Андреа Лоренс

Самый большой секрет

Andrea Laurence

Heir to Scandal

© 2014 by Andrea Laurence

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

Глава 1

Клубника. Это слово звучало во всех новостях по всем телеканалам. Никаких тебе убийств, ограблений и политических скандалов. «Ксандер, — сказал он сам себе и прищелкнул языком. — Это тебе не Вашингтон».

Ксандер Лэнгстон весь вечер смотрел новости. Точнее, он делал это уже два вечера подряд, ожидая увидеть хоть что-то необычное. Ксандер вернулся в Корнуолл, чтобы переждать ливни, а здесь только и говорили про необъяснимо теплую погоду, успехи местной бейсбольной команды и предстоящий фестиваль клубники. Он выключил старый дребезжащий телевизор и отложил пульт на столик.

Если фестиваль клубники здесь и впрямь важнее всего, то беспокоиться не о чем. Отсутствие новостей — само по себе хорошая новость. Тем более что уже через неделю книга Ксандера попадет на прилавки магазинов. Да и год выборов не за горами. Те, кто критиковал политику Ксандера Лэнгстона, любили повторять, что он был избран только благодаря своему предшественнику — обожаемому всеми Уолту Кимбеллу. Тот представил Лэнгстона как своего преемника, и народ голосовал больше за Уолта, чем за Ксандера. Правда это или нет, но Ксандеру удалось одержать победу над своим оппонентом и стать самым молодым конгрессменом, когда-либо избранным в Нижнюю палату Конгресса США. Да, на тот момент ему было всего двадцать пять.

Осенью грядет кампания по переизбранию, и теперь Ксандер готовил себя к продолжению политической карьеры. А как иначе? Во-первых, будет учтено внушительное число голосов «за» на прошлых выборах. Во-вторых, Ксандеру было несвойственно ронять двусмысленные реплики в угоду ушлым журналистам. И наконец, он ни разу не был уличен в скандалах. Впрочем, в этом нет ничего удивительного. Ксандер Лэнгстон не женат и, соответственно, не имел романов на стороне. «Ночные бабочки» его тоже не интересовали. Ему никто не предлагал взяток, ведь слухи о честности и неподкупности Ксандера быстро распространились в политической среде.

Но, как говорится, скелеты в шкафах есть у всех. Именно поэтому сейчас Ксандер сидел в родном Коннектикуте в «Эдемском саду» и смотрел старый телевизор, а не разгребал дела в своем кабинете на Капитолийском холме.

Выдохнув, он встал с дивана и подошел к окну. Солнце уже исчезло за покатыми зелеными холмами, но его лучи все еще освещали округу. Вокруг везде, до самого горизонта, были видны ели и пихты.

И вид этот завораживал его, особенно после долгого отсутствия. Из своего кабинета Ксандер видел здание Капитолия и океан туристов, снующих туда и обратно по Авеню независимости. Подумать только, эти люди пролетели половину земного шара с целью увидеть то, что окружало его каждый день. Да, он слишком занят, чтобы ежедневно оценивать классическую архитектуру и историческое значение этих зданий.

Ксандер Лэнгстон мог себе позволить купить таунхаус в паре кварталов от Капитолийского холма, но…

Дом его был здесь — с этой ветхой, обшарпанной мебелью и бесконечными гектарами земли. Находясь здесь, в окружении чарующей тишины природы и свежего воздуха, Ксандер чувствовал себя куда более расслабленным. Без машин и пробок, без сигналящих такси, без толпы людей, заполоняющих изо дня в день все станции метро.

Здесь он, наконец, мог свободно дышать.

И все же спокойствие Ксандера не было и не могло быть полным. Скелет в его шкафу был слишком буквальным и принадлежал Томми Уайлдеру. В прошлое Рождество тело Томми обнаружили строители. Оно было зарыто в земле. Проблема в том, что эта земля являлась частью фермы. Долгое время не удавалось опознать труп, но все же это случилось. Броди, компьютерный гений и сводный брат Ксандера, неделю назад отправил письмо с эскизом лица, составленным полицией.

Неделю назад полицейские еще не спешили обнародовать изображение, и Броди удалось заполучить его только благодаря навыкам хакера. Однако когда картинка появилась в новостях, ферма стала местом скопления журналистов и зевак. Тело давно извлекли из земли, но никто не верил, что все это имеет какое-то отношение к приемным родителям Ксандера, Кену и Молли Иден. Но все изменилось в один момент. Томми был официально опознан. Кен и Молли не имели практики общения с журналистами и полицией. Им было чуждо какое-либо влияние на их частную жизнь извне. «Чуждо» — не то слово. Как только это случилось, Кен пережил инфаркт, а Молли едва находила в себе силы отвечать на вопросы о смерти Томми. Им был нужен кто-то опытный, умеющий общаться с прессой. Идеальным вариантом был Ксандер.

С раннего детства он умел общаться с людьми. Мог уговорить кого угодно на что угодно. Мама повторяла, что Ксандер — урожденный политик. Женщины вились за ним косяками. А коллеги отзывались как о «надежном и честном политике». При этом Ксандер был готов использовать весь арсенал своих умений, чтобы оградить семью от прессы.

Два дня назад он вернулся в родной Корнуолл, и за это время не услышал ничего, кроме вестей о грядущем клубничном фестивале и успехах местной команды в низшей лиге. А значит, можно хоть немного насладиться тишиной и спокойствием.

Ксандер посмотрел на книжку, лежащую на кофейном столике. «Воспитание веры», автор Ксандер Лэнгстон. Да, он прочитал эти слова вслух. Разве мог он представить, что когда-то напишет книгу. Тем более мемуары. Он никогда не думал, что его жизнь какая-то особенная. Его родители трагически погибли, когда Ксандер был еще ребенком, в результате чего мальчик был отдан в интернат.

Он написал книгу за год — в редкие свободные часы между официальными встречами и волонтерской работой в Центре для детей-сирот округа Колумбия. Через неделю книга поступит в магазины. Все деньги от продаж пойдут в фонд центра. Оставалось только надеяться, что временное возвращение домой не расстроит намеченные планы.

Ксандер привез с собой по экземпляру для приемных родителей, для братьев, разумеется, для сестры Джулианны. И один для своей школьной любви — Роуз Пирс. В книге она упоминается как один из его лучших подарков судьбы. Ксандер хотел лично вручить ей подписанный экземпляр.

Он взглянул на часы: ровно семь вечера. Его сводный брат Уэйд сказал, что Роуз работает в кафе «У Дейзи», что прямо по шоссе. С мыслью о молочном шейке Ксандер влез в свой черный «лексус». Да, молочный шейк будет более чем кстати. Особенно если его приготовит сама Роуз.

Когда он покинул Джорджтаун, жизнь закрутилась так быстро! Годы летели как минуты. А поездки в родной Корнуолл стали редкими и непродолжительными. За это время он больше привык к высокому бокалу шардоне на тонкой ножке, чем к молочному шейку. Кафе «У Дейзи» осталось где-то на задворках памяти.

Кафе, но не Роуз.

Он помнил ее тело на ощупь, словно касался его только вчера. Это была первая любовь для них обоих. Первая страсть, первые всепоглощающие чувства. Ксандер без уговоров взял бы Роуз с собой. Он просил… да что там, практически умолял! Но она отказалась. Больная мама и поступление в местный колледж сыграли свою роль в ее решении.

Ксандер честно пытался забыть ее. На какое-то время ему это даже удалось. Но написание мемуаров воскресило воспоминания. И теперь он хотел одного: встретиться наконец с Роуз и попытаться наверстать упущенное. Сейчас, когда он снова здесь, в Коннектикуте, ничто не помешает ему повидаться с ней. Даже история с трупом Томми Уайлдера.

Ксандер остановил машину на посыпанной гравием площадке возле кафе «У Дейзи». Судя по количеству машин, посетителей было немного. Сквозь передние окна Ксандер увидел пару стариков, пьющих кофе за барной стойкой, и молодую семью за дальним столиком. Нигде не приметив Роуз, Ксандер решил, что она помогает на кухне.

Войдя внутрь, он решил занять столик рядом с входом. В кафе было тепло, если не сказать жарко. Нужно было надеть футболку и джинсы вместо свитера поверх рубашки с длинным рукавом. Сняв куртку «Армани», Ксандер повесил ее на стоячую вешалку, присел на красную кожаную скамейку и положил перед собой книгу.

Меню было зажато в металлической прищепке за баночкой кетчупа и салфеточницей. Не многое изменилось в нем с тех времен. Разве что цены.

Здесь по-прежнему предлагали молочный шейк и его любимые чизбургеры с беконом под соусом барбекю и жареными луковыми кольцами. Ксандер вновь ощутил себя семнадцатилетним юношей. Единственное, чего не хватало, — это…

— Добрый вечер, что вам принести?

Ксандер поднял голову и мгновенно потерялся в больших карих глазах той, что будоражила его мысли. Розалин Пирс, его первая любовь, спустя так много лет стояла здесь, прямо перед ним.

— Ксандер? — еле выговорила она.

Да, слишком много воды утекло. Она уже не присядет к нему на колени и не прошепчет его имя на ухо.

— Роуз, — выдохнул Ксандер, и во рту его внезапно пересохло. Он пришел сюда специально, чтобы встретиться с ней. Но теперь, когда это случилось, тело его сдавило невидимой железной хваткой. — Уэйд сказал, ты по-прежнему работаешь здесь. Признаться, я очень этому рад. — Внезапно Ксандер осознал, что отсутствовал в жизни Роуз долгие десять лет. Ее холодный взгляд напомнил ему об этом. — Прости, я не так выразился.

Скромно улыбнувшись, Роуз покачала головой:

— Не страшно. Не каждый превращает школьную подработку в основную работу. У меня, увы, получилось. Хотя на протяжении пяти лет меня тут не было. Но оказалось, без меня им не справиться.

Мысли в голове Ксандера понеслись хороводом. Как он ни старался, у него не выходило выстроить их хоть в каком-то порядке. Сердце учащенно забилось в груди, словно на экзамене он вытянул невыученный билет.

Роуз была так же красива, как десять лет назад. Возможно, даже красивее. В старших классах она была совсем юной девушкой, а сейчас знакомые изгибы ее тела приобрели новую, куда более изящную форму. Прямые каштановые волосы, затянутые в хвост, ниспадали с плеча. Пышная грудь так и притягивала взгляд к расстегнутым пуговицам рубашки. На правой груди был прикреплен беджик: «Розалин П.».

Значит, фамилия Роуз осталась прежней. Неужели никто не прибрал ее к рукам? Взгляд Ксандера скользнул к ее безымянному пальцу. Кольца нет, как и у него. Этого не может быть. Такая женщина, как Роуз, давным-давно могла обзавестись семьей и родить детей тому, кто бы искренне любил и ценил ее. Как часто Ксандер мечтал стать этим мужчиной.

Нужно обязательно вывести ее на разговор. Узнать, как сложилась ее жизнь с момента их последней встречи. Когда он уехал в Джорджтаун, Роуз покинула Корнуолл, чтобы учиться в университете Коннектикута. При университете находилась больница, где лечилась ее мама. Роуз хотела стать педагогом. Она всегда любила детей. Так что же случилось? Почему она до сих пор работает официанткой в этой забегаловке?

— Я имел в виду другое, — решил исправиться Ксандер. — Я рад, что ты до сих пор здесь, ведь так тебя оказалось легче найти. Как бы то ни было, у тебя есть время пообщаться?

Роуз огляделась по сторонам, закусив нижнюю губу. Ксандер не понимал, что это значит. Она не может или не хочет разговаривать с ним? Роуз заметно колебалась. Как это объяснить? Ведь они расстались друзьями, разве нет? Она сама его бросила, поэтому если кто и должен обижаться, так это он, Ксандер.

— Возможно, попозже, когда вон та семья уйдет. Сегодня я единственный официант. — Роуз развела руками. — Может, все-таки закажешь что-нибудь?

Ксандеру стоило больших усилий перевести взгляд на меню.

— Пожалуйста, холодный чай с лимоном. Затем техасский бургер с картошкой фри. И конечно, молочный шейк с шоколадом.

Записав заказ в блокнот, Роуз улыбнулась. Ксандер понял: спустя десять лет она помнит его предпочтения.

— Есть в жизни то, что не меняется, не так ли? — спросила Роуз, убирая блокнот в карман.

Ксандер кивнул и всмотрелся в ее глаза. Как же она красива! Каждая клеточка его тела напряглась, когда он увидел ее. Так же, как когда-то. Этот взгляд, эти изгибы тела, эти духи…

Даст ли судьба шанс им повторить то, что было между ними теплыми звездными ночами?

— Да, в жизни не все меняется, — ответил он. — Чему я несказанно рад.

Роуз пришлось прикусывать язык, чтобы отвлечься на что-то и скрыть волнение. Боль помогала сосредоточиться, хотя и мешала улыбаться. Но тут уж не до улыбок. Главное, что она не запаниковала. Встретиться лицом к лицу с Ксандером Лэнгстоном оказалось серьезным испытанием. И это учитывая, что последние пять лет Роуз нередко фантазировала о том, как он внезапно появится в ее злополучном кафе. Все так и случилось. Даже улыбка на лице Ксандера такая же, как в ее фантазиях. Однако эти грезы, как правило, заканчивались тем, что он просто берет ее на руки и увозит с собой навсегда. Прямо как в лучших мелодрамах.

Но в реальности все оказалось куда сложнее. Она нервничала. Волновалась. Боялась сболтнуть лишнего и раскрыть свои тайные мысли. Удержаться было и впрямь тяжело. Роуз видела, какими глазами он на нее смотрит. Приятное тепло и леденящий холод одновременно разливались по ее телу от этого взгляда. Огнем горели щеки, как и некоторые другие части ее тела, в которых так долго не разгоралось не то что пламя, а даже искра.

Время не погасило ее чувств к Ксандеру. Казалось, он стал еще привлекательнее. С возрастом черты его лица стали более точеными, квадратная челюсть свидетельствовала об упорстве и твердости характера. Единственное, что осталось прежним, — это доброта его глаз и очарование улыбки. Как жаль, что он и впрямь не унесет ее отсюда на руках. Не увезет куда-нибудь подальше, где они смогут пожениться и жить счастливо до конца своих дней. Странно, что Ксандер пришел сюда. Несколько месяцев назад он пропустил вечер встречи выпускников. Впрочем, как каждый год. А что, если он специально пришел посмотреть на нее? Убедиться, так ли она хороша, как раньше. И можно ли, как раньше, просто переспать с ней и забыть.

Комок горечи подступил к горлу Роуз. Нет, второй раз она не будет такой дурой.

Нацарапав заказ в блокноте, она едва нашла в себе силы дойти до кухни и не упасть в обморок.

Ровно 10 лет назад она впервые увидела Ксандера Лэнгстона. Одиннадцать лет! Как же возможно, что при виде его желание близости разгорелось в ней с той же сокрушительной силой, как тогда, в школе? Время от времени она видела его в новостях, особенно в преддверии выборов. Эти русые волосы, очаровательные карие глаза, крепкие мускулы под дорогой одеждой. Как устоять перед ним? Сказать Ксандеру «нет» всегда было для нее большой проблемой. Он умел убеждать и знал, как добиться своего.

Роуз понятия не имела, чем приглянулась ему. Сам Ксандер поначалу был ей ничуть не интересен. Да, симпатичный, но совсем не в ее вкусе. Он был старостой класса и играл в бейсбол за школьную команду. Он был известен, популярен, везуч и, что называется, был прирожденным лидером. Поэтому его головокружительная карьера ни для кого не стала неожиданностью.

А Роуз была другой. Ни тогда, ни теперь она не обладала теми качествами, которыми мог похвастаться Ксандер. И все же что-то он в ней нашел, а она не смогла отступить.

Бумажку с заказом Роуз прилепила на металлическую столешницу Оскару, ночному повару.

— В техасский бургер побольше соуса, — попросила она.

Буркнув что-то себе под нос, Оскар повернулся к грилю.

Роуз всегда сначала приносила чай, а лишь потом молочный шейк. Но не в этот раз. Видеть Ксандера прямо сейчас было невыносимо. Она загрузила мороженое в аппарат для шейков. Ей нужно время, чтобы обдумать свои дальнейшие действия.

— В конце концов, что произошло? — спросила она вслух саму себя, опустив рычаг и заполняя широкий бокал.

Действительно, ничего. Как пришел, так и уйдет. Кому, как не ей, это знать. Сколько раз он приезжал в Корнуолл с момента отъезда? По пальцам пересчитать. Разве что на традиционные рождественские встречи семьи Иден. Но на Рождество кафе закрыто.

Роуз не знала, зачем Ксандер явился в Корнуолл посреди лета. За все это время от него не было ни звонков, ни писем. Что говорить, он даже не позвал ее в друзья на «Фейсбуке». Поэтому ему лучше поскорее уехать. Чтобы снова не сделать ей больно.

Но в то же время… Господи, как она рада его видеть! Как здорово было бы снова прикоснуться к нему, ощутить на себе его дыхание…

Выдавив поверх шейка сливки, Роуз хотела было украсить верхушку традиционной вишенкой, как вдруг остановилась. Ксандер не любит вишни. Вишенкой с верхушки он всегда угощал ее.

И зачем она помнит все эти мелочи? Ей так хотелось забыть все, что связано с Ксандером. Но это было невозможно. Известно ему это или нет, но он навсегда стал частью ее жизни.

Проклятая вишня. Если оставить ее на верхушке, велико искушение, что Ксандер предложит вишню ей! Что делать тогда?

С этой мыслью Роуз положила ягоду обратно в вазочку. Затем налила чай, бросила в кружку лимон и понесла оба напитка к его столику. По пути она оглядела кафе. Семьи уже не было. Два старика по-прежнему сидели за стойкой и, видимо, не собирались больше ничего заказывать. Перед каждым лежало по половине пирога.

А значит, отговорки закончились. Подходя к столику, Роуз заметила, что Ксандер пристально следит за кем-то поверх газеты. Она не видела, кто это был. Вероятно, кто-то зашел в кафе и тут же вышел. Значит, его мысли не так уж поглощены ею.

Что ж, Роуз не привыкать.

— Молочный шейк, — сказала она, ставя оба напитка на столик. — Минут через десять будет еда.

— Спасибо, — поблагодарил Ксандер. Он посмотрел на шейк взглядом, полным изумления. — Почему без вишни?

«Черт, он помнит».

— Я думала, ты не любишь вишни.

— Люблю. И всегда любил. Просто тебе они нравились больше.

Боже, как нелепо! Роуз ощутила, как ноги ее становятся ватными. Чтобы не упасть, она уперлась рукой о колонну возле столика.

— Я могу принести, — сглотнув, произнесла она.

— Не стоит. Лучше поговорим.

Роуз опустилась на скамейку, давая ногам заслуженный отдых. «Главное, не ерзать на сиденье», — мысленно твердила она, при этом теребя руками низ рубашки.

— Итак, — начала Роуз. — Как у тебя дела?

Ксандер пожал плечами:

— Много работы. С тех пор как я уехал, так и не отдохнул нормально ни разу. В школе было плохо, а в институте еще хуже. — Он втянул шейк через трубочку и улыбнулся. — Просто прекрасно. Твои молочные коктейли самые лучшие. Затем я какое-то время работал на конгрессмена Кимбелла, — продолжил он. — Опомниться не успел, как занял его место. Ты не представляешь, как все это скучно. Ладно, а у тебя что?

При этих словах бровь Роуз изогнулась дугой.

— Можешь быть уверен, у меня все куда скучнее.

— Что с университетом? Ты же поступила на педагогический.

— Отучилась один семестр, потом пришлось бросить. В жизни начались трудности. Весной умерла мама, и мне стало ни до чего. Пару лет я жила в Дэнбери, а потом вернулась домой. К тому моменту у отца уже были… некоторые проблемы, и я помогала ему с магазином. Но магазин достался брату, Крейгу, и тогда владелец «У Дейзи» предложил мне работу. Я не могла отказаться.

— Ты была замужем? Я был уверен, что надолго ты одна не останешься.

— Нет, не была. На любовном фронте без перемен. Впрочем, как обычно. Во всем городе один ты заметил, что я вообще есть. С твоим отъездом я снова стала невидимкой.

Но это не совсем так. В городе был мужчина, влюбленный в Роуз. Он обожал ее. И влюблялся в нее все сильнее, наблюдая за ней из-за кухонной столешницы. Каждое утро изо дня в день. Но Ксандеру незачем об этом знать.

— Значит, мужчины этого города просто слепцы, раз не видят своего счастья.

Ксандер всегда знал, что сказать, когда и как. Однако сейчас это было не к месту. Как и в тот раз, когда он просил ее уехать с ним в округ Колумбия. Но Роуз понимала, какие перспективы ждут его там. Она знала, что просто не впишется в его новую жизнь. К тому же ей нужно было ухаживать за матерью и строить свое будущее без Ксандера. Всего через неделю после его отъезда Роуз узнала, что беременна. И даже это ничего не изменило. Только жить стало еще труднее.

— Очень мило с твоей стороны, — сказала она. — Но разве можно верить политикам?

— Помимо того, что я политик, — улыбнулся Ксандер, — я еще и писатель. — Он достал из-под стола книгу и положил перед Роуз. — Это тебе.

Роуз взяла книгу в руки. Красивый, улыбающийся Ксандер глядел на нее с блестящей обложки.

— «Воспитание веры», — прочитала она вслух. — Что ж, здорово. Поздравляю.

— Это книга о моем детстве и о пути в Вашингтон. А также о моей работе в центре детей-сирот. Наш центр оказывает поддержку детям, оставшимся без родителей. И родителям, усыновляющим таких детей.

Роуз открыла книгу, перелистнула страницы и… увидела в тексте свое имя.

— Здесь написано обо мне? — удивилась она. Сердце пропустило удар. Что, черт возьми, он мог здесь о ней написать?

— Я не мог рассказать историю своей жизни, не упомянув о тебе.

Ксандер смотрел на нее своими потрясающими карими глазами, и Роуз чувствовала, как сжимается ее грудь. Она не знала, что сказать. Но даже если бы знала, ей не хватило бы сил произнести хоть слово. Таково было воздействие этого взгляда.

— Я подписал ее, — добавил Ксандер. — Признаться, за этим я и приехал. Хотел передать тебе книгу лично.

— Спасибо, — только и смогла выдавить Роуз. — Надеюсь, что…

— Поужинаем вместе? — перебил Ксандер, и его глаза округлились, словно он и сам не ожидал от себя такого предложения.

Не в силах совладать с собой, Роуз привстала со скамьи:

— Я не могу. Мне надо работать.

Ксандер нахмурился:

— Я не имею в виду сегодня.

— Все равно, — отрезала она. — Я работаю каждый вечер вплоть до воскресенья. Уверена, к этому времени ты уже уедешь.

Увидев широкую улыбку Ксандера, Роуз поняла несерьезность своего алиби.

— Я еще долго буду в городе, — сказал он. — Как минимум пару недель.

Роуз слишком хорошо его знала. Он будет звать ее на ужин каждый день, пока она не уступит. А две недели для нее — слишком долгий срок, чтобы держать оборону.

— Так значит, в воскресенье вечером я за тобой заеду?

Нет, она не должна соглашаться. Как пить дать с языка слетит что-нибудь лишнее. Про институт или про отца. Или, не дай бог, про то, как часто она видит Ксандера в эротических снах. Уже сейчас Роуз знала, что он легко затащит ее в постель. А потом уедет, оставив ее с разбитым сердцем. Но это сердце не из железа и второй раз такого не вынесет.

