнесенной фразой он превращается из Доброго Самаритянина в Змия-Искусителя и обратно. Хуже, он поймал меня, глазеющую на его тело. Меня! С вожделением глазеющую! Меня каждый день окружают первоклассные тела в спортзале, и это меня никак не трогает. Но каким-то образом рядом с ним пропал иммунитет.

– Я только въехал. Квартира 1D. Меня зовут Трент.

Он посмотрел на меня из-под невозможно длинных ресниц, взлохмаченные русые волосы красиво обрамляли его лицо.

– Кейси, – выдавила я.

«Так этот парень – новый жилец, наш сосед, и он живет через стенку от меня! Ох!»

– Кейси, – повторил он.

Мне понравилось, как изогнулись его губы, когда он произнес мое имя. Мое внимание задержалось на них, и я уставилась на его рот, идеально ровные белые зубы, пока не почувствовала, что снова краснею.

«Черт! Кейси Клири ни из-за кого не краснеет!»

– Я бы пожал тебе руку, Кейси, но… – сказал Трент с дразнящей улыбкой, поднимая покрытые детергентом ладони.

Вот оно. Мысль о прикосновении к его рукам отрезвила меня, словно пощечина, прогоняя временный морок, который напустил на меня этот Трент, и вернула меня к реальности.

Я снова могла мыслить в правильном направлении. Глубоко вдохнув, я постаралась поднять все свои щиты, сформировать барьер, отделяющий меня от этого божественного создания, положить конец всем реакциями на него, для того, чтобы я могла просто жить своей жизнью и не вмешиваться в его. Ведь так намного легче.

«И на этом все, Кейси. Реакция. Странная, нехарактерная реакция на парня. Невероятно классного парня, но, в конце концов, ничего такого, с чем бы ты хотела связываться».

– Спасибо за четвертак, – сказала я холодно, поднимаясь, и протолкнула монету в прорезь, запуская машину.

– Это меньшее, что я могу сделать за то, что напугал тебя до чертиков. – Он встал рядом и начал запихивать свои простыни в соседнюю машинку. – Если Таннер будет что-то говорить, я скажу, что это сделал я. Все равно отчасти это и моя вина.

– Отчасти?

Он рассмеялся, качая головой. Мы стояли близко друг к другу, так близко, что практически соприкасались плечами. Слишком близко.

Я отступила на несколько шагов назад, выгадывая для себя личное пространство. Кончилось тем, что я уставилась на его спину, восхищаясь, как голубая клетчатая рубашка облегает его широкие плечи, а темно-синие джинсы идеально сидят на заднице.

Трент оглянулся. Его сияющие глаза смотрели на меня, вызывая желание заниматься определенными вещами… с ним. Внимательный взгляд бесстыдно скользил по моему телу. Этот парень – сплошное противоречие. Сейчас он милый, через секунду – нахальный. Улетно горячее противоречие.

Предупреждающая сирена у меня в голове заглохла. Я обещала Ливи, что беспорядочный секс на одну ночь прекратится. И он прекратился. Два года я ни с кем не связывалась. И вот, приехали, в первый день нашей новой жизни я уже готова раздвинуть ноги пред этим парнем прямо здесь, на стиральной машине.

Внезапно мне стало неуютно в собственном теле. «Дыши, Кейси, – слышу я мамины слова. – Досчитай до десяти. Десять маленьких вдохов». Как обычно, ее совет не помогает, потому что в нем нет смысла. Единственное, в чем сейчас есть смысл, так это убежать от этой ловушки на двух ногах. Немедленно.

Я попятилась к двери.

Я не хочу об этом думать. Мне не нужно об этом думать.

– Так откуда ты?..

Я взбежала по ступеням навстречу безопасности раньше, чем смогла услышать, как Трент закончил предложение, и снова вдохнула, лишь только достигнув верхней. Привалившись к стене, я закрыла глаза, снова приветствуя мой защитный слой, то, как он скользил по моей коже, возвращая мне контроль над собственным телом.

Глава 2

Шипящий звук…

Яркий свет…

Кровь…

Вода, скрывающая меня с головой. Я тону.

– Кейси, проснись! – Голос Ливи вырвал меня из удушающей тьмы и вернул обратно в мою спальню.

Три утра, и я вся в поту.

– Спасибо, Ливи.

– Всегда, – мягко ответила она, ложась рядом со мной.

Ливи привыкла к моим кошмарам, редкая ночь проходит без них, но иногда я просыпаюсь сама. Иногда я начинаю задыхаться, и ей приходится выливать мне на голову стакан холодной воды. Сегодня не пришлось.

Сегодня хорошая ночь.

Я лежала тихо и спокойно, пока не услышала ее медленное, ритмичное дыхание. Я благодарила Бога за то, что он не забрал у меня и сестру. Он забрал всех остальных, но оставил мне Ливи. Я предпочитала думать, что в тот вечер он наградил ее гриппом, чтобы удержать от поездки на игру в регби, в которой должна была выступать я. Воспаление легких и насморк спасли ее.

Спасли мой единственный лучик света.

* * *

Я проснулась пораньше, чтобы проводить Ливи в ее первый день в новой школе.

– Ты все документы взяла? – напомнила я.

Я подписала бумаги в качестве законного опекуна и заставила ее поклясться, что она так и скажет, если кто-нибудь начнет задавать вопросы.

– На всякий случай…

– Ливи, просто придерживайся этой версии, и все пройдет гладко.

Если честно, я немного переживала. Зависеть от того, сможет ли сестра солгать, сродни ожиданию, что карточный домик выстоит в бурю. Нереально. Ливи не смогла бы соврать, даже если бы от этого зависела ее жизнь. В каком-то смысле, сейчас так и было.

Я смотрела, как она доедает свои хлопья, подхватывает школьный рюкзак, все заправляя и заправляя волосы за ухо. Один из ее «говорящих» жестов. Этот означает панику.

– Просто подумай, Ливи. Ты можешь быть, кем захочешь, – предложила я, поглаживая ее плечи, когда уже она собиралась выходить.

В памяти всплыл момент мимолетного облегчения, когда мы только переехали к тете Дарле и дяде Рэймонду, – новая школа и новые люди, которые абсолютно ничего обо мне не знали. Я была достаточно глупа, чтобы поверить, что с сочувствующими взглядами покончено. Но новости в маленьких городках разносятся быстро, и вскоре я начала есть ланч в туалете или пропускать школу, чтобы избежать пересудов.

Теперь же мы бесконечно далеко от Мичигана, и у нас появился реальный шанс начать все заново.

Ливи остановилась и обернулась, решительно уставившись на меня.

– Я – Оливия Клири. Я не пытаюсь быть кем-то другим.

– Я знаю. Я просто имею в виду, что здесь никто не знает о нашем прошлом.

Это был еще один пункт нашего соглашения, мое требование – ни с кем не делиться тем, что с нами произошло.

– Наше прошлое – это не то, кто мы. Я – это я, а ты – это ты, и это именно то, кем нам нужно быть, – напомнила мне Ливи.

Она ушла, и я точно знала, о чем она думает. Что я больше не Кейси Клири. Я – пустая оболочка, которая неуместно шутит и ничего не чувствует. Я – Кейси-самозванка.

* * *

При поисках квартиры меня интересовала не только подходящая школа для Ливи. Мне был необходим спортзал. И не такой, где девочки-тростиночки прохаживаются вокруг в новеньких гламурных костюмчиках или болтают по телефону, стоя рядом с тренажерами, а бойцовский зал.

Так я и нашла «На пределе».

«На пределе» имел такие же размеры, как и «О’Майли» в Мичигане, и, войдя внутрь, я сразу же почувствовала себя как дома. Перед моими глазами предстало помещение с неярким освещением, укомплектованное рингом и множеством свисающих с балок груш всех размеров и массы. Воздух был пропитан знакомым смрадом пота и агрессии – побочным продуктом при соотношении пятидесяти мужчин к одной женщине.

Ступив в главный зал, я глубоко вдохнула, приветствуя чувство безопасности, которое всегда у меня здесь появлялось. Три года назад, выписавшись из больницы после длительного лечения, которое включало в себя масштабную физиотерапию для укрепления правой стороны моего тела, пострадавшей в аварии, я пришла в зал. Я тренировалась часами, поднимая веса, занимаясь кардиотренировками, всем, что могло укрепить мое разбитое тело, но ничем не помогало моей опустошенной душе.

Так продолжалось, пока однажды ко мне не подошел один накачанный парень по имени Джефф. Пирсинга и татуировок на нем было больше, чем у видавшей виды рок-звезды.

– Ты изрядно выкладываешься на тренировках, – сказал он.

Я кивнула, совершенно не заинтересованная в беседе, какое бы направление она ни приняла. Пока он не дал мне свою визитку.

– Никогда не была в «О’Майли»? Это ниже по улице. Я там веду секцию кикбоксинга несколько вечеров в неделю.

По-видимому, это было у меня в крови. Я быстро стала его лучшей ученицей, возможно потому, что тренировалась семь дней в неделю без пропусков. Кикбоксинг стал моим идеальным механизмом совладать со стрессом. С каждым ударом и выпадом я могла направить свою злость, неудовлетворенность ситуацией, боль в нужное русло. Все эмоции, которые я так сильно старалась похоронить, здесь я могла выпустить наружу без разрушительного ущерба.

Слава богу, что «На пределе» был дешевым залом, и они принимали оплату за месяц без вступительных взносов. У меня было достаточно налички, чтобы заплатить сразу. Я знаю, что следовало бы потратить ее на еду, но для меня отсутствие тренировок – не вариант. Обществу лучше, когда я в зале.

После записи и обзорной экскурсии я бросила вещи около свободной груши и сразу же почувствовала на себе вопросительные взгляды. Кто эта рыжая? Она что, не поняла, что это за зал? Им было интересно, смогу ли я выдать стоящий удар. Скорее всего, уже делались ставки на то, кто первым затащит меня в душ.

Пусть попробуют.

Я игнорировала внимание, грубые комментарии и смешки, растягивая мышцы, опасаясь, как бы не перегрузить что-нибудь после трехдневного пропуска. И я усмехалась. Самоуверенные козлы.

Вздохнув пару раз, чтобы успокоить нервы, я сконцентрировалась на груше, на этой излюбленной игрушке, которая безропотно поглотит все мои боль, страдания, ненависть.

И затем я выпустила все эти эмоции.

* * *

Солнце еще даже не встало, а самый худший стариковский тяжелый «металл» уже раздавался на всю мою комнату. Будильник показывал шесть утра.

«Да, прямо как по расписанию».

Третий день подряд мой сосед будит меня этим грохотом.

– Никакого шума, – пробормотала я, припоминая слова Таннера и натягивая одеяло на голову.

Полагаю, что «никакого шума» не подразумевает разнести соседскую дверь и расколошматить о стену всю аппаратуру.

Но это не значит, что я не могу отомстить.

Я схватила свой айпод (сбегая, я сумела захватить еще кое-какое имущество помимо одежды) и пролистала плейлист. Вот оно. Ханна Монтана. Моя лучшая подруга Дженни в шутку загрузила это подростковое дерьмо много лет назад.

«Кажется, наконец-то пригодилось».

Я справилась с болью, которую несли воспоминания, с этим связанные, нажала кнопку «Проигрывать» и прибавила громкость до максимума. Искаженный звук отражался от стен моей тесной комнаты. Динамики, скорее всего, взорвутся, но это того стоит.

И затем я стала танцевать.

Я скакала по комнате как ненормальная, размахивая руками, в надежде, что этот человек ненавидит Ханну Монтану так же сильно, как я.

– Что ты делаешь?! – прокричала растрепанная Ливи, влетая в мою комнату в мятой пижаме.

Она подскочила к айподу, чтобы выключить звук.

– Просто пытаюсь преподать урок нашему соседу. Чтобы он понял, каково это будить меня. Если он такой козел.

– Ты его встречала? С чего ты решила, что это парень? – нахмурилась сестра.

– Потому что ни одна девушка не будет врубать это дерьмо в шесть утра, Ливи.

– О. А в моей комнате музыки не слышно. – Она наморщила лоб, изучая смежную стену. – Это ужасно.

– Ты так думаешь? – Я приподняла бровь. – Особенно когда работаешь до одиннадцати вечера!

Вчера была моя первая смена в «Старбаксе» неподалеку. Им страшно был нужен работник, а у меня как раз было звездное рекомендательное письмо (спасибо моему прошлому менеджеру, двадцатичетырехлетнему маменькиному сыночку по имени Джейк, влюбленному в крутую рыжую). Я была достаточно умна, чтобы мило с ним обращаться, и это окупилось.

Ливи замялась, а потом пожала плечами и крикнула:

– Танцы! – И прибавила громкость.

Вдвоем мы скакали по комнате, заливаясь смехом, пока кто-то не начал колотить в нашу входную дверь.

Краска сползла с лица Ливи. Она, что говорится, лает, но не кусает. Я? Я не беспокоилась. Накинув свой старенький фиолетовый домашний халатик, полная достоинства, я направилась к двери.

«Посмотрим, что он на это скажет».

Моя рука уже легла на ручку, чтобы открыть дверь, когда Ливи хрипло прошептала:

– Стой!

Остановившись, я обернулась к ней. Ливи грозила мне пальцем, прямо как раньше делала наша мама, когда ругалась.

– Помни, ты обещала! Мы договорились, что начнем здесь все заново, так? Новая жизнь? Новая Кейси?

– Ну да. И?

– И ты можешь попытаться не быть такой Снежной королевой? Попытаться быть более похожей на прежнюю Кейси? Знаешь, ту, которая не воздвигала каменные стены перед всеми, кто приближается? Кто знает, может быть, здесь у нас могут появиться друзья. Просто попробуй.

– Хочешь подружиться со стариками, Ливи? Если в этом проблема, могли бы и дома остаться, – холодно сказала я.

Но ее слова кололи, словно длинная игла, вставленная прямо в сердце. Услышь я их от кого-то другого, они бы отскочили от моей жесткой тефлоновой оболочки. Проблема заключалась в том, что я не знала, кто такая прежняя Кейси. Я не помнила ее. Я слышала, что ее глаза сияли, когда она смеялась, что у ее отца наворачивались слезы, когда она исполняла Stairway to Heaven,[8] аккомпанируя себе на фортепиано, у нее была куча друзей, и она обнималась, целовалась и держалась за руки со своим парнем при каждом удобном случае.

Прежняя Кейси умерла четыре года назад, а все, что осталось, – сплошное месиво. Месиво, которое провело целый год на реабилитации, восстанавливая свое разбитое тело только для того, чтобы выйти из больницы с разбитой душой. Месиво, которое скатилось со своими оценками к полной неуспеваемости. Месиво, которое на год погрузилось в мир наркотиков и алкоголя, используя их как механизм справиться со стрессом. Кейси-после-аварии не плачет, не проронит ни единой слезинки. Не уверена, что она вообще знает, как это. Она ни о чем не распространяется, никому не открывается, не выносит прикосновения чьих-то рук, потому что они напоминают ей о смерти. Она не впускает людей в свою жизнь, потому что боль всегда идет следом. Вид пианино затуманивает рассудок до головокружения. Ее единственное утешение – выбивать все дерьмо из огромных груш в зале, до красных костяшек на пальцах, до ссадин на ступнях, до того, пока в теле, которое держится на бесчисленном числе металлических штифтов и спиц, не появится ощущение, что оно сейчас развалится. Я хорошо знаю Кейси-после-аварии. К лучшему или к худшему, но я уверена, что теперь я с ней надолго.

Но прежнюю Кейси помнила Ливи, а для нее я постараюсь сделать все, что угодно. Я приподняла уголки губ в подобии улыбки, которая ощущалась неловко и незнакомо и, судя по тому, как сморщилось лицо Ливи, скорее всего, выглядела немного угрожающе.

– Ладно.

Я повернулась к двери.

– Стой!

– Господи, Ливи! Что еще? – вздохнула я с раздражением.

– Вот, – она сунула мне свой розовый в черный горох зонтик. – Он может быть серийным убийцей.

Теперь уже я смеялась, запрокинув голову. Такой странный и редкий звук, потому что я не часто смеюсь вот так, искренне.

– И что ты предлагаешь мне с этим делать? Проткнуть им соседа?

– Это лучше, чем избить его, как ты бы и хотела, – передернула плечами Ливи.

– Хорошо, хорошо, давай посмотрим, с кем имеем дело.

Я приникла к окошку рядом с дверью и отвела в сторону тонкую занавеску, ожидая увидеть седеющего мужчину в слишком тесной выцветшей футболке и черных носках. Крошечная часть меня загорелась надеждой, что за дверью стоит Трент из прачечной, чьи сияющие глаза несколько раз за прошедшие дни без приглашения вторгались в мои мысли, и мне было сложно избавиться от них. Я даже ловила себя на том, что пялюсь, как ненормальная, на стену между нашими квартирами, строя догадки, чем же он сейчас занимается. Но музыка раздавалась с другой стороны, так что это не мог быть Трент.

Вместо него за нашей дверью из стороны в сторону мотался пшеничного цвета хвостик.

– Да ну? – фыркнула я, нащупывая замок.

За дверью стояла Барби. Я не шучу. Настоящая, около 170 сантиметров ростом, загорелая, блондинистая красотка с пухлыми губами и огромными голубыми глазами. Я потеряла дар речи, взирая на ее крошечные хлопковые шорты и на то, как растягивается на груди логотип Playboy.

«Они точно ненатуральные. Они размером с воздушные шары».

Мягкий голос, растягивающий слова, прервал мой транс.

– Привет, я – Нора Мэттьюс, из квартиры рядом. Все зовут меня Шторм.

Шторм? Шторм из соседней квартиры с огромными «шарами», пришитыми к ее грудной клетке?

Кто-то рядом кашлянул, и я поняла, что все еще пялюсь на чужую грудь. Я быстро перевела взгляд на лицо ее обладательницы.

– Все нормально. Доктор бесплатно их надул, пока я спала, – пошутила она с нервным смешком, заработав от Ливи сдавленный шокированный вздох.

Что ж, наша новая соседка Нора, она же Шторм, с огромными, фальшивыми сиськами. Мне стало интересно, зачитывал ли Таннер ей свою речь «Нет оргиям, нет шуму», отдавая ключи.

Она протянула загорелую руку, и я немедленно напряглась, борясь с желанием отскочить. Поэтому я так ненавижу знакомиться с новыми людьми. В наше время, когда кругом инфекции, разве мы не можем просто помахать друг другу ручкой?

В поле моего зрения появилась черноволосая голова – Ливи вынырнула из-за меня, чтобы пожать протянутую руку.

– Привет, я – Ливи. – Я безмолвно поблагодарила сестру за очередное спасение. – Это моя сестра, Кейси. Мы только переехали в Майами.

Шторм наградила Ливи идеальной улыбкой и снова повернулась ко мне.

– Послушай, я дико извиняюсь за музыку, – «Значит, она поняла, что зачинщик – я». – Понятия не имела, что кто-то въехал по соседству. Я работаю ночью, и моя пятилетняя дочка сегодня подняла меня очень рано. Только так я могла не уснуть снова.

Тогда я и заметила ее покрасневшие глаза. Когда я поняла, что это связано с ребенком, мне стало невероятно стыдно. Черт. Ненавижу чувствовать себя виноватой, особенно с незнакомцами.

Ливи снова кашлянула и посмотрела на меня своим «не будь сучкой» взглядом.

– Ничего страшного. Может быть, не так громко? Или не настолько из 80-х? – предложила я.

– Мой отец подсадил меня на AC/DC.[9] Знаю, это не круто, – ухмыльнулась она. – У меня просьба. Все, что угодно, только, пожалуйста, не Ханну Монтану!

Она подняла руки перед собой, показывая, что сдается, и Ливи рассмеялась.

– Мамочка!

Появилась маленькая копия нашей соседки в полосатой пижаме, и тут же спряталась за длинные стройные ноги матери. Малышка, сунув большой палец в рот, то и дело высовывалась из своего укрытия, изучая нас. Она была, пожалуй, самым красивым ребенком, которого мне доводилось видеть.

– Это наши новые соседи – Кейси и Ливи. Это Мия, – представила нас Шторм, поглаживая светло-русые волосы дочери.

– Привет, – воскликнула Ливи голосом, который использовала только с маленькими детьми. – Очень рада с тобой познакомиться.

Не имеет значения, в какое месиво превратилась я, но маленькие дети обладали силой временно растопить защитный слой льда, покрывающий мое сердце. Они и пузатые щеночки.

– Привет, Мия, – мягко сказала я.

Мия нырнула обратно за ноги матери, нерешительно поглядывая на нее снизу вверх.

– Она стесняется незнакомых людей, – извинилась Шторм, а затем обратилась к Мие: – Все хорошо. Может быть, эти девочки будут твоими новыми друзьями.

Все, что было необходимо, – слова «новые друзья». Мия вышла из своего «укрытия» и побрела в нашу квартиру, волоча за собой выцветшее желтое шерстяное одеяло. Для начала она просто осмотрела помещение, словно в поиске подсказок о том, что же представляют собой ее «новые друзья». В конце концов ее взгляд остановился на Ливи и там и остался.

Ливи, лицо которой озарилось огромной улыбкой, опустилась на колени, чтобы оказаться на уровне глаз девочки.

– Я – Ливи.

Мия с серьезным выражением лица подняла свое одеяло.

– Это мистер Магу. Он – мой друг.

Сейчас, когда она заговорила, стал виден большой промежуток на месте двух выпавших передних зубов. Миа мгновенно стала выглядеть еще умильнее.

– Приятно познакомиться, мистер Магу, – Ливи сжала ткань большим и указательным пальцами, понарошку пожимая его «руку».

Должно быть, Ливи прошла проверку мистера Магу, потому что Мия схватила ее за руку и потянула за дверь.

– Пойдем, познакомишься с другими моими друзьями.

Они исчезли в соседней квартире, оставив нас наедине.

– Вы, девчонки, не из этих мест, – прозвучало как утверждение, а не вопрос, и я надеялась, что она так это и оставит. – Давно здесь?

Оценивающий взгляд любительницы «металла» бродил по нашей скудно обставленной гостиной и остановился на фотографии, висящей в рамке на стене. На этом снимке были мы и наши родители – Ливи сняла со стены в гостиной тети Дарлы в ночь нашего побега.

Я про себя сделала Ливи выговор за то, что она повесила наш общий портрет туда, где все могли увидеть его и пристать к нам с вопросами, хотя и не имела на это права. Ливи очень редко на чем-то настаивала. И это был один из тех случаев. Если бы дело касалось только меня, я повесила бы снимок в комнате сестры, куда и сама заходила нечасто.

Мне было слишком тяжело смотреть на их лица.

– Всего несколько дней. Уютненько тут, правда?

Губы Шторм изогнулись в усмешке. Ливи и я обшарили местную «Доллараму»[10] в поисках самых необходимых вещей. Кроме них и семейной фотографии, единственное, что мы привнесли, – был запах хлорки вместо нафталина.

Шторм кивнула, складывая руки на груди, словно ей вдруг стало зябко. Но здесь не было холодно. В Майами жарко даже в шесть утра.

– То, что нужно сейчас, правильно? Это все, о чем мы можем просить, – мягко сказала она.

У меня появилось ощущение, что она имеет в виду нечто большее, чем жилье.

В соседней квартире раздался радостный визг, и Шторм засмеялась.

– Твоя сестра хорошо ладит с детьми.

– Да, Ливи притягивает их, как магнит. Ни один ребенок не может перед ней устоять. Дома она частенько работала волонтером в местном детском саду. Уверена, у нее будет как минимум двенадцать собственных. – Мой голос снизился до насмешливого шепота, и я прикрыла рот рукой. – Подожди, пока она поймет, что нужно делать с парнями для этого.

– Уверена, поймет она очень скоро. Она поразительная, – тихонько засмеялась Шторм. – Сколько ей?

– Пятнадцать.

Она медленно кивнула.

– А что насчет тебя? Учишься в колледже?

– Я? – Я глубоко вдохнула, борясь с желанием замолчать.

Она задавала слишком много личных вопросов. Но в моей голове раздавался голос Ливи. «Попытайся…»

– Нет, сейчас я работаю. Учеба потом. Может быть, через год или два.

Или десять. Сначала мне надо будет убедиться, что Ливи встанет на ноги раньше меня, это уж точно. Из нас двоих только у нее есть светлое будущее.

Мы надолго затихли, глубоко уйдя в собственные мысли.

– То, что нужно сейчас, правильно? – повторила я ее слова, сказанные раньше, и увидела понимание в этих голубых глазах, едва скрывающих собственные тайны.

Стадия вторая

Отрицание

Глава 3

Полусонная, я забрела на кухню и обнаружила там Ливи и Мию, играющих в «Маленькую рыбку»[11] за обеденным столиком.

– Доброе утро! – пропела Ливи.

– Доброе утро! – передразнила ее Мия.

– Еще только восемь утра, – пробормотала я, достав из холодильника коробку с дешевым апельсиновым соком, на который я недавно разорилась.

– Как отработала? – спросила Ливи.

– Дерьмово, – сказала я, сделав большой глоток из коробки.

Кто-то резко вздохнул, и я обнаружила, что Мия грозит мне своим коротеньким пальчиком.

– Кейси только что сказала плохое слово! – прошептала она.

Я съежилась, поймав взгляд Ливи.

– Только одно, – сказала я, пытаясь найти предлог для извинений.

Мне придется следить за языком, если Мия будет бывать у нас.

Мия склонила голову набок, будто бы обдумывая мою мысль. Затем, как это обычно и бывает при ограниченной концентрации внимания у воспитанных пятилетних детей, мое отвратительное нарушение было быстро забыто.

– Вы идете к нам на бранч. Не завтрак и не ланч, – объявила она, улыбнувшись.

Теперь наступил мой черед смотреть на Ливи.

– Мы идем?

Нахмурив брови, Ливи встала и подошла ко мне.

– Ты сказала, что попробуешь, – напомнила она шепотом, чтобы не услышала Мия.

– Я сказала, что буду любезной. Я не говорила, что буду обмениваться рецептами маффинов с соседями, – ответила я, изо всех сил стараясь не рычать на сестру.

В ответ она закатила глаза.

– Не драматизируй. Шторм классная. Думаю, она тебе понравится, если ты прекратишь ее избегать. Как и всех других живых существ.

– Довожу до твоего сведения, что я любезно подала живым существам больше тысячи чашек кофе за эту неделю. Некоторым сомнительно живым – тоже.

Ливи сложила руки на груди, и ее взгляд стал унылым, но она промолчала.

– Так что я не избегаю людей.

Да, избегаю. Всех, включая Барби. И Ямочек-на-щеках из соседней квартиры. Его-то точно. Уверена, что несколько раз замечала его подтянутую фигуру, наблюдавшую из окна, как я возвращаюсь ночью домой, но я наклоняла голову и быстро проходила мимо. Все мои внутренности сжимались при мысли снова встретиться с ним лицом к лицу.

– Правда? Потому что Шторм точно так думает. Недавно она вышла из квартиры, чтобы поболтать с тобой, а ты влетела домой, словно молния, раньше чем она смогла поздороваться.

Я потянула с ответом, сделав глоток сока. Попалась. Я абсолютно точно так и сделала. Я слышала, как открылась ее дверь, и она начала произносить: «Привет, Кейси», а я поторопилась захлопнуть дверь нашей квартиры.

– Я как молния. Девушка-Молния – звучит привлекательно, – сказала я.

Ливи наблюдала, как я изучаю скудное содержимое нашего холодильника, и в этот идеально неподходящий момент мой живот громко заурчал в знак протеста.

Мы договорились тратить как можно меньше до тех пор, пока я не получу одну-две зарплаты и не положу их на счет в банке, так что уже больше недели мы питались хлопьями неизвестных производителей и бутербродами с колбасой. Учитывая, что мне было необходимо больше калорий для нормального функционирования, чем среднестатистическому двадцатилетнему человеку, я постоянно была сонной. Не сомневаюсь, что предложение покормить нас добавило нашей Барби как минимум пять очков в фонд потенциальной дружбы.

В задумчивости я провела языком по зубам.

– Ладно.

– Это значит да? – Лицо Ливи засветилось.

Я пожала плечами, демонстрируя, что мне безразлично, хотя внутри меня нарастала волна паники. «Ливи слишком привязывается к этим людям». Привязанность – это плохо, она приводит к боли. Я состроила гримасу.

– До тех пор, пока она не начнет пичкать нас колбасой.

Она засмеялась, и я поняла, что причина этому не моя неубедительная шутка. Она знала, что я стараюсь, а это делало ее счастливой.

– Кстати, как новая школа? – Я сменила тему.

Всю неделю я работала в послеобеденную смену, поэтому нам ни разу не удалось нормально поговорить, если не считать разговором обмен записками, которые мы оставляли друг другу на кухонной стойке.

– О… да. – Ливи побледнела, словно увидела привидение.

Она полезла в рюкзак, посмотрев на Мию, чтобы убедиться, что та занята своей карточной игрой.

– Я проверила свою электронную почту в школе, – объяснила она, передавая мне листок.

Моя спина одеревенела. Я знала, что это неизбежно.

«Дорогая Оливия,

Я допускаю, что твоя сестра убедила тебя сбежать. Возможно, я и не могу понять причин побега, но надеюсь, что ты находишься в безопасности. Пожалуйста, дай мне знать, где тебя найти. Я приеду за тобой и заберу домой, чтобы ты была там, где хотят тебя видеть твои родители. Это сделает их счастливыми.

Я не обижена на тебя. Ты просто бедная овечка, сбитая с пути волком.

Пожалуйста, позволь мне вернуть тебя домой. Твой дядя и я ужасно скучаем.

С любовью, тетя Дарла».

Ярость во мне прорвалась, как лава из вулкана, так, что вскипела кровь. Не из-за комментария о волке, на это мне было наплевать, она называла меня и похуже. Меня взбесило то, что она использовала наших родителей, чтобы вызвать чувствов вины, прекрасно зная, что это причинит боль Ливи.

– Ты же не ответила?

Ливи отрицательно покачала головой.

– Хорошо, – проговорила я сквозь зубы, сминая записку в тугой комок. – Удали этот ящик и заведи новый. Не вздумай ей отвечать. Ни за что, Ливи.

– Хорошо, Кейси.

– Я серьезно! – Расслышав тихий вздох Мии, я сразу сбавила обороты. – Они нам не нужны.

Последовала продолжительная пауза.

– Она – неплохой человек. Она старалась делать, как лучше. – Голос Ливи стал мягче, – и ты не облегчала ей задачу.

Я проглотила комок вины, вставший в горле, пытаясь одолеть свою ярость.

– Я знаю, Ливи. Правда знаю. Но то, как тетя Дарла «делала, как лучше», нам не подходит.

Я потерла лоб руками. Я – не идиотка. В первый год после аварии я полностью сосредоточила свои усилия и мысли на том, чтобы восстановить тело, чтобы я снова могла двигаться. После выхода из больницы мое внимание переключилось на то, чтобы спрятать все воспоминания о прежней жизни поглубже в бездонный колодец. Хотя в некоторые дни это было невозможно – праздники, дни рождения и тому подобное, тогда я быстро сообразила, что алкоголь и наркотики, помимо того, что они разрушают жизнь, обладают магической силой – притуплять боль. Моя зависимость от этих средств борьбы с постоянным и подавляющим потоком воды, накрывающим меня с головой и угрожающим утопить, только росла.

Наркотики, алкоголь и секс. Ничего не значащий, бездумный, из разряда «беру что хочу», с незнакомцами, на которых мне было наплевать так же, как и им на меня. Никаких ожиданий, по крайней мере с моей стороны. Ребята с вечеринок, парни из школы. Если после этого они чувствовали себя неловко, мне было все равно. Я никогда не подпускала их достаточно близко, чтобы они могли выяснить правду. Все это было идеальным механизмом совладать со стрессом.

Тетя Дарла знала, что происходит, но понятия не имела, как с этим справиться. Сначала она пыталась свести меня со своим священником, чтобы он явил мне моих внутренних демонов и помог избавиться от них. В конце концов, по ее мнению, все является происками демонов. Но когда демоны продемонстрировали стойкость к церковным силам, думаю, она решила, что закрыть на все глаза – лучший выход из положения. «Это просто такой период», – слышала я, как она шепчет Ливи, утешающе похлопывая ее по плечу. Отвратительный, самоуничижительный период, к которому она не хотела иметь никакого отношения. С того момента она полностью сосредоточилась на своей не пострадавшей племяннице.

И меня это устраивало.

До тех пор, пока я не проснулась от того, что Ливи била меня по спине, чтобы я не подавилась собственной рвотой. Слезы текли по ее щекам, и она истерично всхлипывала, повторяя снова и снова: «Обещай, что ты не бросишь меня!» Ее слова ножом вонзились в мое сердце.

Я прекратила все той же ночью. Пьянство. Наркотики. Случайный секс. Секс вообще. С тех пор парни как парни перестали существовать для меня. Сама не понимаю почему. Думаю, что в моем сознании все оказалось связано. К счастью, вскоре я нашла новую разрядку в виде кикбоксинга. Ливи никогда полностью не одобряла или не поддерживала меня в новой зависимости, но она была счастлива принять ее вместо прежних привычек.

Я захлопнула дверцу холодильника, не желая больше думать о тете Дарле или о глубинах моего саморазрушительного прошлого.

– Когда будет завтрак?

– Бранч! – поправила меня Мия, громко и рассерженно вздохнув.

* * *

От восхитительных ароматов бекона и кофе из квартиры Мии и Шторм Мэттьюс у нас начались голодные колики. Мысленно я погладила себя по спинке за столь верный выбор. По крайней мере, у меня будет огромное количество энергии для сегодняшней тренировки.

Мой взгляд блуждал по квартире Шторм с некоторой степенью восхищения. Помещение было точно таким же, как и наше, за исключением того, что выглядело приятно. В гостиной был светло-серый угловой диван, с разбросанными по нему блестящими декоративными подушками, на маленьких стеклянных столиках стояли очаровательные хрустальные светильники. На стильном комоде из тикового дерева размещался телевизор с плоским экраном. Отвратительное зеленое покрытие скрывал кремовый махровый ковер. Светлые серые стены были увешаны черно-белыми фотографиями Мии. Если наша квартира выглядела как съемная дешевка, то квартиру Шторм можно было назвать модным девичьим сьютом.

Должна признать, что пока я сидела за столом и тихонько слушала, как Шторм, Ливи и Мия подшучивают друг над другом, соседка Барби начинала все больше мне нравиться, хотела я этого или нет. Хотя с первого взгляда и не скажешь, но, несмотря на отвлекающие надувные «шары», она обладала недюжинной житейской смекалкой и вела себя так, будто ей намного больше ее двадцати трех лет. Не требовалось много времени, чтобы заметить это. Она была спокойна и расслаблена, время от времени остроумно шутила мягким, хрипловатым голосом. Она часто теребила волосы, свободно хохотала, и в ее глазах я видела только искренность и интерес. Для создания столь красивого Шторм вовсе не была поверхностной или эгоцентричной. И чаще всего она слушала. И наблюдала. Этот пронизывающий взгляд не упускает ничего. Я поймала его, когда она изучала мою татуировку на бедре, слегка прищурившись, чтобы всмотреться в отвратительный шрам под ней, я уверена. Это единственный крупный шрам, который я получила не в результате операции, а из-за зазубренного осколка от разлетевшегося стекла.

Но она ни разу не спросила о нем, чем понравилась мне еще больше.

– О господи! – воскликнула Шторм, зевнув. Ее глаза покраснели, и под ними обозначились темные лиловые мешочки. Облокотившись на стол, она отчаянно потерла глаза. – Не могу дождаться, когда же Мия научится спать подольше. По крайней мере, на этой неделе я могу подремать еще утром, пока она в саду.

– О, я как раз собиралась попросить тебя. Ты не против, если я возьму Мию в парк, который на нашей улице? – предложила Ливи, будто раздумывала об этом раньше и только сейчас вспомнила. Я сразу же поняла, что она делает. В этом вся Ливи. – Я не выпущу ее из виду. Ни на секунду, обещаю. У меня есть сертификат младшего спасателя, подтверждающий, что я умею делать сердечно-легочную реанимацию, и я провела тысячу часов в частном детском садике. – Ливи начала пересказывать свой впечатляющий послужной список. – У меня даже есть распечатанная копия резюме в квартире, если она тебе нужна. И рекомендации! – «Конечно, у тебя все есть, Ливи». – Мы вернемся через… скажем, четыре часа, тебя это устроит?

– Да, мамочка! Скажи да! – Мия подпрыгивала на диване, неистово размахивая руками. – Скажи да! Да! Да! Мамочка, скажи да!

– Хорошо, хорошо. Успокойся, – засмеялась Шторм, отмахнувшись. – Конечно, Ливи. Ты проводишь с ней столько времени, так что меня совершенно не волнуют твои рекомендации. Но мне следует тебе платить!

– Нет. Безусловно, нет, – Ливи отмахнулась от ее слов, заслужив пронзительный взгляд от меня.

«Она сдурела? Ей нравится есть колбасу? Может, нам стоит перейти на консервированную ветчину?»

Ливи помогла Мии обуться.

– Пока, мамочка! – прокричала Мия, выходя из квартиры.

Ливи избегала моего взгляда. Такое ощущение, будто она как-то связана с моими мозгами и может читать мои едкие мысли.

Как только дверь закрылась, лоб Шторм опустился на стол.

– Я думала, что умру сегодня. Ох, Кейси. Клянусь, твоя сестра, словно порхающий вокруг ангел с маленькими атласными крылышками и волшебной палочкой. Я никогда не встречала никого, похожего на нее. Мия уже так полюбила ее.

Ледяная корка на моем сердце таяла. Я решила, что, может быть, и могу «попробовать» подружиться со Шторм Мэттьюс, ее огромной фальшивой грудью и всем остальным.

* * *

– Увидимся позже, Ливи, – проворчала я, нахмурившись, и схватила вещи для смены в «Старбаксе».

– Кейс…

Последовала длительная пауза. Ливи сглотнула, и этот звук заполнил тишину в комнате. Я поняла – что-то ее беспокоит.

– Тьфу, Ливи! – Я откинула голову назад. – Говори же. Я не хочу опаздывать на свою «звездную» работу.

– Думаю, я должна была остаться в Гранд-Рапидс.

Я застыла на месте от этих слов. Ярость вспыхнула во мне при мысли, что моя младшая сестра осталась бы там. Без меня.

– Прекрати нести такую чушь, Ливи, – Я легонько нажала на кончик ее носа, от чего она поморщилась. – Сейчас же. Конечно, ты не должна была оставаться в Гранд-Рапидс.

– Тогда как мы выживем?

– Будем заниматься проституцией по 10 часов каждая. Максимум.

– Кейси!

Я вздохнула, посерьезнев.

– Сообразим что-нибудь.

– Я могу устроиться на работу.

– Тебе нужно сконцентрироваться на учебе, Ливи. Но… – я погрозила пальцем, – если Шторм снова предложит тебе деньги, возьми их.

– Нет, – она сразу же замотала головой. – Я не буду брать деньги за время с Мией. Она веселая.

– Тебе должно быть весело с ровесниками, Ливи. Парнями, например.

– Когда они не будут вести себя, как идиоты, я так и сделаю. До тех пор в общении с пятилетками смысла больше. – Она упрямо сжала челюсти.

Я сдержала смех. В этом одна из проблем Ливи – она слишком умная. Гениально умная. Она никогда не общалась с ровесниками. Мне кажется, что она родилась со зрелостью двадцатипятилетнего человека, а потеря родителей только обострила ситуацию. Она выросла слишком быстро.

– А ты? Никогда не поздно осуществить мечту о Принстоне,[12] – тихо сказала она.

Я некрасиво фыркнула.

– Для меня эта мечта умерла несколько лет назад, Ливи, и ты это знаешь. Ты отправишься в университет с полной стипендией, которую ты заработаешь. Я же подам заявку в какой-нибудь местный колледж, как только у нас появятся деньги.

«И я каким-нибудь образом подделаю свой аттестат, чтобы скрыть мои ужасные оценки за два года».

Она выгнула брови, именно так, как делала, когда начинала беспокоиться.

– Местный, Кейси? Папе это бы не понравилось.

Она права. Наш отец был выпускником Принстона. Его отец был выпускником Принстона. По мнению папы, если бы я не поступила в Принстон, то путь мой мог бы лежать только в «Макдоналдс», а вершиной моей карьеры стала бы низкооплачиваемая работа в ресторане фастфуда. Но мамы и папы больше нет, а дядя Рэймонд спустил все наше наследство за карточным столом.

Я помню ночь, когда узнала об этом, будто это произошло вчера. В тот день мне исполнилось девятнадцать, и я попросила у тети Дарлы и дяди Рэймонда наши деньги, чтобы мы смогли переехать. Я хотела стать законным опекуном Ливи. Я поняла, что что-то произошло, когда тетя Дарла не смогла встретиться со мной взглядом. Дядя Рэймонд замешкался, а потом выпалил, что ничего не осталось.

Я перебила почти всю посуду на кухне и так сильно врезала ногой в яремную вену дяди Рэймонда, что его лицо побагровело. После чего позвонила копам, готовая заявить о краже имущества. Ливи выхватила у меня телефон и отсоединилась до того, как установилась связь. Мы бы не выиграли, и, вероятнее всего, я была бы единственной, кого арестовали. Насколько бы умными ни были мои родители, умирать они не планировали. Все деньги, оставшиеся после уплаты долгов, перешли к дяде Рэймонду и тете Дарле, чтобы они могли «позаботиться» о нас. Втайне в каком-то смысле я была рада, что дядя Рэймонд сделал то, что сделал. Этим он дал мне еще одно законное оправдание того, что я забрала сестру и оставила позади эту часть нашей жизни.

Я погладила Ливи по спине, желая облегчить ее чувство вины.

– Папа был бы счастлив, что мы в безопасности. Конец истории.

* * *

На следующий день я была в прачечной, когда Шторм проскакала вниз по лестнице. Она улыбалась, но вид у нее был усталый. Ливи снова повела Мию в парк, и я уже всерьез обдумывала возможность надавать ей по шее за отказ взять деньги.

– Таннер должен был рвать и метать из-за этого.

Шторм скользнула ногой по липкому зеленому пятну, оставшемуся от моего моющего средства. Я склонила голову, напоминая себе вернуться сюда и оттереть пол.

Я тихонько продолжала сортировать свои вещи, пока не заметила праздно стоявшую рядом соседку, которая следила за моими действиями. Было очевидно, что она хочет поговорить, но, похоже, не знает, с чего начать.

– Долго вы здесь живете? – спросила я наконец.

Думаю, мой голос ее напугал, потому что она подпрыгнула и начала разбираться в маленьких футболках Мии и ее крошечном белье.

– Ох, года три, я думаю. Это достаточно безопасное здание, но я все равно не рискнула бы спускаться сюда ночью.

Ее слова вернули меня к мыслям о Тренте и чувствам, которые он так легко во мне вызывал. За несколько недель, что мы уже жили здесь, я с того раза ни разу с ним не столкнулась. Если бы я копнула поглубже, если бы обратила внимание на то, что пытаюсь похоронить в себе, я бы уловила проблеск разочарования этим фактом. Но я быстро разбила его и выбросила в колодец ко всем остальным нежеланным чувствам.

– Что можешь сказать об остальных людях в доме?

Она пожала плечами.

– Многие въезжают и съезжают. Аренда дешевая, так что здесь много студентов. Они все были милыми, особенно с Мией. Миссис Поттеридж с третьего этажа помогает с Мией после садика и когда я работаю. Кстати, – она погрозила пальцем, – избегай 2В как чумы. Там живет Извращенец Пит.

– Фантастика. Дом не дом, если в нем нет жильца-извращенца. – Я со стоном возвела глаза к небу.

– Точно… и новый парень въехал с вами по соседству. Квартира 1D.

Я не могла сдержать жар, поднявшийся по моей шее.

– Да, Трент, – с небрежным видом сказала я, загружая стиральную машину.

Даже его имя, произнесенное вслух, звучало сексуально. Трент. Трент. Трент.

«Прекрати, Кейс».

– Ну, я не разговаривала с этим Трентом, но я его видела, и… вау. – Соседка с намеком подвигала бровями.

Отлично. Моя прекрасная Барби считает Трента классным. Все, что ей требуется, просто поправить футболку, и он окажется перед ней на коленях. Я вдруг поняла, что до боли стискиваю челюсти, поэтому сконцентрировалась на расслаблении мышц.

«Она может получить его и все проблемы, что идут с ним в комплекте. Тебе-то какое дело, Кейс?»

Захлопнув дверцу машины и нажав кнопку старт, Шторм глубоко выдохнула, откидывая с лица длинную челку.

– Ты побудешь здесь какое-то время? – она посмотрела на газету и маркер, которые я принесла с собой. – Не возражаешь, если я попрошу тебя вытащить мои вещи, когда они достираются? В смысле, если ты будешь здесь и тебе не сложно.

Я снова взглянула на нее, на ее сухую кожу и лиловые круги, обрамляющие красивые голубые глаза, и поняла, насколько она измотана. Молодая одинокая мама с пятилетним ребенком, и при этом она работает шесть дней в неделю, каждую ночь до трех утра?

– Ага, без проблем.

Фраза прозвучала похожей на ту, что сказал бы нормальный, вежливый человек, говорила я себе. Ливи бы мной гордилась.

– Уверена? Мне бы не хотелось навязываться.

Я заметила, что она закусила губу, а ее плечи сжались, и до меня дошло, что она нервничает. Вероятно, ей пришлось набраться мужества, чтобы попросить меня о помощи, и, должно быть, она отчаянно нуждалась в этом. От осознания ситуации мне захотелось удариться головой о стену. Очевидно, что я не приложила достаточно усилий, чтобы казаться приветливой, какой я обещала Ливи. А Шторм милая. Действительно, неподдельно милая.

– Почему же, мэ-эм, считаю, это честь для меня постирать ваши подштанники, – протянула я с фальшивым южным акцентом, обмахиваясь листом бумаги наподобие веера.

Ее лицо оживилось от удивления, и она рассмеялась. Она открыла рот, чтобы ответить, но не произнесла ни слова. То, что у меня есть чувство юмора, сразило ее наповал.

«Черт, Ливи права. Я – Снежная королева».

– Помимо прочего, я должна тебе за прошлую неделю. Это меньшее, что я могу сделать после того, как использовала Ханну – самое грязное оружие, – быстро добавила я и улыбнулась, на этот раз не так вымученно. – Я просто собиралась пробежаться по разделу с предложениями о работе, а это я могу сделать и в этом раю.

– Со «Старбаксом» не сложилось? – нахмурилась она.

Должно быть, Ливи сказала ей, потому что я уверена, что сама этого не делала.

– Там все нормально, но оплата дерьмовая. Если хочешь жить на консервированной ветчине и соскребать плесень с хлеба до конца своей жизни, то «Старбакс», конечно, устроит.

– Вы должны прийти к нам на ужин вечером, – кивнула она, раздумывая.

Я открыла рот, чтобы отказаться от такой благотворительности, но она добавила:

– В качестве благодарности Ливи за то, что присматривает за Мией сегодня.

Что-то такое было в ее тоне, смесь вымученной храбрости с естественным авторитетом, что заставило меня закрыть рот.

– И… – она с сомнением переминалась с ноги на ногу, будто не была уверена, стоит ли озвучивать то, что было на уме, – знаешь, как смешивать напитки?

– Эм… – я моргнула, удивленная внезапной сменой темы. – Не рановато для этого?

– Мартини и Лонг-Айленд? – она улыбнулась, сверкнув идеальными зубами.

– Я умею разливать текилу, – нерешительно предложила я.

– Что ж, я могу поговорить с боссом и узнать, сможет ли он нанять тебя, если тебе интересно. Я работаю барменом в клубе. Платят хорошо. – При последних словах ее глаза округлились. – В смысле, очень хорошо.

– Барменом, значит?

– Так что ты насчет этого думаешь? – усмехнулась она.

Справлюсь ли я? Я ничего не ответила, пытаясь представить себя за барной стойкой. В моей голове все закончилось тем, что я разбила бутылку и ударила по голове распустившего руки посетителя.

– Хотя мне, наверно, стоит тебя предупредить, – засомневалась она. – Это клуб для взрослых.

Я почувствовала, как мои брови взлетели вверх.

– Для взрослых в том смысле, что…

– Стриптиз.

– Ох… – Конечно же. Я посмотрела на себя. – Знаешь, я из разряда девушек, не раздевающихся на публике.

– Нет, не беспокойся. – Шторм замахала руками. – Тебе не придется раздеваться. Обещаю.

Я? В стрип-клубе?

– Ты думаешь, что я туда впишусь, Шторм?

– Если справишься с тем, что тебя будут окружать секс, выпивка и куча денег?

– Звучит, прямо как мои подростковые годы, правда, за минусом денег, – пожала плечами я.

– Сможешь научиться улыбаться немного чаще? – спросила она с нервным смешком.

Я сверкнула своей лучшей фальшивой улыбкой.

– Хорошо, – кивнула она с одобрением. – Думаю, ты справишься с работой за стойкой. Ты выглядишь так, как им нравится.

– Как выгляжу? – фыркнула я, – Будто я только что сошла с автобуса из Мичигана и сделаю что угодно за деньги, только бы снова не есть консервированную ветчину?

Когда она засмеялась, в уголках ее глаз собрались морщинки.

– Подумай об этом и дай мне знать, чтобы я поговорила с боссом. Платят правда очень хорошо. Тебе больше не придется есть консервированную ветчину. Никогда.

С этими словами она взбежала вверх по лестнице.

Я подумала об этом. Я думала, глядя, как вещи Шторм и Мии вращаются по кругу в машине. Думала, когда таймер отключился, и я забросила вещи в сушилку и загрузила еще две стирки. Думала, пока разбирала и складывала их свежевыстиранные вещи в аккуратные стопки и убирала в корзинку, обращая немного больше внимания на слишком маленькое, чем было необходимо, белье в стопке Шторм. Например, на крошечный черный топ, который выглядел как нечто среднее между спортивным бюстгальтером с блестками и чем-то, истерзанным диким животным. Я подняла его. Она в этом подает напитки или свое тело? Это бы объяснило ее нелепые сиськи. Ух ты. Возможно, я подружусь со стриптизершей. Звучит странно. А затем до меня дошло, что я рассматриваю ее нижнее белье. Это было еще страннее.

– Скажи мне, где ты такое носишь, чтобы я смог там оказаться и это увидеть.

Его глубокий голос снова меня напугал.

Мне стало трудно дышать, когда я обернулась и увидела Трента, направлявшегося ко мне с перекинутой через плечо сумкой с бельем для стирки. Дыхание сбилось от вида этих глубоких ямочек на щеках, которыми он беззастенчиво сверкал. Прошло больше двух недель с тех пор, как я столкнулась с ним здесь, но один его вид моментально разжег во мне огонь.

«Опять в прачечной? И каковы были ставки?»

Глубоко вздохнув, я заставила себя расслабиться. «На этот раз я лучше подготовлена, я не буду витать в облаках. Я не позволю его красивому лицу разоружить меня. Я не…»

– Что я вижу? Прачечный Невидимка снова наносит удар.

Трент усмехнулся, пока его взгляд скользил по моему телу, остановившись на мгновение, чтобы рассмотреть татуировку на бедре, после чего порхнул обратно к лицу. К этому времени мой пульс дико бился, а я подумывала о том, что мне, возможно, придется поменять нижнее белье.

«Черт. Опять за старое».

– Раунд второй, – пробормотала я раньше, чем смогла сдержаться.

От удивления он изогнул брови, подойдя к открытой стиральной машине.

Я пыталась не строить ему глазки, изучая его тело в обтягивающей белой футболке, пока он закидывал комплект белых простыней в машину.

– Часто стираешь простыни, – прохладно заметила я, полагая, что это довольно безобидный комментарий.

Руки Трента на секунду замерли, но затем он продолжил, посмеиваясь и качая головой, но ничего не сказал. Ему и не надо было. Я сообразила, что могла подразумевать моя реплика, и застонала про себя, борясь с порывом дать себе по лбу, покраснев при этом еще больше. Весь контроль, который, как я думала, у меня был, с его приходом превратился в беспорядок.

Я была уверена, что его простыни являются свидетелями много чего. У него должна быть девушка. Такой, как он, просто обязан иметь девушку. Или вереницу «подружек для секса». В любом случае теперь мне хотелось заползти в укрытие и прятаться там, пока он не уйдет.

– Что я могу сказать? Без кондиционера в Майами жарко, – произнес он через минуту, будто бы желая уменьшить неловкость.

По крайней мере, так я наивно думала, пока он не бросил:

– Даже без одежды я просыпаюсь с таким чувством, будто сварился. – Чем добил меня в моем унижении.

«Трент спит обнаженным».

У меня пересохло во рту, а внимание снова неизбежно сместилось на его тело. За стеной моей гостиной этот бог лежит в постели обнаженный. Я думала, что это невозможно, но мой пульс ускорился еще больше.

Я открыла рот, чтобы сменить тему, но не смогла придумать ничего вразумительного. Слова плавали в голове, образуя тарабарщину. Я не могла придумать ни одного чертова разумного ответа. Ни единого. Я, которая может травить шуточки по поводу оргий и лучшими из них раздавить заносчивого идиота, была сражена. Он плавно разбил мой защитный слой одними только простынями и образом его обнаженного.

И этими чертовыми ямочками.

Я смотрела, как двигаются мышцы его плеч, пока он наливал мыло в машину. Кто знал, что стирка может быть такой сексуальной. Когда он повернулся ко мне и подмигнул, я подпрыгнула.

– Ты в порядке? – спросил он.

Я кивнула и попыталась выдать утвердительный звук, но он прозвучал так, будто кошку задушили, и я была уверена, что теперь пылает вся моя голова.

Он захлопнул крышку машины и сунул монеты в разъем, чтобы началась стирка, а затем повернулся и склонился ко мне.

– Если честно, то я увидел, как ты прошла мимо моей квартиры с бельем, и схватил первое, что пришло в голову.

«Подождите… что он говорит? – Я тряхнула головой, чтобы разогнать туман. – Он явно говорит мне что-то важное».

Трент усмехнулся, проводя рукой по взъерошенным волосам.

«Я хочу это сделать, – думала я, невольно сжимая пальцы. – Пожалуйста, позволь мне сделать это».

На самом деле, я хотела делать с ним все, что угодно. Прямо здесь, в этом темном подвале. На стиральной машине. На полу. Где угодно. Я боролась с желанием наброситься на него, как бешеное животное. Черт, я сейчас и дышу, как бешеное животное.

– Так… и как же люди здесь развлекаются? – спросил он, немного отступая назад, чтобы предоставить мне пространство, будто прочитал в моих мыслях, что я сейчас отключусь из-за его близости.

– Эм… – Мне потребовалась минута, чтобы обрести свой голос. И остроумие. – Тусуются в прачечных? – сказала я с дрожью.

«Черт! Да что со мной не так?»

Он засмеялся, а его взгляд остановился на моих губах. Почти физически ощущая его взгляд, я выдала фразу, которую мой мозг еще не одобрил.

– Я не знаю. Я только переехала и еще не развлекалась.

«Господи, Кейси. Заткнись! Просто заткнись! Теперь ты производишь впечатление дурочки и неудачницы!»

С кривой усмешкой он привалился к стиральной машине и сложил на груди накачанные руки. А затем уставился на меня. Создалось ощущение, будто он смотрел так на меня целую вечность, пока пот не потек по моей спине.

– Что ж… нам следует это изменить, как ты думаешь?

– А? – прохрипела я, чувствуя, как внизу живота разгорается жар.

Он снова оставил меня без моего титанового покрытия, забросил его на другую планету, где у меня нет никакой надежды когда-нибудь его найти. Я обнажена и беззащитна, а его взгляд впился в меня до глубины души.

Тело Трента скользнуло вперед, и он прислонился к моей машине, слегка подталкивая меня бедром. Он вытянул руку к противоположному углу машины напротив, захватывая все мое пространство.

– Изменить тот факт, что ты еще не развлекалась, – прошептал он.

Мое дыхание сбилось. Я чувствовала себя так, будто он проник в мое тело и схватил мое стучащее сердце. Он вообще понимает, что со мной делает? Это так очевидно?

Указательным пальцем он провел от моего виска вниз по щеке, чтобы обхватить ладонью подбородок. Он потер подушечкой большого пальца мою нижнюю губу, пока я с глупым видом смотрела на него. Я не могла двигаться. Ни единым мускулом, словно его прикосновение обладало парализующей силой.

– Ты такая красивая.

Мои нервы были комком противоречий. Прикосновение кончика его пальца было таким чертовски приятным, но все равно внутренний голос кричал: «Нет! Остановись! Опасность!»

– Как и ты, – услышала я свой шепот и моментально обругала предателя внутри себя.

«Не. Дай. Этому. Случиться».

Он наклонялся ближе и ближе до тех пор, пока его дыхание не коснулось моих губ. Я была парализована. Клянусь, он собирался меня поцеловать.

Клянусь, я собиралась ему позволить.

Но затем он выпрямился, будто о чем-то вспомнив.

– Увидимся, Кейси, – кашлянув, сказал он и подмигнул.

Он развернулся и скрылся на лестнице, перепрыгивая на своих длинных ногах через две ступеньки за раз.

– А… ага. Ко… конечно, – сказала я, заикаясь, и оперлась для поддержки на стиральную машину, опасаясь, что ноги меня не удержат.

Уверена, что еще две секунды, и я растекусь лужицей на бетонном полу. Я поборола желание последовать за ним.

«Раз… два… три…»

Я попыталась стряхнуть это причиняющее дискомфорт наваждение, которое все еще окутывало мое тело.

Согнувшись, я прижалась щекой к машине, ощущение прохладного металла у пылающей кожи было наслаждением.

Он – чертов игрок. Обычно я отлично справляюсь с таким типом парней. Я была единственной девушкой в мужском зале и каждый день сталкивалась с такими возбужденными эгоистами в «О’Майли». «Подержи мой мешок… Повелевай мной…» В таких комментариях не было ничего нового, и они были бесконечными. Затем, когда большинство решило, что я, скорее всего, лесбиянка, раз еще не скинула ни перед кем свои шортики, количество тупых комментариев возросло в десятикратном размере.

У меня никогда не было проблем с тем, чтобы устоять перед самым классным из них. Никто не смог пробиться сквозь стену самозащиты, мастерски возведенную мной. Мне нравилось боксировать с ними. Я любила ставить их перед собой на колени. Но никогда они не вызывали во мне интереса – ни физического, ни какого-либо еще.

Но Трент… Он чем-то отличался, и мне не надо было прикладывать огромных усилий, чтобы увидеть это. То, как он преподносил себя, как смотрел на меня, будто он уже распознал каждый из моих защитных механизмов и может без усилий обезвредить их, словно видит скрытое за ними несчастье.

И хочет этого.

– Чертов игрок, – пробормотала я, подбежав к раковине.

Брызги воды на время затушили пламя, бушующее в груди. Он привлекательный. Такой умелый. Намного более искушенный, чем болваны, с которыми я обычно сталкиваюсь.

– Ты такая красивая, – повторила я, грубо насмехаясь над собой за то, что ответила ему «как и ты».

Уверена, что он говорит это всем. Когда он встретит Шторм, он скажет ей то же самое. О господи. Живот свело, а кулаки сжались так крепко, что побелели костяшки. Что случится, когда он встретит Шторм? Он влюбится в нее, вот что. Он – парень. Какой парень не влюбится в сладкую Барби-Стриптизершу? И тогда я стану никем, просто странной соседкой из квартиры 1С, и мне придется смотреть, как они обнимаются на диване, слушать, как они занимаются диким сексом за стеной моей гостиной, а я буду мечтать вырвать Шторм руки. Черт. Я повернула кран с холодной водой и плеснула на себя еще раз. Этот парень моментально пробил невосстановимые бреши в моих тщательно сооруженных доспехах здравомыслия, и я не знаю, как с этим бороться, как защитить себя и держать его на расстоянии.

Держать их всех на расстоянии.

На девяносто девять процентов я была уверена, что мне нужно держать его на расстоянии вытянутой руки и ни в коем случае не рассматривать его как вариант. Ему будет достаточно только узнать о моих проблемах, и он убежит, оставляя после себя еще большую путаницу. Но все же, глядя на стиральную машину, туда, где он только что стоял, где вращались его простыни, я всерьез раздумывала о том, чтобы украсть их и оставить записку со словами «Приди и возьми» на его двери. Нет. Я сердито запустила руки в свою густую гриву, хватаясь за затылок, словно хотела удержать голову от взрыва. Мне нужно держаться от него подальше.

Он разрушит все, над чем я так долго трудилась.

Внезапно мне показалось, что я выхожу из прачечной недостаточно быстро.

* * *

Ливи и Мия сидели на полу гостиной, скрестив ноги, между ними разместилась настольная игра «Желоба и лесенки». Освеженная душем Шторм забросила спагетти в кастрюлю с кипящей водой.

– Надеюсь, ты не возражаешь против телятины в подливке, – сказала она, когда я вошла без стука.

Мне показалось, что эту стадию мы уже прошли. В конце-то концов, я только что разбирала ее стринги.

– Это было бы великолепно. Я принесла твои вещи.

Он посмотрела через плечо на корзинку, и на ее лице отобразилось удивление.

– Ты сложила мое нижнее белье?

– Эм… нет?

Повернувшись еще немного, что видеть мое лицо, все еще влажное от воды из-под крана, она нахмурилась.

– Что с тобой произошло?

Как я объяснила бы, что мне пришлось принять охлаждающий мини-душ в прачечной, потому что наш чертов завлекательно говорящий сосед зажал меня прямо там? Я и не стала.

– Все было, как в «Максимальном ускорении»[13] Стивена Кинга. Стиральная машина ожила и атаковала меня. Теперь мы с ней официально не разговариваем.

– Я не читала эту книгу, – сказала Шторм в тот самый момент, когда я услышала тихий вздох ужаса.

– Я не удивлена, – пробурчала я, направляясь на кухню, поймав по пути уничтожающий взгляд Ливи за то, что напугала Мию.

Папа заставлял нас смотреть все фильмы его молодости, чтобы классика продолжала жить. Всегда выходило так, что практически никто из моего поколения понятия не имел, о чем я говорю.

Когда я надевала фартук с надписью «Как подливка? Никто не видел мой пластырь?», Шторм повернулась ко мне, сияя широкой улыбкой.

– Эй, я поговорила с боссом. Работа – твоя, если захочешь.

– Шторм! – Мои глаза расширились.

Ее длинные светлые локоны закачались, когда, смеясь, она откинула голову, очевидно, мое удивление позабавило ее. Но я видела, что она была рада сообщить мне новость. У меня создалось впечатление, что она искренне хочет нам помочь просто потому, что она очень приятный человек.

– Я еще не решила.

«Лгунья, все ты решила». Хорошие деньги – это хорошие деньги, и до тех пор, пока мне не нужно будет раздеваться, я смогу находиться посреди цирка вагин.

– Что за работа? – заговорила Ливи с любопытством.

– Работа со мной, – объяснила Шторм.

– Маме платят за то, что она подает людям напитки в ресторане. Вот так! – Мия подскочила на ноги и подбежала к столу за пустой кружкой.

– Не хотели бы вы стакан лимонада, мадам? – она поднесла ее к Ливи с предельной осторожностью и поклонилась.

– Почему бы нет, спасибо, любезная официантка, – подхватила игру Ливи и принялась пить воображаемый напиток так, будто только что пересекла Сахару, подмигнув Мии, когда закончила. Но когда она повернулась ко мне, ее брови обеспокоенно нахмурились.

– Но тебе придется подавать больше чем лимонад, я так понимаю?

Я кивнула, сконцентрировавшись на перекладывании столовых приборов, пока не смогу снова встретить ее взгляд. Она закусила нижнюю губу, старательно пытаясь удержать ее от дрожи, и я поняла, о чем она думает. Ливи боялась, что я снова вернусь в темное место, где текила льется рекой, а секс на одну ночь – обычное дело. Хотя я сто раз обещала ей, что с этим покончено, она все еще была в ужасе от возможности потерять меня снова. Не могу винить ее за это.

Поэтому меня и удивили ее дальнейшие слова:

– Ты должна согласиться, Кейси.

Я склонила голову набок, рассматривая ее.

– Если ты их обслуживаешь, значит, ты можешь их отшить? – пожала плечами она.

– Правильно, – медленно кивнула я, обдумывая ход ее мыслей.

Ливи всегда и во всем находит что-то хорошее. Я быстро взглянула на Шторм, которая сосредоточилась на помешивании томатного соуса. Я знаю, что она должна была слышать наш разговор. Должно быть, ей интересно, какие скелеты прячутся в шкафу у двух ее соседок, но, как обычно, ей хватило такта не полюбопытствовать.

– И там дают хорошие чаевые, как я слышала, – добавила Ливи. – Может, я могу сделать фальшивые документы и тоже получить там работу!

– Нет! – одновременно крикнули Шторм и я, обменявшись молчаливыми взглядами.

Взглядами, которые говорили, что эта работа подходит нам, но не Ливи. Она слишком хороша для этого мира.

– Мамочка? Ты работаешь сегодня? – прощебетала Мия своим тоненьким голоском, приостанавливая дальнейшие расспросы Ливи.

– Да, мой сладкий медвежонок, – грустно улыбнулась Шторм дочери.

Должно быть, тяжело оставлять ее шесть ночей подряд.

– Можно я останусь с Ливи? Пожалуйста, мамочка? – Мия сложила руки перед собой, словно в молитве.

– Ох, я не знаю, Мия. Мне кажется, на сегодня ты монополизировала уже достаточно времени Ливи, ты так не думаешь?

– Но, не-е-е-ет… Мамочка! – она захныкала и затопала по комнате, напоминая всем, что она – всего лишь пятилетний ребенок. – Мне не нравится миссис Поттеридж! – Она сердито остановилась, обхватив себя руками, и нахмурилась.

– Она – добрая леди, Мия, – со вздохом сказала Шторм, словно повторяла это в сотый раз. – Я не виню бедного ребенка. Эта Поттеридж дымит, как паровоз. Но я могу рассчитывать на нее как минимум четыре ночи в неделю, – прошептала она, склонившись ко мне.

– Я совершенно не против, – подскочила Ливи, потрепав Мию по спине.

– Видишь, мамочка? Ливи согласна!

– Ты уверена? – Шторм явно испытывала неловкость.

– Конечно. На самом деле, я буду более чем счастлива присматривать за ней каждую ночь, если захочешь, – совершенно серьезно предложила Ливи.

– Ох, Ливи. Я работаю шесть дней в неделю. Я не могу просить о таком пятнадцатилетнюю девушку. Ты заслуживаешь выйти куда-нибудь с компанией на вечеринку или что там сейчас делают пятнадцатилетние.

Ливи уже качала головой.

– Нет, это не так, и я не против, – она ущипнула Мию за щеку, будто она – ее собственный ребенок. – Я с удовольствием соглашусь.

Последовала долгая пауза, и Шторм сглотнула, обдумывая предложение.

– Тебе придется позволить мне платить тебе. Больше никаких возражений.

– Ага, ладно. Мне все равно, – Ливи небрежно махнула рукой. – Все равно большую часть времени она будет спать, а Кейси будет с тобой на работе, так? Так что, по крайней мере, я не буду одна.

Все трое посмотрели на меня с надеждой.

Я тяжело вздохнула.

– Только напитки, правильно? Я не буду подавать кому-то… что-то другое.

– Пока сама не захочешь, – блеснули глаза Шторм.

– И мне не нужно носить что-то обнажающее?

– Ну…

– Приехали. – Моя голова упала и перекатилась с одного плеча на другое.

– Я только собиралась сказать, что ты заработаешь больше, если немного откроешь декольте, чем если будешь выглядеть как мормонка. Намного больше. На твоем месте я бы показала совсем немного тела.

– Я смогу отказаться, если мне не понравится? Никаких обид? – вздохнула я снова.

– Абсолютно, Кейси. Никаких обид, – подтвердила Шторм, держа перед собой деревянную ложку так, словно давала обещание.

Я выдержала долгую паузу, достаточную, чтобы заставить Шторм занервничать.

– Хорошо.

– Отлично! – Шторм обхватила меня загорелыми руками, не имея понятия, что от физического контакта мои внутренности переворачиваются, а голос в голове начинает кричать. Она также быстро отошла и вернулась к кастрюльке с подливкой, давая мне шанс вздохнуть.

– Кстати, ты начинаешь сегодня.

– Сегодня. Весело.

Я не смогла сдержать сарказма, чувствуя, как бабочки в животе начали свое безумное движение, убивая аппетит. Я крепко обняла себя руками, понимая, что клуб, полный новых людей, означает пожатия рук и вопросы о личном, которое никого не касается. Я не была к этому готова. Не была готова…

«Раз… два… три… четыре…»

К тому времени, как я досчитала до десяти, я была страшно напугана.

Стадия третья

Сопротивление

Глава 4

Мы подъехали к «Дворцу Пенни» на джипе Шторм в тот момент, когда солнце скрылось за горизонтом. Шторм еще даже не припарковалась, а я уже выпрыгнула из машины. Когда она обошла ее, чтобы встретиться со мной с другой стороны, на ее лице отобразилось выражение, к которому я давно привыкла, – смесь удивления и беспокойства. Хотя она никак это не прокомментировала. Зато она отметила то, как я тянула вниз короткую черную юбку, позаимствованную у нее.

– Прекрати дергаться, – шлепнула она меня по руке. – Никогда бы не подумала, что ты нервная.

– Тебе легко говорить, твоя задница из-под юбки не высовывается. Не могу поверить, что согласилась надеть этот «пластырь». Когда я нагнусь, все увидят мои прелести.

– Конечно, ты должна была надеть этот «пластырь», – рассмеялась Шторм. – Он показывает твои умопомрачительные ноги.

– Он показывает больше, чем просто мои ноги, – проворчала я, потянув еще раз, чтобы прикрыть нижнюю часть татуировки. Я не стыжусь ее, просто не хочу привлекать внимание больше, чем необходимо.

– Господи! Для такой крутой девицы, ты, оказывается, еще и большая неженка, да?

Она права. Мне кажется, что здесь я просто чувствую себя не в своей тарелке, поэтому и пытаюсь все предугадать. Если бы это был спортзал, у меня бы никаких проблем не возникло с обтягивающими зад короткими шортами. Но это не спортзал, и мне не позволено выбивать из кого-либо все дерьмо.

Я склонила голову набок, осматривая Шторм.

– Ты только что назвала меня неженкой?

Она не осталась в долгу.

– Ты только что сказала «мои прелести»? Это клуб для взрослых, а не детский сад.

– Постараюсь запомнить, – усмехнулась я, когда мы приблизились к прочной черной металлической двери с небольшим глазком.

– Ты отлично выглядишь, Кейси. Я серьезно. – Я постаралась не дернуться, когда она похлопала меня по плечу.

Втайне должна признать, что так и было. Помимо мини-юбки на мне был угольно-черный топ с завязками на шее и несколько серебряных украшений (любезно предоставленные Шторм). Также она помогла мне с прической и макияжем. Я выглядела больше, чем просто хорошо. Не сногсшибательно, как стоящая рядом Шторм с загорелой кожей и формами Барби, подчеркнутыми бирюзовым платьем, но все равно привлекательно. Достаточно привлекательно для того, чтобы поймать себя на мысли, что я излишне медленно прохожу мимо квартиры 1D в надежде заметить Трента в окошке. Но потом до меня дошло, что я вытворяю, и оставшуюся часть пути до машины Шторм я преодолела бегом, всю дорогу потом выслушивая брюзжание голоса в голове.

Шторм четырежды постучала в тяжелую дверь перед тем, как она распахнулась, и мои внутренности сделали кульбит. Не так много людей в состоянии меня напугать. Передо мной стоял огромный мужчина с темной кожей и выступающими мускулами, загородивший собой весь дверной проем, потому что в ширину он чуть ли не такой же, как в высоту… Мне наплевать, что я немного отпрянула. Я бы не удивилась, узнав, что он ни разу в жизни не улыбался. Достаточно было только посмотреть на него, чтобы понять: он вряд ли был милым малышом, и я просто уверена, что он материализовался из небытия в монстра, стоящего передо мной.

– Это Нэйт, он – главный вышибала и правая рука Кейна. Привет, Нэйт! Это моя подруга Кейси.

Шторм не стала дожидаться его ответа, просто протиснулась мимо него и по пути легонько стукнула его кулаком в твердый живот.

– Привет, – сказал он. Произнесенное им единственное слово прогрохотало словно гром, и я кивнула, временно лишенная дара речи.

– Входи, пожалуйста, – Нэйт отступил назад, предоставляя мне больше пространства.

Набравшись смелости, я вздернула подбородок и вошла внутрь. Шторм провела меня по узкому коридору, заставленному рядами ящиков с алкоголем и серебристыми бочонками. В воздухе витал едва уловимый запах пивной закваски, от которого во мне всколыхнулись мрачные воспоминания. Воспоминания о клубах, слизывании текилы с животов парней и белых дорожках на столах, стоящих в темных углах. Я быстро затолкала их обратно в место, которому они принадлежат. В прошлое.

– Здесь находятся раздевалки танцовщиц… – Указательный палец Шторм был направлен на две закрытые двери. – Я бы туда не заходила, если, конечно, ты не захочешь увидеть все виды «прелестей», – продолжила она с дразнящим смешком.

Мы прошли мимо широкоплечего высокого блондина в облегающей черной футболке и черных брюках. Определенно второй вышибала, судя по одежде, но не настолько угрожающего вида, как Нэйт. Он относился к типу симпатичных парней «Я из Висконсина и играю в футбол». И напомнил мне Билли…

– Кейси, это Бен, – представила нас Шторм.

– Привет, Кейси, – улыбнулся он, а затем склонил голову, словно внезапно узнал меня. – Эй, ты тут недавно не была в «На Пределе»?

Я посмотрела на него. Я не могла его вспомнить, но опять же, я не обращала никакого внимания на парней.

– Может быть. Я только записалась.

Он медленно кивнул.

– Ага, это точно была ты. – Его взгляд бесстыдно осмотрел мое тело. – Ты потрясающая. Участвуешь в спаррингах?

Я отмахнулась от комплимента.

– Не, для меня это просто развлечение.

По правде говоря, я бы хотела посостязаться, но это для меня слишком опасно, учитывая все повреждения. Один удар в неправильное место может нанести серьезный ущерб всем трудам хирургов, которые несколько лет назад постарались меня собрать. Хотя я и не собиралась рассказывать об этом Бену.

– Первая ночь у «Пенни»? – спросил он, опершись предплечьем на дверной косяк.

– Ага.

Похотливый взгляд снова прошелся по моей фигуре.

– Я только бармен, – добавила я, особо подчеркнув «только», и сложила руки на груди.

– Ага, уже слышал. – Его внимание вернулось обратно к моему лицу, и он ухмыльнулся.

– И будешь слышать каждый раз, задавая тот же вопрос, – прохладно бросила я.

Вот ведь задница напыщенная. Надо хорошенько дать ему по голове, чтобы стереть эту ухмылочку. Может, в следующий раз в зале я предложу ему спарринг.

Шторм провела меня мимо него и кинула:

– Увидимся позже, Бен.

Она постучала в дверь, на которой висела табличка с надписью «Босс» и картинка с обнаженной женщиной с широко раздвинутыми ногами, рядом была прикреплена пара черных кружевных стрингов. «Как соответствует-то».

– А это кабинет Кейна. Не беспокойся, ты отлично впишешься, – прошептала она, толкая дверь.

Я посмотрела на ее затылок, изогнув бровь. Она полагает, что знает меня, думает, что я впишусь, несмотря на весь силикон, выпивку и «прелести», или как там я должна их называть. Я слишком поздно осознала, насколько умна Шторм.

– Войдите! – крикнул резкий голос, и моя спина напряглась.

Внутри помещение представляло собой маленький офис, весь, от пола до потолка, увешанный полками, на которых рядами стояла выпивка. Литры и литры алкоголя. Около задней стены виднелось нечто, выглядевшее как странный химический эксперимент, – множество перевернутых вверх тормашками бутылок с путаницей шлангов сплелись на полу. В воздухе витал слабый запах сигарного дыма, кедра и виски.

– Это «источник» бара, – объяснила Шторм шепотом. – Весь основной алкоголь. Так происходит контроль за тем, сколько продано. Нажимаешь кнопку за баром один раз, и тебе выдается унция. Нажимаешь дважды – две, ничего сложного.

– Так я не могу воспроизвести свои любимые сцены из «Коктейля»?[14] – пробормотала я, представив, как бы я жонглировала бутылками.

– Можешь, – засмеялась Шторм, – но для этого тебе нужны дорогие бутылки с полок, а они порядочно стоят, особенно когда их разбиваешь.

Мужчина с блестящими черными волосами, одетый в темно-синюю рубашку, сидел спиной к нам за огромным столом красного дерева. Я предположила, что это и есть Кейн. Он разговаривал по телефону с поставщиком пива, как я поняла из разговора, и я бы не сказала, что он был доволен беседой, судя по тому, как он рявкал, отвечая «да» и «нет». Мужчина отшвырнул телефон и обернулся, и я приготовилась к неприятной беседе.

Но затем взгляд его глаз цвета кофе остановился на Шторм и мгновенно потеплел. Он был молодым человеком, думаю, немного за тридцать, с привлекательными чертами лица и чувством стиля.

Определенно, симпатичный по чьим-либо стандартам. Но он – владелец стрип-клуба, а для меня это приравнивается к сволочи.

– Привет, Ангел, – протянул он, осмотрев Шторм с ног до головы. Волосы у меня на затылке встали дыбом. Мне не понравился этот парень. Ни. Капельки.

Шторм проигнорировала этот плотоядный взгляд. А может, он был ей приятен. Откровенно говоря, я понятия не имела, потому что недостаточно хорошо ее знала.

– Привет, Кейн. – Она наклонила голову в моем направлении. – Это моя подруга Кейси. На вакансию бармена?

Мои внутренности сжались, когда его темные глаза оценивающе посмотрели на меня, но это не продлилось и секунды. Он вскочил со стула и обошел стол, с деловым видом протягивая мне руку.

– Привет, Кейси. Я – Кейн, владелец «Пенни». Рад познакомиться.

Вот в таких ситуациях моя маленькая фобия делает мою жизнь чертовски неловкой. Я могла избежать пожатия руки босса, когда он протягивал ее, только если рванула бы отсюда, но тогда я осталась бы без работы. Не уверена, что хочу ее получить, но, тем не менее, это была работа. У меня был единственный выбор – сжать челюсти и надеяться, что я не отключусь из-за панической атаки, когда его пальцы обовьются вокруг моих, отбрасывая меня обратно в темное место, из которого я так старалась выползти.

Я посмотрела на него, на его руку, на Шторм. Но прежде всего я слышала голос Ливи, произносящий: «Попробуй».

Я протянула руку…

Перед глазами замелькали черные точки, когда его мышцы, кости и хрящи обхватили и сжали мою руку. Другой я слепо шарила в воздухе для поддержки, пока не наткнулась на локоть Шторм и схватилась за него. Я отключусь. Упаду на пол прямо здесь и изображу, как идиотка, танец маленьких утят. Нэйт-громила выпроводит меня отсюда, пока Кейн будет вопить: «Спасибо, спасибо, но нет, психопатка», а затем я вернусь в «Старбакс», и Ливи придется питаться кошачьей едой и…

– Шторм много о тебе рассказывала.

Вздрогнув, я поняла, что Кейн отпустил мою руку. Весь воздух вышел из моих легких.

– Рассказывала? – повторила я дрожащим голосом и украдкой посмотрела на девушку.

– Да, – он тепло улыбнулся. – Она сказала, что ты ей очень помогла, что ты умная, тебе нужна работа и что ты сногсшибательно красивая. Теперь я и сам это вижу.

Я подавилась, а язык пропал где-то в горле.

– Ты когда-нибудь работала в заведениях для взрослых?

– Эм… нет… сэр, – ответила я, моля Бога, что Шторм не успела сказать ему обратное. Не знаю почему, но внезапно я поняла, что хочу произвести впечатление на Кейна.

От него веяло авторитетом, будто Кейн намного старше и мудрее, чем выглядит, словно он заботливый человек, а не беспринципный владелец стрип-клуба.

Казалось, мой ответ его не обеспокоил.

– Одна из моих барменш беременна. Мы с ней пришли к выводу, что мужской клуб не лучшее сейчас место для нее, так что… сколько ночей ты можешь работать?

Я посмотрела на соседку и пожала плечами:

– Все?

Кейн от всей души расхохотался, и я увидела татуировку под левым ухом – «Пенни». Должно быть, она была кем-то особенным, раз он назвал в ее честь клуб и носил ее имя на своем теле.

– Не надо совсем отказываться от личной жизни, милая. Пяти или шести ночей будет достаточно.

Его взгляд скользнул по моим рукам, пробежался по белому шраму, извивающемуся по внешней стороне плеча, и я молча отругала себя за то, что не прикрыла его. Возможно, в клубах для взрослых не одобряли обезображенных женщин.

– У тебя тело боксера, – сказал он.

– Я не занимаюсь этим серьезно. Просто стараюсь быть в форме, – быстро ответила я.

Он медленно кивнул. Кажется, это его впечатлило.

– Хорошо. Мне нравятся женщины, которые в состоянии постоять за себя. – Он вернулся за стол. – Ты же обучишь Кейси, да, Шторм?

Та улыбнулась от уха до уха.

– Да, Кейн.

Он снова посмотрел на нее, и я увидела истинные чувства в этом взгляде. Обожание, а не животная похоть. Как будто он преклоняется перед ней. Мне стало интересно, спали ли они друг с другом, да и спит ли он со своим персоналом. Уверена, что мог бы, если бы захотел. Попробует ли он переспать со мной? У меня не осталось времени подумать об этом, потому что Шторм вывела меня, изумленную, за дверь.

– Пойдем, мы скоро открываемся. Мне нужно все тебе показать.

* * *

Ночь прошла, как в тумане. Мы работали за главным баром вместе – Шторм с более сложными напитками, я с пивом и тем, что не нужно было смешивать, пока она обучала меня азам.

Здесь было все не так, как я представляла. Клуб был огромным: атриум в центре возвышался на три этажа, по всему периметру располагались галереи, где в нишах блестели глянцем бары, сверкали высокие столы, коридор из вестибюля вел к ВИП-комнатам. Очевидно, Кейн был очень требователен по отношению к тому, что там происходит. «Ничего незаконного», – говорил он всем девушкам.

– Я не хожу туда, – сказала Шторм, одарив меня серьезным взглядом, говорившим «и ты не ходи, Кейси».

В центре возвышалась сцена, на которой танцевали девочки. Каждая на своем маленьком подиуме, окруженном группками возбужденной публики. Голубой свет заволакивал все это пространство атмосферой таинственности. Остальная часть клуба была погружена в темноту, где воздух пьянил алкогольными парами, тестостероном и вожделением. Музыка пульсировала вокруг меня и во мне, ритм направлял движения всех танцовщиц на сцене.

Шторм и я болтали и перешучивались, пока обслуживали клиентов, и, сама того не желая, я начала расслабляться рядом с ней. Клуб был забит битком, но люди не лезли друг на друга, чтобы получить выпивку, как обычно происходило там, где я бывала раньше.

Моя напарница представила меня трем девушкам, – пообещав, что они мне понравятся, – Джинджер, Лейле и Пенелопе. Все они – убийственно красивые и дружелюбные хохотушки. Да и все остальные вокруг казались такими, и я не переставала удивляться, почему Шторм решила, что я сюда впишусь. Но я промолчала, просто кивнула им, убедившись, что мои руки заняты напитками, чтобы избежать рукопожатий. Кажется, никто не заметил.

Я получила множество комментариев в стиле «О, новенькая» от клиентов, которые, очевидно, были завсегдатаями, но игнорировала их. Склонив голову, я сосредоточилась на работе, чтобы у Кейна не было причин расширить мои должностные обязанности в сторону приватных танцев и обслуживания клиентов в ВИП-комнатах. Я принимала заказы, делала напитки, собирала деньги, не притрагиваясь ни к чьим рукам. Именно в таком порядке. Но я все равно чувствовала на себе взгляды, скользившие по моему телу, рассматривавшие, оценивавшие меня, несмотря на множество обнаженной плоти вокруг. Козлы.

Барная стойка была моей крепостью. За ней я была в безопасности.

* * *

– Ну что, как справляешься? – спросила Шторм во время двухминутного затишья. – Думаешь, сможешь здесь управляться шесть ночей в неделю?

– Ну, вроде не так уж сложно, – пожала плечами я. – Просто столько сисек и ягодиц вокруг, и я избегаю смотреть на сцену, чтобы не видеть… – Мое внимание переместилось туда, где азиатка, одетая в клочок серебристого шелка, обернула ноги вокруг шеи. – Этого! – Я резко отвернулась, – Как она это делает?!

– Это Черри. Она занимается горячей йогой.[15]

– Нет, – я закатила глаза, – я не имела в виду как. Я имею в виду… как!

– Все имеет свою цену. – Было единственным ответом, пока моя напарница разливала очередные порции «Джим Бим».

– Я так и поняла, – пробормотала я, размышляя, установила ли себе цену и Шторм.

– Что ж, раз теперь ты уже освоилась в баре, Кейси, – начала она, – можешь иногда пробовать улыбаться. Ты же понимаешь: если улыбаться клиентам, будет больше чаевых?

Я усмехнулась.

– Как моя улыбка заставит их дать мне денег, если они могут приберечь их для той, которую можно облапать? Они идиоты?

– Просто… доверься мне, – терпеливо вздохнула она, отходя, чтобы обслужить клиента, и добавила через плечо: – Ты – новая, блестящая, рыжая игрушка и будоражишь их воображение.

Класс. Вот кем я хотела быть. Эротической мечтой какого-то парня.

Чтобы доказать, что она не права, я одарила троих следующих клиентов такой широкой улыбкой, какую только могло выдержать лицо, не расколовшись надвое. Одному я даже подмигнула. Медленно, но верно чаевые удваивались. «Хм-м-м. Может, что-то и получится». Если бы только постоянная улыбка не требовала стольких усилий.

Средних лет ковбой в огромной шляпе и джинсах Wrangler перегнулся через барную стойку, скривив рот, словно жевал невидимую соломинку.

– Ну, разве не прелесть, вся такая подтянутая и натуральная, – протянул он, слишком пристально рассматривая мое декольте. С чего бы? По сравнению с остальными особами женского пола здесь я выглядела как десятилетний мальчик.

Он усмехнулся, и я увидела его зубы, желтые от многолетнего курения.

Я подавила отвращение и принужденно улыбнулась.

– Что я могу предложить вам сегодня, сэр?

– Как насчет «Тома Коллинза» и приватного шоу?

– «Том Коллинз» – пожалуйста, а в приватных шоу я не участвую.

Я улыбалась, хотя раздражалась все больше и желала поскорее избавиться от этого мужика. Я подвинула ему напиток и протянула руку за двадцаткой, когда его лапища грубо и невежливо вцепилась мне в предплечье, он наклонился ко мне, обдавая табачной вонью и запахом алкоголя.

– Давай, возьми перерыв и покажи мне свою упругую попку.

– Я только бармен, сэр, – процедила я сквозь зубы, чувствуя, как тело переключается в оборонительный режим. – Здесь много девушек, которые могут дать вам то, что вы пожелаете.

И я не преувеличивала. Куда ни глянь, везде виднелись ягодицы, груди или что похуже. Я много занималась спортом в школе и вдоволь насмотрелась на обнаженные тела в душе. Черт, да я даже Дженни окрестила «Главной эксгибиционисткой Гранд-Рапидс» за то, что она ничуть не смущаясь могла раздеться передо мной догола. Здесь все по-другому. Девушки тут разгуливают, торгуя вразнос. Продавая свои тела.

– У меня есть деньги! Назови цену.

– Вам не хватит, поверьте, – прорычала я в ответ, но уверена, что он меня не слышал, другая его рука под барной стойкой оглаживала его растущее возбуждение.

Меня чуть не вырвало. Я представила себе, как он будет груб, если наконец зажмет в углу бедную, отчаянную и, очевидно, слепую женщину.

– На вашем месте я бы ушла… сэр.

Боковым зрением я увидела силуэты Нэйта и Бена, спешивших мне на помощь. Это меня в каком-то смысле обеспокоило. Мне не нужна их защита.

Мне никто не нужен.

И я хочу сделать этому парню больно.

Я чуть пригнулась и подалась вперед, схватила потную шею этого ковбоя и сильно, быстро дернула вниз. Он крякнул, когда его лицо впечаталось в барную стойку. Я держала его в таком положении, впиваясь пальцами в основание черепа. Сердце колотилось о ребра, а кровь стучала в ушах. Прекрасное ощущение. Я чувствовала себя живой.

– Как тебе сейчас нравится моя упругая попка? – прошипела я.

Руки Нэйта хлопнулись ковбою на плечи, оторвали его от стойки, я слышала, как он прорычал сквозь громкую музыку:

– Вам нужно покинуть помещение, сэр.

Нижняя губа у того кровоточила от пореза, а на лбу краснела яркая отметина, которая завтра определенно превратится в синяк. Но он не сопротивлялся. Я сомневаюсь, что даже Невероятный Халк сможет сопротивляться Нэйту.

Бен склонился ко мне удостовериться, все ли со мной в порядке.

– Все нормально, – заверила его я. Рядом появилась обеспокоенная Шторм.

Я последовала взглядом за Нэйтом и внезапно увидела Кейна, сидевшего за боковым столиком. Меня накрыло дурным предчувствием. Должно быть, он видел это представление целиком и, возможно, был категорически против, чтобы его клиентов впечатывали головами в барные стойки. Похоже, я только что заработала себе увольнение.

Но Кейн показал мне поднятый большой палец, и я громко с облегчением выдохнула.

– Я просила тебя улыбаться, а не влезать в драку, – пошутила Шторм, ткнув меня локотком.

– Хотел приватного шоу, – объяснила я, адреналин все еще гнал кровь по венам. – А я ему взамен устроила публичное.

Впечатленный Бен, ухмыляясь, склонился ближе и облокотился на стойку.

– Ты определенно знаешь, как за себя постоять.

– Меня воспитали волки. Приходилось бороться за еду.

Он запрокинул голову, смеясь.

– Извини, если вел себя как придурок. Насмотрелся уже, как симпатичные свеженькие девушки, что сюда приходят, уходят потрепанными и заезженными. Ненавижу это.

– Что ж, со мной тебе повезло. Я уже заезженная. – Я осмотрела его с ног до головы, – Может, тебе не стоит тогда работать в стрип-клубе?

– Ага, мне все это говорят. Но здесь очень неплохо платят, а я учусь на юриста. – Он заметил, как я удивленно вытаращилась на него, и его ухмылка стала шире. – Не ожидала?

– Ты не источаешь юридических флюидов.

Бен развернулся и облокотился на стойку лицом к толпе, беседуя со мной.

– Я слышал, ты только переехала?

– Ага. – Я принялась протирать стойки и расставлять только что вымытые стаканы.

– Ты, смотрю, та еще болтушка?

– Нам, полностью одетым девушкам, приходится работать в усиленном режиме за наши денежки.

Он развернулся, чтобы посмотреть на меня.

– Справедливо. Слушай… Когда в следующий раз увидишь меня в зале, подходи. Устроим пару спаррингов. – Он отошел, не дожидаясь моего ответа.

«Ох, я устрою тебе пару спаррингов, но, возможно, не в том виде, в котором твои извилины их себе представляют».

Я проводила его взглядом, чуть не крикнув вослед: «Ты еще получишь, юристик!» – но эти слова вдруг застыли на губах.

За столиком в одиночестве сидел Трент.

И таращился вовсе не на девушку, изображавшую на сцене обнаженный кренделек. Он следил за мной.

Поправочка. Пялился на меня.

Трент – здесь, и он на меня пялится.

– Какого… – пробормотала я, ни к кому не обращаясь, и опустила голову. Сейчас я не смогу справиться с ним и с тем, как на меня действует его присутствие. Не здесь. Не сегодня. Черт!

Я заметила фигуру, шагнувшую к бару, и осторожно подняла глаза. Нэйт, слава богу. Он уже вернулся с задания «Изгнание ковбоя».

– Тот парень тебя беспокоит, Кейси?

Я сглотнула.

– Не, – «Да, но не так, как ты думаешь».

– Уверена? – Он развернул свое массивное тело, рассматривая столик. Трент мирно сидел, растянувшись на стуле и потягивая напиток через соломинку, только теперь его внимание было сосредоточено на Черри. – Полчаса уже сидит. И все смотрит на тебя.

– Правда? – пискнула я, а затем добавила уже нормальным голосом: – Это мой сосед. Все нормально.

Темные глаза Нэйта обследовали остальную часть помещения на предмет распускающих руки мужчин, которых он мог бы без вопросов вышвырнуть за дверь.

– Ты точно скажешь мне, если он тебя побеспокоит, хорошо, Кейси?

Я не ответила, тогда он снова посмотрел на меня, его грозный голос смягчился.

– Хорошо?

– Ага, определенно, Нэйт, – кивнула я.

Слегка кивнув, он вернулся на свой пост, словно часовой. Часовой, который, приложив небольшое усилие, мог вырвать кому-нибудь ноги.

– Что это было? – Шторм подкралась ко мне сзади.

– А, так, ничего.

Мой голос все еще подрагивал, и я никак не могла заставить язык работать как надо.

Я рискнула еще раз взглянуть на Трента. Он наклонился к столу, поигрывая с соломинкой, пока средиземноморская барби, кажется, ее зовут Белла, прижималась своим скудно одетым телом к его бедру. Я увидела, как она махнула в сторону ВИП-комнат, нежно скользя рукой по его затылку.

– Ты в порядке? Выглядишь так, словно хочешь кого-то задушить.

Я поняла, что она права, когда заметила, как скручиваю руками посудное полотенце, словно это чья-то шея. Шея Беллы…

– Ага, все нормально.

Я бросила полотенце и осмелилась еще раз взглянуть на Трента, в этот самый момент его прекрасные синие глаза встретились с моими. Я подпрыгнула. Он одарил меня той дразнящей улыбкой, что снимала всю мою защиту, оставляя меня такой же обнаженной, как танцовщицы на сцене. Почему он так на меня влияет? Это нервирует!

– Эм… это не «ничего», Кейси. Ты смотришь на того парня? Кто это? – Она прильнула к моему плечу, чтобы проследить за моим взглядом. – Это не…

Я мягко отвернула ее лицо в сторону.

– Не смотри! Теперь он знает, что мы о нем говорим.

Шторм сложилась пополам от смеха.

– А Кейси втюрилась, – пропела она. – Наш сосед тебя просто глазами раздевает. Иди, поговори с ним.

– Нет! – прорычала я в ответ, бросая на нее свой лучший ледяной взгляд.

Он отвернулась, убирая стаканы со стойки. Уверена, что ее ужалила злоба в моем голосе, и меня мгновенно затопила волна раскаяния. «Черт тебя побери, Шторм!»

Я пыталась не смотреть на столик Трента, но это было равносильно попытке игнорировать крушение поезда. Невозможно не смотреть. К концу смены я была измучена и раздражена накатывающими на меня сейсмическими волнами ревности, когда стриптизерши вереницей подходили к его столику, дотрагиваясь до Трента, смеясь, а одна даже скользнула ему на колени, чтобы поболтать. Единственным облегчением был тот факт, что он всем им вежливо отказал.

* * *

Шторм порылась в сумочке, стоящей между нами на приборной доске, достала толстый конверт и бросила мне на колени.

Недолго думая, я разорвала его и пересчитала купюры.

– Твою ж… Да здесь никак…

– Я говорила! – промурлыкала Шторм и, подмигнув, добавила: – Представь, сколько бы ты заработала, если бы поднялась на сцену.

Да здесь пять сотен! И ничего сложного!

– Ты работаешь в «Пенни»… уже четыре года, ты говорила? Тогда что ты все еще делаешь на Джексон-Драйв? Ты могла бы купить дом!

– Я год была замужем за отцом Мии, – вздохнула она. – У него была куча долгов. И после того, как я ушла от него, мне пришлось объявить себя банкротом. Ни один банк теперь не подтвердит мне ипотеку.

– Я понимаю, что он настоящая… сволочь.

Я поерзала на сиденье, чувствуя дискомфорт не столько от того, что находилась в джипе соседки, а потому, что она начала делиться подробностями своей личной жизни, и моя защита сама по себе усилилась. Когда люди откровенничают, они ожидают то же взамен.

– Ты и половины не знаешь, – прошептала она, ее голос упал. – Сначала все было не так плохо. Мне было шестнадцать, когда я познакомилась с Дэймоном. Когда забеременела, он подсел на наркотики. Мы отчаянно нуждались, поэтому после рождения Мии я начала работать на Кейна. Дэймон сказал, что мне нужно сделать это, если я хочу зарабатывать по-настоящему большие деньги, – она кивнула на свою грудь. – А я была достаточно глупа, чтоб согласиться. – Нотки горечи появились в ее голосе. – Это адски больно, и только поэтому я их еще не уменьшила. Клянусь, чего только не сделает девчонка, слепая от любви.

– Когда ты, наконец, решила его бросить? – спросила я, не успев вовремя остановиться.

– Когда он второй раз избил меня.

Я была уверена, что ослышалась, настолько просто она сказала это.

– Ох… Мне жаль, Шторм.

И мне действительно было жаль. Я моментально разозлилась при одной только мысли, что кто-то мог избить ее.

– Первый раз я всем солгала. Сказала, что врезалась в стену, – фыркнула она. – Никто, конечно, не купился, но мне позволили жить с моим маленьким заблуждением. Но во второй…

– Я пришла на работу с распухшей губой и разбитым носом, – тяжело вздохнула она. – Кейн и Нэйт отвезли меня домой и ждали, пока я собирала наши с Мией вещи. Дэймон пришел, когда мы уже уходили. Нэйт его немного избил и предупредил, что, если тот когда-нибудь приблизится ко мне или к Мии, будет в туалет ходить через трубочку. Видела бы ты тогда Нэйта, – она посмотрела на меня, широко распахнув глаза. – Он на такое способен. – Она заехала на парковку у нашего дома и заглушила двигатель.

– Кейн помог с квартирой, и с тех пор я здесь, коплю, пока не наберется достаточно налички на дом. Если все пойдет как надо, года через два-три я навсегда завяжу с клубами, – а затем она тихо добавила, – и моим родителям больше не придется меня стыдиться.

– Кому ты говоришь, – хмыкнула я. – Мои родители в гробу бы перевернулись, если бы узнали, где я работаю… – Мой голос сошел на нет в неловкой тишине, а я отругала себя за то, что подняла эту тему.

– Кейси? – Шторм опять заговорила этим своим осторожным, нервным голосом, и мои плечи напряглись. Я точно знала, к чему это ведет. – Слушай, я тут свела несколько фактов воедино… твои родители мертвы, думаю, это как-то связано с алкоголем… у тебя много шрамов, и ты не любишь, когда тебя трогают за руки…

Я не дала ей закончить, открыла дверь и выскочила из машины.

Я решила, что Шторм просто титан мысли. Сущий гребаный гений.

Глава 5

– Кондиционер! – простонала я, стягивая простыни со своего потного тела.

«Нам нужны настоящие гребаные занавески», – подумала я, взглянув на легкие обрывки, висящие на окне. Они никоим образом не задерживали солнечный свет. У нас не было кондиционера с тех пор, как умерли родители. Тетя Дарла не собиралась платить за прохладный воздух, когда в мире столько голодающих детей. Или мужей, имеющих проблемы с азартными играми. Теперь мы в Майами, и я не понимаю, как отсутствие кондиционера еще не признали незаконным.

Ливи и Мия опустошали на кухне коричневые пакеты с продуктами, напевая детскую песенку.

– Добрый день! – пропела Ливи, увидев меня.

– Добрый день! – повторила за ней Мия.

Я посмотрела на часы. Почти час. Они правы, уже день. Я, наверное, целую вечность не спала так долго.

– Я сходила за продуктами, деньги на тумбочке, – Ливи кивнула на маленькую стопку банкнот. – Мне пришлось спорить с работодателем, чтобы она вполовину уменьшила мой гонорар.

Я улыбнулась. Шторм клялась, что нашла своих ангелов. А я уверена, что мы нашли своих. Я решила, что мне надо прекратить всю эту фигню с ней, здесь и сейчас. Не знаю как, но нужно. Я протопала, чтобы достать деньги из сумки, и швырнула на стол толстый конверт.

– Бам! Вот тебе!

– Ни хр… – расширившиеся глаза Ливи метнулись от кучи денег к любопытному личику Мии, – …чего себе! Ты же просто подавала напитки… да?

«Значит, Ливи истолковала такую сумму по-своему». Я склонила голову и прищурилась, словно глубоко задумалась, держа эффектную паузу.

– Смотря что понимать под подачей напитков, – усмехнулась я, доставая апельсиновый сок из холодильника, и сделала глоток прямо из бутылки. Затылком я ощущала ее сердитый взгляд. – Я шучу! Да, просто напитки. И сэндвич из задницы одного распускающего руки счастливчика.

Брови Мии удивленно поднялись, и я сморщилась, шепча одними губами «извини» в сторону нахмурившейся Ливи. Но все быстро забылось, когда она большим пальцем перебрала стопку денег.

– Офигеть.

– Я знаю!

Уверена, что я глупо улыбалась, но мне было наплевать. Возможно, это сработает. Возможно, мы выживем. Возможно, нам не придется есть кошачью еду.

Ливи посмотрела на меня с таинственной улыбкой.

– Что?

Она сделала паузу, а затем сказала:

– Ничего, я просто… ты такая счастливая и довольная, – она откусила от маленькой морковки. – Мне это нравится.

– Мне это нравится, – повторила за ней Мия, морща носик, как кролик, пока жевала.

Я стащила одну штучку из пакета, крепко поцеловала Ливи в щеку и направилась в ванную.

– Я буду в душе, пока ты считаешь наши деньги. И напомни мне позвонить в «Старбакс» и уволиться, хорошо? – Ни за что не вернусь к минимальной оплате.

Ни за что, черт возьми.

* * *

Мне плевать, что нет напора. Мне плевать, что от воды разит хлоркой. Я закрыла глаза, втирая шампунь в волосы, вдыхая его розовый аромат, массируя голову. Впервые с ночи нашего побега я думала, что справлюсь. Смогу позаботиться о нас. Я достаточно взрослая, достаточно сильная, достаточно умная. Мои проблемы нам не помешают, и все будет в порядке. Мы выкарабкаемся отсюда незапятнанными, сильными и…

Странный тихий шипящий звук вырвал меня из моей эйфории. Открыв один глаз, я заметила красные, черные и белые полосы, обвившиеся вокруг душевой трубы. За мной внимательно наблюдали два маленьких, похожих на бусинки, глаза.

Мне потребовалась целая секунда, чтобы закричать. И я уже не могла остановиться. Пятясь, я врезалась в противоположную стену. Даже не знаю, как смогла устоять на подкашивающихся ногах, но смогла. Змея не двигалась, она оставалась на том же самом месте, тряся хвостом и пялясь на меня. Словно решала, как сомкнет свои челюсти вокруг моей головы, чтобы целиком меня проглотить. Я продолжала визжать, когда услышала за дверью панический голос Ливи, но он не возымел эффекта. Как и ее стук.

Ничто не возымело эффекта.

Внезапно раздался громкий треск ломающегося дерева.

– Кейси!

Ливи взвизгнула, а пара сильных рук подхватила меня и вытащила из душа. На меня быстро приземлилось полотенце, и я была перенесена из ванной в спальню.

– Ненавижу змей, ненавижу змей. Черт! Я ненавижу змей! – повторяла я снова и снова в пространство.

Ладонь гладила меня по волосам. Только когда мой пульс немного пришел в норму и меня перестало трясти, я смогла обратить внимание на свое окружение.

На нахмуренные брови Трента и бирюзовые искорки в его глазах.

Он держал меня в своих руках.

Я – голая и сижу на коленях Трента, в его объятиях.

Мой пульс снова участился до опасного уровня, когда я оценила эту новую ситуацию. Его рубашка вся мокрая и покрыта моим шампунем. Я чувствовала тепло его рук на своей обнаженной спине и коленями, он крепко держал меня, прижимая к себе. Все жизненно важные части моего тела были скрыты полотенцем, но я не могла быть более обнаженной, чем в данный момент.

Ливи влетела в комнату, сверкая глазами.

– Да ты кто такой, чтобы к нам врываться? – заорала она.

Ее лицо приняло оттенок моих волос, и она выглядела готовой расцарапать Тренту физиономию.

– Трент. Это Трент, – ответила я. – Все нормально, Ливи. Там… в душе гремучая змея, – я невольно вздрогнула. – Выведи Мию отсюда, пока та ее не съела. И тащи сюда Таннера. Быстро, Ливи!

Ее взгляд метался от меня к Тренту и обратно, потом задержался на кровати. Я видела, что она не хочет меня оставлять. В конце концов, она приняла какое-то решение, кивнула и вышла, прикрыв за собой дверь.

Трент крепче прижал меня к себе, и я почувствовала твердость мышц его груди, прижатых к моей руке.

– Ты в порядке? – прошептал он. Его рот находился так близко, нижняя губа касалась уха. Я снова задрожала.

– Да просто фантастически, – прошептала я, добавив: – Учитывая, что чуть не умерла.

– Я услышал твой крик и подумал, что тебя кто-то убивает.

– Не кто-то. Что-то! Ты ее видел? – я махнула рукой в направлении ванной, пока другой судорожно пыталась удержать полотенце, скрывающее грудь. – Да я была в двух секундах от того, чтобы меня съели заживо!

Трент рассмеялся. Это был мягкий, красивый звук, заставляющий мое тело вибрировать и согревающий до самых глубин.

– Думаю, это змейка Ленни из квартиры 2В, его питомец. Сегодня утром я видел маленького лысого мужчину, обыскивающего кусты во дворе, он звал ее по имени.

– Питомец? – выплюнула я, садясь прямо. – Этот людоед – чей-то питомец? Разве нет запрета на содержание гремучих змей?

Взгляд синих глаз Трента блуждал по моему лицу, пока не остановился на губах, и он усмехнулся.

– Это молочная змея. Насколько я знаю, единственное, кого она может съесть, – это мышь.

Он был так близко, его дыхание гладило мою щеку. Прижатым к нему телом я ощущала его сердцебиение, раздающееся около моего плеча, которое по скорости соперничало с моим. Он тоже это чувствовал, не я одна. Он взял меня за подбородок.

– Никто не обидит тебя, Кейси.

Не знаю почему, то ли из-за всего этого стресса, то ли из-за нестерпимого жара в животе, вспыхивающего в любой момент, когда Трент рядом, то ли из-за неудержимого внутреннего зверя, подавляемого слишком долгое время, но вся эта ситуация за секунду из ужасающей превратилась в чертовски сексуальную.

Я не смогла сдержаться.

Я прижалась к его губам, сжимая в кулаке его рубашку и без особых усилий оторвав несколько пуговиц, когда притягивала его ближе к себе. Всего секунду он сопротивлялся, всего секунду его губы и тело не отвечали, но все сопротивление быстро исчезло. Его рука скользнула из-под моих коленей и обвила талию, обжигая обнаженную кожу. Трент углубил поцелуй, языком проникая в мой рот. Его рука зарылась в мои намыленные волосы, крепко сжала несколько прядей на затылке. Он откинул назад мою голову, когда его язык коснулся моего, его рот был таким сладким, свежим. Я чувствовала его силу. Не думаю, что смогла бы побороть его, если бы я захотела. Но я не хотела. Нисколечко.

Не прерывая поцелуя, Трент уложил меня на спину и оказался надо мной на кровати, наши тела были прижаты друг к другу, ногами я обхватила его бедра, он оперся на руки, перенося свой вес с моего тела. Я не знала, что происходит, что я делаю, что взяло верх над всеми моими рациональными мыслями, но знала точно, я не хочу останавливаться. Каждая клеточка моего тела страстно желала этого.

Страстно хотела Трента.

Я чувствовала, словно впервые вздохнула после стольких лет под водой.

К несчастью, это прекратилось. Внезапно. Он оторвался от меня, тяжело дыша, и недоверчиво посмотрел на меня. Его глаза не отрывались от моих ни на секунду, иначе бы он заметил, что полотенце соскользнуло и я лежала под ним совершенно обнаженная. Телом и душой.

– Я не для этого вытащил тебя из душа, – прошептал он.

Я сглотнула, пытаясь обрести голос. Тот, который обнаружился, был хриплым.

– Нет, но для тебя все сложилось как нельзя лучше, правда?

Он наградил меня улыбкой, от которой тело вспыхнуло, словно кто-то поднес к нему паяльную лампу. Но затем его блеск в его глазах погас.

– Разве это не выматывает? – спросил он, изучая мое лицо и нежно водя подушечкой большого пальца по моей шее.

– Что?

– Не подпускать к себе никого.

– Это не так, – быстро сказала я, отрицая, а мой голос предательски прерывался, словно его слова ударили меня под дых.

Как он может видеть то, что я не хочу показывать, что я так сильно пытаюсь скрыть? Он нашел путь к этому, вот как. Словно правонарушитель, он вторгся в мое пространство, пробив брешь в моей защите и скользнув туда, чтобы взять то, чего я ему не предлагала.

Огонь, который он с такой легкостью мог вызвать в моем теле, все еще пылал, но теперь я ощутила необходимость бороться с всепоглощающим пламенем.

– Я не хочу этого. Я не хочу тебя.

Слова горчили во рту, потому что я хотела сказать совсем другие. «Я хочу этого. Я хочу тебя, Трент».

Он прижался к моим губам, и мое коварное тело прильнуло к нему, предавая меня. Теперь его руки впились в подушку, словно он пытался удержать контроль. Я же поняла, что потеряла свой, когда пальцы проскользнули под его рубашку и вцепились в спину, а ноги снова обвились вокруг него.

– Ты не хочешь этого, Кейси? – прохрипел он мне на ухо, прижимаясь ко мне своей эрекцией.

– Нет… – прошептала я, рисуя губами дорожку по его шее.

А затем я засмеялась над собой, над своим упрямством. Над тем, как смехотворно я должна была выглядеть сейчас, когда наши тела переплелись. Этот смех – словно брошенный мне спасательный трос. Я схватилась за него и позволила вытянуть меня обратно на берег. Оторвав рот от его шеи, я прорычала:

– Проваливай.

Он еще трижды легко поцеловал меня по линии подбородка и нежно провел костяшками пальцев по щеке.

– Хорошо, Кейси.

Трент поднялся. Я резко вздохнула, когда его голодный темный взгляд прошелся по телу с ног до головы. Это длилось всего секунду, но подняло волну желания глубоко внизу живота. Он отвернулся и направился к двери.

– Я возьму на себя Таннера и разборки насчет дверей.

– Дверей? – «Во множественном числе?»

Он не оборачивался.

– Ага. Ваша входная дверь и дверь в ванную. Если он и собирается выкинуть кого-нибудь, я прослежу, чтобы это был я.

А затем он ушел.

«Черт!» Этот парень прямо-таки словарное определение противоречию. Он так плавно скользил на грани между хорошим парнем и плохишом, что я никогда не улавливала этого перехода. Было бы намного проще, если бы он был тупым игроком, но нет же, вот он, сносит двери, спеша спасти меня от змей. Я же, с другой стороны, металась от образа стервы к сексуальной нападающей и обратно к стерве за три удара сердца, а он просто сверкнул этими своими ямочками на щеках. Думаю, в смысле противоречий я ничуть не лучше.

Когда я, в конце концов, пятнадцать минут спустя вышла из комнаты, наша квартира была оккупирована. Ливи стояла на кухне, рядом с сексуально взъерошенной соседкой, держащей на руках плачущую дочь. Очевидно, мои крики выдернули ее из мертвого сна, потому что из одежды на ней были только топик и трусики.

Полицейский опрашивал низенького лысого мужчину, вокруг запястья которого был обмотан преступник. Я вздрогнула. Ленни, как я понимаю. Трент прав. Я разглядела змею и поняла, что она не настолько огромная, как мне показалось. Но все равно я сложила руки на груди, защищаясь. Я чувствовала, как маленькие глаза-бусинки оценивают меня.

Таннер завис рядом с выломанной входной дверью, почесывая затылок, словно растерялся, обнаружив столько щепок. Должна признать, я была более чем впечатлена. Трент – большой мальчик, но я бы не стала спорить на деньги, сможет ли он прорваться не через одну, а две двери, чтобы меня спасти. Этот небольшой вывод пробудил чувство вины за то, что я грубо выставила его из своей комнаты.

Трент стоял рядом с ним, засунув руки в задние карманы, и смотрел на беспорядок. Его рубашка распахнулась на месте оторванных пуговиц, мокрая, очерчивающая его скульптурный торс. Несмотря на толпу народу, у меня во рту пересохло.

Шторм отдала дочку Ливи, подбежала ко мне и обвила меня руками. Я дернулась, но не так сильно, как в первый раз.

– Ты в порядке? – Если то, что я выскочила из ее машины прошлой ночью, и беспокоило ее, она не показывала виду.

За ее плечом я видела, как вылупились глаза у полицейского и низенького лысого мужичка, прикованные к пятой точке Шторм. Офицер, по крайней мере, потрудился покраснеть и отвести взгляд к пятну на линолеуме. Лысый же продолжал пялиться, его ухмылка стала шире.

– Мне станет лучше, как только дам тому мужику в нос, – сказала я достаточно громко, чтобы и он меня услышал. Он посмотрел в сторону, пойманный на горячем.

– Это Извращенец Пит, – прошептала она, съежившись, пока пыталась натянуть рубашку пониже, чтобы прикрыть свой обнаженный зад. Напрасно. Рубашка была слишком короткой, а трусики слишком открытыми. – Я сейчас вернусь. – И она стремглав выбежала из квартиры.

Таннер перевел взгляд с обломков и щепок на меня.

– О, привет, Керри.

«Керри?» Мои брови сильно изогнулись.

– Привет… Лэрри! Как тут дела?

Ливи фыркнула и попыталась приглушить этот звук ладонью. Сначала Таннер выглядел сконфуженным, но затем улыбнулся во все тридцать два зуба.

– Кейси, – поправился он. – Извини… Кейси.

Полицейский терпеливо делал заметки в блокноте, когда мы воспроизводили весь произошедший инцидент, хотя и часто прерывался, чтобы посмотреть на уже одетую Шторм. Закончив, он подарил Мии наклейку в виде значка шерифа, и девочка расплылась в улыбке от уха до уха. Извращенец Пит, без конца извиняясь, унес Ленни обратно в клетку, поклявшись мрачному Таннеру, что дважды перепроверит, надежно ли она заперта. Офицер спросил, хочу ли я предъявить обвинения Тренту, и я посмотрела на него так, словно у него выросла вторая голова.

Когда офицер ушел (одарив Шторм долгой признательной улыбкой), Таннер и Трент все еще пялились на две разломанные двери.

– Я понимаю, что это была чрезвычайная ситуация, но… эээ… Мне нужно их починить, а Извр… – Таннер откашлялся, – Питеру потребуется некоторое время, чтобы оплатить все. Сомневаюсь, что у него есть страховка… – Таннер полез в задний карман и вытащил бумажник. – У меня есть… эм… сто баксов, которые я могу вложить.

У меня челюсть упала. «Чего?» Я ожидала гневной тирады и выселения, а тут вдруг домовладелец предлагает заплатить за нашу дверь? Ливи, Шторм и я переглянулись в шоке.

Но раньше чем я смогла что-либо сказать, Трент протянул Таннеру деньги из своего бумажника.

– Вот. Этого должно хватить.

Таннер, кивнув, взял их, а затем без лишних слов вышел, оставив всех нас онемевшими.

Трент подошел к Ливи и протянул руку.

– Привет, я – Трент. Мы еще официально не знакомы.

Какая бы ярость ни бежала по ее венам, она утихла, а Ливи покраснела от неловкости, словно хихикающая двенадцатилетка. Она быстро пожала его руку и отскочила, будто могла забеременеть от одного прикосновения, глядя куда угодно, но только не на его полурасстегнутую рубашку и прекрасное, загорелое тело под ней. Я усмехнулась про себя. Моя непорочная Ливи.

Шторм была следующей, кому Трент представился. Она мило зарделась, и меня накрыл непрошенный приступ ревности. Когда он переместился к Мие, спрятавшейся за ногами матери, я заметила, как Шторм преувеличенно с одобрением подмигнула. Я закатила глаза.

– А ты, должно быть, принцесса Мия? Я слышал о тебе.

Она надула губки и совсем немного высунулась из своего укрытия.

– Слышал? Он кивнул.

– Ну, я слышал о принцессе Мии, которая любит мороженое. Это же, должно быть, ты?

Она медленно кивнула и прошептала:

– Ты слышала, мамочка? Люди знают, что я – принцесса.

Все рассмеялись. Все, кроме меня. Я была слишком занята внутренней битвой с голосом, который твердил мне, что я не должна поддаваться его обаянию. Все это показуха. Ничем хорошим это не кончится.

Вообще-то, с ненавистью призналась я себе, дело было в другом.

Проблема в том, что я знала, что он слишком хорош для меня.

Трент встал и повернулся ко мне:

– С тобой все будет в порядке?

«Всегда такой заботливый». Я кивнула и скрестила руки на груди, посмотрев вниз на свой халат. Я неловко заерзала под этим его изучающим взглядом, вспомнив ощущение его тела, прижатого к моему. И то, что он вытащил меня из душа, съежившуюся и голую.

Меня захлестнула волна унижения.

Не уверена, заметил ли Трент мой дискомфорт, но он отступил на несколько шагов, ероша рукой волосы.

– Что ж, увидимся, – он подмигнул мне. – Нужно смыть все это мыло. Надеюсь, мой душ не настолько богат событиями.

– Ага… – пробормотала я и почувствовала себя глупо, следя за его движениями. Мысленно я разрабатывала план, как могла бы подкинуть что-нибудь ему в душ, чтобы и у меня появилась причина вынести дверь и запрыгнуть туда ради спасения Трента.

«Только не змею. Кажется, их он не боится. Может, аллигатора. Да, точно, во Флориде их много. Быстренько съезжу в национальный парк Эверглейдс, найду одного, поймаю, притащу сюда…»

– Кейси?

Голос соседки вернул меня в реальность. Она смотрела на меня, выгнув бровь и усмехаясь. Очевидно, я пропустила вопрос.

– Что?

– Я уверена, что Трент с удовольствием поужинал бы с нами – это была бы наша ему благодарность.

Я заметила блеск в ее глазах. Она играла в сводницу.

Мне это не понравилось.

Трент не захочет месива, которое я из себя представляю.

– Делай что хочешь. Я в спортзал, – ответила я голосом ледяным, как арктический ветер, заморозившим все веселье в комнате. Я развернулась и направилась в свою спальню, прежде чем кто-нибудь успел ввернуть словечко.

И ненавидела себя.

* * *

В зале было тише, чем обычно под вечер, но меня это устраивало. Меня еще пошатывало от сегодняшнего «змеиного» волнения. И Трента. Мне нужна моя проверенная, спокойная рутина. Я быстро сделала растяжку и приготовилась к раундам с грушей.

– Привет, рыжик! – Голос Бена громыхнул позади меня.

«Черт». Я повернулась как раз вовремя, чтобы поймать его за разглядыванием моей задницы.

– Бен.

Он обошел вокруг и схватил мою грушу.

– Нужен споттер?[16]

– Думаю, его я в любом случае получу? – проворчала я. Но его хитрая ухмылка почему-то заставила меня рассмеяться, избавляя тело от напряжения. – Ты знаешь, что делаешь?

Он пожал плечами.

– Уверен, ты можешь меня научить, – затем он снова одарил меня этой своей ухмылочкой и добавил: – Я предпочитаю все контролировать, но ради тебя я могу…

Бена понесло в сторону намеков, и я перестала его слушать. Просто, чтобы преподать ему урок, я удивила его ударом с разворота. Он заворчал, когда груша врезалась ему в бедро.

«Рассматривай это как свой первый урок. Заткнись. Не разговаривай со мной, пока я тренируюсь».

Следующие пятнадцать минут я отрабатывала приемы, а Бен кое-как справлялся с поддержкой. Если он и говорил что-то, я не слушала.

Я сосредоточилась на последовательности, которая толкала меня вперед, нанося удары снова и снова, выпуская всю свою ярость с каждым броском.

Три пьяных идиота.

Три убийцы, отнявшие мою жизнь.

Раз. Два. Три.

Наконец я выдохлась, уперлась руками в колени, чтобы отдышаться.

– Господи, Кейс, – я подняла взгляд и увидела изумление на лице Бена. – Я никогда не видел, чтобы кто-то был настолько собран во время раунда. Ты словно Иван Драго. Тот русский, который…

Я перебила его, цитируя с фальшивым русским акцентом фразу из «Рокки 4».

– Если он умирает – он умирает. – Еще один любимый фильм папы.

Бен покачал головой, удивленно выгнув брови.

– Ты о нем знаешь.

– А кто не знает? – Я снова не смогла сдержать смешок. Вскоре мы оба смеялись, и я подумала, что все-таки Бен – не такая уж и напыщенная задница.

Мимо нас прошла высокая фигура, и все мои защитные латы рассыпались.

Трент.

Мой смех умер, а все следы беззаботности исчезли. Я схватила бутылку с водой и стала пить большими глотками, чтоб хотя бы попытаться спрятать свою реакцию от Бена, мои глаза неотрывно следили за Трентом, который бросил на пол свои вещи рядом с пневмогрушей и потянул за воротник толстовку, стягивая ее.