Все бы ничего, но этот дурманящий аромат его парфюма… Голову затуманили воспоминания о тех летних ночах и запотевших окнах.

— Согласна, — ответила Роуз прежде, чем обдумала собственные слова. Видимо, ее тело нашло лазейку к рассудку и теперь контролировало не только мысли, но и речь.

— Отлично. Где ты сейчас живешь?

— Можешь заехать за мной сюда, — ответила Роуз, даже не дослушав вопроса. И тут же поняла, что нужно объясниться: — Я живу на другом конце города. Тебе нет смысла ехать в такую даль.

Отчасти это было правдой. Хотя причин, чтоб Ксандер не видел ее квартиру, было куда больше.

— Как скажешь, — согласился он, и Роуз взглянула на часы.

Пора проверить его заказ, а также подогреть чайник с кофе для Гэри и Пита. А еще увеличить дистанцию между ней и Ксандером, чтобы привести мысли в порядок.

— Я за бургером, — сказала она, выбираясь из-за столика.

Избавившись наконец от его пристального взгляда, Роуз влетела на кухню и прижалась лбом к холодильнику.

— Заказ готов, — доложил Оскар, и тарелка с бургером скользнула по столешнице. — Не бейся сильно головой, а то забудешь, за какой столик нести.

Нет, этого она не забудет, сколько ни бейся. Как и того, что она, должно быть, законченная идиотка. Роуз посмотрела на книгу в своих руках. Снова этот взгляд, и у нее опять перехватывает дыхание.

Она однозначно сошла с ума, раз согласилась на свидание с Ксандером Лэнгстоном.

Глава 2

Ровно в семь вечера Ксандер остановил «лексус» возле кафе «У Дейзи». В воскресенье оно закрывалось рано, и на парковке стояла одна-единственная машина — четырехдверная «хонда-цивик».

Отличный выбор. Еще одна черта, что нравилась Ксандеру в Роуз, — ее практичность. Она никогда не была транжирой и знала счет деньгам, в отличие от остальных девочек в его классе, а затем в институте.

Чего нельзя сказать о самом Ксандере. Он был избалован. Его отец хорошо зарабатывал, мать была домохозяйкой. Ксандер и его брат Хит имели все, что хотели. Но в один момент все изменилось.

С переездом к Иденам началась новая жизнь. Семья Иден была небогатой, но именно у них он научился уважать труд и гордиться тем, что имеешь. Все члены семьи помогали друг другу на ферме. В декабре Ксандер только и делал, что таскал рождественские елки и был рад этому. Именно здесь он получил навыки, что помогли ему сделать карьеру на Капитолийском холме.

Жизнь Роуз тоже была несладкой. У ее матери диагностировали рак четвертой степени, когда Роуз училась в последнем классе. Отец-механик зарабатывал немного. Поэтому девочке и ее родным братьям рано пришлось начать работать. Вот почему теперь она ценит то, что другие принимают как должное.

Дверца «хонды» открылась, и дыхание Ксандера остановилось. Из машины вышла Роуз в коротком черном платье. Оно словно воск обтекало каждый изгиб ее тела, а ярко-розовый ремень изящно подчеркивал тонкую талию. Общую картину дополняли розовые туфли на высоких каблуках. В них Роуз будет с ним одного роста и сможет смотреть ему прямо в глаза.

— Шикарно выглядишь, — заметил Ксандер, выходя из машины.

Роуз кокетливо провела рукой по волосам. Сегодня они были распущены. Она застенчиво улыбнулась:

— Спасибо.

Взяв спутницу за руку, Ксандер провел ее к автомобилю. При ходьбе разрез на платье открывал вид на ее загорелое крепкое бедро. Ладони Ксандера вспотели при мысли, что когда-нибудь он сможет снова гладить ее ноги. В конце концов, ему нужно расслабиться. С тех пор как полиция обнародовала портрет Томми, в жизни осталось мало места удовольствию.

Он сел на водительское сиденье и захлопнул дверцу.

— Мне посоветовали итальянский ресторан в соседнем городке. Я забронировал там столик.

— Замечательно, — ответила Роуз.

— Ты не была там?

— Нет. Я мало где бываю. Постоянно работаю.

— Понимаю, — кивнул Ксандер. — Я тоже. Все дни проходят на работе. К тому же, в отличие от своих коллег-конгрессменов, у меня нет семьи. Так что домой я не спешу. И от этого работаю еще больше.

— То есть ты тоже не женился? Или успел развестись?

Ксандер засмеялся:

— Если бы я и женился, то уж точно успел бы развестись. И все же — нет, я не был женат. С моим графиком мне некогда даже встречаться с кем-либо. Зато Уэйд осенью женится. Броди тоже помолвлен.

— Правда? Здорово.

Брат Ксандера Броди был его ровесником. Умный, но невероятно застенчивый парень. Его закрытость была обусловлена детством, связанным с отцом-алкоголиком. Броди попал к Иденам после инцидента в гараже, когда пьяный отец плеснул в лицо мальчику аккумуляторную кислоту. Броди всю жизнь стеснялся себя и до недавнего времени сторонился женщин. Но его невеста Саманта вцепилась в него как львица в газель. Броди и опомниться не успел.

— Представить только, — выдохнул Ксандер. — Никогда бы не подумал, что женюсь последним из них. А теперь оба брата женятся. А у меня и в мыслях этого нет.

— У тебя вся жизнь впереди, конгрессмен Лэнгстон.

То, что Роуз назвала его по должности, сильно резануло слух. Он не привык даже к тому, что она зовет его Ксандером, ведь в школе она звала его коротко и мило — Зи. А уж «конгрессмен Лэнгстон» из ее уст звучало как нечто совершенно чуждое.

— Прошу, не называй меня так. Сидишь тут в таком платье, что я чувствую себя каким-то грязным политиком, которого потянуло на молоденьких.

Роуз засмеялась:

— Я специально так сказала. Хорошо, отныне буду звать тебя Ксандером.

Через какое-то время машина остановилась возле итальянского ресторана.

— Надеюсь, ты голодна. Домашняя итальянская еда для диеты не годится.

— Ты меня знаешь, — улыбнулась Роуз. — Салаты едят только кролики.

На этот раз засмеялся Ксандер. Он вспомнил их свидания в школе. Роуз всегда любила хорошо поесть, в отличие от других его знакомых девушек, вечно жалующихся на излишнюю полноту. Зачастую его это раздражало. Он хорошо помнил, сколько ему приходилось работать, чтобы в семье было что есть. К тому же Ксандер никогда не понимал людей, не позволяющих себе маленькие слабости. Хотя бы время от времени.

Едва войдя в ресторан, он понял, что сделал правильный выбор. Внутри царила приятная дружеская атмосфера. Бутылки вина на экране за спиной администратора были высокого качества, далеко не то, что можно купить в обычной винной лавке или заказать в местном баре «Мокрая курица».

Их столик находился в темном уголке ресторана, освещенном лишь свечами цвета слоновой кости. Их свет придавал всему окружающему золотистый блеск, включая и безупречные черты лица Роуз. Ксандер всегда восхищался ее молочно-персиковой кожей.

Официант быстро выполнил заказ, принеся бутылку вина и лепешки фокаччо с маслом и травами.

— Так что привело тебя в Корнуолл, Ксандер? — спросила Роуз, откусывая лепешку.

— Я уже говорил, что давно не отдыхал. У конгрессменов выдались каникулы, и я решил приехать сюда, вместо того чтобы торчать в Вашингтоне. К тому же скоро выходит еще одна моя книга. Не говоря уже о выборах. Предвыборная кампания опять выжмет из меня все соки. Мне нужно было передохнуть, прежде чем снова бросаться в это пекло.

— Понимаю. Время от времени нужно брать передышку, иначе недолго до сумасшествия.

Ксандер сделал глоток вина и окинул Роуз взглядом. Как будто и не прошло десяти лет. И все же легкие изменения были налицо. У нее появились маленькие морщинки. Видимо, результат стресса, переживаний. Но даже с ними она была прекрасна. Морщинки делали лицо Роуз естественным и живым.

Ему хотелось протянуть руку и дотронуться до ее мягкой щеки. Но Ксандер знал — коснувшись Роуз один раз, он уже не сможет остановиться.

Поэтому нет, не сейчас. Возможно, позже. Да, он хотел ее. Но Роуз заслуживает кого-то, кто сможет провести с ней больше чем несколько недель. И все же реакция его тела была такой естественной. Что плохого, если они поддадутся соблазну? Секс с Роуз однозначно скрасит его пребывание здесь.

Но даже затуманенный, его разум напоминал об истинной причине его приезда. Ксандер, его братья и сестра Джулианна не видели фоторобота человека, похороненного в их владениях. Но каждый, кто хотя бы раз видел живым Томми Уайлдера, непременно узнает его.

Что же происходит? Ксандер, имеющий юридическую степень, был уверен, что никто из детей Иденов не окажется за решеткой. Даже если после смерти Томми кто-то из них совершит глупость. По неосторожности или по незнанию — не важно. Сейчас его больше заботило то, что стоит за этой смертью. Какая правда выйдет наружу при расследовании? Эта правда может убить отца, разбить сердце матери. Разрушить его собственную карьеру и поставить крест на благотворительности.

Что же касается Роуз, вряд ли она изменит свое отношение к нему, если даже узнает, что он замешан в убийстве одного из своих приемных братьев.

Томми, Томми… В свои восемнадцать лет он был сущим кошмаром — огромного роста, с большущими кулаками, он не гнушался воровства и случайных драк. Другие дети просто защищались сами и защищали свой дом. Они сделали то, что должны были сделать.

Ужин прошел неожиданно быстро. Вино разливалось по бокалам, и так же лилась их беседа. Роуз делала все возможное, чтобы разговор не отходил далеко от жизни Ксандера и приятных воспоминаний их прошлого детства. Говорить о ее собственной жизни было опасно.

Как бы то ни было, ужин закончился, и официант принес счет.

— Но я еще не готов прощаться, — признался Ксандер, останавливаясь возле машины.

Не готова была и Роуз. Какие бы сомнения ни мучили ее перед этой поездкой, вечер ей понравился. Это было ее первое настоящее свидание в жизни. Все как положено — красивое платье, вкусная еда и никакого брюзжания родителей. Ей было так хорошо, что ехать домой совсем не хотелось.

Небо было черным без единого облачка. Почти полная луна освещала все вокруг серебряным светом. В этом свете было сложно понять выражение лица Ксандера, но язык тела явно показывал, что он скован. Ксандер что-то скрывал. Ей хотелось коснуться его щеки, шепотом попросить поделиться с ней.

— Роуз, — сказал он, словно борясь с сомнением. — Я так долго ждал, чтобы снова поцеловать тебя. Когда я писал о тебе, то понял, как много ты для меня значишь. А с тех пор как я увидел тебя в кафе, я не могу думать ни о чем другом. Мне так не хватало тепла твоих губ и тех сладких стонов, что ты издавала, когда я трогал тебя.

Дыхание Роуз перехватило. Он действительно мечтал поцеловать ее? Она не знала что сказать. Это самое романтичное, что она слышала за всю свою жизнь.

Ксандер провел рукой по волосам и покачал головой:

— Знаю, что не имею права что-то у тебя просить. Хотя бы потому, что я здесь ненадолго. Но я всю жизнь буду корить себя, если даже не попытаюсь… — Не договорив, он сделал шаг к ней. — Позволь мне поцеловать тебя.

Роуз знала, что есть миллион причин отказать ему. Но ни одна из них не имела значения в эту секунду. Как можно воспротивиться этому взгляду? Его глаза пожирали ее, впитывали, словно она была вожделенным глотком воды в самой знойной пустыне. Это было приятно и опасно одновременно. Как она может сказать «нет»? К тому же что плохого в простом поцелуе? В одном безвредном поцелуе. Один поцелуй ничего не значит.

— Разве может девушка отказаться от такого?

Ксандер улыбнулся, на щеках его появились ямочки. Наверное, Роуз снова стало семнадцать, раз его мальчишеское очарование так легко открыло все замки. Он сделал еще шаг вперед, так что Роуз уперлась спиной о стекло машины. Он коснулся рукой ее лица, провел ладонью по щеке. А Роуз смогла лишь закрыть глаза и раствориться в его прикосновении.

— Как ты красива, — прошептал он, приближаясь.

Она уже ощущала его теплое дыхание на своем лице. Холодок пробежал по ее спине, заставив ее чуть заметно вздрогнуть. Его ладони коснулись плеч Роуз. Его руки такие большие и мускулистые. Но не грубые, а сильные. На какое-то мгновение он закрыл глаза. «Для чего?» — подумала Роуз. Не для того ли, чтоб поцеловать ее?

— Ксандер, — выдохнула она.

Он открыл глаза, и… это случилось. Его губы нежно прижались к ее рту. И в эту секунду обоим казалось, будто и не было этих десяти лет. Подавленная страсть запылала с новой силой. Бывшие влюбленные целовались, и делали это как в первый раз.

Его язык был нежен словно шелк. Роуз принимала его в себя и таяла от всеобъемлющего желания.

Как давно она не была с мужчиной. С каким бы то ни было мужчиной, не говоря уже о Ксандере. А ведь кто, как не он, знал все ее желания и мечты? Ему она отдала свою девственность. И свое сердце.

Странный поворот судьбы. Она вновь в его объятиях.

Их губы разомкнулись, но лишь на мгновение перед тем, как он стал целовать другие, еще неисследованные части ее тела. Он жадно впивался ртом в ее шею, словно пробуя ее кожу на вкус, аккуратно прикусывая ее. А Роуз поддавалась, откидывала назад голову, чтобы ему было удобнее. Шея — ее эрогенная зона, и Ксандер это помнил. Каждый поцелуй отдавался дрожью удовольствия и приятным холодком по спине.

Он провел руками по тонкой ткани ее платья. Она чувствовала, как его жар проникает ей под одежду. Его прикосновения будто посылали электрический разряд, пробуждающий ее тело, истосковавшееся без ласки. Ее груди напрягались и ныли, скованные бюстгальтером. Сердце билось быстрее и быстрее, кровь закипала в венах. В тот момент, когда Ксандер позвал ее на ужин, Роуз уже знала, что отдастся ему. Тогда она не смогла сказать ему «нет», а теперь и не хотела. Она скучала по нему. По его прикосновениям. И плевать, что совсем скоро он уедет в Вашингтон, — воспоминаний об этих встречах ей хватит на всю жизнь.

Роуз застонала, когда его ладонь опустилась ей на грудь и слегка сжала ее. Она прижималась к нему всем телом, ощущая ниже живота стальную крепость его желания. Она приподняла ногу и обвила ею его бедро. Рука Ксандера скользнула под ее платье. Они стояли посередине парковки, но ей было все равно. Он стонал, целуя ее шею, шепча ее имя ей на ухо. Этот стон был самым эротичным, что Роуз слышала в жизни. Возможно, отдаться Ксандеру будет ошибкой, но сейчас она не хотела об этом думать. Она хотела только его.

Но тут у нее зазвонил телефон. Судя по мелодии звонка, звонил брат. Туман страсти, окутавший разум Роуз, быстро испарился. Брат знал, что она на свидании, а значит, что-то стряслось.

— Прости, — тихо сказала она, убирая руки с плеч Ксандера и открывая сумочку. — Это мой брат Крейг. Он не станет звонить просто так.

Молча кивнув, Ксандер отступил назад. Роуз достала телефон и ответила на звонок. Голос ее еще дрожал от желания.

— Да.

— Я должен был позвонить, — начал Крейг. — Джои упал во дворе с трамплина. По-моему, он сломал руку. Мы уже едем в больницу. Предлагаю встретиться там.

На заднем плане Роуз слышала стоны Джои. Бедный мальчик. Раньше он ничего себе не ломал. И это удивительно, учитывая его подвижность. Раз двадцать Роуз говорила Крейгу, что трамплины во дворе до хорошего не доведут. Так и произошло. Теперь ее сын будет ходить в гипсе, а значит, пропустит игру подростковой лиги. А ведь их команда считалась самой сильной в истории региона. Для Джои это будет серьезным ударом.

И все из-за ее мягкотелости. Она опять не смогла отказать Ксандеру и пошла с ним на свидание. Наверное, это знак свыше. Ужасный, но необходимый знак, прервавший их свидание. Значит, встреча с Ксандером была ошибкой. Кто знает, какими могли стать последствия?

— Да, поезжай, я скоро буду, — сказала Роуз и нажала отбой. — Мне нужно ехать.

Ксандер понимающе кивнул, но его руки в карманах пиджака сжались в кулаки.

— Что-то случилось?

— Да. Мне нужно в больницу, встретиться с Крейгом.

Руки Роуз дрожали, когда она пыталась убрать телефон в сумочку. Закончилось тем, что трубка упала на асфальт. Ксандер нагнулся и подал ей телефон:

— Я отвезу тебя. До ближайшей больницы далеко, а ты слишком взволнована, чтобы садиться за руль.

— Нет, я в порядке. Можешь просто проводить меня до машины.

— Нет, ты расстроена. Я не хочу, чтобы ты попала в аварию.

В мрачном свете фонарей глаза Ксандера казались абсолютно черными. Роуз явственно ощутила холодок, идущий из их глубины.

И вдруг она вспомнила. Его родители погибли в аварии. Какая-то девушка не справилась с управлением и выехала на их полосу. Лобовое столкновение. Девушка выжила, а на вопрос полицейских, что привело к аварии, ответила: «Меня бросил парень, и я расплакалась за рулем».

— Хорошо, отвези меня в больницу, — согласилась Роуз.

Только что сказать ему, когда они туда доберутся?

Они проехали не меньше двадцати миль, прежде чем он снова заговорил.

— Что все-таки случилось? — спросил Ксандер. — Я могу чем-то помочь?

Роуз прижала к груди сумочку и покачала головой:

— Вряд ли. Если ты, конечно, не ортопед. Похоже, он сломал руку.

— Кто? Крейг?

Роуз глубоко вздохнула. Убедительно лгать в таком состоянии не получится. Возможно, пришло время воспользоваться хитростью, присущей политикам. А именно: сказать правду, но не всю.

— Нет, — ответила она. — Руку сломал мой сын.

Глава 3

Наступило неуютное молчание. Роуз ждала, что Ксандер что-нибудь скажет, но он молчал. Наверное, ей самой нужно внести ясность, но ей не хотелось врать.

— Его зовут Джои. И в том числе из-за него я бросила учебу.

Роуз ждала вопроса. Самого серьезного в ее жизни вопроса. Но его не последовало.

— Насколько все серьезно?

— Крейг говорит, он сломал руку. Но выводы делать рано, нужно показаться врачу. Главное, чтобы не пришлось оперировать. Тогда Джои пропустит чемпионат подростковой лиги. Ты не представляешь, как он расстроится.

— В новостях я слышал об успехах местной команды.

— Да, они выиграли первенство и теперь перешли в региональный турнир. Чемпионат будет уже через несколько недель. И тут такая напасть. Мне так жаль. Джои обожает бейсбол.

— Я несколько лет играл в подростковой лиге. Но до победы в турнирах нам было далеко. Со смертью родителей все прекратилось. Я ушел из лиги, а просто играть за институт мне было неинтересно.

Впереди показались огни больницы. Ксандер сбавил скорость и въехал на парковку у отделения травматологии. Как ни хотелось Роуз скорее оказаться рядом с сыном, она чувствовала сомнения Ксандера и не спешила выходить. Наконец он заговорил:

— Почему ты не рассказала мне о сыне?

Внезапно ее охватила паника. Холод сдавил грудь, в легких как будто внезапно закончился воздух. Ответ родился сам собой:

— Честно говоря, я сегодня вновь ощутила себя школьницей. И мне хотелось продлить это чувство как можно дольше. — Роуз говорила правду. — Тебя влекло ко мне, как тогда. Стоило мне сказать, что я мать-одиночка, все пошло бы не так. Быть на свидании со старшеклассницей куда романтичнее. — Ксандер хотел было что-то сказать, но она его перебила: — Ксандер, прости, мне нужно бежать. Спасибо, что подвез.

Но, выйдя из машины, Роуз увидела, что он последовал за ней. Черт, он слишком воспитан и внимателен.

— Тебе не обязательно идти со мной.

— Я знаю. — Оставив без внимания ее возражения, Ксандер взял Роуз под локоть и повел в сторону здания. — Ты слишком расстроена. Я провожу тебя внутрь.

С каждым шагом Роуз чувствовала, как в ее горле сжимается комок. Нет сомнений, что, лишь взглянув на Джои, Ксандер поймет всю правду. До четырех лет Джои был больше похож на ее сестру. Однако теперь он стал практически копией своего отца. Поэтому Роуз не всегда было легко смотреть на него. Те же русые волосы, те же большие золотисто-карие глаза. У Джои был мамин нос, мальчик был более худым, но во всем остальном он был точь-в-точь отец. И с годами это сходство становилось все очевиднее. Не успеешь моргнуть, как проявится крепкая мускулатура и упрямый подбородок.

В какой-то момент Роуз хотела остановиться и все ему рассказать. Казалось, увиливать уже нет смысла. Они вошли в отделение скорой медицинской помощи, переполненное людьми. Не лучшее место для откровений. Но тогда где лучшее? Нужно либо признаться ему во всем, либо убедить его ехать домой. И лучше сделать это здесь. По крайней мере, здесь слишком многолюдно, чтобы он убил ее на месте.

— Ксандер, — с опаской начала она у входа в педиатрическое отделение, — мне нужно тебе кое-что сказать.

— Прямо сейчас? — нахмурился в удивлении Ксандер. — Разве нам не надо к Джои?

— Надо, — ответила Роуз. Вот он, этот момент. Да, сейчас она скажет ему. Слова как будто сами просились на язык. — Но лучше мне пойти туда одной. Прошу тебя, поезжай домой. Уже поздно.

Ксандер нахмурился еще сильнее. Он словно искал в ее взгляде ответы.

— Роуз! — раздался мужской голос, и из двери терапевтического отделения вышел Крейг.

— Мы здесь, — ответил Ксандер.

Выражение на лице Крейга не оставляло сомнений в его отношении к ситуации. Что и говорить, Крейг никогда не жаловал Ксандера. Все эти годы брат был как отец для Джои. И ему было все равно, что это Роуз не сказала Ксандеру о беременности. Ведь тогда будущему политику пришлось бы забыть о карьере в Вашингтоне, жениться на ней и всю жизнь прозябать в Корнуолле. Это с таким-то потенциалом!

Но Крейга это не волновало. Вина Ксандера была для него несомненной. Еще бы, ведь Ксандер совратил его младшую сестру!

— Мы? — переспросил Крейг.

— Конечно, — ответил Ксандер как ни в чем не бывало. — Я не могу просто бросить Роуз у дверей, когда ее сын в беде.

— Ее сын! — ехидно буркнул брат, сделав упор на слове «ее».

Когда Роуз поймала на себе его взгляд, она хотела провалиться сквозь землю. Крейг догадался, что сестра не собирается открывать Ксандеру правду.

— Тихо, Крейг. Все хорошо. — Покорившись судьбе, Роуз взяла Ксандера под руку и повела вперед. — Где Джои?

Крейг указал в конец коридора.

— В четвертой палате, — сказал он и последовал за ними.

— Мама!