«Какого черта он здесь делает? В моем зале? Это мой… Твою ж…» Струйка воды сбежала по моему подбородку, я вытерла ее предплечьем, заодно придерживая челюсть, чтобы не отвалилась при виде тела, облаченного в белую майку. Он встал спиной, ни разу не глянув в мою сторону, и начал наносить удары по пневмогруше с поразительной точностью. Словно был хорошо натренирован. Я с минуту завороженно следила за его движениями, немного расстроившись, что он не узнал меня, хотя и не заслуживала его внимания.

Может быть, он не знал, что я здесь.

Сомневаюсь.

Черные чернильные изгибы выглядывали из-под его майки. Что бы там ни было, рисунок был большим – от одной лопатки до другой. С каким бы удовольствием я стащила эту майку и изучила его татуировку, а он бы лежал, растянувшись, на моей постели.

– Мне кажется, я видел этого парня у «Пенни», – заметил Бен. Значит, он заметил, как я пялюсь на Трента. Прекрасно.

– У тебя к нему что-то есть? – холодно поддразнила я.

– Нет, но слышал, что у кого-то есть. – Невозможно было упустить намек, прозвучавший в его голосе.

«Шторм! Черт!»

– Он – мой сосед. Все.

– Уверена?

– Ага. Я ни к кому ничего не испытываю. К тебе это тоже относится.

Я ударила свою грушу.

Бен попытался скрыть усмешку.

– Не собираешься тогда подойти и поздороваться с соседом?

Я ответила ему ударом с разворота. Бен наконец-то понял намек и нырнул за грушу. Больше он о Тренте не упоминал.

Я старалась как могла, чтобы завершить второй раунд, но не могла сосредоточиться, а все из-за этого притягательного парня, барабанящего по груше в другой части зала. Я добросовестно старалась не смотреть, но постоянно ловила себя на том, что то и дело поглядываю в его сторону.

Обернувшись в сотый раз, я увидела, как Трент вытирает пот со лба краем своей майки, и его идеальные восемь кубиков пресса. Я резко вдохнула, временно парализованная, пульс, кажется, зашкаливал…

Что-то резко хлопнуло меня по пятой точке.

– Ой! – вскрикнула я и обернулась к дьявольски усмехающемуся Бену с полотенцем в руках.

– Ты что, только что хлопнул меня по заднице своим полотенцем? – прорычала я.

Кажется, мой гнев его не впечатлил. А вот удар по ребрам еще как. Он со стоном сложился пополам.

– Надеюсь, оно того стоило, козел.

Я наклонилась, чтобы подобрать свои вещи, а когда выпрямилась, встретилась взглядом с Трентом. На его лице не было никаких эмоций, а вот глаза… Даже на расстоянии я видела в них мир решительности, боли и гнева.

Он знал, что я была здесь. Он знал все это время.

Он долго смотрел мне в глаза, потом повернулся спиной и снова начал бить по груше, и внезапно я почувствовала себя этой самой грушей, клонящейся под ударами вины.

И боли. Мне на самом деле стало больно за Трента.

Все. С меня хватит.

Я пронеслась прочь к женской раздевалке, ни слова не сказав Бену. Полчаса я сидела на деревянной скамейке – в тесной, темной комнатушке с двумя душевыми кабинками – и пыталась похоронить все нежеланные эмоции, выцарапывающие себе путь из колодца. Зачем ему понадобилось прийти сюда? Почему в этот зал? Он меня преследует? Я знала, что это единственный специализированный зал в этой части города, так что если он – тренированный боец, то конечно, где ему еще быть. Но все же…

Я привыкла все контролировать. Я боролась за свое оцепенение, проживала так день за днем, и меня все устраивало. До настоящего момента. Теперь в мою жизнь вмешался Трент, и я не могу сконцентрироваться. У меня поехала крыша, я борюсь с внутренним желанием оттолкнуть его и подпустить ближе, я слишком часто думала о нем. Одна мысль о Тренте разжигала во мне желание, какого я не испытывала с момента последнего случайного знакомства два года назад. Только на этот раз желание в тысячу раз более сильное, неутолимое, жгучее. Я раскачивалась вперед-назад, держась за голову. «Я не хочу этого. Не хочу. Не хочу…»

В дверь тихонько постучались. Надежда прорвалась, как вода сквозь сломанную дамбу, и я поняла, что я очень хочу, чтобы это был Трент. Я не могла сдержаться. Я хотела этого. Хотела его. «Пожалуйста, пусть это будет…»

За дверью с раскаивающимся видом стоял Бен. Меня захлестнуло разочарование.

– Ты в порядке? Извини, я, возможно, ударил тебя сильнее, чем должен был, но ты слишком уж замечталась.

Я не ответила. Адреналин стремительно несся по венам, сердце бешено колотилось, а разочарование накрыло меня. Я посмотрела в лицо этому милому, искреннему парню, который стал привлекательным в этот самый момент. Правильно это или нет, разрушительно или нет, я вцепилась в Бена и втащила его в раздевалку. Он не сопротивлялся, но судя по его медлительности, совершенно не понимал, что происходит. Я втолкнула его в душевую кабинку и закрыла за собой дверь.

– Раздевайся. Не трогай мои руки.

– Эм…

Уверена, этого Бен не ожидал. Черт, да и я сама не ожидала. Но мне необходимо вытеснить эту проблему с Трентом, а ничего не значащий секс должен этому помочь.

Бен не двигался с места, я схватила его за рубашку и рывком опустила вниз, к своим губам. Наконец он сообразил. Руки потянули мой топ, он прижал меня к себе, скользнул языком в рот. Его поцелуй был приятным, но не таким, как… «Нет, Кейси, хватит. Ты делаешь это, чтобы забыть о Тренте».

От одного этого имени у меня внутри взрывались фейерверки.

– Кейси, – простонал Бен, ладони заскользили вверх, прошлись по плечам и обратно вниз, к груди, сжимая.

Он отпрянул, чтобы стащить с меня топ, и снова накрыл мои губы своими. Места было мало, и Бен поставил меня на маленькую скамейку напротив стены, так, что я возвышалась над ним.

– Не думал, что заинтересовал тебя.

– Хватит болтать, – приказала я, стягивая вниз шорты и трусики. Его рука мгновенно легла на внутреннюю поверхность бедра и скользнула вверх, в то самое место, где мне хотелось ее ощущать.

Я откинулась и закрыла глаза.

И представила, что это делает Трент.

Бен не стал тратить время, упал на колени, и руку сменил его рот.

– Боже, ты такая сладкая, – простонал он. Я быстро представила, как надеваю на него намордник, чтобы он замолчал. Но тогда от Бена не будет никакой пользы. А сейчас он был мне очень нужен. Правильно это или нет, но прошло столько времени с тех пор, как я позволяла или хотя бы желала этого. Я прислонилась к стене и расслабилась, получая от Бена то, что мне было необходимо.

И это срабатывало.

Пока Бен все не разрушил. Он сделал именно то, чего я просила не делать. Он взял меня за руку.

Мгновенный шок, словно я погрузилась в ванну с ледяной водой, после часа в джакузи. Все удовольствие пропало, и я отпрянула от его рта и прикосновений, оттолкнула его лицо.

– Черт, Бен. Просто уходи. Сейчас же.

– Чего? – Когда он поднял на меня взгляд, на его лице отобразилось такое замешательство, словно я только что призналась в тройном убийстве, замешивая тесто для торта.

– Ты дотронулся до моих рук. Я просила тебя этого не делать. Уходи.

Он все еще не двигался, недоверчивая улыбка тронула его губы.

– Ты это серьезно?

Я наклонилась вперед, открыла защелку на двери и вытолкала Бена, в шортах у которого был самый выдающийся стояк, который я только видела, из кабинки. Прогнав его, я снова заперлась и рухнула на пол, обнимая колени руками.

Это не помогло совершенно.

На самом деле все стало в тысячу раз хуже.

Меня затошнило от отвращения. Как я могла быть такой эгоисткой? Бен возненавидит меня. Больше того, сейчас, когда этот одуряющий сексуальный туман растаял, я ощутила смущение за то, что делала с ним. Я никогда не чувствовала вины за свои похождения. И… я задохнулась. «Что, если об этом узнает Трент? Боже мой!» Я уронила голову в колени.

Мне не наплевать. Не наплевать, что подумает Трент. Не наплевать, что это его побеспокоит. Мне просто… не наплевать. И неважно, что я сделаю, теперь я не смогу от этого избавиться. Ни с помощью случайного секса, ни стервозным поведением, ни одним из множества других жестоких методов, которые я использовала в попытках оттолкнуть его. Как будто он смог проткнуть пальцем мою цельнометаллическую оболочку и прикоснуться к моему телу так, как никто и никогда прежде.

Глава 6

В этот вечер у «Пенни» две порции алкоголя шли по цене одной, клуб был забит, и мы с моей Барби выкладывались по полной, до такого состояния, что все мое тело покрывала тонкая пленка пота. Кейн умудрился найти «близнеца» Нэйта – еще одного темнокожего брутального гиганта, который охранял наш бар, словно мрачный часовой, готовый в мгновение ока вывести под уздцы распускающих руки клиентов. На самом деле сегодня в клубе вышибал было практически столько же, сколько и танцовщиц. Включая Бена, который и двух слов мне не сказал после того дня в зале, что меня вполне устраивало. Я предпочитала терзаться от стыда самостоятельно, без постоянных напоминаний.

Кейн перегнулся через барную стойку, когда я выставила в ряд десять стопок водки.

– Как тебе в «Пенни», Кейси? – спросил он, перекрикивая музыку.

Я кивнула и улыбнулась:

– Отлично, Кейн. И деньги очень хорошие.

– Прекрасно. Надеюсь, копишь на колледж?

– Ага. – «Только, похоже, что не для себя».

– А что тебя интересует?

Я помолчала, решая, как ответить на этот вопрос. В итоге я выбрала честность вместо подкола. В конце-то концов, это мой босс.

– Пока не знаю. У меня сейчас не слишком много возможностей. – Почему-то вопрос Кейна меня не напряг. Он не был навязчивым. – Я больше беспокоюсь, чтобы моя младшая сестра поступила на подготовительное в медицинский.

– Ах да. Этот знаменитый темноволосый ангел, которого так хвалила Шторм. – Его проницательные глаза прищурились. – Ты – хороший работник, и я рад, что ты с нами. Работай, пока тебе это необходимо, но будь уверена, что скоро ты найдешь свое призвание. Ты способна на большее, чем просто смешивать выпивку. Продолжай в том же духе. – Он похлопал по стойке и отошел, оставив меня смотреть ему вслед.

– Что у него за история? – спросила я подругу.

– Ты о чем?

– Ну, я думаю, что, он – один из самых интересных людей, что я встречала. И это парадокс, учитывая, что он – владелец стрип-клуба. Мы нечасто пересекаемся, но он всегда находит время, чтобы поздороваться. А сейчас подстрекал меня не работать здесь, потому что я слишком хороша для этого места.

Она улыбнулась.

– Ага, он совершенно особенный. У него было суровое воспитание. И что-то трагическое, связанное с клубами и женщинами, с которыми жестоко обращались, – Она выхватила бутылку Джека Дэниэлса у меня из-под носа. – Между прочим, о Тренте…

«Что?» От внезапной смены темы разговора у меня закружилась голова. С довольной ухмылочкой Шторм кивнула в сторону ближайшего столика. Конечно же, там был Трент. Три вечера подряд он нарисовывался часам к одиннадцати, но даже не подходил ко мне. Просто заказывал напитки и сидел неподалеку. Хотя я и знала, что он наблюдает за мной.

Кожу покалывало под его взглядом, и это начинало действовать мне на нервы.

– Кейс, – приблизилась Шторм. – Могу я кое-что спросить?

– Нет, – Я схватила нож и начала резать лайм.

Последовала пауза.

– Почему ты продолжаешь его игнорировать? Он приходит каждую ночь, чтобы увидеть тебя.

– Ага, в стрип-клуб. Каждую ночь. Один. Таких называют извращенцами.

– Он почти не смотрит на танцовщиц, Кейс, – сказала она. – И я заметила, что ты тоже весь вечер на него поглядываешь.

– Я не поглядываю! – заявила я так поспешно, что сорвалась на визг.

Пытаюсь не поглядывать, говорю я себе. Но очевидно, что мне это не удается.

Она проигнорировала меня.

– Думаю, ты действительно нравишься Тренту, и, кажется, он – хороший парень. Ничего страшного, если ты пойдешь и поговоришь с ним. Я же знаю, что в глубине души ты не грубиянка.

Я пыталась побороть нарастающее чувство вины. «Нет, я такая, Шторм. Я – грубая и веду себя так намеренно. Так безопаснее. Для всех».

– Мне это не интересно. – Я стиснула зубы, продолжая резать.

Она глубоко вздохнула.

– Я надеялась, что ты так скажешь. Тогда я приглашу его куда-нибудь, потому что он – хороший парень.

У меня челюсть отвалилась, и я пронзила Шторм взглядом, в котором читалось неприкрытое желание убивать. Как она могла так предать меня? И она еще себя подругой называет?

– Ха! Попалась! – Шторм подняла палец. – Я знала. Признай это. Признай, что ты хочешь подойти и поговорить с этим ходячим сексом. – Она скользнула прочь с дразнящей улыбкой, напевая: – Тили-тили тесто… Трент и Кейс…

– Заткнись!

Мне показалось, что в ту минуту мое лицо заполыхало, как лесной пожар.

Когда подошел очередной клиент, я старательно пыталась игнорировать Шторм, Трента и постоянно маячившего на горизонте Нэйта.

– Два «виски сауэр»! – объявила я и грохнула на стойку два широких стакана.

Я понятия не имела, что входит в состав «виски сауэр», и сомневалась, что этот парень жаждет моих экспериментов. Я подняла бровь и воззрилась на Шторм в ожидании.

В ответ она сложила руки на груди.

– Нет, пока не подойдешь к нему и не поговоришь.

Я поджала губы.

– Ладно, – прошипела я, – после. А теперь не поможешь ли ты мне с коктейлем, пока я не отравила этого милого джентльмена?

С победной улыбкой Шторм смешала два коктейля и толкнула их по барной стойке.

– Значит, весь этот твой образ «миленькой блондинки» – сплошное притворство?

Вместо ухмылки Шторм невинно поджала губки.

– Даже не знаю, что ты имеешь в виду, – протянула она, обмахиваясь полотенцем для посуды.

Возможно, из-за ее поддразниваний ее восторженное настроение по поводу победы над Трентом передалось мне, и на моем лице расползлась улыбка.

– Аллилуйя! Нет, вы гляньте! Мисс Кейси снова улыбается! – Она прижала тыльную сторону ладони ко лбу. – Разве это не добрый знак?

Она вздрогнула, когда брошенный мной кусочек лайма попал ей в бедро. А затем я сопроводила это низким поклоном.

– Покажи класс, я не подведу, обещаю!

Шторм игриво толкнула меня и вернулась к обслуживанию следующего посетителя. Я внезапно занервничала. «Господи, на что я согласилась?» Мои руки скользнули к животу. «Раз… Два… Три…» Я сосредоточилась на своих вдохах и выдохах. Я не привыкла к этому чувству, оно вызывает страх, создает напряжение, и, если я приму его, оно вскружит мне голову. Я наклонилась и убрала нож в безопасность ящика, встала из-за барной стойки.

Меня встречали глубокие ямочки на щеках.

– Кажется, сидя за столиком, невозможно получить напиток без того, чтобы к тебе не пристали, – прошептал Трент с кривой улыбочкой, нависая над стойкой. – Понятия не имею почему.

Я медленно прерывисто вздохнула. «Не теряй самообладания рядом с ним, Кейси. Хотя бы раз!»

– Некоторые люди, должно быть, находят тебя очень… приставабельным, – ответила я, чувствуя, как таю изнутри.

«Иисусе! У меня даже соски затвердели». Хуже того, Трент увидит их сквозь тонкий черный атлас моего платья-футляра, если опустит взгляд.

– Есть такое слово? – В его глазах мелькнул озорной огонек, и мне пришлось выровнять дыхание, когда сердце начало колотиться о грудную клетку.

Поскольку я смирилась с тем фактом, что этот гад влияет на меня, нравится мне это или нет, теперь он стал казаться мне еще более сексуальным, чем раньше. «Дыши, Кейс».

– Ну, больше никаких «змеиных» инцидентов? – спросил он.

Если моя жестокость в тот день и побеспокоила его, он либо справился с этим, либо с самого начала ему было все равно. В любом случае это облегчило мне совесть.

– Не, супермэн Таннер все решил.

В самом деле, Таннер стал моим мини-героем. Пока я принимала душ в соседской квартире и ходила в зал, он безотрывно охранял нашу квартиру, как послушный пузатый сторожевой пес, пока не поставили двери. Потом Шторм слышала, как Таннер наведался к Извращенцу Питу и снял с него стружку, пригрозив натянуть ему глаз на пятую точку, если такое еще раз повторится. Оказалось, что Таннер – покрытая грязью жемчужина.

Трент поставил на стойку свой стакан.

– Так что, ты будешь ли так любезна пристать… эээ… мне выпить?

Пока я пыталась восстановить самообладание, я сосредоточилась на лаймах, лежащих передо мной. Он флиртует, а я уже забыла, как это делается. Я не знала, то ли из-за полуголых тел вокруг или музыки, окружающей нас, то ли из-за того факта, что Шторм права и он действительно ходячий секс, но мне ужасно захотелось попытаться.

– Как сказать. У тебя есть документы?

Он оперся на локти, наклонившись к стойке, и игриво нахмурился.

– Для содовой?

Это застало меня врасплох. Он сидел всю ночь в стрип-клубе и не пил? Я быстро собралась с мыслями и пожала плечами.

– Ну, как хочешь. – Я снова вытащила из ящика нож и принялась за лаймы.

Мои движения были сосредоточенными и медленными, чтобы я не оттяпала свои дрожащие пальцы в его присутствии.

– Упрямица, – расслышала я его бормотание, пока он выкладывал документы на стойку.

С улыбкой, полной любопытства, я взяла их. В слабом свете бара читать было трудновато, но я еще и преувеличенно прикрыла глаз, будто силюсь что-то разобрать.

– Трент Эмерсон. Рост – 6 футов 3 дюйма,[17] – Мой взгляд скользнул сверху вниз вдоль этого прекрасного крепкого торса, остановился на ремне. – Ага, это правильно. Синие глаза, – мне не нужно было даже смотреть в них, но я все равно это сделала, пристально вглядываясь ему в глаза, пока не почувствовала, что краснею. – Ага. Родился тридцать первого декабря? – На две недели позже моего дня рождения.

– Практически новогодний малыш, – улыбнулся он.

– Год рождения 1987, что значит, что тебе почти двадцать пять? – На пять лет старше меня. «Не такой уж старый». Хотя, если бы в его документах был указан 1887 год и он обладал такой внешностью, мне было бы наплевать.

– Думаю, я достаточно взрослый для содовой, – усмехнулся он, протянув руку.

Я не сразу отдала ему документы, а сначала приметила его адрес в Рочестере.

– Далековато ты от штата Нью-Йорк, – сказала я, возвращая документы на стойку, чтобы Трент забрал их.

– Нужно было сменить обстановку.

– Разве нам всем не нужно?

Я налила ему содовой. Боковым зрением я заметила, как его взгляд задержался на моем плече, и я застенчиво развернулась. Уверена, шрамы, покрывающие все мое тело, ужаснули бы его. Хотя он уже видел некоторые. Зачеркнуто. Все. Этот парень видел меня обнаженной. Многие парни видели меня обнаженной, и мне было все равно. Но Трент, видевший меня обнаженной? Мои руки задрожали.

– Сегодня чувствуешь себя лучше, Кейс?

Я вздрогнула, и кровь отхлынула от лица, когда Бен с понимающей ухмылкой наклонился к барной стойке рядом со мной и протянул Тренту руку.

– Привет, я – Бен. Видел тебя в зале недавно, когда занимался с Кейси. – От того, как он произнес «занимался», я чуть не проглотила язык.

– Трент.

Трент был достаточно доброжелательным, но я заметила, что, когда он поднялся во весь свой рост, его улыбка поблекла. Он был крупнее. Даже больше Бена, хотя и не был шкафоподобным.

– Так ради кого ты здесь сегодня, Трент? И прошлой ночью? И позапрошлой? Не ради танцовщиц точно, раз ты все время занят разглядыванием Кейси.

– Бен! – рявкнула я, представляя, как из моих зрачков вылетают отравленные кинжалы и втыкаются ему в язык.

Он сделал вид, что не слышит меня.

– Ага, Кейси все время о тебе говорит. Без умолку, даже начинает раздражать.

Дрожащей рукой я швырнула напиток на стойку, мысленно выдирая Бену язык из глотки и запихивая ему же в задницу так, чтобы он осознал всю глубину своего сволочизма.

– Очень в этом сомневаюсь, – с тихим смешком Трент взял свой стакан и отступил. На его лице появилась странная усмешка. – Лучше позволю тебе вернуться к работе. Спасибо за содовую.

Как только Трент отвернулся, мои руки схватили Бена за бицепсы и выкрутили выступающие мышцы.

Он взвыл и отпрыгнул назад, но уже мгновение спустя ухмылялся, потирая больное место.

– Что, черт возьми, это было? – прошипела я.

Он наклонился ближе.

– Жизнь слишком коротка, чтобы играть в какие бы то ни было глупые игры, Кейс. Вы нравитесь друг другу, так что прекрати тратить время впустую.

– Не лезь не в свое дело, Бен.

Он наклонился еще ближе, пока его лицо не оказалось в нескольких сантиметрах от моего.

– Я бы не лез, если бы ты не втащила меня в центр всего этого. Буквально. А затем пнула назад. Буквально. – Последовала пауза. – Он сделал тебе больно?

Я покачала головой, прекрасно понимая, к чему он клонит.

– Тогда прими помощь, чтобы разобраться со своими проблемами, и иди дальше, – он озорно улыбнулся. – Тем более, я тебе должен. Ты устроила мне бесподобное динамо. Тебе надо это в качестве сценического псевдонима взять. – Он бросил похотливый взгляд на мою грудь. – Хотя, должен сказать, оно того стоило. Есть что вспомнить наедине с собой.

Я швырнула в него полотенцем, когда он отошел, постанывая от смеха.

«Если бы только все было так просто, Бен».

* * *

В полночь Трент все еще был в клубе, потягивая содовую, а Шторм вцепилась в меня, как гиена в тушу.

– Подойди и поговори с ним еще раз.

– Нет.

– Почему с тобой так тяжело, Кейси?

– Потому что я – тяжелый человек, – тихо пробормотала я, протирая стойку. – В любом случае этого не произойдет.

– Почему нет?

Я покачала головой, сильно нахмурившись.

– Просто не произойдет. Он не заслуживает, чтобы его выкинули из душевой кабинки.

– Что? – услышала я восклицание подруги, но уже не слушала ее.

Я не нуждалась в том, чтобы Бен и Шторм подталкивали меня вперед, мне хватало своей внутренней битвы между желаниями и силой воли. Я правда хотела подойти и поговорить с Трентом. Постоять рядом с ним. Поцеловать его… На какие бы ухищрения я ни шла все эти годы, чтобы только противостоять любому желанию и тем самым облегчить себе жизнь, они презренно провалились, открыв двери потоку желаний и эмоций, и я не знала, как теперь с ними справиться.

– Он слишком… хороший. И милый.

– Ты тоже милая. Когда не ведешь себя как стерва, – она добавила эту последнюю часть фразы так, словно не собиралась произносить этого вслух, и я заметила, как мгновенно расширились ее глаза.

– Хорошо сказано, Шторм, – одобрила я искренне.

Она показала мне язык.

– Он весь вечер просидел в стрип-клубе в ожидании тебя.

– О, кошмар какой, – пробормотала я, показывая на сцену, где терлись друг о друга Скайла и Кэнди.

– О ком вы, девчонки, говорите? – спросила греческая богиня с грудью, которая могла бы посоперничать с бюстом моей Барби, переставляя заказанные напитки на свой поднос.

– Столик тридцать два, – сказала Шторм.

Закатив глаза, она заверила:

– Этот парень – гей.

– Тогда что он делает у «Пенни», Перчинка? – спросила Шторм сладким голоском.

«Перчинка. Пфффф! Тупое имя».

Перчинка лениво пожала плечами.

– Чайна усиленно обрабатывала его для приватного танца, полураздетая, а он не сдался. Он с Бена глаз не сводит.

Я прикусила язык, чтобы сдержаться и не сказать, что он не повелся потому, что ему не нравятся грязные шлюхи. Я не знала, кто такая Чайна, но уже хотела выпотрошить ее. Перчинка мне тоже не слишком нравилась. «Мне надо подкрасться туда, пописать около его столика, чтобы застолбить свою территорию. Подождите-ка… чего? Господи, Кейси».

– Он просто ждет приватного шоу с Кейси попозже, – предположила Шторм и развернулась на каблуках.

Я заметила, как сузились глаза Перчинки, когда она изучала ту, которая, как ей казалось, покусилась на ее деньги. Я не могла сказать, что происходит у нее на уме, но сомневалась, что многое. И ответила ей таким же взглядом.

– Вот. – Шторм сунула мне в руку наполненный стакан. – Иди и снова поговори с ним. Тебе в любом случае нужен перерыв.

– Ладно, – прошипела я, – Но когда я вернусь, нам нужно будет обсудить мой сценический псевдоним. Может, что-то вроде Соль, или Леденец, или Гранат.

– Слышала, что Динамо подойдет больше, – вставила Шторм, хитро подмигнув мне.

Я резко вдохнула, сотрясая воздух указывающим на нее пальцем и проглядывая толпу в поисках Бена, готовая отрезать ему язык.

– Не переживай, он просто хотел убедиться, что ты в порядке, – прошептала она без намека на юмор. – Я не осуждаю тебя. Со мной все твои секреты в безопасности, мегеристая красотка.

Я направилась к выходу, когда Шторм крикнула:

– Эй! Как насчет Мегеристой Красотки в качестве сценического псевдонима?

Я проигнорировала ее, набирая в легкие побольше воздуха, подняла прилавок, и вышла в зал. Я пыталась не теребить платье, но все равно делала это. «Черт, просто признай это, Кейси. Трент пугает тебя». Только от его вида, того, как он сидит на стуле, опираясь на столик, в моем животе взвился ураган бабочек. Когда он убедился, что я направляюсь к нему, он выпрямился, словно тоже немного занервничал, и я почувствовала некоторое облегчение.

Я поставила его содовую на столик и улыбнулась.

– Какова же вероятность того, что ты все еще здесь?

– В самом-то деле, какова вероятность, – он насмешливо улыбнулся в ответ.

– Парень переезжает в новый город и проводит каждый вечер в местном стрип-клубе. Один.

Трент не стушевался.

– …и обнаруживает, что в баре работают две его соседки.

Я подняла его пустой стакан.

– Шторм убедила меня, что этот опыт изменит мою жизнь.

Его взгляд с намеком скользнул по сцене, и я заметила вспышку неодобрения в его глазах.

– Думаю, что это зависит от того, чем ты здесь занимаешься.

– Нет, – быстро проговорила я. – Одежда все время на мне. Это не обсуждается, – я прикусила губу. «Многовато рвения в объяснении, Кейси».

Трент мгновение всматривался в мое лицо, а затем кивнул.

– Это хорошо.

Я не смогла сдержаться, и взгляд сместился на губы Трента, когда он сказал это, подмечая, что его губы остались приоткрытыми, какими мягкими они казались.

– Эм… – Я потрясла головой в надежде отогнать эти мысли. – Значит, сегодня ты от всего крепкого воздерживаешься, как я вижу?

Он одарил свой стакан продолжительным и суровым взглядом, а затем опять слегка улыбнулся.

– Ага, тебе лучше быть начеку. У меня крышу сносит, когда я пью эту фигню одну за другой.

Я захихикала. Я захихикала!

– А что ты пьешь, когда не поглощаешь содовую, как одержимый?

– Молоко, воду. Изредка колу.

– И никакого пива? «Джек Дэниэлс»? Текила? – нахмурилась я.

Он покачал головой, взяв губами соломинку. Вспышка серьезности сгладила его улыбку.

– Больше к этому не притрагиваюсь. – Его взгляд скользнул вверх и встретился с моим, задержавшись на мгновение. – Предпочитаю полностью осознавать все то, что происходит.

«Полностью осознавать. Серьезно, Трент? Хочешь знать, что мои стринги насквозь промокли?» Не подумав, я облизнула губы, чем привлекла к ним его внимание.

По телу разошлась жаркая волна – вверх по шее, вниз по спине, по бедрам.

– Я… эм…

К счастью, Трент прервал неловкий момент.

– Так что привело тебя в Майами?

– Смена обстановки? – повторила я причину, которую он называл раньше, молясь про себя, чтобы он не стал давить на меня с личными вопросами. Сейчас я бы выложила все, что только можно.

Что угодно, лишь бы он продолжал со мной разговаривать. К счастью, Трент не давил.

– Ты передумал, милый? – сказал похотливый голос позади меня, прерывая нас.

Я обернулась и увидела, как к нам приближается крашенная в рыжий девица. Она была достаточно высокой, чтобы выложить свою пышную грудь на столик перед Трентом. Я наблюдала за тем, как ее покрытый красным коготь пробежался вдоль его мускулистого предплечья. Должно быть, это Чайна.

Одна часть меня хотела развернуться и врезать ей каблуком по башке. В кикбоксинге мы называем это «удар в развороте». Здесь бы это называлось «как моя ненормальная, ревнивая задница может быть уволена». Кейн никогда не одобрит такого поведения.

Другой части меня было интересно, как Трент собирается справиться с этими «приставаниями». После того непрекращающегося парада в первую ночь, сейчас было даже скучновато. Я решила, что они, как и Перчинка, предположили, что Трент дожидается, когда Бен начнет играть за другую команду.

То, что Трент снял руки со столика и развернулся лицом ко мне, было приятным сюрпризом.

– Мне и так хорошо, спасибо.

– Уверен? Ты пожалеешь, я умею развлечь, – промурлыкала она, слегка надув губы.

Он пристально посмотрел на меня, не прилагая ни единого усилия, чтобы скрыть горящее в глазах желание.

– Не так сильно, как пожалею, если покину мою компанию. Думаю, она могла бы развлекать меня всю жизнь.

Сердце пропустило три удара, дыхание сбилось. Если у меня и имелись какие-то сомнения, что Трент во мне заинтересован, он разрушил их этим взглядом и этими словами. Я не заметила сердитого взгляда Чайны, которым, я просто уверена, она сдирала с меня кожу. Я не заметила, как она ушла. Я больше вообще ничего вокруг себя не замечала. Внезапно Трент и я оказались вдвоем в баре, и то самое неконтролируемое желание, которое я почувствовала в тот день, когда он спас меня от змеи, вернулось.

Я сжала руки в кулаки и держала их по бокам, словно приклеенные. Мне необходимо было контролировать себя, у меня не было выбора. Я не могла наброситься на него, как ненормальная, у которой взыграли гормоны, хотя именно такой я в тот момент и была. Я прочистила горло, стараясь говорить так, словно мне все равно.

– Уверен? Потому что максимум, что ты получишь от меня, это содовая.

– Меня это устраивает, – расслышала я его шепот. – Пока.

Его нижняя губа скользнула между зубов, и температура в помещении мгновенно подскочила градусов на двадцать. «Дворец Пенни» превратился в проклятую сауну, а мысли полетели в тартарары, пока я пыталась устоять.

Но я справилась и смотрела на Трента, когда из микрофона раздался резкий голос ведущего.

– Джентльмены… Сейчас перед вами выступит…

Я научилась заглушать этот голос, и у меня не возникло никаких проблем с этим, так что я растворилась в присутствии Трента.

До тех пор, пока не услышала:

– …специальное выступление сегодняшнего вечера… Шторм!

– Да вы, черти, издеваетесь!

Я обернулась проверить бар и обнаружила там Джинджер и Пенелопу. Все внимание окружающих устремилось к сцене, освещенной таинственным зеленым сиянием, словно все ожидали выступление, способное изменить их жизни, а не очередную обнаженную девушку в стрип-клубе. Мою обнаженную подругу.

– Обожемой. Это ужасно неловко, она даже не предупредила меня! – Я не осознавала, что пячусь, пока не врезалась во внутреннюю часть бедра Трента.

– Знаешь, ты не обязана смотреть, – прошептал он мне на ухо.

Медленное биение музыкального ритма наполнило клуб, а над сценой поднялись прожекторы, освещая скудно одетое женское тело, сидящее на подвешенном в воздухе серебристом обруче. Я бы не смогла отвести взгляд, даже если бы захотела.

Шторм, одетая в блестящее бикини, не оставляющее места для воображения, парила в воздухе на металлическом круге. Когда темп музыки ускорился, она нырнула назад, каждый мускул на ее руке напрягся, когда она повисла на ней. Без видимых усилий она продела ноги обратно и плавно скользнула сквозь обруч, приняв другую эффектную позу. Темп музыки нарастал, и Шторм вытолкнула ноги вперед, и, набирая скорость, обруч стал раскачиваться взад и вперед, как маятник. Внезапно она повисла на руках, быстро крутясь, ее волосы летели по воздуху, а тело изгибалось и принимало различные изящные позы. Шторм была похожа на одного из артистов из Цирка дю Солей – красивых и невозмутимых, вытворяющих такие вещи, на которые, я и не подозревала, человек может быть способен.

– Ничего себе, – услышала я собственное восторженное бормотание.

Шторм – акробатка.

Клочок ткани, скрывающий ее грудь, слетел.

Шторм – стрип-акробатка.

Что-то коснулось моих пальцев, и я вздрогнула. Опустив голову, я увидела, что рука Трента лежит на его колене, а кончики его пальцев находятся в паре сантиметров от моих. Так близко.

Слишком близко, но все же я не отпрянула. Нечто глубоко внутри подталкивало меня вперед. Мне стало интересно, есть ли хоть какая-то вероятность… что, если… Вздохнув, я взглянула ему в лицо и увидела мир спокойствия и новых возможностей. Впервые за четыре года мысль о ладони, накрывающей мою, не отправляла меня в головокружительный полет.

И я поняла, что хочу, чтобы Трент прикоснулся ко мне.

Хотя Трент не двигался. Он смотрел на меня, но не напирал, словно знал, что это мост, который я едва не подожгла и не убежала от пожара. Как мог он знать? Должно быть, ему сказала Шторм. Сосредоточившись на его прекрасных синих глазах, я заставила свою ладонь приблизиться к его. Мои пальцы дрожали, а голос в голове кричал, чтобы я остановилась. Он кричал, что это ошибка, что волны только и ждут, чтобы обрушиться на меня и утопить.

Я затолкала голос куда подальше.

Медленно и совсем слегка, кончиком пальца, я коснулась указательного пальца Трента.

Он не убрал руку, а замер, словно ожидал следующего моего движения.

Тяжело глотнув, я позволила своей руке полностью коснуться его. Я услышала, как он резко втянул воздух, сжимая челюсти. Он не спускал с меня глаз, но их выражение было нечитаемо. Наконец он сдвинул ладонь и накрыл ею мою, его пальцы нежно переплелись с моими. Не принуждая, не торопясь.

Одобрительный рев толпы ударил в барабанные перепонки, но я едва различала его из-за подкатившей к ушам крови. «Раз… Два… Три…» Я начала отсчитывать эти десять маленьких вдохов.

Я не смогла обуздать растущую внутри эйфорию.

Прикосновение Трента было полно жизненной энергии.

Я уверена, что где-то поблизости разбился стакан, но была слишком ошеломлена, чтобы заметить.

– Все в порядке? – прошептал он, нахмурившись. И раньше, чем я смогла осознать вопрос, руку Трента вырвали из моей, когда пара гигантских ручищ опустилась на его плечи, забирая с собой тепло и жизнь.

– Вам нужно покинуть помещение, сэр, – раздался громогласный голос Нэйта. – Прикосновения к девушкам запрещены.

Краем глаза я уловила под собой какое-то движение. Посмотрев вниз, я обнаружила помощника официанта, сметающего осколки от пустого стакана Трента. Думаю, он выскользнул из моей руки.

– Все в порядке? – снова настоятельно спросил Трент, будто бы знал, что с прикосновением к моей руке может быть не все в порядке. Будто бы совершенно нормально иметь такой страх. Будто бы я в ладах с головой.

Как бы я ни пыталась, я не могла открыть рот и пошевелить языком. Внезапно я превратилась в статую. Окаменела.

– Кейси!

Нэйт дернул Трента назад и вывел за дверь, а я не делала ничего, только смотрела, как он уходит, его напряженный и умоляющий взгляд был прикован к моему лицу, пока Трент не скрылся из виду.

Мне казалось, что все шатается, пока я, как в тумане, брела к бару. Стены, люди, танцовщицы, мои ноги. Я пробормотала извинение Джинджер, что мой перерыв занял больше пятнадцати минут. Она с улыбкой отмахнулась, наливая кому-то выпивку. Словно одеревенев, я обернулась и увидела, что стройная женщина заняла центральную сцену, вытворяя что-то вроде танца дождя в скудном костюме из перьев. Шторм нигде не было видно.

Мир двигался дальше, понятия не имея о таком значительном сдвиге в моей крохотной вселенной.

Стадия четвертая

Принятие

Глава 7

– Ну, что ты думаешь? – Шторм прервала тишину в машине на пути домой.

Я нахмурилась, не понимая ее вопроса. Мой разум зациклился на Тренте, на ощущении его руки; на себе, стоявшей там, как идиотка, и не сказавшей ни слова. Я настолько завелась из-за Трента и этого важнейшего момента, что меня не беспокоило замкнутое пространство джипа. Он держал меня за руку. Трент держал меня за руку, и я не чувствовала себя так, словно тону.

Я заметила, что Шторм крепко сжимала руль в своих маленьких кулачках и смотрела куда угодно, только не на меня. Она нервничала.

– Что я думаю о чем? – с расстановкой спросила я.

– О… моем выступлении?

«О! Точно!»

– Не знаю, как твоя грудь не мешала тебе держать равновесие.

Она откинула голову и рассмеялась.

– Поверь мне, потребовалось время, чтобы привыкнуть.

– Серьезно, это было самым прекрасным выступлением, которое я когда-либо видела. Какого черта ты делаешь в стрип-клубе? Ты могла бы выступать в Цирке дю Солей или типа того.

В ее смехе я уловила намек на грусть.

– Я больше не могу жить в таком ритме. Он означает тренировки целыми днями и выступления по ночам. А мне надо заботиться о Мии, так что я не могу этим заниматься.

– Почему я впервые видела твое выступление?

– Я не могу выступать каждую ночь. И так тяжело оставаться в вертикальном положении и немного тренироваться каждый день.

«Хм. Шторм тренируется». Я и понятия не имела.

– Почему ты мне не говорила?

Она пожала плечами.

– У всех есть секреты.

Мой взгляд переместился на вид за стеклом.

– Ну, это хреновый способ раскрыть секрет.

Она засмеялась, кивнув в знак согласия. А затем последовала пауза.

– Как поговорила с Трентом?

– О, жизнеизменяюще.

Ощущение от прикосновения его пальцев еще не полностью исчезло с моих, и я не могла выкинуть из головы умоляющий звук его голоса. Неукротимое чувство вины легло на мои плечи. Я должна была ответить ему, а вместо этого позволила Нэйту вышвырнуть его, как пьянчугу.

Сейчас мне ненавистно было находиться в своей шкуре.

Еще несколько минут мы ехали молча. А затем Шторм прервала тишину совершенно прямым нападением.

– Кейс, что с тобой случилось? – Зубы мгновенно сжались, я была не готова к этому, но она продолжила: – Я все еще совершенно тебя не знаю, хотя сама полностью обнажилась перед тобой. Буквально. Я надеялась, что ты доверишься мне и сделаешь то же самое.

– Хочешь, чтобы я покрутилась на обруче и сняла топ? – пошутила я бесцветным голосом. Я знала, что она не это имела в виду.

– Я спросила Ливи, но она мне не ответила. Сказала, что ты сама должна это сделать, – произнесла она тихо, словно знала, что вообще не должна была спрашивать Ливи.

Внутри у меня все упало.

– Ливи понимает, что не следует рассказывать кому-либо мои секреты.

– Тебе надо начать разговаривать с кем-нибудь, Кейси. Только так станет лучше.

– Лучше не станет, Шторм. Только так.

«Из мертвых не возвращаются». Я пыталась сдержать холодность, но она все равно просочилась в мой голос.

– Я – твоя подруга, Кейси, нравится тебе это или нет. Может, я и знаю тебя всего несколько недель, но я доверилась тебе. Я доверила твоей сестре свою пятилетнюю дочку, пригласила тебя к себе домой, нашла тебе работу. Не говоря уж о том, что ты раскладывала мое нижнее белье и видела меня голой.

– И все это, не дав тебе своего номера. Ох, парни в моем спортзале будут так мной гордиться.

Мы въехали на парковку перед домом, и я уже нетерпеливо нашаривала дверную ручку: джип подруги уменьшился до размеров давящей на психику консервной банки-исповедальни.

– Я хочу сказать, что я не идиотка. Я не веду себя так со всеми подряд. Но в тебе есть что-то такое, я вижу это с самого первого дня. Как будто ты борешься сама с собой. Каждый раз, когда крошечная часть тебя настоящей прорывается наружу, ты заталкиваешь ее подальше. Скрываешь ее. – Ее голос был таким мягким, но все равно от него меня бросало в холодный пот.

«Настоящая я. Кто это?» Все, что я знала, так это то, что со дня переезда в Майами все мои тщательно созданные защитные укрепления были атакованы со всех сторон. Даже Мия со своими беззубыми улыбками умудрилась пробраться через трещины в моих доспехах. Неважно, сколько раз я говорила себе, что мне наплевать, я начала замечать, что мое сердце бьется немного быстрее, а плечи поднимаются немного выше, когда я заставляю себя смеяться.

– Тебе не надо рассказывать мне все, Кейс. Не все сразу. Но почему бы не по одной вещи каждый день?

Я потерла бровь, пытаясь придумать, как выкрутиться. Последний раз, когда я оттолкнула ее, я думала, что Шторм бросит эту затею. Но она просто ждала подходящего момента. Что, если сейчас я выскочу из машины? Может быть, этот момент станет поворотным для нашей дружбы? Может быть, она полностью спишет меня со счетов, если я опять выкину нечто подобное. У меня засосало под ложечкой, и я поняла, что это будет меня беспокоить. И Ливи. Это полностью раздавит ее, а я не могу позволить, чтобы это случилось. Я слышала в голове голос Ливи: «Попробуй». И знала, что мне придется. Ради Ливи.

– Четыре года назад мои родители, парень и лучшая подруга погибли в аварии по вине пьяного водителя.

Последовала долгая пауза. Мне не нужно было даже смотреть, чтобы знать, что по щекам Шторм струятся слезы. Плачущие люди меня больше не волнуют. Я надолго отключила этот слезоточивый переключатель.

– Мне так жаль, Кейси.

Я кивнула. Все извиняются, не знаю почему. Они не были теми сволочами из другой машины.

– Ты помнишь что-нибудь об этом?

– Нет, – солгала я.

Шторм не надо было знать, что я помню каждое мгновение, проведенное в капкане искореженной «Ауди». Не надо было знать, что я слышала шипящий звук последнего маминого выдоха, звук, который преследует меня каждую ночь. Или что по одну сторону от меня изломанное тело моей подруги Дженни было впрессовано в боковую дверь, а по другую – моя рука была поймана в ловушку в ладони моего бойфренда, и я чувствовала каждый градус покидающего его тело тепла. Что мне пришлось сидеть в машине, без движения, окруженной телами тех, кого я любила, в течение тех часов, пока спасатели изо всех сил старались вырезать меня из нее. Я не должна была выжить.

Я не знаю, кто позволил мне жить.

Мягкий голос Шторм вытащил меня из задумчивости.

– Ты была за рулем?

Я повернулась, чтобы посмотреть на нее.

– Ты думаешь, я бы здесь сидела, если бы вела тогда машину?

Она вздрогнула.

– Извини. Что случилось с пьяным водителем?

Я уклончиво пожала плечами, глядя прямо перед собой.

– Он умер. С ним в машине было двое друзей. Один тоже погиб. Один остался целым и невредимым. Этот парень где-то здесь, живет своей собственной жизнью, – ответила я, мои слова сочились горечью.

– Ты его когда-нибудь встречала?

– Никогда, – прошептала я.

Правда заключалась в том, что я приложила все усилия, чтобы ничего о нем не знать. О всех о них. Я хотела, чтобы они не существовали. К несчастью, я увидела их имена в страховых документах, которые меня заставили подписывать. Эти имена сделали их реальными, и их словно выжгло на подкорке, так, что я не могла их забыть. Они были тремя реальными людьми.

Реальными людьми, которые убили мою семью.

– Господи, Кейси, – она шмыгнула носом. – А ты была на лечении?

– Это что, испанская инквизиция? – рявкнула я.

– Я… извини.

Машину заполнили звуки приглушенных рыданий. Шторм пыталась сдержать их, быть сильной, это было заметно по тому, как она втягивала воздух.

Моя ярость превратилась в вину, и я прикусила губу. Сильно. Медный привкус крови покрыл язык. Шторм была самой добротой по отношению ко мне, а я – настоящей стервой.

– Извини, Шторм, – выдавила я. Хотя я и действительно чувствовала раскаяние, мне все еще сложно было произнести эти слова.

Она протянула руку к моей, но, вспомнив, положила ладонь на мое предплечье.

Этого маленького жеста хватило, чтобы растопить мою ледяную защиту, и я сбивчиво заговорила:

– Я была в больнице и на реабилитации почти год. Меня посещали врачи. Хотя не так уж и часто. Очевидно, надеясь, что лекарства, превращающие меня в зомби, и ежедневные прослушивания «Кумбая»[18] решат мои проблемы. Когда меня выписали, тетя настояла, чтобы я побеседовала с духовниками из ее церкви. Они предложили, чтобы она поместила меня в серьезную реабилитационную программу, потому что я – сломленная молодая женщина, полная ярости и ненависти, которая может нанести вред себе и окружающим, если дать этому волю, – последнее предложение я повторила практически слово в слово, цитируя их. Моя тетя оставила на ночном столике Библию в качестве ответа на это. С ее точки зрения, чтение Библии налаживало все.

– Где сейчас эта тетя?

– В Мичигане со своим отвратным мужем, который пытался приставать к Ливи, – молчание. – Ты это хотела услышать, Шторм? Что рядом с тобой живет больная на голову?

Она повернулась, чтобы посмотреть на меня, вытирая ладонями слезы со щек.

– Ты – не больная на голову, Кейси. Но тебе нужна помощь. Спасибо, что рассказала мне, это много значит. Однажды станет легче. Однажды эта ненависть больше не будет тебя ограничивать. Ты освободишься. Ты сможешь простить.

Я рассеянно заметила, что киваю. Я не поверила ей. Ни единому ее слову.

Атмосфера в джипе упала на семь уровней ниже неприятного. Я обнажила перед ней больше, чем перед кем-либо, и это опустошило меня.

– Посмотри на себя: Стрип-акробатка по ночам, Глубокомысленная Провокаторша по… поздним ночам.

Шторм фыркнула.

– Я предпочитаю просто «акробатка». Иногда моя одежда неожиданно слетает. – Она слегка подтолкнула мою руку локтем. – Пошли. Для одной ночи достаточно разоблачений. Для нас обеих.

Теперь, когда я пережила разговор со Шторм, мои мысли вернулись к Тренту. Необходимость снова почувствовать ту опьяняющую жизненную энергию превосходила все другие желания. Я не ответила ему, а должна была. Мне надо сказать Тренту, что все лучше, чем просто нормально. Что я думаю, что, возможно, нуждаюсь в нем.

Мы шли сквозь тени, когда услышали негромкий смех, доносящийся с общего дворика. Несколько жильцов-студентов все еще были на ногах и веселились. Когда мы обогнули угол, мне стало интересно, каково это – тусоваться с друзьями, выпивать, жить нормальной жизнью.

За занавеской в квартире 1D мелькнул силуэт.

Я споткнулась, а пульс ускорился. А затем я, не задумываясь, подошла к его двери и встала перед ней.

– Увидимся завтра, – услышала я слова Шторм, когда она пошла дальше, и я была уверена, что она улыбается.

Глубоко вздохнув и собрав всю смелость, которую смогла найти, я подняла руку, чтобы постучать, но дверь распахнулась раньше, чем костяшки пальцев дотронулись до нее. Трент шагнул в дверной проем, без рубашки, с лишенным эмоций лицом, и во рту у меня мгновенно пересохло. Я была уверена, что он пошлет меня к черту. Я ждала этого. Я была в ужасе, что услышу эти слова.

Но он не сказал этого. Он ничего не сказал, и я поняла, что он ожидает моих слов, и было только одно слово, которое мне нужно было сказать. «Да». Возможно, это все исправит. «Да, Трент. Да, все в порядке». Я открыла рот и поняла, что не могу. Я не могла найти ни единого слова, которое бы поразило его всей серьезностью ситуации.

На одеревенелых ногах я шагнула вперед. Он не отступил. Он просто смотрел на меня, а его обнаженная рельефная грудь и сидящие низко на бедрах штаны дразнили меня.

Сейчас он выглядел сексуальнее, чем когда-либо. Я могла провести дни в компании с этим телом. На мгновение у меня появилась надежда, что так и будет.

Но это не то, что мне сейчас нужно.

Я осторожно протянула руку, мышцы живота свернулись в тугой комок, и внезапно я запаниковала, что то, что я почувствовала раньше, могло быть временным, что я снова потеряю это ощущение.

Но когда кончики моих пальцев коснулись его руки, во мне распространилось тепло, и этот страх испарился.

Его теплота. Его жизненная энергия.

Закрыв глаза, я скользнула пальцами между его пальцев, переплетая их. Я тяжело вздохнула, мои губы приоткрылись, когда он теснее сжал мою руку. Хотя и не придвинулся ближе. Он не пытался что-либо сделать или сказать. Мы стояли со сплетенными руками в дверях так долго, что казалось, будто прошла вечность.

– Да, – наконец, прошептала я, затаив дыхание.

– Да?

Как в тумане, я поняла, что киваю головой. Так искренне, что слова уже не имели никакого значения. Я позволила ему нежно втолкнуть меня внутрь. Позади, щелкнув, закрылась дверь, и он потянул меня в свою темную квартиру, обняв за поясницу. По коридору, в его постель, его простыни были прохладными и свежими и пахли кондиционером для белья. Я скорее почувствовала, чем увидела, как Трент лег сзади, прижимаясь ко мне всем телом от пальцев ног до плеч, ни на мгновение не отпуская мою руку. Ни на мгновение. Я прижалась к нему, наслаждаясь его теплом.

И в этом блаженном спокойствии я уснула.

* * *

Шипящий звук…

Яркий свет…

Кровь…

Я задыхалась.

Медленное и ритмичное дыхание рядом со мной помогло мне привести в порядок биение сердца, когда я пробудилась от своего кошмара. Сначала я подумала, что это Ливи, но затем почувствовала, что мою руку обвивает чья-то большая и горячая ладонь. И это не была ладонь моей сестры.

Я повернула голову и увидела идеальное тело Трента, мышцы его груди, его расслабленное и мальчишеское лицо. Я могла бы вечно лежать здесь и смотреть на него. Я не хотела отпускать его. Никогда.

Поэтому и должна была.

Я осторожно вытащила свою руку, выскользнула из удобной постели Трента, и, тихо закрыв за собой дверь, вышла из квартиры.

* * *

Ливи ждала меня на кухне, готовила завтрак перед тем, как отправиться в школу, ее глаза расширились от волнения.

– Ты осталась у Трента? – Ее тон был наполовину обвиняющим, наполовину пораженным.

– Ничего не было, Ливи.

– Ничего? – Она одарила меня взглядом. Вот что Ливи умеет делать, так это смотреть, пока ты не начнешь ерзать, если солгал.

– Я держала его за руку, – наконец прошептала я.

Для кого-нибудь, услышавшего это со стороны, мы показались бы компанией девятилетних детишек. Но для Ливи, которая понимала значение этой ситуации для меня, это было огромным шагом.

На мгновение она потеряла дар речи, бормоча обрывки слов и издавая непонятные звуки.

– Это… думаешь, это могло бы стать чем-то большим? – наконец спросила она.

Я безразлично пожала плечами, но жар подкрался к моим щекам, выдавая мое радостное волнение.

– Ты покраснела!

Я подобрала воздушное кукурузное колечко и бросила ей в голову.

Она ловко увернулась, улыбаясь.

– Думаю, может быть. Думаю, Трент наконец-то может вернуть мою Кейси.

Мне стало интересно, а вдруг она права? Но я просто прокралась прочь из его квартиры, не оставив ни записки, ничего. Возможно, он не поймет такой жест. Волнение пронзило меня, но я подавила приступ.

Но у меня не было выбора. Если бы я осталась, я точно знала, чем бы мы сейчас занимались, и уж точно не размышляли бы. Мне нужно было время, чтобы подумать и привыкнуть к этой новой реальности.

Я нутром чувствовала радость Ливи. Три года моя младшая сестренка умоляла меня отпустить Билли и идти дальше. Но дело в том, что моя проблема была не в том, чтобы расстаться со своими чувствами к Билли. Конечно, он мне нравился. Думала ли я, что он был «единственным»? Теперь я никогда этого не узнаю. В шестнадцать лет все парни – «единственные».

Нет, моя проблема была в тех последних мгновениях с Билли, сама идея о моих руках, заключенных в чьи-то другие, изводила меня, заставляла сердце останавливаться, желудок ухать куда-то вниз, затуманивала зрение, сводила мышцы, и от нее пот струился вниз по спине, и все одновременно.

Но так было прежде.

Это прикосновение было другим. Оно было… снова правильным.

Глава 8

– Ты потрясно выглядишь! – протянула Мия, подражая своей маме, и все мы рассмеялись.

Шторм готовила телятину по-пармски, а я демонстрировала новые вещи. Я уже исчерпала гардероб Шторм, и мне нужны были свои собственные шмотки, так что мы провели послеобеденное время в торговом центре. Я позволила Барби-акробатке самой подбирать мне комплекты. Я понятия не имела, как принято одеваться на работу в стрип-клуб даже после нескольких недель работы в нем. Во всяком случае, это суровое испытание стало хорошим отвлечением от Трента.

– Думаю, сегодня я надену это, – объявила я, выходя в коротком изумрудно-зеленом платье, спадающем с одного плеча, и телесного цвета туфлях на каблуках.

– Отличный выбор! Можешь накрыть на стол, Кейс? – спросила Шторм, нагибаясь, чтобы проверить духовку.

– Ты же знаешь, что однажды тебе придется позволить мне готовить? – Уже несколько недель мы каждый вечер ужинали у них.

– Мне нравится готовить.

– Может, мне тоже нравится, – бросила я, расставляя на столе тарелки и получив саркастический смешок от Ливи.

– Не хватает одного прибора, – сказала Шторм, взглянув на стол.

Я нахмурилась.

– Эм… разве? Четыре человека, четыре места.

– Нам надо пять, – сказала она, не глядя на меня.

– Шторм?

Кто-то постучал в дверь.

– Шторм?

Мия вскочила и подбежала к двери, распахнув ее с театральным поклоном.

Я глубоко вдохнула, когда вошел Трент, и мне ничего не оставалось, кроме как таращиться на него. На нем снова были темно-синие джинсы, но в этот раз он надел белую рубашку навыпуск. Я смогла оторвать от него глаза, чтобы метнуть в соседку «ну-ты-у-меня-еще-поплатишься» удивленный взгляд, после чего снова сфокусировалась на нем. Во мне смешались все виды нервозности, возбуждения и вины. Не знаю почему. Трент и я держались за руки, глядя, как танцует моя обнаженная подруга. Трент спас меня в печально известном на весь дом «змеином» инциденте, а затем я обжималась с ним. Я провела ночь в его постели. Ужин с ним, моей сестрой и соседями вряд ли можно было квалифицировать как интимную встречу, которая оправдала бы мое волнение. Но вот она я, готовая отключиться.

Мия театрально поклонилась.

– Добро пожаловать, добрый сэр. Принцесса Мия ожидала вашего прибытия.

«Даже Мия знала! Вот чертенок маленький».

Трент вытащил из-за спины букет из пяти розовых роз и встал на одно колено, чтобы подарить их девочке. Я услышала коллективный вздох всех взрослых женщин в комнате, включая и свой собственный.

– Спасибо, что пригласила меня, – сказал он.

Она схватила цветы обеими крошечными ручками и посмотрела на Трента огромными, сияющими глазами долго, не моргая. Ее щечки покраснели, и я точно знала, что в этот самый момент Мия в него влюбилась. Этот высокий незнакомец только что стал ее принцем на всю жизнь.

Этот момент быстро прошел, и она повернулась и побежала к матери.

– Мамочка! Мамочка! Посмотри, что мне подарил этот дядя!

Трент подмигнул, закрывая за собой дверь, и приблизился ко мне.

– Ты исчезла утром, – прошептал он.

«Как неловко. Спасибо, Шторм».

– Я… я знаю… я… – я собиралась извиниться, но он подмигнул.

– Все нормально. Я сообразил, что все это было немного чересчур и произошло слишком быстро. – Его палец зацепился за мой, и мои колени подогнулись от волны возбуждения.

Думаю, я собираюсь влюбиться в этого мужчину.

Взгляд Трента скользнул по моей одежде, и я уловила промелькнувшее в нем желание. Возможно, то же самое, которое было и в моих глазах, когда я смотрела на него.

– Выглядишь… мило.

Мы все еще неловко смотрели друг на друга, когда Ливи кашлянула.

– Обед готов.

Маленькая квартира пульсировала, как наэлектризованная, пока мы впятером поглощали приготовленные Шторм блюда. Каким-то образом всплыло «змеиное» фиаско, и я стала объектом насмешек каждого присутствующего. Даже Мия присоединилась, покусывая мое плечо, пародируя какого-то монстра. Учитывая то, что у нее не было передних зубов, это больше походило на жевание. И все это время я не могла сдержаться и постоянно касалась лица Трента своим взглядом, чтобы видеть его взгляд на мне с таким же постоянством.

К тому времени, как ужин подошел к концу и мы прощались перед тем, как нам со Шторм отправиться на работу, я всеми фибрами своей души жаждала Трента и совершенно не была заинтересована изображать что-то обратное.

* * *

– Кто такая Пенни? Ясно, что это кто-то особенный. – Я показала на вывеску, когда мы подъехали к клубу.

Шторм забарабанила по рулю, а ее обычная улыбка сползла с лица.

– Пенни была действительно хорошей девушкой, которая встретила действительно плохого парня, – она повернулась ко мне. – Пять лет назад Кейн управлял клубом в центре города. По сравнению с этим тот был просто подвалом. Пенни считалась гвоздем всех программ. Я слышала, что на ее выступления съезжались со всего штата и даже из Алабамы. Она начала встречаться с тем парнем, и у них все было серьезно. Он сделал предложение. Все были счастливы за нее. Иногда он приходил посмотреть, как она танцует, и всю ночь просто целовал и обнимал ее. Присматривал. Ну, знаешь, вся эта милая ерунда. Конечно, он сказал, что как только они поженятся, ей придется уволиться. Она с этим согласилась. Голос Шторм погрустнел.

– Однажды ночью что-то случилось. Никто не знает, что именно. В одно мгновение тот парень обнимал Пенни, а в следующее – уже тащил ее за горло в заднее помещение. Нэйт не успел вовремя. Он нашел ее на полу с разбитым черепом.

Я схватилась за горло.

– Я знаю. Ужасно, правда? Кейн прикрыл то заведение. Началось полицейское расследование. Он купил это место и открыл его под новым названием, в честь Пенни. – Мы вышли из машины и направились к задней двери. – Поэтому вышибалы так следят, чтобы клиенты не прикасались к девушкам из персонала. Даже если это будет твой муж. Если он притронулся к тебе, его выпроваживают. Если это повторяется больше одного раза, ему запрещают появляться в клубе.

– Хм…

Мои мысли вернулись к прошлой ночи, когда Нэйт вышвырнул Трента за то, что он держал меня за руку. Я думала, что Нэйт поступил как сволочь. А теперь я хотела его обнять. Или часть его, учитывая, что мне понадобится для этого лестница и удлиняющиеся руки, чтобы объять этого мамонта.

Я последовала за одетой в черное фигурой подруги. Прямо перед тем, как постучать, она обернулась и улыбнулась, словно могла прочесть мои мысли.

– Они действительно хорошие ребята, Кейси. Понимаю, что в это сложно поверить, но это правда. Кейн вел себя со мной просто изумительно. Он позволил мне работать барменом, он готовит сцену и оборудование для меня, чтобы я время от времени выступала, и это все. Никаких танцев на коленях, никакой приватной ерунды. Вышибалы собирают мои чаевые после выступления, чтобы мне не приходилось ползать по полу, собирая их самой. Они позаботятся о тебе. Вот увидишь.

* * *

Когда в половине двенадцатого показался Трент и сел за барную стойку, мне стало трудно сосредотачиваться. Тот факт, что прошлой ночью я спала в его постели, а сегодня ужинала с ним, не помогал мне расслабиться рядом с ним. Думаю, на самом деле от этого я только больше нервничала.

«Раз… Два… Три… Уф!» Как всегда, совет мамы не помогал.

Я прошла к нему, пытаясь привести в норму биение своего сердца, которое колотилось как сумасшедшее, стоило мне взглянуть на красивые черты его лица. Оно правда красивое. Он мог бы украсить обложку любого журнала. А этот рот… Я закусила губу, пытаясь не переволноваться.

– Тройной скотч со льдом? – Я изогнула бровь.

Мелькнули его обезоруживающие ямочки на щеках.

– Убираем скотч и добавляем ко льду немного содовой. Договорились?

Я улыбнулась, смешивая его напиток, и подвинула ему стакан. На миллисекунду кончики наших пальцев соприкоснулись, и я нервно зыркнула на Нэйта через плечо. Его внимание было направлено куда-то в другое место, и я вздохнула с облегчением.

– Не переживай. Я знаю правила таких заведений.

– Частенько в них бываешь? – сухо спросила я.

Он покачал головой, криво улыбнувшись.

– Стандартные правила. В каких-то местах более строгие, чем в других, но все одни и те же. Не хотел бы, чтобы меня опять вышвырнули. Одного раза было достаточно.

Я почувствовала угрызения совести, зная, что это моя вина. Но Трент подмигнул, и они мгновенно растаяли. Я хотела остаться и поговорить с ним, но около бара столпился народ. Я заставила себя отойти, разочарованно пожав плечами. Следующий час я провела, разливая напитки клиентам. Под пристальным взглядом Трента кожу кололо иголками.

– Жаль, что здесь так многолюдно, – сказал он, когда я вернулась к нему.

– Ну, некоторым из нас приходится работать, чтобы выжить, – съязвила я и поняла, что понятия не имею, чем он занимается. Я ничего о нем не знаю.

– Когда у тебя следующий выходной? – спросил он ненароком, крутя подставку от стакана указательным пальцем.

– В понедельник.

Трент встал и бросил двадцатку на стойку.

– Значит, ты свободна в понедельник вечером, скажем, около пяти?

– Может быть.

Его улыбка стала шире.

– Отлично, – подмигнув, он отвернулся. Я смотрела, как он отходит от бара, тяжелое разочарование давило меня.

Ко мне наклонилась Шторм:

– Что это было?

Я повела плечами, томительное чувство от его взгляда все еще держалось на моем теле.

– Не уверена. Думаю, он только что пригласил меня на свидание.

Меня захлестнуло адреналином. Лучше бы так все и было, или завтра я сорвусь.

Шторм нежно сжала мое плечо, и я не вздрогнула. Я улыбнулась ей. Я улыбнулась парню, ожидающему за барной стойкой свой заказ. Черт, я даже Нэйта одарила глупой широкой улыбкой. Не уверена, но кажется, я заметила, как уголок его рта на мгновение дернулся вверх.

* * *

В ту секунду, когда я проснулась утром в понедельник, меня словно молнией пронзило. Не из-за того, что мне приснился очередной кошмар.

Как раз потому, что он не приснился.

Такого никогда не происходило. Последние четыре года такого не случалось. Я не знаю, как это было понимать, но я чувствовала себя… свободной.

А потом я вспомнила, что вечером у меня свидание с Трентом. Все остальное было забыто.

* * *

– Милые ноготки, – заметила Ливи через пару секунд после того, как появилась на пороге. Она бросила рюкзак на диван и секунду смотрела на меня широкими от удивления глазами. Я растопырила пальцы перед собой, любуясь черным лаком. – Где тебе сделали маникюр? – Ее голос звучал чуть выше, чем обычно, но она пыталась не делать из этого огромного события.

Но это было огромным событием.

Сегодня я позволила совершенно незнакомому человеку прикоснуться к своим рукам. И не отдернула их.

Словно Трент снял с меня проклятие.

– В спа, чуть дальше по улице. По четвергам у них специальное предложение – два маникюра по цене одного. В следующий раз нам надо сходить вместе.

– Ага… а в чем причина? – Ливи прошествовала к шкафу за стаканом, словно подружка невесты, идущая к алтарю. Мне хотелось рассмеяться. Ливи так сильно старалась не выказывать волнения.

– О, да ничего такого. – Я дождалась, пока она наклонит кувшин с фильтром для воды к стакану. – Сегодня вечером я встречаюсь с Трентом.

Она резко повернулась ко мне и промахнулась мимо чашки, разлив воду по полу.

– Вроде как… свидание?

Я заправила волосы за ухо.

– Может быть. Думаю, ты могла бы…

Глаза Ливи сверкнули от радости.

– Куда вы идете?

Я пожала плечами.

– Скорее всего на пляж. Разве это не то, что люди делают на первом свидании?

Я понятия не имела. Прошло столько времени с тех пор, как у меня было что-то, отдаленно напоминающее свидание.

Последовала долгая пауза, пока мысли Ливи витали где-то, словно она пыталась осмыслить эту новую Кейси, ту, которая ходит на свидания и делает маникюр. И любит.

– Знаешь, мы же не так много знаем о Тренте, да? – полюбопытствовала она, склонив голову набок. – Чем он занимается?

Я пожала плечами.

– Без понятия.

Тень скользнула по лицу Ливи. Я спокойно ждала, пока она закусит губу и через пару секунд выдаст:

– А что, если он психопат, который запихивает котят в банкоматы?

– Сексуальный психопат, – поправила я ее, а она в ответ нахмурилась. – Да ладно тебе, Ливи. Надо было раньше тебя забрать от тети Дарлы.

– Может, тебе стоит побольше узнать о нем, прежде чем соглашаться на свидание?

– Я не соглашалась на свидание с ним.

– Что? – она помедлила. – Ну, тогда…

Я перебила ее:

– Мы ничего друг о друге не знаем. Что более важно, он ничего обо мне не знает. Все именно так, как мне нравится.

Она сурово сжала губы.

– Ох, Ливи, прекрати вести себя, словно ты одна здесь взрослая.

– Кто-то должен. – Она наклонилась, чтобы вытереть воду посудным полотенцем. – Я буду ужинать у соседей. Можешь хотя бы позвонить ей попозже, чтобы мы знали, что он не запихнул тебя в банкомат? Нам надо купить мобильные, если ты собираешься ходить на свидания с незнакомцами.

Я усмехнулась и кивнула.

Она остановилась и снова с улыбкой оценила меня.

– Это хорошо, видеть тебя такой… снова. Как думаешь, когда ты будешь дома?

Я подмигнула.

– Ох, Кейси, – пробормотала она, бросая полотенце в раковину.

* * *

К тому времени, как часы показывали пять, я расхаживала по гостиной, как загнанный в клетку медведь, и дышала, считая до десяти снова и снова. Волны приятного волнения, нервозности и страха швыряли туда-сюда мои внутренности, и я уже не сомневалась в том, что сейчас весь мой ланч вернется на отвратительный ковер.

Ровно в назначенное время раздался тихий стук в дверь. Я открыла и увидела Трента в джинсах, в бело-голубой клетчатой рубашке, в очках-авиаторах. Он прислонился к дверному косяку, закинув одну руку за голову. Все мое тело покрылось тонким слоем пота.

– Хорошая дверь, – сказал он, снимая солнцезащитные очки. Я поймала себя на том, что смотрю в эти прекрасные синие глаза чересчур долго, прежде чем издать хотя бы какой-то звук.

Он заигрывает. Мне нравится, когда он так делает.

– Спасибо. Она новая. Нам пришлось заменить ее после того, как к нам вломился сумасшедший маньяк, – ухмыльнулась я, гордясь тем, что смогла пошутить, несмотря на присутствие чрезвычайно сексуального Трента.

Он засмеялся, потянувшись ко мне, чтобы зацепить своим указательным пальцем мой. От этого маленького соприкосновения ток пробежал через мое тело. Он потянул меня наружу, к своей груди, так, что теперь возвышался надо мной, и мне пришлось запрокинуть голову, чтобы видеть его лицо.

– Я слышал об этом. Какой ужасный случай. Сумасшедшего в конце концов поймали? – прошептал он, усмехаясь.

Я помедлила, чтобы вздохнуть. От Трента пахло океаном и лесом. И обжигающим желанием.

– Последнее, что я слышала, он болтался в заведении для джентльменов. Очевидно, что у него глубокие проблемы. Думаю, его окружают, – а затем я добавила, затаив дыхание: – Думаю, сегодня его поймают.

Голова Трента запрокинулась, и он расхохотался.

– Может, и поймают, – он обвил мои плечи рукой и повел к парковке. – Этот цвет невероятно на тебе смотрится, – сказал он, глядя на мою изумрудно-зеленую блузку. – Красиво оттеняет твои волосы.

– Спасибо, – улыбнулась я, молча похвалив себя за сегодняшнюю покупку, совершенную именно по той причине, что я знала, как красиво она смотрится с моими темно-рыжими волосами и светлой кожей.

Люди думают, что я крашу волосы, чтобы цвет был таким темным и насыщенным, но это не так. Это то немногое, с чем мне повезло.

Трент подвел меня к красно-оранжевому «Харлею», стоящему на парковке.

– Когда-нибудь ездила на таком? – Он протянул мне шлем.

«Значит, Трент любит мотоциклы». Изучая транспортное средство, я не была уверена, что чувствую в связи с этим. Кажется, Трент только что поднялся на несколько позиций в категории сексуальных плохих парней.

Я покачала головой, с сомнением разглядывая мотоцикл.

– Не так уж много будет защиты между мной и тремя тоннами движущегося металла, когда я на него сяду, – сказала я.

«Да над кем я издеваюсь?» Для меня небезопасно ехать внутри трех тонн металла. Я это узнала из первых рук.

Кончиком пальца он нежно приподнял мой подбородок, пока мой взгляд не встретился с его серьезными глазами.

– Ты будешь в безопасности со мной, Кейси. Просто держись за меня.

Я позволила ему надеть мне на голову шлем и осторожно застегнуть ремешок под подбородком. Его ловкие пальцы коснулись моей кожи, отчего по телу пробежала дрожь. По его губам скользнул призрак улыбки.

– Или ты слишком боишься?

Теперь он бросает мне вызов. Словно знает, как я на это отреагирую. Ничего не могу с собой поделать, но я совсем как те идиоты в фильмах, которые жмут на газ и пытаются перелететь через двухсотфутовую дыру в асфальте, потому что кто-то сказал слово «слабо». Зная это, папа придумывал для меня разные каверзы.

– Я ничего не боюсь, – спокойно солгала я.

Я забралась сзади Трента и устраивалась поудобнее до тех пор, пока мои ноги не обняли его бедра с обеих сторон. Желание взорвалось внизу моего тела, но я приложила все усилия, чтобы проигнорировать его, обвивая торс Трента руками.

– Ничего, совсем? Даже немножко не нервничаешь? – Его бровь поднялась, когда он взглянул на меня через плечо. – Это нормально. В этом не стыдно признаваться. Большинство девушек нервничают из-за езды на мотоцикле.

Я подумала о нем и о другой девушке, и во мне вспыхнула ревность. Я быстро подавила ее.

– Я выгляжу как большинство девушек? – Мои руки заскользили вокруг его груди, обрисовали контуры его тела, а пальцы проникли под рубашку, задевая гладкие выступающие мускулы. Для остроты эффекта я наклонилась вперед и прикусила его плечо.

Грудь Трента поднялась, когда он быстро вздохнул и схватил меня за руки, вытаскивая их из-под рубашки. Он сложил их поверх ткани, слегка прихлопнув.

– Ладно, ты выиграла. Но не делай этого, когда я веду, а то мы окажемся в кювете, – он снова посмотрел через плечо, добавив мягко, но серьезно: – Правда, Кейси. Я не смогу это выносить.

Очередная вспышка тепла взорвалась между бедер, но я приняла его предупреждение близко к сердцу и сцепила пальцы на талии Трента, всем телом прижавшись к нему.

– Куда мы едем?

Низкий гул мотоцикла Трента был единственным ответом, который я получила, и мы тронулись в путь.

Не задумываясь, я крепко обнимала его тело, пока мы маневрировали в потоке машин. Трент оказался осторожным водителем, объезжая всех и соблюдая правила. Мне это понравилось. С ним я чувствовала себя в безопасности. И это чертовски меня пугало, от этого появлялось желание спрыгнуть с движущегося мотоцикла, бежать домой и прятаться там под одеялом, потому что он совершенно идеальный. Но вместо этого я крепче сжимала руки.

Но только когда Трент вывернул на федеральную автомагистраль и направился на юг, я поняла, что мы едем не на пляж. Он увозит меня куда-то далеко.

Во многих отношениях, думаю, он уже это сделал.

* * *

– Знаешь, моя сестра думает, что ты запихиваешь котят в банкоматы, – сказала я, когда Трент заглушил двигатель на парковке Национального парка Эверглейдс. – Ну, знаешь, как в «Американском психопате».[19]

Его лоб наморщился.

– Правда? А я думал, что я ей понравился.

– Ох, я точно знаю, что понравился. – Я убедилась, что мой голос звучит как всегда, когда соскользнула с мотоцикла и сняла шлем. – Но это же не значит, что ты не можешь быть сумасшедшим.

– Хм. – Длинные ноги Трента перемахнули через сиденье. – Напомни еще раз, сколько Ливи лет?

– Пятнадцать.

– Сообразительная. – Я уловила озорную улыбку, когда он вытащил маленькую сумку-холодильник из багажника. – Пойдем. Позволь мне отвести тебя в темное укромное дикое местечко.

Он кивнул головой в направлении множества знаков с походными символами, ослепив меня блеском глаз и ямочками на щеках. Рядом имелись предупреждения об опасностях дикой природы. Я сразу представила, что там есть и предупреждения для девиц-идиоток, которые лезут в болото за едва знакомыми парнями.

Солнце начало клониться к горизонту, пока мы шли вниз по мощеной тропинке. Дорожка выглядела ухоженной, но уединенной. Мы углублялись все дальше и дальше, на меня накатывал необъяснимый страх, а из-за неизвестности воздух становился густым и пьянящим. Я задавалась вопросом, в чем же состоит план Трента.

– Так что мы делаем в Эверглейдс?

Оглянувшись, он пожал плечами.

– Я никогда здесь не был. А ты?

Я покачала головой.

– Что ж, мы живем в Майами, так что я решил, что мы должны его посетить.

– Думаю, это хорошая причина, – пробормотала я, пока мы шли вдоль края тропы, поросшего высокой травой, на которую ложились закатные тени. Идеальное место, чтобы избавиться от тела. – Так сегодняшний вечер будет воссозданием серии «CSI: Место преступления Майами»? – выпалила я.

«Черт побери, ты меня напугала, Ливи».

Трент остановился и повернулся, чтобы изучить меня, нахмурив брови и улыбаясь, словно это его позабавило.

– Ты правда нервничаешь?

Я пожала плечами.

– Уверена, что видела эту серию. Парень приводит девушку в отдаленную хижину в Эверглейдс, несколько дней развлекается с ней, а потом бросает ее труп аллигаторам, чтобы не осталось улик.

Он открыл рот, чтобы ответить, но потом помедлил, как бы задумавшись.

– Ну, возможно, у нас только двадцать четыре часа. Завтра у меня срок сдавать работу.

Я наклонила голову, оценивая его движения.

– Да ладно тебе, Кейси! – он разразился изумленным смехом. – Я никогда не запихивал котят в банкомат и не буду! Да и вообще я собачник.

Я сложила руки на груди, выгнув бровь.

– Ты же знаешь, что я очень даже могу за себя постоять, да?

Он усмехнулся, а взгляд синих глаз скользнул по моему телу, бросая меня в дрожь.

– Ох, поверь мне, я знаю, что ты можешь. Ты, скорее всего, могла бы за пять секунд уложить меня на лопатки, – «Хотела бы я». – Пойдем, – Он схватил меня за локоть и потянул вперед, чтобы мы шли рядом.

Поддавшись порыву, я отняла руку от груди, схватила его ладонь и притянула ее к своим губам, чтобы поцеловать костяшки его пальцев.

В его глазах сверкнуло радостное удивление. Усмехнувшись, он привлек меня к себе, обнимая за плечи. Он взял мою ладонь и положил себе на грудь. Мы шагали так в тишине, а я могла чувствовать биение его сердца, быстрое, сильное и такое чертовски живое.

– Так что ты хочешь знать?

– Что? – нахмурилась я.

– Ну, ты сказала, что Ливи считает, что ты должна больше узнать обо мне, так что ты хочешь узнать?

Он смотрел прямо, и его голос смягчился, а лицо нахмурилось, и я почувствовала, как что-то изменилось. Появился намек на напряжение, словно мы посягнули на тему, о которой ему было некомфортно говорить.

– Эм-м…

Чем меньше мы говорим о жизнях друг друга, тем лучше. Но втайне я должна была признать, что хотела узнать о нем всё. Даже то, каким мылом он пользуется в душе.

– Ну, ты уже знаешь, чем я занимаюсь. А чем занимаешься ты?

Его плечи немного опустились, словно он почувствовал облегчение от выбора темы.

– Графическим дизайном.

– Правда? Компьютерный ботаник? Никогда бы не подумала. – Серьезно, глядя на его идеальное тело, я бы никогда не догадалась. Он улыбнулся моей колкости. – И на кого ты работаешь?

– На себя. Это прекрасно. Мне не приходится никуда ходить и ни перед кем отчитываться, кроме своих клиентов. Я могу собрать вещи и переехать, что я и сделал. Я могу проектировать целый день, сидя голым в гостиной, а никто понятия об этом не имеет.

– Это… хм…

Трент сжал мое плечо и руку, чтобы удержать меня в вертикальном положении, когда я запнулась о собственные ноги. Мое зрение наполнил водоворот света и тьмы, после того как я мысленно представила картину, описанную Трентом. «Черт!» Судя по усмешке на его лице, он знал, что такие слова со мной делают. Я решила, что в скором времени вынесу его входную дверь, с аллигатором или без. Также я решила, что надо сменить тему разговора до того, как мое тело рухнет на землю и будет биться, как выброшенная из воды рыба.

– Где ты научился так бить по груше?

Он снова засмеялся.

– Много занимался спортом и в школе, и в колледже. Хорошо снимает стресс, вот и все. – Пока мы шли, большим пальцем он гладил мое плечо, и биение моего сердца нарастало.

– Твои родители живут в Рочестере? – спросила я, удивив саму себя.

Теперь, поддавшись любопытству, я не могла остановиться. Хуже того, я задавала все те вопросы, на которые сама не желала отвечать.

– Извини, – я покачала головой. – Я… это не мое…

Тихий смех Трента прервал мое бормотание.

– Мой отец живет на Манхэттене, а мама в Рочестере. Банально разведены.

Он предоставил мне информацию, но я не могла не заметить, как напряглись его плечи, будто это не было тем, о чем ему комфортно говорить.

Я прикусила язык, и мы продолжили путь в тишине.

– Что ты еще хочешь знать, Кейс? – он посмотрел на меня. – Спрашивай, о чем хочешь.

– А что ты хочешь мне рассказать?

– Все.

Я покачала головой.

– Уверена, что есть что-то, что ты хотел бы оставить при себе.

– Да, о некоторых вещах сложно говорить. Но тебе я расскажу, – он сжал мою руку. – Я хочу, чтобы ты узнала меня.

– Хорошо, – мой голос был тихим и слабым, и я почувствовала, что мне придется выложить карты на стол. – Знаешь, я тоже не очень-то люблю говорить о некоторых вещах.

Я услышала, как он тихо вздохнул.

– Я заметил. Можешь, по крайне мере, сказать мне, что это, чтобы я не пересек черту?

– Мое прошлое. Моя семья.

Подбородок Трента напрягся, но через мгновение он кивнул.

– Это большая часть твоей жизни, Кейси. Но хорошо. Мы не будем говорить об этом, пока ты не будешь готова.

Я взглянула вверх и увидела, что синие глаза Трента лучатся искренностью, и меня наполнила грусть. Я никогда не буду готова говорить об этом. Никогда. Хотя я этого не сказала. Я просто кивнула и промолвила:

– Спасибо.

Он притянул меня ближе, его губы приоткрылись, когда он поцеловал меня в лоб.

* * *

После того как по длинному настилу мы прошли над водой и столкнулись с небольшой группой смотрителей парка, патрулирующих эту зону, мы нашли местечко на каменной стене. Трент расстегнул сумку-холодильник и передал мне бутылку прохладной воды. Только тогда я поняла, насколько меня иссушила жажда, пока я отвлекалась, наблюдая за расслабленной походкой Трента.

– Я подумал, что будет жарко. А я просто очень хочу увидеть аллигатора. Потом сможем перекусить, – пообещал он.

– Все идеально, Трент. Правда.

И так и было. Абсолютно идеально. Мы наблюдали за болотистой местностью, пока золотое солнце погружалось в воду, окрашивая небо розовым и пурпурным. Воздух был наполнен тихим журчанием воды и странными птичьими криками. Это место было едва ли не самым мирным из всех, где я когда-либо бывала. Конечно, любое место будет идеальным с Трентом.

– Да?

Он положил ладонь мне на шею, ниже затылка, его пальцы пробежали вдоль воротника блузы и скользнули под него, касаясь обнаженной кожи. Я вздрогнула в ответ.

– Замерзла? – дразня, спросил он.

Я одарила его кривой улыбкой.

– Нет. Отвлеклась. Из-за тебя я водой подавлюсь.

Он наклонил голову в знак согласия, убрав руку, разочарование плеснулось внутри. Но его быстро сменило беспокойство.

– Смотри! Видишь это?

Голос Трента повысился на октаву, а рука вернулась на мое плечо, когда он наклонился ко мне. Он вытянул другую руку, чтобы показать на длинную, узкую голову, выглядывающую над поверхностью воды на расстоянии не более двадцати футов от нас.

У меня мгновенно пропал аппетит.

– Божетымой. Он следит за нами?

– Может быть. Сложно сказать.

– Разве они не ужасно быстро двигаются? – Я несколько раз сглотнула, более чем встревоженная. Одно дело – аллигаторы за ограждением в зоопарке. Здесь же нас никакие стены не отделяли.

– Не переживай. Я провел небольшое исследование перед тем, как мы сюда поехали. Если хочешь близко увидеть аллигаторов, нужно идти по этой тропе. Желающих посмотреть всегда много. В любом случае парковые смотрители находятся ниже по ней.

– Ну, если ты так говоришь, – прошептала я, отмечая, как близко к моему находится рот Трента.

Так близко, я могла бы просто наклониться и…

Мои губы коснулись уголка его рта, застав Трента врасплох. Трент повернулся ко мне, в глазах мелькнуло удивление. Но это длилось всего мгновение, а потом он наклонился, чтобы накрыть мои губы своими. Он нежно поцеловал меня, коснувшись пальцами подбородка, чтобы повернуть мою голову. Одновременно он притянул поближе к себе мои колени. Мое дыхание сбилось, когда его язык обежал контур моих губ, а потом скользнул в рот, от чего по телу пробежала волна потрясения. Я потянулась к нему, положив пальцы на выпуклости его груди.

Он слабо застонал, оторвавшись от меня. Его бицепсы напряглись, когда он подхватил меня и посадил к себе на колени, зарылся лицом мне в ключицу, прихватил губами мочку уха и безболезненно прикусил ее. Моя рука гладила его шею, наслаждаясь ее мощью и мышцами. Когда большим пальцем я провела по его кадыку, а он покрыл поцелуями мою шею, я закрыла глаза и опустила голову ему на плечо, невесомая и окруженная им, в его власти. Его прикосновениях.

– Кейс, – прошептал он.

В ответ я издала странный полустон.

– Ты боишься?

«Боюсь?» Краем глаза я осмотрела топь и увидела, что наш наблюдатель находится на том же месте.

– Он все еще не сдвинулся с места, но я тебя должна предупредить: я не смогу вести мотоцикл, если ты потеряешь ногу.

Трент разразился смехом, и я сосками почувствовала вибрацию от его груди, настолько близко он находился.

– Сегодня со мной все будет нормально. Мне все еще надо с тобой поразвлечься. Хижина там. – Он кивнул головой куда-то позади нас.

– Надеюсь, ты хотя бы чистые простыни постелил.

Еще раз усмехнувшись, Трент склонил голову мне на плечо, а я сидела в тревожной тишине, смотря, как аллигатор отплывает, чтобы присоединиться к своим маленьким друзьям. Я подумала, может ли он чувствовать влияние Трента на меня. Практически не прикладывая никаких усилий, за несколько недель Трент снес всю мою защиту, возведенную для самосохранения, и стал жизненно необходимым мне. Но потом меня озарило, о чем именно спрашивал Трент. Боялась ли я этого.

– Я в ужасе, – прошептала я.

Сначала я думала, что он меня не услышал. Но потом он повернулся, чтобы изучить абрис моего лица, его брови были нахмурены, и я поняла, что он слышал.

– Я… эм… я… прошло некоторое время с тех пор, как я это делала, – я продолжила про себя: «Я никогда этого не делала. Никогда. Ничего похожего». – А это… – я показала на свою руку, лежащую в его. – Это уже для меня имеет большое значение.

Он поднял мою руку, прижал ее к губам. Прочистил горло.

– Слушай, Кейси. То, что произошло тогда в твоей комнате…

Я почувствовала, как нахмурились брови, пока я думала. «Моя комната?»

– Змея в душе.

«Ох, да». Мое сердце ударилось так, будто его пронзило током напряжением в тысячу вольт в качестве напоминания.

– Я… уф… – Он вытянул вперед свои длинные ноги, но так же крепко держал меня на коленях. – Я сильно пытаюсь не дать снова этому случиться. Сейчас.

Должно быть, он смог прочитать разочарование, ударившее меня, потому что быстро объяснил свои слова, его глаза расширились, и в них читалась серьезность.

– Это не значит, что я не хочу тебя. – Его кадык дернулся вверх и вниз, когда он сглотнул. – Поверь мне, я уверен, что ты точно знаешь, насколько сильно я прямо сейчас этого хочу.

Я улыбнулась, поерзав на его коленях.

Он усмехнулся, потому что мои действия сломали его серьезность. Но она быстро восстановилась.

– Мне сложно, правда сложно, контролировать себя рядом с тобой, Кейси. Ты невероятно привлекательная, а я – парень. Тебе многого не требуется, чтобы мой самоконтроль испарился. Но я думаю, что нам нужно двигаться медленно. Не торопиться, – он одарил меня выразительным взглядом, словно понимал больше вещей обо мне, чем я ему сказала. – Думаю, это важно для нас обоих.

Я открыла рот, чтобы заговорить, но я еще не была уверена, что ответить. Он был прав. Медленно – это хорошо. Медленно – это безопасно. Но в данный момент, когда кончики его пальцев вернулись к воротнику блузки, и я чувствовала, как его возбуждение впивается в меня, я не хотела двигаться медленно. Я хотела безумной горячей путаницы.

Я позволила себе на мгновение глубоко вздохнуть, чтобы попытаться успокоить судорожно бьющееся сердце.

– Кто говорит, что я с тобой чего-то хочу? Ты много о себе возомнил.

– Может быть, – криво улыбнувшись, он скользнул рукой вверх под моей блузкой, скрупулезно пересчитывая позвонки и вырывая у меня легкий вздох.

– Да, так медленно меня устроит, – прохрипела я.

– Сейчас я много о себе возомнил?

Я слегка покачала головой, чтобы дать ему знать, что он вообще ничего не возомнил. Я буду счастлива взять от Трента все, что смогу получить. Медленно или быстро.

Он раздвинул пальцы, они скользнули по обнаженной коже по ребрам, касаясь рубцов и шрамов.

– Не мог не заметить, что у тебя их несколько.

Я привыкла, что люди задают вопросы о шрамах. Я научилась вежливо не обращать на них внимания.

– Да? И где же ты их увидел?

Он одарил меня кривой улыбкой.

– Извращенец.

Я попыталась сделать вид, что не смутилась, но все равно почувствовала, как покраснели щеки. Его лицо посерьезнело.

– Это та часть твоего прошлого, о которой ты не хочешь говорить?

– Нападение в душе змеи-людоеда. Для меня это повторяющаяся проблема.

Он тихо усмехнулся, но веселье не затронуло его глаз. Его рука выскользнула из-под моей блузки, и он закатал наверх рукав, чтобы открыть тонкую белую линию на моем плече. Наклонившись, он легко прикоснулся к ней нижней губой.

– Иногда разговор помогает, Кейс.

– Пожалуйста, можем мы остановиться здесь и сейчас? – тихо попросила я, смущенная спорной реакцией своего тела на его внимание – оно становилось одновременно неподатливым и тающим. – Я не хочу все испортить.

– Да, на данный момент. – Он поднял голову, чтобы снова посмотреть на меня, заправляя мне за ухо прядь волос. – Ты мало улыбаешься.

– Я много улыбаюсь. С восьми вечера до часа ночи со вторника по воскресенье. Ты разве не знал? Это удваивает чаевые.

Теперь ямочки на его щеках стали заметнее, отчетливее.

– Я хочу, чтобы ты улыбалась. По-настоящему. Всегда. Мы будем ужинать вместе, смотреть кино и гулять по пляжу. Мы будем заниматься дельтапланеризмом или прыгать с тарзанки, всем, чем ты захочешь. Всем, благодаря чему ты будешь больше улыбаться и смеяться. – Подушечкой пальца он погладил мою нижнюю губу. – Позволь мне сделать так, чтобы ты улыбалась.

* * *

Этим вечером Трент так со мной и не поразвлекся. На самом деле он обращался со мной, как с фарфоровой куколкой, которая может разбиться в две секунды. Вместо этого он говорил. Он говорил, и говорил, и говорил. А я, по большей части, слушала. Он говорил об Эверглейдс, о том, как человек может голыми руками держать закрытыми челюсти аллигатора, а я спросила, не один ли он из тех чудаков из «Джепарди».[20] Он говорил о том, что Таннер – не такой уж плохой парень, а в нашем здании витает дух «Мелроуз Плэйс»,[21] а я смеялась. Что-то я не припоминала гриля-шашлычницы и сухих сорняков в «Мелроуз Плэйс». Он улыбался, когда упоминал имя Мии и то, какая она милая.

Он говорил, а я слушала его низкий, приглушенный, соблазнительный голос, и, хотя мои гормоны планировали прямую атаку, чтобы захватить мой мозг и завладеть всеми рациональными мыслями, я не могла не замечать тонкий ручеек жизни, снова струящийся сквозь мою душу.

* * *

По дороге домой я упивалась, ощущая теплое, сильное тело Трента в своих руках. Говорить я уже не могла, но мне хотелось, чтобы этот вечер продолжался бесконечно. Трент проводил меня до двери квартиры. Ураган эмоций привел меня в замешательство – счастье и разочарование, возбуждение и страх – все они слились воедино, готовые сбить меня с ног. Также я чувствовала растущую между нами неловкость. Может быть, причиной тому было мое невысказанное желание, чтобы он пригласил меня к себе в квартиру, но я пришла в уныние, потому что знала, что он этого не сделает.

– Что ж, спасибо, что показал мне моего первого аллигатора и не поразвлекся со мной, – бормотала я, пока копалась в сумочке, пытаясь найти ключи. – Я рада, что все еще располагаю своими конечностями и…

Мягкие губы Трента прервали мое бормотание. Его руки окружили меня, одна едва касалась поясницы, другая легла на затылок. Он привлек меня к себе, его губы неторопливо касались моих, осторожно, словно он контролировал их и удерживал себя от того, что хотел бы сделать. Волны паники и жара проходили по телу. Руки бессильно упали по бокам, сумка и ключи полетели на землю.

Трент разорвал объятия и нагнулся, чтобы подобрать мои вещи. Когда он снова выпрямился, на губах играла вызывающая ухмылочка. Он передал мне сумку:

– Переживешь?

Ненавижу это. Он только что уложил меня на обе лопатки и сразу начал шутить об этом. «Подонок». Но я люблю, когда мне бросают вызов. Я шагнула вперед и прижалась к нему всем телом, от груди до колен, обвивая рукой его спину, чтобы удобнее было притянуть ближе, настолько, чтобы почувствовать его под джинсами. Он не остался безучастным. Я подняла взгляд на его идеальное лицо и мило улыбнулась.

– Нет ничего такого, что не мог бы исправить долгий, горячий душ.

Это возымело эффект. Я почувствовала, как он потвердел.

Трент усмехнулся, прекрасно понимая, чего я хочу добиться. Чего бы я только ни сделала, чтобы узнать, о чем он сейчас думает.

– У тебя есть мобильный? – внезапно спросил он.

Я нахмурилась из-за неожиданной смены темы.

– Нет, а что?

Он оторвался от меня и сделал пять огромных шагов назад, чтобы добраться до двери в свою квартиру. Вставил ключ в замок.

– Потому что когда ты рядом, моей выдержки иногда хватает не больше, чем на минуту. – Он обернулся, измерил меня взглядом, в котором читалось желание. – Сообщения лучше. Безопаснее.

– Сразу же этим займусь, – промурлыкала я, добавив с притворной невинностью: – Так быстро уходишь? Ты в порядке?

– Буду, – крикнул он через плечо и исчез в квартире, оставив меня с пересохшим ртом и горящим телом.

Стадия пятая

Зависимость

Глава 9

Во вторник в девять утра я уже была в торговом центре, чтобы купить два мобильных телефона – один для Ливи и один для себя. Совсем не модные, но зато теперь я могла отправлять сообщения – только это меня заботило после того, как я всю ночь пролежала в постели без сна, мечтая о Тренте.

В полдень, выходя из своей квартиры с вещами для спортзала в руках, я врезалась в него. Усмехнувшись, я решила, что люблю жить с ним по соседству. Правда люблю.

– Как спалось? – спросил он, шагнув в мое личное пространство.

Я заметила, что ничуть не возражаю. На самом деле, я расцветала, когда Трент Эмерсон находился в моем личном пространстве.

– Будто меня опоили рогипнолом,[22] – солгала я, одарив его улыбкой во все лицо. – Иду в спортзал. Хочешь присоединиться?

Синие глаза бесстыдно оценили мою черную майку.

– Я мог бы сжечь немного энергии.

Мое сердце пропустило три удара.

– Тогда бери вещи, – сказала я и прикусила язык прежде, чем предложить ему лучший способ сжигать энергию.

С улыбкой он наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку.

– Дай мне пару минут.

Пока Трент бегал в свою квартиру, я расхаживала по двору с глупой улыбкой на лице. Он вышел, на нем были спортивные штаны и облегающая белая футболка. Может, мне и не была видна его татуировка, но я видела каждую выпуклость на его скульптурной груди и плоском животе.

«Как, черт возьми, я собираюсь заниматься, если мне придется на это смотреть?»

– Подброшу? – с улыбкой предложил он, словно мог прочитать мои мысли.

Я смогла собраться только для кивка.

* * *

– Нужна помощь с поддержкой? – предложил Трент.

– Сюда, Дживс.[23]

Я заняла свободное место и бросила вещи у стены. Разминаясь, я чувствовала, как растягивается и расслабляется каждая мышца. Перед очередной тренировкой я не переставала удивляться, насколько далеко я продвинулась. После аварии мне потребовалась куча времени, чтобы хотя бы пошевелить ступней. В какой-то момент состояние мышц совершенно ухудшилось, я даже была уверена, что больше никогда не буду ходить. В то время мне на это, на самом деле, было наплевать.

Трент тоже делал растяжку, подняв руки над головой. Одна его рука была согнута и тянула за другую, разминая трицепсы. Его футболка задралась, стали видны очертания живота и темная дорожка волос, бегущая от пупка вниз.

– Боже милостивый, – пробормотала я себе под нос, отвернувшись, чтобы закончить растяжку в блаженном неведении о божестве позади меня.

– Хорошо. Готова? – услышала я голос Трента. Он размахивал руками взад и вперед, хлопая в ладоши. – Давай покажем им, как мы умеем.

– Ты вообще знаешь, как держать грушу?

– Конечно. – Он прильнул к ней, обхватив руками всю окружность.

Не думаю, что Трент когда-либо держал грушу.

– Я сказала держи, а не спаривайся с ней. Хочешь, чтобы у тебя ребра треснули?

Его руки упали, и он отошел от груши, указывая на нее:

– Ладно, острячка. Научи меня.

Я усмехнулась, завязывая волосы в хвостик. Боковым зрением я заметила, что позади нас собралась небольшая толпа. С ними был и Бен, с той же самой ухмылочкой на лице. Мне до сих пор хотелось убрать ее с помощью хорошей оплеухи, даже несмотря на то, что он оказался нормальным парнем.

– Ладно, вот что тебе надо делать… – Я встала перед Трентом и взяла его за руки.

Я начала объяснять, как ему нужно распределять свой вес, на какую высоту лучше положить ладони, блаженствуя от того, что меня совершенно не беспокоит то, что я касаюсь его рук. На самом деле, я бы с радостью держала их в кино, в течение долгих прогулок по пляжу, всегда, когда нужно было бы держаться за руки. Прикасаться вообще. Я хотела бы прикасаться к Тренту всю оставшуюся жизнь.

– Поставь эту ногу сюда… – Мои пальцы скользнули по его бедру, передвинули ногу, я ощутила его крепкие мускулы, когда он подвинулся. Сексуальные, сильные ноги. – И развернись таким вот образом. – Я положила руки ему на талию, держа Трента за бока и слегка его поворачивая. Я заметила, что мое дыхание участилось. «Черт, как я, на фиг, собираюсь тренироваться, когда он здесь?» – Самое важное – это твое равновесие. Понял?

Он кивнул, когда я с сожалением опустила руки и шагнула на свою сторону, готовясь к удару.

– Серьезно? Ты раньше никогда не делал этого для друзей?

Трент пожал плечами. Он сохранял серьезное выражение лица еще секунды три, после чего его выдала коварная улыбка.

– Делал, множество раз. Но мне понравилось, как ты меня лапаешь.

Наши зрители громко заржали. Все они знали, что он играет мной. Как так, все они знали, а я понятия не имела? «Да потому что была слишком занята, пуская слюнки, и не заметила умелых движений». Внезапно я почувствовала себя полной дурой и несильно пнула грушу. Ладно, может, не так уж несильно. Она отлетела от удара и врезалась в Трента, вырывая у него глухое ворчание. Он отшатнулся и согнулся пополам, покачиваясь и держа руки чуть выше колен.

– Думала, ты знал, как держать грушу… – пробормотала я, подходя к нему.

Ответа я не получила. Помедлив, я положила руку ему на спину, закусив губу.

– Ты в порядке?

– Кейс! Да ты и правда имеешь что-то против мужского достоинства! – проорал Бен, рупором сложив руки у рта, так, чтобы слышал весь зал.

Я покраснела, бросила в Бена взгляд-кинжал и поторопилась извиниться перед Трентом.

– Черт, прости. Я думала, что попаду тебе в плечо.

Он поднял голову и взглянул на меня, хотя все еще стоял, согнувшись пополам.

– Если я тебя не интересую, просто скажи мне. Нет необходимости уничтожать меня для всех женщин.

– Я предпочитаю действия, а не слова.

Я была рада, что он шутит, хотя все равно была расстроена. Я присела перед ним на корточки и тихо спросила:

– Ты в порядке? Правда?

– Ага, переживу. И под «переживу» я имею в виду, что весь оставшийся вечер пролежу на диване в позе эмбриона, держа лед между ног.

– Я подержу лед, – шепотом предложила я.

Он медленно повернулся ко мне, и я увидела горящий в его глазах огонек. Я не могла сдержать улыбку – его неудовлетворенность, должно быть, соответствовала моей собственной. Его улыбка сменилась гримасой боли.

– Дай мне минутку. Отползу выздоравливать.

Трент прислонился к стене, все еще держась за поврежденные части тела, и следил за тем, как я отрабатываю серию пинков и ударов, не в состоянии сконцентрироваться на них полностью. Под конец я почувствовала, как он подобрался ко мне со спины. Я удивленно вскрикнула, когда он схватил меня за бедра, притягивая к себе, прижимая к своему телу.

– Когда ты сказала, что подержишь лед…

– Я думала, что ты там чуть ли не при смерти, – ответила я, задыхаясь. – А это не назвать таким уж смертельным.

– Я был, но ты – такая горячая штучка, когда лупишь по правильной груше. – Он с силой дернул меня к себе, и я взвизгнула. Не от боли. Нет, определенно не от боли.

– Разве не ты говорил, что хочешь двигаться медленно? – напомнила я.

Он мрачно рассмеялся.

– Ага, а еще я сказал, что мне сложно это делать, когда ты рядом, – он наклонился и прошептал мне на ухо. – Так что ты скажешь? Я готов к еще нескольким подходам с тобой.

С моих губ сорвался сдавленный стон. Я не знала, откуда в Тренте проявилась эта сторона. Должно быть, виноват весь этот тестостерон, витающий в воздухе. А может быть, это и есть настоящий Трент, и он – специалист по сдерживанию себя. Или это его способ обозначить права на свою территорию, потому что на меня то и дело поглядывала толпа парней, Бен в том числе. Но чем бы это ни было, я бы с готовностью передала свое тело в полное владение этому Тренту, и пусть делает с ним все, что пожелает.

Я сглотнула, пытаясь сосредоточиться на призывно раскачивающейся груше, но вся ярость борьбы прошла, уступая под натиском нового ощущения. Желания. Обжигающего необузданного желания. Я была в двух секундах от того, чтобы схватить Трента и тащить его в женскую раздевалку, срывая с него футболку. Черт, да я готова была отдаться ему прямо здесь, на матах, и к черту всех наблюдателей.

Его руки соскользнули с моих бедер, одной он нежно сжал мою ягодицу, а затем отошел, занимая позицию по другую сторону груши. Его темный взгляд оставил меня без сил.

– Ладно. Сейчас я готов.

* * *

Трент вернул мне мобильник, вбив в него свой номер. Мы снова стояли перед моей квартирой под лучами полуденного солнца. Какой бы накал чувств ни выжег воздух в спортзале, он рассеялся по пути домой, после таинственного телефонного звонка. Веселый, сильный Трент пропал, а этот выглядел взволнованным и отрешенным. Вскоре я узнала почему.

– Мне нужно уехать сегодня вечером, Кейс. Работа и кое-что с мамой. Выбора у меня нет. Если я не покажусь, она узнает, что я не в Нью-Йорке. – Его голос угас, и я уловила, как моментально расширились его глаза, словно от удивления. «Почему это важно?» Он поторопился продолжить: – Меня не будет до пятницы, но мы будем на связи, ладно?

Я кивнула, надеясь на еще один пылающий страстью поцелуй. На поцелуй или на то, что он перебросит меня через плечо, как пещерный человек, и отнесет в свою постель. Меня устроил бы любой вариант. Но вместо этого я получила легкий поцелуй в лоб. Лениво отсалютовав и нахмурившись, он развернулся и ушел к себе.

Глава 10

Подавай напитки.

Улыбайся.

Бери деньги.

Всю ночь у «Пенни» я повторяла эту мантру. Клуб был таким же переполненным и гадким, как всегда, но без Трента здесь было особенно пусто и скучно.

В три часа ночи, когда я вернулась домой, мой телефон завибрировал в кармане, вызывая в теле нервную дрожь. Только два человека могли мне позвонить, и один из них спал без задних ног за соседней дверью.

Трент: Я в Нью-Йорке. Окружен небоскребами. Скучаю. Как прошел вечер?

Мое сердце переполнилось радостью, я набрала в ответ:

Я: Среди голых тел и неприличных предложений.

Я не могла заставить себя добавить главное. Что я скучаю по нему, как сумасшедшая. Что не могу поверить, что потеряла недели, держа его на расстоянии.

Целой минутой позже.

Трент: Какое-нибудь голое тело было твоим?

Я: Пока нет.

Я забралась в постель и положила телефон на грудь, ожидая его ответа. Он пришел не сразу.

Трент: Холодный душ зовет. Сладких снов. Спокойной ночи. Целую.

Расхохотавшись, я мгновенно прикрыла рот рукой, опасаясь, что разбужу Ливи или Мию, которая сегодня ночевала у нас. Я положила телефон на тумбочку и заснула спустя несколько минут.

* * *

Я и не подозревала, что три дня без Трента окажутся такими тяжелыми. Мы обменялись всего лишь несколькими сообщениями, да и то только вечерами. Чем бы он ни занимался в течение дня, работой или семейными делами, должно быть, это загружало его полностью, потому что сообщения приходили не раньше полуночи. Но когда они приходили и я чувствовала вибрацию в кармане, это было словно наступление Рождества.

Все сообщения были довольно безобидными, вроде «Привет, как ты?», «Скучаю» и «Больше никаких парней в спортзале грушей не била?». Несколько раз я ловила себя на том, что набираю нечто немного более провокационное, только чтобы удалить все прежде, чем нажму кнопку «отправить». Что-то подсказывало мне, что для секс-эсэмэсок еще рановато, особенно если учесть, что мы еще не зашли дальше первой базы.

Господи, не могу дождаться, когда мы уже преодолеем первую базу.

* * *

«Сегодня возвращается Трент».

Эта мысль сразу пришла мне на ум, когда я проснулась в пятницу. Не смерть, не кровь, не жалкие обрывки, оставшиеся от моей жизни. В виде исключения первой мыслью было будущее и то, что оно может принести.

Идеально начавшись, день определенно закончился как полное дерьмо.

Я понятия не имела, в какое время Трент возвращается в Майами. Я отправила ему несколько сообщений, чтобы узнать, но ответа не получила, и мне стало невероятно тревожно. Ужасные картины авиакатастроф преследовали меня, не давая покоя весь день и всю смену в «Пенни».

Так что, когда Нэйт вытащил меня из-за барной стойки и отвел в кабинет Кейна, где тот стоял, протягивая мне телефон, желудок ухнул вниз.

– Это срочно.

Это все, что он сказал. Его брови были сурово сведены вместе. Несколько долгих мгновений я стояла и пялилась на Кейна и черную трубку, не в силах заставить себя столкнуться с неизбежным. Детский плач на другом конце провода вернул меня из оцепенения, и я выхватила телефон из его рук.

– Алло? – Мой голос дрожал.

– Кейси! Я пыталась дозвониться на твой сотовый, но ты не отвечала! – Я едва понимала, что говорит Ливи сквозь рыдания и вопли Мии. – Пожалуйста, приезжай домой! Какой-то ненормальный пытается выломать дверь! Он выкрикивает имя Мии! Я думаю, что он под наркотой. Я вызвала полицию!

Это все, что я услышала. Это все, что было мне нужно.

– Запритесь в ванной. Я еду, Ливи. Оставайтесь там!

Я нажала отбой. Слова вылетали краткими, сжатыми обрывками, словно их говорила не я. Я бросила Кейну:

– Это экстренно. Мия. Дочь Шторм. И моя сестра.

Кейн уже хватал ключи от машины и пиджак.

– Нэйт, стащи Шторм со сцены. Сейчас же. И пусть Джорджия и Лили займутся баром, – он обхватил меня рукой, аккуратно привлекая к себе. – А теперь объясни мне все по порядку, хорошо, Кейси?

Я чувствовала, будто мне дали под дых. Голова дернулась вверх-вниз, все чувства были сметены потоком криков и воплей, идущим изнутри. Шторм и я оказались в «Навигаторе»[24] Кейна и вымахнули на автостраду за тридцать секунд. Громоздкое тело Нэйта заполнило все пассажирское сиденье. Шторм, в одном серебристом бикини для своего акробатического номера, засыпала меня одними и теми же вопросами снова и снова, но все, что я могла делать, лишь кивать головой. «Дыши, – я слышала мамин голос. – Десять маленьких вдохов». Снова и снова. Они не помогают. Они никогда, блин, не помогают, черт побери! Я дрожала всем телом, опускаясь все глубже и глубже в темную бездну, где я оказывалась всегда, когда умирали любимые люди. Казалось, я не могу выбраться оттуда. Я тону под тяжестью всего этого.

Я не смогу вынести потерю Ливи. Или Мии.

В конце концов Шторм перестала задавать вопросы. Вместо этого она схватила мою руку и прижала к своей груди. И я позволила, находя утешение в ее бешеном сердцебиении, которое говорило мне, что сейчас я не одинока.

У дома нас встретила цветомузыка из огней полицейских автомобилей и машин «Скорой помощи». Вчетвером мы вбежали в открытые ворота и пронеслись мимо обеспокоенного Таннера, который разговаривал с офицером полиции, мимо пререкающихся любопытных соседей, до квартиры моей подруги, чтобы обнаружить, что дверь наполовину снесена с петель и расколота надвое чьими-то кулаками, или головой, или и тем и другим. Трое полицейских нависали над скрученной мужской фигурой. Я не видела его лица. Все, что я рассмотрела – татуировки и наручники.

– Я здесь живу, – объявила Шторм, проскочив мимо них, не обращая внимания на арестованного.

Я проследовала за ней и нашла на диване заплаканную Ливи. На ее коленях свернулась фигурка, которая сосала большой палец и давилась от измученных всхлипов, давно преодолевших точку истерического плача. Над ними возвышался офицер, листающий записи. Светильник со столика у двери превратился в осколки, а гигантская нержавеющая сковорода Шторм покоилась на полу рядом с Ливи.

Шторм в секунду оказалась на коленях перед Мией.

– Ох, моя малышка!

– Мама! – Две тоненькие ручки обвились вокруг шеи Шторм.

Мать подхватила ее на руки и стала баюкать. Она напевала песенку, а по ее щекам катились слезы.

– Она не ранена, – убеждал нас полицейский, и от его слов вышел весь воздух, который я задерживала в легких. Я устремилась к Ливи, обхватила ее.

– Прости. Я не хотела пугать тебя. Это было так жутко! – воскликнула она.

Я едва понимала ее. Я была слишком занята, ощупывая ее руки и ноги, хватая ее за подбородок и вращая ее голову так и эдак, проверяя на наличие ран.

Ливи рассмеялась и задержала мои руки в ладонях.

– Я в порядке. Я хорошенько его приложила.

– Что… что ты имеешь в виду под «хорошенько его приложила»? – Я тряхнула головой.

Ливи пожала плечами.

– Он сунул голову через дверь, так что я врезала по ней гигантской сковородой Шторм. Это его притормозило.

«Что?» Я посмотрела на сковороду, лежащую на полу. Я посмотрела на свою изящную пятнадцатилетнюю сестру. Снова посмотрела на сковороду. А затем, то ли от облегчения, то ли от страха или от всей этой нервотрепки (скорее, от всего сразу) я расхохоталась. Неожиданно мы обе согнулись пополам, упав друг с другом рядом, истерически хохоча и фыркая. От боли я схватилась за живот – слишком давно я не применяла этот способ тренировки мышц.

– Кто этот ненормальный в наручниках? – прошептала я между приступами смеха.

Смех Ливи резко оборвался, а глаза многозначительно расширились.

– Отец Мии.

Я онемела от изумления, взглянув на разломанную дверь, а затем на Мию и ее мать, и мое воображение вышло из-под контроля. Он хотел добраться до своей дочери.

– Что он здесь делает? – Я не могла сдержать тревогу в своем голосе, желание смеяться испарилось.

Ужас прокатился сквозь тело, словно отголосок землетрясения, разделяя неустойчивые плиты, на которых я балансировала все эти годы. От одной только мысли о том, с Мией может случиться беда, у меня кружилась голова. Или со Шторм, коли на то пошло.

Потому что я любила их.

Мия – не просто беззубый ребенок, за которым присматривает Ливи. Шторм – не просто моя соседка-стриптизерша, нашедшая мне работу. Как бы сильно я ни старалась держать всех на расстоянии вытянутой руки, эти двое, прямо как Трент, нашли путь в мое сердце. Иной путь, что привел к тому местечку в моем сердце, которое, как я думала, замерзло и больше не способно чувствовать.

Ливи обхватила себя руками, наблюдая за соседками, и я поняла, что страх окутывает и ее мысли.

– Я просто так рада, что Трент пришел, когда этот был тут.

Еще один тяжелый вздох.

– Трент? – Я вскочила на ноги, мое сердце подскочило к горлу, пока я осматривала квартиру. – Где? Где он?

– Здесь.

Я обернулась и обнаружила его на пороге квартиры. Я в секунду оказалась на ногах и влетела в него. Его руки мгновенно крепко обвили меня, защищая своей силой. Он зарылся лицом в мои волосы, и так мы стояли довольно долго. Он наконец немного отодвинулся и прижался лбом к моему. Мои руки скользнули по его бокам, по спине, пальцы прокрались вверх, впились в лопатки, я снова потянула его обратно, близко-близко к себе. Его мышцы напряглись. Все страхи, переживания, ужасы сегодняшнего дня внезапно превратились в какую-то животную необходимость. Мне нужно обнимать его. Мне нужен Трент. Мы снова застыли, и я прижималась носом к его груди, вдыхая изумительную смесь ароматов дерева и океана.

– Я скучала по тебе, – услышала я свой шепот, удививший даже меня.

Кейси Клири не признает вслух, что скучает по кому-то. Но с Трентом все было так, словно нечто очень ценное потерялось, а затем снова нашлось, меня переполняло облегчение.

Трент наклонился и поцеловал меня в скулу, рядом с мочкой уха.

– Тоже скучал по тебе, малышка, – прошептал он мне на ухо, отчего до самых глубин моего тела пробежала дрожь.

– Прошу прощения, сэр. Вы уверены, что не хотите выдвинуть обвинение? – спросил голос.

– Уверен. Это всего лишь синяк, – ответил Трент, не выпуская меня из своей хватки, словно он нуждался во мне так же, как и я в нем.

– Какой синяк? – Я отпрянула, подняла взгляд и увидела припухшую нижнюю губу Трента.

– Мне нужно задать этой молодой леди несколько вопросов. Вы – ее опекун? – услышала я вопрос полицейского, но, решив, что он обращается к Шторм, я просто продолжила смотреть в лицо Трента, не способная оторваться. Он тоже не мог отвести от меня глаз.

– Мисс?

– Да, это так. – Я услышала голос Ливи и опомнилась. Он говорил со мной.

– Да, да… – Обернувшись, я обнаружила офицера Пялюсь-Слишком-Сильно. Я насупилась, и он понял, что я его узнала.

Он уклончиво пожал плечами.

– В последние дни вы, дамы, определенно находите нам работу.

Он кинул взгляд на мою соседку, быстро осмотрел ее с ног до головы и снова вперился в пол, запустив пальцы в свои короткие светлые волосы. Наверняка он был приличным парнем, из породы маминых сынков и немного смахивал на куклу Кена. И ему нравилась Шторм. Уж это было очевидно. Хотя опять же, кому она не нравилась?

– Никто не смог бы обвинить нас в том, что мы скучные, – я улыбнулась, – Я – Кейси. Это Шторм, но похоже, что вы ее помните, офицер…? – с патологическим интересом я отметила, как кровь прилила к его лицу до самой линии роста волос.

Он прочистил горло.

– Офицер Райдер. Дэн.

Шторм пребывала в каком-то забытьи, все еще крепко держа дочку и качая ее на коленях. Ее глаза были полузакрыты и затуманены.

Мы обернулись, когда кто-то тоже кашлянул, и увидели второго офицера, сунувшего голову в дверной проем.

– Ну, если тут все, то нам надо доставить этого парня в участок для регистрации. – Его внимание переключилось на Шторм и задержалось.

– Тогда тащи его в машину. Живо!

Офицер увидел смертоносный взгляд и услышал рык офицера Дэна и исчез снаружи. Повернувшись к моей подруге, офицер Дэн заговорил спокойно и мягко:

– Я готов найти вам другое место, где вы могли бы остаться на ночь, пока дверь не отремонтируют. Моя смена закончится через несколько часов. Я могу вернуться и присмотреть за квартирой до утра, если хотите.

Шторм стряхнула чары и подняла голову, взглянув на офицера Дэна так, словно видела его впервые, ее глаза сияли.

– О, спасибо. У меня не так много вещей, но я бы чувствовала себя в большей безопасности, если бы кто-то за всем этим присмотрел.

Офицер Дэн покраснел в третий раз, и, должна сказать, я была впечатлена, потому что все это время его взгляд был прикован к ее лицу, когда даже Ганди,[25] наверное, было бы непросто не блуждать глазами по ее едва одетой фигуре.

– Я присмотрю за квартирой, пока вы сюда не вернетесь, – предложил Трент.

Офицер Дэн смерил Трента взглядом, увидел меня в его объятиях и, вероятно, решил, что Трент ему не соперник.

– Я был бы благодарен, – кивнул он.

– Тебе есть где остаться на ночь, Ангел? – спросил Кейн, шагнув в дверной проем. Нэйт маячил позади.

– Она может остаться с нами, – ответила я до того, как у Шторм появился шанс сказать хоть слово.

Она молча кивнула, ее рука все еще баюкала головку Мии, глазки которой уже закрылись.

– Ладно. Мне надо вернуться и закрыть клуб. Положу твой сегодняшний гонорар в сейф. Завтра сможешь все забрать, – предложил Кейн, искренне улыбаясь, после чего добавил: – Возьми завтра отгул.

– Спасибо, Кейн, – услышала я свои слова. Шторм права. Они и правда хорошие парни. – Спасибо, Нэйт. – Великан что-то пробурчал в ответ.

В три гигантских шага Нэйт покрыл расстояние между ним и Шторм. Я непроизвольно сжалась, словно наблюдая за медведем, который прикасается лапой к голове младенца, когда ручища Нэйта легла на головку Мии.

– Сладких снов, Мия, – прогрохотал он.

Сонные голубые глаза взглянули на него. Я была уверена, девочка сейчас закричит. Я бы точно закричала. Но ее маленькая ручка поднялась и сжала палец Нэйта. Жест, который задел струны моего сердца. Потом Кейн и Нэйт ушли.

– Пойдем уложим Мию. – Ливи обвила рукой талию Шторм и ласково проводила ее к двери, как раз в тот момент, когда вошел Таннер. – Не сейчас, Таннер, – пробормотала Ливи, ведя их к нашей двери.

Тот почесал затылок фирменным таннерским жестом, но согласно кивнул, отступив в сторону. Я снова прижалась губами к груди Трента, на этот раз чтобы сдержать смех. Я не заметила этого раньше, настолько была поглощена произошедшим с Ливи и Мией, но сейчас увидела, что на Таннере была пижама с Бэтменом.

Таннер провел рукой сверху вниз по дверному проему, и я знала, о чем он думает.

– Шторм не виновата, Таннер, – начала я, опасаясь, что он собирается применить свое единственное драгоценное правило.

Эта ситуация определенно будет классифицирована, как нарушение спокойствия. Но он отмахнулся от моих слов, бормоча:

– Никогда не видел людей, которым настолько не везет с дверями.

Трент оторвался от меня и шагнул вперед, вынимая бумажник и очередную пачку наличных.

– Этого должно хватить, чтобы покрыть расходы. Можешь утром первым делом привести ремонтника?

– Тебе не обязательно это делать, Трент, – сказала я, когда мясистая лапа Таннера уже накрыла деньги.

Он вернулся, чтобы снова прижать меня к себе, небрежно кивая головой.

– Завтра с этим разберемся.

Таннер поднял руку, помахал нам купюрами в знак благодарности и направился к двери.

Его остановил офицер Дэн.

– Сэр, я настаиваю, чтобы вы поговорили с владельцем здания о немедленной замене этих входных ворот другими, с лучшей охранной системой, учитывая, как легко они могут быть взломаны, в чем мы сегодня убедились.

Таннер оценивающе взглянул на полицейского.

– Согласен, офицер, но владелец этого здания – скряга, у которого финансы скуднее, чем… – он взглянул на меня и пригнул голову. – Он просто скупой, вот и все.

– Возможно, поможет, если он получит официальный ордер от полиции Майами с указанием на то, что владелец здания будет отвечать по многомиллионному иску, если не обеспечит приемлемую безопасность своим жильцам?

Брови Таннера изогнулись от удивления.

– Вы можете это устроить? Я имею в виду… – он откашлялся, и его лицо растянулось в кривой усмешке. – Я более чем уверен, что это на него подействует, офицер.

Дэн коротко кивнул, на его губах заиграла плохо скрываемая улыбка.

– Отлично. Я что-нибудь придумаю и утром первым делом предоставлю вам этот документ. – Повернувшись к Тренту, он сказал: – Я могу закончить смену пораньше. Побудешь здесь до четырех?

– Я буду здесь.

Дэн вышел, слегка пригнувшись в проеме. Таннер и его пижама с Бэтменом последовали непосредственно за ним, оставляя нас с Трентом наедине.