В секунду, когда Роуз увидела сына, все остальное будто перестало существовать. Она отпустила Ксандера и кинулась к кровати. Левая рука мальчика была перевязана.

Роуз аккуратно прижала его к себе, откинула мокрые волосы с его лба и поцеловала в лоб. Кожа Джои была бледной и влажной.

— Привет, сынок, как ты?

— Уже лучше, — ответил Джои, пытаясь улыбнуться. — Мне дали лекарства, и рука уже не болит. Но зато я не чувствую губ.

Роуз улыбнулась:

— Это не страшно. Рентген уже сделали?

— Нет, — вмешался Крейг. — Сказали, что через десять минут.

Роуз кивнула, не поворачиваясь. Она не хотела смотреть в лицо Ксандера. Не сейчас. Сейчас нужно сконцентрироваться на сыне и не думать ни о чем другом.

— Здравствуйте, — раздался голос медсестры, подвезшей кресло-каталку к кровати Джои. — Ну что, малыш, готов к фотосессии?

Роуз вместе с медсестрой помогли мальчику слезть с кровати и усадили его в кресло.

— Мне тоже идти? — спросила Роуз, отчаянно надеясь услышать «да».

— Нет, остальным лучше ждать здесь. Мы вернемся через пятнадцать минут. Отдохните. Можете налить себе чай или кофе. Ночь обещает быть длинной.

Прошло не больше минуты, как медсестра увезла Джои из палаты, и Роуз услышала спокойный, ровный голос Ксандера:

— Мне кажется, нам надо поговорить.

Она глубоко вздохнула. Настал момент истины. Одиннадцать долгих лет она хранила эту тайну. Увы, этот секрет было тем тяжелее раскрыть, чем больше времени проходило. Но теперь выбора нет. Роуз послушно кивнула и кинула на брата недвусмысленный взгляд. Крейг понял, что ему лучше уйти.

— Пойду выпью кофе, — недовольно проговорил брат. — Набери мне, если понадоблюсь.

С этими словами он исчез в коридоре.

И вот они снова вдвоем.

— Роуз, — начал было Ксандер, но голос его сорвался. Он почесал щеку, затем запустил руку в волосы. Взгляд карих глаз проникал ей в самое сердце. — Ты ничего не хочешь мне сказать?

— Да, Ксандер, ты все правильно понял. Джои — твой сын.

Палата словно закружилась каруселью. Чтобы не упасть, Ксандер схватился за спинку больничной койки. Он хотел отдышаться, но никак не мог сделать это.

У него сын. Десятилетний мальчишка. И она ему ничего не сказала!

Роуз присела на угол кровати:

— Я узнала, что беременна, через неделю после твоего отъезда. Тебя ждало большое будущее. А я стояла на перепутье. И тогда я решила начать учебу, а там будь что будет.

— Но прошли не месяцы, прошли годы, Роуз, — тихо проговорил Ксандер с нескрываемой досадой в голосе.

— Я знаю. Сколько часов я провела в больнице с мамой, советовалась с ней. Эти разговоры отвлекали ее от лечения и грустных мыслей. Мы обсудили с ней все возможные варианты. Но я сразу решила сохранить ребенка. Он был единственным, что осталось от тебя. Мама уговаривала позвонить тебе. Она знала, что ей осталось немного, и переживала, как я буду одна. Ей казалось, ты женишься на мне, если узнаешь.

— Так бы и произошло.

Роуз повернулась и посмотрела ему прямо в глаза:

— Знаю. Именно поэтому я и не сказала тебе.

Ксандеру потребовалось какое-то время, чтобы обдумать эти слова.

— Ты не хотела быть моей женой?

— Конечно, хотела. И я хотела поехать с тобой в Вашингтон, но, видимо, не судьба. Тебе не следовало жениться на мне из-за ребенка. Тебя ждала другая жизнь. Посмотри, сколько ты сделал за эти годы. У тебя бы не было этого, если бы ты женился на мне.

Ксандер хотел было возразить, но понял, что она права. Даже если Роуз переехала бы с ним в Вашингтон и им дали бы комнату в общежитии, закончить институт было бы непросто. Вся стипендия уходила бы не на книги, а на еду для ребенка, одежду и подгузники. Ему пришлось бы работать. Закончить институт, имея семью, он вряд ли смог бы.

— Ты дождалась, пока у тебя не будет выбора, — сказал он наконец. — Что ж, момент и впрямь подходящий. Скоро предвыборная кампания, через два дня выходит моя книга. Когда мне совсем ни к чему скандалы, я узнаю такое!

Он видел слезы в глазах Роуз и едва не потянулся к ней. Она утаила от него ребенка, но сделала это ради него. Пожертвовала мечтами и личной жизнью, чтобы самой воспитать Джои. Чтобы не ставить под угрозу карьеру Ксандера.

— Но это может остаться тайной, — проговорила Роуз сквозь слезы. — Журналисты ни за что не пронюхают.

— Возможно. По крайней мере, до окончания предвыборной кампании.

— Слава богу… — Она закрыла лицо руками.

Чем меньше людей знают правду, тем легче будет хранить секрет. Если уж Молли не в курсе, значит, это и впрямь тайна за семью печатями.

— Кто знает, что я отец мальчика? — поинтересовался Ксандер.

— Только ты и я. Конечно, брат догадался, хотя я не говорила ему открыто.

— Что ты сказала остальным?

— Я уехала в институт, а вернулась через два года с ребенком. Люди спрашивали, я отвечала, что влюбилась в местного разгильдяя. Он меня не любил и бросил, как только узнал о беременности. Все поверили. В то время были проблемы посерьезнее, чем отец моего ребенка.

Ксандер нахмурился:

— Проблемы, связанные с тобой?

— Не совсем. Как говорится, это было давно и неправда.

Как бы то ни было, не стоит вытягивать из Роуз все тайны в один вечер.

— Неужели никто не заподозрил, что ребенок мой? — спросил он.

— Ты удивишься, но мне никто не задавал лишних вопросов. Разве что Кристи Кларк из нашей школы. Она училась в том же институте. Как-то в магазине она заметила, что я беременна, и сразу спросила, не ты ли отец ребенка. Когда я ответила «нет», она сказала, что я дура, раз залетела от кого-то другого. Я хотела ударить ее по лицу. Гормональный всплеск стал бы мне оправданием, но я сдержалась.

Ксандер знал: Роуз было тяжелее, чем она рассказывает. Жизнь в маленьком городе состоит из слухов и пересудов. Одинокую беременную девушку ни за что не оставят без внимания.

— Мне жаль, что тебе пришлось пережить это все одной, — сказал он.

Грустно улыбнувшись, Роуз отмахнулась:

— Появление Джои в моей жизни важнее этих мелочей. Да, порой было нелегко, но если бы мне выпал шанс вернуться назад, я бы ничего не стала менять. Разве что ударила бы все-таки Кристи Кларк.

На этот раз ухмыльнулся Ксандер. В школе Кристи была отпетой стервой. Считала себя лучше других и вслух недоумевала, почему Ксандер влюбился в Роуз, а не в нее.

— Мы договорились держать все в тайне, — проговорил он. — Я готов признать Джои, но не сейчас. Надеюсь, ты меня понимаешь.

— Конечно, — искренне ответила Роуз.

— Но я готов помогать.

— Помогать?

— Да. Как минимум деньгами. Вам явно нужны деньги на школьные расходы, летний лагерь. А в данный момент на лечение.

Роуз сжала руки в кулаки. Она была слишком горда для подачек. Ксандер знал и ценил это в ней. Но в то же время надеялся на ее мудрость. Оба понимали, что его помощь не будет лишней.

— Я думала, слугам народа немного платят.

— Я не бедствую, — признался Ксандер. — За книгу мне заплатили хороший аванс, к тому же в свое время я удачно вложился. Так что от меня не убудет.

Ксандер действительно вложил то немногое, что имел, в проект Броди. Когда-то это была начинающая, никому не известная компания по программному обеспечению. Однако со временем ее акции сильно взлетели в цене. Но он не мог поведать Роуз всех подробностей. Люди еще не знали, что его брат Броди Батлер и загадочный компьютерный магнат Броди Иден — один и тот же человек.

Наконец Роуз кивнула:

— Спасибо. Честно говоря, я уже задумалась, где брать деньги на лечение.

— А на проживание? Ты сказала, что живешь за городом. Значит, тратишься как минимум на бензин.

Роуз нахмурилась:

— Единственное, что я смогла себе позволить, — это комната с двумя кроватями в Торрингтоне.

Торрингтон находился в шестидесяти милях. Добраться туда в плохую погоду — сущий кошмар.

— Может, подберем тебе домик поближе? — предложил Ксандер.

Глаза Роуз округлились.

— Домик? Ты видел, сколько стоят домики?

— Роуз, я же сказал, что готов помочь.

— А я не готова стать основной статьей твоих расходов. Помощь — это другое.

— Мы вернулись! — декларировала медсестра, закатывая Джои обратно в палату.

И вновь Роуз с медсестрой помогли мальчику встать и забраться на кровать.

— Как все прошло? — спросил Ксандер.

— Хорошо. Через пару минут придет доктор и все вам расскажет. Но без гипса не обойтись. — Медсестра обратилась к Джои: — Подумай пока, какого цвета хочешь гипс. Есть голубой, зеленый, красный, ярко-розовый… — она покачала головой, — и оранжевый.

— То есть все-таки перелом? — уточнила Роуз.

— Честно говоря, я не доктор и не могу говорить вам этого, но между нами… да, все-таки перелом.

Медсестра выкатила кресло-каталку в коридор, и впервые в жизни Роуз, Джои и Ксандер остались вместе одни.

— Мам, а кто это? — шепотом спросил Джои Роуз.

Он хотел говорить тихо, но ей показалось, что его слышала вся больница.

— Ой! — воскликнула Роуз, хлопая себя ладонью по лбу. — Прости, малыш. Это мистер Лэнгстон. Мы вместе учились в школе.

— Можешь звать меня просто Ксандер.

— Ла-адно, — протянул Джои с широкой улыбкой, так напоминающей его собственную в том же возрасте. Даже на щеках у мальчика были такие же ямочки.

Воспоминания нахлынули сами собой. В ночь аварии Ксандер не был с родителями. Он гостил в доме у друга, они вместе смотрели новый фильм о супергероях. Вместе с родителями, увы, был Хит.

Следующим утром родители друга привезли Ксандера в больницу. Они не знали, что делать с ребенком, ставшим в одну ночь круглым сиротой. Его родители погибли на месте, а состояние Хита долго оставалось стабильно тяжелым — сломанные ноги и ребра, рваная рана вдоль лба.

В какое-то мгновение было сложно осознать, что сейчас перед Ксандером не его брат, а его сын.

— Джои, как дела? — спросил доктор, входя в плату. В руках он держал рентгеновские снимки.

— Кажется, лекарство уже не действует, — ответил Джои, поморщившись.

— Сейчас мы это исправим. Но сначала посмотрим снимки.

Доктор включил световую панель и прислонил к ней один из снимков. Даже далекий от медицины Ксандер увидел смещение одной кости и трещину в предплечье.

— При падении пострадали лучевая и локтевая кости, — пояснил доктор. — Локтевая сломана. Но есть и хорошие новости. Операция не требуется. Парень немного походит в гипсе, и все срастется. А поскольку ты у нас правша, — обратился он к Джои, — сильно тебе это не помешает. Плохая новость: боюсь, бейсбольный сезон закончится прежде, чем ты сможешь выйти на поле.

Джои не хотел показывать, насколько он подавлен. Он знал, что мужчины не плачут.

— Надеюсь, мне выделят удобное место на трибуне, чтобы следить за игрой, — пошутил мальчик сквозь плохо скрываемое разочарование.

— Не сомневаюсь, — подбодрил доктор. — А что насчет цвета? Выбрал?

— Зеленый, — ответил Джои. — Это мой любимый цвет.

Ксандер встретился взглядом с Роуз, и она улыбнулась. Все эти годы она постоянно замечала сходство между сыном и его отцом. А для Ксандера это было в новинку.

Глава 4

Было три часа утра, когда Ксандер свернул с главной дороги к дому Роуз. Они почти не разговаривали — Роуз была истощена физически и морально. Одиннадцать лет она держала в себе то, что сегодня вышло наружу. Больше всего ей хотелось поскорее приехать домой, уложить сына в кровать и дать ему обезболивающее. А затем заснуть самой.

Через плечо Роуз поглядела на заднее сиденье. Там, сжавшись в комок, спал Джои. Он все-таки смог заснуть, несмотря на неудобный гипс. Улыбнувшись, Роуз села прямо.

— Не люблю его будить, но сейчас придется, — тихо сказала она. — Он стал слишком тяжелым, чтобы нести его на руках.

— Что-нибудь придумаем, — ответил Ксандер. — Можно разбудить его, но не совсем. Ты знаешь, что я часто ходил во сне? Нужно было только поднять меня и указать дорогу. Кстати, твой брат живет рядом?

— Нет. Его дом в Личфилде.

— Тогда зачем он едет за нами? Блюсти твою честь уже поздновато.

— Что? — Роуз снова обернулась. За ними действительно ехал грузовик Крейга. — Странно. Он должен был свернуть миль десять назад.

Подъехав к указанному дому, Ксандер выключил двигатель. Крейг припарковался через пару парковочных мест от них.

— Тебе не обязательно было ехать за нами, — сказала Роуз. — Уже поздно, а утром тебе на работу.

— Ничего страшного, — ответил Крейг, бросив на Ксандера оценивающий взгляд. Затем он открыл заднюю дверцу «лексуса» и аккуратно вытащил на руках Джои.

Мальчик, не просыпаясь, вцепился в него, как обезьянка, и Крейг проследовал ко входу в дом.

Роуз заметила легкое недовольство на лице Ксандера. Лишь несколько часов назад он узнал, что является отцом Джои, и уже недоволен тем, что ему не дали донести сына до дома. Да, Крейг не был готов отступать. С рождения Джои он играл для него роль отца.

— Тебе пора, — сказала Роуз, глядя в красивое лицо Ксандера.

Кто бы мог подумать, что этот вечер закончится вот так. Утешало одно: все тайны наконец раскрыты. Улыбнувшись, Ксандер протянул ей руку:

— Я завтра не работаю.

Роуз пожала его большую, крепкую ладонь. Ей казалось, от этого прикосновения в ночное небо полетели электрические искры. Ксандер поднес ее пальцы к губам и поцеловал. Словно ток пронизал тело Роуз. Да, она реагировала даже на самые невинные действия Ксандера. И ничего не могла с этим поделать. Нужно быть осторожнее. Да, он отец Джои, но скоро он уедет в Вашингтон. Одно неверное решение, и Роуз вновь останется с разбитым сердцем.

— Учитывая, что мы в нескольких шагах от твоей квартиры, я хотел бы завершить свидание должным образом, — проговорил Ксандер. — Позволь мне проводить тебя до двери.

— Позволяю, — кивнула Роуз. Пока Крейг здесь, это безопасно. При всем желании она не могла пригласить Ксандера внутрь.

Дверь квартиры была открыта. Крейг укладывал Джои в кровать.

— Жаль, что так случилось с Джои, — проговорил Ксандер. — Но я очень рад, что мы поужинали вместе. Может, мы выберемся куда-нибудь втроем?

Это предложение вселило в душу Роуз надежду, которой ей так не хватало все эти годы.

— Я не против.

Ксандер коснулся ладонью ее щеки, после чего поцеловал в губы. Этот поцелуй мало походил на тот, на парковке. От того поцелуя горело тело, а от этого стало тепло на душе.

* * *

Подойдя к машине, Ксандер услышал голос Крейга.

— Эй! — окликнул тот и, подойдя к Ксандеру вплотную, продолжил: — Мне плевать, кто ты там в своем Вашингтоне. Но я клянусь, если ты обидишь мою сестру или племянника, я в тот же день готов подселиться в камеру к отцу.

Ксандер не успел ничего ответить, настолько непонятно и неожиданно прозвучали эти слова. Да, они больше смутили, чем напугали его. Понятно, что Крейг угрожал ему, опасаясь за благополучие Роуз и Джои. Но что значит «в камеру к отцу»? Уж наверное, если бы Билли Пирс сидел в тюрьме, Ксандер услышал бы об этом даже в Вашингтоне.

Единственный способ выяснить правду — спросить Кена или Молли.

На следующий день он открыл дверь их старого дома и прошел прямиком на кухню. Прямо как когда-то в юности.

Его приемный отец Кен сидел за обшарпанным столом над тарелкой супа с крекерами.

— Добрый день, сынок! — тихо приветствовал он Ксандера.

— Здравствуй, папа.

— Отведаешь со мной супа?

— С удовольствием.

Ксандер подошел к плите. В большой кастрюле закипал суп с говядиной и овощами. Несмотря на то что Кен и Молли теперь жили одни, Молли по-прежнему готовила так, словно ей нужно накормить целую ораву детей.

— Где мама? — спросил Ксандер.

— Ушла на рынок. В эти выходные фестиваль клубники. Нужно подготовиться.

Фестиваль клубники проходил в Корнуолле каждое лето. В пятницу, субботу и воскресенье в городе пройдут парад, карнавал, конкурсы, будет море палаток с едой. В финале праздника выберут Клубничную королеву. Будут конкурсы на лучшее клубничное варенье, самый вкусный клубничный пирог… Победительница на весь год останется самой известной женщиной города.

Ксандер отправил в рот ложку супа и покачал головой:

— И когда маме надоест биться головой о стену? Все равно победительницей станет жена мэра. Я коррупцию вижу издалека.

— Мама такая же упрямая, как вы, дети, — улыбнулся Кен.

— А ты разве не упрямый? Пережил инфаркт, а детям ничего не сказал. Продал кусок земли, потому что потерял медицинскую страховку. Вместо того чтобы попросить денег у своих вполне обеспеченных отпрысков.

Кен лишь пожал плечами:

— Зачем лишний раз беспокоить?

Ксандер снова покачал головой. В тарелке оставалось не больше пары ложек супа. Его отец даже не представлял, что стояло за продажей этой земли. Незадействованный участок был ему не нужен, зато требовались деньги, чтобы оплачивать лечение. Кен не понимал, почему дети так расстроены.

Но они-то знали, что зарыто на заднем участке фермы. И теперь об этом узнают все. Корнуолл — слишком спокойный город, убийства здесь редкость. Подобные новости разлетаются со скоростью молнии. Полиция пока не обнародовала имя предполагаемой жертвы. Они лишь сказали, что тело было захоронено пятнадцать — двадцать лет назад и принадлежит оно молодому человеку.

С другой стороны, если бы все это не случилось, Ксандер никогда бы не узнал, что у него есть сын.

— Пап, ты помнишь Роуз Пирс, с которой я учился? — наконец спросил он, отодвигая пустую тарелку.

— Я помню, что ты с ней не только учился, — засмеялся отец.

— Ты не знаешь, как она?

Кен поднял глаза к потолку:

— Бедная девушка. Их семье здорово досталось… — Он тяжело вздохнул. — Я знаю, что у нее есть сын, но ни разу его не видел.

На мгновение сердце Ксандера сбилось с привычного ритма.

— О каких ударах судьбы ты говоришь? — спросил он.

— Как только ты уехал, мать Роуз умерла от рака. Для них началось трудное время, Билли едва справлялся с магазином. В какой-то момент он передал магазин сыну, а сам связался с какими-то преступниками.

— С преступниками? — переспросил Ксандер.

— Именно. Парочка его новых друзей решила ограбить банк. Билли посадили за руль угнанной машины. Вооруженное ограбление. Билли просто сидел в машине, но его дружки устроили стрельбу. Погиб один охранник.

Ксандер не верил собственным ушам. Конечно, он уже понял, что Билли сидит в тюрьме, но никак не мог представить, что все настолько серьезно. Он был уверен, что дело в мелком мошенничестве или неуплате налогов. Ксандер старался не показывать свою истинную реакцию, но чувствовал, как кухня плывет у него перед глазами. Всего этого вполне достаточно, чтобы поставить крест на его политической карьере.

Незаконнорожденный сын, связь с убийством и вооруженным ограблением — вот так список для действующего конгрессмена! Не дай бог желтая пресса пронюхает хоть о чем-нибудь. В момент, когда у Роуз зазвонил телефон, Ксандер словно попал в параллельную реальность. Репортерам ничего не стоит узнать, что у него был роман с Роуз. А выяснить остальное проще простого. Учитывая феноменальное сходство Джои с биологическим отцом.

Вот уже полтора года Ксандер, его братья и сестра Джулианна прикладывали все усилия, чтобы смерть Томми Уайлдера и их вовлеченность в его убийство остались тайной для родителей. Да, никто не хотел убивать Томми. Дети лишь боролись за свой новый дом и родителей. Они стали жертвами обстоятельств.

Но, как бы то ни было, они это сделали. Хит убил Томми, стараясь защитить Джулианну. Уэйд спрятал тело. Ксандер и Броди могут быть уличены в том, что уничтожили или подделали доказательства. Братья отвели Джулианну в сарай, где та смогла снять порванные, окровавленные вещи и переодеться. После чего мальчики сожгли ее одежду, а также все, что было в карманах Томми. После чего они подделали записку от него.

Они были детьми. Хиту и Джулианне было по тринадцать лет. Тогда они не знали, что суд бы признал это самообороной. Мальчишки защищали свою сестру от напавшего на нее Томми. Каждый, кто знал Томми, показал бы под присягой, что он был настоящим отморозком. «Эдемский сад», как называли землю семьи Иденов, был последней попыткой пристроить взбалмошного беспризорника хоть куда-то. Никто, кроме Иденов, не хотел брать его под опеку.

Что ж, у всех есть тайны. И теперь Ксандер Лэнгстон должен сделать все возможное, чтобы его скелеты в шкафу не разрушили его жизнь, карьеру… А главное, судьбы близких ему людей.

Которых неожиданно стало больше.

Глава 5

Роуз вздрагивала каждый раз, когда звонил колокольчик над входом в кафе. Давно она так не нервничала. С утра она чуть не вылила кипяток посетителю на брюки. Вчера три раза неправильно записала заказ. А сегодня добавила в яблочный пирог соль вместо сахара.

Вот уже несколько дней она была как на иголках, ожидая прихода Ксандера. Вечер воскресенья выдался насыщенным на признания, поцелуи и откровения. Она до сих пор не решила, что делать с этой чередой событий. Да, теперь Ксандер знает, что Джои — его сын. От этого у Роуз свалилась гора с плеч. Однако все остальное обескураживало и пугало.

Свидание прошло как нельзя лучше. То, как ее тело реагировало на прикосновения Ксандера, не оставляло сомнений — она хочет быть с ним. Пусть и всего несколько недель. Но внутренний голос велел держаться от него подальше — и физически, и эмоционально. Увы, Роуз всегда было сложно отделять физическое от эмоционального. И то, что отсутствие Ксандера волнует ее столь сильно, являлось тому прямым доказательством. Да, она много времени уделяла Джои и работе. Но мысли о том, почему Ксандер не приходит увидеться с ней или с Джои, не оставляли ее.

— Роуз, ты подготовилась к фестивалю клубники?

Неожиданный оклик заставил ее обернуться. Ллойд Сингер, владелец местной аптеки, как всегда, ел свой ланч, сидя за барной стойкой. Он обязательно заказывал себе кока-колу со льдом, сэндвич из говядины с расплавленным сыром, а на десерт — пирожок или кусочек торта. Вот и сейчас Ллойд намекал на клубничный пирог.