Я вгляделась в неясные очертания фигуры Трента, чтобы полюбоваться его прекрасным лицом.

– У меня такое ощущение, что я не видела тебя месяц, – прошептала я, поднявшись на цыпочки и нежно целуя разбитую губу.

Его рука коснулась моей щеки, и он улыбнулся.

– Ты, наверное, устала. Почему бы тебе не поспать? Я останусь и присмотрю за всем.

Я попыталась скрыть разочарование, отразившееся на лице. Быть рядом с ним так хорошо, так правильно, так спокойно. В моем теле пульсировали адреналин и влечение. Усталость – это последнее, что меня сейчас волновало. Но при этом я не хотела показаться навязчивой. Я окинула его с ног до головы своим лучшим подозрительным взглядом.

– А кто будет присматривать за тобой, чтобы убедиться, что ты ничего не стащишь?

– Я? Парень, который постоянно покупает входные двери незнакомкам?

– Незнакомым девушкам! – тяжело вздохнула я, всплеснув руками в притворном ужасе. – Приму это как оскорбление. Кроме того, откуда я знаю, что ты не какой-то там ненормальный клептоман, который ходит на шпильках, способный украсть нижнее белье Шторм и выпить всю горчицу?

Он закатил глаза.

– Это был кетчуп, и то всего раз! Он никак на меня не влияет, клянусь.

Я захихикала, когда руки Трента опустились мне на плечи. Он осмотрел меня с ног до головы и остановил взгляд на моем лице.

– Мне определенно нравится женское нижнее белье. Только не на себе.

Я с трудом сглотнула, когда сердце забилось в горле, кровь запульсировала в ушах и между нами пробежал электрический импульс, пробуждая каждый нерв в моем теле. Но затем он погасил его, отступив на три огромных шага назад и глубоко вздыхая. Я улыбнулась про себя. По крайней мере, я не единственная, кто это чувствует.

– Нам нужно что-нибудь сделать с дверью. Полицейская лента не очень-то сдерживает любопытные взгляды.

По мне прокатилась очередная волна жара. «Что увидят любопытные взгляды?» Трент порылся в шкафу и вытащил старое покрывало.

– Надеюсь, она не будет против.

Я помогла Тренту закрепить покрывало над проемом с помощью множества кнопок, скотча, и других липких штук, которые разыскала в кухонных ящиках. Когда мы наконец закончили, на часах было начало второго. Прилив адреналина иссяк, оставив меня совершенно вымотанной. Я шлепнулась на диван.

– Я весь вечер сегодня на ногах, наверное, и десяти минут не просидела.

Трент сел с другого края. Нежно подняв мои ноги, он снял сначала одну туфлю, а затем другую.

– Ох, – простонала я. – Можешь остаться.

Он усмехнулся, но промолчал, пока его умелые руки разминали ступни спокойными круговыми движениями. Круг за кругом, медленно, умело. Я застонала и откинула голову назад, наслаждаясь его силой, его безраздельным вниманием.

– Ладно, ты заслужил, по крайней мере, одно дефиле в нижнем белье. Вперед, – я лениво махнула рукой в сторону комнаты Шторм. – Выбирай средство поражения. У Шторм там ничего себе коллекция.

Он рассмеялся.

– Зависит от того, кто в нем будет дефилировать.

Я открыла один глаз, чтобы увидеть желание в светло-синих глазах, взирающих на меня. И снова увидела это мгновенное переключение от благоразумного, ответственного Трента к тому, который, похоже, хочет, чтобы я оказалась на спине под ним, и я не знаю, что и думать об этом, кроме того, что точно уверена – прямо сейчас я хочу последнюю его версию. Его рука начала двигаться чуть быстрее, чуть горячее, его дыхание стало тяжелым. А затем его ладони скользнули к лодыжкам, схватили их, дернули на себя. Я подалась, платье высоко задралось, обнажая ноги, я уперлась мягким местом в его бедро. Теперь мои обнаженные ноги растянулись над его коленями. Одна его рука покоилась на внутренней стороне моего бедра, посылая по всему моему телу разряды молнии. Указательный палец другой скользил вдоль внешней стороны: выше, выше, дальше…

Он остановился на моей татуировке, на краю шрама и погладил его туда и обратно вдоль рубца.

– Ты сделала татуировку, чтобы скрыть шрам?

– Если бы я хотела скрыть шрам, то вся правая сторона моего тела была бы одной большой татуировкой, – солгала я.

– Почему пять воронов? – спросил он, проводя пальцами по хвостам птиц.

– А почему нет? – я молилась, чтобы на этом он оставил расспросы.

Но он этого не сделал.

– Что они значат? – Когда я не ответила, он добавил: – Пожалуйста, поговори со мной, Кейси.

– Ты сказал, что я не обязана этого делать.

Мой голос стал резким. Трент словно вылил на меня ведро ледяной воды, погасив весь жар, который горел в моем теле мгновением раньше.

Он убрал руку с бедра и потер лоб.

– Я знаю. Я знаю, что так сказал. Прости. Я просто хочу, чтобы ты мне доверяла, Кейс.

– Это никак не связано с доверием.

– Тогда с чем это связано?

Я уставилась в потолок.

– С прошлым. С вещами, которые я не хочу обсуждать. С вещами, о которых ты пообещал со мной не разговаривать.

Его рука вернулась на мое бедро, взгляд сосредоточился на нем, когда Трент его нежно сжал.

– Я знаю, что сказал это, но мне нужно знать, что ты в порядке, Кейси.

В его голосе промелькнуло нечто, чего я не могла точно определить. Беспокойство? Страх? Что это?

– Что, так боишься проснуться примотанным к матрасу?

– Нет. – Я уловила в голосе Трента намек на ярость. Впервые за все время. Но он исчез, когда Трент мягко продолжил: – Я боюсь, что раню тебя.

Воздух в комнате наполнился унынием, когда Трент поднял на меня глаза, и я увидела, что они полны печали. Он наклонился, чтобы дотронуться до моей щеки, провел по ней большим пальцем.

Его слова… больше – его тон и боль в глазах пробудили во мне потребность избавить его от того, что огорчает.

Я хотела сделать Трента счастливым.

И я осознала, что хочу, чтобы он меня узнал. Целиком.

Я сглотнула, внезапно у меня во рту абсолютно пересохло.

– Несколько лет назад я попала в ужасную автомобильную аварию. Пьяный водитель врезался в машину моего отца. Вся правая сторона моего тела была разбита. Мое тело скрепляют вместе дюжины стальных штифтов и спиц.

«Физически. Ничто, кроме десяти маленьких вдохов, не сдерживает остальное во мне».

Трент громко вздохнул, падая обратно на спинку дивана.

– Кто-нибудь погиб?

– Да, – выдавила я.

Внезапная вспышка внутренней паники скрутила язык, мешая рассказывать дальше. Мои руки начали бесконтрольно дрожать. Слишком много, слишком быстро, говорила моя душа.

– Ничего себе, Кейси. Это… это… – Его рука снова погладила мою ногу по всей длине, хотя то интимное чувство исчезло. Теперь этот жест был успокаивающим. А я не хотела успокаивающего. Что бы он ни сделал, это меня не успокоит.

– Поцелуй меня, – потребовала я, взглянув на него.

От недоверия у него расширились глаза.

– Что?

– Я дала тебе, что ты хотел. Теперь дай мне то, чего хочу я.

Он не пошевелился. Он просто уставился на меня, словно я сама себя подожгла. Я схватила его за бицепс и крепко сжала, используя его как рычаг, чтобы поднять тело вверх и на него, перекинув одну ногу через колени ошеломленного Трента и оседлать его.

– Поцелуй меня. Сейчас же, – прорычала я. Его челюсти сжались, и я поняла, что он сдается под натиском моей настойчивости. Секундой позже это стало еще более очевидно, когда он сжал веки. – Трент…

Он сгорбился, упершись головой мне в плечо.

– Ты же знаешь, насколько мне сложно контролировать себя?

– Не надо. Забудь о контроле. Тебе он не нужен, – прошептала я ему на ухо.

Он простонал, снова откидываясь назад.

– Ты так все усложняешь, Кейси, – прошептал он, а его лицо наполнилось болью.

Положив руки на широкие плечи Трента, я поелозила, придвигаясь ближе, пока не оказалась прямо на нем, остро ощущая, как он нуждается во мне. Я наклонилась и коснулась его шеи губами.

– Что именно я усложняю, Трент?

Я говорила, затаив дыхание, специально, чтобы соблазнить его.

Это сработало.

Руки Трента схватили меня сзади, он прижал меня к себе, его рот пожирал мой с голодной страстью. Он заставил мои губы раскрыться, и его язык скользнул внутрь, сплетаясь с моим. Одна рука впилась в затылок, прижимая меня, мой рот, ближе к себе.

Во мне было не меньше неистовства. Я сжала в кулак ткань его рубашки, теребя пуговицы, чтобы они проскользнули через петли и обнажили гладкую, твердую грудь, пока я придвигалась все ближе к нему. Его руки приподняли подол моего платья и пробрались под него, сжимая обнаженные бедра. Я коротко вздохнула, когда его пальцы скользнули вверх, вокруг моих бедер к тазовой кости, поместившись под резинкой стрингов и скользя вверх и вниз.

Я была уверена, что весь этот его план «двигаться медленно» был сокрушен, но затем его палец коснулся рубца от еще одного шрама, и его рука замерла. Его губы оторвались от моих, и он отстранил меня.

– Я не могу.

– Ты уже это делаешь, – пробормотала я, цепляясь за него руками, пытаясь вернуть прежнее положение рядом с ним.

Но было слишком поздно. Он уже склонил голову, обнял мои ноги, чтобы приподнять и пересадить меня, сжимая меня в объятиях, защищая. Долгое время мы молчали, его лоб уткнулся мне в плечо.

– Я бы все исправил, если бы только мог. Ты же знаешь, да? – прошептал он.

Я задумалась, говорит ли он о моих шрамах или о четырех последних годах моей жизни.

– Да, – все, что я сказала. Да всему этому.

Глава 11

Я проснулась и увидела перед собой серебристые занавески и раннее рассветное небо, проглядывающее сквозь ткань. Я лежала в постели подруги, все еще в платье. Перевернувшись, я обнаружила лежащего на спине Трента, с обнаженной грудью и в одних только боксерах, который, судя по звукам, спал. Одна его рука была закинута за голову, а другая покоилась поперек торса. Думаю, что заснула на нем прошлой ночью, и он перенес меня сюда.

Света было достаточно как раз для того, чтобы я могла беззастенчиво изучить тело Трента и увидеть, что оно настолько прекрасно, насколько я и ожидала. Длинное, мускулистое и безупречное, с одной только тонкой дорожкой темных волос, сбегающих вниз по его рельефному животу. Мой взгляд зацепился за тоненькую серебристую линию, проходившую вдоль его ключицы. Она была настолько бледной и узкой, что раньше я ее не замечала. Приглядевшись поближе, я попыталась найти следы от швов, чтобы определить ее как шрам от операции, но ни одного не увидела.

– Видишь что-то, что тебе нравится? – низкий, дразнящий голос Трента так испугал меня, что я подскочила.

Усмехаясь, я подняла глаза и увидела сексуальную, кривую улыбку. Его настроение снова переключилось на игривое.

– Не сказала бы, – прошептала я, но щеки покраснели, выдавая меня.

Он приложил ладонь к моей щеке.

– Ты часто краснеешь. Никогда бы не сказал, что ты из стесняшек. – После паузы он предложил: – Вперед. Мне нечего скрывать.

Я ощутила, как у меня изогнулась бровь.

– Карт бланш?

Он закинул за голову и другую руку.

– Ну я же сказал…

Я решила, что Трент не до конца понимает значение слов «двигаться медленно», но не собиралась с ним спорить.

– Хорошо. – Меня осенила идея. Точнее, любопытство. – Перевернись.

Он слегка прищурился, но сделал мне одолжение, плавно перевернувшись так, чтобы я могла восхититься рельефностью его спины, его сильными, широкими плечами и надписью, которая тянулась от лопатки к лопатке.

Я мягко провела по ней пальцем, отчего его кожа покрылась мурашками.

– Что это значит?

Он хотел отвечать, но затем остановился, словно не решался сказать, отчего мне захотелось узнать это раз в сто сильнее. Я молча ждала, водя ногтем вперед и назад.

– Ignoscentia. Это латынь, – наконец прошептал он.

– Что это значит?

– Почему у тебя пять воронов на ноге? – бросил он в ответ, в его голосе я заметила редкий намек на раздражение.

«Черт побери». Конечно, он бы спросил. Я бы сделала то же самое, будь я на его месте. Я прикусила нижнюю губу, взвешивая варианты. Или я снова закроюсь от него, или дам немного информации, чтобы получить немного в ответ? Мой интерес к Тренту перевесил необходимость все скрывать.

– Они олицетворяют всех важных людей в моей жизни, которых я потеряла, – наконец прошептала я, моля бога, чтобы он не спросил, как их звали.

Я не хотела называть пятое имя, свое.

Я услышала его резкий вздох.

– Прощение.

– Что?

Это слово как будто ударило меня в грудь. От одного только его звука, такого невозможного, меня начинало мутить. Сколько раз психологи подталкивали меня к прощению тех парней за убийство моей семьи?

– Моя татуировка. Вот что там написано.

– О, – я медленно вздохнула, сжав кулаки, чтобы удержать их от дрожи. – Почему у тебя на спине это слово?

Трент перевернулся и долго смотрел на меня мрачно, его глаза были полны скорби. Он ответил неожиданно хрипло:

– Потому что прощение обладает силой исцелять.

«Если бы только это было правдой, Трент». Вздохнув, я задумалась: интересно, насколько разным было наше прошлое, если у него была татуировка, взывающая о прощении, в то время как моя символизирует ту самую причину, по которой я не могу простить.

Последовала очередная длительная пауза, и затем хитрая улыбка Трента вернулась, а его руки снова улеглись под головой.

– Время-то идет…

Я сбросила серьезный настрой. Уперлась в колени, чтобы лучше видеть, мой взгляд заскользил по его губам, скулам, кадыку, неспешно спустился по его груди, и я наклонилась, приоткрыв губы над его соском. Я услышала, как сбилось его дыхание, и была уверена, что он чувствует мое дыхание на своей коже. Я отпрянула, продолжая скользить взглядом вниз, один раз проверив, следит ли он за мной. О, определенно.

Вспышка возбуждения кольнула где-то в животе, и на секунду я сосредоточилась на том, чтобы осознать, как я обожаю это ощущение. Благодаря ему я чувствую себя живой. И я решила, что хочу большего, нежели только вспышки, я заставила это ощущение расти, ускоряясь, когда дотянулась до резинки боксеров Трента и проникла под нее указательным пальцем. Не сложно было увидеть, что он возбужден. Я согнула палец, проникая дальше…

И в долю секунды оказалась на спине, с руками, заведенными за голову, и прижатыми сильной рукой Трента запястьями. Он нависал надо мной, держа весь свой вес на одной руке, и ухмылялся.

– Мой черед.

– Я еще не закончила, – я притворно надула губы.

Он усмехнулся.

– Вот что я тебе скажу… если выдержишь мой осмотр так же – совсем не двигаясь – хотя бы пять минут, я позволю тебе закончить.

Я цокнула языком, но внутри все вопило.

– Пять минут. Да легко.

Трент вскинул голову, его приподнятая бровь говорила мне, что он видит меня насквозь – не мою нарочитую самоуверенность, а плавящуюся от нежности горку чувств.

– Думаешь, выдержишь?

– А ты? – спросила я, борясь с дурацкой улыбкой, которая так и норовила появиться во всей красе.

Одних только полыхающих желанием синих глаз, всматривающихся в мое лицо, было достаточно, чтобы разоблачить меня.

– А что, если я проиграю? – Я поняла, что это может сыграть мне на руку в любом случае.

В его глазах мелькнула грусть, и я ощутила изменения в воздухе.

– Если ты проиграешь, то согласишься поговорить с кем-нибудь об аварии.

«Сексуальный шантаж». Вот что за козырь у него в рукаве. Он нарушает свое правило «двигаться медленно» в надежде заставить меня говорить. В ответ я заскрежетала зубами. Да черта с два я на это соглашусь.

– У тебя природный талант ломать кайф, – выдавила я, изгибаясь под ним.

Но он сжал меня крепче, наклонился ближе, его губы коснулись моих, когда он взмолился:

– Пожалуйста, Кейси?

Я закрыла глаза, пытаясь не дать этому прекрасному лицу меня очаровать. «Слишком поздно».

– Только если я проиграю, правильно?

– Правильно, – прошептал он.

Та моя часть, которая любит соревноваться, ответила за меня раньше, чем я смогла хорошенько обдумать.

– Справедливо.

«Я. Не. Проиграю».

Я увидела, как на красивом лице Трента растянулась широкая улыбка, и мое тело напряглось.

– Ты будешь честно играть, да?

– Да. На сто процентов честно.

Его глаза потемнели от возбуждения, и я поняла, что попала. Я видела, как он откинулся, сел на пятки, возвышаясь надо мной на постели, и взгляд его синих глаз оторвался от моего лица, скользнул по телу, нисколько, очевидно, не торопясь.

– Это еще нечестно, – прошептал он.

Трент наклонился, обеими руками взялся за платье и сдернул его вниз.

Я тяжело вздохнула, когда платье – эластичная туника – почти без усилий соскользнуло с груди. Большим пальцем Трент провел вдоль шрама на плече, потом его руки двинулись вниз по моему телу вместе с платьем. Я осталась в бюстгальтере без бретелек и в трусиках. Я задержала дыхание, пока Трент впитывал в себя каждый дюйм моего тела – каждый изгиб, каждую деталь.

Он наклонился ближе, его рука нырнула под спину.

– Все еще не совсем честно.

Я почувствовала, как его пальцы играют с застежкой от бюстгальтера, и тяжело задышала. Он этого не сделает. Давление белья исчезло, когда Трент его расстегнул, он убрал руку и вместе с ней все, что прикрывало мою грудь.

– Вот. Так честно.

«Я. Не. Проиграю».

Я заставляла себя не двигаться, лежа обнаженной под внимательным взором дьявольски усмехающегося Трента. Я достаточно упряма, чтобы поверить, что смогу это сделать. Но потом Трент наклонился, его рот остановился в нескольких дюймах от моей груди, как несколько минут назад делала я, и мне пришлось сцепить зубы и впиться ногтями в простыню, борясь с желанием выгнуться. Я задохнулась, когда его дыхание скользнуло по коже, и мои соски моментально затвердели. Он взглянул в мое лицо, и мне пришлось закрыть глаза. Я бы не выдержала его взгляда, полного желания, страсти и намерений. Он тихонько засмеялся, когда его внимание переместилось ниже. Прохладный воздух скользнул по моему животу.

– У тебя невероятное тело, Кейси. Ошеломительное.

Я издала невнятный звук, подтверждающий, что я его поняла.

– В смысле, я могу просто любоваться им. И прикасаться к нему. Весь день.

Я не знаю, что именно вызвало такую реакцию – его плавный голос, его движения, его близость к моему телу, но желание прорывалось сквозь мою силу воли и скапливалось внизу живота, рискуя взорваться.

А он до меня даже не дотронулся.

Я открыла один глаз и увидела бугрящиеся мышцами напряженные плечи Трента, когда он двинулся еще ниже, останавливаясь под пупком. Я попыталась найти взглядом часы. «Еще три минуты. Я должна продержаться три минуты. Я могу… Я могу…» Трент провел указательным пальцем по коже над резинкой трусиков, точно так же, как делала я, и тихий стон вырвался у меня раньше, чем смогла себя остановить. Глянув вниз, я увидела, что теперь он наблюдает за мной, прикусив губу, а его самоуверенная ухмылка испарилась.

Трент неотрывно смотрел мне в глаза, когда его указательный палец пробрался под резинку и начал скользить ниже.

На меня стремительно обрушилась волна неистовства и я полностью потеряла контроль. Вихри света и тени затуманили взгляд, я парила на седьмом небе, а мышцы из жестких, как железный прут, стали податливым воском, и мне хотелось, чтобы этот кайф длился вечно.

Неровно и глубоко дыша, я едва заметила, что Трент снова возвышается надо мной. Его горячие губы дотронулись до моей ключицы.

– Ты проиграла, – прошептал он мне на ухо, тихо усмехаясь. Затем он спрыгнул с постели и стал натягивать джинсы. – Таннер снаружи.

– Нет, не проиграла, – запоздало пробормотала я, задыхаясь. Как он, на фиг, может называть это проигрышем?

* * *

– Ничего, если ты побудешь одна? – прошептал Трент, когда я пила апельсиновый сок и смотрела, как потный мужчина работает с дверью. Когда я подняла бровь, он засмеялся. – Конечно, ничего. Забыл, что ты надрала мне задницу.

– Груша надрала тебе задницу, забыл? Куда ты собрался?

Его рука коснулась моей поясницы, и он прижал меня к себе, шепча на ухо:

– В холодный душ.

По спине пробежала дрожь, и я была готова затащить его обратно в комнату Шторм, но он вышел из квартиры до того, как я смогла запустить в него свои коготки.

– Так кто же проиграл?! – громко крикнула я вслед ему, улыбаясь.

Я тихо наблюдала, как Потный Мужик работает, пока я листала журнал, все еще сияя после утра, проведенного с Трентом. Этого было достаточно, чтобы волосатая задница мужика, выглядывающая из-под болтающихся линялых голубых джинсов, мне не досаждала. По дороге в школу, пошатываясь, зашла полусонная Ливи. Когда я предложила ей пропустить занятия, она взглянула на меня так, словно я предложила ей выйти замуж за этого ремонтника. Ливи не пропускает школу ни по какой причине.

Я читала статью под названием «Десять способов извиниться, не говоря ни слова», когда раздался тихий голос Шторм:

– Разрешите мне, пожалуйста, пройти?

Потный Мужик вытянул шею, увидел нашу Барби и стал слепо нашаривать свой молоток, неуклюже уступая проход ее соблазнительной фигуре. Она прошествовала мимо, возвращая мне улыбку. В руках у нее было два высоких стакана из «Старбакса».

– Мне надо поменять простыни? – подмигнула она.

– Божетымой, Шторм!

Мое лицо вспыхнуло, когда я увидела, как расширились глаза Потного Мужика. Иногда Шторм все же может выдать нечто неуместное. Я быстро сменила тему.

– Как Мия?

Напоминание о прошлой ночи убило весь ее юмор, и я пожалела, что спросила.

– С ней все будет в порядке. Надеюсь, что она ничего не запомнит. Ей не стоит помнить своего отца в таком виде.

– Что с ним произойдет?

– Ну, учитывая, что он нарушил условия досрочного освобождения плюс «взлом с проникновением», это гарантирует ему лет пять заключения, не меньше. По крайней мере, так думает Дэн. Надеюсь, тюрьма излечит его от наркотиков.

Она сделала большой глоток кофе, и я заметила, что ее рука дрожит. Она все еще была напугана. И не без оснований. Если абстрагироваться от того, что я витаю в магическом сексуальном облаке, имя которому Трент, прошлая ночь глубоко засела и у меня в печенках.

– Клянусь, в тот момент я боялась, что Нэйт вышвырнет всех копов и оторвет ему голову, – добавила Шторм, и я кивнула в знак согласия.

Последовала долгая пауза.

– Так… Дэн?

Шторм покраснела.

– Я рано проснулась. Не могла уснуть, так что принесла ему кофе. Надо было его отблагодарить за все. Он милый.

– Кофе? И все? – Мои брови изогнулись.

– Конечно, все. А ты что думала, я сделаю? Ублажу его прямо под своей входной дверью?

Позади нас раздался резкий приступ кашля. Потный Мужик прикрывал таким манером свой тяжелый вздох.

На этот раз наступил черед Шторм краснеть, и я довольно улыбнулась. Совершенно ясно, что она забыла, что у нас есть слушатели.

– То есть, ты говоришь, что не заинтересована?

– Нет, я этого не говорила, но… – Она повертела в руках крышку стакана.

– Но что?

– Прошу прощения, – прервал нас голос Дэна, и мы обе подпрыгнули.

– Легок на помине, – пробормотала я, пряча улыбку за очередным глотком кофе.

Лицо Шторм стало пунцовым. Я знала, о чем она думает: как долго он слушал?

Дэн перешагнул через обломки дверной рамы.

– Прошу прощения за беспокойство.

– Никакого беспокойства, – прощебетала я с усмешкой.

Он благодарно кивнул, и я уверена, что увидела, как порозовели его щеки.

– Просто хотел сообщить о том, что получил ордер о безопасности. Владельцу придется как можно скорее заменить ворота.

Глаза Шторм расширились.

– Уже?

Он усмехнулся.

– Я знаю парня, который знает другого парня, который знает еще одного парня.

– Я вам так благодарна, офицер Дэн, – сказала она, я как наяву увидела Шторм и Дэна в постельной сцене, где она обращалась к нему таким же вот образом. Я потрясла головой. «Слишком много часов в клубе».

Они пялились друг на друга до неловкости долго, пока Дэн не почесал затылок и не покраснел.

– Ну… эм… если я больше ничего не могу для вас сделать, то я пойду отсыпаться.

– О, хорошо, – кивнула Шторм.

Я закатила глаза. «Вот балбесы!».

– Кстати, – коварный план моментально вызрел в моей голове, – вы свободны сегодня вечером?

Дэн посмотрел на меня, потом на Шторм.

– Да.

Я проигнорировала убийственный «какого черта ты творишь» взгляд подруги.

– Отлично. Шторм только что сказала, что с удовольствием бы с вами поужинала.

Лицо Дэна просияло. Поужинать со Шторм было именно тем «больше ничего», от которого бы он ни за что не отказался.

– Часов в семь? – предложила я. – Тебя же устроит, да, Шторм?

Ее голова безмолвно дернулась вверх-вниз. Выглядела она так, словно проглотила язык.

Дэн посмотрел на нее настороженно.

– Вы уверены, Шторм?

Ей потребовалась минута, чтобы вернуть язык в рабочее состояние.

– Идеально, – она даже умудрилась выдавить натянутую улыбку.

– Хорошо. Тогда увидимся.

Он вышел, зашагав быстрее, когда я прокричала:

– Жду не дождусь!

Я обернулась к подруге, Шторм сердито смотрела на меня.

– Тебе понравилось мучить бедного парня, да?

– Ох, думаю, он согласен немного помучится, если результатом станет свидание с тобой.

– Я все равно сегодня работаю.

– Хорошая попытка. Кейн дал тебе выходной. Ну, давай, что еще?

Плечи Шторм опустились.

– Это плохая идея, Кейси.

– Почему?

– Почему? Что ж… – пролепетала Шторм, пытаясь найти вескую причину. – Смотри, кого я привела домой в последний раз. – Она показала на разбитую дверь.

– Шторм, не стоит сравнивать офицера Дэна с тем обдолбанным козлом, которого представляет собой твой бывший муж. Они типа как на разных концах спектра. Я даже не уверена, что тот парень – человек, – я поиграла бровью. – Надо снять фильм «Так я вышла замуж за пришельца» с тобой в главной роли.

Она закатила глаза.

– Ох, ладно тебе, Кейси. Не будь наивной. Он – парень. Он знает, чем я зарабатываю на жизнь. Есть только одна вещь, в которой он заинтересован, – и это не моя стряпня.

Я пожала плечами.

– Не знаю, не знаю. Вот я бы тебя завалила ради еще одной порции той телятины по-пармски.

Потный Мужик разразился очередным приступом кашля, достаточно сильным для того, чтобы я подумала, как бы он не выплюнул легкое. Рука Шторма взлетела ко рту. Она пыталась не расхохотаться.

Она швырнула подушкой мне в голову, но я пригнулась, и под взрыв хохота мы стремглав кинулись в ее спальню и закрыли за собой дверь.

– Так что ты собираешь сегодня надеть? – спросила я тоном гламурной кисы.

Она вздохнула.

– Я не знаю, Кейс. Что, если он хочет от меня только… это? – Ее руки показали на тело.

– Тогда он – самый большой идиот на всей Земле, потому что ты – намного больше, чем просто пара гигантских сисек и милое личико.

Смущенная улыбка расцвела на ее лице, отчего беспокойство растаяло.

– Надеюсь, ты права, Кейси.

– У тебя еще убийственная попка!

Она швырнула в меня очередной подушкой.

– Шутки в сторону, Шторм. Я вижу, как он на тебя смотрит. Поверь мне, дело не в твоем теле.

Она теребила нижнюю губу, словно хотела мне поверить, но не могла.

– А если это все, что ему надо, тогда мы поджарим ему причиндалы.

– Чего? – Лицо Шторм исказилось от удивления и веселья.

Я пожала плечами.

– Что я могу сказать, Шторм? Я странная.

Шторм откинула назад голову, завывая от смеха.

– Ты ненормальная, но я тебя люблю, Кейси Клири.

Она взвизгнула, обвив мою шею руками. Я могла только представить, о чем сейчас думает Потный Мужик.

* * *

В полдень у моей двери оказался Трент в кожаной куртке.

– Готова?

– Для чего? – уточнила я.

Воспоминания об утре, о том, что он может сделать, едва меня коснувшись, были свежи в моей памяти. Часть меня подумала, не пришел ли он, чтобы взять свое. И эта часть была очень даже рада.

Он ухмыльнулся, протягивая шлем.

– Хорошая попытка, – подойдя, он схватил меня за руку и выдернул из кресла. – Мы заключили сделку, и ты проиграла. – Под ложечкой засосало, когда он повел меня к двери. – Поблизости есть группа поддержки. Я отведу тебя туда.

«Группа поддержки». Ноги словно оледенели. Трент обернулся и изучил выражение моего лица. Судя по тому, как реагировали мои внутренности, приятным оно не было.

– Ты пообещала, Кейси, – мягко прошептал он и, подойдя ближе, взял меня за локти, – Тебе не нужно говорить. Просто слушать. Пожалуйста. Тебе это пойдет на пользу, Кейс.

– Так теперь ты у нас не только компьютерный ботан, но и мозгоправ? – Я прикусила язык. Я не хотела грубить.

Стиснув зубы от желания закричать, я закрыла глаза. «Раз… Два… Три… Четыре…» Понятия не имею, почему продолжаю следовать глупому совету мамы. Он никогда не приносит облегчения. Думаю, этот совет стал чем-то вроде ритуала, гарантирующего безопасность, который я притащила из своей прошлой жизни в новую. Бесполезный, но успокаивающий.

Трент терпеливо ждал, не отпуская мой локоть.

– Ладно, – прошипела я, стряхнув его руку. Я схватила сумку с дивана и поспешно вышла за дверь. – Но если только они затянут «Кумбая», меня и след простынет.

* * *

Групповая терапия проходила в подвале церкви, в комплекте шли уродливые желтые стены и темно-серый, как в школе, ковер. В воздухе распространялся запах жженого кофе. В дальнем конце комнаты стоял маленький стол с кружками и печеньем. Ничего из этого меня не интересовало. Меня не интересовали круговые посиделки с этой группой посреди комнаты, участие в праздной болтовне или средних лет худой мужчина с волнистыми волосами, одетый в выцветшие синие джинсы, который стоял в центре.

Ничего из этого.

Положив руку мне на спину, Трент аккуратно подтолкнул вперед мое одеревенелое тело, и я почувствовала, как по мере моего приближения менялся воздух. Он сгущался в моих легких, пока мне не пришлось напрягаться, чтобы выпускать его из себя и втягивать обратно. Когда мужчина, стоящий в центре, поднял глаза и улыбнулся мне, воздух стал еще плотнее. Его улыбка была теплой, но я на ее не ответила. Не могла. Не хотела. Не знала как.

– Добро пожаловать, – сказал он, жестом указывая на два пустых стула справа от нас.

– Спасибо, – пробормотал позади меня Трент, пожав руку мужчине, когда я каким-то образом смогла сесть.

Я немного отодвинула стул назад и уставилась прямо перед собой, отделяя себя от круга. Так, чтобы не быть его частью. Именно так, как я предпочитаю. И я избегала любых зрительных контактов. Люди думают, что им позволено говорить с тобой и спрашивать, кто умер, когда вы устанавливаете зрительный контакт.

Вне круга висел знак, на котором было написано «Посттравматическое Стрессовое Расстройство – сеанс терапии». Я вздохнула. Старое, доброе ПТСР. Это не первый раз, когда я услышала этот термин.

Об этом предупреждали моих тетю и дядю доктора в больнице. Врачи говорили, что, по их мнению, я страдаю именно им. Говорили, что со временем и благодаря консультациям это пройдет. Я никогда не понимала, как они могли верить, что та ночь когда-нибудь пройдет, исчезнет из моих мыслей, воспоминаний и кошмаров.

Мужчина в круге хлопнул в ладоши.

– Что ж, начнем. Для тех, кто меня не знает, я – Марк. Я называю свое имя, но у вас нет необходимости называть свое. Имена не важны. Важно то, чтобы вы все знали, что вы не одиноки в этом мире со своим горем и что разговор о нем, когда вы будете к нему готовы, поможет вам исцелиться.

Исцеление. Это еще одно слово, которое я никогда не понимала в контексте аварии.

Теперь я не могла не поглядывать на группу. Осторожно, чтобы не показаться заинтересованной, когда я изучала их лица. К счастью, все взгляды были прикованы к Марку, следя за ним с восхищением, словно он – бог, наделенный силой исцелять. Здесь были самые разные люди – пожилые и молодые, женщины и мужчины, хорошо и плохо одетые. Если это мне что-нибудь и говорило, так это то, что страдания не щадят никого.

– Поделюсь своей историей, – начал Марк, притянув вперед стул и сев на него. – Десять лет назад я ехал домой со своей девушкой. Шел сильный дождь, и на перекрестке произошло боковое столкновение. Бэт умерла на моих руках до того, как приехала «Скорая».

Мои легкие сжались, словно из них откачали весь воздух. Я скорее увидела, чем почувствовала, как Трент положил руку мне на колено и осторожно сжал. Я не могла ничего чувствовать.

Марк продолжал говорить, а я изо всех сил старалась сосредоточиться на его словах, мой пульс учащался, словно я лезла на Эверест. Я боролась с желанием встать и убежать, оставить Трента здесь. Дать ему дослушать весь этот ужас. Позволить ему увидеть ту боль, которую испытали эти люди. А мне своей хватает.

Может, он получает какое-то нездоровое удовольствие от всей этой чуши.

Я едва слышала Марка, когда он говорил о наркотиках и реабилитации, произносил слова, вроде «депрессия» и «самоубийство». Он был таким спокойным и собранным, когда перечислял последствия тех событий. Как? Как он мог быть таким спокойным? Как он мог выплескивать свое личное горе перед всеми этими людьми, словно говорил о погоде?

– …мы с Тоней только отметили нашу вторую годовщину, но я все еще каждый день думаю о Бет. Меня еще терзает грусть. Но я научился любить счастливые моменты. Я научился двигаться дальше. Бет хотела бы, чтобы я жил своей жизнью.

Один за одним, по кругу, они выставляли напоказ свое грязное белье, словно для того, чтобы говорить об этом, не требовалось никаких усилий. Я коротко и тяжело дышала, когда второй мужчина стал рассказывать, как потерял четырехлетнего сына в ужасной аварии на ферме. На четвертом рассказе мои внутренности перестали скручиваться в спираль. К пятому все те эмоции, которые Трент за последние недели смог лаской выманить из их убежища, скрылись обратно, когда горе за горем било меня по голове. Все, что я могла сделать, чтобы избежать возвращения боли той ночи четырехлетней давности здесь, в церковном подвале, – это запереть все человечное внутри себя.

Внутри я была мертва.

Не все, но большая часть делились своими историями. Никто не давил на меня, требуя заговорить. И я не предложила, даже когда Марк спросил, не хочет ли кто-нибудь еще поделиться, а Трент сжал мое колено. Я не издала ни звука. Я смотрела прямо перед собой, словно под наркозом.

Я услышала, как кто-то прошептал «до свидания», и встала. Двигаясь, как робот, я поднялась по ступеням и вышла на улицу.

– Эй, – позвал Трент.

Я не ответила. Не остановилась. Я просто пошла вниз по улице к своему дому.

– Эй! Подожди! – Трент, рванувшись, оказался прямо передо мной, заставив становиться. – Посмотри на меня, Кейси!

Я исполнила его команду и подняла глаза.

– Ты пугаешь меня, Кейс. Пожалуйста, поговори со мной.

– Я тебя пугаю? – Защитное покрытие оцепенения, которое я натянула на свое тело во время сеанса, упало, внезапно сквозь него прорвалась ярость. – Почему ты так поступил со мной, Трент?! Почему? Почему я должна была сидеть и слушать, как десять человек публично отрекаются от своих кошмаров? Как это помогает?

Трент запустил пальцы в волосы.

– Успокойся, Кейс. Я просто подумал…

– Что? Что ты подумал? Ты понятия не имеешь, во-первых, через что я прошла, и ты… что, думаешь, можешь наброситься на меня, одарить меня оргазмом, а потом привести меня в группу выживших, которая состоит из гребаных киборгов, которые говорят о своих так называемых «любимых», словно все в порядке?! – Я орала, стоя посреди улицы, и мне было наплевать.

Трент пытался поймать мои руки, когда он, оглядываясь вокруг, старался успокоить меня.

– Думаешь, им не было тяжело рассказывать, Кейси? Разве ты не видела мучения на их лицах, когда они рассказывали свои истории?

Я его больше не слушала. Я оттолкнула его руки и отступила назад.

– Думаешь, ты можешь меня восстановить? У тебя такая идея фикс на мой счет?

Он вздрогнул, словно я дала ему пощечину, и я стиснула зубы. У него нет права обижаться. Он заставил меня высидеть весь этот сеанс терапии. Он сделал больно мне.

– Держись от меня подальше.

Я отвернулась и зашагала вниз по улице.

Я не оглядывалась.

А он не стал меня догонять.

Глава 12

Руки Шторм беспокойно крутили бусины браслета, когда время подошло к семи. Странно было видеть, что она так нервничает, учитывая ее способность топлес раскачиваться над сценой в помещении, полном незнакомцев. Хотя я и не стала ей об этом напоминать, а просто помогла выбрать шикарное желтое платье, которое оттеняло ее загар и подчеркивало линии фигуры, но не слишком вызывающе. Я помогла ей застегнуть ожерелье и заколоть волосы сзади, перекинув их на один бок. Но по большей части я чертовски сильно старалась улыбаться, когда все, чего мне хотелось, – свернуться калачиком и спрятаться под одеялом. В одиночестве.

– Десять маленьких вдохов, – пробормотала я.

Она нахмурилась, смотрясь в зеркало.

– Что?

– Сделай десять маленьких вдохов. Ухватись за них. Почувствуй их. Полюби их.

Голос моей матери звенел в ушах, когда я повторяла ее слова и боролась с приступом удушья. Из-за этого дурацкого сегодняшнего сеанса я была в тревоге, все мои защитные барьеры дрожали, а моя способность прятать боль поставлена под сомнение.

Шторм нахмурилась сильнее.

Я пожала плечами.

– Не знаю я. Так всегда говорила мама. Если разберешься, как это помогает, дай мне знать, ладно?

Она медленно кивнула, и я видела, как она не торопясь вдыхает и выдыхает, представив, как она считает про себя. Это заставило меня улыбнуться. Словно я передала ей что-то от своей мамы.

Мы услышали стук в новую входную дверь, и мгновением позже с замком уже неумело возились маленькие ручки Мии. Все стихло, а затем, громко топая босыми ножками по полу, малышка промчалась по коридору с криком:

– Мамочка! Здесь полицейский, чтобы тебя забрать!

Я фыркнула и подтолкнула Шторм по направлению к двери.

– Хватит суетиться. Ты отлично выглядишь.

Офицер Дэн был в гостиной. Он сунул руки в карманы джинсов, вытащил их, потом сунул одну и снова вытащил. Я не могла не улыбнуться, наблюдая это. Он нервничает, как и Шторм. Хотя, когда он увидел ее, его лицо озарилось.

– Привет, Нора.

Нора? Его светлые волосы были уложены модными беспорядочными острыми прядками. Он был одет в облегающую черную футболку поло, которая подчеркивала его крепкое тело. Я уловила легкий запах одеколона. Не слишком сильный. Вполне достаточный. В общем, офицер Дэн привел себя в порядок очень даже хорошо.

Она вежливо улыбнулась в ответ.

– Привет, офицер Дэн.

Он откашлялся.

– Просто Дэн.

– Ладно, Просто Дэн, – повторила она, а затем комната наполнилась неловким молчанием.

– Офицер Дэн принес тебе цветы, мамочка! Лилии!

Мия побежала на кухню, где Ливи ставила в кувшин для молока красивый букет насыщенно-красных тигровых лилий. Мия потянулась, чтобы схватить один цветок, и перевернула кувшин. Повсюду разлилась вода, и рассыпались цветы.

– Черт! – объявила она.

– Мия! – одновременно возмутились Шторм и Ливи, на мгновение открыв рот от удивления.

Глаза Мии расширились и округлились, она переводила взгляд с одной на другую, осознавая, что натворила.

– Да всего одно. Правда, Кейси?

Мои руки взлетели ко рту, чтобы сдержать смех, а Ливи кинула на меня убийственный взгляд.

– Они прекрасны, Дэн.

Шторм бросилась подбирать все с пола. Я воспользовалась этим, как своим шансом отвлечь его внимание.

– Она очень нервничает, – одними губами сказала я, не издав ни звука.

В его глазах мелькнуло удивление. Он знал, чем она зарабатывает. Вероятно, он, как и я, сделал неверное предположение, что Шторм сделана из стали. Хотя это не тот случай. Далеко не тот.

Он кивнул и подмигнул мне. Откашлявшись, он сказал:

– Я зарезервировал столик на половину восьмого, – шагнув ближе, он протянул Шторм руку. – Нам нужно выйти сейчас, Нора. Ресторан находится на побережье, а с таким трафиком на дорогу потребуется время.

Она подняла на него взгляд и улыбнулась, и вся эта ее суета вокруг цветов исчезла.

Отлично. Взял дело в свои руки. Умно, Дэн. Два очка в твою пользу.

– Повеселитесь. Мы не будем дожидаться!

Я увидела, как щеки Шторм заалели перед тем, как закрылась дверь, запирая меня с моим мрачным настроением.

* * *

В ту ночь я отработала без напарницы. Мне нужно было отвлечься. Когда объявили последний выход на сцену, а Трент так и не появился и не написал сообщения, мое разочарование парализовало меня. Да и зачем бы ему приходить, напомнила я себе. Я орала на него, как психопатка, стоя посреди улицы, и велела держаться от меня подальше.

Следующим вечером Трент снова не появился у «Пенни». И следующим вечером. Три дня спустя я думала, что сойду с ума. Какая бы ярость во мне ни пылала в день сеанса терапии, ее затмила полная опустошенность. Отсутствие Трента. Пустота пульсировала, будто глубокая боль, в каждой клетке моего тела. Я жаждала его присутствия, его тела, его голоса, его смеха, его прикосновения, всего, что связано с ним.

Я нуждалась в нем.

Я нуждалась в Тренте.

* * *

В полдень четверга я сидела на нашей кухоньке, одетая в короткие шорты и майку. Я уплетала кукурузные хлопья, пялясь на свой телефон так, словно пыталась заставить сообщение прийти на него. В конце концов я набрала побольше воздуха в легкие и заставила свои большие пальцы набрать текст.

Я: Как насчет дневного сеанса?

Я сидела за столом и таращилась на эту тупую штуку, думая, удалил ли он мое сообщение и побеспокоился ли его прочитать вообще. Я подумывала, а не прижаться ли ухом к стене, которая была смежной в наших квартирах, чтобы понять, смогу ли я подслушать какие-нибудь его комментарии, вроде «стерва ненормальная». Конечно, Трент никогда бы так не сказал, хотя это было чистой правдой.

Целых пять минут спустя, когда я уже утопила в молоке все свои хлопья, мой телефон подал сигнал. Бросив все, я схватила его.

Трент: Что у тебя на уме?

В моей груди все затрепетало. Чертов трепет! Настолько далеко я не думала. Я понятия не имела, как ему подыграть, и решила побыть легкомысленной.

Я: Много от чего зависит. Нагота тебя устраивает?

На этот раз ответ Трента пришел сразу же.

Трент: Что подразумевается под наготой?

Ладно, идет. Он подыгрывает.

Я: Ну… сначала я сниму майку…

Я грызла ноготь в ожидании его реакции. Ответа я не получила. Может быть, я зашла слишком далеко, слишком быстро. Может быть, он все еще на меня злится. Может быть… Я услышала, как хлопнула дверь. Мимо окна промелькнула тень, и секундой позже кто-то уже заколотил в нашу дверь.

Это должен быть Трент.

Я подбежала к двери и распахнула ее, пытаясь усмирить свой пыл. Вот и он, в джинсах и просторной футболке, его волосы в легком беспорядке, а взгляд ярко-синих глаз скользит по моему телу, на продолжительное время задерживаясь на груди. На мне не было бюстгальтера, и, без сомнений, он видел реакцию моих сосков на его появление. Когда этот взгляд поднялся обратно к моему лицу… ух… в нем была та самая верная смесь ярости, отчаяния и огромного желания, которая заставила меня закусить губу. И это все, что потребовалось, чтобы он сорвался.

– Боже, Кейси, – прохрипел он и быстро сделал два шага, чтобы прижать меня к себе.

Его руки сжали мои плечи, губы требовательно прижались к моим. Запрокинув мою голову, он проник языком в мой рот. Меня потрясло, сколь глубока может быть его потребность во мне.

Я поняла, что это – настоящий Трент.

Не сдерживающий себя.

Я пыталась оставаться в вертикальном положении, но тело слабело под его напором. Толкая спиной вперед, Трент зажал меня между собой и спинкой дивана, и здесь я узнала, как сильно он завелся.

Внезапно, я оказалась в воздухе, меня опустили на подголовник, а бедра Трента удобно устроились между моими. Его руки сомкнулись вокруг. Одной рукой он придерживал меня за затылок, другой отбросил волосы, открывая шею. Его губы скользнули по моему горлу, а затем вдоль подбородка к уху.

– Тебе нравится меня мучить, отправляя сообщения с намеками, да, Кейси?

Его слова прозвучали как рык, отзываясь и пульсируя в каждом нерве. Затем его губы снова нашли мои, и на этот раз они были еще более голодными, более настойчивыми, и это мгновение было единственным, когда я смогла вдохнуть. Он крепче прижался ко мне, его рука скользнула в вырез моей майки, очертила выпуклость груди. Его большой палец ласкал сосок, так, что меня пронзало током до самых глубин.

Стремительная атака Трента совершенно сбила меня с толку – ей подверглись все мои чувства. Но в конце концов разум ко мне вернулся настолько, что я прижала руки к его груди. Мои пальцы скользнули по кубикам его пресса и крепко вцепились в пряжку на ремне. Я сильно дернула его на себя, пока в меня не вжался его напряженный член.

– Это достаточно ясно? – прорычала я в ответ. – Не я хочу двигаться медленно.

Трент высвободился, посмотрел на меня мрачно и дико, словно в потрясении. Он снял меня со спинки дивана, поставил на пол и затем, развернувшись, вылетел из квартиры, крича на ходу:

– Больше не отправляй таких гребаных сообщений!

Я стояла шокированная, потерявшая дар речи и чертовски возбужденная. Он в ярости? Он в ярости! Он, блин, в ярости! Я протопала к столу и схватила телефон.

Я: Какого дьявола это было?

Потребовалось две минуты, но наконец мой телефон пикнул, извещая меня о полученном сообщении.

Трент: Тебе нравится испытывать мою силу воли. Прекрати меня мучить.

Что? Я его мучаю? Это он заладил со своим дурацким «будем двигаться медленно».

Я: Одно маленькое сообщение едва ли квалифицируется как пытка.

Трент: Дело не в одном только сообщении.

Я: Тогда вернись.

Трент: Нет, я говорил тебе, что мы будем двигаться медленно.

Я: Думаю, поезд ушел. Тем утром, когда ты затеял игру в гляделки. Согласно мудрой Библии, мы – давно женатая пара.

Я ухмыльнулась, набирая комментарий о Библии. У тети Дарлы инфаркт случился бы, если бы она узнала, что я использую Священное Писание ради своей выгоды. Улыбка начисто слетела с моего лица, когда сотовый снова пикнул.

Трент: Тебе нужна помощь.

Я долго пялилась на три этих слова, сжимая зубы. Я не удивилась, что он их сказал. Он и раньше их говорил. Хотя каким-то образом то, что я видела их написанными двенадцатым размером шрифта, ощущалось по-другому. Официально. Я не ответила.

Минутой позднее…

Трент: Ты прошла суровое испытание, но все запираешь в себе. Однажды ты взорвешься.

Приехали. Я потерла лоб от разочарования. Дурень упертый.

Я: Что? Хочешь узнать кровавые подробности того, как я потеряла родителей, лучшую подругу и бойфренда – всех за одну ночь? Ты что, от таких вещей тащишься?

Во мне снова забушевало пламя, то же, что и три дня назад, когда он заставил меня идти на сеанс терапии. Я положила телефон и глубоко вздохнула, пытаясь погасить его прежде, чем оно захватит контроль надо мной.

Я не удержалась и прочла следующее сообщение, когда телефон издал сигнал.

Трент: Я хочу, чтобы ты настолько доверяла мне, что рассказала бы об этом. Или, по крайней мере, кому-либо еще.

Я: Дело не в доверии! Я уже говорила тебе об этом! Мое прошлое – это мое прошлое, и мне надо похоронить его там, где ему самое место – В. Прошлом.

Трент: Ты уязвима, и я пользуюсь тобой, позволяя таким вещам, как то, что только что произошло, вообще происходить.

Я заворчала от раздражения.

Я: Пожалуйста, пользуйся мной! Я даю тебе разрешение!

Трент не ответил. Я вздохнула, решив серьезно отнестись к его беспокойству.

Я: Я в порядке, Трент. Поверь мне. Намного лучше, чем за очень долгое время.

Трент: Нет. Ты только думаешь, что ты в порядке. Я думаю, что ты страдаешь от серьезного случая ПТСР.

Я швырнула телефон в нашу смежную стену. Я была в бешенстве. Металл и пластик разлетелись в воздухе, когда телефон разбился.

Все хотят быть моим личным гребаным мозгоправом.

* * *

Я была поражена, когда Трент показался тем же вечером у «Пенни». Более того, у меня челюсть отвалилась, когда я увидела, что он как раньше усаживается за барную стойку, так, словно у нас не произошло термоядерной ссоры. Я высоко подняла подбородок. Я не собиралась извиняться. Черта с два.

Перед ним как по мановению волшебной палочки появилась коробка с красным бантом. Он подтолкнул ее ко мне, а от вида ямочек на его щеках у меня на лице расползлась улыбка, хотелось мне того или нет. Черт! Конечно, я подойду и открою ее. Кто не любит подарки?

Внутри лежал новый iPhone.

– Не сложно было сообразить, что за громкий удар раздался за моей стеной, когда ты не ответила на следующее сообщение, – пробормотал Трент с веселой усмешкой на лице.

– О, да?

Я скользнула языком по зубам, стараясь держаться холодно, словно меня это совершенно не тронуло. Внутри же все было по-другому. В данный момент я была еще как тронута.

– И что там говорилось?

Он пожал плечами, также теперь прикидываясь безразличным. Я знала, что он притворяется. Его выдавали огоньки, пляшущие в глазах.

– Думаю, ты никогда не узнаешь.

Он глубоко вздохнул, но выдержал мой взгляд. Казалось, что нашего полуденного противоречия больше и не существовало, и я не понимала, как такое возможно, потому что я все еще его чувствовала. Что-то он задумал. Только я никак не могла сообразить, что именно.

– Просто подумай, наш день мог бы пойти в совершенно другом направлении, не расколоти ты телефон вдребезги, – сказал он, засовывая соломинку в рот.

Его глаза сверкали желанием.

Я еле сдерживалась от того, чтобы не перепрыгнуть через стойку к Тренту на колени. Но это внутри. Снаружи же я была холодна, как погода в ноябре.

– Что я могу сказать? У меня проблемы с управлением гневом.

Его губы изогнулись, он задумался.

– Тебе надо найти способ борьбы с этими проблемами.

– У меня есть. Называется – поколоти грушу.

Его бровь игриво поднялась.

– Очевидно, он не очень-то и хорошо помогает.

Я перегнулась через стойку и оперлась на локти.

– А что вместо нее ты мне предлагаешь поколотить?

– Боже мой! Может, вы, двое, уже сдадитесь? – крикнула Шторм с притворным раздражением, держа в руках шейкер для мартини.

Я не осознавала, как громко мы говорили. Бросив взгляд по другую сторону от себя, я увидела ухмылку Нэйта и мгновенно покраснела. Не знаю почему. Последнее время я постоянно заливаюсь краской.

Трент не ответил ни Шторм, ни мне, вместо этого сделал большой глоток содовой, и я решила что, возможно, он в конце концов бросил подталкивать меня к необходимости справляться с событиями и эмоциями, которые уже давно похоронены. Может, это и сработает.

* * *

Следующие несколько недель Трент оставался верен своему слову, и благодаря ему я улыбалась. Но, к несчастью, верен он был и обещанию о медленном развитии отношений. Только на этот раз он на самом деле держал его. После тех нескольких коротких и жарких ошибок настоящий, несдерживаемый Трент был взят в узду, а тот, который занимал мое время, ограничивался сдержанными поцелуями и лишь держал меня за руку.

Этого было достаточно, чтобы свести меня с ума.

Каждый день я запрыгивала на его мотоцикл, обвивала руками его грудь и позволяла ему увозить себя. Это всегда начиналось от спортзала, вероятно, потому, что он не хотел видеть, как я снова разобью о стену телефон. А теперь я обнаружила, что у меня нет такого желания и концентрации на тренировках, когда рядом он. Для тренировок нужны внимание, решительность и, не будем отрицать, сдерживаемая ярость. Трент рассеивает мою злость. В итоге мы заканчиваем халтурным или игривым сражением, пока не получаем несколько неодобрительных взглядов и не решаем уйти. К этому времени обычно я уже так возбуждаюсь рядом с Трентом, что не имею ничего против душа. Я продолжала надеяться, что он заблудится и забредет в него. Но он никогда этого не делал.

Вечерами мы были заняты. Пейнтбол, езда на мотоцикле вдоль набережных Майами, матч с участием «Долфинс»,[26] рестораны, кафе, мороженое, игры в фрисби. Возникало впечатление, что Трент взял курс «Заставить Кейси улыбаться» и все для этого делал. К тому времени, когда я добиралась до работы, у меня от улыбки болело лицо.

– Ты когда-нибудь работаешь? – спросила я у него однажды, когда мы шли по улице.

Он пожал плечами, сжимая мою руку.

– Сейчас я нахожусь между договорами.

– Хм. Ну, разве ты не беспокоишься об оплате счетов? Ты все деньги тратишь на меня.

– Не-а.

– Должно быть, это здорово, – сухо пробормотала я, но не стала давить на него.

Я просто шла по улице, рука об руку с Трентом, и позволяла телу впитывать солнечное тепло.

И я улыбалась.

* * *

– Почему ты не остаешься до закрытия? – тихо пробормотала я.

Рука Трента скользнула по его губам, словно он обдумывал, как мне ответить.

– Потому что тогда мне придется провожать тебя домой.

Я нахмурилась, немного опешив.

– Да, я прямо вижу, насколько ужасно это было бы.

– Нет, ты не понимаешь, – Его взгляд скользнул по моим губам, прежде чем снова подняться к глазам. – Как ты думаешь, что произойдет, когда я провожу тебя до двери?

Я пожала печами, уловив направление его мыслей, но прикинулась дурочкой, просто чтобы узнать, что он скажет. Он встал и наклонился, потянувшись за оливкой. Когда он снова на меня посмотрел, в его глазах горело то желание, которое он не мог полностью от меня скрыть, именно то, от которого у меня дрожали колени.

– Дома у нас нет сопровождающей Годзиллы. – Он кивнул в направлении Нэйта, который всегда следил, чтобы Трент соблюдал дистанцию. Я выдала свое лучшее выражение лица, говорящее, что он поставил меня в тупик.

– Нэйта там нет, даже когда ты провожаешь меня до двери днем.

Он тихо усмехнулся. Ага, вот и они. Те глубокие ямочки, по которым я так хочу провести языком.

– Знаешь, у тебя клево получается прикидываться дурочкой.

Я сжала губы, пытаясь сдержать улыбку.

Трент наклонился ближе, достаточно для того, чтобы я была единственной, кто его слышит.

– Мне весь день достаточно трудно держать свои руки подальше от тебя. Я не выстою, зная, что ты скоро будешь раздеваться и заберешься в постель.

Я оперлась на стойку, следя, как оливка скользнула в его рот, а язык обвился вокруг нее.

Так он хочет играть по-грязному…

За следующую неделю я перерыла весь гардероб Шторм, выбирая самые короткие и обтягивающие вещи, какие только могла найти. Один раз я вообще едва не надела ее комплект с блестками для сцены. Я считала обязательным в течение ночи нагибаться перед Трентом как можно чаще, покачивая бедрами под музыку. Когда Бен выдал ехидный комментарий о моей готовности к первому выступлению на сцене, я двинула ему в солнечное сплетение и продолжила делать по своему, а Нэйт расхохотался с глубоким рокотом.

Но казалось, что я не могла сломать эту новую решимость Трента. Он только смотрел, опираясь на локти и сложив передо мной руки. Наблюдая, как я двигаюсь. Как я с ним флиртую. Как я с ума по нему схожу.

В конце концов в одну из ночей я не выдержала.

– Черт тебя дери, Трент! – рявкнула я, ударив его стаканом с содовой по прилавку. Он опешил. – Что, черт возьми, я должна сделать, чтобы привлечь твое внимание? Мне туда надо подняться? – Я показала рукой в сторону сцены.

Его глаза всего на секунду расширились от удивления. Он потянулся вперед, чтобы взять меня за руки, но вовремя спохватился и вместо этого сложил свои на груди.

– Поверь, все мое внимание приковано к тебе. – Он одарил меня жарким взглядом, от которого моментально пересохло во рту. – К тебе всегда приковано все мое внимание. Мне нужна каждая капля контроля, чтобы ты не заметила, насколько его много. – Как быстро этот взгляд появился, так же быстро он и пропал. – Я хочу, чтобы ты обратилась за помощью, Кейс, – мягко сказал он. – Я здесь, с тобой, каждый день. Всегда. Я буду с тобой всегда, но тебе нужна помощь. Ни один человек не может бесконечно долго прятать подальше свое прошлое. То, что ты сломаешься, – вопрос времени.

– Это сексуальный шантаж! – прошипела я.

Сначала он пытается заставить меня заговорить с помощью того ошеломляющего оргазма без секса, но это не срабатывает. Теперь он полностью воздерживается от всего, чтобы меня заставить. Подонок! Я ушла и всю оставшуюся ночь отказывалась на него смотреть.

Правота Трента была доказана следующей же сменой у «Пенни».

Глава 13

Шторм исполняла свои акробатические штучки на сцене, а я наблюдала за ней, без конца посматривая на свой новый телефон в ожидании сообщения от Трента. Ничего. Сегодня его здесь не было. Впервые за долгое время его не было рядом, и я ощущала его отсутствие, будто у меня недоставало конечности. Может быть, он, в конце концов, плюнул на меня. Может, он осознал, что я – безнадежное дело, и ему не видать секса в ближайшие сто лет, если он будет ждать, пока я сломаюсь и начну просить о помощи.

Ноги Шторм коснулись сцены под взрыв аплодисментов. Она наклонилась, подбирая топ и прикрывая грудь настолько хорошо, насколько могла. Я тысячу раз видела Шторм топлес и даже глазом не моргнула. По правде, я уже так привыкла к окружающим меня обнаженным женщинам, что начинала чувствовать себя, как чудачка в тренче посреди нудистского пляжа.

Я в сотый раз подумала, что Шторм изумительная, пока все посетители аплодировали и громко кричали. Все, кроме костлявого парня в углу. Я уже видела его здесь, он что-то орал ей и тряс в ее сторону кулаком, полным мятых купюр. Он отказался отдавать деньги вышибале, который собирал ее чаевые. У меня возникло впечатление, что Нэйт едва не вышвырнул его тощую задницу.

А затем, не знаю, как это произошло, но каким-то образом парень проскочил мимо охраны на сцену, выкрикивая: «Сука!» Мелькнуло лезвие. Я в ужасе видела, как он схватил мою подругу за волосы и дернул ее голову назад. Даже со своего отдаленного наблюдательного пункта я видела его расширенные темные зрачки. Этот парень под наркотой.

Мой рот открылся для крика, но я не смогла извлечь ни звука. Одним взмахом я смела все стаканы с барной стойки, перепрыгнула через нее и рванула, расталкивая людей, лягаясь, размахивая кулаком, давая встречным под колени, чтобы расчистить себе дорогу. Кровь прилила к голове, сердце колотилось в унисон с грохотом моих шагов. Все, о чем я могла думать, что я могу потерять ее. Еще одна подруга мертва. Мия вырастет без матери.

Этого не может снова случиться.

У сцены я обнаружила сгрудившуюся в нерешительности толпу обтягивающих черных футболок. Я не видела Шторм. Я ничего не видела. Я толкалась, пиналась и царапалась, но не могла пройти мимо этой стены. Я схватилась за горло, предполагая, что там, за скопищем тел, скрывается самый худший из возможных исходов.

И я молилась.

Я молилась, обращаясь к тем, кто решил оставить меня в живых, чтобы они даровали то же милосердие моей подруге, которая заслуживала его намного больше, чем когда-либо я.

Гигант вырвался из толпы вышибал.

Нэйт.

И он крепко держал того парня.

С грозным видом он прошагал мимо меня, сжимая шею психопата в своем кулачище. Я надеялась, что он держит ее настолько крепко, чтобы заодно передавить дыхательное горло. Но эта надежда ни на секунду не успокоила мои нервы, потому что где-то там находилась Шторм, а я все еще не знала, жива ли она.

– Шторм! – закричала я.

Наконец стена вышибал расступилась. Бен, положив руку мне на спину, провел меня к ней, и я увидела Шторм, неловко съежившуюся на полу, свернувшуюся калачиком. Тревога и боль пронзили меня. Она выглядела совсем как Дженни тогда, в машине.

Я кинулась к ней.

– О, Кейси! – закричала она и бросилась ко мне на плечо. – Я могла думать только о Мии!

Меня трясло.

– Ты жива. Ты жива. Спасибо Господу, ты жива, – бормотала я снова и снова, пока мои руки ощупывали ее руки, шею, плечи. Ни крови. Ни ран.

– Я в порядке, Кейси. В порядке.

Ее щеки раскраснелись, на них высыхали слезы, макияж размазался по всему лицу, но сейчас она улыбалась.

– Да, – подтвердила я, глотая болезненный комок. – Ты не умрешь. Ты в порядке. Я не потеряла тебя.

Я была близка с нею. Слишком близка, чтобы мне было так же больно, как тогда, когда я потеряла Дженни. Лавина воспоминаний погребла под собой даже видимость облегчения, которое я, по сути, должна была сейчас испытывать. Внезапно я попала в ловушку прошлого, с лучшей подругой, которую я знала с двух лет, с которой мы делили дни и ночи, наполненные смехом и слезами, гневом и радостью. В моей груди расцвела острая боль, когда я поняла, что такие же воспоминания я надеялась создать и со Шторм.

Все те вещи, которые этот человек сейчас попытался у меня украсть.

С толикой беспокойства Шторм нагнулась ко мне и взяла меня за руки. Я не дышала с тех пор, как перепрыгнула через стойку. Теперь я выпустила весь воздух из легких. И внутри меня что-то щелкнуло. Я не знаю, как описать это иначе, могу только сказать, что маленькая стрелка на моем нравственном компасе переломилась надвое.

Словно во мне взорвалась бомба ненависти.

Он попытался отнять у меня мой второй шанс. Он должен поплатиться за это.

Флуоресцентные огни горели по всему клубу, освещая неприятным сиянием разлитые напитки, пустые бутылки и мусор, пока вышибалы выпроваживали наружу посетителей. Я заметила широкие плечи Нэйта, исчезающие за углом в направлении заднего выхода. Нападавший все еще находился в его захвате. Я заскрежетала зубами.

Я едва заметила Трента, стоящего рядом с главным входом. Он показывал на сцену и спорил с вышибалой, требуя его пропустить. На долю секунды мой взгляд задержался на нем, но, ничего не осознавая, я возвращалась взглядом к коридору, через который вышло мерзкое создание, попытавшееся лишить меня моей новой жизни.

Я поднялась и побежала.

Расталкивая с дороги взрослых мужиков, я мчалась по коридору за Нэйтом. Я обогнула угол как раз вовремя, чтобы увидеть его громадную фигуру, выходившую через заднюю дверь. Я прибавила скорости, чтобы успеть за ним. С дико колотящимся сердцем и приливающей к голове кровью я ощутила, как рука схватила с какого-то ящика пустую бутылку. Двигаясь как автомат, я разбила ее о стену, и в разные стороны полетели осколки.

Я крепко сжала горлышко в кулаке, представляя, какими острыми должны быть края.

Какими они должны быть действенными.

Идеально.

Не проронив ни звука, я устремилась вперед, замахиваясь, готовая атаковать. Этот гад обернулся и увидел меня, суженные наркотиком зрачки расширились. Пять метров, четыре метра, три метра, два метра… Моя рука почти метнулась, чтобы погрузить разбитое стекло глубоко в его грудь и дать ему физически ощутить тот уровень боли, с которым бы пришлось столкнуться мне, если бы его нападение увенчалось успехом, когда две огромные руки обхватили меня и подняли с земли, крепко прижимая мои локти к телу.

– Нет! – закричала я.

Я лягалась, кричала изо всех сил, что были во мне. Зубами я впилась в руку Нэйта и почувствовала медный привкус. Он заворчал, но не остановился, неся меня обратно к заднему выходу. Он скинул меня на землю и наклонился, чтобы встретиться со мной взглядом, все еще удерживая мне руки.

– Дай полиции позаботиться об этом, Кейси! – Его рокот вибрацией прошел сквозь меня.

– Полиции? – я нахмурилась и посмотрела мимо него.

Преступник не был один. На парковке выстроились четыре полицейских автомобиля с мигающими огнями, и дюжина офицеров кружила вокруг, делая записи, пока свидетели излагали подробности случившегося. Каким-то образом я их не заметила.

– Божетымой, – спотыкаясь, я отступила назад, рвота поднялась к горлу.

Бутылка выскользнула из моих пальцев и упала на землю, когда я схватилась за живот.

– Я успел раньше, чем они заметили, что ты собираешься сделать. Никто ничего не видел, а если и так, они не обратят на это внимания, – пообещал Нэйт, его мрачный взгляд жег мое лицо, словно он пытался что-то там найти. Скрывающегося демона, наверное.

– Кейси! – крикнул запыхавшийся Трент, наконец нагнав меня.

Я дышала часто и поверхностно, моя грудь поднималась, словно я боролась за последний вздох. Тот, который, казалось, я никак не могу поймать. Его взгляд упал на разбитую бутылку, лежащую у моих ног.

– Боже, Кейси. Что ты собиралась сделать?

Я сглотнула, пытаясь сделать глоток воздуха. Я трясла головой и дрожала, все сразу.

– Я не знаю, не знаю, не знаю, – бормотала я снова и снова.

Но я знала. Я знала, что едва не совершила.

Я едва не убила человека.

* * *

Уличные фонари проносились мимо, сливаясь в одну сплошную полосу света, пока Дэн вез нас домой на своей полицейской машине. Я знала, что где-то позади нас на своем мотоцикле едет Трент, и все, о чем я могла думать, – это выражение ужаса на его лице. «Что ты собиралась сделать?» – спросил он. И он знал. Не сомневаюсь, он знал.

Шторм помогла мне вылезти из машины, словно напали на меня, а не на нее. Как у нее получается так нормально вести себя?

Шаг вперед. Шаг вперед. Шаг вперед.

– Кейси, я в порядке. Клянусь. – Я смутно расслышала ее слова, когда она за руку вела меня к квартире.

Я знаю, что она в порядке, и я благодарна за это. Но я борюсь. Стараюсь изо всех сил не развалиться на кусочки прямо здесь, на тротуаре.

Сегодня я едва не убила человека.

Все это время духовники тети Дарлы были правы… Шаг вперед. Шаг вперед. Шаг…

Перед моим лицом щелкнули чьи-то пальцы, и я вышла из транса. Я подняла взгляд и увидела океан беспокойства в голубых глазах подруги.

– Думаю, она в шоке, – сказала она кому-то, очевидно, не мне.

– Нет, хорошо. Со мной все хорошо. Хорошо, – пробормотала я и внезапно схватила Шторм за руки, сжимая их, во мне волной поднялась паника. – Не говори Ливи. Пожалуйста? – Она не должна знать, чего я едва не сделала.

Шторм кивнула. Я увидела, как она обменялась обеспокоенными взглядами с Трентом и Дэном.

– Пойдем.

Земля исчезла из-под ног, когда пара сильных рук подхватила меня. Через несколько секунд Трент уже укладывал меня на мою кровать и накрывал одеялом.

– Нет, я не устала, – пробормотала я, слабо пытаясь подняться.

– Просто… отдохни. Пожалуйста? – мягко сказал Трент.

Его рука погладила меня по щеке, и я схватила ее, крепко держа, прижимаясь губами к ладони.

– Останься, – я услышала отчаяние в своем голосе.

– Конечно, Кейси, – прошептал он.

Он скинул обувь и забрался ко мне в постель.

Я закрыла глаза и уткнулась носом в его грудь, наслаждаясь теплом его тела, биением сердца, его запахом.

– Ты меня ненавидишь, да? Ты должен меня ненавидеть. Я не могу справиться с этим. Я сломлена.

Трент прижал меня ближе к себе.

– Я не ненавижу тебя. И никогда не смогу. Подари мне свое сердце, Кейси. Я приму все, что придет с ним.

Я начала плакать. Неудержимо, впервые за четыре года.

* * *

– Потяни за пальчик.

Дженни истерически хихикает. Она хихикает каждый раз, когда Билли это говорит.

Я закатываю глаза, как делаю каждый раз, когда он это говорит.

– Так сексуально, Билли. Возьми меня прямо сейчас.

– Кейси, – с упреком произносит мама, услышав мои слова.

Билли подмигивает и крепко сжимает мою ладонь, а я сжимаю его в ответ. Мама и папа сидят впереди, беседуя об игре, которая состоится на следующей неделе, и о том, что мне надо поскорее получить права, чтобы им больше не приходилось возить везде мою задницу. Конечно, я знаю, что они шутят. Они бы никогда не пропускали ни одной моей игры.

– Может, перестанешь уже скупердяйничать и просто купишь мне тот чертов «Порше», пап?

– Следи за словами, Кейси, – ворчит папа, но оглядывается через плечо, чтобы мне улыбнуться.

Я знаю, что внутри он сияет. В конце-то концов, я заработала своей регбийной команде победные очки, и мы сегодня выиграли.

Дальше все происходит, как в тумане. Мое тело яростно дергается. В него что-то врезается. Справа наваливается и давит какая-то сила. Я чувствую, как меня швыряет и переворачивает. А потом все это просто… останавливается.

И я неясно осознаю, что случилось нечто ужасное.

– Мама? Папа? – Никакого ответа.

Тяжело дышать. Что-то сжимает ребра. Вся правая сторона тела онемела. И я слышу странный булькающий звук. Я прислушиваюсь. Кажется, что это чей-то последний вздох.

Я вскочила, вся мокрая от пота, скорость сердцебиения превышала все пределы. Ритм был настолько быстрым, что я не знала, когда заканчивался один удар и начинался другой. В одно мгновение я свернулась в тугой комок, раскачиваясь и пытаясь стряхнуть страшное осознание того, что я спровоцировала аварию. Что это я отвлекла отца своими язвительными комментариями. Что если бы я его не отвлекла, он бы увидел приближающийся автомобиль и смог бы избежать столкновения. Но я знала, что теперь я никак не могу этого изменить. Я ничего не могу изменить.

Я почувствовала облегчение, увидев лежащего рядом Трента, его голая грудь медленно поднималась и опускалась. Он пока меня не бросил. Уличные огни отбрасывали нежный отблеск на его тело, и я тихонько села, переводя дух, желая прижаться к нему. Я боролась с искушением дотронуться до него, провести пальцами вдоль его идеальных изгибов.

Со вздохом я встала и на ватных ногах подошла к шкафу, думая, сколько еще осталось до того, как эта новая жизнь тоже рухнет. До того, как я потеряю Трента, Шторм, Мию. Сегодня ночью эта новая жизнь едва не была разбита. Просто так. Я должна уйти, говорила я себе. Исчезнуть и закончить все эти отношения, к которым меня принудили, и избавить всех от еще большей душевной боли. Но я знала, что это невозможно. Я слишком глубоко завязла. Каким-то образом, я нашла местечко в своей жизни и своем сердце для всех них. Или они выделили местечко для меня в своих. В любом случае, чем дольше это продолжается, тем меньше шансов у меня пережить то чувство пустоты, которое останется, когда они исчезнут.

Повернувшись спиной к спящему Тренту, я позволила своему влажному платью упасть на пол. Я расстегнула бюстгальтер и бросила его вслед. Туда же последовали трусики. Вытащив из верхнего ящика майку и шорты, я обдумывала, запрыгнуть ли мне в душ, чтобы освежиться, когда тихий голос произнес:

– У тебя самые красивые рыжие волосы.

Я замерла, щеки пылали. Я прекрасно понимала, что стою полностью обнаженная перед парнем, который может вызвать во мне оргазм, просто правильно посмотрев. Я услышала скрип кровати и медленно приближающиеся шаги, но не пошевелилась. Трент подошел ко мне, и воздух в комнате сгустился. Я не могла обернуться. Я не могла посмотреть ему в глаза и не знала почему.

Я чувствовала само его существо, словно оно рукой обнимало мою душу, баюкало ее, пытаясь защитить от беды, и я была в ужасе. В ужасе, потому что не хотела, чтобы это ощущение когда-либо прекращалось.

Каждый нерв в моем теле словно замкнуло. Я застыла, когда его рука коснулась моего плеча, прежде чем перекинуть мои волосы набок, открывая шею так, как ему нравилось. Холодный ветерок пощекотал кожу, когда он наклонился ближе.

– Ты такая красивая. Вся ты.

Он вырвал из моих рук пижаму, бросил ее на пол и взял меня за руку. Его губы скользнули по правому плечу, и он начал покрывать мой шрам крошечными поцелуями, от чего по всему телу пробежала дрожь. Он поднял мою руку, так, что ладонь легла на голову, и я почувствовала, как он переместился. Ниже, ниже, он продолжал, его губы нежно двигались вдоль моей грудной клетки, по бедру к его внешней стороне, целуя каждую линию, обозначающую мое трагическое прошлое. Все это время левой рукой я держала его за руку, другая рука покоилась на голове. И тело дрожало от предвкушения.

Руки Трента переместились, плотно обхватили бедра, когда он запечатлел последний поцелуй на крестце, и я слегка пошатнулась на ослабевших ногах. Я почувствовала, как он выпрямился во весь рост позади меня, его руки скользнули вверх и вокруг, к моему животу, плотно прижимая мое тело к себе, так, что я спиной ощутила, как он возбужден.

Я откинула голову назад, ему на грудь, со смесью радости и разочарования – радости, потому что Трент снова подпускает меня так близко к себе после тех недель, что он держал меня на расстоянии; разочарования, потому что это закончится чересчур внезапно.

Но он не выказал ни единого признака того, что сейчас все закончится, когда его руки продолжили двигаться вверх, скользнув по моим грудям, заключая в себя их полноту. Я услышала его резкий вздох. Медленно он развернул меня и сжал мои руки за спиной.

Я не понимала почему, но не могла заставить себя посмотреть на него, так что уставилась на тонкий шрам, проходящий вдоль его ключицы, и почувствовала, как его грудь поднимается и опускается рядом с моей. Мои соски затвердели, касаясь его кожи. Я отрывисто дышала, когда он наклонился и прошептал:

– Посмотри на меня, Кейси.

И я посмотрела. Я подняла взгляд и позволила себе погрузиться в синеву его глаз, которые были полны беспокойства, боли и желания.

– Я соберу тебя воедино, Кейси. Я обещаю, что сделаю это, – прошептал он.

А затем его губы накрыли мои.

Я едва осознавала, что теперь прижимаюсь спиной к стене, что его боксеры упали на пол, что сильные руки подняли меня, мои ноги обвили его бедра, что я чувствую его, прижимающегося ко мне.

Входящего в меня.

Собирающего меня воедино.

* * *

Снаружи все еще было темно, когда я снова проснулась. На этот раз моя голова лежала на груди Трента, а наши тела сплелись. Пальцами он водил по моей спине, подтверждая, что проснулся. Но не кошмар разбудил меня в этот раз, а повышенные голоса Шторм и Дэна, раздающиеся за стеной.

– Он мог тебя убить, Нора! – орал Дэн. – Забудь про деньги. Тебе не нужны деньги.

Голос соседки был не таким громким, но я слышала его так же отчетливо.

– Ты думаешь, что провести все эти годы в таком месте, как «Пенни», – моя главная цель в жизни? Я облажалась, Дэн. Несколько раз я сделала неправильный выбор, и мне приходится с этим жить. Пока что. Ради Мии.

– Я и думаю о Мии. Что, если бы этот парень тебя сегодня убил? Кто бы о ней позаботился? Ее отец? Из тюрьмы? – На мгновение все стихло, а потом Дэн снова заорал: – Не знаю, могу ли я это сделать, Нора! Я не хочу бояться, что ты можешь умереть каждый раз, когда идешь на работу.

Я фыркнула.

– Кто бы говорил, – пробормотала я под нос, но прикусила язык. Это их дело.

– Что ж, я не принимаю решения, основанные на том, чего хочет какой-то мужчина потому, что, когда ты исчезнешь, а я все еще буду здесь, мне придется жить со всеми этими последствиями.

В конце ее голос дрогнул, и я поняла, что она плачет. Крик утих, и я была рада этому. Я не хотела слышать, как рвутся их отношения.

– Могу я у тебя кое-что спросить, но так, чтобы ты не разозлилась, Кейси? – спросил Трент в темноту.

– Ага, – согласилась я, не раздумывая.

– Что ты знаешь о водителе, который врезался в вашу машину?

Тело мгновенно напряглось.

– Он был пьян.

– А еще?

– А еще ничего.

– Совсем ничего? Ни имени, ни лица, еще чего-нибудь?

Я помедлила, решая, хочу ли отвечать.

– Имя. Все.

– Ты его помнишь?

Я резко вздохнула. Никогда не забуду.

– Саша Дэниелс.

– Что с ним случилось?

– Он погиб.

Последовала продолжительная пауза, пока Трент продолжал вырисовывать пальцем завитки на моей спине, и я начала верить, что разговор окончен. Глупышка.

– Он был один?

Я замешкалась, но решила ответить.

– С ним было двое друзей. Дерек Мэйнард и Коул Рейнольдс. Дерек и Саша были не пристегнуты. Их обоих выбросило из машины.

Моя голова поднималась и опускалась вместе с глубокими вздохами Трента.

– Выживший… этот Коул… он пытался связаться с тобой?

Я закрыла глаза, наслаждаясь теплотой Трента, борясь с ужасом, который тянул меня обратно в глубокое, темное место.

– Его семья пыталась. Я запросила защитное предписание и сказала полиции, что если кто-либо из них хотя бы приблизится ко мне или к Ливи, я их убью.

В то время я была прикована к постели и не могла двигаться, не то что убить. Тем не менее копы сдержали обещание, передав мои слова.

Хотя теперь, теперь я знала, что способна на что угодно.

Способна на убийство.

Пальцы Трента прекратили рисовать на спине, и он заботливо обнял меня.

– Я собираюсь кое-что предложить, Кейси. Только, пожалуйста, не психуй.

Я не ответила. Я просто слушала биение его сердца. Позволила ему поглотить себя. Чувствовала его каждой клеточкой своего тела.

– Я думаю, что тебе надо встретиться с Коулом. Может быть, это поможет тебе со всем покончить. Вы двое – единственные выжившие в ужасной аварии. У вас есть что-то общее.

Теперь я села. Села и уставилась на Трента. Так, словно у него выросло пять голов, три загорелись, а две оставшиеся пожирали горящие. Дождавшись, когда сердцебиение нормализуется, а я успокоюсь, я заговорила.

– Я скажу это один раз и никогда не повторю. – Мой голос был ровным. Я не орала, не плакала, не дрожала. – Я не хочу ни видеть, ни разговаривать, ни знать Коула Рейнольдса. – Я произнесла его имя с презрением. – Это его машина врезалась в нашу. Он отдал ключи другу, который потом разбил мою жизнь вдребезги. Надеюсь, где бы он ни был, он страдает. Надеюсь, что все, кого он любил, его бросили. Надеюсь, что у него нет ни цента, и ему приходится питаться кошачьим кормом и опарышами. Надеюсь, что каждый раз он засыпает и просыпается, переживая ту ужасную ночь. Переживая то, что он сделал со мной. С Ливи. – Я выдохнула и легла обратно Тренту на грудь, словно то, что я дала выход всей этой абсолютной ненависти, каким-то образом меня освободило. – А еще я надеюсь, что его яйца сгорят.

Мой голос был холодным и жестким. Я даже не потрудилась скрыть в нем ненависть. Я высвободила ее со всем сердцем. Я наслаждалась ею. Ненависть – это хорошо. Прощение – плохо.

Нас накрыла тишина, и Трент крепче обхватил меня рукой, положив подбородок мне на макушку. Я почувствовала в нем новое напряжение, но не удивилась. Я смотрела в стену и думала, насколько сильно на самом деле пошла под откос жизнь Коула Рейнольдса. Я подумала, пришлось ли ему работать в стрип-клубе, чтобы дать сестре ту жизнь, которую она заслуживает. Я подумала, пришлось ли ему отказаться от мечты о колледже. Я подумала, морщится ли он от боли каждый раз, когда идет дождь, потому что его тело скреплено с помощью металла.

Но больше всего я думала о том, что теперь Трент думает о своей маленькой, милой, долбанутой рыжей.

* * *

Я проснулась, увидев пустую комнату и записку на подушке. Три слова.

Пришлось уйти. Прости.

Я предположила, что у Трента появился новый договор. Но я все равно расстроилась. Я бы приняла еще одну дозу его тела, если бы он изъявил желание посодействовать. Я вылезла из постели и потянулась. Ужас прошлого вечера у «Пенни» прошел, уступив место воспоминаниям о ночи с Трентом. Прошло столько времени с тех пор, как я так себя чувствовала. Зачеркнуть. Я никогда так себя не чувствовала. С Билли секс никогда таким не был. Он очень мне нравился, но мы были молоды и неопытны. Трент же не неопытен. Трент совершенно точно знает, что делает, и делает это очень хорошо. Да и что-то с Трентом было просто иным. Он словно спелый арбуз, полученный после пожизненной жажды. Он словно воздух после лет, проведенных под водой.

Он словно жизнь.

Стадия шестая

Уход в себя

Глава 14

Я вошла в квартиру соседей и обнаружила Мию, которая сидела перед Дэном с широко, словно у окуня, открытым ртом. А Дэн, на котором были только полосатые боксеры, забрасывал в него кукурузные колечки. Думаю, Шторм и Дэн помирились. Во мне поднялась волна облегчения. Мне нравилось видеть подругу с ним.

Он прекратил игру, чтобы с беспокойством меня осмотреть.

– Как ты сегодня себя чувствуешь?

– Хорошо.

Я улыбнулась, закинув колечко в рот. Дэн не знает меня. Он не знает, насколько хорошо я научилась хоронить ужасающие воспоминания. Я просто мастер. Всего за несколько часов все было стерто, и пока никто их не упоминает, так все и останется. Я подошла к Шторм, которая замешивала тесто в большой стеклянной миске.

– Блинчики? – Она подняла половник.

Я кивнула, похлопав себя по животу.

– Ты видела Ливи утром?

Шторм кивнула.

– Она недавно ушла в школу.

Она вылила половник жидкого теста на сковороду, и кухня наполнилась шипением. Шторм осмотрела меня тем же обеспокоенным взглядом, которым только что одарил Дэн.

– Правда, как ты?

– Я… хорошо. Лучше.

– Уверена? Дэн знает парня, с которым ты можешь поговорить, если это поможет.

Я покачала головой.

– Я в порядке. То, что я вижу тебя здесь, живую и здоровую и пекущую мне блинчики – это все, что мне нужно.

Я погладила ее по спине одной рукой, а другой схватила тарелку с едой. Ага, это именно то, что мне нужно. Шторм и Мия, и Ливи, и Трент. И даже Дэн. Это все, что мне сейчас нужно.

* * *

Я: У меня сегодня выходной. Придешь?

Я ждала и ждала, но не получила никакого ответа от Трента. Мне не хватило терпения, я пошла к его квартире и постучала в дверь. Никто не ответил. Его квартира была окутана темнотой. Тогда я побрела во двор с фальшивой миссией исследования гриля. На самом же деле я хотела посмотреть, на месте ли мотоцикл Трента. На месте. Я вернулась и снова постучала и подождала. Снова никакого ответа.

В ту ночь Кейн не позволил нам работать. По правде говоря, он заставил Шторм взять неделю отгулов. Могу поспорить, Дэн был счастлив. Судя по танцующей походке Шторм, ее это тоже устраивало. Я бы тоже была счастлива. Если бы Трент был здесь.

Я не услышала ничего от Трента и на следующий день.

И на следующий.

Ни сообщений. Ни звонков. Словно он исчез с лица Земли.

На третий вечер я пришла в «Пенни» с сосущим чувством под ложечкой. Музыка оглушала, свет ослеплял, клиенты раздражали. Без Трента и Шторм все было неправильно, и я чувствовала себя несчастной. Я не могла даже улыбнуться без подготовки. Я знала, что Шторм вернется через несколько дней. Однако же Трент… я чувствовала его отсутствие так, словно мне в центр позвоночника всадили нож. Больно, не можешь дотянуться, чтобы его вытащить, и уверена, это будет причиной моей кончины, если он так там останется.

То, что Трент исчез, снедало меня всю неделю. Из-за этого я стала ворчать, рявкать, да и вообще находиться рядом со мной было неприятно. Я прекрасно это понимала, но мне было плевать. Из-за этого я поссорилась с Ливи в свой выходной по поводу того, что смотреть по телевизору. Из-за этого она заплакала и назвала меня сучкой. Ливи никогда так не делает. Из-за этого я начала болтаться каждый вечер по двору, тайком бросая взгляды на дверь квартиры 1D. И конечный результат был все таким же. Темнота. Куда бы он ни уехал, Трент еще не вернулся.

Что, если он никогда не вернется?

* * *

День пятый.

Я кричала в ужасе, глядя, как «Ауди» родителей тонет в реке, мой взгляд был прикован к человеку за рулем, попавшему в ловушку.

Трент.

Я проснулась, задыхаясь, вся вспотевшая и запутавшаяся в простынях. «Это всего лишь сон! О, спасибо, Господи!» Мне потребовалось добрых минут пятнадцать, чтобы вытряхнуть из головы картинку, обжегшую сознание. Только теперь я не могла вытряхнуть саму идею. Что, если Трент попал в аварию? Никто мне не позвонит. Я – никто. Мне еще не представился шанс стать кем-то.

Я изводила Шторм просьбами дать мне номер Дэна. Потом я изводила его самого просьбами проверить полицейские рапорты на наличие в них информации о Тренте Эмерсоне, попавшем в аварию. Он сказал мне, что не может так злоупотреблять своим положением. Я рявкнула и швырнула телефон на стол. Потом перезвонила и извинилась, а он уступил и пообещал принести мне свой ноутбук, чтобы я смогла посмотреть новости и некрологи. Все, что угодно.

Было уже далеко за полночь, когда я приняла тот факт, что, скорее всего, Трент жив и здоров. Просто он не со мной.

* * *

День девятый.

Проходя мимо двери Трента на пути из спортзала, я замерла. Я была уверена, что почувствовала какой-то неприятный запах.

Божетымой.

Трент мертв.

Я подбежала к Таннеру и стучала в дверь, пока она не распахнулась. За ней стоял Таннер в своих классических штанах от пижамы с Бэтменом и смотрел на меня глазами оленя в свете фар.

– Пошли! – Я схватила его за руку и выдернула из квартиры. – Тебе надо прямо сейчас открыть дверь в квартиру 1D!

Таннер использовал свой вес, чтобы мне сопротивляться.

– Подожди минутку. Я не могу просто…

– Я думаю, что Трент мертв! – взвизгнула я.

Это заставило его двигаться. Я ждала, стоя позади него и притопывая ногой, пока он дрожащими руками теребил свою гигантскую связку с ключами. Его это взволновало. Конечно, взволновало.

Когда он открыл дверь, я протиснулась мимо него, даже не думая о том, что тороплюсь увидеть. Внутри было тускло и чисто. Можно даже сказать, пусто. Я бы и не узнала, что здесь кто-то жил, если бы не ноутбук, стоящий на столе, синий свитер Трента, свисающий со спинки дивана, и аромат его одеколона, витающий в воздухе.

Таннер прошел мимо меня и быстро осмотрел спальни и ванную. Он даже открыл дверцы шкафа. Когда он вернулся, чтобы посмотреть мне в глаза, его взгляд был сердитым.

– И почему вообще ты сказала мне, что Трент мертв?

Я сглотнула, избегая его взгляда.

– Ой.

– Так, давай отсюда.

Он выпроводил меня за дверь, осторожно положив руку на плечо. Я слышала, как он неуклюже шаркает прочь, ворча себе под нос что-то о наркотиках и гормонах.

* * *

День тринадцатый.

Удар ногой. Рукой. Поворот. Удар ногой.

Груша безропотно принимала наказание. Я била и пинала ее, а вся злость и опасения ударили мне в голову. У Трента есть другая жизнь. Должна быть.

Загорелая, блондинка, с несломленной психикой. Возможно, у них есть двое идеальных детишек, которые говорят «спасибо» и «пожалуйста» и не научились материться, как матрос, из-за непрестанного сквернословия своей матери. Должно быть, он сбежал от них в Майами и завел здесь интрижку из-за кризиса первой четверти жизни. Я – не что иное, как чей-то кризис первой четверти жизни, и повелась на это, как дура.

Пивот [27] . Поворот. Удар.

Это приятно.

Я чувствую себя так, словно снова получила контроль над собой.

Позже, дома у Шторм, я сидела на диване и смотрела с Мией серию мультика «Губка Боб Квадратные Штаны». Рядом со мной на подушке лежал темноволосый Кен. В каком-то смысле он напомнил мне Трента. Я серьезно подумывала украсть его, написать на его груди имя «Трент» и поднести зажигалку к тому месту, где должно находиться его мужское достоинство.

* * *

День семнадцатый.

– Он был настоящим? – пробормотала я, глядя на телефон в своей руке.

«Не сама же я его себе придумала, так?»

– Что? – спросила Ливи, подняв на меня удивленные глаза.

– Трент, он был настоящим? Я имею в виду, что смогла бы понять, если бы он был не настоящим. Кто мог бы быть таким красивым, милым и идеальным и хотеть кого-то такого долбанутого, как я?

Последовала долгая пауза и, когда я взглянула на Ливи, она таращилась на меня так, словно я проглотила пакет с битым стеклом. Я знала, что она беспокоится за меня. Шторм тоже за меня беспокоится. Думаю, даже Нэйт беспокоится.

* * *

День двадцатый.

Удар ногой. Рукой. Еще рукой. Удар ногой.

Я злюсь на грушу.

Трент меня использовал. С какой нездоровой целью, я так и не могла разобраться. Очевидно, что у него есть какой-то ненормальный фетиш. Он нашел ущербную женщину и использовал как мишень ее слабости, применив в качестве оружия свои ямочки на щеках и очарование. Он прорвался сквозь мою оболочку, пробил себе путь внутрь, чтобы растопить лед на моем сердце. Потом он меня бросил, после того как узнал, насколько я на самом деле долбанутая. Но не раньше, чем со мной переспал, конечно же.

«И я впустила его. Это моя вина! Я – идиотка».

Я колотила двадцатифутовую грушу, набитую песком. Я люблю песок. Он, не осуждая, поглощает все мои эмоции и позволяет мне использовать его без каких-либо ожиданий.

– Из-за чего-то злишься?

Я обернулась и обнаружила стоящего позади меня Бена со сложенными на груди руками и понимающей ухмылкой на лице. Я отвернулась и выполнила идеальный удар ногой.

– Совсем нет.

Бен обошел меня, чтобы поймать грушу. Он жестом показал мне на нее, как бы говоря продолжать, пока он ее держит.

– Где твой бойфренд?

Я двинула по груше чересчур сильно, чего, как я знала, Бен не ожидал. Я надеялась, что она даст ему прямо по яйцам, только за то, что он упомянул Трента. Она не дала, но ворчание заработала.

– Какой бойфренд?

– Тот, который всегда сидит в баре.

– Ты его в последнее время в баре видел? – Удар.

Последовала долгая пауза.

– Нет, полагаю, не видел.

– Что ж, тогда, юристик, какой вывод ты из этого сделаешь? Или ты не в состоянии? Если это проблема, не стать тебе хорошим юристом.

Очередной удар ногой по груше. Очередное ворчание Бена.

– Так ты снова свободна?

– Я всегда была свободна.

– Точно. Ну, тогда как насчет прогуляться сегодня вечером?

– Я работаю.

– Как и я. Давай поужинаем пораньше и вместе пойдем на работу.

– Конечно, хорошо. Без разницы, – ответила я, не раздумывая. Я не хотела думать.

Брови Бена выгнулись.

– Серьезно?

Я прекратила бить по груше и предплечьем стерла пот с брови.

– Разве ты не это хотел услышать?

– Ну, да, но я вместо этого ожидал «отвали».

– Меня это тоже устраивает.

– Не, не! – быстро ответил Бен, пятясь от меня. – Я заеду за тобой в шесть?

– Ладно, – сказала я, пролетев в воздухе в идеальном раунд-хаус-кике.[28]

* * *

– И на что я согласилась? – спросила я себя, стоя под горячей водой и смотря на душевую лейку, представляя там очередную красную змею, готовую меня насмерть испугать.

Если я достаточно громко закричу, появится ли, как по мановению волшебной палочки, Трент? Снесет ли он дверь снова? На этот раз я не позволю ему уйти. Ни за что.

На кухне я врезалась в Ливи. Мы едва разговаривали после ссоры.

– Прости, Ливи, – все, что я сказала.

Она обняла рукой мою талию.

– Он – сволочь, Кейси.

– Тупая сволочь, – пробормотала я.

– Большая, тупая сволочь, – ответила она.

Это игра, в которую мы играли, когда были маленькими. Родителей она с ума сводила.

– Большая, тупая, вонючая сволочь.

– Большая, тупая, вонючая сволочь с геморроем.

Я хлопнула себя по лбу.

– О! И ради победы она применяет стероиды-геморроиды!

Ливи захихикала.

– Далеко собираешься?

Я выскользнула из ее объятий, чтобы обуться.

– Ужинать.

– Вроде как на свидание? – Лицо Ливи просияло.

Я подняла ладонь, чтобы умерить ее пыл.

– Бен – это качок с работы. Мы перекусим, а потом он отвезет меня на работу, и я ему шары раскатаю, если только он попробует что-либо сделать.

Раздался стук в дверь.

– Один качок будет прямо сейчас! – пошутила я, распахивая дверь, за которой я ожидала увидеть огромную фигуру Бена и его несносную ухмылку.

Я попятилась на пару шагов назад, когда из легких, словно от удара, вышел весь воздух.

Там стоял Трент.

Глава 15

– Привет, – сказал он, снимая свои солнцезащитные очки, чтобы показать мне свои красивые синие глаза двух оттенков, в которых я могла утонуть.

Я уставилась в эти самые глаза, чувствуя себя так, словно кровь покидает тело, пока я смотрела, как на его лице меняется целый диапазон эмоций – облегчение, вина, печаль, горечь и снова вина. Я была уверена, что и на моем лице отображается вся гамма эмоций, но прямо сейчас я была не в состоянии распознать ни одну из них. Так что я просто стояла, разинув рот и потеряв способность говорить.

Хотя Ливи не потеряла. Совсем наоборот.

– Ты! Держись от нее подальше! – взвизгнула она, рванув вперед.

Ее движение нарушило мой ступор, и я сумела схватить ее прежде, чем она содрала бы десять слоев кожи с Трента своими ногтями.

– Дай нам минутку, Ливи, – совершенно спокойно выдавила я.

Внутри же несся поток ощущений, угрожая сбить меня с ног. Дверь рядом со мной качнулась, а я усиленно пыталась дышать, несмотря на ускоряющееся сердцебиение. Трент вернулся, что было равносильно удару под дых, но при этом грудь переполнял восторг. Это как пагубная зависимость: я знала, что это неправильно, но, блин, какое же удовлетворение это доставляло.

Ливи развернулась и прошагала в свою комнату, но не раньше, чем бросила в направлении Трента последний ледяной взгляд.

– Геморроиды! Помни об этом, Кейси!

Ее внезапный эмоциональный взрыв и серьезное отношение к ситуации прорвали мою паническую атаку, как игла воздушный шарик, и я осознала, что смеюсь. «Боже, я люблю эту девчонку».

Не знаю, возможно, мой смех помог Тренту расслабиться, придав ему сумасбродного мужества и решимости ко мне прикоснуться.

– Позволь объяснить, – начал он.

Его руки двинулись к моим.

Я отшатнулась, а мое беззаботное настроение резко переключилось на злость.

– Не смей меня трогать, – прошипела я.

Он выставил перед собой руки, ладонями наружу, в знак мира.

– Справедливо, Кейс. Но дай мне шанс объяснить.

Я сложила руки на груди, крепко себя обняв, чтобы удержаться от падения. Или от того, чтобы потянуться к нему, к его теплоте.

– Вперед. Объясняй, – прорычала я, борясь с непреодолимым желанием наброситься на него и не слушать никаких извинений, потому что ни одно из них, по правде говоря, не имело значения. Это – прошлое, а то, как я чувствую себя рядом с ним, – вот что сейчас важно. Но я не могла этого сделать. Не могла выказать слабости.

Он приоткрыл рот, чтобы заговорить, и у меня задрожали колени. О господи, если мне придется простоять в его присутствии еще секунду, я растеряю весь свой боевой дух.

Из-за угла появился Бен, словно рыцарь в сияющих доспехах.

– Время вышло, – заявила я немного громче, чем это было необходимо.

Я протиснулась плечом вперед мимо Трента, захлопнув за собой дверь в квартиру.

– Привет, Бен!

Для всех, кто меня знал, было очевидно, что все это – притворство. Я никогда не бываю такой веселой. Я никогда не бываю веселой, и точка.

Бен посмотрел на меня, потом на Трента, и я увидела, как в его голове крутятся шестеренки. Он понял, что только что прервал нас. Он сообразительный качок.

– Хочешь, чтобы я… – он показал рукой на выход, словно предлагая уйти.

– Не-а!

Я взяла его под руку и потянула вперед, держа голову высоко, а руку Бена близко, позволив злости вести меня.

Внутри же я чувствовала, как рушатся стены.

* * *

– Ты едва притронулась к пасте, – заметил Бен.

Мы находились в итальянском ресторане в пяти минутах езды от «Пенни».

– Я много раз к ней притронулась, – проворчала я, тыкая в нее вилкой. – Я притронулась к ней столько раз, что твоя паста завидует. Я прямо слышу, как моя твою опускает.

– Ты едва поела своей пасты, – перефразировал Бен, но ухмыльнулся.

– Я не голодна.

– Из-за того парня?

Мы просидели в ресторане уже сорок пять минут, и это первый вопрос, который Бен мне задал. Все остальное время я слушала, как он бубнил о своем простреленном колене, из-за которого не получил футбольную стипендию в колледж, о том, что он хочет стать адвокатом по уголовным делам и работать в Вегасе, потому что там живут все богатые мошенники. Не знаю, он ничего у меня не спрашивал потому, что такой самовлюбленный, или потому, что понял, – я не люблю отвечать на вопросы. В любом случае меня это полностью устраивало.

Я вздохнула, вытащила двадцатидолларовую купюру из сумочки и бросила ее на стол.

– Наверное, нам нужно идти.

Он нахмурился и вернул мне деньги.

– Я плачу.

– Я не буду заниматься с тобой сексом.

– Ничего себе! Кто сказал что-то о сексе? Я здесь только ради еды и приятной компании.

Он вел себя обиженно, но блеск в его глазах сказал мне, что он шутит. С моих губ сорвалось непривлекательное фырканье.

– Ладно, ладно. Посредственной компании. – Он затолкал в рот кусочек хлеба и с улыбкой добавил: – Сексуальной штучки.

– И это тот самый Бен, которого мы все знаем и любим, – одобрила я, преувеличенно кивнув головой, и запустила ему в лоб пакетиком с сахарным песком.

– Хотя вот серьезно, – начал Бен, собирая с тарелки остатки своей пасты. Я терпеливо ждала, пока он прожует и проглотит ее. – Почему ты согласилась со мной поужинать? Это очевидно, что у тебя не все кончено с тем типом, а даже если бы и было так, я – не идиот. Не знаю, что означал тот день в зале…

Черт. Я такая предсказуемая. Надеюсь, что не для Трента. Мне не хотелось бы, чтобы он с такой легкостью видел меня насквозь. Он нападет и растопит все мои защитные покровы этими своими горящими голубыми глазами. Я пожала плечами.

– Ты меня не хочешь, Бен. Я – это семь слоев идиотизма с гарниром придурковатого сумасшествия.

Он усмехнулся, но я уловила промелькнувшую в его глазах грусть, когда он бросил на стол несколько купюр.

– Я и так об этом знал.

– Ну и зачем тогда ты меня пригласил? Особенно после того, как я с тобой поступила тогда в зале?

Он пожал плечами.

– Ждал твоего следующего сумасбродного момента? В следующий раз я буду проворнее. Вошел-вышел.

Я расхохоталась. Бессовестная честность Бена была желанным облегчением.

– Не знаю, Кейс. Меня окружает множество потаскух и дурочек. А ты не такая. Ты умная и смешная, и можешь поставить парня на место, как ни одна другая знакомая мне девушка.

– Не думаю, что кто-либо в состоянии поставить на место твою раздутую башку, Бен.

Он нагло усмехнулся.

– Зависит от того, о какой голове идет речь.

* * *

– Я слышала, Трент вернулся? – прошептала мне Шторм, пока я разливала по стопкам текилу для мальчишника.

– Да ну? – пробормотала я, поджав губы.

Я не знала, что еще сказать. Я не забыла об этом. И минуты не проходило без того, чтобы в моих мыслях не возникало его имя, без воспоминаний, насколько невероятным было его прикосновение к моей коже, без желания вернуть то, что было в тот короткий, волшебный промежуток времени, перед тем, как он вырвал из груди мое сердце и выкинул на обочину.

Я ненавидела его за эти чувства. За то, что он дал мне надежду, только чтобы снова отобрать ее у меня. За то, что он вытащил меня из-под воды, помог снова начать дышать, прежде чем погрузить меня с головой обратно.

Так что, когда я увидела его, уставившегося на меня с другой стороны барной стойки, стоящего рядом с последним клиентом, мне пришлось опереться на бар, потому что злость и огорчение врезались в меня с такой силой, что я едва устояла на ногах.

– Что тебе надо? – прошипела я.

– Поговорить с тобой.

– Нет.

– Пожалуйста, Кейси.

Эта интонация, этот голос. Я уже чувствовала, как он прощупывает мое слабое место, куда можно просочиться и победить меня. Я не позволю. Не в этот раз.

– У тебя было три недели, чтобы со мной поговорить, и… о, постой! – Для пущего эффекта я хлопнула себя по лбу. – Ты на фиг исчез с лица Земли. Точно. Я чуть не забыла.

– Дай мне пять минут, – попросил он.

– Ладно! Вперед. Это прямо-таки идеальные время и место для разговора.

Я развела руки в стороны, лишний раз подчеркивая, насколько эти время и место не идеальны для разговора.

Подбородок Трента напрягся.

– Я говорю серьезно, Кейси. Пять минут, наедине. Мне нужно кое-что объяснить. Ты… мне нужна.

– О, я тебе нужна? Интересно, – выдавила я сквозь стиснутые зубы. Внутри же клей, который скреплял мои обломки, нагрелся и потек из-за этого слова. Нужна. Я нужна Тренту. – Ладно.

Я кинула на стойку полотенце и крикнула:

– Буду через пять минут, Шторм.

Она обернулась, увидела Трента, с беспокойством посмотрела на меня, но потом кивнула.

– Пошли.

Я протопала мимо него, отчетливо понимая, что Нэйт и Бен следуют за нами, но продолжила идти. Я прошагала мимо Джеффа и Брайана, двоих похожих на бульдогов вышибал, наблюдающих за приватными комнатами. Они не попытались меня остановить. Я уверена, моя прямая осанка и сердитый взгляд, говорящий «пошли к черту от меня, пока я не придушила вас вашим же языком», повлияли на их поведение.

Ногой я открыла дверь свободной комнаты. Развернувшись на каблуках, я встала, сложив на груди руки, и смотрела на подтянутое тело Трента и его напуганное выражение лица, пока он приближался ко мне. Дернув головой в сторону комнаты, я приказала:

– Входи.

– Кейси…

– Ты сказал наедине. Что может быть более уединенным, чем приватная комната? – спросила я.

Мой голос был словно покрыт льдом.

Трент вздохнул, признав поражение, и слегка кивнул, входя в помещение. Позади него я увидела, как Бен наклонился к Нэйту и что-то сказал. Кажется, это помогло удержать монстра на месте. Бен, выглядя обеспокоенно, направился ко мне.

– Все нормально, Кейси?

– А ты как думаешь, Бен?

От раздумья его подбородок напрягся.

– Думаю, я постою здесь на страже. Я не буду входить, если только не услышу чего-то плохого, идет?

– Идет.

Я слегка кивнула ему в знак признательности. Думаю, после некоторых некрасивых событий в прошлом мы с Беном пришли к взаимопониманию. Я даже могла бы назвать его другом.

Я влетела в комнату, хлопнув дверью. Внутри это было небольшое, слабо освещенное пространство с низким черным креслом и спокойной, создающей настроение музыкой, отличающейся от той, что звучала в главном зале. Шторм говорила, что тут есть персонал, который тщательно убирает и дезинфицирует комнаты после каждого клиента. Даже если это и неправда, в данный момент мне было наплевать.

Я пронеслась к Тренту и толкнула его в кресло. Затем руками я затеребила молнию сбоку на юбке.

– Что ты… – начал Трент, но сразу умолк, когда я расстегнула юбку и дала ей упасть на пол.

Я шагнула из нее, руки переметнулись к пуговицам на тонкой блузке, расстегивая ее сверху вниз, проворно продевая через петли каждую пуговку.

– Кейси, нет.

Трент подался вперед.

Трехдюймовый каблук, врезавшийся в грудь, заставил Трента сесть.

– Разве ты не за этим пришел? Это – то, что тебе нужно? – Мой голос был ледяным, как морозильная камера. – Этого ты всегда хотел? – Я швырнула блузку на пол и сердито взирала на него, оставшись в бюстгальтере, трусиках и туфлях. – В этом месте ты говоришь мне, какая же я красивая. Так говори. Говори, чтобы мы могли с этим покончить, а ты мог снова исчезнуть. – В конце фразы мой голос немного задрожал, и я замолчала, не доверяя ему продолжить.

– Нет, Кейси. Господи.

Трент сполз с кресла, встал на колени, и его руки прижались к моим бедрам, нежно удерживая их.

– Нельзя прикасаться к девочкам. Или ты уже забыл все правила? – презрительно сказала ему я.

Его взгляд был прикован к моим глазам, и я видела поток неописуемых эмоций, которые грозили растопить всю мою защиту. Мне пришлось отвести взгляд, в горле у меня застрял комок, который я, казалось, никак не могла проглотить.

– Прости меня. У меня и в мыслях не было причинять тебе больше боли, чем тебе уже пришлось перенести.

– Правда? Оставить мне малопонятную записку утром после нападения на мою подругу – после того, как мы занимались сексом в первый раз, – а потом испариться почти на три недели – это твой метод не причинять мне еще больше боли?

Мой голос надломился, и я стиснула зубы. Ненавижу свой голос.

Он склонил голову к моему животу, руки скользнули вверх по бедрам, а потом снова вниз. Прикосновения были такими приятными. Я не хотела, чтобы они были приятными. Блин, предательские бедра. «Борись с этим, Кейси. Борись».

– Кейси, я ошибался.

Я сглотнула.

– В чем?

– В том, что давил на тебя. Я думал, что, если ты откроешь свое прошлое, я каким-то образом смогу все исправить. Я не должен был так на тебя давить.

Я резко вдохнула, ощущая, как теплые губы оставляют на моем животе дорожку поцелуев. Он знает, что это ослабит мою защиту. Он не честно играет. Но, что хуже, в этот момент я не хотела, чтобы он играл иначе.

– Мне следовало просто сосредоточиться на том, чтобы сделать тебя счастливой. И я так и сделаю. С этой самой минуты, Кейси. Я так и сделаю. Каждый оставшийся день наших жизней я посвящу твоему счастью. Я обещаю.

«Я не куплюсь на это. Не куплюсь».

– Ты уже говорил это. А потом исчез.

Мне не нравилось, как дрожит мой голос, словно я готова расплакаться. Раз… два… три… четыре…

Черт. Бесполезно.

Он откинулся назад, и его руки снова скользнули вниз по моим бедрам. Он не поднимал на меня глаз, вместо этого предпочитая смотреть в пол между нами. Когда он заговорил, его челюсть напряглась, как будто он был в гневе.

– Кейси, не у тебя одной есть проблемы. Я облажался, понимаешь? В моем прошлом есть некоторые вещи, и я понятия не имею, как тебе о них рассказать. О которых я не могу тебе рассказать.

Его признание застало меня врасплох. У Трента темное прошлое? Я даже ни разу об этом не подумала. Почему не подумала? Была слишком погружена в собственные проблемы, что даже не помыслила о его, вот почему. Но насколько мрачным может быть что-то в его прошлом? Дрожащим пальцем я потянулась к нему и приподняла вверх его подбородок, так, что его голова запрокинулсь назад, а красивые синие глаза могли поглотить меня. Он казался таким рассудительным, таким уравновешенным, таким идеальным.

– Я ни разу не давила на тебя, чтобы ты рассказал мне о своих скелетах в шкафу, – сказала я более мягким голосом, в котором не было горечи.

– Я знаю. Я знаю, Кейс.

Трент крепче ухватился за мои ноги, притягивая меня ближе к себе. Кончики его пальцев скользнули вверх, а ладони полностью накрыли бедра. Большими пальцами он водил по моим тазовым косточкам, разжигая искру желания, смешавшуюся с уже ярко пылающим пламенем остальных эмоций. Мои руки инстинктивно накрыли его ладони.

Он продолжил говорить.

– После той ночи я… я подумал, что слишком сильно на тебя надавил. Я подумал, что сам спровоцировал то, что случилось в ночь нападения.

Я вздрогнула от напоминания. Моя темная сторона. Моя кровожадная сторона.

– Ты не провоцировал этого, Трент. Причина во мне, в том, что я, в конце концов, потеряла контроль.

– Я знаю, малышка. Теперь я знаю. Но мне нужно было уехать и подумать. Мне пришлось уйти на некоторое время и…

– Ты мог отправить мне сообщение.

– Я знаю. Я облажался. Прости меня. Я просто не знал, как объяснить тебе, почему я сбежал. Я испугался.

Он поднял глаза, и я увидела навернувшиеся на них слезы. Вся моя злость погасла, а защита рухнула.

Мне тяжело было видеть Трента таким.

– Нет, все нормально.

Одной рукой я сочувственно гладила его затылок, другой смахнула слезу. «Кто это говорит?» Та ли, что бегала по квартире злая, как черт, следила за всеми новостями и была готова искалечить куклу Кена?

– Мне так жаль, Кейси. Я не буду на тебя давить. Больше никаких разговоров о прошлом. Никаких. Только о будущем. Пожалуйста? Ты нужна мне.

И снова «нужна». Я не могла вымолвить ни слова. Только кивнула.

Но Тренту и этого было достаточно. Сильные пальцы, лежащие на бедрах, потянули меня вниз. Я с готовностью упала на колени. Трент привлек меня к себе, так, что наши тела крепко прижались друг к другу. Теплые руки скользнули по моей обнаженной спине, чтобы расстегнуть бюстгальтер. Он бросил его в сторону и прижал ладонь к моей груди в тот же момент, когда его губы, наконец, нашли мои.

Его губы на моей коже разбудили в теле неутолимый голод, что волной пронзил все тело. Три недели без его прикосновений. Не знаю, как я их пережила. Я потянула руку вниз и затеребила его рубашку. Я хотела ее снять. Сейчас же. Хотела, чтобы моя обнаженная кожа коснулась его. Сейчас же.

Словно почувствовав мою потребность, он оторвался от моих губ, сдернул ее через голову, и снова склонился ко мне, его грудь коснулась моей, когда я прижалась к нему теснее.

– Кейс, – прошептал Трент, его губы с жадностью переместились на мою шею, а одна рука легла на внутреннюю сторону бедра, чтобы проскользнуть в трусики. Я тяжело вдохнула, когда его ловкие пальцы коснулись меня. – Я больше никогда тебя не отпущу. Никогда.

Сердце бешено билось, я раскачивалась взад и вперед в его руке, шепча его имя, теребя молнию на брюках, позволив последним трем неделям исчезнуть в колодце прошлого.

Глава 16

– Это я сделала? – я нахмурилась, коснувшись пальцем краснеющего следа от удара.

Он поморщился.

– У Ливи отменный хук слева.

– Серьезно?

Я оперлась на локти, чтобы лучше видеть ушиб. И вообще Трента. И его обнаженное тело, лежащее на покрытом ковром полу слабо освещенной ВИП-комнаты. Я больше не слышала ровной пульсации музыки из клуба. Должно быть, это означало, что мы закрываемся. Я не знаю, сколько времени мы здесь провели. Однако Бен нас не беспокоил. Хотя в любом случае я вряд ли бы это заметила.

Трент несколько раз открывал и закрывал рот, прежде чем заговорил.

– Когда ты ушла с тем амбалом, Ливи вылетела из квартиры и гоняла меня по двору, крича, что я разбил тебе сердце. Потом она внезапно подскочила ко мне и ударила меня, сказав, чтобы я лучше шел делать тебя счастливой. Навсегда.

Моя голова шлепнулась на обнаженную грудь Трента, и я рассмеялась.

– Думаю, мой характер-таки повлиял на нее. – Я мысленно повторила ее слова, носом утыкаясь в Трента и вдыхая его запах. – Навсегда – это очень долго.

Руки Трента сжались вокруг меня.

– Навсегда – недостаточно долго, когда дело касается тебя.

* * *

– Как ты думаешь, если я прямо сейчас выйду, Ливи снова мне двинет?

– Все может быть. Но прямо сейчас я определенно чувствую себя очень даже счастливой, – промурчала я, потягиваясь в постели.

Трент закинул руки за голову, губы изогнулись в нахальной усмешке.

– Я очень на это надеюсь. Старался, как мог. Пять раз за прошлую ночь, да? И если это тебя не устроило…

Выгнув бровь, я поднялась и перекинула ногу через него, садясь на Трента сверху.

– О, прошлой ночью меня это устроило. Но сегодня – другая история.

Его голодный взгляд прошелся по всему телу, а потом остановился на моем лице. Он поднял бровь.

– Серьезно?

Я пожала плечами и заговорщицки подмигнула.

Он засмеялся, ероша руками волосы и приводя их в еще больший беспорядок.

– Я слышал, что рыжие ненормальные, но, бог ты мой, никто меня не предупредил, что они – сексуальные маньячки.

Я игриво щипнула его за нос. Зарычав, он перевернулся, прижал меня, укладывая на спину. Трент возвышался надо мной достаточно высоко, чтобы я могла детально рассмотреть все его тело. Улыбнувшись, я обвила его талию ногами и притянула к себе.

* * *

Недели пролетали, а Трент оставался. Практически каждую ночь он проводил в моей квартире. Поздно вечером он обычно был в клубе, сидел и смотрел на меня, молча, своим напряженным, дразнящим взглядом, от которого у меня подкашивались колени, потому что я знала, что ждет меня по возвращении домой. Он оставался и делал меня счастливой. Более счастливой, чем я была долгое время, во многих смыслах даже счастливее, чем я была когда-либо вообще. Благодаря ему я смеялась. Благодаря ему я хихикала. Благодаря ему я снова чувствовала себя живой. И каждую ночь он отгонял мои кошмары. Не все, но они больше не повторялись из ночи в ночь. А когда я просыпалась, промокшая от пота и задыхающаяся, Трент был рядом, чтобы держать меня, гладить по волосам, обещать, что все закончилось, а то, что есть у нас, – настоящее.

С каждым днем крошечные кусочки Прежней Кейси вставали на свои места. А может быть, переставали прятаться. Возможно, Кейси Клири просто была похоронена все это время где-то глубоко внутри, ожидая, когда правильный человек вытащит ее из глубоких, темных вод.

Спасет ее от смерти.

Вначале я не обращала внимания на эти кусочки, но Ливи подмечала все. Я часто ловила ее на том, что она за мной наблюдает – когда я готовила себе сэндвич, когда я убиралась, ходила по магазинам – и тогда на ее лице появлялась загадочная улыбка. Когда я спрашивала у нее, в чем дело, она просто качала головой и говорила: «Кейси вернулась». И была счастлива.

Отношения Шторм и Дэна становились все крепче. Думаю, Шторм, возможно, была даже влюблена, хотя вслух этого и не признавала из боязни сглазить. Дэн же, могу сказать, был просто по уши влюблен в нее и Мию, и всегда, когда он смотрел на них, на его губах играла улыбка. А Мия?

Что ж, как-то утром мы с Трентом были разбужены ею, скачущей по нашей кровати, с беззубой улыбкой и двумя четвертаками в ладошке.

– Смотри, Трент! Прошлой ночью я продала свои зубки!

Все, на что я была способна, – это рассмеяться. Рассмеяться и напомнить себе, что надо врезать замок в дверь, чтобы Мия не научилась от меня чему другому, помимо ругательств. Она – самый счастливый ребенок, которого я когда-либо видела, потому что окружена людьми, которые ее любят.

Обещание подруги подтверждалось, и я зарабатывала у «Пенни» больше, чем могла бы мечтать, работая в любом другом месте. Мой банковский счет значительно рос с каждой неделей. Еще два года, и я смогу оплатить первый год обучения Ливи в Принстоне. Я все еще рассчитываю на стипендию, получить которую у Ливи есть все шансы. Она такая умная и такая добрая. И так этого заслуживает.

Все идеально.

* * *

– Почему нам надо быть у «Пенни» на три часа раньше? – жаловалась я, туже запахивая на себе куртку из-за легкой декабрьской прохлады.

Я слышала, что к Майами движется неестественно холодный для этого времени года атмосферный фронт. Глупо сравнивать его с погодой в Мичигане, но все-таки по коже бегали мурашки.

– Это тренинг по продажам алкоголя. Мы проходим его каждые два года. Это обязательно, если ты подаешь выпивку, – объяснила Шторм.

– Три часа учиться тому, как разливать спиртное? Серьезно?

– Не переживай, – сказала она, постучав в заднюю дверь клуба, – они нальют попробовать.

– Прекрасно. Я буду лыка не вязать раньше, чем начнется наша смена, – проворчала я, быстро кивнув Нэйту на входе.

Внутри было темно и тихо. Я никогда не была у «Пенни», когда здесь так тихо.

– А где все? На меня это ужас наводит.

– У бара, – прогрохотал Нэйт позади, рукой подталкивая меня вперед.

Я оглянулась через плечо, и его рот растянулся в сверкающей белозубой улыбке. «Поверить не могу, что боялась этого огромного плюшевого мишку».

Мы обогнули угол и вышли в слабо освещенный главный зал клуба.

– Сюрприз! С днем рождения!

Я отскочила назад, врезалась в Нэйта, который небрежно обхватил меня своим стволом-а-не-рукой, его глубокий смех эхом отдавался от потолка. Все были здесь, стояли на сцене под прожекторами. Трент, Ливи, Дэн, Кейн, Бен. Даже Таннер.

И Мия! Она находилась в стороне, танцуя с Джинджер и толпой других полностью одетых танцовщиц, которых я даже не узнала.

– Удивлена? – засмеялась Шторм, схватив меня за руку и потянув вперед. – Ливи сказала, что тебе исполняется двадцать один, и нам захотелось тебя удивить. Кейн предложил устроить здесь небольшую вечеринку для тебя.

Словно по команде появился Кейн и обхватил меня рукой за плечи.

– Надеюсь, тебя устраивает вечеринка в честь дня рождения у «Пенни»? Мы так подумали, что это гарантированно будет сюрпризом.

Я поняла, что пытаюсь подобрать слова. Я не была уверена, как ответить, вбирая глазами всех присутствующих.

– Конечно. Спасибо.

Он передал мне конверт.