— Признаться честно, я совсем забыла. Фестиваль уже в выходные?

Ллойд покачал головой:

— Весь город пестрит афишами и растяжками. Неужели не видела? Белые буквы на красном фоне: «Фестиваль клубники».

— Я была немного занята, — оправдалась Роуз.

И, черт возьми, она говорила правду. Со всеми происшествиями ей было не до клубники.

— Понятно, — философски ответил Ллойд. — И все же советую тебе поучаствовать. Если ты приготовишь свой воздушный клубничный пирог, конкуренты умоются слезами. Наконец-то Луи Уолтерс проиграет.

А что, неплохая идея! Роуз ни разу не готовила этот пирог на фестиваль. Приз в такой категории выпечки не самый престижный, но и в ней занять первое место было бы неплохо.

— Спасибо за совет, Ллойд. Я подолью тебе колы.

Она поставила бокал в аппарат, но тут же едва не уронила его. Она не заметила, в какой момент в кафе вошел Ксандер, но теперь он сидел рядом с Ллойдом и о чем-то с ним беседовал. Ксандер был неотразим в голубой футболке и свободных брюках цвета хаки. Русые волосы зачесаны назад, лицо покрывает легкая щетина. Вроде бы все как обычно, но Ксандер буквально источал шик и лоск.

Сегодня он как никогда был похож на Ксандера из ее воспоминаний. Без костюмов, галстуков и дорогих аксессуаров он был тем, в кого она когда-то влюбилась без памяти. Роуз едва сдержалась, чтобы не подбежать к барной стойке и не наброситься на него с поцелуями. От этой мысли ее кожа покрылась мурашками.

Чтобы совладать с собой, она глубоко вздохнула и вернулась к стойке с полным бокалом колы, будто не замечая Ксандера. Он не должен знать, как сильно она ждала его все эти дни.

И все эти годы.

— Привет, Ксандер, — поздоровалась она, словно только что его увидев. — Что тебе принести?

Даже не глядя в меню, Ксандер отрапортовал:

— Куриную котлету, пельмени и кусочек вот такой же розовой воздушной прелести. — Он кивнул на тарелку Ллойда.

— Будет сделано. — С этими словами Роуз исчезла на кухне.

Все, что заказал Ксандер, было уже наготове у Оскара, поэтому Роуз не заставила себя ждать. Уже через пару минут она принесла поднос, однако к тому времени Ллойд успел уйти. Ничего странного. Обеденное время заканчивалось, и большинство посетителей спешили обратно в офисы.

Роуз поставила блюда перед Ксандером и принялась собирать тарелки и чаевые с других столов. Когда в кафе остался один Ксандер, она вернулась к нему. К этому времени он успел перейти к десерту.

— Все в порядке? — спросила Роуз.

Он кивнул:

— Мои поздравления. Этот пирог — главный претендент на победу. А поскольку я буду одним из судей, это не просто слова.

Роуз округлила глаза:

— Одним из судей? Что ж, признаюсь, пирог приготовила я.

Брови Ксандера поползли вверх.

— Ты? — переспросил он.

— Я готовлю здесь почти всю выпечку. Хозяин кафе мне за это доплачивает. Когда я бросила учебу, то какое-то время работала в пекарне рядом с институтом.

— Потрясающе. Я не знаю, что это такое, но на вкус — просто фантастика!

— Это обычный слоеный бисквит с клубничным безе.

— А сверху? — поинтересовался Ксандер.

— Пушистое облачко.

— Облачко?

— У повара должен быть свой секрет.

Ксандер обвел взглядом кафе и придвинулся поближе.

— К слову о секретах, — начал он, и сердце Роуз забилось с бешеной скоростью. — Почему ты не сказала мне про Билли?

Роуз стиснула зубы и отвернулась. Смотреть в лицо Ксандера и говорить об отце она не могла.

— Я решила, что для одного вечера достаточно откровений. Ты пригласил меня на ужин, я не хотела загружать тебя своими проблемами. Но кто тебе сказал?

— Твой брат. Точнее, он упомянул нечто странное, а я переспросил у Кена.

Большой минус маленьких городов. Стоит чему-то случиться, как все про все узнают. Роуз облокотилась одной рукой на стойку, другой обхватила подбородок.

— Тогда неудивительно, что ты не спешил снова со мной увидеться. Дедушка твоего незаконнорожденного сына приговорен к пятнадцати годам за попытку ограбления и убийство человека. Наверное, тебе в страшных снах не снились такие заголовки газет.

— Я не приезжал не поэтому, — спокойно ответил Ксандер. — Во-первых, мне не хотелось привлекать внимание к нашим встречам. Мы договорились держать в тайне, что я — отец Джои. А если я буду постоянно вертеться вокруг вас, это станет понятно и дураку. Во-вторых, у меня было полно дел. Завтра выходит моя книга. Я дал много интервью по телефону, мне звонили с радиостанций и телеканалов. Теперь я снова свободен, и мы можем продолжить.

— Продолжить? — переспросила Роуз. Она знала, что это, скорее всего, просто слова, но ей было приятно их слышать до дрожи в коленях.

Ксандер пристально смотрел на нее:

— Да, продолжить. Я хочу пригласить тебя еще куда-нибудь.

— В выходные фестиваль, кафе будет закрыто. Я обещала Джои сходить на ярмарку и на парад. Не знаю, сможет ли он кататься на аттракционах, но, как минимум, поест сладкой ваты и торта «муравейник».

— Замечательно. Я не знаю, сколько времени уйдет на судейство, поэтому договоримся встретиться в воскресенье перед парадом.

Роуз было приятно, что Ксандеру интересен такой план действий. Одно дело отвезти ее в другой город на ужин, и другое — провести праздник с ней и ее сыном. С их сыном.

— Прекрасно. Вот только…

— Только — что?

— Ты уверен, что хочешь выходить в люди со мной и с Джои?

По выражению лица Ксандера Роуз поняла: об этом он не подумал. После этого вопроса в его взгляде что-то изменилось.

— Да, я уверен, — вдруг ответил он. — Если я узнал в Джои свою мини-копию, это не значит, что это сделают и другие. Тем более что они не видели ни меня, ни Хита в этом возрасте. Многие из них давно забыли, что мы с тобой встречались.

Еще бы чуть-чуть, и Роуз бы потеряла дар речи. Мало того что Ксандер спокойно перенес новость об отцовстве, теперь он заявляет, что не боится выходить с ними в город. Однако не все так просто. Для ее душевного спокойствия было бы лучше, если бы их встречи проходили как можно реже и в немноголюдных местах. Быть рядом с Ксандером и изображать спокойствие становилось все труднее. А если он возьмет ее за руку?

Как бы то ни было, Ксандер хотел проводить больше времени с сыном, а она не такая дура, чтобы отказывать ему.

— Что ж, я уверена, Джои будет рад. Может, ты даже выбьешь ему игрушку в состязаниях на меткость. Ведь я меткостью не блещу, а сам он со сломанной рукой будет на ярмарке только зрителем.

Ксандер широко улыбнулся:

— Навыки подающего у меня еще остались. В любом случае что не выбью, мы сможем получить за наличные.

Ксандер выключил телевизор, как делал каждый раз после вечерних новостей. Вновь ни слова о портрете Томми. Может, Броди ошибается? Брат разузнал, что полиция собирается обнародовать лицо убитого подростка, но они могли передумать. Как минимум, отложить.

Лучше бы это случилось сейчас, когда ему выдался самый долгий летний отпуск за всю жизнь. Когда конгресс вернется к работе, Ксандер будет крайне занят вплоть до самого Рождества. Вырваться в Корнуолл уже не получится, равно как и помочь чем-то из Вашингтона.

Решив написать письмо Броди, он открыл ноутбук. Может, у брата есть какие-то новости? Несколько минут Ксандер смотрел на сотни полученных писем. Он отвечал на все звонки, а вот почту не проверял уже пару дней. Зато помог Кену по ферме. Долгие годы он не делал ничего подобного. Было приятно вспомнить, каково это — косить траву, стричь кусты, осматривать деревья. Приятная смена деятельности после одиннадцати лет сидения за столом.

Всего несколько писем остались незагруженными, когда на экране монитора вспыхнуло приглашение к видеобеседе. Звонил младший брат Хит. Ксандер нажал «Ответить», после чего включилась видеокамера. Лицо брата в мониторе было причудливо искажено. И как только люди занимаются сексом по Интернету? Через видеокамеру все выглядят так нелепо!

— Привет, брат, — начал беседу Ксандер.

— Привет, — ответил Хит. Оказалось, он звонил из кровати. Ксандер видел за его спиной балдахин. — Рад, что застал тебя в онлайне. Я уже забыл, как ты выглядишь.

— Понимаешь, я тут весь в делах. Отец заставил меня косить в поле траву.

Хит рассмеялся:

— И они еще удивляются, почему мы редко приезжаем. Современная молодежь избегает физической работы.

— Это точно. Мама кормит меня как семнадцатилетнего подростка. В некоторые костюмы я уже вряд ли влезу. Ладно, как дела?

Лицо Хита вдруг стало серьезным, что было ему несвойственно. Хит всегда был весел и к жизни относился легко. Всегда умел ввернуть в разговор шутку. Но когда дело касалось Томми Уайлдера, брату было не до шуток.

— Хотел спросить, есть ли новости по фотороботу, — сказал Хит.

Младший брат оказался бы в самом худшем положении, если бы правда вышла наружу. Да, это была самооборона, но именно Хит убил Томми. Как щуплый тринадцатилетний мальчишка смог побороть восемнадцатилетнего громилу, для Ксандера так и осталось загадкой. Хит был ловок, но Томми превосходил его в силе и размерах. Единственными свидетелями смерти Томми были Хит и Джулианна, но они так и не рассказали, как все произошло. Ксандер понимал их и никогда ни о чем не расспрашивал.

— Пока ничего, — ответил он. — Я как раз открыл ноутбук, чтобы спросить то же самое у Броди. За все время, что я здесь, ничего не слышно. Ни по телевизору, ни на улицах.

После этой истории с Роуз Ксандер успел забыть изначальную цель своей поездки в Корнуолл.

Брат облегченно выдохнул. Но теперь его лицо выражало любопытство. Светло-карие глаза Хита, точно такие же, как у самого Ксандера, всматривались в монитор. Губы скривились в лукавой ухмылке.

— Что еще интересного?

Ксандер расправил плечи и отрицательно мотнул головой:

— Абсолютно ничего. Говорю тебе, тишь да гладь.

— Я не об этом, — ответил брат. — Я же вижу твое лицо. Ты весь в каких-то мыслях, и левое веко у тебя подрагивает. Ты что-то недоговариваешь.

— Я уже сказал, насчет Томми новостей нет, — упорствовал Ксандер.

— А не насчет Томми?

Хит слишком хорошо его знал. Он четко распознавал, когда брат был чем-то озабочен. И Ксандер хотел с ним поделиться. Ведь Хит далеко от Корнуолла, а значит, нет и угрозы огласки.

— Ладно, — начал он. — Но прошу тебя, только между нами. Ни Броди, ни Уэйду, ни Джулиан не это знать нельзя. Маме и папе тем более. Никому. Не говоря уже о твоей подружке, с которой ты меня, кстати, так и не познакомил.

Хит округлил глаза:

— Ух ты! Вот это и впрямь интересно. Я весь внимание.

— Прошу тебя, Хит, никому ни слова. Тебе это тоже не нужно знать, но я должен поделиться хоть с кем-то.

— Клянусь не передавать услышанную сверхсекретную информацию никому никаким из ныне действующих или изобретенных в будущем средств коммуникации, включая азбуку Морзе, язык жестов, латинский язык и санскрит. Я также клянусь, что…

— Ладно, ладно, — перебил Ксандер. — Я все понял. Главное, не упади с кровати. В общем, у меня есть сын. Я отец десятилетнего мальчика по имени Джои.

Сначала Хит прильнул лицом к видеокамере, затем откинулся на подушки.

— Роуз? — спросил он.

Ксандер кивнул.

— Матерь Божья! — воскликнул Хит, проводя рукой по волосам. — Ты его видел?

— Видел. Но он еще не знает, что я его отец. Мы с Роуз решили подождать.

— Подождать чего? Парень и так десять лет ждет.

— Роуз не хочет городских сплетен, а мне не нужны лишние скандалы в прессе. Подождем выборов, а там видно будет. Скандал, конечно, не бог весть какой, но в купе со всем остальным он может сыграть сопернику на руку.

— Ты заставишь несчастного парня ждать еще год просто потому, что боишься журналистов?

Звучало и впрямь ужасно.

— Просто я хотел, чтобы все было официально. Чтобы мы заполнили все бумаги. Я не боюсь журналистов, но не хочу, чтобы они лезли в жизнь Роуз. Она далека от политики и не готова к пристальному вниманию к каждому ее шагу.

— А что тут такого? Это не тот случай, когда политика застукивают в общественном туалете с несовершеннолетней проституткой-трансвеститом.

Ксандер вздохнул:

— Знаю. Но не забывай о благотворительности. Ведь я лицо Центра для детей-сирот. Читаю лекции о добре и помощи нуждающимся детям. Написал об этом книгу. Представь реакцию людей, когда они узнают, что мой собственный сын десять лет рос без отца.

— Но ты не знал о его существовании!

— Журналистам это не важно. Они раздуют такую историю, что мало никому не покажется. Пока восстановится справедливость, все успеет пойти коту под хвост. Если книга провалится, центр не получит денег, которые ему так нужны. Если меня не переизберут, у меня не будет возможности помогать детям.

— Но ты не один отвечаешь за центр. Вся эта благотворительность лежит не только на твоих плечах.

— Хит, мне просто нужно время. Время, которое я проведу с Роуз и Джои без прессы и телевидения. Время, чтобы обдумать дальнейшие планы на жизнь.

— Тебя слишком заботит мнение окружающих.

— На кону моя карьера, Хит. Партия в меня верит, от меня зависит будущее многих людей. Говорят даже, что… — Ксандер запнулся. Он никому не говорил этого, боялся сглазить. — Говорят даже, что я стану во главе партии. Представляешь, сколько всего мы сможем сделать тогда!

— Не представляю, — парировал Хит. — Ведь тогда журналисты тебе вообще продохнуть не дадут. Если сейчас ты можешь спокойно взять и уехать в Корнуолл к родителям и косить там траву…

— Я не об этом, — перебил Ксандер. — Палата не выберет спикера с таким прошлым. Люди не выберут президента, если отец первой леди сидит в тюрьме. Хит, мне просто нужно время.

— Постой-постой, какая тюрьма? — переспросил Хит. — Можно с этого места поподробнее? Точнее, с первой леди. У вас что, все серьезно? Ты ж за десять лет о ней ни разу не упомянул.

— Нет, не настолько серьезно. — Почему-то эти слова дались Ксандеру с трудом. — Честно говоря, я не знаю. Меня к ней тянет. Сейчас она еще красивее, чем тогда. Быть с ней — это как… как вернуться в то далекое время. Я словно снова стал подростком, понимаешь? Мне хочется ее видеть, хочется быть с ней. Не знаю, как тебе сказать. Но, учитывая, что она одна вырастила нашего общего сына, думаю, я должен на ней жениться.

— Ну ты и романтик! — воскликнул Хит. — Мечта каждой женщины!

— Я бы женился на ней десять лет назад, если бы она согласилась.

Какое-то время Хит сидел молча перед монитором, после чего задал главный вопрос:

— Ты ее любишь?

Ксандер вздохнул:

— Любил. Возможно, люблю и сейчас. Я точно знаю, что не любил никого, кроме нее, и всегда жалел, что отпустил ее из своей жизни. А теперь, узнав всю правду, жалею еще сильнее.

Хит развел руками:

— Что ж, брат, это твоя жизнь. Зная твой аналитический ум, уверен, ты примешь верное решение. Главное, не поступай опрометчиво. Учись на моих ошибках. Опрометчивость — мое второе имя.

— Спасибо, брат.

— Не за что. А теперь расскажи, за что Билли упекли за решетку?

Ксандер отставил ноутбук на кофейный столик:

— Подожди минутку, я принесу бутылку пива. У меня пересохло в горле.

Хит ухмыльнулся:

— На твоем месте я бы поставил рядом ящик еще до начала разговора. Учитывая, что ты хотел мне рассказать.

— Я решил оставить это на потом, — оправдался Ксандер.

— Вот в этом весь ты, брат. Главное оставляешь на потом, а всего себя отдаешь сиюминутной суете. Так и сейчас, расходуешь себя на карьеру, на политику. А потом опомнишься, а ребенку твоему уже столько, сколько нам сейчас. А Роуз одна или с каким-нибудь забулдыгой типа ее отца.

По пути к холодильнику и обратно Ксандер слышал, что говорил ему Хит. Он ничуть не удивился, когда увидел в руках брата бутылку холодного пива.

— Тебе так проще говорить, а мне приятней слушать, — объяснил Хит.

Ксандер поднес бутылку к глазку видеокамеры:

— За нашу удачу.

— И за правильные решения, — добавил брат. — Я хоть и младший, но дам тебе совет. Не сильно-то думай о будущем, братец. Иначе растеряешь то, что дорого тебе в настоящем.

Глава 6

Ксандер жевал клубничный пирог и вспоминал далекое детство. Сколько пирожков и тортов он испробовал за последние два часа, не поддается подсчету. Следующим был конкурс клубничных десертов, а значит, пришло время пирожных, печений, мороженого, желе и кренделей — разумеется, с клубничной начинкой. Ксандер любил сладкое, но это уже перебор.

Когда все завершится, он первым делом поспешит в ближайший ларек за хот-догом с горчицей. Нет, он не был голоден, но стойкий вкус сладкого во рту следовало чем-то перебить. Чем-нибудь горьким, а главное — без вкуса клубники.

Оставалось немного до подсчета результатов, а значит, скоро будут названы победители в четырех категориях. Воспользовавшись перерывом, Ксандер вышел из-за стола, чтобы выпить кофе и размять ноги. Неподалеку он увидел аппарат с чипсами. Чипсы тоже подойдут!

Если не принимать во внимание злополучный вкус клубники во рту, ему понравился конкурс. Наивысший балл он поставил воздушному пирогу Роуз. Ее пирог объективно был самым вкусным. Ксандер не знал, с чем в этом году выступает Молли. И это к лучшему. Он не хотел знать. В противном случае пришлось бы ставить ей высший балл, просто потому, что она его приемная мать. Но Ксандер любил, когда все по-честному.

Было уже начало восьмого, когда судьи наконец закончили свою работу. Победителей объявят завтра, и все они будут участвовать в параде. А значит, пришло время напомнить о себе Роуз.

Они встретились на углу ярмарочной площади. Роуз и Джои сидели за одним из походных столиков, наслаждаясь двумя кусками торта «муравейник» со взбитыми сливками и клубникой сверху.

Несмотря на простую одежду, Роуз выглядела потрясающе. На ней были узкие серые джинсы и тонкий топик сине-зеленой расцветки. Ее длинные темные волосы были заплетены в косичку и закручены в пучок. Прическа подчеркивала красоту ее изящной шеи. В свете ярмарочных фонарей ее кожа приятно блестела, а пышные губы приобрели цвет клубники. Той самой, которой был посвящен этот праздник.

И это была единственная клубника, которую Ксандер хотел отведать.

— Всем привет, — поздоровался он, подходя к ним.

Роуз приветливо улыбнулась, и он нагнулся к ней, чтобы приобнять. Но как же сильно было желание прижать ее к себе со всей силы и не отпускать до завтрашнего утра! Обнимать и целовать — жадно, страстно, но… на публике они могли быть максимум хорошими друзьями.

— Привет, Ксандер, — поздоровался Джои, и на щеках его вновь появились знакомые ямочки. — Хочешь «муравейник»?

Нет, он не мог даже думать о сладком. Хотя если бы кусок этого торта лежал на обнаженном теле Роуз…

— Нет, малыш, спасибо. — Машинально он назвал сына «малыш». Именно так его самого называл в детстве родной отец. Ксандер только сейчас это вспомнил, спустя столько лет. Сколько неведомых ранее чувств испытал он в эту секунду. — Я наелся сладкого на год. Кто-нибудь знает, где можно купить хот-дог?

— Вон там стоит тележка. — Роуз указала на задний выход с площади.

— Отлично. Я быстро. Кому-нибудь что-нибудь принести? Хот-дог, корн-дог, чили-дог? Может, кто-то хочет попить?

— Я тоже смотреть не могу на сладкое, — призналась Роуз.

— Мне хот-дог и лимонад, — попросил Джои, дожевывая кусок торта.

— Мне тоже. Тебе помочь? — предложила Роуз.

— Нет, побудьте здесь. Я скоро.

Ксандер уже шел обратно, когда к нему подошла какая-то блондинка и схватила его за руку:

— Ксандер Лэнгстон! Я не знала, что ты в городе.

Это была Кристи Кларк — главная стерва-зазнайка школы. Ксандер не был бы политиком, если бы в ту же секунду на его лице не появилась маска человека улыбчивого и добродушного.

— Здравствуй, Кристи. Рад тебя видеть.

На самом деле он был рад, что держит поднос. Ему не пришлось жать ей руку, а тем более обниматься.

Кристи посмотрела сначала на содержимое подноса, а затем в том направлении, куда направлялся Ксандер. Увидев ожидающих его Роуз и Джои, она выдавила притворную улыбку:

— Ты здесь вместе с Роуз?

— Да, — кивнул Ксандер. — Пару дней назад мы случайно встретились в кафе. Я спросил, не хочет ли Роуз с сыном составить мне компанию на празднике.

— У Роуз такой милый сын, — ворковала Кристи. — Чем старше, тем красивее. Если бы я не знала, то подумала бы, что Роуз охмурила твоего двойника, пока ты был в Вашингтоне.

Что и говорить, Кристи умела бить в самое яблочко.

— Ничего удивительного, — многозначительно ответил Ксандер. — Все мы имеем свои идеалы и стараемся найти их. Если не здесь, то где-то еще. До встречи, Кристи.

С этими словами он направился к столику. Кристи олицетворяла тот тип людей, от которых они должны скрывать правду. От раздражения Ксандер стиснул зубы, пальцы вжались в поднос. Но Роуз не должна видеть, что он расстроен.

— Принимайте заказ, — весело произнес он, ставя поднос на столик.

Однако от внимания Ксандера не укрылось то, как Роуз оглянулась в сторону тележки с хот-догами.

— Приятного аппетита, — сказала она как ни в чем не бывало.

Слава богу, Кристи уже успела испариться в толпе.

Когда запачканные салфетки отправились в урны, Ксандер потянулся и сказал:

— Предлагаю пройтись.

— Растрясем лишние фунты? — добавила Роуз.

— Именно так.

Они отправились по освещенной фонариками дорожке. Каждая палатка была украшена яркими лампочками и фонариками. Отовсюду звучала то ритмичная, то медленная музыка. Где-то предлагали сбить мячиком пирамиду из кружек, где-то участники лопали дротиком шарики, в другом месте пытались закинуть кольцо на бутылку, забрасывали мячик для настольного тенниса в аквариум с золотой рыбкой. За выигрыш везде предлагались призы — от вязаного браслета до огромного плюшевого медведя.

— Смотрите! — воскликнул Джои, указывая на одну из палаток. Здесь нужно было кинуть мячик так, чтобы он упал на ряд стеклянных плиток, не отскочив в сторону. Главным призом был большой надувной бейсбольный мяч.