– Двадцать один бывает только раз, милая. Ты – хороший работник и заботишься о Шторм. Здесь лежит кое-что от всех нас. Наслаждайся едой, вином. Всем. У тебя выходной. – Он ущипнул меня за щеку и повернулся к Шторм: – Держи свою принцессу подальше от сцены, слышишь меня? Не хочу, чтобы у нее возникли неправильные мысли.

Она закатила глаза.

– Конечно, Кейн.

Я покачала головой, глядя ему вслед. Он чудной. Слышать от него такое, учитывая, что это место – его жизнь и он нанимает всех танцовщиц именно ради этого – быть на сцене… его слова были просто странными.

Мысль исчезла, когда я увидела, что ко мне приближается Трент с обворожительной улыбкой и двумя бокалами шампанского в руках.

– Ты же знаешь, что я не пью, Трент, – сказала я, принимая один.

– И ты знаешь, что я не пью, Кейси.

Мы улыбнулись друг другу, он свободной рукой обвил мою талию и прижал к себе, целуя в шею.

– Мой план сработал? Я сделал тебя счастливой? – прошептал он на ухо.

Мое дыхание сбилось, как и всегда, когда он находился рядом.

– Я не знаю даже как начать, чтобы описать насколько.

Кончик его носа слегка коснулся моей щеки.

– Попробуй.

– Что ж…

Я наклонилась ближе, прижимаясь к нему. Не знаю, как это было возможно, но эти электрические вспышки пронзали меня всякий раз, когда я делала это, словно впервые.

– А еще лучше, что если я покажу тебе, когда мы вернемся домой?

Я почувствовала, что до него дошел намек, когда он теснее прижался ко мне, и засмеялась, все еще находясь в шоке о того, что этот прекрасный, милый, иногда коварный мужчина весь мой. Он чокнулся со мной бокалом.

– Выпьем за следующие восемьдесят лет, – промурлыкал он и сделал глоток.

– Восемьдесят? Боже, да ты оптимист. Я думала, что ты сгодишься еще лет на десять, а потом мне придется поменять тебя на молоденькую модель.

Он наклонился и поцеловал меня в губы, и я почувствовала сладость шампанского на его языке.

– Удачи. Я никуда не денусь.

* * *

Я сплела пальцы, пока мы с Трентом ехали домой, а вечерний ветерок пощипывал мои щеки. Как бы мне ни хотелось дать волю рукам, я понимала, что нельзя отвлекать его, когда он за рулем. Я могу потерпеть, пока мы не окажемся дома, но недолго. Ливи и Мия ехали с Дэном за нами. Шторм решила поработать, но пообещала, что завтра мы устроим девичник.

Трент припарковал мотоцикл, и я слезла на землю. Но далеко уйти не смогла потому, что он схватил меня за пояс на джинсах и привлек к себе.

– Остаемся дома или гуляем? – Он легонько прикусил меня за шею.

– Может, и то, и то? Сначала гуляем, а потом остаемся дома?

– В этом нет смысла.

От его смеха, раздавшегося над ухом, по телу пробежала дрожь.

Я захихикала. Потом я сильно его толкнула, и он повалился на траву. Я побежала.

– Если сможешь меня поймать, выбираешь ты.

Я бежала по двору к нашим квартирам, хихикая от предвкушения. Я успела вставить ключ в замок, ожидая в любую секунду ощутить его сильные руки.

Когда они не появились, я замедлила шаг и оглянулась. Трент стоял посреди двора. Он замер, а его лицо побледнело так, словно он увидел мертвеца.

– Трент?

Я вернулась к нему. Проследив за его взглядом, я увидела немолодую, хорошо одетую пару, стоявшую в десяти метрах от нас и следившую за нами. Из-за своего безумного порыва я не заметила их раньше.

Внешность мужчины поразила меня, словно он был мне знаком, и я быстро поняла почему. У него были глаза и губы Трента. У женщины, волосы который были забраны в замысловатый пучок, я увидела узкий нос Трента.

– Трент, это твои родители?

Он не ответил.

Втайне я умирала от желания познакомиться с его родителями. Его отец – крутой адвокат, работающий на Манхэттене, а мама возглавляет рекламное агентство. Множество заказов она поручает сыну, так он и находит клиентов. Я знала, что родители его разведены, но все же они были здесь. Вместе. Мне стало страшно. Должно быть, у них какие-то плохие новости, раз вместе преодолели весь путь сюда.

Трент все еще не двинулся с места, и ситуация становилась более чем неловкой. Я не знала, почему он так себя вел. Их отношения были совершенно нормальными. Вежливо улыбаясь, я шагнула вперед и протянула руку.

– Здравствуйте, я – Кейси.

Я почувствовала, как моя улыбка соскользнула, когда лицо матери Трента побледнело оттенков на пять. Она закрыла глаза и зажмурилась, словно от боли. Когда глаза снова открылись, в них блестели слезы. Она повернулась к Тренту и сглотнула, а ее слова прозвучали едва ли громче шепота и были полны горечи.

– Как ты мог, Коул!

Это имя.

Мое сердце перестало биться.

Когда оно снова забилось, ритм был медленным, гулким, неровным.

– Что? – прохрипела я. Я обернулась и увидела, что лицо Трента перекошено от ужаса и вины, но я все еще не могла сообразить в чем дело. – Что… почему она тебя так назвала, Трент?

Его глаза заблестели, когда он прошептал:

– Я просто хотел снова сделать тебя счастливой, Кейси. Только так я мог все исправить.

Стадия седьмая

Надлом

Глава 17

Я падаю.

Падаю спиной вперед в глубокие, темные воды. Они скрывают меня с головой, вливаются в меня через рот, нос, заполняют легкие, завладевая желанием дышать, жить.

Я принимаю их. Я рада им.

Я слышу голоса на расстоянии. Слышу, как люди зовут меня по имени, но я не могу их найти. Они в безопасности, над водой. В другом мире. В живом мире.

И в нем нет места для меня.

* * *

– Когда она проснется?

Голос Ливи пробивался сквозь тихий, ритмичный писк. В свое время я наслушалась достаточно звуков этих машин, чтобы узнать – больничные капельницы. Если бы это не подсказало мне, где я нахожусь, то об этом позаботился тошнотворный, стерильный запах больницы.

– Когда ее сознание будет готово, – объяснил незнакомый мужской голос. – Кейси впала в состояние глубокого психологического шока. Физически с ней все в порядке. Мы обеспечиваем ее тело водой и питанием. Теперь нам остается только ждать.

– Это нормально?

– Как я понял, четыре года назад твоя сестра пережила травмирующее событие и так от этого морально и не оправилась.

Голоса смолкли ровно настолько, чтобы я рискнула приоткрыть веки. Перед моим затуманенным взором появились белые и желтые стены.

– Кейси!

Внезапно появилось лицо Ливи. Ее глаза опухли и под ними залегли темные круги, словно она не спала несколько дней. Ее щеки покраснели и покрылись пятнами слез.

– Где я? – спросила я хрипло.

– В больнице.

– Что? Почему?

На секунду рот Ливи открылся, но она быстро его захлопнула, стараясь вести себя спокойно. Для моего же блага. Я знаю. Я знаю свою Ливи. Всегда такая самоотверженная. Всегда такая заботливая.

– С тобой все будет хорошо, Кейси. – Она потеребила простыню, чтобы найти мою руку. Сжала ее. – Тебе помогут. Я никогда больше не позволю Тренту ранить тебя.

Трент. От этого имени мне показалось, что мое тело пронзает тысячами булавок. В ответ я вздрогнула.

Трент и есть Коул.

Трент разрушил мою жизнь. Дважды.

Внезапно я стала задыхаться. Реальность словно зажимала мои легкие в тиски.

– Как… – начала я, но не смогла продолжить, потому что мне нечем было дышать.

«Как это вышло, что Трент и есть Коул? Как он меня нашел? Зачем он меня нашел?»

– Дыши, Кейси.

Ливи крепче ухватилась за меня и легла рядом на кровать, свернувшись клубочком. Тогда я поняла, что хватаю ртом воздух.

– Я не могу, Ливи! – крикнула я. Слезы жгли мои щеки. – Я тону.

Помещение наполнил звук ее рыданий.

Он знал. Все это время он притворялся, что заботится, сочувствует и ничего не знает о моем прошлом, о том, что он – причина этого самого прошлого. Это были его машина, его друг, ночь его пьянки, которые украли у меня мою жизнь.

– Все нормально, Кейси. Ты в безопасности. Ливи обняла меня и прижалась ко мне всем телом, пытаясь своим весом перебороть мою дрожь.

Мы оставались в таком положении несколько минут. Часов. Всю жизнь. Не знаю. Ничего не менялось. Ничего, пока в больничную палату не влетела Шторм, тяжело дыша, словно только что пробежала марафон. Глаза горели яростью, которой я никогда раньше не видела.

– Я знаю, Кейси. Знаю, что с тобой произошло. Теперь я обо всем знаю.

По ее щекам текли слезы. Она забралась на другую сторону кровати и схватила меня за руки. Мы лежали втроем, как сардины.

Запутавшиеся, рыдающие сардины.

* * *

Шипящий звук…

Яркий свет…

Кровь…

Красивое лицо Трента, его руки, сжимающие руль.

Он показывает на меня.

Смеясь.

– Кейси! – Что-то резко ударило меня по лицу. – Проснись!

Я все еще кричала, даже когда вернулись четкие очертания, и я увидела выпученные глаза Ливи прямо передо мной и окружающие меня приборы. Что-то жалило мою щеку. Я подняла руку, чтобы ощупать ее.

– Прости, что мне пришлось дать тебе пощечину, но ты кричала не переставая, – сквозь слезы объяснила Ливи.

Кошмары вернулись, только стали еще хуже. В миллион раз хуже.

– Ты не прекращала кричать, Кейси. Тебе нужно прекратить.

Ливи резко вздохнула, рыдая, и свернулась калачиком на кровати рядом со мной, раскачиваясь и бормоча себе под нос:

– Пожалуйста, помоги ей. Господи, помоги ей, пожалуйста.

* * *

– Скажи-ка еще раз, что это за больница?

Я провела здесь уже два дня, и Ливи и Шторм не отходили от моей постели, за исключением случаев, когда нужно было воспользоваться уборной или принести воды и еды.

Шторм и Ливи обменялись длительными, острыми взглядами.

– Специализированная, – медленно ответила Ливи.

– В Чикаго, – добавила Шторм, слегка приподняв подбородок.

– Что?

Мой голос нес в себе больше силы, чем, по моему мнению, было возможно. Я попыталась сесть на кровати. Я чувствовала себя так, словно меня переехал грузовик.

Ливи поторопилась объяснить:

– Здесь поблизости расположена клиника для страдающих от посттравматического стрессового расстройства. Считается, что она – лучшая в стране.

– Ну… что… как… – Наконец я села вертикально при помощи перилец на кровати. – С каких это пор стандартная медицинская страховка покрывает расходы по содержанию в лучшей клинике страны?

– Успокойся, Кейси.

Шторм осторожно опустила меня обратно в лежачее положение. У меня не было сил с ней бороться.

– Эм… нет, я не могу успокоиться. Мы не можем за это заплатить… – я задергала капельницу, ругаясь про себя.

– Что ты делаешь? – спросила Ливи. В ее голосе отчетливо звучала паника.

– Срываю со своей руки эту чертову штуковину и сваливаю к чертовой матери из этой моднявой психушки. – Я оттолкнула ее руку, когда она попыталась меня остановить. – Сколько же это стоит? Пять тысяч за ночь? Десять?

– Тише, не беспокойся об этом, Кейс.

Шторм погладила меня по волосам.

Наступила очередь ее руки быть отброшенной.

– Кому-то придется об этом побеспокоиться! Какого хрена мне придется делать? Обосноваться в ВИП-комнатах у «Пенни» на постоянной основе в одних наколенниках, чтобы оплатить все счета?

– Вижу, наша пациентка проснулась? – прервал меня незнакомый мягкий голос, который я уже слышала раньше, и я замешкалась.

Я обернулась и увидела приятного пожилого мужчину с редеющими волосами и добрыми угольно-черными глазами, который протягивал мне руку. Я даже не слышала, как он вошел.

– Здравствуй, я – доктор Штейнер. – Я посмотрела на его руку, словно она была покрыта бородавками и сочащимися волдырями, и он убрал ее. – Да, точно. Проблема с рукопожатиями.

«Проблема с рукопожатиями?» Я хмуро посмотрела на Ливи, и она отвела глаза.

Если что-то из этого доктора и побеспокоило, вида он не подал.

– Кейси. О том, что произошло с тобой, мне сообщил…

– Дэн, – отрезала Шторм, взгляд которой метался между доктором и Ливи.

– Точно. Дэн. – Он откашлялся. – Думаю, что я могу тебе помочь. Думаю, что ты снова сможешь жить нормальной жизнью. Но я не смогу ничего сделать, если ты сама не хочешь помощи. Понимаешь?

Я с открытым ртом пялилась на этого человека, который назвал себя доктором, но совершенно точно не мог им быть. Что за доктор входит в палату и говорит такое?

Ответа от меня не последовало, и он подошел к зарешеченному окну.

– Ты хочешь снова стать счастливой, Кейси?

Счастливой. Снова это слово. Я думала, что была счастлива. А потом Трент меня уничтожил. Опять. Я влюбилась в убийцу своей семьи. Я ночь за ночью проводила с ним, он был рядом, был во мне, я мечтала о будущем с ним. При этой мысли желчь подступила к горлу.

– Требования, предъявляемые к моим сеансам терапии, – это разговаривающий пациент, Кейси, – объяснил доктор Штейнер без намека на сарказм или раздражение в голосе. – Так что я снова задам этот вопрос. Ты хочешь стать счастливой?

Господи, этот тип такой пробивной. И он заставит меня говорить. Ради этого все и затеяно. Почему все так зациклены на вытягивании из меня прошлого? Оно свершилось. Окончилось. Никакая болтовня его никогда не изменит, никогда никого не вернет. Почему я одна это понимаю?

Комфортное оцепенение вернулось и сочилось сквозь мои конечности и грудь, формируя толстый ледяной слой на моем сердце. Естественная защита тела. Оно цепенеет, чтобы прогнать боль.

– Счастья для меня не предусмотрено.

Мой голос был ледяным и грубым.

Он снова повернулся ко мне лицом, в глазах его виднелся намек на жалость.

– О, предусмотрено, мисс Клири. Эта битва потребует многих усилий, и я буду испытывать тебя на каждом шагу. Мои методы могут быть нетрадиционными. С тобой я буду делать сомнительные вещи. Временами ты даже будешь готова меня возненавидеть, но мы пройдет этот путь вместе. Тебе просто нужно захотеть. Я не переведу тебя в свою клинику, пока ты добровольно на все это не согласишься.

– Нет, – вызывающе прорычала я.

Сама идея о том, чтобы идти куда-то с этим шарлатаном казалась возмутительной.

Я услышала рядом с собой звук, словно кто-то задыхается. Он исходил от Ливи, пытающейся оставаться спокойной.

– Кейси, пожалуйста, – умоляла она.

Я упрямо стиснула зубы, хотя то, что я видела ее такой, причиняло мне боль.

Она увидела мою реакцию, и в ее глазах внезапно сверкнула такая нехарактерная для нее ярость.

– Ты не единственная, кто потерял родителей, Кейси. Больше это не касается только тебя. – Она спрыгнула с моей кровати и нависла надо мной, сжав руки в кулаки. А затем она разъярилась так, как я никогда раньше не видела. – Я не могу с этим справиться! Кошмары, борьба, то, что ты отдаляешься. Мне приходилось справляться с этим четыре года, Кейси! – Ливи впала в истерику, слезы лились по ее щекам. Она кричала, и я ожидала, что в любую секунду вбежит охрана. – Четыре года я смотрела, как ты приходишь и уходишь из моей жизни, и каждый раз я думала, будет ли сегодняшний день тем днем, когда я найду тебя, повесившейся в шкафу или плавающей в ванной. Я понимаю, что ты находилась тогда в машине. Понимаю, что тебе пришлось все это видеть. А как же я? – Она подавилась слезами, а ярость, которая подталкивала ее вперед, спала, оставив Ливи истощенной и жалкой. – Я теряю тебя снова и снова и больше не могу с этим справиться!

Ее слова ударили меня по голове, словно молот.

Я думала, что мое сердце уже разбито, но это было не так.

Не полностью.

Не до этого момента.

– Я знаю, что случилось в ночь нападения на Шторм, Кейси. Знаю, – сказала Ливи, следя за мной многозначительным взглядом.

Шторм. Я бросила взгляд в ее сторону, и Ливи погрозила мне пальцем.

– Не смей огорчать Шторм из-за того, что она мне все рассказала, Кейси Делин Клири. Не смей. Шторм рассказала мне, потому что беспокоится о тебе и хочет, чтобы тебе помогли. Ты едва не напала на человека с разбитой пивной бутылкой. Мы больше не будем помогать тебе бежать от твоих же гребаных проблем, поняла? – Ливи некрасиво стерла с лица слезы. – Я больше не собираюсь этого делать.

Раз за разом я говорила себе, что все это ради Ливи. Все, что я делала, было направлено на ее защиту. Глядя на нее теперь, глядя на то, с чем ей пришлось справляться, я подумала, а не было ли все это сделано ради моей собственной защиты? Я знаю, что Ливи потеряла родителей. Знаю, что в каком-то смысле она едва не потеряла меня. Но думала ли я когда-нибудь о ее чувствах? Пыталась ли поставить себя на ее место? Я думала, что ничье место не было и вполовину таким же плохим, как то, которое тянуло меня вниз, как цементные блоки. А Ливи никогда не подавала виду. Она всегда была такой сильной и уравновешенной. Она всегда была Ливи – с родителями или без. Я просто думала…

Я не думала… Господи! Я никогда на самом деле не оценивала своих действий, всех своих реакций и того, как они отражались на Ливи. Я просто думала, что если я находилась в вертикальном положении и дышала, то была здесь, с ней. С Ливи. Но в определенном смысле меня никогда с ней не было.

Внезапно мне захотелось сдохнуть.

Я почувствовала, как моя голова качается вверх и вниз, а все сопротивление испарилось, когда боль нахлынула с новой силой. Понимание. Я всегда говорила себе, что хочу защитить от боли свою младшую сестренку, но делала все не ради ее защиты. Ради своей защиты. Все, что я делала – только причиняла ей боль. Всем людям в своей жизни.

– Хорошо. – Доктор принял этот жест в качестве согласия. – Подготовлю для тебя палату. Но первая часть твоей терапии начнется прямо сейчас.

У меня закружилась голова от такой молниеносной реакции. Предельно рациональный и деловой, но в то же время похожий на торнадо, висящий в воздухе, чтобы сеять повсюду хаос. Он спокойно подошел к двери и поманил кого-то внутрь.

Нет. Я съежилась на кровати и сжала руки Ливи, пока она слегка не захныкала. «Господи, пожалуйста… нет! Он этого не сделает».

Взрослая копия Трента появилась из-за угла и вошла в комнату. Горе исказило красивые черты его лица.

Отец Трента.

Отец Коула.

Черт. Я не знаю даже, как его теперь называть.

– Я хочу, чтобы ты выслушала мистера Рейнольдса. Ничего больше. Просто выслушала. Сможешь сделать это? – спросил меня доктор Штейнер.

Думаю, я кивнула, но не была в этом уверена. Я была слишком занята, рассматривая лицо этого мужчины, размышляя, насколько сильно он напоминал мне его. Его глаза, в которые я влюблялась день за днем. Счастливая. Влюбленная. Да, влюбленная. Я была влюблена в Трента. В убийцу моей жизни.

– Мы все время будем с тобой, – сказала Шторм, взяв меня за руку.

Отец Трента/Коула откашлялся.

– Здравствуй, Кейси.

Я не ответила. Я просто смотрела, как он сунул руки в карманы и держал их там. Прямо как его сын.

– Меня зовут Картер Рейнольдс. Можешь называть меня Картер.

Мое тело пробрала дрожь, когда я услышала эту фамилию.

– Я хочу извиниться за все, через что вам с сестрой пришлось пройти по вине моего сына. Я пытался сделать это четыре года назад, но полиция выдала нам запрет на приближение. Тогда моя семья и я проявили уважение к вашей частной жизни. К сожалению, Коул… Трент снова вам навредил.

Он сделал еще несколько шагов по направлению к моей кровати, искоса глядя на доктора Штейнера, который ему просто улыбнулся.

– Та машина была нашей… моей… Саша вел ее в ночь аварии. – Он нахмурился. – Хотя, думаю, что ты об этом знала, правда? Это было указано в страховых документах.

Последовала пауза, словно он ждал, пока я смогу подтвердить его слова, но я этого не сделала.

– После аварии мы потеряли Коула. Он фактически прекратил свое существование. Он бросил Мичиганский университет, прекратил заниматься футболом, разорвал все связи с друзьями. Он бросил девушку, с которой встречался четыре года, совершенно перестал употреблять спиртное. Он сменил имя с Коула Рейнольдса на Трента Эмерсона – это его второе имя и девичья фамилия его матери.

Картер остановился, сжав губы в тонкую линию.

– Авария разбила на части и нашу семью. Мы с его матерью развелись год спустя. – Он небрежно махнул рукой. – Хотя это неважно. Я хочу, чтобы ты знала, что Коул… эм… Трент – проблемный молодой человек. Через два года после аварии я нашел его в нашем гараже со шлангом, натянутым на выхлопную трубу заведенного автомобиля. Мы думали, что навсегда его тогда потеряли.

Голос Картера надорвался от эмоций, а я почувствовала незваный приступ боли от образа, возникшего в голове.

– Вскоре после этого его приняли на стационарное лечение, основанное на программе доктора Штейнера для страдающих посттравматическим стрессовым расстройством. – Картер снова посмотрел на доктора, который ему улыбнулся и кивнул. – Его выписали как полностью здорового. Мы были уверены, что он оправился. Он снова смеялся и улыбался. Снова стал нам звонить. Поступил в школу графического дизайна в Рочестере. Казалось, что он пошел по жизни дальше. Он даже посещал амбулаторные программы и групповые сеансы терапии, чтобы помогать другим людям преодолеть их горе.

– Пока, шесть недель назад, нам не показалось, что у него случился рецидив. Он появился на пороге у матери, бормоча что-то о тебе и о том, что ты никогда его не простишь. Мы привезли его сюда и снова поместили в клинику доктора Штейнера.

Я пыталась сдержать удивление, которое отразилось бы на лице. Значит, все время, пока Трента не было, он был здесь, в Чикаго. В клинике для страдающих ПТСР, тем, от чего он так настойчиво пытался излечить меня.

– Спустя пару дней после его выхода отсюда он пребывал в состоянии эйфории. Мы не могли понять, в чем дело, думая, что, возможно, он принимает наркотики или помутился рассудком. Доктор Штейнер отрицал и то, и другое. Он не мог рассказать нам, что происходит, из-за соглашения о конфиденциальности, которое существует между пациентом и врачом.

– Если быть точным, я и сам не знал, что происходит. Трент скрывал важную информацию во время сеансов со мной, зная, что я этого не одобрю, – перебил доктор Штейнер.

– Точно, – Картер кивнул в знак согласия. – Мы поняли это только три дня назад, когда его мать столкнулась с секретарем клиники, и та спросила, как дела у Трента и Кейси. Она и не подумала ничего плохого, учитывая, что Трент упоминал, что у него есть девушка по имени Кейси и у них была размолвка. Полагаю, он думал, что ничем не рискует, рассказав ей об этом.

Картер вздохнул.

– Два года назад, когда мой сын завершил стационарное лечение, он верил в то, что, если сможет исправить твою жизнь, то будет прощен за всю боль, которую тебе причинил. – Теперь он смотрел в пол, и на его лице появилась тень стыда. – Мой сын следил за тобой два года, Кейси. Выжидая, прежде чем к тебе подойти.

Я едва заметила, как в предплечье впились пальцы Ливи. Хотя я и не испытывала бури эмоций, это знание отдалось болью где-то глубоко внутри меня. Трент меня преследовал? Скрыто выслеживал? И все потому, что хотел починить то, что сам же и сломал? Я хочу сделать тебя счастливой. Хочу, чтобы ты улыбалась. Его слова звучали у меня в голове. Теперь во всем появился смысл. Он искренне в это верил. Был на задании по исправлению меня.

– Мы с его матерью понятия не имели, Кейси. Честно. Но Трент наблюдал за тобой эти два года. У него был кто-то знакомый в колледже, кто помог взломать твой электронный ящик. Так он узнал, что вы переезжаете в Майами. Мы понятия не имели, что он сорвался из Нью-Йорка. Но он сделал это, оставив квартиру и едва наладившуюся жизнь, чтобы последовать за тобой с навязчивой идеей, что, если он сможет исправить твою жизнь, то будет прощен. Мы ежедневно общались по электронной и голосовой почте. Один раз он даже навестил свою маму.

– Так я была проектом, – пробормотала я себе под нос. Проектом для очистки совести.

Тошнота. Это все, что я сейчас испытывала. Желчь поднялась к горлу, когда меня ударило осознание. Я никогда его не волновала. Я была лишь одной из двенадцати ступеней в пошаговой программе, которую он создал у себя в голове.

– Это не имеет значения.

Голос звучал глухо. Это и правда не имело значения.

Трент и все хорошее, что он привнес в мою жизнь, мертвы. По правде, они никогда и не были живы.

Заговорила Шторм, впервые с тех пор, как пришел Картер.

– Кейси, Дэн хочет, чтобы ты выдвинула обвинения против Трента. То, что он сделал, неправильно и незаконно. Он гребаный извращенец и заслуживает тюрьмы.

Я ухмыльнулась про себя. Шторм никогда не ругается. Должно быть, она и правда взбешена.

– Я заставила его подождать с рапортом, пока ты не почувствуешь себя лучше и не сможешь решить сама. Я подумала, что ты сама должна принять это решение.

С низким рычанием она добавила:

– Хотя я и хочу прострелить ублюдку голову.

Я медленно кивнула. Сообщить в полицию. Предъявить Тренту обвинения. Трент отправится в тюрьму.

– Его мать и я поймем, если ты хочешь выдвинуть обвинения, – спокойно сказал Картер, но я видела, как поникли его плечи, когда он отверг единственного сына.

– Нет.

Слетевшее с губ слово удивило даже меня саму.

Брови Картера изогнулись от удивления.

– Нет?

– Кейси, ты уверена? – спросила Ливи, сжав мою ладонь.

Я посмотрела на нее и кивнула. Понятия не имею почему, но знаю, что я не хочу этого делать. Уверена, я ненавижу Трента. Уверена, что должна его ненавидеть, потому что он и есть Коул, а ненависть к Коулу – все, с чем я знакома.

Я подняла глаза на Картера, представляя, как этот человек вытаскивал из задымленного гаража безвольное тело сына, и то, что я испытала, не было ненавистью. Это было жалостью. Жалостью к нему, к Тренту, потому что я так близко знакома с уровнем боли, который мог бы подтолкнуть человека к этому. Мысли о таком исходе появлялись и в моей голове раз или два за все эти годы.

– Нет. Никаких обвинений. Никакой полиции. Это ничего не изменит. Никогда не меняло.

На мгновение Картер закрыл глаза.

– Спасибо.

Голос, которым были произнесены слова, был хриплым и полным эмоций. Он откашлялся. Посмотрев на Ливи, он добавил:

– Я так понимаю, что стоит вопрос об опекунстве над Ливи.

– Нет, никакого вопроса. Она под моей опекой.

Я повернулась, посмотрев на Ливи. Зачем она ему рассказала?

– Я позвонила тете Дарле, – мягко объяснила она. – Я не знала, справишься ли ты с этим. Она сказала, что может забрать меня с собой домой и…

– Нет! Нет! Ты не можешь меня оставить! – внезапно заорала я. Сердце бешено забилось.

– Она никуда не денется, Кейси, – пообещал Картер. – Только вернется в Майами, чтобы снова пойти в школу. Моя фирма позаботится о том, чтобы были составлены все официальные документы об опеке. Пока ты не почувствуешь себя лучше или Ливи достаточно не повзрослеет, опекуном будет назначена мисс Мэттьюс.

Я кивнула в оцепенении.

– Спа… спасибо.

Он нам помогает. Почему он нам помогает?

Он мне улыбнулся.

– Еще я поговорил с вашим дядей. – Его взгляд стал ледяным и жестким. – От страховки еще остались деньги, Кейси. Он не промотал их целиком. Я прослежу, чтобы все они были переведены на ваше с сестрой имя. – Он вытащил что-то из внутреннего кармана пальто. – Вот моя визитка, если вам когда-нибудь что-то понадобится. В любое время, Кейси. Ливи. Что угодно. Я помогу, чем только смогу.

Он положил ее на прикроватную тумбочку.

Кивнув доктору Штейнеру, он направился к двери. Плечи его были сгорблены, словно он нес ужасное бремя. И полагаю, так и было, учитывая, что натворил его сын. Он остановился, положив руку на дверную ручку.

– Чего бы это ни стоило, я никогда не видел Трента таким счастливым, каким он был с тобой. Никогда.

* * *

Я уставилась на огромные дубовые двери. Они так сильно контрастировали со стерильно-белой внутренней отделкой клиники.

Мой дом на ближайшее время.

Пухлая ручка скользнула в мою ладонь, и я не отпрянула.

– Не переживай. Не так уж тут и плохо, а если ты будешь хорошей, то когда тебя отпустят, мы пойдем есть мороженое, – сказала Мия с грустью на лице.

Они с Дэном гуляли по зоопаркам и паркам Чикаго, пока Шторм оставалась со мной. Сейчас они пришли попрощаться. Она подняла свободную руку и показала два пальца.

– По три шарика!

Шторм появилась позади нее, держа Дэна за руку, и рассмеялась.

– Все правильно, Мия, – и подмигнула мне.

– Готова? – спросила Ливи, повиснув у меня на локте.

Глубоко вдохнув, я снова осмотрела это место.

– Выглядит чересчур шикарно.

– Не парься. Я знаю парня, который знает парня… который знает другого парня, – усмехнулся Дэн.

По какой-то причине, я ему не поверила. У меня возникло ощущение, что в этом как-то замешаны ухоженные руки Картера Рейнольдса. Может быть, мне повезло с участием в акции «купи два по цене одного», потому что Штейнер не помог его сыну в первый раз. Хотя, в виде исключения, я этому не перечила.

Ливи и я пошли вперед, ступая в ногу.

– Спасибо, что делаешь это, Кейси, – прошептала она, смахивая катившуюся по щеке слезу.

Мужчина в светло-голубой униформе открыл дверь и протянул руку, предлагая взять мою сумку.

– Я буду звонить так часто, как мне разрешат, – вскрикнула Ливи, последний раз сжимая мое предплечье, прежде чем меня отпустить.

Я подмигнула, нацепив на лицо храброе выражение.

– Увидимся над водой.

Глава 18

Я этого не переживу.

Я не смогу это пережить.

Все, чего они от меня хотят, – это разговор. Говори, говори, говори. О своих чувствах, кошмарах, практически совершенном нападении на мужчину, атаковавшего твою подругу, мертвых родителях, Дженни, Билли, Тренте. Каждый раз, когда я заталкивала все эти вещи в темный, тесный шкаф, где им и надлежало находиться, доктор Штейнер врывался туда и вытаскивал их обратно на свет, словно это было его навязчивой идеей, хотя я лягалась и орала, вцепившись в его пиджак.

Ничего мне не поможет.

Не поможет успокоительное. От него я чувствую усталость и тошноту. Доктор Штейнер сказал, что лекарству потребуется время, чтобы начать действовать.

Я сказала, что двину ему в морду.

Ненавижу его до глубины души.

А когда я закрываю глаза ночью, меня встречает Трент. Смеясь. Всегда смеясь.

Однажды я рассказала об этом доктору Штейнеру на ежедневном личном сеансе в его кабинете.

– Думаешь, он смеется, Кейси? – спросил он.

– Разве я не это только что сказала?

– Нет, ты сказала, что тебе приснился сон, в котором он над тобой смеялся. Но веришь ли ты, что он смеется?

– Не знаю, – пожала плечами я.

– Не знаешь?

Я зло взглянула на него. Этот разговор продолжался намного дольше, чем я ожидала. Вот, что я получила за то, что открыла свой большой рот. Обычно я молчу и даю односложные ответы – «да» и «нет». Пока они меня устраивали. Не знаю, почему я подумала, что эта тема будет безобидной.

– Давай на минутку об этом задумаемся, Кейси, ладно?

Он откинулся на спинку стула и просто сидел, наблюдая за мной. Он думает об этом? Он думает, что я думаю? Это действовало на нервы. Я позволила своему вниманию рассредоточиться по кабинету, чтобы отвлечься от неловкости. Кабинет был маленьким и вписывался в интерьер клиники. Стены были забаррикадированы книгами, как и должно быть в кабинете всякого порядочного мозгоправа. Но Штейнер не был похож ни на одного мозгоправа, которого я встречала ранее. Не знаю, как описать его. Голос, манеры, все это было необычным.

– Трент – молодой парень из колледжа, который перепил однажды вечером, как и многие студенты. А потом он совершил ужасную, глупую ошибку.

Руки сжались в кулаки, и я подалась вперед, сидя в кресле, представляя, что плююсь кислотой в Штейнера, и она растворяет его кожу.

– Ошибку? – прошипела я. Ненавижу это слово. Ненавижу, когда оно используется для описания той ночи. – Мои родители мертвы.

Доктор Штейнер поднял палец.

– Это результат его ужасной, глупой ошибки. Но не его ужасная, глупая ошибка, разве нет?

Ответа от меня не последовало, я была слишком занята, разглядывая синий ковер на полу. Я почувствовала, как что-то ударилось в мой лоб. Я опустила глаза и увидела у себя на коленях скрепку.

– Вы только что запустили в меня скрепкой? – спросила я, абсолютно искренне удивившись.

– Ответь на вопрос.

Я стиснула зубы.

– Что было ужасной, глупой, изменившей жизнь, ошибкой Трента? – надавил на меня доктор Штейнер.

– Он ехал домой, – проворчала я.

В мой лоб врезалась очередная скрепка, когда доктор Штейнер неистово затряс головой. Его голос стал чуточку выше.

– Нет.

– Он дал ключи своему другу, чтобы тот отвез их домой.

– Бинго! Он сделал выбор, находясь в состоянии алкогольного опьянения, выбор, который ему никогда не стоило делать. Очень плохой и очень опасный выбор. А когда он протрезвел, узнал, что этот его выбор убил шестерых человек. – Последовала длительная пауза. – Поставь на мгновение себя на его место, Кейси.

– Не буду…

Доктор Штейнер предвидел мой ответ и пресек протест на корню.

– Ты же напивалась раньше?

Я крепко сжала губы.

– Нет?

Без усилий в мыслях пронеслась одна ночь. За полгода до аварии мы с Дженни оказались на вечеринке и напились коктейлей Jagger bomb.[29] Та ночь была одной из самых веселых в моей жизни. Последовавшее за ней утро – уже другая история.

– Вот именно, – продолжил доктор Штейнер, словно прочел мои мысли. Может, и прочел. Может, он – суперпридурочный шарлатан. – Скорее всего, ты творила что-то глупое, говорила что-то глупое.

Я нехотя кивнула.

– Насколько ты была пьяна?

Я пожала плечами.

– Не знаю. Я была… пьяна.

– Да, но насколько сильно?

Я одарила его сердитым взглядом.

– Да что с вами не так?

Он снова проигнорировал мои слова.

– Ты бы поехала домой, сев сама за руль?

– Эм… нет.

– А почему нет?

– Потому что мне тогда пятнадцать было, гений!

Костяшки пальцев побелели, так сильно я вцепилась в подлокотники.

– Точно, – он небрежно махнул рукой. Но, очевидно, не добился, чего хотел. – А твоя подруга? Друзья? Насколько именно пьяными были они?

Я дернула плечами.

– Не знаю. Пьяными.

– Как это можно было определить? Очевидно ли было, что они пьяны?

Я нахмурилась, вспоминая, как Дженни танцевала и пела под Ханну Монтану на столе для пикника. Я понятия не имею, насколько пьяна она была. Дженни бы вела себя так же, даже будь она трезвая как стеклышко. Наконец, я пожала плечами, а от воспоминаний в горле застрял болезненный комок.

– Что, если бы под конец веселья эти самые подруга или друг сказали тебе, что уже протрезвели и могут сесть за руль? Ты бы им поверила?

– Нет, – быстро ответила я.

Он снова поднял палец, размахивая им.

– А теперь подумай минутку об этом, Кейси. У всех возникали такие ситуации. Веселая ночь, немного выпивки. Ты знаешь, что не можешь сесть за руль, но разве ты не поверишь другу? Я и сам был в такой ситуации.

– Вы ищете оправдания вождению в нетрезвом виде, доктор Штейнер?

Он бешено замотал головой.

– Абсолютно точно нет, Кейси. Этому нет оправданий. Есть только ужасные последствия, с которыми людям приходится жить остаток своей жизни из-за принятия одного глупого решения.

На мгновение мы замолчали, не сомневаюсь, что доктор все еще ждал моего ответа.

Я посмотрела на руки.

– Полагаю, такое могло случиться, – признала я с неохотой.

Да, подумав об этом, я вспомнила, что раз или два садилась в машину, думая, что водитель в порядке, раз сам так говорит.

– Да, могло, – доктор Штейнер многозначительно кивнул. – И случилось. С Коулом.

Внезапно злость во мне поднялась волной.

– Какого хрена вы делаете? Вы на его стороне? – рявкнула я.

– Я ни на чьей стороне, Кейси. – Его голос снова стал спокойным и ровным. – Когда я слышу твою историю о трагическом несчастном случае, я не могу не сопереживать всем, кто в ней оказался. Тебе. Твоей семье. Мальчикам, которые погибли, не пристегнувшись ремнем безопасности. И Коулу, парню, который отдал кому-то свои ключи. Когда я слышу его историю, я испытываю…

Я вылетела из кабинета доктора Штейнера, а вслед мне раздался его голос:

– Сочувствие!

Это слово преследовало меня всю дорогу по коридору к моей палате, пытаясь обнаружить лазейку, сквозь которую сможет заползти мне в душу, чтобы меня мучить.

* * *

– Как дела?

Мне хотелось забраться в телефон и обнять Ливи. Прошла неделя, и я ужасно по ней соскучилась. Никогда прежде я не была так далеко от нее столь продолжительное время. Даже когда я лежала в больнице после аварии, она навещала меня практически каждый день.

– Доктор Штейнер определенно нетрадиционен в своих методах, – пробормотала я.

– Почему?

Я возмущенно вздохнула, а затем сказала ей то, чего она точно не хотела слышать.

– Да он неадекватен, Ливи! Он орет, давит, говорит мне, о чем мне думать. Он – это собрание всего, чего не должно быть в мозгоправе. Не знаю, в каком психиатрическом колледже он проходил обучение, но понимаю, почему Трент вышел отсюда еще более пришибленным, чем пришел.

Трент. Внутри у меня все сжалось. «Забудь о нем, Кейси. Его нет. Он мертв для тебя».

Последовала пауза.

– Но он помогает? Тебе становится лучше?

– Еще не знаю, Ливи. Я просто не знаю, станет ли вообще что-то когда-то лучше.

* * *

Дженни истерически расхохоталась, когда мимо нас по дороге пронесся автомобиль.

– Ты видела лицо Рэйли, когда я во всю мочь орала Super Freak?[30] Просто классика жанра.

Я смеялась вместе с ней.

– Уверена, что можешь вести?

После того, как я спрыгнула с капота грузовика Джорджа и повалила на землю одного из друзей Билли, я точно знала, что нахожусь не в том состоянии, чтобы садиться за руль, так что отдала ключи ей.

Она отмахнулась от меня.

– А, да. Я перестала пить… типа… несколько часов назад! Я…

Вспышка яркого света отвлекла нас обеих. Фары… и очень близко. Слишком близко.

Мое тело дернулось, когда «Ауди» отца столкнулась с чем-то, а ремень безопасности врезался в шею от силы удара. Словно взрыв, воздух разорвал оглушительный звук. Через несколько секунд он прекратился, и остались только тишина и странное ощущение жути, словно все мои органы чувств парализовало, но при этом они работали в усиленном режиме.

– Что случилось?

Ничего. Никакого ответа.

– Дженни?

Я посмотрела в сторону. Все погрузилось во тьму, но света было достаточно, чтобы я поняла, что она больше не сидит за рулем. И поняла, что мы в беде.

– Дженни? – снова позвала ее я. Мой голос дрожал.

Я смогла отстегнуть ремень безопасности и открыть дверь машины. Вот что имеют в виду, говоря «моментально протрезвел». В таком состоянии сейчас нахожусь и я, обходя машину спереди, едва замечая шипение двигателя и дым, поднимающийся из-под искореженного капота. Машина разбита всмятку. Я руками вцепляюсь в свои волосы, на меня накатывает паника.

– О господи, папа меня…

Я остановилась как вкопанная, увидев на земле пару сандалий.

Сандалии Дженни.

– Дженни! – закричала я, рванувшись к поросшему травой пятачку земли, где лицом вниз лежала Дженни. Она не шевелилась. – Дженни!

Я потрясла ее. Она не ответила.

Мне нужно найти помощь. Мне нужно найти телефон. Нужно…

Тогда я и заметила еще одну груду металла.

Другой автомобиль.

И его состояние намного хуже, чем состояние «Ауди».

Внутри меня все упало. Я едва могла различить очертания находящихся в машине людей. Я поднялась на ноги и начала неистово размахивать руками, ни о чем не думая.

– Помогите! – закричала я.

Но смысла в этом не было. Мы находились на темной дороге, окруженной лесом, черт знает где.

Бросив, наконец, это дело, я пробралась к машине. Биение сердца гулко отдавалось в ушах.

– Эй? – прошептала я.

Не знаю, чего я боялась больше: услышать что-то или не услышать ничего.

Мне никто не ответил.

Я наклонилась ближе и прищурилась, пытаясь рассмотреть что-нибудь сквозь разбитое стекло. Я ничего не видела… слишком темно…

Щелк. Щелк. Щелк…

Внезапно на меня хлынул поток света, словно включились прожекторы, освещая чудовищную сцену. Тела двух взрослых поникли на передних сиденьях, и мне пришлось отвести взгляд, потому что месиво из окровавленной плоти было слишком кошмарным, и я отвела взгляд.

Было слишком поздно им помогать. Я просто знала это.

Но сзади тоже кто-то был. Я подбежала туда и заглянула внутрь, увидев изломанное тело с копной волос цвета вороного крыла, прижатое к искривленной дверце автомобиля.

– Божетымой, – я с трудом вздохнула, и колени подогнулись.

Это Ливи.

Какого черта она делает в этой машине?

– Кейси.

Ледяные пальцы сжали сердце при звуке моего имени. Я заглянула глубже и увидела длинную, темную фигуру, сидящую рядом с ней. Трент. И он ранен. Сильно. Но он находится в сознании и смотрит на меня напряженным взглядом.

– Ты убила моих родителей, Кейси. Ты – убийца.

* * *

Ночная медсестра, Сара, вбежала в комнату в тот момент, когда я очнулась, крича изо всех сил.

– Все нормально, Кейси. Тише. Все в порядке.

Она гладила меня по спине медленными, круговыми движениями. Я вся была в холодном поту. Она продолжала меня успокаивать, даже когда я свернулась калачиком, крепко прижав колени к груди.

– Этот кошмар был самым сильным плохим, Кейси. – Она уже несколько раз приходила ко мне во время этих ночных эпизодов. – Что тебе приснилось?

Я заметила, что она не спрашивала, хочу ли я об этом говорить. Она полагала, что это необходимо, хочу я того или нет. В этом состояла особенность этого места. Все, чего они от меня хотели, – это разговор. А все, чего хотела я, – хранить молчание.

– Эм-м, Кейси?

Я сглотнула колющий горло комок.

– Сочувствие.

* * *

– Может, вы и правы.

Брови доктора Штейнера вопросительно поднялись.

– Ты о том сне, который видела прошлой ночью?

Мой хмурый вид подтвердил его правоту.

– Да, Сара рассказала мне. Она хотела, чтобы я был в курсе, на случай каких-либо проблем. В этом заключается ее работа. Она не предавала тебя. – Он говорил так, словно эту фразу повторил уже множество раз. – Что именно произошло?

По какой-то причине я пересказала ему весь кошмар от начала до конца. По телу бегали мурашки, когда я воспроизводила его в памяти.

– И что именно сделало его таким ужасным?

Я склонила голову набок и взглянула на доктора. Очевидно, он меня не слушал.

– Вы о чем? Все были мертвы. Дженни была мертва, родители Трента были мертвы. Я убила Ливи. Это было просто… так ужасно!

– Ты убила Ливи?

– Ну, да. Это моя вина.

– Хм-м… – Он кивнул, но ничего больше не сказал. – Что ты испытала, увидев лежащую замертво Дженни?

При мысли об этом я прижала руки к животу.

– То есть ты жалела ее? – ответил он за меня.

– Конечно, да. Она была мертва. Я – не социопат.

– Но она вела автомобиль, который врезался в семью Трента. В Ливи. Как это вообще возможно, что ты ее пожалела?

Я пробормотала быстрее, чем подумала.

– Потому что это Дженни. Она никогда не хотела причинить кому-то боль. Она не сделала этого специально…

Я резко прервалась и взглянула на него, когда до меня дошел смысл слов.

– Саша – не Дженни. Я понимаю, что вы делаете.

– И что же я делаю?

– Вы пытаетесь заставить меня посмотреть на Сашу и Трента как на людей, которые смеются, плачут и имеют семьи.

Его «всезнающие» брови поднялись.

– Это не то же самое! Я ненавижу их! Я ненавижу Трента! Он – убийца!

Доктор Штейнер выскочил из своего кресла и подбежал к полке с книгами, вытаскивая самый большой из ранее виденных мною словарей. Он подлетел ко мне и бросил его мне на колени.

– Вот. Посмотри слово «убийца», Кейси. Смотри! Ищи его! – Он не дождался меня, вероятно, почувствовав, что донес до меня свою идиотскую точку зрения. – Ты – неглупая девушка, Кейси. Ты можешь прятаться за этим словом или можешь принять все, как есть. Трент – не убийца, и ты его не ненавидишь. Ты знаешь, что и то, и то – правда, так что прекрати лгать мне и, что еще более важно, прекрати лгать самой себе.

– Да, я ненавижу их, – выплюнула я, но мой голос потерял былую силу.

Прямо сейчас я ненавидела доктора Штейнера.

Ненавидела его, потому что понимала, что он прав.

Глава 19

Доктор Штейнер привел меня в маленькое белое помещение с окном, через которое было видно другое маленькое белое помещение.

– Это одностороннее зеркало?

Я постучала по нему.

– Да, Кейси. Садись.

– Хорошо, доктор Диктатор, – проворчала я, шлепаясь на предложенный мне стул.

– Спасибо, Пациент-Заноза-В-Заднице.

Я усмехнулась. Иногда нетрадиционные методы доктора Штейнера делали эти сеансы менее болезненными. По большей части нет, но изредка – да.

– Какое наказание вы приберегли для меня на сегодня?

Я беспечно развалилась на стуле, но, когда открылась дверь, тело задеревенело, и я втянула полные легкие воздуха, когда увидела лицо входившего человека.

Это Трент.

Коул.

Трент.

Черт.

Прошло несколько недель с тех пор, когда я видела его в последний раз. Его русые взлохмаченные волосы, длинное, подтянутое тело… он вошел в помещение, красивый, как и всегда. Мне пришлось это признать. Мне ненавистно было это делать. Только теперь я не видела на его лице ни улыбки, ни ямочек на щеках. Ничего, что напоминало обаятельного парня, в которого я влюбилась.

Влюбилась. Я сжала зубы, борясь с болью, которая накатила вместе с осознанием этого.

Он сел на стул, стоящий прямо напротив меня. Не нужно было даже знать Трента, чтобы заметить бесконечное страдание, бушующее в его глазах. Но из-за того, что я знала его или хотя бы какую-то его частичку, эта боль взывала ко мне.

И это было невыносимо. На уровне инстинкта мне хотелось протянуть руку и забрать ее.

Руки доктора Штейнера придержали меня за плечи за секунду до того, как я вскочила бы и вылетела из комнаты.

– Он не видит тебя, Кейси. И не слышит.

– Что он здесь делает? – прошептала я. Мой голос дрожал. – Зачем вы так со мной поступаете?

– Ты продолжаешь утверждать, что ненавидишь Трента, а мы оба знаем, что это не так. Он здесь, так что признай это раз и навсегда и двигайся дальше. В твоем выздоровлении нет места для того, чтобы держаться за идею ненависти.

Я не могла оторвать от Трента глаз, даже когда начала отрицать сказанное доктором Штейнером.

– Вы – придурочный, извращенский док…

Доктор Штейнер прервал меня.

– Ты знаешь, что он также мой пациент, Кейси. И ему требуется помощь так же, как и тебе. Он также страдает ПТСР. Он также ввел себя в заблуждение, что может просто спрятать подальше боль, вместо того чтобы справляться с ней подходящими методами. Он просто делал это менее традиционным способом. Но сейчас мы об этом говорить не будем. – Я вздрогнула, когда он похлопал меня по плечу. – Сегодня я немножко смошенничаю. Устрою один сеанс на двоих.

– Я так и знала.

Я ткнула в него пальцем в обвиняющем жесте.

Доктор Штейнер улыбнулся, словно моя реакция его позабавила. Я же не видела в этом ничего забавного. Мне было интересно, что же подумает об этом медицинская комиссия, когда я на него донесу.

– Это необходимо как для выздоровления Трента, так и для твоего, Кейси. Ты будешь сидеть и слушать все, что он скажет. После этого ты его больше не увидишь. По окончании сеанса он вернется домой. Он хорошо справляется, но влиять на него эффективно становится невозможно, потому что он знает, что ты находишься в этом же здании. Я не могу рисковать и позволить вам столкнуться. Ты поняла?

В ответ я только что-то неразборчиво проворчала.

Доктор Штейнер перегнулся через меня и щелкнул переключателем, расположенным рядом с микрофоном. Прямо сейчас я могла вырваться отсюда. Могла. Возможно, я бы и убежала. Но не стала этого делать. Просто сидела и смотрела на парня, которого одновременно знала очень хорошо и не знала совсем, и думала, что вообще он хочет мне сказать. И как бы сильно какая-то часть меня ни хотела, я не могла заставить себя отвести от него глаз.

– Он тебя не видит. Он сам так захотел. Красная лампочка даст ему знать, что микрофон включен, – объяснил доктор Штейнер, и я услышала тихий щелчок позади себя. Оглянувшись через плечо, я увидела, что он вышел из помещения, оставив меня лицом к лицу с человеком, который дважды меня сломал.

Я ждала, сжав руки в кулаки, а внутри у меня все скрутило. Трент ерзал на стуле, пододвигая его все ближе, пока его колени не коснулись стекла. Он наклонился вперед и уперся локтями в колени, опустив взгляд на свои пальцы. Эти пальцы, эти руки… не так давно они были моим спасением, принося мне поразительное удовольствие. Как все могло так быстро измениться?

Медленно двигаясь, словно это причиняло ему боль, Трент поднял глаза, и они оказались на одном уровне с моими. Он всматривался в меня, взгляд его светло-синих глаз с бирюзовыми крапинками пронзал меня с такой силой, что у меня появилась уверенность, что он все видит. Я запаниковала и поерзала из стороны в сторону. Его глаза смотрели в прежнем направлении.

«Ладно, может, Штейнер и не обманул».

– Привет, Кейси, – мягко сказал он.

«Привет», – одними губами проговорила я, прежде чем себя одернула. Слышать его голос было мучительно.

Трент откашлялся.

– Немного странно разговаривать с собственным отражением в зеркале, но это единственный способ, с помощью которого я смог бы сказать все, что мне нужно сказать, так что… Я счастлив, что ты здесь, с доктором Штейнером. Он – отличный доктор, Кейси. Доверяй ему. Мне бы хотелось, чтобы и я в свое время полностью ему доверился. Может быть, в таком случае я бы не подверг тебя всему этому. – Он сжал губы и отвел взгляд. Уверена, его глаза стали словно стеклянными, но они были нормальными, когда он снова повернулся лицом ко мне. – Я думал… – Он сглотнул, его голос стал хриплым. – Я думал, что, если ты в меня влюбишься, это исправит все то, что я с тобой сделал. Я думал, что смогу сделать тебя счастливой, Кейси. Счастливой настолько, что если бы ты когда-нибудь узнала правду, то нормально бы к этому отнеслась. – Он уронил голову в ладони, на мгновение спрятав в них лицо, но затем снова ее поднял. Его губ коснулась грустная усмешка. – Насколько же это ненормально?

Последовала долгая пауза, и у меня появилась возможность рассмотреть его, вспомнить все те дни счастья и смеха. Я не могла поверить, что они были настоящими. Казалось, что с тех пор прошла вечность.

– То, что случилось той ночью четыре года назад, – худшее из когда-либо принятых мной решений. Я буду жить, сожалея о нем всю оставшуюся жизнь. Если бы только я мог повернуть время вспять и спасти твою семью, спасти свою семью, спасти Сашу и Дерека, я бы так и сделал. Я бы что угодно сделал, только бы все изменить. – Его кадык дернулся, когда он сглотнул.

– Саша… – он снова склонил голову.

Я закрыла глаза при звуке этого имени. Слышать его… Оно все еще причиняло боль, но уже не такую сильную, как до урока доктора Штейнера о сочувствии. Когда я открыла глаза, Трент снова сидел лицом ко мне, а по его щекам катились слезы боли и потери.

Это все, что потребовалось. Мое тело скрутило – его вид, такой надломленный, смел всю мою оставшуюся защиту. Мои руки взлетели ко рту, закрывая его, а на глазах выступили слезы, прежде чем я смогла их сдержать. Я яростно вытирала их, но они продолжали наворачиваться. После всего произошедшего то, что я видела Трента в момент боли, глубоко меня обожгло.

Причина была в том, что я не ненавижу его. Не могу. Я любила его. Если быть честной с самой собой, я, может, все еще люблю его. Меня не волнует даже, что, по сути, он меня преследовал. Не знаю почему, но знаю, что не волнует.

«Вот, доктор Штейнер. Я признала это. Черт бы вас побрал!»

– Саша был хорошим парнем, Кейси. Ты мне не поверишь, но он бы тебе понравился. Я вырос с ним. – Теперь Трент грустно улыбнулся, погрузившись в воспоминания. – Для меня он был как брат. Он не заслуживал того, что с ним случилось, и это странно, но так лучше. Он и десяти минут бы не продержался с таким чувством вины. Он… – голос Трента надломился, и он большим пальцем провел по щеке, смахивая слезы. – Он был хорошим человеком.

Трент взглядом обвел контуры зеркала.

– Я знаю, что ты, должно быть, меня ненавидишь, Кейси. Ты ненавидела Коула. Так сильно. Но я – не Коул, Кейси. Я больше не тот человек.

Он замолчал и глубоко вдохнул. Когда он снова заговорил, его голос был ровным и спокойным, глаза сияли ярче, а плечи поднялись немного выше.

– Я не в силах исправить то, что сделал с тобой. Все, что я могу сказать, – прости. Сказать это и посвятить свою жизнь тому, чтобы дать знать другим людям, чего может стоить такая ошибка. Как сильно она может ранить. – Его голос смолк. – Это я в силах сделать. Ради тебя и ради себя.

Медленным, осторожным движением он поднял свою дрожащую руку и прижал ладонь к стеклу. Задержал ее там.

И я не смогла сдержаться.

Я приложила к зеркалу свои пальцы так, что они идеально совпали с его, представляя, каково было бы снова ощутить прикосновение его кожи, почувствовать, как его пальцы обхватят мои и притянут меня к нему, к его теплу, в его жизнь.

Долгое время мы оставались в таком положении, ладонь к ладони. По моим щекам катились слезы. Потом он снова уронил руку на колени, а его голос сделался мягким.

– Я хотел лично сказать тебе, что, хотя мои намерения и были неправильными…

Теперь он смотрел на стекло взглядом, полным страсти и эмоций. Одним из тех взглядов Трента, от которых у меня подгибались колени.

– То, что я к тебе испытывал, было настоящим, Кейси. Оно все еще настоящее. Просто я не могу больше держаться за эти чувства. Нам обоим нужен шанс исцелиться.

У меня сердце подскочило к горлу.

– Все еще настоящие, – признала я тихонько вслух. Чувства настоящие.

Слезы с новой силой полились по щекам, когда я сообразила, что происходит.

Трент прощается.

– Надеюсь, что однажды ты сможешь исцелиться от всего этого, Кейси, и благодаря кому-то будешь смеяться. У тебя такой красивый смех, Кейси Клири.

– Нет, – внезапно прошептала я, нахмурившись. – Нет!

Руки ударились о стекло, и я заколотила по нему. Я не готова прощаться, поняла я. Не так. Пока нет.

Может, и никогда.

Я не смогу объяснить. Я просто чертовски уверена, что не хочу этого испытывать. Но испытываю.

Я задержала дыхание, глядя, как Трент встал и вышел за дверь, напрягшись. Вид закрываемой двери… Трента, навсегда уходящего из моей жизни… все это высвободило поток рыданий, и я упала на пол.

Глава 20

Я изучала корешки книг в библиотеке доктора Штейнера, занимая себя, чтобы не видеть его распухшую губу, которой я наградила его после вчерашнего группового сеанса. Она выгодно оттеняла его фингал, который он получил на сеансе, проходившем на прошлой неделе. С того самого дня, когда Трент со мной попрощался, я чувствовала себя еще более опустошенной, чем раньше. Не могло быть никаких сомнений… Трент или Коул, тот, кто ошибся, или тот, кто убил… этот мужчина крепко держал мое сердце и забрал его часть с собой.

– Что ж, мои сыновья уже начали называть среду «днем недели, когда отцу надирают задницу», – заявил доктор Штейнер.

Ну… раз уж разговор об этом зашел, избежать его у меня не получится.

– Простите, – пробормотала я, решившись бросить взгляд на его лицо, и поморщилась.

Он улыбнулся.

– Не извиняйся. Я знаю, что надавил на тебя несколько сильнее, чем стоило. Обычно я осторожно подвожу пациентов к разговору об их травме. Я подумал, что с тобой немного более агрессивный подход сработает лучше.

– И откуда же у вас появилась эта замечательная идея?

– Потому что ты скрепила свои эмоции и боль так плотно, что нам, возможно, понадобится динамит, чтобы сквозь них прорваться, – пошутил он. – В смысле, посмотри на себя. Ты – тренированный боец. Ты, скорее всего, можешь научить уму-разуму моих сыновей. На самом деле, я, может, тебя скоро приглашу на ужин, чтобы ты выбила из них всю дурь.

Я закатила глаза от слов доктора-шарлатана, которому чужды условности.

– Не стала бы я заходить так далеко.

– Я стал бы. Ты собрала все эмоции от произошедшей трагедии и превратила их в один чертовски крепкий защитный механизм. – Его голос стал более мягким. – Но все защитные механизмы можно разбить. Думаю, ты уже об этом знаешь.

– Трент…

Его имя само слетело с языка.

Он кивнул.

– Сегодня мы не будем говорить о случившемся.

Мои плечи резко опустились от такой новости. Обычно доктор Штейнер только об этом и хотел говорить. Я ждала, пока он поудобнее усядется в своем кресле.

– Мы поговорим о том, как справляться со стрессом. О каждом способе, которым человек пытается себе помочь. Хорошем, плохом, злом…

Доктор Штейнер перечислил длинный список механизмов, загибая палец всякий раз, когда называл какой-то из них.

– Наркотики, алкоголь, секс, анорексия, насилие… – Я сидела и слушала, думая, к чему он клонит. – Навязчивая идея о «спасении» или «исправлении» того, что сломано.

Я знала, о ком он говорит.

Я была механизмом для Трента.

– Создается ощущение, что в какой-то момент все эти механизмы помогают, но в конце концов из-за них ты становишься слабым и уязвимым. Это нездоровые механизмы. Нерациональные. Ни один человек не может жить здоровой, полной жизнью, когда у него на прикроватной тумбочке разложены дорожки кокаина. Понимаешь?

Я кивнула. Я не подходила Тренту. Вот что пытается донести до меня доктор Штейнер. Поэтому Трент и попрощался. Рана внутри все еще кровоточила, но я не заталкивала боль от нее подальше. Я бросила этим заниматься. В этом не было смысла. Доктор Штейнер вытащит все оттуда, этого невозможно избежать, как не объехать тушу буйвола, размазанную по шоссе.

– Хорошо. А теперь, Кейси, нам нужно найти механизм, который поможет тебе. Кикбоксинг им не является. Да, он помогает тебе направлять ярость в нужное русло. Но давай найдем способ, который поможет погасить эту ярость совсем. Я хочу, чтобы ты подумала об этом вместе со мной. Как ты думаешь, что является здоровым механизмом?

– Если бы я знала, я бы его использовала, разве нет?