— Как скажешь, — согласился Ксандер, вручая Джои два доллара.

Они стояли позади радующегося жизни мальчика и следили за каждым его ударом. Хотя обоим было все равно, получит он главный приз или нет.

Джои поднимался по ступенькам, неся в руках большой бейсбольный мяч. В голове Роуз бурлили противоречивые мысли. Она не была готова к тому, чтобы все вот так закончилось.

— Войдешь? — спросила она, доставая из сумочки ключи.

Роуз знала, что, возможно, совершает ошибку, но в данный момент ей было все равно. Она поверила Ксандеру в том, что касается Джои. Теперь она знала, что Ксандер всегда будет частью его жизни. Что же касается ее самой, то будь что будет. Нужно наслаждаться моментом, не заглядывая далеко в будущее. Совсем скоро Ксандер вернется в округ Колумбия. Кто знает, может, там его окружают гламурные красавицы, фотомодели. Но сейчас все это не имело значения.

— Ты уверена? — переспросил Ксандер.

— Нет, но это не важно. — Она открыла дверь и, когда усталый Джои вошел внутрь, тихо продолжила: — Я хочу тебя. Если это желание взаимно, то добро пожаловать.

Тень сомнения на его лице не осталась незамеченной. И все же Ксандер сделал шаг вперед. Роуз пригласила его внутрь.

В коридоре она помогла Джои снять ботинки и джинсы. Оставалось помочь малышу умыться и уложить в кровать. Роуз показала Ксандеру, где можно вымыть руки, и проводила в свою комнату.

Мальчик был настолько уставшим, что уснул в считанные секунды. Оставив включенной приятную музыку, Роуз закрыла дверь сына.

Она вспоминала, как последний раз занималась любовью с Ксандером. Тогда ее тело было молодым и упругим, на животе можно было сосчитать кубики. А теперь…

Прошло много лет. Да, она старалась следить за фигурой. Но роды и кормление грудью сделали свое. Нет, вставая голой перед зеркалом, она смотрела на себя и понимала, что выглядит лучше большинства рожавших женщин. Но Ксандер наверняка помнит ее подтянутой старшеклассницей с упругими ягодицами и грудью.

Глубоко вздохнув, Роуз вошла в свою комнату. В ту секунду, когда она коснулась его, атмосфера будто накалилась. Ксандер взял ее руки в свои и закрыл глаза.

— Роуз, — прошептал он.

Как ласково он произнес ее имя. Каждая клетка тела Роуз пробудилась в одно мгновение. Одной рукой он обнял ее за талию. Пульс бил ей в виски, будто колокол. Она физически чувствовала, как закипает в венах кровь. Щеки ее горели огнем. Груди болезненно упирались в чашечки бюстгальтера. К черту скромность! Ей хотелось скорее снять с себя всю одежду и оказаться перед ним обнаженной.

Ксандер наклонился, и их губы встретились. Мягкие изгибы ее тела плотно прилегали к его твердым мышцам. Он вкушал ее, испивал до дна долгим, глубоким поцелуем, проникая жадным языком в глубины ее рта. В следующий момент она ощутила его пальцы у себя под ремнем. Он вытаскивал блузку из-под ее джинсов. Роуз послушно подняла руки, и их поцелуй ненадолго прервался. Тонкая блузка вмиг оказалась на полу.

Ксандер смотрел на ее тело жадным, изучающим взглядом. Казалось, несовершенство тела Роуз ничуть не заботит его. Заметив это, она достаточно осмелела, чтобы убрать руки за спину и расстегнуть бюстгальтер. Наконец ее полная грудь получила долгожданную свободу. Розовые соски набухли от желания его прикосновений.

При виде ее обнаженной груди Ксандер издал тихий протяжный стон. Но нет, еще рано. Он стянул с себя футболку и кинул ее на пол. При виде его голого торса у Роуз перехватило дыхание. Да, он тоже изменился с момента их последней встречи. Но те фунты, что он набрал, кажется, преобразились в мускулатуру. Он стал шире в плечах и выглядел еще более могучим. Его мощная голая грудь походила на скалу, мышцы рук были крепки как камень. Светло-каштановые волосы с груди уходили вниз тонкой полоской. У Роуз потели ладони от желания расстегнуть его ремень.

Ксандер сделал шаг вперед и снова взял ее за руки. Их обнаженные тела соприкоснулись впервые за много лет. Он взял ее лицо в ладони, притянул к себе и одарил ее нежным, влажным поцелуем. Роуз обвила его плечи руками, притянув его ближе к себе, упираясь своей жаждущей ласки грудью в его грудь.

Не прерывая поцелуя, Ксандер застонал и провел руками по ее бедрам, крепко сжал в ладонях ее ягодицы. Затем его пальцы скользнули ниже, и прежде чем Роуз сообразила, что он задумал, он приподнял ее. Она обхватила руками его плечи, а ногами обвила его талию. Она прижималась к нему со всей силы, чтобы не упасть, а главное — чтобы не прерывать поцелуй.

Ксандер поднес ее к кровати и посадил на край, после чего присел перед ней на корточки, расстегнул ее джинсы и стащил их вниз. Затем провел руками по ее голым ногам вверх до самых трусиков.

Роуз сидела, откинувшись назад, опершись на локти, покорно наблюдая за действиями Ксандера. Когда она ощутила его горячее дыхание на своих бедрах, ей стало тяжело дышать. Вот он коснулся кончиками пальцев уголков трусиков и потянул их вниз, затем раздвинул ее ноги.

В секунду, когда его язык коснулся ее влажного лона, Роуз упала на спину и зажмурилась. Поддаваясь забытому наслаждению, она застонала, пока жадный язык продолжал ласкать самую чувствительную область ее тела. Ксандер положил руку ей на грудь, сначала зажав ее, затем принявшись теребить сосок.

Минуло столько лет, а он все еще помнил ее слабости. Прошло всего несколько минут, а она уже была готова кричать.

— Зи, — простонала она. — Да, Зи, да!

Этими словами она словно подлила масло в пламя его страсти. С еще большей алчностью он принялся ласкать ее возбужденную плоть. Не отдавая отчета в своих действиях, Роуз извивалась на кровати, негромко постанывая. Оргазм обрушился на нее словно удар молнии. Безостановочные, интенсивные движения его языка подняли ее на седьмое небо сексуального блаженства. Тело Роуз сотрясалось от судорог наслаждения.

Подождав, пока спадет напряжение, Ксандер прижался лицом к ее животу и прошептал:

— Меня заводит, когда ты так меня называешь.

Сквозь пелену перед глазами Роуз видела, как он встал, снял джинсы и надел презерватив. Она перевернулась на живот. Но до того как это сделать, она почувствовала сзади жаркий огонь его тела. Под его весом она вжалась в матрас. Роуз чувствовала мощь его эрекции, ощущала тепло его дыхания у себя на шее.

Дрожь вожделения пробежала по ее телу. Роуз раздвинула ноги, впуская его. Опершись на локти, она прогнула спину и придвинулась к нему ягодицами.

— О, Роуз, — услышала она над ухом его нежный шепот.

Он поцеловал ее шею, провел языком до плеча, потом просунул под нее руки, жадно схватив ее грудь.

Наслаждение пронзило Роуз словно электрический ток. Мышцы ее лона напряглись. Ксандер дрожал всем телом, сжимал ее руками, выходил и снова входил в нее.

Несмотря на то что Роуз не видела его лица, она никогда еще не чувствовала такой близости с ним. Крепко сжимая простыни, она двигалась в такт его движениям. С каждой секундой она ощущала, как затягивался внутри узел приближающегося экстаза. Она так долго ждала, чтобы Ксандер вновь оказался рядом — здесь, в ее кровати, внутри ее.

Этой мысли оказалось достаточно, чтобы полностью потерять контроль. Волна жара и удовольствия окатила ее тело. Роуз упала лицом в подушку, издав долгий приглушенный стон. Всего через пару секунд низкий стон сзади сказал ей о том, что Ксандер присоединился к ней.

Какое-то время он лежал рядом, прерывисто дыша. Роуз придвинулась ближе к нему. Это был момент такого спокойствия и умиротворения, что она боялась провалиться в сон.

И вдруг забавная мысль вызвала у нее улыбку.

— У Луи Уолтерс случился бы инфаркт, если бы она увидела нас сейчас.

Ксандер приподнялся на локте и посмотрел на нее:

— Почему в такую минуту ты вспомнила именно жену мэра?

— Понимаю, что не вовремя, но она бы точно пришла в ярость.

Ксандер вздохнул и убрал локон волос с ее лица:

— Узнала что?

— Как что? Что я сплю с судьей.

Глава 7

С первыми солнечными лучами Ксандер открыл глаза:

— Мне надо ехать.

Роуз застонала в знак возражения и перевернулась на бок, чтобы посмотреть ему в глаза. Ее волосы были взъерошены, что лишь добавляло ей сексуальности.

— Нет, не надо!

Ксандер чмокнул ее в кончик носа и спустил ноги с кровати:

— Я думал, мне нужно исчезнуть до того, как проснется Джои.

Она не успела ответить — из соседней комнаты послышался шорох.

— Поздно, — сказала Роуз. Повернувшись на спину, она потянулась, как кошка, и громко зевнула: — Джои — истинный жаворонок. Слава богу, он уже достаточно взрослый, чтобы самому приготовить кашу и посмотреть телевизор, пока я не проснусь.

— Так каков план действий? — спросил Ксандер.

Роуз присела на кровати:

— Мы встанем, оденемся, позавтракаем. Главное, не показывать, что происходит нечто необычное. Тогда он не будет задавать лишних вопросов.

— Он что, привык к мужчинам в квартире?

От удивления Роуз открыла рот.

— Нет, конечно, — ответила она. — До этой ночи у меня не было в гостях мужчин.

— Прости, я не хотел показаться грубым, — извинился Ксандер, протягивая руку, чтобы схватить Роуз под одеялом за щиколотку. — Я ничего не знаю о твоей личной жизни.

— Уверяю, она не столь насыщенная, как твоя.

— Уж наверняка, — многозначительно протянул Ксандер. Прозвучало двусмысленно.

Встав с кровати, Роуз накинула халат и исчезла в ванной.

Ксандер покачал головой. Он всегда знал, что и как сказать женщине. Но только не Роуз.

Когда она вышла из ванной, Ксандер уже был одет.

— Я заварю кофе, — сказала она.

Проходя мимо гостиной, они услышали звуки мультфильма.

— Привет, малыш, — поздоровалась Роуз с сыном.

Джои оторвался от телевизора и посмотрел на них обоих. Затем улыбнулся:

— Привет, мам! Привет, Ксандер!

И с этими словами он вновь уставился в экран как ни в чем не бывало.

— Джои, ты мог бы на секунду переключить на новости? — попросила Роуз. — Может, скажут, во сколько начало парада.

Помешкав немного, Джои нажал на кнопку пульта. На экране появился местный диктор, говоривший о погоде. Его сменила молодая женщина, рассказавшая о программе фестиваля и параде. Оказалось, что парад начнется в одиннадцать.

— Победителей объявят в десять, — добавил Ксандер. — Значит, нам надо быть там пораньше. А мне не мешало бы съездить на ферму и переодеться. Как член жюри, я должен быть в парке заранее, максимум в полдесятого.

— Мы можем встретиться на церемонии награждения, — предложила Роуз.

Услышав все, что его интересовало, Ксандер хотел было пройти на кухню, но голос женщины заставил его повернуться.

«…Фоторобот молодого человека, чье тело было найдено в земле владения Бриджтаун».

Во весь экран появилось черно-белое изображение лица молодого человека. Ксандер почувствовал удар изнутри, неприятный холодок пробежал по его спине. Это все-таки случилось.

Женщина в новостях продолжала говорить на фоне черно-белого портрета:

«Как говорилось в полицейском докладе, жертва — молодой человек европейской внешности возрастом от шестнадцати до двадцати одного года. Предполагаемой причиной смерти явилась травма головы тупым предметом. Если вы обладаете любой информацией об этом преступлении или узнаете человека на картинке, просим вас связаться с шерифом».

При этих словах на экране появился номер телефона.

— Какой кошмар, — ужаснулась Роуз, выходя из комнаты.

Да, Ксандер думал так же. Значит, после фестиваля нужно немедленно ехать на ферму.

— Кто мог представить, что такое может стрястись в нашем тихом городе, — сказал он вслух. Это было правдой. Тем более никто из них не ожидал, что все они будут к этому причастны.

— Я не узнаю этого парня, а ты? — спросила Роуз.

— Нет, — ответил Ксандер, уже не глядя на экран. На самом деле фоторобот не сильно походил на Томми Уайлдера. Если бы Ксандер не знал наверняка, кто это, он вряд ли узнал бы Томми.

— Ты знал, что в земле твоих родителей был закопан труп?

Ксандер пожал плечами:

— Земли там много, и что где происходит — не уследишь. К тому же это могло случиться до того, как мы с Хитом попали к Кену и Молли. Полиция не сообщает, когда произошло убийство.

— Меня это пугает, — призналась Роуз. — Знать, что по твоему городу разгуливает убийца. А вдруг мы его знаем? Вдруг это кто-то, кому мы доверяем? — Произнося эти слова, она поежилась.

— Уверен, это случилось давно, — сказал Ксандер. — Территория фермы слишком большая. Кто угодно мог зайти на нее, и никто бы не заметил. Двое бездомных могли повздорить в лесу, после чего один убил другого. Маловероятно, что мы знаем убийцу.

— Хочется верить. Ты голоден?

— Немного. Я бы съел что-нибудь легкое, а главное, без клубники.

Роуз кивнула и повернулась к холодильнику. На его дверце была прилеплена наклейка с надписью: «Лагерь бойскаутов».

— Джои поедет в лагерь скаутов? — спросил Ксандер. Сам он в детстве обожал скаутский лагерь. Там он научился стрелять из лука, завязывать самые крепкие узлы, ездить на лошади и варить макароны.

Роуз резко повернулась к нему, прикладывая палец к губам. Оба посмотрели в сторону комнаты: Джои ничего не услышал. Он снова был поглощен просмотром мультиков.

— Нет, — тихо сказала Роуз. — Он очень хотел, но для меня это слишком дорого.

— Когда открытие сезона?

— В понедельник. Но теперь, с его рукой, даже если я найду деньги, он вряд ли сможет поехать.

Однако Ксандер отчетливо помнил: как-то в лагере был парень со сломанной рукой. Если куратором лагеря все еще являлся Трой Уиллиамс, у Джои есть шансы. Трой сильно помог Ксандеру в предвыборной кампании. Сейчас, когда портрет Томми Уайлдера был обнародован, Джои лучше увезти из города. Разрываться между сыном и прессой Ксандер не сможет.

— Можно попытаться, — сказал он, и Роуз нахмурилась.

— Ксандер, я же говорила, что…

— Я тоже говорил, что буду помогать. Мальчик хочет поехать в лагерь. Если куратор остался прежний, я позвоню ему, и мы что-нибудь придумаем.

Роуз открыла рот, чтобы что-то сказать, но в последний момент передумала.

— К тому же мы сможем проводить больше времени вместе, — добавил Ксандер. — Я буду оставаться у тебя каждую ночь. Представь, как громко ты сможешь кричать.

Карие глаза Роуз блеснули. Ксандеру было грустно осознавать, что он еще не скоро вновь до нее дотронется. И с этим нужно было что-то делать.

— Я позвоню Трою по дороге. Посмотрим, что он скажет. На нет и суда нет. Но если Джои сможет поехать, я прошу тебя не вмешиваться.

На церемонии награждения Роуз старалась держаться как можно дальше от Ксандера. Блюда для конкурса подавались анонимно, но если кто-то поймет, что они с Ксандером дружны, результаты будут пересмотрены.

Она представляла себе лицо Луи Уолтерс, когда та проиграет. Да, справедливости давно пора восторжествовать.

Роуз сидела на заднем ряду, рядом с ней заметно скучал Джои. Парад и палатки с вкусностями были ему куда интереснее, чем результаты конкурса. Но все это не должно занять много времени. Эдит Эндрюс победила в категории «Клубничный салат». Сияющей от счастья Молли Иден достался приз в категории «Клубничное варенье». А в категории «Клубничное пирожное» победила… Луи Уолтерс. Вот так сюрприз.

Нет, Роуз признавала, что пирог Луи Уолтерс был действительно вкусным, но как можно из года в год давать приз жене мэра? Политика политикой, но жители города тоже не дураки.

Последней была номинация Роуз — «Лучший пирог». Она уже занимала второе и третье места, и сейчас, когда ее имя так и не было озвучено, Роуз испытала разочарование. «Получается, зря ты спала с судьей», — проворчала она, чтобы хоть как-то поднять себе настроение.

— А первое место в категории «Лучший пирог» достается Роуз Пирс!

Она что, ослышалась? Но нет, Джои радостно вцепился ей в руку, и Роуз вскочила с места. Поднимаясь на сцену, она едва слышала адресованные ей аплодисменты толпы.

Организатор конкурса мисс Шипли вручила ей памятную медаль и сказала:

— Прошу вас, не уходите. Сейчас мы традиционно выберем лучшего из лучших.

Роуз кивнула и отошла в сторону. На столе сзади лежал главный приз фестиваля — трофей «Клубничное блюдо года». Она слышала, что у Луи Уолтерс есть отдельная комната для всех ее призов, поэтому в исходе конкурса не оставалось сомнений. Вот она, стоит прямо рядом с ней. Впрочем, как Эдит и Молли.

— И победителем года становится… Луи Уолтерс и ее клубничный пирог «Одухотворение»!

Роуз не смогла скрыть усмешку. Расстраиваться было бы глупо. Тем более что в своей категории она заняла первое место. Главное, чтобы владелец кафе «У Дейзи» не оставил этот факт без внимания. Под аплодисменты толпы она спустилась со сцены и взяла Джои за руку. Нужно было найти место в теньке, откуда видно парад.

Через пару минут они сидели на травянистом склоне с двумя стаканами лимонада и ведерком попкорна.

— Жаль, что ты не выиграла, мам, — грустно сказал Джои.

— Ничего страшного, — погладила его по щеке Роуз. — Если бы я выиграла, мне бы пришлось заправлять парадом, а так я могу посмотреть его вместе с тобой.

— И Ксандером? — внезапно спросил сын.

Роуз посмотрела прямо ему в глаза. Да, у него был такой же глубокий и умный взгляд. Точная копия отца.

— Думаю, да. Ксандер вот-вот подойдет. Но будь уверен, главный мужчина в моей жизни — это ты.

Ей очень хотелось, чтобы сын это знал. Ее собственный отец всегда имел массу других приоритетов. То он погружался в свое горе, то отдавал все время бизнесу, а затем своим криминальным дружкам. В отличие от матери. Как бы тяжело ни было маме, она всегда относилась к Роуз как к самому главному, что было в ее жизни.

— Он хороший, — сказал Джои.

— Я рада, что вы подружились, — улыбнулась в ответ Роуз. Она не сомневалась, что они поладят. Слишком много у них общего. — Ты тоже нравишься Ксандеру.

— А тебе он нравится? Я видел, как ты ему улыбаешься. Раньше ты никогда так не улыбалась, — заметил Джои. — Сейчас ты чаще бываешь в хорошем настроении.

Слова сына удивили Роуз. Последние дни действительно сильно отличались от ее привычной рутины, но неужели она так изменилась с момента приезда Ксандера в Корнуолл?

— Хочешь сказать, в остальное время я бука?

Джои пожал плечами:

— В остальное время ты устаешь. Ты много работаешь и совсем не отдыхаешь. Я только один раз помню, чтобы ты с кем-то пошла погулять. Надеюсь, с Ксандером ты будешь отдыхать чаще.

Роуз разделяла надежды сына, но понимала: Ксандер будет неотъемлемой частью его жизни. Его, но не ее.

— Сынок, дело в том, что Ксандер живет далеко отсюда. Он просто приехал повидаться с родителями. Скоро он вернется в Вашингтон, округ Колумбия, — ты же знаешь такой? Там у него работа и дом.

— Но ты можешь ездить к нему туда.

Сама Роуз не позволяла себе таких фантазий.

— Не знаю, Джои, — призналась она. — У нас с ним разные жизни. Сейчас мы не заглядываем так далеко в будущее. Мы просто наслаждаемся компанией друг друга. А ты знаешь, что он был моей парой на выпускном?

Джои шмыгнул носом:

— Правда?

— Твоя мама была самой красивой в школе, — сказал появившийся словно из ниоткуда Ксандер. — Когда она открыла мне дверь в своем красном платье, я испугался, что упаду в обморок прямо на пороге.

Роуз засмеялась:

— Привет! Хорошо, что тебя не задействовали в параде.

Ксандер пожал плечами, присаживаясь на траву рядом с Роуз:

— Я сказал, что у меня дела. Кстати, о делах. Я поговорил с Троем.

— Та-а-ак, — протянула Роуз.

Ксандер улыбнулся, на щеках его появились знакомые ямочки.

— Все получилось. Джои придется пропустить некоторые занятия и плавание, но в лагере его уже ждут. Я уже перевел деньги. Остается лишь собрать одежду и спальный мешок.

Роуз попыталась скрыть радость. Она волновалась за сына, за его руку, и не была готова к тому, что все разрешится так быстро.

— У нас нет спального мешка, — сказала она.

— Значит, его нужно купить, — просто ответил Ксандер. — В понедельник в девять утра нам надо быть на месте.

Джои смотрел по сторонам, не понимая, о чем говорят взрослые.

— Хочешь сказать ему сам? — предложила Роуз.

— Если ты не против, — ответил Ксандер, и лицо его просветлело.

— Поторопись, пока не начался парад.

— Джои, — позвал мальчика Ксандер, — угадай, куда ты поедешь на следующей неделе?

Мальчик прищурился и нахмурил брови:

— К дяде Крейгу?

— Не-а, — ответил Ксандер. — В лагерь бойскаутов на целую неделю.

— Правда? — воскликнул Джои, и глаза его заблестели. — А меня пустят с гипсом?

— Пустят. После парада мы поедем тебе за спальным мешком.

Но на лице мальчика вдруг появилось сомнение.

— Мам, но ты говорила, что у нас нет денег.

Роуз протянула руку и взъерошила сыну волосы:

— У нас нет, а у Ксандера есть.

Лицо Джои вновь просияло.

— Я так хотел поехать в лагерь!

Что ж, значит, других вопросов у мальчика не было. Он широко улыбнулся и посмотрел на группу людей, присаживающихся неподалеку. Среди них был парнишка из команды Джои, который тоже собирался в лагерь. Роуз узнала его издалека.

— Можно, я скажу Итану?

— Конечно, — разрешила Роуз.

Джои пулей кинулся к приятелю.

— Спасибо, — сказала она Ксандеру, когда они остались одни.

— Не за что. Уверен, воспоминаний ему хватит надолго. У тебя есть на чем записать номер Троя? Он просил тебя позвонить, чтобы обсудить детали.

— Конечно. — Роуз достала из сумочки блокнот и ручку.

— Осторожно, — сказал Ксандер, наклоняясь назад. Он поднял с травы листок и протянул ей. — Вот, выпало.

Роуз забыла, что листок все еще в сумке. Смяв его в шарик, она нахмурилась:

— Спасибо.

Она была готова записать номер Троя, как вдруг заметила, что Ксандер настороженно на нее смотрит. Минуту назад точно так же смотрел на нее Джои.

— Разреши спросить, что это было?

Роуз вздохнула и щелкнула ручкой. С номером Троя, видимо, придется подождать.

— Это, — сказала она, сжимая в руке бумажный шарик, — письмо от моего отца.

Настороженность в глазах Ксандера только усилилась.

— Вот как?

— Да. Письмо из тюрьмы. Забыла выбросить.

Она приподнялась в направлении ближайшей урны, но Ксандер схватил ее за руку и выхватил шарик.

— И часто он пишет?

— Примерно раз в два месяца.

С тех пор как отца впервые посадили, он стал писать чаще. Роуз это не нравилось. Она не хотела ничего знать об отце.

— А вы с Джои отвечаете?

Роуз отвернулась, чтобы избежать его оценивающего взгляда. На улицах начинала собираться толпа.

— Я помню, как первый раз пошла на фестиваль с отцом, — сказала Роуз. — Он посадил меня на плечи, как вон ту девочку. Мне было лет пять, и сначала я дико испугалась, боялась упасть. Но отец меня крепко держал и говорил, что ни за что не отпустит. Мне казалось, с такой высоты я увижу весь город. — Она опустила глаза, понимая, что вот-вот может расплакаться. — Отец меня предал. Обещал, что мне нечего бояться, а потом обидел сильнее всех в жизни.

Ксандер разгладил смятую в шарик бумажку и прочитал содержимое письма.

— Он знает, какую боль причинил тебе, — проговорил он. — Он ждет не дождется письма от тебя. И ему очень жаль, что все так произошло.

— Это всего лишь слова, Ксандер. А слова не изменят прошлое. Что сделано, то сделано. Охранник банка мертв, его семья осталась без кормильца. Всю жизнь отец только и делал, что врал мне. Я больше не могу ему верить.

Если раньше лицо Ксандера выражало озабоченность, то теперь на нем явственно читалась боль. Роуз заметила это, но не понимала причины. Ведь это не его отец осужден на пятнадцать лет.

— Каждый совершает ошибки, Роуз.

— Но не каждый становится преступником, Ксандер. И не каждый убивает людей. Да, мы были бедны, но разве оно того стоило? Всю нашу жизнь он пустил под откос. Хочешь узнать еще одну причину, почему я не говорила тебе о Джои? Я не хотела, чтобы все это стало частью и твоей жизни тоже.

— Тебе не стоило меня жалеть.

Ксандер коснулся рукой ее подбородка и приподнял его. Теперь у Роуз не оставалось выбора, кроме как смотреть прямо в его золотисто-карие глаза. Все эти годы она боялась увидеть в них отрицание и обиду, когда он узнает правду. Каково же было ее удивление, когда она увидела в них столько теплоты. Он принимал ситуацию такой, какая она есть. Сегодня Джои предположил, что отношения между ней и Ксандером могут продолжиться после его отъезда из Корнуолла. Эта мысль грела душу Роуз, но снова ставить на кон свое сердце было рискованно.

Глава 8

Бывали дни, когда компьютерная гениальность Броди начинала тяготить Ксандера. Обычно это случалось, когда Броди узнавал о нем нечто такое, что он предпочитал скрывать. Однако сейчас, учитывая обнародование фоторобота, Ксандер был рад получить немного закрытой информации.

Час назад Броди прислал письмо, в котором писал, что у полиции пока не появилось зацепок. Ни одного звонка не поступило от кого-либо, кто бы узнал на портрете Томми Уайлдера. Складывалось впечатление, что люди предпочли попросту забыть о парне, который когда-то доставлял им кучу неприятностей. И это хорошо.

Однако чем больше времени проводил Ксандер с Роуз и Джои, тем напряженнее становилось ожидание. Слишком многое стояло на кону: карьера обоих братьев, здоровье их отца, любовь родителей, в конце концов. Ставки повышались и оттого, что теперь он был отцом. Джои смотрел на него как на самого близкого в мире друга. И Ксандер боялся, что неприятные новости вселят в душу мальчика боль и обиду.

Хватало того, что боль и обиду он видел в глазах Роуз. С момента их встречи в кафе Ксандер чувствовал, что ее терзают сомнения. Даже в моменты их пылкой сексуальной близости. Слишком много на нее навалилось. Чему-то немало поспособствовал он сам, чему-то — другие.

По крайней мере, после ее вчерашнего признания об отце многое стало понятно. Но что ее тайна в сравнении с тайной Ксандера… Его секрет мог испортить все. Если Томми опознают и правда всплывет наружу, вместе им не быть. Главное, чтобы Роуз давала ему встречаться с Джои. Хотя бы время от времени. Что же касается его самого, то он станет для Роуз таким же преступником, как ее отец. Если она смогла вычеркнуть из своей жизни отца, то его вычеркнет и подавно.

По информации от Броди, причин волноваться по-прежнему не было. Пока. А значит, нужно воспользоваться этим и провести больше времени с Роуз и Джои.

Но гнетущие мысли не оставляли Ксандера. Он ждал момента, когда полиция станет допрашивать его родителей. Он попросил Кена дать ему знать, если приедут или позвонят полицейские. Шериф Дьюк никогда не появлялся без предупреждения. Вряд ли он сделает это сейчас, особенно учитывая, каким уважением пользовалась чета Иденов в округе. Хотя кто его знает? Лично Ксандер знаком с ним не был. Дьюк стал шерифом лишь несколько лет назад.

Ксандер свернул к парковке перед домом Роуз. Это был славный городок, но куда с большим удовольствием он бы отвез ее в горы.

На бордюре возле дома сидел Джои в бойскаутской форме. Увидев знакомую машину, мальчик подпрыгнул и вбежал в подъезд. К тому моменту, когда Ксандер вышел из машины и открыл багажник, Джои уже выбежал обратно с мешком наперевес. Через пару минут спустилась и Роуз.

Как мила она была сегодня — в узких джинсах, облегающих ее великолепные ноги, и в свободном топике, открывающем ее красивую грудь. Волосы Роуз были распущены и ниспадали словно темно-коричневый шелк по ее плечам. Она казалась самим воплощением искушения, которому Ксандер был бы счастлив поддаться. И он непременно поддастся ему, как только она закончит работу.

— Мы с Итаном решили попроситься спать на одной кровати, — радостно сообщил Джои. — Жаль только, что из-за руки мне придется спать на первом, а не на втором ярусе.

Роуз подошла к багажнику и положила внутрь рюкзак Джои.

— Везет тебе, повеселишься, — обратилась она к сыну. — Но будь осторожнее с рукой. Если будет болеть, обратись к медсестре.

— Я помню, — ответил Джои с легким налетом усталости. Было понятно, что все это он слышал от мамы уже в сотый раз.

Ксандер захлопнул багажник:

— Ну что, путешественники, в дорогу! Кэмп Миддлтон, раскрывай объятия!

Все трое сели в машину, и черный «лексус» тронулся в путь. Ехать до лагеря было не более получаса. Когда они добрались, перед воротами лагеря уже толпились дети и взрослые. Роуз подписала пару бумаг и познакомилась с медсестрой, которая сразу показала Джои, где ее искать. Вожатые помогли Джои донести вещи.

Местный фотограф сделал несколько их снимков, словно они были настоящей семьей. Еще несколько вожатых стояли чуть поодаль с флажками, на которых были написаны буквы. Каждая буква означала домик, в котором будут размещены юные скауты.

— Вон твоя группа, — сказал Ксандер, указывая на флажок с буквой «А». — Но прежде чем ты уйдешь, держи вот это. — Он присел на корточки и достал из кармана черный фломастер. — Пусть все твои новые друзья напишут что-нибудь на твоем гипсе.

— Ух ты! Спасибо! — воскликнул Джои. Убрав фломастер в карман своих военных шорт, он накинулся на Ксандера с объятиями.

Ксандер не ожидал, сколь эмоциональным будет это мгновение. Он нес спящего Джои домой, хлопал с ним в ладоши, взъерошивал ему волосы, но еще ни разу не обнимал его. Сейчас он впервые обнимал родного сына. Волна чувств захватила его в эту минуту. Он не хотел отпускать мальчика.

— Оторвись по полной! — наконец сказал Ксандер, хлопая сына по плечу.

Джои широко улыбнулся и подошел к маме. Роуз крепко обняла его и поцеловала, после чего мальчик побежал к вожатым с буквой «А».

Ксандер взял Роуз за руку и повел к машине.

— С тобой все в порядке? — спросила она, чем немало удивила Ксандера.

— Со мной? Я хотел то же самое спросить у тебя.

— Я-то нормально, — ответила Роуз, устраиваясь на сиденье. — Понимаю, что сын взрослеет, ему теперь интереснее со сверстниками. Но у меня были годы, чтобы подготовиться к этому. А вот тебя переполняли чувства. Я видела твое лицо, когда вы прощались.

Ксандер кивнул и поправил зеркало заднего вида:

— Да уж. Не ко всему в этой жизни я оказался готов.

Несколько миль они ехали молча, после чего Роуз взяла его правую руку в свою. Ксандер в ответ крепко сжал ее и с удивлением понял, что чувствует себя лучше. Да, Роуз всегда понимала, когда его что-то тяготило. Она могла просто быть рядом, взять его за руку и предложить свою молчаливую поддержку. Ни о чем его не спрашивая, ни к чему не принуждая, она просто его успокаивала.

В мире политики это было редкостью. Все, с кем ему приходилось общаться изо дня в день, требовали чего-то взамен. Ксандер знал, что во всем может на нее положиться. Хотя он также знал, что не всегда этого заслуживает. Но теперь все изменилось. Он хотел быть с ней и с их общим сыном. Для начала он проведет ближайшие дни с Роуз, чтобы заново открыть ее для себя. Ведь она давно перестала быть той старшеклассницей, в которую он когда-то влюбился. Теперь она стала для него чем-то большим.

Как жаль, что они не смогут просто проваляться всю неделю в объятиях друг друга. У Роуз работа. А ему вскоре предстояла поездка в Центр детей-сирот и в Вашингтон на презентацию книги. Вопрос с полицией также продолжал тяготить Ксандера, но сейчас он решил отдаться моменту.

Увы, Роуз нужно было ехать на работу. Но они встретятся вечером. А пока он проведет время с родителями на ферме.

— Во сколько к тебе приехать вечером?

— Давай в половине десятого. Я успею хотя бы снять свою униформу.

Ксандер посмотрел на нее, и ухмылка искривила его тонкие губы. Топик идеально облегал грудь, которой ему так нравилось касаться.

— Я могу помочь тебе снять униформу.

Роуз засмеялась:

— Не сомневаюсь!

— Мне купить что-нибудь поесть или ты ужинаешь на работе?

— Если хочешь, привези что-нибудь. Еду в нашем кафе я давно не переношу. Впрочем, мы можем где-нибудь поужинать. Недалеко от нас есть неплохая пиццерия.

— Пепперони и зеленый перец? — спросил Ксандер. В школе это была ее любимая пицца.

Улыбнувшись, Роуз кивнула:

— Все-то ты помнишь.

Ксандер смотрел вперед, на дорогу. Почему-то сейчас было легче сказать то, что раньше он боялся озвучить.

— В тот вечер, когда мы расстались, ты попросила забыть все, что с тобой связано. Но я не забыл. Как я мог забыть тебя, Роуз?

Она не отвечала, но он слышал, как она затаила дыхание. А в следующую секунду в его кармане завибрировал мобильный. Входящее сообщение. Впереди не было ни одной машины, и Ксандер прочитал текст. Сообщение было от Уэйда.

— Когда у тебя следующий выходной? — спросил Ксандер.

— В среду, а что?

— Брат спрашивает, когда мы сможем вместе поужинать.

— Что ж, чудесно. Уверена, вы прекрасно пообщаетесь.

— Все мы, — поправил он. — Брат приглашает на ужин нас вдвоем. Он будет со своей невестой Тори. А я буду с тобой.

Роуз вжалась в спинку кресла:

— Он что… знает?

— Про Джои — нет. «Если, конечно, Хит не проболтался», — пронеслось в голове Ксандера. — Но он в курсе, что мы с тобой встречаемся. Тори, кстати, скучает по тебе.

Роуз закрыла лицо руками:

— Господи, Тори! Знала бы она, как я по ней соскучилась. Раньше она заходила в кафе практически каждый день.

— Значит, договариваемся на среду?

— Да, — согласилась Роуз.

Ксандер свернул к ее дому и остановил машину на парковке. Повернувшись на сиденье, он взял лицо Роуз в ладони и притянул к себе. Роуз поддалась, и их губы встретились. Страстное желание пронзило тело Ксандера как выстрел. Она водила языком по его языку, а он нежно трогал пальцами пряди ее темных волос.

Затем он неохотно оторвался от нее и взглянул на часы:

— К которому часу тебе на работу? Может, мы успеем…

— Нет, — перебила Роуз, даже не дослушав его ответ. — Но… — Она приспустила бретели топика, и взору Ксандера открылся верх ее красного бюстгальтера. — Немного ожидания тебе не повредит. Так ты проведешь день, фантазируя о том, как снимаешь его с меня. — С этими словами она соблазнительно провела пальцем себе между грудей. — До вечера, — попрощалась Роуз, поправив топик и выскальзывая из «лексуса».

Роуз нервно отпила вина. Это был милый ресторан, но обстановка не располагала к интиму. Хотя компания ей нравилась. Как много вечеров она провела за беседами с Тори, невестой Уэйда… Тори заезжала в кафе обсудить с Роуз, что на этот раз выкинул Уэйд. Иногда она вбегала в дверь с сияющим лицом, в другие дни была подавлена. Надо признать, как и все мужчины Идены, Уэйд был очаровашкой, когда сам этого хотел.

Роуз посмотрела на Ксандера. На нем был дорогой, шитый на заказ костюм и узкий галстук. Он о чем-то оживленно беседовал с Уэйдом, но она не улавливала сути разговора. Сегодня Ксандер казался по-настоящему расслабленным. Его выверенный образ политика, казалось, испарился, уступив место чему-то более живому и естественному.

— Как твой сын? — спросила Тори, и внимание Роуз вновь обратилось к привлекательной огненно-рыжей бестии, сидящей напротив.

Роуз всегда ценила необычную красоту Тори с ее фарфоровой кожей и голубыми глазами. Сегодня на ней было шелковое платье как раз под цвет глаз. Роуз чувствовала, что меркнет на ее фоне в своем шифоновом платье в цветочек, найденном в дальнем углу гардероба.

К тому же Тори — высококлассный архитектор. Красивая, умная, талантливая — три в одном. К счастью, Тори не относилась к тем женщинам, которые понимают, насколько уникальны. Ее даже можно было назвать приземленной — даже в сравнении с куда более земной Роуз.

— Растет не по дням, а по часам, — ответила Роуз. — Вот сломал руку, и хоть бы хны, на неделю укатил в лагерь бойскаутов.

— У тебя есть его фотография? Я его сто лет не видела.

— Конечно. — Роуз достала сотовый и открыла последний снимок. — Это мы на параде. На красные губы не обращай внимания, это от клубничного рожка.

Тори взяла телефон в руки и, посмотрев на фотографию, улыбнулась.

— Совсем уже мужчина, — подметила она. Но по мере того, как она смотрела в телефон, на лице ее все больше читалось любопытство. В какой-то момент она сощурила глаза и бросила взгляд на Ксандера. А затем снова на экран. — Такой симпатяга, — заключила она загадочным тоном, возвращая Роуз ее мобильный.

Роуз чувствовала, как колотится ее сердце. Тори все поняла. С одного взгляда ей стало все ясно. И что теперь? Ксандер не хотел, чтобы кто-нибудь знал. Даже собственную семью он оставлял в неведении.

— Жаль, что вы разошлись с его отцом, — сказала Тори, многозначительно подмигивая. — Кстати, говорят, ты победила на фестивале?

Только сейчас Роуз смогла выдохнуть. Слава богу, Тори наконец-то сменила тему. По большому счету она не была сплетницей. Наверное, она лишь хотела дать Роуз понять, что обо всем догадалась. Может, даже предлагала свою поддержку, чтобы Роуз было кому выговориться. И это как раз очень кстати. Иметь кого-то, кому можно доверять, будет не лишним.

— Спасибо, — смущенно проговорила Роуз. — На самом деле рецепт не очень сложный.

— Ты пробовала этот пирог в кафе? — вмешался в их беседу Ксандер.

— Нет, — призналась Тори. — Я его даже в меню не помню. Но с удовольствием попробую.

— Это новое блюдо, — объяснила Роуз. — В первый раз я испекла его этим летом, когда появились ягоды. Уверена, оно еще долго будет в меню, учитывая мою победу. Так что милости прошу в кафе.

— Мне кажется, название «Воздушный пирог» не совсем ему подходит, — вновь заговорил Ксандер. — Он больше чем воздушный. Такой легкий и ароматный.

— Как насчет «Клубничное облако»? — предложил Уэйд.

— Точно! — воскликнул Ксандер. — То что надо!

— Как-нибудь мы заскочим в кафе, — согласилась Тори. — В последнее время у нас уйма дел. Подготовка к свадьбе отнимает столько сил… А Уэйд завершает строительный проект. Иногда и минуты свободной нет. Мы даже Ксандера почти не видели, а ведь он уже две недели в городе.

— В этом не только наша вина, — вставил свое слово Уэйд. — Пару раз я заезжал на ферму, но Ксандера там не было. — Он перевел взгляд на Роуз: — Представить не могу, чем он постоянно занят?

— Понятия не имею, — ответила Роуз, улыбаясь и пожимая плечами.

Уэйд взглянул на брата:

— Ты как будто снова в школу попал, братец. Я помню тебя таким.

— Каким? — нахмурился Ксандер.

— Вот таким, какой ты сейчас. Ведь я не забыл, как вы начали встречаться. В какой-то момент он почти перестал появляться дома, — обратился он к Тори. — А нас с братом подкупал то тем, то этим, только чтобы мы подменили его в домашних делах. И все для того, чтобы почаще видеться с Роуз.

— Ксандер был уличен в подкупе? — открыла от удивления рот Роуз.

— Тихо, тихо! — Ксандер выставил вперед ладони.

Все четверо засмеялись.

— Ксандер был зациклен на школе и бейсболе, — ударился в воспоминания Уэйд. — До тех пор, пока не повстречал Роуз. Может, оно и к лучшему, что вы расстались до того, как он уехал в Джорджтаун. Иначе карьеры бы ему не видать.

— Эй! — возмутился Ксандер. — Я уже встречался с девчонками, а моей средней оценкой по-прежнему была четверка с плюсом.

— Никто не спорит, — согласился Уэйд. — Но то были безымянные девчонки. С Роуз все стало по-другому. Ты изменила его вселенную, Роуз, — обратился он к ней. — И, судя по всему, история повторяется.

Брови Роуз поползли вверх. Она пристально смотрела на Ксандера, пытаясь понять, что в нем видел Уэйд, чего не видела она. Нет, наверное, он ошибается. Они просто решили вспомнить былое, не более того. Или это решил только он?

— Все так, — будто невзначай сказал Ксандер, и сердце Роуз пропустило один удар. — Роуз — тот лакомый кусок, которым я не могу вдоволь насладиться. — Он улыбнулся, взял ее руку в свою и поднес к губам.

Она ощущала его приятное тепло. Дрожь вожделения пробежала по ее телу, на коже выступили мурашки.

— Роуз сама как «Клубничное облако».

— Ух ты! — воскликнула Тори. — Звучит интригующе!

Ксандер засмеялся и отпустил руку Роуз. Под столом она сжала ладонь в кулак, стараясь скрыть разочарование. В какой-то момент она вновь понадеялась, что он говорил серьезно. Но нет, она просто забыла, как шутят мальчишки Иден, когда собираются вместе.

Поглощенная своими мыслями, Роуз не заметила, как перед ней очутилась тарелка с филе телапии с рисом и спаржей на гриле.

— А как ты будешь обходиться без своего «Облака» в Вашингтоне? — не унимался Уэйд, отрезая кусок от стейка.

— Чего не знаю, того не знаю, — ответил Ксандер вполне серьезно. Все веселье внезапно исчезло с его лица, когда он посмотрел на Роуз. — Это нам еще предстоит решить.

— Почему ты не возьмешь ее на руки и не увезешь подальше от местной скуки? — предложила Тори.

— На самом деле мы всего лишь… — Роуз хотела оспорить серьезность их отношений, но Ксандер ее перебил.

— Мне по нраву твое предложение, — обратился он к Тори, чтобы затем вновь посмотреть на Роуз. — Роуз, ты готова переехать со мной в Вашингтон?

— В Вашингтон? — округлила глаза Роуз. Очередная задорная шутка? Может, попытаться ему подыграть? — Что я там буду делать? — спросила она как ни в чем не бывало.

— Что захочешь. Ты отлично печешь пироги. Там есть замечательные пекарни. Можешь устроиться в одну из них. Или открыть собственную.

Открыть свою пекарню? Откуда он узнал ее заветную мечту, если она не делилась ею ни с одной живой душой? Наверное, он знал ее лучше, чем ей казалось. Роуз так долго мечтала о собственной пекарне, но все вновь упиралось в деньги.

— Но ни в одной из этих пекарен, — продолжал Ксандер, — не пекут столь вкусных пирожков, как твои. Уверен, вам с Джои понравится в Колумбии. Я имею в виду округ, а не страну.

Все, кроме Роуз, снова засмеялись.

— Отличная кухня, интересные музеи. Не обижайся, «У Дейзи» — хорошее кафе, но оно рядом не стояло с вашингтонскими. И их там пруд пруди. Кухня на любой вкус — от эфиопской до корейской, и все внутри одного квартала. Рядом с моим домом сразу несколько отличных частных школ. Я уже не говорю про спортивные матчи. Если ты согласишься, мы с Джои не будем пропускать ни одной игры.

Ксандер продолжал говорить, но с каждым его словом разочарование Роуз нарастало. Она уже не вникала в его монолог и лишь иногда выдавливала из себя улыбку. Он снова расставлял вокруг нее свои фирменные ловушки. Но как все это выглядит со стороны? Две недели назад они встретились, провели вместе пару жарких ночей. Все это повод разве что к очередному свиданию. Но переезжать к нему в Вашингтон? Так быстро? Это попросту несерьезно. Можно допустить, что он хочет почаще видеться с сыном. А она лишь промежуточное звено.

— Мне кажется, на корейской кухне Роуз потеряла нить разговора, — заметила Тори. — Так что зря ты расписывал все прелести Вашингтона, словно опытный риелтор.

И снова раздался смех, а Роуз лишь неловко улыбнулась:

— Это правда, я плохо воспринимаю информацию за едой. Звучит заманчиво, но можно обойтись без опрометчивых действий. Например, сначала съездить к тебе на выходные.

— Кстати, о выходных, — подхватил Ксандер. — В эти выходные мне нужно быть в Вашингтоне. В приютском центре состоится ежегодная благотворительная акция. Я совмещу ее с презентацией книги, раздам первые автографы. Если хочешь, поедем со мной.

Это походило на фарс, и теперь сама Роуз едва смогла сдержать смешок.

— Ксандер, это несерьезно, — заявила она.

Во-первых, ей никто не даст выходной. Во-вторых, на таких «вечерах деловых костюмов» она чувствовала себя не в своей тарелке. Самое дорогое платье в ее гардеробе стоило долларов пятьдесят. Вряд ли в нем можно пойти на благотворительный вечер. Разве что на ночную дискотеку, да и то не в Вашингтоне.

— Нет, серьезно, — уверял ее Ксандер. — Поехали со мной.