В ответ он закатил глаза. Профессионал закатил глаза.

– Давай, ты – умная девочка. Вспомни обо всем, что слышала. Что предлагали другие люди. Я помогу тебе начать. Первый механизм – это говорить с другими о своей травме.

Настал мой черед закатывать глаза.

Доктор Штейнер небрежно отмахнулся.

– Знаю, знаю. Поверь мне, ты ясно дала мне это понять. Но разговор о своей боли и то, что ты поделилась бы ею с другим человеком, – это один из самых сильных механизмов. Он помогает выпустить боль, а не сдерживать ее до тех пор, пока ты не взорвешься. Другие методы включают в себя живопись, чтение, установку каких-то целей, ведение дневника, где бы ты записывала свои чувства.

Хм. Вести дневник я смогла бы. Это все-таки очень личное.

– Йога – это тоже хорошо. Она помогает очистить разум, сконцентрироваться на дыхании.

Дыхание.

– Десять маленьких вдохов, – пробормотала я скорее для себя и почувствовала, как губы кривятся от иронии.

– Что это такое?

Доктор Штейнер придвинулся ближе, пальцем поправив на носу свои окуляры.

Я покачала головой.

– Да так, ничего. Так мама говорила. Сделай десять маленьких вдохов.

– Когда она это говорила?

– Когда я грустила, была расстроена или нервничала.

Доктор Штейнер потер пальцами подбородок.

– Понимаю, а говорила она что-нибудь еще? Ты помнишь?

Я усмехнулась. Конечно, я помню. Эти слова намертво отпечатались у меня в голове.

– Она бы сказала: «Просто дыши, Кейси. Десять маленьких вдохов. Ухватись за них. Почувствуй их. Полюби их».

Последовала длительная пауза.

– И как ты думаешь, что она имела в виду?

Я раздраженно нахмурилась.

– Она говорила мне дышать.

– Хмм. – Он катал ручку по поверхности стола, словно глубоко задумался. – И как бы помогли десять маленьких вдохов? Почему маленьких? Почему не глубоких?

Я ударила руками по столу.

– Это то, о чем и я всегда ее спрашивала. Теперь вы понимаете.

Но он не понимал. Судя по легкой усмешке, он понимал нечто иное. Нечто, чего не понимала я.

– Думаешь, это важно, маленькие они или глубокие?

Я нахмурилась. Такие игры мне не нравились.

– А как вы думаете, что она под этим имела в виду?

– А ты как думаешь, что она имела в виду?

Я хотела снова двинуть доктору Штейнеру по губам. Правда, правда хотела его еще раз ударить.

* * *

«Просто дыши, Кейси. Десять маленьких вдохов. Ухватись за них. Почувствуй их. Полюби их».

Я снова и снова проигрывала в голове эти слова, как делала тысячу раз прежде, но безрезультатно. Я лежала в своей камере, которая и не была вообще-то камерой. Это маленькая, милая комната с личной ванной и солнечно-желтыми стенами, но я все равно чувствовала себя как в заключении.

Доктор Штейнер сразу понял, что мама имела в виду. Я догадалась по его раздражающей усмешке. Полагаю, надо быть суперумной, чтобы сообразить. Очевидно, доктор Штейнер суперумный. Я же, что тоже очевидно, нет.

Я глубоко вздохнула, вызывая в памяти наш разговор. Что он сказал? Дыхание может быть механизмом совладания. А потом он начал задавать вопросы о маленьких вдохах. Но он меня подставил. Он уже знал ответ на этот вопрос. А ответ – это…

Раз… два… три… Я досчитала до десяти, в надежде, что на меня снизойдет глубокая мудрость. Не снизошла.

«Думаешь, это важно, глубокие они или маленькие?» – спросил он. Что ж, раз они не маленькие, но и не глубокие, то это просто… вдохи. Тогда ты дышишь просто, чтобы… дышать.

…Ухватись за них. Почувствуй их. Полюби их…

Я подскочила. Странное, успокаивающее ощущение захлестнуло мое тело, когда на меня снизошло озарение.

Все так просто. Господи, как все, черт возьми, просто.

Стадия восьмая

Восстановление

Глава 21

Шесть недель спустя. Сеанс групповой терапии.

Раз… два… три… четыре… пять… шесть… семь… восемь… девять… десять.

Я пыталась успокоить неугомонные пальцы рук, сложенных на коленях.

– Меня зовут Кейси Клири. Четыре года назад в мою машину врезался пьяный водитель. Мои мама, папа, лучшая подруга и бойфренд погибли. Мне пришлось сидеть в автомобиле, держа за руку мертвого парня, и слушать, как мама испускает последний вздох, пока спасатели пытаются меня освободить.

Я замолчала, чтобы сглотнуть. Раз… два… три… На этот раз я делала глубокие вдохи. Долгие, глубокие вдохи. Они не были маленькими. Они были огромными. Монументальными.

– Сначала я использовала алкоголь и наркотики, чтобы заглушить боль. Потом я перешла на насилие и секс. Но сейчас, – я посмотрела прямо на доктора Штейнера, – я просто радуюсь тому факту, что могу обнять сестру, смеяться с друзьями, гулять, бегать. Что я жива. Что я могу дышать.

Я нахожусь над водой.

И на этот раз я остаюсь там, где и должна.

* * *

«Дворец Пенни» встретил меня взрывом громких приветствий, когда я повернула за угол и обнаружила всех ожидающих меня друзей. Первым меня приветствовал Нэйт, который согнулся, чтобы поднять меня в гигантском медвежьем объятии. Я даже не вздрогнула от тесного контакта. Я научилась снова ему радоваться.

– Всегда знал, что ты психичка ненормальная, – откуда-то выкрикнул Бен. Я обернулась вовремя, чтобы он подхватил меня и крепко прижал к себе. – И несгибаемая, как гвоздь, чтобы все это пережить, – мягко шепнул он мне на ухо. – Я бы плакал, как пятилетняя девчонка. Ты в порядке?

Я похлопала его по руке, когда он меня опустил.

– Иду к этому. Впереди у меня еще длинный путь.

– Ну, что я точно могу сказать, так то, без тебя здесь все было по-другому, – сказал он и внезапно нахмурился. – Эй, это там твоя сестра? – Он кивнул в направлении Ливи, стоящей со Шторм и Дэном. – Потому что я думал о том, чтобы пригласить ее…

– Ей пятнадцать. – Я шутливо ударила его в живот. – Тебя в колледже еще не посвятили в значение термина «совращение малолетних» и его последствия, юристик?

Его глаза округлились от удивления, а руки поднялись в примирительном жесте.

– Блин, – услышала я его бормотание под нос. Он потряс головой, еще раз быстро с ног до головы осмотрев Ливи.

Все это происходило перед самым открытием клуба, так что на девчонках уже были их костюмы (а точнее их отсутствие), поэтому Мия осталась дома с няней. Глаза Ливи приклеились к Шторм и Дэну, словно она опасалась перевести взгляд куда-либо еще. Таннер тоже был здесь и бесстыдно с отвисшей челюстью глазел на танцовщиц.

Но самый большой сюрприз? Мой шарлатан, придерживающийся нетрадиционных методов лечения, тоже был здесь.

– Не уверена, что это входит в понятие здоровых отношений между доктором и пациентом, – пошутила я, ткнув его под ребра.

Он засмеялся, приобняв меня.

– Как и битье своего доктора по лицу… дважды, но я об этом умолчу, так что сделай мне одолжение и не вякай.

Рты Ливи и Шторм открылись, а Бен и Дэн согнулись пополам от смеха.

– Шампанское?

Подошел Кейн, похлопав меня по спине. Он принес поднос с высокими, наполненными бокалами. Грусть воспоминания омрачила момент, это мне было знакомо. В последний раз, когда кто-то вручал мне бокал с шампанским, я была с Трентом.

Я скучаю по нему. Скучаю по его глазам, его прикосновениям, по тому, как чувствовала себя с ним.

Это так. Теперь я могу признать это для себя, не чувствуя вины, ярости или возмущения.

Я скучаю по Тренту. Скучаю по нему каждый день.

Под локоть скользнула рука и сжала его. Это Шторм. Каким-то образом она почувствовала царивший внутри меня беспорядок. Она понимает.

– Выпьем за самый крепкий орешек из всех, что мне приходилось раскалывать, – объявил доктор Штейнер, и все мы чокнулись бокалами и сделали по глотку.

– Так я здорова, док? – спросила я, смакуя игристый напиток, больше, чем вкусом, наслаждаясь воспоминанием о сладком поцелуе Трента, его последнем поцелуе.

Он подмигнул.

– Я бы никогда не стал использовать слово «здорова», Кейси. «Исцелена» – так лучше. Хотя в своем восстановлении тебе предстоит сделать один последний, грандиозный шаг, прежде чем ты сможешь сказать, что находишься на пути должного исцеления.

Я изогнула бровь.

– Правда? И что это за шаг?

– Я не могу тебе сказать. Ты узнаешь, когда придет время. Поверь мне.

Я еще раз шутливо повела бровью.

– Поверить шарлатану?

– Очень дорогому шарлатану, – подмигнув, добавил он.

Говоря о дорогом…

– Так кто этот друг друга приятеля Дэна, который помог мне попасть к вам? Должно быть, мне стоит его поблагодарить, – невинно спросила я.

Взгляд доктора Штейнера метнулся к Шторм, а затем шустро перескочил к бару.

– О, смотри! Икра!

И он ускользнул к блюду, на котором, даже не сомневаюсь, никакой икры не было. Это подтвердило мои догадки, но я все равно подыграла.

– Ливи?

Она выглядела как та самая кошка, слопавшая чужое сало.

– Только не злись?

Я ждала, сделав бесстрастное лицо.

– За это заплатил отец Трента.

Я изобразила возмущенный вздох и одарила ее своим лучшим взглядом.

Ливи поторопилась объяснить, вся покрасневшая и взволнованная:

– Тебе была нужна помощь, Кейси, а это и правда дорогая помощь. Я не хотела помещать тебя в какую-то оплачиваемую государством богадельню, потому что в прошлый раз они тебе не помогли, а лист ожидания был слишком длинным… – На ее глаза навернулись слезы. – Картер за час зарегистрировал тебя, как пациента доктора Штейнера. Доктор – их друг, и он правда очень хорош, и… – Теперь слезы уже бежали по ее щекам. – Пожалуйста, не отступайся. Ты так хорошо справляешься. Пожалуйста.

– Ливи! – Я схватила ее за плечи и встряхнула. – Все нормально. Я и так уже все поняла. И ты поступила правильно.

Она сглотнула.

– Правильно? – Она помедлила, а потом ударила меня по руке. Ее лицо скривилось, нахмурившись. – Ты знала и позволила мне нервничать?

Я рассмеялась и прижала ее к себе в крепком объятии.

– Да, Ливи. Ты всегда поступаешь правильно. Знаешь, я всегда думала, что мне надо заботиться о тебе, но, по правде говоря, это ты заботишься обо мне. Всегда.

Она тихонько рассмеялась, тыльной стороной ладони стирая слезы.

Я помедлила, не уверенная, должна ли спрашивать, но все равно сделала это.

– Ты говорила с Картером о Тренте?

Ливи кивнула и нежно мне улыбнулась. Еще в больнице я рассказывала ей о прощании Трента. Уверена, что слышала, как она плачет в трубку. Даже она не может ненавидеть его.

– Картер звонит каждые пару недель, чтобы узнать, как дела. Трент хорошо справляется, Кейси. Очень хорошо, – прошептала она.

– Отлично, – кивнула я, улыбаясь.

Больше я не спросила ни о чем. Я знаю: то, что мы остаемся вдали друг от друга, к лучшему. Внутри от этого все равно больно. Господи, как больно. Но чувствовать – это хорошо, говорю я себе. Мне не будет больно вечно.

– Так, девочки, мне надо вам кое-что сказать, – прервала нас Шторм и посмотрела на Дэна.

Дождавшись кивка от него, она объявила:

– Я ухожу из «Пенни». Собираюсь открыть гимнастическую школу!

Должно быть, мы с Ливи выглядели как зеркальные отражения друг друга, потому что у обеих отвисли челюсти.

– Но это еще не все. Дэн купил дом на пляже и спросил, переедем ли мы с Мией к нему, и я согласилась. Ну, – она закатила глаза, – Мия согласилась, а ее слово – закон.

На мгновение повисло молчание, а потом Ливи обвила руками шею нашей соседки.

– Это же прекрасно, Шторм! – Она снова заплакала. – О, это слезы радости, правда. Я буду так по вам скучать.

На меня накатила немного горьковатая радость, когда мы со Шторм обменялись взглядами поверх плеча моей сестры. Я буду скучать по жизни по соседству с моей милой Барби. Все меняется. Все идут дальше по жизни.

– Я на это рассчитывала, потому что, – Шторм на мгновение оттолкнула от себя Ливи и глубоко вздохнула, внезапно занервничав. – Дом большой. Я имею в виду, огромный. Дэну по наследству от бабушки досталась большая сумма денег. У нас там пять спален. И… ну… вы вдвоем стали настолько важной частью нашей жизни, и я хочу, чтобы так было и дальше. Так что мы подумали, что вы, девчонки, можете переехать с нами.

Я переводила взгляд от Ливи к Шторм и Дэну.

– Ты уверен, что тебе не нужен сеанс психотерапии, Дэн? – абсолютно серьезно спросила я.

Он только усмехнулся, прижимая к себе Шторм. Шторм продолжала.

– Ливи, ты сможешь сосредоточиться на получении стипендии в Принстон, которую, как я знаю, ты получишь. Кейси… – она строго на меня посмотрела, взяв меня за руки, – пойми, чего ты хочешь от жизни, и иди за этим. Я буду здесь, с тобой, при каждом твоем шаге. Я никуда не уйду.

Я кивнула, прикусив губу, чтобы не заплакать. Не помогло. Вскоре я уже ничего не могла разглядеть из-за слез.

Моих слез счастья.

* * *

– Определенно, дамочки, без вас здесь будет тихо, – сказал Таннер, почесав голову, когда сел рядом со мной на скамейку во дворе.

Было девять часов вечера и на улице уже стемнело. Утром за нашими вещами приедут грузчики.

– Мне нравится, как ты украсил это место, Таннер, – сказала я, осматривая крошечные рождественские огоньки, развешанные по свежеподрезанным кустам.

Сад был прополот от сорняков и облагорожен, кое-где цвели фиолетовые цветочки. Рядом со столиком располагался новый гриль для барбекю, и, судя по витающему в воздухе запаху жареного мяса, я бы сказала, что двор, наконец, как-то используют.

– Все это – дело рук твоей сестры, – пробормотал Таннер. – Она себя этим занимала, пока тебя не было. – Он откинулся назад и положил руки на свой выдающийся живот. – Так что теперь у меня есть три свободные квартиры. Ваша, Мэттьюс и 1D.

Того не желая, я бросила взгляд через плечо на темное окно и тоскливо задержалась на нем.

– Ты ее все еще не сдал? Трента нет уже несколько месяцев.

От звуков его имени во рту пересохло, а внутри зацвела пустота.

– Да, я знаю. Но он заплатил за полгода. Плюс я надеялся, что, может, он снова покажется. – Несколько мгновений он молча поковырял ногти. – Я слышал вашу историю. Ливи рассказала. Все это тяжело для вас обоих.

Я медленно кивнула.

Таннер вытянул ноги.

– Я рассказывал тебе когда-нибудь о своем брате?

– Эм… нет?

– Его звали Боб. Однажды вечером он отправился прогуляться со своей подругой. Выпил слишком много пива. Думал, что сможет вести. Эй, это случается. Никаких оправданий, но это случается. Врезался в дерево. Его подруга погибла. – Я тихо ждала, пока Таннер продолжит, следя, как он перебирает пальцы и качает ногой. – После этого случая он изменился и так и не стал прежним. Полгода спустя он повесился в отцовском амбаре. Я нашел его.

– Я… – я сглотнула, осторожно протянув руку, и похлопала Таннера по плечу. – Мне так жаль, Таннер.

Это все, что я смогла сказать.

Он кивнул, принимая мои соболезнования.

– Это происшествие ужасно для всех. Человека, поступившего неправильно. Жертв. Они все жестоко страдают, как ты думаешь?

– Да, ты прав, – ответила я хрипло, сосредоточив внимание на мигающих рождественских огоньках.

Я размышляла, понадобилось ли Таннеру два месяца интенсивной терапии, чтобы прийти к такому осознанию.

– Ну, как бы то ни было, – Таннер встал, – надеюсь, что Боб покоится с миром. Я предпочитаю думать, что в раю он встретился со своей Кимми. Может, она простила его за то, что он сделал.

Таннер ушел, сунув руки в карманы, а я осталась смотреть на темное окно квартиры 1D.

И внезапно я поняла, что мне нужно сделать.

Я едва смогла набрать номер доктора Штейнера, потому что руки тряслись. Он дал мне его на случай чрезвычайных ситуаций. А это чрезвычайная ситуация.

– Алло? – ответил спокойный голос, и я представила его сидящим в глубоком «вольтеровском» кресле у камина, с очками на носу, читающим журнал «Вечерний мозгоправ».

– Доктор Штейнер?

– Да, Кейси? Ты в порядке?

– Да, все нормально, доктор Штейнер. Я хочу попросить вас об одолжении. Я знаю, что, скорее всего, это злоупотребление нашими отношениями и конфиденциальностью, но…

– Что такое, Кейси?

Я слышала терпеливую улыбку в его голосе.

– Скажите ему, что я его прощаю. За все. – Последовала долгая пауза. – Доктор Штейнер? Вы можете это сделать? Пожалуйста?

– Определенно могу, Кейси.

Стадия девятая

Прощение

Глава 22

Волны омывали мои ступни, когда я шла домой вдоль берега, глядя, как солнце скрывается на ночь за горизонтом. Когда Шторм сказала «пляж», я не знала, что она имела в виду собственность, задний двор которой выходит прямо на Майами-Бич. А когда сказала «большой дом», не подозревала, что она имеет в виду просторный трехэтажный особняк, опоясанный балконами, с отдельным крылом для нас с Ливи. Судя по всему, бабуля Райдер запустила свои морщинистые пальцы в нефтяные месторождения, а ее единственный внук, офицер Дэн, теперь катался как сыр в масле.

Мы прожили здесь уже почти пять месяцев, но я все еще не прижилась окончательно. Я не знаю, было ли причиной этому то, что все слишком красиво, чтобы быть настоящим, или мне чего-то не хватало.

Или кого-то.

Каждый вечер я гуляла вдоль пляжа, прислушиваясь к звуку накатывающих на берег волн, и радовалась тому, что могу ходить, бегать, дышать. И любить. И я думала о том, где же сейчас Трент. И как он справляется. Нашел ли он хороший механизм совладания, помогающий ему исцелиться. После того звонка доктор Штейнер больше ни разу меня не посвящал в это. Я верю, что он передал мои слова. Я совершенно в этом не сомневаюсь. Могу только надеяться, что они принесли Тренту хотя бы немного спокойствия.

Но я не требовала большего. У меня нет права на это. Несколько раз я спрашивала у Ливи, слышала ли она что-нибудь о Тренте от Картера. Картер звонил Ливи каждое воскресенье, чтобы узнать, как мы поживаем и как у нее дела в школе. Думаю, Ливи это правда нравится. Словно в ее жизни появился некто вроде отца, чтобы помочь заполнить громадную дыру, оставшуюся после аварии. Возможно, по прошествии некоторого времени я тоже смогу с ним поговорить. Не знаю…

Однако каждый раз, когда я спрашивала о Тренте, она умоляла меня не ранить его и себя, не бередить раны. Конечно, она права. Ливи всегда знает, как лучше.

Я пыталась не думать о Тренте, идущем дальше по жизни, хотя, скорее всего, он так и сделал. Мысли о нем, обнимающем другую, только питали глубокую боль в груди. Мне потребуется больше времени, прежде чем я смогу встретиться лицом к лицу с действительностью. А моя любовь к нему… что ж… не уверена, что когда-либо она исчезнет. Я просто пойду дальше, и часть меня всегда будет желать, чтобы он был в моей жизни. Идти дальше… я не делала этого с тех пор, как родители умерли.

Я пошла медленнее, глядя, как солнце скрывается за горизонтом и его последние лучи танцуют на гребнях волн. И я благодарила Бога за то, что Он дал мне второй шанс.

– Думаю, что это место встречи мне нравится больше прачечной.

От звука низкого голоса мое сердце остановилось. Я перестала дышать, обернулась и увидела синие глаза и копну растрепанных золотисто-русых волос.

Трент стоял передо мной, засунув руки в карманы. Здесь, во плоти.

Я боролась с дыханием, а сердце снова забилось, теперь медленно и ритмично. Мои чувства смешались, и я стояла, замерев, в попытках отделить и понять каждую из эмоций, чтобы с ними справиться. Не подавить их. Больше никакого сдерживания.

Я чувствовала счастье. Невероятное счастье, потому что Трент был здесь.

Желание. Страстное желание снова ощутить его своей кожей. Чтобы его руки меня защищали, а губы прижимались к моим.

Любовь. Что бы между нами ни произошло, она была настоящей. Я знаю, что чувства были настоящими. И я люблю его за то, что он предоставил мне возможность их испытать.

Надежду. Надежду, что из этой трагичной истории может вырасти нечто прекрасное.

Страх. Страх, что этого не произойдет.

Прощение… прощение.

– Что ты здесь делаешь? – выдала я, не подумав. Тело дрожало.

– Ливи попросила меня приехать.

Ливи. Всегда найдет, чем удивить. Голос Трента был таким тихим и спокойным. Я могла бы просто закрыть глаза и всю ночь слушать, как он вибрирует, лаская слух, но не делала этого из боязни, что он исчезнет. Так что я уставилась на него, на его приоткрытые губы, на синеву его глаз. Он смотрел мне в лицо.

– Так понимаю, она убедилась, что ты не запихиваешь котят в банкоматы, – наконец смогла произнести я.

Он усмехнулся, а его глаза сверкнули.

– Думаю, что одной заботой у нее меньше.

Он стоял в пяти футах от меня, в трех шагах от моих рук, а я не могла сократить дистанцию. Я хотела, так сильно. Но это не мое право. Это подтянутое, сильное тело, лицо, улыбка, сердце – за пределами моих мыслей и мечты, ничего из этого мне больше не принадлежит. Кто-то другой будет наслаждаться этим блаженством. Может, уже наслаждается.

– Доктор Штейнер знает, что ты здесь?

Я увидела, как грудь Трента поднялась и опустилась от глубокого вздоха.

– Да, я сказал ему. Больше я от него ничего не скрываю.

– О. – Я крепко себя обняла. – Так как у тебя дела?

Долгий миг он глядел на меня, а потом улыбнулся.

– Хорошо, Кейси. – Последовала пауза. – Но не отлично.

Я почувствовала, как мои брови озабоченно нахмурились.

– Почему? Что не так? Терапия не помогает?

– Что не так?

Трент поднял брови и сделал два шага вперед, сократив дистанцию между нами, а его руки легли мне на талию. Я резко вдохнула – близость его тела была одновременно и тревожной, и опьяняющей.

– Не так то, что каждое утро и каждую ночь я лежу в постели, размышляя, почему тебя нет рядом со мной.

Мои ноги задрожали.

– Ты знаешь почему, – ответила я тихим, лишенным силы голосом.

Внутри же я кричала, проклиная действительность.

– Нет, я раньше знал почему. Но ты освободила меня, Кейси, помнишь?

Я прощаю тебя. Я кивнула и сглотнула. Его рука поднялась, и он погладил меня по щеке подушечкой большого пальца.

– И нигде нет лучшего места, чем рядом с тобой.

Большим пальцем он легонько коснулся моей нижней губы.

Казалось, что я никак не могу выровнять дыхание. Руки тряслись, когда я заправляла за ухо выбившуюся прядь волос.

– А что об этом говорит доктор Штейнер? Это правильно?

– Ох, Кейс. – Трент улыбнулся и сверкнул самыми глубокими ямочками на щеках, которые я когда-либо видела, отчего мои колени подкосились. – Ничто прежде не было более правильным.

Это все, что мне нужно было услышать. Я упала в его объятия, а мои губы слились с его губами в поцелуе.

Хватаясь за него. Чувствуя его. Любя его.

Эпилог

Легкий бриз трепал складки платья Шторм, когда они с Дэном фотографировались на фоне океана и заката. Она – самая красивая невеста из всех, прежде мной виденных, а что красит ее еще больше, так это округлившийся животик. Ребенок должен родиться всего через три месяца, и Мия принялась называть его «Инопланетный Малыш Икс». Не знаю, откуда взялась эта фигня. Возможно, от Дэна. Малыш – вторая девочка. Дэн шутит, что он обречен, но думаю, втайне он скучает по чисто женскому обществу. Последнее время в воздухе пляжного дома витает несколько меньше эстрогена, потому что Ливи учится в Нью-Джерси, а я разрываюсь между этим домом, колледжем и квартирой Трента, что в пяти минутах отсюда.

– Кто знал, что на свадьбе будет столько сексуальных женщин?

Трент незаметно подошел ко мне сзади и обнял за плечи. Мои внутренности сделали возбужденное сальто. Так происходило всегда, когда меня касался Трент. Даже по прошествии трех лет он одним взглядом умеет делать со мной такие вещи, о которых я не думала, что они в принципе возможны. Надеюсь, это никогда не пройдет.

– И под «столько» ты имеешь в виду одну, да? – промурлыкала я, откинув голову назад, и потерлась носом о его подбородок.

Он застонал.

– Ты пытаешься наградить меня эрекцией на глазах у моих собственных родителей?

Я рассмеялась и перевела взгляд на Картера и Бонни, которые издалека наблюдали за нами. Они сияли. Во время терапии я поняла: то, что с самого начала мы с Ливи не допустили их в нашу жизнь, не позволило им восстановиться как семье. После нашего с Трентом воссоединения я посчитала важным написать им откровенные письма, как способ извиниться. Сначала на моем пороге в слезах появилась Бонни, а за ней и Картер. Одно за другим, и вот и они, рука об руку, снова семья.

Ветер донес до нас мягкий смех Ливи. Она занималась Мией, которая показывала ей все свои выросшие зубки. Ливи получила полную стипендию для обучения в Принстоне, как все мы и ожидали, так что теперь мы мало виделись. Я так ею горжусь. Знаю, что папа тоже бы ею гордился.

Но я скучаю по ней, как ненормальная.

А еще я думаю, что она с кем-то встречается, но абсолютной уверенности у меня в этом нет. Она очень неконкретно отзывается о происходящем в Принстоне, а обычно это означает, что в жизни появился мужчина. Надеюсь, что так и есть. Ливи заслуживает этого, да и вообще намного большего.

Я посмотрела на толпу друзей. Все они находились здесь. Кейн и Нэйт, которые выглядели в своих костюмах настолько крутыми, насколько только могут быть мужчины. Таннер был с дамой, они познакомились по Сети. Даже Бен, рука об руку с красоткой-блондинкой – юристом, работающей в фирме, куда он недавно устроился. Он заметил, что я смотрю на него, и подмигнул. Я не могла не усмехнуться. О, Бен.

– Хочешь съездить в Вегас на следующей неделе? – прошептал Трент, игриво прикусывая мочку уха.

Я захихикала.

– У меня сессия, забыл?

Совсем недавно я окончила первый курс психологического факультета Университета Майами. Я планирую специализироваться на терапии посттравматического стрессового расстройства. Я уже получила убийственные рекомендации от знаменитейшего и не придерживающегося традиционных методов лечения доктора Штейнера.

– Мы быстро. До часовни и обратно.

– Да?

Я отклонилась и подняла взгляд к его глазам, чтобы посмотреть, не шутит ли он. В них я увидела только любовь.

Пальцами он ласково коснулся моей щеки.

– О, да.

Трент сдержал обещание. Благодаря ему я улыбаюсь каждый день.

Дополнительные сцены от лица Трента

Отрывок из главы 5

Я работал над дизайном сайта для одного журнала, когда услышал ее крики. Я сразу же понял, что это Кейси. Я слишком много раз слышал ее крики, чтобы их не узнать. Иногда я лежал без сна по ночам, ожидая их. Ожидая услышать, насколько серьезно я напортачил в ее жизни. Стены толщиной с бумажный лист для этого отлично подходили.

Эти крики… сейчас они звучали иначе. Пронзительные крики охваченного ужасом человека. В каком-то смысле, даже опасные.

Мое тело отреагировало моментально. В мгновение ока я уже вылетел из квартиры и затормозил у ее дверей. Адреналин циркулировал по телу на полную мощность. Я подергал дверную ручку. Заперто. Меня это не остановило. Ни на секунду. Отступив на три шага назад, я рванулся вперед, вложив в удар всю свою силу и опасения. Дерево, дверная рама – да все – разлетелось в щепки, когда я снес дверь и с грохотом ввалился в ее квартиру.

Я не знал, чего ожидать по другую сторону. Психопата с пистолетом, приставленным к голове Кейси? Ее сестру со вскрытыми на запястьях венами, свернувшуюся на полу ванной? Я понятия не имел, что меня ждет и что вообще могло довести Кейси до подобного состояния, чтобы она кричала без умолку.

Первое, кого я увидел, – маленькую девочку, которая, сложив ручки на коленях, сидела в одиночестве на диване. Когда я оказался перед ней, ее глаза округлились, а нижняя губка дрожала, но девочка не издала ни звука. Ничего страшного в гостиной не было. Кроме идиота, который только что влетел в квартиру вместе со входной дверью.

– Все хорошо, – сказал я, и быстро побежал по коридору, ведущему к ванной и спальням. И крикам.

Я обнаружил сестру Кейси, стоящую перед закрытой дверью. Она неистово дергала обеими руками дверную ручку, а по щекам ее катились слезы. Казалось, что она понятия не имеет о моем взрывном вторжении, настолько она была сконцентрирована на том, чтобы добраться до Кейси.

Я не потрудился что-либо ей сказать. На это не было времени. Я просто схватил ее за плечи и оттолкнул с дороги. Это было немного грубо, и я это понимал, но не мог ничего с этим поделать. Сейчас мне надо было пройти через эту дверь и узнать, какого черта происходит с моей девочкой, чтобы я снова мог дышать.

Через долю секунды я оказался за дверью, в тесной, наполненной паром ванной, и передо мной висела полупрозрачная занавеска, за которой виднелся силуэт. Кейси все еще кричала.

Я резко вздохнул.

Черт.

Крошечная часть меня понимала: то, что я собираюсь сделать, неправильно. Но не та часть, которая собиралась отдернуть занавеску и обвить Кейси руками – чтобы защитить ее, переместить в безопасное место. А та часть, которая знает, что Кейси обнажена, и я не смогу избежать взгляда на ее тело. Или что я не хочу этого избегать. Потому что я – полнейшая сволочь, которой приснилось столько эротических снов с обнаженной Кейси, что меня надо было бы уже обвинить в сексуальной зависимости.

Черт.

Глубоко вдохнув, одной рукой я схватил полотенце, а другой отодвинул занавеску.

Кейси даже не вздрогнула. Она была слишком занята, чтобы заметить или обеспокоиться тем, что я стою рядом с ней в душе. Скорее всего, я мог бы стоять здесь и пялиться на ее идеальное тело целый день.

К счастью, это желание испарилось в ту же секунду, когда я увидел, что она съежилась у стены, крепко прижав руки к груди, а все ее тело сотрясается, как если бы она была напуганным животным. От взгляда на нее разрывалось сердце.

Я ступил одной ногой в ванну, чтобы рукой обнять скользкую спину Кейси, пока одновременно с этим я прикрывал переднюю часть ее тела полотенцем. Ее тело было мокрым и напряженным, но она все же прижалась ко мне, уткнувшись лицом мне в грудь. Я наклонился, чтобы другой рукой подхватить ее под колени, и поднял ее.

И (спасибо, Господи) крики прекратились.

Вынося ее из ванной, я быстро обежал взглядом все помещение в поисках того, что могло вызвать такую реакцию. Что-то, заставившее ее кричать так, словно ее связали объединившиеся в команду Фредди Крюгер и Ганнибал Лектер. Но я ничего не увидел. Ничего, кроме… красно-черного полосатого тельца, обернувшегося вокруг душа.

Змея. Хм.

Змея в душе определенно станет сюрпризом, но она же такая маленькая. Ни за что она не может быть причиной…

Кейси подтвердила эту мысль спустя пару секунду, сбивчиво заговорив мне в грудь.

– Ненавижу змей, ненавижу змей. Черт! Я ненавижу змей.

Я пронес ее в спальню мимо бледной Ливи. Все это время я боролся с улыбкой, которая грозилась растянуться на моем лице, потому что знал, если она ее увидит, я буду в ее глазах полным козлом. Не то чтобы мне было весело, просто… теперь вся драма закончилась, Кейси находилась в безопасности, так что любому придется признать, что она чуточку остро отреагировала.

Я совершенно точно выбью все дерьмо из тощего мужика, живущего в квартире 2B, потому что, сложив два и два, понял, что эта змея должна быть той, которую он искал в кустах этим утром. Но опять же, может, мне следует пожать придурку руку. Благодаря ему у меня в руках оказалась мокрая и обнаженная Кейси. В спальне.

И опять я вернулся к своему кретинскому поведению.

Я все еще не отпустил ее. Не хотел. Ее маленькое, стройное тело идеально умещалось в моих руках, прижимаясь ко мне. Хотел бы я, чтобы время сейчас просто остановилось, и я смог бы вечно ее так держать. Но я знаю, что этого не произойдет. Я знаю, что в любую секунду она оправится от происшествия со змеей. И когда этот момент настанет, есть вероятность, что Кейси оторвет мне причиндалы за то, что я ввалился в ее ванную, как наркоман под дозой. Но до тех пор я буду сидеть с закрытыми глазами и буду гладить ее намыленные волосы, наслаждаясь такой редкой возможностью быть рядом с ней.

Наконец она зашевелилась и подняла голову, до этого удобно устроившуюся в ямке моей ключицы. Я опустил взгляд и встретился с ее акварельно-голубыми глазами. Судя по их удивленному выражению, она только что меня заметила. Больше я ничего не мог в них прочесть. Она злится? Она смущена? Я был уверен в том, что привлекаю ее. Я слегка переусердствовал в прачечной, но тогда она меня не вырубила. Хотя, учитывая нынешние обстоятельства, у меня есть все шансы, что она расквитается. У Кейси тот еще характер.

И все равно я крепко ее держал – одна моя рука обвивала ее спину, а другая поддерживала под коленями, при этом глазами я молил о прощении. Я следил, как буквально на секунду ее взгляд метнулся к полотенцу, а затем снова поднялся на мое лицо. Должно быть, до нее доходило, в каком затруднительном положении она находится. И все равно я не мог понять выражения ее лица. Черт, хотел бы я знать, что происходит сейчас у нее на уме.

Ливи выбрала этот момент, что влететь в комнату и наорать на меня.

– Да ты кто такой, чтобы к нам врываться?

Усилием воли я перевел взгляд с Кейси на ее младшую сестру. Ее лицо раскраснелось и по цвету походило на волосы Кейси. Обычно Ливи была милым ребенком, но, судя по тому, как раскачивалось ее тело и сжимались кулаки, думаю, она могла на меня наброситься. Вполне возможно, что через секунду из меня будут выбивать всю дурь обе сестры Клири.

И все же… это того стоило.

– Трент. Это Трент, – услышал я бормотание Кейси у себя под ухом.

Ее дыхание щекотало мою кожу, и я мгновенно на это отреагировал. Просто прекрасно. Она сидит у меня на коленях, и то, что она этого не чувствует, нереально. Она все еще может попытаться переломить мое достоинство надвое.

К счастью, кажется, Кейси не заметила, потому что все еще была зациклена на змее.

– Все нормально, Ливи. Там… в душе гремучая змея.

Я едва удержался от смеха. Эта змейка длиной сантиметров сорок, и ничто в ней не указывало на то, что она «гремучая». Хотя я ничего и не сказал. Я молчал, пока Кейси продолжала отдавать указания.

– Выведи Мию отсюда, пока та ее не съела. И тащи сюда Таннера. Быстро, Ливи!

Взгляд Ливи заметался между мной и ее сестрой, зацепившись за постель, на краю которой мы сидели. Не сомневаюсь, она думает, что я – какой-то козлина, который попытается что-то сделать с ее сестрой. Но еще она знает, что ее сестра тоже в состоянии меня покалечить. Возможно, именно это ее, наконец, и убедило выйти из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Я еще крепче сжал Кейси, боясь, что она в любую секунду слезет с моих колен.

– Ты в порядке?

– Да просто фантастически. Если не считать того, что чуть не умерла, – пробормотала она.

Я наклонился вперед, едва не прижавшись губами к ее щеке. Но вовремя поймал себя и остановился.

– Я услышал твой крик и подумал, что тебя кто-то убивает.

– Не кто-то. Что-то! Ты ее видел?

Теперь она оживилась и вскинула руку, показывая в сторону ванной. Другой же рукой она пыталась нащупать край полотенца, чтобы подтянуть его обратно наверх, но не раньше, чем я заметил розовый, напряженный сосок.

Черт. Я сглотнул, почувствовав очередное шевеление. «Она говорит о смерти, а мой стояк упирается ей в ногу. Просто, блин, фантастика. Не могу дождаться, пока она расскажет блондинке, живущей по соседству, эту часть истории».

Сейчас я не мог отвлечь себя от возбуждения даже мыслями о клоунах и мертвых животных. Кейси была слишком близка и слишком обнажена для любого способа отвлечения внимания. Так что вместо этого я попытался сосредоточиться на ее лице, на том, как нахмурились ее брови, когда она воскликнула:

– Да я была в двух секундах от съедения заживо!

Она так сексуальна, когда серьезная…

– Думаю, змейка принадлежит Ленни из квартиры 2В, его питомец, – объяснил я со смехом. – Сегодня утром я видел маленького лысого мужчину, проверяющего кусты во дворе, он звал ее по имени.

Все тело Кейси напряглось, и она выпрямилась. Ее глаза округлились от тревоги, когда она уставилась на меня.

– Питомец? Этот людоед – чей-то питомец? Разве нет закона о запрете владения гремучими змеями?

Взглядом я блуждал по ее идеальным чертам лица – большим, красивым глазам, узкому носу. И этим губам, на которых я задержался на некоторое время. И мне совсем не хотелось ее поправлять. Она может верить в то, что в ее ванной анаконда заглатывает корову целиком, мне без разницы, потому что пока она об этом говорит, она остается рядом со мной. Но я все же хочу, чтобы она чувствовала себя в безопасности, здесь, в моих руках. Из-за этого я и признался.

– Это молочная змея. Насколько я знаю, единственное, что она может съесть, – это мышь.

Сердце стучало в груди как бешеное, так же, как и всегда, когда она оказывалась рядом. Я поднял руку и позволил пальцу коснуться ее подбородка.

– Никто тебя не обидит, Кейси.

В ответ ее челюсть напряглась, и я подумал, что зашел слишком далеко. Я подготовил себя к неизбежному. Она оттолкнет мою руку и вышвырнет меня из комнаты и…

Губы Кейси с силой прижались к моим.

Сначала я не был уверен в том, что вообще происходит. Я думал, что, может быть, это все мои фантазии. Но нет… это происходило в реальности. Этот поцелуй в миллион раз лучше, чем все то, о чем я когда-либо мечтал. Ее губы одновременно были и мягкими, и настойчивыми, что я не знал, как ответить. Я даже дышать не мог.

Во всяком случае, в какую-то секунду не мог. Потом я вспомнил, как сильно хотел поцеловать Кейси с тех пор, как впервые увидел ее два года назад, и все мое самообладание испарилось. Внезапно я понял, что не могу оторвать рук от ее тела. Не могу не приблизиться к ней. Не могу не поцеловать ее. Все это было неправильно, но мне было по барабану. Языком я скользнул в ее рот, а руками водил по ее идеальным изгибам. Я опустился на нее, положив Кейси на постель. Я абсолютно потерял контроль, словно ребенок с ведерком конфет и ограниченным количеством времени, и все равно я не мог поверить, что она позволяет мне делать это. Все равно.

Я осознавал, что полотенце Кейси валяется на полу, а своими ногами она обхватила мои бедра. Потребовалась каждая капелька моей силы воли, чтобы я не сорвал с себя джинсы и не воспользовался ситуацией.

Это и так уже зашло слишком далеко.

Я отпрянул от ее губ.

– Я не для этого вытащил тебя из душа, – проговорил я.

Я должен был это сказать. Хотя эти слова и были правдой, в данный момент я их не подразумевал. Все, чего я сейчас хотел, – это почувствовать ее всю. Но я не мог этого сделать. Так что я ждал, следя за ее реакцией. Большую часть времени ее мысли и эмоции было тяжело прочесть.

– Нет, но для тебя все сложилось как нельзя лучше, правда же? – наконец сказала она. Ее голос стал хриплым, а глаза потемнели от желания.

Я усмехнулся. Я не мог насытиться ее противоречивым чувством юмора, которое заставляло меня улыбаться, мое сердце замирало, достоинство вздрагивало и появлялось желание сделать с ней все, что угодно.

Но из-за этого я снова чувствовал себя сволочью, потому что знал, что ее чувство юмора не только часть Кейси, но и защитный механизм. И он появился у нее из-за меня. Я сделал ее такой, какая она сейчас. Одинокая. Спрятавшаяся ото всех.

Сердце пропустило удар, когда я скользнул указательным пальцем по ее сексуальной, длинной шее.

– Разве это не выматывает? – прошептал я, прежде чем смог остановиться.

– Что?

Я помедлил, боясь, что пересекаю невидимую черту.

– Не подпускать к себе никого.

– Это не так.

Слова отрицания слетели с ее губ так быстро, что я едва их не упустил. Хотя я не упустил из виду промелькнувшее в ее глазах удивление. Интересно, что за ним стоит. Она удивлена собственным ответом? Или поражена, что кто-то еще видит ее насквозь? Я никогда этого не узнаю. В следующее мгновение завеса безразличия упала, спрятав все ее эмоции.

– Я не хочу этого. Я не хочу тебя.

Я почувствовал ее слова одновременно и как удар под дых, и как нож в сердце. Но все равно знал, что это неправда. Я не дам ей и шанса в них поверить. Так что я припал к ее губам, сплетя свой язык с ее, плотно прижимаясь к ее телу между бедрами. Урывая еще одно мгновение близости. И она ответила мне, губами, всем телом. Я знал, что прав. Она определенно этого хочет. Только не хочет этого признавать.

Может быть, ради своего эго, или дальнейшей проверки, или потому, что мне был необходим длительный, холодный душ, я отпрянул и прошептал:

– Ты не хочешь этого, Кейси?

– Нет…

Она губами провела дорожку по моей шее, дразня меня.

Это прямо противоречие века, а я нахожусь в двух секундах от того, чтобы кончить себе в штаны.

Пока я не почувствовал, что ее тело затряслось, и понял, что она смеется.

Блин.

Ей не нужно было ничего говорить, я и так знал, что момент упущен. Такой конец был неизбежен. Я удивлен, что она вообще позволила себе зайти так далеко.

– Проваливай! – рявкнула она.

Я вздохнул со смесью нежелания и принятия. Поцеловав ее легонько три раза по линии челюсти, я прошептал:

– Хорошо, Кейси.

И тяжело вздохнув, я оторвался от девушки своей мечты.

Обнаженной девушки своей мечты, растянувшейся на постели.

Сомневаюсь, что мне когда-нибудь еще представится такая возможность. Может быть, поэтому я это и сделал. Я позволил своему взгляду медленно скользнуть по ее телу, вбирая глазами ее идеальные округлые груди, рельефные формы, напряженный живот… все в ней. Так медленно, что она просто не могла не заметить, как я это делал.

Я – гребаная сволочь.

Если я сейчас же не уйду, то упаду на колени и буду просить ее позволить мне остаться. Каждая мышца в теле напряглась, когда я шел к двери. Пришло время столкнуться с реальностью.

– Я возьму на себя Таннера и разборки насчет дверей, – сказал я.

Не уверен, что он меня не выселит, какими бы благими ни были мои намерения.

– Дверей? – спросила Кейси, и я уловил намек на что-то вроде благоговения в ее голосе. Это заставило меня улыбнуться.

«Да, это так. Я снес две двери, чтобы спасти тебя, девицу в беде». Может, за это я и получу несколько очков в свою пользу от Кейси. Может быть.

Стиснув зубы, я подавил желание обернуться и использовать свой ответ, как повод снова на нее попялиться.

– Ага. Ваша входная дверь и дверь в ванную. Если он и собирается выгнать кого-нибудь, я прослежу, чтобы это был я.

Я открыл дверь в спальню и вышел, напоминая себе, что надо купить бутылку «Джека Дэниелса» типу из квартиры 2B, после того как я ему вломлю.

Глава 19

Мне потребовалось три раза дернуть дверную ручку, чтобы эта дурацкая штуковина поддалась. Благодарить надо потные ладони.

Я стиснул зубы.

Мне надо это сделать.

Знаю, что надо.

Не потому, что так сказал Штейнер, хотя он и прав. Подсознательно я понимал, что этот момент наступит, с той самой секунды, когда впервые встретился с ней глазами в прачечной. Конечно, я проигнорировал это чувство. Как гребаный псих, коим я и являюсь, я убедил себя, что мы будем жить долго и счастливо с двумя рыжеволосыми детишками в собственном домике. Может, у нас был бы толстый маленький мопс. И она никогда бы не узнала…

Но теперь она знает. Она знает, кто я и какую роль сыграл в разрушении ее жизни. Она знает все, что можно обо мне знать, за исключением того, насколько мне жаль.

Мои колени дрожали.

Я глубоко вдохнул и задержал дыхание. Раз… два… три… Я распахнул дверь и вошел в маленькое, стерильное помещение, увидев, что оно выглядит именно так, как описывал Штейнер. Белые стены, пластмассовый стул.

Одностороннее зеркало, за которым ждет Кейси.

Я сказал Штейнеру, что мне нужно извиниться лично, но я не выдержал бы, увидев ненависть в ее глазах. Так что, обмозговав ситуацию так, как мог только доктор с нетрадиционными методами лечения, он предложил эту идею. Подонок даже улыбнулся, когда полчаса назад изложил мне свой план. На словах все было так просто: войти, сесть на стул, дождаться красного огонька и излить душу. Я даже тысячу раз повторил у себя в голове каждый шаг, чтобы быть уверенным, что я не наломаю дров.

Но теперь, увидев перед собой огромное зеркало, по другую сторону которого на меня, вероятнее всего, кричит любовь всей моей жизни, мои внутренности завязались в морской узел. Думаю, меня может вырвать.

Мне нужно это сделать.

Стены и без того маленького помещения словно сжимались, когда я переставлял одну ногу за другой. И я добрался. Добрался до стула, потому что должен был. Кейси заслуживает получить от меня хотя бы это.

Как бы сильно я ни хотел смотреть в пол, я держал голову прямо и пялился на собственное отражение. Я видел себя таким, каким меня должна сейчас видеть Кейси… пустым. Я подумал, мог ли услышать ее ругательства и крики, если бы сердце не стучало, как молот о наковальню.

Я ждал этого красного огонька.

И ждал.

Сердце ушло в пятки. Вылетела ли Кейси из комнаты при виде меня? Ненавидит ли она меня настолько сильно? Душит ли она прямо сейчас Штейнера? Настолько ли все плохо? Будет…

Боковым зрением я заметил мигающий красный огонек и понял, что теперь она меня слышит. Мой взгляд моментально устремился в пол. Я сделал три глубоких вдоха, а во рту выступило столько слюны, что на меня снова накатил приступ тошноты. Черт. Понятия не имею, как вообще Штейнер убедил меня это сделать. Он клялся и божился, что это приведет к тому завершению, в котором я так нуждался все эти годы. Все, что я помню, – это моя кивающая в знак согласия голова, пока он говорил, а я все это время думал, что не хочу вообще никогда отпускать Кейси.

Но теперь я должен признать, ерзая на стуле и беспокойно теребя руки, как идиот, что у меня ее вообще-то никогда и не было. Все, что у меня было, – ложь, а я не могу за это держаться.

Время пришло. Я должен прямо сейчас это сказать. Это мой единственный шанс извиниться перед Кейси, а извиняться мне нужно много за что.

Заставив голову подняться, я посмотрел на зеркало и впервые встретился лицом к лицу с четырьмя годами боли, потерь и сожалений.

– Привет, Кейси.

Комок застрял в горле, когда ее имя слетело с моих губ. Я больше никогда ее не поцелую. Никогда не почувствую прикосновения ее мягких рук к моим. Никогда больше не свернусь позади нее в постели и не вдохну цитрусовый запах ее волос. У меня больше никогда и ничего с ней не будет. Я откашлялся.

– Это немного странно, разговаривать с собственным отражением в зеркале, но это единственный способ, с помощью которого я смог бы сказать все, что мне нужно сказать, так что…

Я глубоко вдохнул.

– Я счастлив, что ты здесь, с доктором Штейнером. Он – отличный доктор, Кейси. Доверяй ему. Мне бы хотелось, чтобы и я в свое время полностью ему доверился. Может быть, в таком случае я бы не подверг тебя всему этому.

Я плотно сжал губы и отвел взгляд, когда меня в миллионный раз ударил этот образ. Она, рухнувшая на землю во дворе, когда осознала, кто я такой. Ее пальцы, через которые она непрестанно пропускала свои прекрасные рыжие волосы, крича «Нет!», снова и снова. Навернувшиеся слезы обожгли глаза, и я попытался избавиться от образа, заменив его воспоминанием об улыбающейся Кейси. У нее такая красивая улыбка. Она заслуживает того, чтобы снова улыбаться, даже если ее улыбка и не будет адресована мне.

Со вновь возникшей решимостью я повернулся к зеркалу, и слова начали слетать с моих губ, словно я их заранее отрепетировал (что я и проделал ранее).

– Я думал… – Мой голос немного хрипел, но я все равно говорил. – Я думал, что, если ты в меня влюбишься, это исправит все остальное, что я тебе сделал. Я думал, что смогу сделать тебя счастливой, Кейси. Счастливой настолько, что если бы ты когда-нибудь узнала правду, то нормально бы к этому отнеслась.

Я склонил голову на ладони, услышав эти слова. Впервые я признал их вслух, произнеся для другого человека. Как я докатился до этого? Как вообще я превратился в эту личность? Я снова поднял глаза и слабо, криво улыбнулся.

– Насколько же это ненормально?

Теперь, когда я начал говорить, продолжать было немного легче.

– То, что случилось той ночью четыре года назад, – худшее из когда-либо принятых мной решений. Я буду жить, сожалея о нем всю оставшуюся жизнь. Если бы только я мог повернуть время вспять и спасти твою семью, спасти свою семью, спасти Сашу и Дерека, я бы так и сделал. Я бы что угодно сделал, только бы все изменить. – Я сглотнул комок в горле, который на этот раз был словно утыкан иглами. – Саша…

Я снова наклонил голову, ощутив, как по щекам катятся горячие слезы.

Он предложил повести той ночью, а я ему позволил. Это моя вина, что он сидел тогда за рулем.

– Саша был хорошим парнем, Кейси. Ты мне не поверишь, но он бы тебе понравился. Мы вместе выросли.

Я улыбнулся, вспоминая все те годы, когда летом мы играли вместе в хоккей на траве на нашей улице, заканчивающейся тупиком, а все вокруг освещали лучи закатного солнца. Потом мы сбегали из дома и гуляли с девчонками из старшей школы. Это было прекрасное время. Я не разрешал себе думать о нем, потому что воспоминания были слишком болезненными.

– Он был мне как брат. Он не заслужил того, что с ним случилось. Это странно, но так даже лучше. Он и десяти минут бы не продержался с таким чувством вины. Он… – Мой голос сорвался, и я смахнул слезы. – Он был хорошим человеком.

Мой взгляд скользнул по периметру зеркала. Я думал, что же происходит по другую его сторону. Я представил себе Кейси, стоящую со стулом в руках и полыхающим огнем в глазах, готовую разбить стекло. Я это заслужил, это уж точно.

– Я знаю, что ты, должно быть, меня ненавидишь, Кейси. Ты ненавидела Коула. Так сильно. Но я – не Коул, Кейси. Я больше не тот человек.

Я глубоко вдохнул, и втянутый мной воздух привнес с собой чувство избавления, которого я никогда прежде не испытывал. Штейнер был прав.

– Я не в силах исправить то, что сделал с тобой. Все, что я могу сказать, – прости. Сказать это и посвятить свою жизнь тому, чтобы дать знать другим людям, чего может стоить такая ошибка. Как сильно она может ранить. – Как они будут проводить все свои дни, раздавленные чувством вины, желая очнуться от кошмара. Или не очнуться совсем. – Это я в силах сделать. Ради тебя и ради себя.

Я поднял к стеклу свою дрожащую руку и задержал ее на нем, представляя, как пальцы Кейси прижимаются к моим с другой стороны, так близко ко мне. Любя меня. Я знаю, что это просто гребаная несбыточная мечта. Но я держал руку на месте, вспоминая, как я припарковался у дома ее тети и дяди первый раз. Я ждал, пока она вый дет на улицу, чтобы увидеть девушку, которая отказывалась признать мое существование. А когда она показалась, уверенно и широко шагая со спортивной сумкой, свисающей с плеча, и качающимся из стороны в сторону хвостиком, я моментально возбудился. Я сорвался с места, торопясь уехать оттуда, потому что чувствовал себя больным и морально, и физически. Но это случалось каждый раз, когда я ее видел. Я не мог ничего с этим сделать. Просто она такая красивая.

Она – мой красивый, сломленный ангел.

Я позволил умереть своим мечтам о жизни с ней, когда моя рука упала обратно на колени. Теперь не осталось ничего, кроме как излить душу и двигаться дальше.

– Я хотел лично сказать тебе, что, хотя мои намерения и были неправильными, то, что я к тебе испытывал, было настоящим, Кейси. Оно все еще настоящее. Просто я не могу больше держаться за эти чувства. Нам обоим нужен шанс исцелиться. Надеюсь, что однажды ты сможешь исцелиться от всего этого, Кейси, и благодаря кому-то будешь смеяться. У тебя такой красивый смех, Кейси Клири.

Я подразумевал эти слова всеми фибрами души, но все равно они разрывали мне сердце, когда я произносил их вслух. Я не хочу, чтобы она была с кем-либо. Не хочу, чтобы она смеялась благодаря кому-то, кроме меня. Я люблю ее. У меня нет на это прав, но я ее люблю.

Поэтому я и должен уйти.

На меня накатило оцепенение, когда я встал. Мне потребовались все силы, чтобы отвернуться и подойти к двери. Все, что мне осталось, – надеяться, что однажды она меня простит. Это и то, что пройдет ли неделя, или год, или семьдесят лет, я умру, храня любовь к ней глубоко в сердце.

Я едва успел выйти за дверь, как мои ноги подкосились, и я упал.

Благодарности

Написание этой книги сопровождалось ураганом страха и приятного волнения. Я вышла за пределы своей зоны комфорта, расширив границы до жанра, в котором я никогда прежде не писала, и вытащила некоторые свои глубочайшие страхи, чтобы создать историю, которую бы я обожала. Я не смогла бы всего этого осуществить (и быть там, где я сейчас) без помощи некоторых по-настоящему удивительных людей.

Во-первых, я благодарна своим редакторам, Хизер Селф и Кэтрин Спелл Граймс. Вы вдвоем наделили меня смелостью. Ото всех этих разговоров о сосках и постельных сценах мои внутренности завязывались узлом, а уверенность колебалась, но вы, со своими громкими криками поддержки, заставили меня поверить, что я в состоянии показать свои умения относительно жанра New Adult.

Благодарю моих удивительных коллег, инди-писательниц, особенно Тиффани Кинг, Эми Джонс, Нэнси Стрейт, Сару Росс, С. А. Канц, Эллу Джеймс и Эдриан Бойд, которые не упустили шанса прочитать «Десять маленьких вдохов» перед выходом книги. Сложно выделить время для всех публикующихся фантастически хороших инди-книг, и мне приятно, что вы нашли время для моей.

Благодарю всех удивительных блогеров, которые поддерживали меня на протяжении моей карьеры. Правда, я не в состоянии назвать всех и каждого, потому что кого-нибудь забуду, а потом захочу залезть в норку и умереть там (это правда… вспоминаю о своей свадьбе, когда я забыла поблагодарить фотографа). Вы знаете, о ком я говорю, и я не могу сказать достаточно о каждом из вас. Вы – УДИВИТЕЛЬНЫЕ люди, и я рада, что вы находились бок о бок с (виртуальной) мной на протяжении всего путешествия.

Благодарю Келли Симмонс из Inkslinger PR. Спасибо, что прочитала мою рукопись (все уродства и прочее) и увидела скрытый в ней потенциал.

Я благодарна моим друзьям и семье, которые поддерживали меня в карьере писателя и справлялись с моим затворническим поведением. Спасибо вам.

Спасибо моему мужу за то, что умыкнул единственный пробный экземпляр романа и забрал его с собой в Даллас, чтобы прочитать. Это о многом говорит.

Тема о вождении в нетрезвом состоянии и его последствиях всегда меня чертовски пугала. Теперь у меня есть дети, и я не могу даже передать, как я боюсь сейчас. Жизни ломаются, будущее уничтожается, а сердца разбиваются каждый день, когда человек принимает решение, полагаясь только на себя, и не в состоянии поступить здраво и правильно. Если эта книга остановит хотя бы одного человека от вождения после нескольких порций алкоголя, это будет означать, что я совершила нечто грандиозное.

Примечания

1

Город в штате Мичиган.

2

Sports Illustrated – еженедельный спортивный журнал в США.

3

Возрожденные (евангельские) христиане – группа родственных протестантских церквей, проповедующая «рождение свыше» – возрождение духа через раскаяние в прежнем греховном образе жизни и отказ от совершения грехов в дальнейшем.

4

Карточная игра в казино.

5

The Goonies – приключенческая комедия (США, 1985). Сценаристы Крис Коламбус и Стивен Спилберг.

6

«Семейный скандал» – американское телевизионное шоу, аналог «Сто к одному».

7

White trash – грубое выражение, которым в США называли белых американцев с низким образованием, безработных, живущих на пособие.

8

Stairway to Heaven – песня британской группы Led Zeppelin (основана в 1968 г.).

9

Австралийская рок-группа (основана в 1983 г.) – одна из самых популярных в мире.

10

Сеть розничных магазинов, где цена товара не дороже 3 долларов.

11

Детская карточная игра.

12

Принстонский университет (англ. Princeton University) – одно из старейших (1746) высших учебных заведений в США, входит в «Лигу плюща».

13

Maximum Overdrive – фантастический триллер (США, 1986), снятый Стивеном Кингом по мотивам его более раннего (1978) рассказа Trucks («Грузовики»).

14

Cocktail – фильм (США, 1988) с Томом Крузом в главной роли.

15

Особая методика занятий йогой, при которой занятия проходят в зале с температурой воздуха +38–42 °C и влажностью 40 %.

16

Споттер – тот, кто обеспечивает спортсмену страховку во время выполнения упражнений, например, в тяжелой атлетике.

17

190 см.

18

Популярная духовная песня, изначально связанная с человеческим единством и состраданием. Здесь – перен. указание на наивно-оптимистические взгляды на мир и человеческую природу.

19

American Psycho – черная комедия (США, 2000), с участием Кристиана Бэйла, Риз Уизерспун.

20

Jeopardy – американская телевикторина, аналог российской программы «Своя игра».

21

Melrose Place – мыльная опера (США, 1992–1999), один из наиболее популярных сериалов (7 сезонов, 226 серий).

22

Рогипнол – препарат, оказывающий снотворное действие.

23

Дживс – герой комедийных романов П.-Г. Вудхауза, камердинер, неизменно выручающий своего хозяина и его друзей из неприятностей.

24

Марка автомобиля «Линкольн».

25

Имеется в виду «Махатма» Ганди (1869–1948) – политический деятель Индии, сторонник ее независимости, философ.

26

Miami Dolphins – профессиональный футбольный клуб Майами.

27

Пивот – удар с разворота.

28

Раунд-хаус-кик – круговой удар ногой.

29

Смешанные вместе Red Bull и ликер Jagermeister.

30

Сингл 1981 года американского певца Рика Джеймса (1948–2004).

Content

К.-А. Такер
Десять маленьких вдохов

Пролог

Стадия первая Комфортное оцепенение

Глава 1

Глава 2

Стадия вторая Отрицание

Глава 3

Стадия третья Сопротивление

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Стадия четвертая Принятие

Глава 7

Глава 8

Стадия пятая Зависимость

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Стадия шестая Уход в себя

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Стадия седьмая Надлом

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Стадия восьмая Восстановление

Глава 21

Стадия девятая Прощение

Глава 22

Эпилог

Дополнительные сцены от лица Трента

Отрывок из главы 5

Глава 19

Благодарности

Примечания