— У меня работа.

— Роуз, — вмешался Уэйд, — соглашайся! Ты же знаешь его способность убеждать. Он позвонит твоему боссу, и ты моргнуть не успеешь, как окажешься в самолете.

В какой-то степени Роуз было приятно думать, что Уэйд настолько уверен в серьезности намерений Ксандера. Но кое в чем он был не прав. Сейчас ее уже не так просто убедить. К тому же Уэйд не знал всей правды. Иначе он бы понял, что Ксандер хочет быть ближе к Джои, а не к ней. У нее нет причин верить, что их сексуальные выходные могли перетечь во что-то серьезное.

— Звучит заманчиво, но предложение не имеет смысла, — сказала Роуз. — Как только ты вернешься к работе, я отойду на последний план. И это понятно. Тебе нужно решать проблемы страны, а не возиться со мной.

— Что ж, я выслушал твою точку зрения, — проговорил Ксандер голосом истинного политика, после чего положил руку на спинку ее стула и пригнулся к ней.

Роуз почувствовала теплый аромат его парфюма. Воспоминания о проведенных вместе ночах снова нахлынули на нее. Она ничего не могла поделать, кроме как прижаться щекой к его плечу. Голос Ксандера над ее ухом снова был единственным звуком в мире.

— Я уже говорил тебе, Роуз. Ничто на свете не заставит меня забыть о тебе.

Глава 9

— Надеюсь, это было тебе не в тягость, — сказал Ксандер, когда они вышли из машины возле дома Роуз.

Она достала из сумки ключи и остановилась посреди тротуара:

— Что ты имеешь в виду? Мне приятна компания твоего брата и его невесты.

— Я знаю, — ответил Ксандер, подталкивая ее вперед.

Когда они вошли в подъезд, он продолжил:

— Но мне показалось, во время беседы тебе было не по себе. Например, когда мы говорили о твоем переезде в Вашингтон. Было заметно, что эта идея тебе не нравится.

— Дело не в том, что я не хочу переезжать, — покачала головой Роуз. — Здесь нас с Джои ничего не держит. Но ты предлагаешь переехать только потому, что хочешь жить с сыном. И я тебя понимаю. Других причин лично я не вижу. С момента нашей новой встречи прошло всего ничего. И если твой брат уверен в твоей глубокой привязанности ко мне, то я — нет.

Ксандер откашлялся. С каких это пор она стала экспертом по его чувствам? С другой стороны, он и сам не знал, что на самом деле чувствует. Он просто хотел Роуз. Мысль вернуться в Вашингтон одному, спать в одинокой холодной постели пугала его. Но любит ли он Роуз? На этот счет у Ксандера были большие сомнения. Какие-то чувства он к ней испытывал, но не понимал, насколько они глубоки. Если бы он любил ее, все было бы проще. Они могли пожениться, стать настоящей семьей… Он не мог понять, чего хочет.

— Откуда ты знаешь, что я чувствую, Роуз?

Она вошла в квартиру и поставила сумочку на кофейный столик:

— Я не знаю, что ты чувствуешь, Ксандер. Просто когда ты предлагал нам с Джои переехать, ты думал о себе. Лично я не знаю, чем обернется для нас этот переезд.

Ксандер подошел к ней и нежно приподнял ее подбородок. Всмотревшись в ее темные глаза, он явственно прочитал в них сомнение.

— Нам не дано знать, что случится потом, — произнес он. — Нам некуда спешить. Я заговорил о переезде, потому что хотел увидеть тебя снова. С тех самых пор, как ты ушла, я не переставал себя корить. Я не знаю, каким глупцом надо быть, чтобы дать тебе уйти. И когда я увидел тебя в кафе, то не мог с собой ничего поделать. Мне хотелось понять, жива ли магия наших чувств.

— И она жива?

Ксандер сделал шаг вперед — так, что теперь их тела соприкасались. Он обнял Роуз за талию и крепко прижал к себе. Его жгучее желание моментально передалось ей.

— Еще как, — тихо ответил он.

С неуверенной улыбкой Роуз обвила руками его шею. Она охотно прижалась к нему, низом живота ощутив силу и крепость его желания. Ксандер закрыл глаза и тихо выругался. Эти две ночи он владел ее телом. Овладевал им множество раз. А теперь хотел ее еще сильнее.

Раньше он был уверен, что школьное влечение к Роуз явилось лишь следствием игры подростковых гормонов. Но теперь пришло время взглянуть в глаза правде. Роуз была самым дорогим человеком в его жизни. Чем больше он получал от нее, тем большего хотел. Иногда разум подсказывал ему оставить все как есть и предаваться радости момента. Тот же разум зачастую советовал отступить. Ведь если что-то пойдет не так, они уже не смогут просто взять и разбежаться. Тем более теперь, когда между ними стоял сын.

При этом в глубине души Ксандер знал: он не сможет расстаться с ней еще раз. Тогда это случилось по трагической ошибке, по незнанию и отсутствию опыта. Второго расставания с ней он не переживет. Нужно найти способ приблизить ее к себе и уже не отпускать из своих объятий.

— Джои мне очень важен, но дело не только в нем, — продолжал Ксандер. — Я приехал к тебе, когда еще не знал о его существовании. Я целовал тебя на парковке, не зная о нем. То, что происходит между нами, связано не только с Джои. Это связано с нами. Я хочу знать, к чему это может привести, Роуз.

— Я тоже, — тяжело вздохнула молодая женщина. — Но я не хочу стать одним из твоих секретов. Меня не устраивает роль скелета в шкафу, который может загубить твою предвыборную кампанию.

— Ты не будешь секретом, — уверил ее Ксандер. — Ни ты, ни Джои. С тех пор как я увидел сына, я много думал об этом. И наконец принял решение. Сегодня утром я звонил своему адвокату.

— Что? Адвокату? Зачем?

— Я хочу официально признать Джои своим сыном. Но чтобы это не стало наживкой для прессы, нам нужна история. Чтобы все это выглядело как красивое воссоединение. Без ворошения прошлого и без скелетов в шкафу.

— А как же мой отец?

Если бы в эту минуту Ксандер стоял перед Билли Пирсом, то непременно ударил бы его в челюсть. Каким-то образом ее отец продолжал досаждать Роуз и ему даже на расстоянии.

— Но ты — не твой отец. Если пресса пронюхает о нем, мы что-нибудь придумаем. А пока что история с твоим отцом не имеет отношения ни к тебе, ни ко мне, ни к Джои. Знаешь, у многих людей есть такие родственники.

Роуз кивнула, не моргая. Ее взгляд говорил Ксандеру, что она не совсем разделяет его мысли.

— Значит, ты решил все рассказать, — уточнила она. — Но тогда весь город узнает, что я врала про Джои.

Ксандер едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Неужели общественное мнение волнует Роуз больше, чем его?

— Какая тебе разница, что они подумают? Джои не их сын, а наш.

— Ты же знаешь, как это бывает в маленьких городах. Ты уедешь в Вашингтон, а я останусь расхлебывать последствия. Сегодня половина города меня жалеет, другая половина игнорирует. Знаешь, я не хочу, чтобы мне перемалывали косточки. Ни мне, ни тем более Джои.

— Значит, нам нужно всерьез обсудить твой переезд в Вашингтон. Там ты сможешь начать жизнь сначала. В Вашингтоне всем будет плевать на твое прошлое.

Темные глаза Роуз расширились, зубы ее крепко впились в нижнюю губу.

— Наверное, это единственный шанс избежать слухов в Корнуолле, — признала она. — Но это так неожиданно, так спонтанно! Я не уверена, что мы морально готовы.

— Мы и не должны быть готовы. Но все в наших руках, Роуз. Чего ты опасаешься на самом деле? Если ты переедешь ко мне и мы не сложимся как семья, это никак не отразится на Джои. Но мы оба будем всю жизнь себя корить, если не попробуем. Судьба дает нам шанс, а мы боимся того, что может даже и не случиться!

Она отвела взгляд, опустила голову. Улучив момент, Ксандер нежно поцеловал ее в тонкую, изящную шею. Роуз подалась вперед и сильнее прижалась к его груди, открываясь ему. Его губы касались ее мягкой, теплой кожи, он чувствовал ее солоноватый вкус, ощущал терпкий запах духов.

— Поедем со мной на выходные, — проговорил он, не отрывая губ от ее шеи. — Что страшного может случиться? Это только пойдет нам на пользу.

— В чем польза, Ксандер?

— Так ты поймешь, чего на самом деле хочешь. И так мы узнаем, к чему приведут наши отношения.

Его губы проложили дорожку от шеи Роуз к мочке уха. Ксандер аккуратно прикусывал ее, дразнил языком чувствительную зону за ухом. Его ладонь накрыла ее правую грудь. Его большой палец, проникший ей под бюстгальтер, аккуратно теребил ее возбужденный сосок.

— Хочешь узнать мое мнение обо всем этом, Роуз? — спросил Ксандер, медленно расстегивая застежку на ее платье. Это позволило ему обнажить ей плечи, затем увидеть ее тонкий сатиновый бюстгальтер. Ксандер потянул чашечку бюстгальтера вниз, полностью обнажив ее полную грудь.

— Да, — прошептала она, хотя Ксандер знал, что сейчас это слово не имеет отношения к его вопросу. Скорее это относилось к действиям его рук и губ.

Сейчас эти губы обхватили ее розовый сосок. Он теребил его языком, затем прикусил, вызвав у Роуз негромкий вскрик наслаждения. Он пытал ее лаской еще какое-то время, после чего выпрямился во весь рост и посмотрел ей прямо в глаза. Теперь в них читалось неприкрытое желание.

— Если ты хочешь знать мое мнение, Роуз, — тихо продолжил он, — то я голосую за нашу совместную жизнь. Поедем со мной на выходные, прошу тебя.

— Хорошо, — наконец ответила Роуз. — Я попрошу пару дней в счет отпуска. Но…

Она хотела продолжить, но жадные губы Ксандера не оставили ей шансов.

— Никаких но, — прошептал он.

С этими словами он крепко взял ее руку и повел в спальню.

— Вот здесь я живу, — сказал Ксандер, открывая перед Роуз двери своего дома. Из коридора открывался вид на просторную гостиную. — Дом построили в одна тысяча девятьсот девятом году, а в одна тысяча девятьсот девяностом он был полностью реконструирован. Я лишь добавил немного мебели. Предыдущий владелец оставил все в идеальном состоянии.

Ксандер поставил сумки Роуз на пол и, не услышав от нее ни слова, пристально посмотрел на нее.

Происходящее все еще не укладывалось в ее голове. Она прошла вдоль стены, оглядела лестницу, ведущую на второй этаж. Затем проследовала на кухню. Кухонная мебель состояла из нескольких дубовых шкафчиков под цвет деревянному полу. Вдоль трех стен простиралась гранитная столешница темно-коричневого цвета.

Посередине стоял кухонный остров с высокими барными стульями по периметру. Ксандер уже представлял, как на одном из них сидит Джои, а Роуз подает ему утреннюю кашу. Эта мысль вызвала у него улыбку. Он еще не знал, согласится ли она остаться с ним здесь навсегда. Но эта поездка была хорошим началом.

При этом Ксандер не был уверен, что все идет как надо. По лицу Роуз было сложно понять ее реакцию. Возможно, ее разум не успевал подстраиваться к столь резким переменам в жизни с того вечера среды. Когда она согласилась пойти с ним на ужин, колесо судьбы раскрутилось для нее в другую сторону, и Роуз попросту не была к этому готова.

Уговорить босса дать ей выходной оказалось проще простого. После чего они доехали до Хартфорда, где сели в небольшой частный самолет, предоставленный издателем Ксандера. Перелет был коротким и поистине шикарным: на мягких кожаных креслах, с вежливым стюардом, то и дело подносившим шампанское.

Приземлившись, пара проследовала в лимузин. На счастье, дорога от аэропорта Рейгана была почти свободной, и совсем скоро Роуз увидела перед собой дом Ксандера. Он попросил водителя проехать по живописной дороге, чтобы Роуз увидела Национальную аллею в свете ночных фонарей. Ксандер хотел пройтись с ней вдоль пруда, но у них еще будет для этого время. Конечно, если все пойдет хорошо.

— Нравится? — спросил Ксандер.

Роуз прищелкнула языком и провела пальцем по каменной стене:

— Очень. — Она раскрыла занавески и увидела за окном задний дворик. — Отличное место для игр. А кухня — просто мечта хозяйки. Обожаю двойные духовки и встроенный гриль. Представляю, сколько всего ты тут… — Не закончив, она повернулась к нему и улыбнулась: — Ты ведь не готовишь себе, да?

— Только полуфабрикаты в микроволновке.

Роуз покачала головой и оперлась локтями на столешницу:

— Ну вот. А у нас плита старше, чем Джои. Но как много здесь свободного места! Снаружи дом кажется таким маленьким.

— Обман зрения, — пояснил Ксандер. — Есть еще цокольный этаж. Полностью меблированный. Идеально подходит для семейного времяпрепровождения. Плюс три спальни наверху.

— Сколько пространства для одного человека! Как давно ты здесь живешь?

— Заехал через пару недель после выборов. Как только я увидел эркер с фонариком, сразу влюбился в этот дом. Я знал, что, когда женюсь, он будет идеально подходить моей семье.

Ксандер решил не говорить Роуз, как одиноко он себя здесь чувствовал. Он верил, что время еще придет. Но годы шли, а он так и оставался холостяком. Просторный дом уже будто насмехался над ним своими пустыми комнатами. Еще один повод работать допоздна.

Но теперь он представлял себе такую картину: Роуз на кухне печет пироги, а на нижнем этаже Джои играет в компьютерные игры. Ксандер так явственно видел этот образ, словно Роуз уже сейчас стояла перед ним в фартуке и с подносом.

— Хочешь, покажу тебе второй этаж? — предложил он.

Роуз кивнула, скрывая зевок:

— Признаться, я хочу туда, где есть кровать.

Ксандер улыбнулся и принес от дверей ее сумку:

— Это легко устроить. Тем более завтра тяжелый день. Тебе надо отдохнуть.

— Тяжелый день? — переспросила Роуз, следуя за ним по лестнице. — Я думала, ты просто раздашь автографы, а потом будет вечеринка.

— Почти. Просто это требует серьезной подготовки. Утром нам нужно проехать по магазинам, купить тебе одежду. А затем — в салон красоты.

Роуз остановилась посреди лестницы:

— Считаешь меня недостаточно красивой?

Ксандер вернулся на несколько ступеней вниз, взял Роуз за подбородок и заставил ее посмотреть ему в глаза:

— Разве я такое сказал?

— Нет, — буркнула Роуз. — Значит, тебе не нравится платье, которое я взяла с собой? Вообще-то это мое любимое.

— Я просто хочу подарить тебе день женских удовольствий. Обещаю, все вещи будешь выбирать ты.

Роуз вздохнула и снова пошла вверх по ступеням:

— Я не затем прилетела, чтобы быть тебе обузой. У тебя много своих дел. Не надо тратить все свое время на мой тюнинг для выхода в свет.

Они поднялись на второй этаж, и Ксандер остановился возле главной спальни:

— Роуз, я мужчина. Принял душ, надел костюм и вышел. Именно это я сделаю завтра перед автограф-сессией. Все остальное сделает за меня издатель. Мне нужно просто приехать и подписать книги. Да, к вечеру я переоденусь в смокинг. Но это тоже не бог весть что. А ты женщина, с тобой все куда сложнее. Мне будет приятно видеть, как ты наслаждаешься шикарным обслуживанием. — Он открыл створчатую дверь в спальню и отступил, чтобы впустить Роуз.

— Я уже наслаждаюсь шикарным обслуживанием. Частный самолет, лимузин, шампанское. Теперь еще этот дом. В сравнении с этой спальней моя квартира хуже дешевого мотеля.

Роуз вошла в единственную обжитую комнату в доме. Она была убежищем Ксандера, единственным безопасным местом в мире. Дизайнеры предлагали свои безумные проекты по оборудованию спальни, но все они казались Ксандеру вычурными. Здесь ему хотелось только одного — спокойствия.

— Ничего себе, — сказала Роуз, глядя на огромную деревянную кровать с резным балдахином, занимающую чуть ли не пол стены.

Кровать была застелена темно-коричневыми простынями из шелка. Такого же цвета, как глаза Ксандера. Сверху лежало стеганое одеяло, расшитое шелком, кожей, ковровой тканью и бархатом с оттенками коричневого, бежевого и синего цветов. Большой комод из красного дерева стоял у стены напротив, скрывая в себе плоский экран телевизора. Стоило нажать на кнопку пульта, и экран поднимался вверх из комода.

— Кровать обычная, — отмахнулся Ксандер. — Может, и выглядит богато, но служит лишь по прямому назначению. Зато я помню твою кровать. Такую удобную для секса и сна.

Роуз присела на край кровати и громко вздохнула.

— Нашел, с чем сравнить. — Она откинулась на спину, закинув за голову руки. — Это как спать на бархатном облаке!

Ксандер поставил сумки у небольшого кресла и подошел к ней.

— Я знаю, — сказал он. Затем присел рядом и прижался головой к ее локтю. — Но нужно провести полное сравнение. Предлагаю сделать на ней все то, что мы делали на твоей.

Роуз внимательно посмотрела на него:

— Кто-то говорил, что мне надо отдохнуть.

Ксандер положил руку ей на живот, затем засунул ее под блузку. Потянув вниз лямку ее бюстгальтера, он произнес:

— Выспаться ты тоже успеешь.

Глава 10

Роуз было не по себе. Она выглядела шикарно после шопинга в «Неймане Маркусе» и похода в салон, где ей сделали прическу, макияж и маникюр. Роуз всегда знала: если у тебя есть деньги, ты можешь выглядеть на все сто процентов. И сегодня она сама впервые в жизни больше походила на принцессу, чем на официантку придорожного кафе.

Ее платье-бюстье и впрямь было словно из сказки. Оно сияло темным, почти багровым золотом и вышивкой облегающего лифа, с которого волнами стекало золотистое кружево. Платье идеально подходило для танцев, поскольку повторяло каждое движение его обладательницы. Продавец магазина посоветовал к нему туфли на позолоченных каблуках с кристаллами Сваровски. Образ принцессы из детской сказки доведен до совершенства.

Волосы Роуз были убраны в элегантный пучок, что прекрасно подчеркивало линию ее декольте. Ее шею украшало золотое ожерелье, усеянное мириадами мелких бриллиантов. Такие же браслеты блестели на ее запястьях. Роуз выглядела изысканно и элегантно, словно мир богатых и важных персон был ее миром.

Но это только снаружи. Внутри она была все той же официанткой из Корнуолла. Матерью-одиночкой, дочерью преступника. В мире нет такой одежды и косметики, чтобы скрыть истинную сущность человека. Кто угодно мог понять это, лишь немного пообщавшись с ней.

Входя в бальный зал и держа Ксандера под руку, она ощущала себя Золушкой. Роль всемогущей феи исполнила карточка «Америкэн экспресс» с выбитым на ней именем Ксандера. Во время раздачи автографов все было куда проще. По крайней мере, на ней было вполне обычное платье. Если, конечно, не брать в расчет цену. Роуз даже не стала смотреть в графу «Итого» на счете. Зато Ксандер подписал его как ни в чем не бывало и лишь подмигнул ей.

Казалось, сейчас он светится от гордости. Он хотел, чтобы Роуз чувствовала себя уверенно, и сделал все, чтобы так оно и было. Все вокруг улыбались ей в знак приветствия. Во взглядах некоторых мужчин отчетливо читался интерес. Глаза многих женщин блестели ревностью. Но не было тех, кто не смотрел на нее. Точнее, тех, кто не смотрел на Ксандера и не задумался, кто это рядом с ним.

— Все хорошо? — спросил он, когда они смешались с толпой.

— Да, — соврала Роуз.

Она не хотела, чтобы он знал о ее волнении. Слишком много сил Ксандер вложил в то, чтобы сегодня ей было хорошо. Сил и денег, что уж говорить.

— Хочешь шампанского?

Несколько барных стоек было размещено по периметру зала.

— Не откажусь, — ответила она, хотя знала, что это означает на какое-то время остаться одной. Но шампанское было жизненно необходимо. Только оно могло помочь ей расслабить тело и разум.

Ксандер сжал ее руку и исчез в толпе. Оставшись одна, Роуз глубоко вздохнула. Наверное, здесь ей и впрямь ничто не угрожает. Богачи снуют туда-сюда, попивая коктейли. Никакой опасности, но все же ее сердце выскакивало из груди.

Всю жизнь она сомневалась, сможет ли вписаться в ритм жизни Ксандера. Когда он впервые позвал ее с собой в Джорджтаун, она испугалась. Даже если б ее мать была здорова, Роуз бы нашла другую отговорку. Но судьба вновь протянула свою руку, и вот она здесь, в округе Колумбия, на шикарном званом вечере. Роуз была уверена, что в ней непременно узнают представительницу чуждого мира. Но пока что все шло спокойно.

Днем, во время раздачи автографов, Роуз сидела рядом с Ксандером. Она помогала ему как могла — открывала книги на нужной странице, а он ставил свою подпись. На встречу с ним пришло не меньше двухсот человек, и каждый рассказывал историю своего детства в приюте. Ксандер всех благодарил, подчеркивал важность каждого пришедшего гостя. И даже спустя три часа не выглядел уставшим. Да, он действительно умел общаться с людьми.

Роуз оглядела зал и увидела Ксандера возле одной из барных стоек. Какая-то женщина оживленно беседовала с ним. Его смокинг от «Валентино» сидел на нем как влитой, черный сатиновый галстук идеально подходил к безупречно отглаженной белой рубашке. Но и его собеседница выглядела не менее элегантно. И как уверенно она держалась с ним: наклонялась к нему вплотную, брала его за лацкан пиджака, смеясь над его шутками.

Роуз вздохнула и отвернулась. Смотреть на это было невыносимо. Она ничего не имела против этой женщины. Но одного взгляда на нее было достаточно, чтобы понять: собеседница Ксандера куда лучше подходит ему, чем Роуз.

— А вот и шампанское, — раздался голос Ксандера прямо у нее над ухом.

От неожиданности она вздрогнула. Ксандер стоял за ее спиной с двумя бокалами шампанского.

— Спасибо. — Роуз сделала небольшой глоток, чувствуя, как приятное тепло разливается по всему телу. Шампанское всегда помогало, когда ей не хватало мужества. Пару минут спустя Роуз уже могла сконцентрироваться на самом вечере, а не на той женщине или ком-либо еще. — Так какая же будет программа? — обратилась она к Ксандеру.

— Сначала светские беседы, потом ужин, потом торжественные речи и, наконец, танцы.

— Похоже, вечер будет долгим, — предположила Роуз, глядя в почти пустой бокал. — Можно мне еще шампанского?

— Вечер совсем не обязательно должен быть долгим. Мы можем уйти, как только тебе надоест.

Роуз посмотрела на него широко раскрытыми глазами. Этого она никак не ожидала. Зачем было тратить столько денег, если вечер продлится не дольше часа?

— Я сделала что-то не так? — пролепетала она.

Ксандер обхватил ее за талию:

— Отнюдь. Просто я недооценил твою красоту. Ты всегда выглядишь потрясающе, но с этой прической и в этом платье ты слишком сексуальна. У меня буквально подкашиваются ноги от желания. Все точно так же, как тогда на выпускном. Жду не дождусь, когда смогу стянуть с тебя это платье.

Что и говорить, ей и самой оно безумно нравилось. Она даже не стала примерять никакое другое, сразу поняв, что это «ее» платье.

— Боюсь тебя разочаровать, но даже если мы сейчас же поедем домой, я не позволю тебе раздеть меня. Слишком хорошо оно на мне сидит. Пожалуй, я даже спать буду в нем.

Ксандер теребил золотистое кружево, качая головой:

— Ничего страшного. Я могу просто задрать его и снять с тебя трусики.

Роуз засмеялась и игриво шлепнула его ладонью по груди. Одно ей было непонятно: почему в окружении этих красивых и властных женщин он не сводит с нее глаз.

— Домой мы не поедем, — сказала она. — Ты обещал мне вечеринку с танцами. А обещания надо держать.

Ксандер хотел возразить, но его перебила женщина, взявшая микрофон. Она попросила всех вернуться за столики. Ксандер провел Роуз к одному из столиков и отодвинул для нее стул.

Настала очередь ужина и благодарственных речей. Большинство говоривших благодарили Ксандера за его вклад в дело Центра детей-сирот. В частности, за то, что часть денег от продаж своей книги он передавал в фонд организации. На экране появилась обложка книги, и ведущая напомнила, что Ксандер Лэнгстон заранее подписал несколько экземпляров, которые можно приобрести в течение вечера.

Шоколадный десерт был хорош. Роуз задумалась о том, как приготовит его в кафе, но вдруг заметила, что Ксандера нет рядом.

Оглядевшись, она увидела его чуть поодаль в компании двух мужчин. Что ж, придется снова побыть в одиночестве. Впрочем, спустя пару минут Роуз заметила, что почти все женщины за столиками сидят одни. Видимо, так принято на подобных вечерах.

Значит, придется самой раздобыть шампанское. Взяв за стойкой бокал, она не спешила за столик. А когда все-таки добралась до него, ее бокал снова был пуст. Убедившись, что никто на нее не смотрит, она прошла к другой стойке.

В какой-то момент ступни Роуз начали болеть. Да, она не привыкла ходить на столь высоких каблуках. Вечер выдался поистине долгим, Ксандер отсутствовал уже целый час. Если он не появится через десять минут, придется вызвать такси. Но сначала нужно узнать его адрес.

— Разрешите пригласить вас на танец, мисс Пирс.

Роуз вздрогнула и обернулась. Ксандер протягивал ей руку.

— Я уже собралась домой, — пожаловалась она.

— Понимаю. Прости. Я вернулся как только смог. Потанцуем, пока еще кто-нибудь меня не увел?

Роуз неохотно встала со стула и проследовала за ним на танцпол. Несмотря на поздний час, на нем было полно народу.

— Ты слишком напряжена, — заметил Ксандер. — Расслабься.

В этот самый момент музыканты заиграли следующую песню. Ксандер прижал ладонь к ее талии, уводя Роуз за собой в танце. Ей оставалось лишь двигаться с ним в такт.

Когда песня закончилась, они встали посреди танцпола. Ксандер крепко прижал Роуз к себе, всматриваясь в самую глубину ее темных глаз:

— Роуз, я хочу, чтобы ты переехала в Вашингтон. Я хочу, чтобы мы жили вместе. Мы должны стать семьей, Роуз. Настоящей семьей.

Вместо ответа она вцепилась в лацканы его пиджака.

— Отвези меня домой, Ксандер, — буквально взмолилась она.

Возможно, шампанское вскружило ей голову, но быть с ним рядом и не отдаваться ему было мучением. Нет, это не шампанское, это он, Ксандер, снова свел ее с ума. «Домой», — повторила она про себя. В какой момент его шикарный дом стал и ее домом?

Едва Ксандер открыл дверь, Роуз скинула надоевшие туфли и босиком побежала наверх. Ксандер медленно последовал за ней, словно голодный, но уверенный в себе хищник. По пути он развязал галстук, бросил на ступеньки пиджак.

Роуз ждала его возле кровати, прижавшись спиной к стене. Увидев ее там, Ксандер лукаво улыбнулся. Подойдя к ней, он молча схватился за подол платья и потянул вверх, затем встал перед ней на колени.

Роуз чувствовала его нежные пальцы у себя на бедрах, ощущала горячее дыхание между ними. Когда его губы прикоснулись к тонкой ткани ее трусиков, по телу прошла дрожь. Ксандер прижался губами к самой чувствительной точке под ее трусиками.

— О, Зи, — прошептала она, зажмуривая глаза.

Пальцы Ксандера нащупали верхнюю линию ее трусиков и медленно потянули их вниз. Роуз отодвинулась от стены, чтобы помочь ему снять их. Теперь под роскошным платьем она была совершенно голой.

Руки Ксандера испытующе прикасались к гладкой коже ее бедер, нежному холмику между ее ног. Затем один из этих пальцев нежно вошел внутрь ее жаждущего, влажного лона. Сердце неистово билось в груди Роуз, пока Ксандер подводил ее ближе и ближе к оргазму.

И этот оргазм был сокрушителен! Дрожь в ногах была настолько сильна, что Роуз сползла вниз по стене, но Ксандер крепко держал ее за талию. Он терпеливо ждал, пока спазмы перестанут сотрясать ее тело, после чего поднял ее на руки — так легко, словно она весила не больше пушинки.

— Ты моя, — прошептал он. — И я не дам тебе упасть.

Она и сама это знала. И в отличие от ее отца, Ксандер говорил правду. Даже в школе Роуз была в нем уверена. Когда маме поставили страшный диагноз, отец полностью ушел в себя. И единственной точкой опоры для Роуз стал Ксандер. А потом она отпустила его. И в самые трудные моменты жизни боялась к нему обратиться. Слишком высока была цена. Но жизнь научила ее бороться с трудностями. Она смогла выжить без него.

А сейчас он предлагал ей начать все сначала.

Он опустил ее на кровать, и Роуз перевернулась на живот. Она ощутила прикосновение его пальцев к своим плечам и услышала, как он расстегнул застежку платья. Теперь она была полностью обнажена. Роуз легла на спину.

Ксандер спешно расстегивал пуговицы на рубашке. Затем швырнул ее на пол и принялся за брюки. Едва он расстегнул ширинку, Роуз приподнялась и просунула руку внутрь.

— Роуз, — застонал он, и в следующую секунду обрушился на нее жарким поцелуем.

Не успев ответить ему, она снова оказалась лежащей на кровати. А Ксандер, уже полностью обнаженный, нависал над ней своим мускулистым телом. Жар его кожи передавался ей. Роуз широко раздвинула ноги, принимая его в себя. Он выдержал паузу лишь на пару секунд, чтобы бросить голодный взгляд ей между ног. А затем стремительно вошел в нее.

Он опустил голову, чтобы одарить ее влажным поцелуем. А она закрыла глаза, чтобы раствориться в удовольствии. Роуз чувствовала, как в уголках ее глаз скапливаются слезы. Сколько можно врать самой себе? Она укоряла его, что он торопит события. Но на самом деле сама была готова перемотать время вперед, только чтобы поскорее начать жить в этом доме. С ним. Еще одного расставания ее сердце может не вынести.

Она любила его. Это была любовь, проверенная годами. Подростковые чувства никуда не ушли. И вот он снова рядом с ней, и они снова занимаются любовью. Это больше походило на мечту — на фантазию скромной официантки, которая неожиданно стала реальностью.

Воздух вокруг накалился до предела. Роуз было тяжело дышать.

Он двигался внутри ее, подаваясь вперед и назад. И вот его бешеный ритм стал замедляться. Медленнее. Еще медленнее. Роуз выгнулась, чтобы получить все, что он мог ей дать. Казалось, целая вечность прошла перед его последним рывком. Когда же он излился в нее, она некоторое время не могла понять, где находится.

Ксандер испытующе смотрел ей в лицо, не меняя положения.

— Я скучал по тебе, Роуз, — прошептал он. — И я не хочу скучать по тебе снова.

Это не было признанием в любви. Но этого было достаточно, чтобы последняя защита Роуз пала. Он хотел разделить с ней жизнь. И причина тому не только Джои, но и она сама. Могла ли она когда-то рассчитывать на такое?

— Ты не будешь по мне скучать, — отозвалась Роуз. Ее страхи никуда не ушли, но в эту секунду она была достаточно смела, чтобы взглянуть им в лицо. — Если ты хочешь, чтобы мы переехали к тебе, мы переедем.

— Правда? — спросил Ксандер, сияя широкой улыбкой.

— Правда.

Он поцеловал ее в губы и после недолгой паузы вновь подался вперед. Поняв, что она не против, он сделал это еще раз. Затем еще, быстрее и быстрее.

Роуз обвивала его шею руками, отдаваясь волнам наслаждения. Эти волны накрывали ее с головой. Она подняла ноги, скрестила их на его пояснице. Она не хотела его отпускать, даже на секунду. Эта секунда не продлится вечно, а значит, от нее нужно получить все!

Ксандер прижался лицом к ее шее, продолжая неистово двигаться внутри ее. Их тела горели огнем, кожа была мокрой от пота. Роуз вновь ощутила приближение оргазма. Она кусала губы, пытаясь отсрочить этот момент.

— Я не хочу, чтобы это кончалось, — проговорила она. — Я хочу, чтобы это длилось вечно.

Ксандер опустился на локти и стал покрывать поцелуями линию от ее шеи до губ. Он целовал ее жадно и горячо.

— Таких минут у нас будет много, — ответил он. — Очень много. А пока наслаждайся.

Ксандер закинул ногу Роуз себе на плечо. Теперь он входил в нее еще быстрее, еще глубже. Ощущения были невероятными — Роуз едва сдерживалась, чтобы не закричать.

— О, Зи, — шептала она, выгибаясь. Отдалять момент оргазма стало невозможно. Роуз почувствовала, как узел стягивается в низу ее живота — комок наслаждения, готовый взорваться внутри в любую секунду. — Да, да!

Она судорожно вздохнула и зажмурилась. Сокрушительный оргазм смел ее целиком, словно цунами.

— Ксандер! — закричала она на пике экстаза.

— Роуз, — простонал он в ответ, ускоряя ритм, двигаясь быстрее и быстрее. Наконец он прошептал ее имя еще раз и обрушился рядом с ней, обессиленный и дрожащий.

Он лег рядом с ней на спину. Его мускулистая грудь тяжело вздымалась. Некоторое время они просто лежали, приходя в себя. Затем Роуз приподнялась на локте и посмотрела на него. Волосы Ксандера были мокрыми, лоб усеян капельками пота. Он лежал с закрытыми глазами, руки его чуть заметно дрожали.

Это напомнило ей, как они первый раз занимались любовью. Ксандер одолжил у Кена грузовик, и они поехали к реке. Теплым вечером под сенью звезд она отдавала ему все, что имела, — свое тело, свое сердце и душу. А потом он лежал рядом — точно так же, как сейчас. Прошло много лет, но кое-что осталось прежним. Он до сих пор владел ее телом, сердцем и душой.

Глава 11

Сообщение от Броди было коротким: «Дебора Уайлдер опознала своего брата». Словно ледяная рука сжала сердце Ксандера. Вот и настал момент истины.

На кухне в квартире Роуз он поставил кружку чая на обеденный столик. Все плохое всегда происходит не к месту. Для таких новостей не бывает подходящего времени. Но не до такой же степени! Они как раз собирались рассказать Джои, что Ксандер его отец. Ради этого торжественного момента он прилетел в Корнуолл. Но никак не затем, чтобы рассказывать журналистам и полиции обстоятельства того вечера.

Ксандер отложил телефон. Джои играл в компьютерную игру. В его ушах были наушники с микрофоном, чтобы он мог общаться с другими онлайн-игроками. А значит, Ксандер мог поговорить с Роуз.

Она принимала душ. Ксандер слышал, как в ванной течет вода. Они прилетели в Корнуолл утренним рейсом и первым делом забрали Джои из лагеря. Роуз хотела привести себя в порядок перед тем, как сообщить сыну важную новость. И если мальчик обрадуется, они устроят праздничный ужин.

Вновь взяв в руки мобильный, Ксандер набрал текст: «Как?»

Ответ Броди не заставил себя ждать: «По кольцу».

Ксандер в отчаянии выругался. Конечно, ему следовало догадаться. В ту злополучную ночь он сжег все вещи Томми, но на пальце осталось кольцо. Широкая золотая печатка с черным ониксом. Когда Томми бил кого-то в лицо, от печатки всегда оставался различимый след. Уэйд знал об этом не понаслышке. Ксандера, к счастью, миновала такая участь, поэтому он не помнил деталей кольца. Но, увы, их помнила родная сестра Томми.

Они были слишком юны, чтобы избавиться от такой улики. Будь проклято это кольцо — единственное, что осталось узнаваемым от тела Томми Уайлдера.

Пришло новое сообщение от Броди: «Она услышала в новостях о теле и позвонила шерифу Дьюку. Шериф вызвал ее к себе из Хартфорда. Жди новостей в любую секунду».

Ксандер не успел набрать ответ, когда его телефон зазвонил. Это был Хит. Вести распространялись быстро. Ксандер ушел с телефоном в спальню Роуз. Вода в ванной еще текла, значит, у него есть время.

— Да, — холодно отозвался Ксандер. Он присел на край кровати и убавил звук телевизора.

— Броди тебе писал? — спросил Хит, минуя приветствия.

— Да.

— Ты на ферме?

— Нет, я у Роуз. Мы… мы хотели рассказать Джои…

Хит выругался сквозь стиснутые зубы.

— Ксандер, — начал он после короткой паузы, — не сегодня-завтра все раскроется. Все события той ночи. Я долго об этом думал и принял решение. Слишком многое стоит на кону. Мы были там вместе. Но это касается только меня. Вам не надо пускать жизнь коту под хвост, защищая меня.

— О чем ты…

— Ксандер, слушай меня, — перебил брат.

Голос его звучал жестко и решительно, совсем не как обычно. Ксандеру это не нравилось. Он бы предпочел слышать младшего брата веселым и беззаботным, как всегда. За что судьба так его наказала? Сколько раз Ксандер жалел, что это не он остановил Томми. Почему столь страшная участь выпала на долю Хита?

— Я устал от всего этого, — продолжал его младший брат. — Думаю, игра окончена. У тебя теперь есть кого защищать. А я давно не ребенок. Я сдамся полиции, а там будь что будет. Мне уже ничего не страшно. Мне надоел этот дамоклов меч над головой.

— А как же отец и мать?

На другом конце линии повисла тишина.

— Им я тоже расскажу. Думаю, отец поймет, почему так случилось. И почему я скрыл это от них.

— А Джулианна? Ты уже звонил ей?

Ксандер услышал протяжный вздох.

— Нет. Но я уверен, она будет на моей стороне. Я знаю, ей все это тоже осточертело.

— Ее будут допрашивать. Тебя тоже.

— Я все равно хотел взять отпуск, отдохнуть от работы. Дела у фирмы идут хорошо. Уверен, мой партнер какое-то время справится без меня. В ближайшее время я приеду в Корнуолл.

Ксандер не знал что ответить. Они хранили этот секрет большую часть жизни. Нелепо взять и открыть всю правду теперь.

В ванной стало тихо. Роуз появится в любую минуту.

— Мне надо идти, — сказал он брату. — Надо предупредить Роуз.

— Удачи тебе во всем, — отозвался Хит. — Я уже мечтаю увидеть племянника. И жду, когда родители с ним познакомятся. Представляю, как обрадуется мама. Закажи мне место в первом ряду и попкорн на это событие.

Даже в такой момент брат не переставал шутить. В трубке раздался смех Хита, и наступила тишина. Мрачно качая головой, Ксандер засунул телефон в карман. Какие слова подобрать, чтобы рассказать обо всем Роуз? Как истинный политик, он хотел обдумать речь заранее. Но ничего не приходило в голову.

Роуз вышла из ванной через минуту, завернувшись в пушистое полотенце. Волосы ниспадали ей на спину длинными мокрыми локонами. Садясь на кровать, она улыбнулась ему и принялась мазать ноги кремом.

Ксандер боялся открыть рот. Он — политик, мастер торжественных речей — не мог найти нужных слов. Как только он что-то скажет, все в жизни изменится. И он не сможет вернуть эту минуту, когда она доверчиво улыбается ему.

— Роуз, — начал он, — мне очень жаль, но наш ужин придется перенести.

— Перенести? — изумилась Роуз. — Ксандер, что-то случилось?

— Нет, — солгал он. — Просто я решил не торопиться. Мне предстоят выборы, и я…

— Что-то с Кеном и Молли? — перебила Роуз.

— С ними все в порядке, но я должен ехать на ферму.

— Ксандер, что стряслось? Расскажи мне.

— Роуз, не сейчас. Мне просто нужно скорее вернуться на ферму.

Ксандер поднял глаза на экран телевизора. Он не слышал, что говорит диктор, но на его фоне красными буквами пульсировала надпись: «Тело опознано».

Как всегда, информация от Броди оказалась верной. Правда вышла наружу.

Роуз взяла пульт и прибавила звук:

«— Останки, обнаруженные в бывшей земле так называемого «Эдемского сада», принадлежат семнадцатилетнему Томми Уайлдеру. Томми был одним из приемных детей Кена и Молли Иден, владельцев фермы «Эдемский сад». Молодой человек исчез всего через несколько недель после усыновления. Его сестра, Дебора Уайлдер из Хартфорда, вчера опознала тело, а результаты экспертизы зубов подтвердили ее слова».

— Роуз… — начал было Ксандер, но она, словно не слыша его, увеличила звук еще на одну единицу.

«— Более пятнадцати лет назад приемные родители Томми заявили о пропаже. Вещи Томми исчезли вместе с ним, а один из его сводных братьев нашел в его комнате записку. В ней говорилось, что мальчик решил сбежать из дома. Полиция допросит Кена и Молли Иден о том, что же случилось в ночь исчезновения их приемного сына».

Мозг Роуз с трудом перерабатывал информацию. Она помнила Томми Уайлдера. Он был старшим приемным ребенком в семье Ксандера. Роуз так боялась его, что отказывалась идти к ним на ферму, если там был Томми. Когда он исчез, она даже обрадовалась. Теперь они могли видеться с Ксандером чаще. Но вышло все наоборот. После исчезновения Томми их отношения стали ухудшаться. Ксандер словно отдалился от нее. Отменил несколько свиданий, придумав неправдоподобные отговорки. Какое-то время Роуз думала, что он просто решил ее бросить. Но потом заметила, что не только он, а все дети Иденов практически перестали общаться с бывшими друзьями.

Прошло несколько недель, и Ксандер снова стал самим собой. Он объяснил свое поведение озабоченностью исчезновением брата и частым присутствием полицейских на ферме. Если бы полиция решила, что в пропаже Томми виноваты родители, всем детям пришлось бы навсегда покинуть «Эдемский сад». Все в городе знали Иденов как добрых и милых людей. Но уход из дома приемного ребенка мог сыграть против них.

Потом все вернулось на круги своя, и Роуз забыла про Томми Уайлдера. Но оказалось, старая история еще не закончилась.

— Объясни мне, что происходит, — вновь попросила она.

Ксандер вздохнул и встал с кровати:

— Что тебе объяснить, Роуз? Мне нужно ехать домой, предостеречь родителей от скандала и обвинений. Я должен их защитить.

Роуз нажала на кнопку пульта, и экран телевизора погас. На лице Ксандера застыло выражение, которое ей еще не доводилось видеть. В его глазах читалась вина. Он избегал ее взгляда, уголки его рта были опущены. Тело его было напряжено, а пальцы нервно стучали по бедрам.

Точно так выглядел ее отец, когда Роуз впервые пришла к нему в тюрьму. Они не могли оплатить залог, и весь процесс рассмотрения дела отец провел за решеткой. Но вина читалась в его глазах задолго до оглашения приговора.

— Защитить их или себя? — спросила Роуз.

— Всех, — ответил Ксандер. — В том числе тебя и Джои.

— Ксандер, — произнесла она медленно и четко, — посмотри на меня. Ты знаешь, что случилось с Томми Уайлдером?

Он с трудом поднял на нее взгляд и, словно борясь с собой, кивнул.

— Он не убежал, не так ли?

Ксандер отвернулся к стене, на которой висело несколько фотографий. Прежде чем заговорить, он внимательно изучил каждую из них.

— Знаешь, чего не говорят в новостях? — наконец заговорил он. — Того, что его родные родители не смогли с ним справиться. С десяток раз он попадал в полицию за драки, а в школу ходил с ножом. По телевизору об этом молчат. Как и о том, что его арестовывали за кражу и вооруженное нападение. И каждый раз отпускали, ведь Томми был несовершеннолетним. А еще он был опасен для общества, но после его смерти об этом забыли. И значит, виноватыми сделают приемных родителей.

В словах Ксандера была правда, но Роуз боялась услышать продолжение.

— Ты хочешь сказать, он это заслужил? — спросила она, преодолевая страх.

Ксандер повернулся и посмотрел на нее. Роуз видела, как он меняется в лице. Вероятно, он хотел сказать: «Да, Томми это заслужил». Но не мог произнести это вслух. Внутренний фильтр не давал сказать правду.

— Главное не это, — ответил Ксандер. — Главное, чтобы все поняли, что он сам мог навлечь на себя беду.

Нет, главного он как раз не сказал. Но его ответа было достаточно. Что бы ни случилось тогда на ферме, Ксандер в этом участвовал. Как и почему, уже не имело значения. Роуз знала: у ее отца тоже были причины сделать то, что он сделал. Наверное, он сто раз изложил их в письмах, которые Роуз выбрасывала в урну. Причины не оправдывают последствий. И не воскрешают мертвых.

— Я согласна, сегодня мы не будем открывать Джои правду. Учитывая обстоятельства, нам лучше никогда этого не делать.

— Роуз, постой! — Ксандер поднял ладони, словно защищаясь. — Все это не меняет наших планов и моего отношения к вам. Мне просто нужно время с этим разобраться.

Теперь в его голосе слышались нотки мольбы. С такой же интонацией с ней говорил отец. Тогда все было тщетно. Впрочем, как и сейчас. Роуз надеялась, что жизнь с Ксандером будет спокойной. Что рядом с ним ничто не будет напоминать ей историю с отцом. Как политик, Ксандер не был уличен ни в одном скандале. Но значит ли это, что его душа чиста?

Как можно было быть такой дурой? Значит, правду говорят: все политики — преступники в той или иной степени.

Роуз стремительно направилась в ванную и через минуту вышла уже одетой. Продолжать разговор полуобнаженной она не могла.

— Сколько времени тебе нужно, Ксандер? От десяти до пятнадцати лет? У нас в семье уже есть один преступник.

Ксандер резко повернулся к ней, зубы его были стиснуты.

— Я не преступник, Роуз. Ты не понимаешь…

— Конечно, не понимаю. Я простая законопослушная гражданка, веду честную жизнь. А все вокруг меня, похоже, имеют проблемы с законом. Ксандер, я не знаю, что случилось той ночью. И не уверена, что хочу знать. Достаточно того, что мне известен итог.

— Все не так просто, Роуз.

— Какой я была наивной, — продолжала она, не слыша его слов. Слишком громко бился пульс в ее висках. — Как и весь твой электорат, я просто откинулась на спинку кресла и глотала твои продуманные, отполированные слова. Все твои обещания мне и Джои ничего не значили. Ты только и делал, что лгал.

Лицо Ксандера побагровело.

— Лгал? Я был с тобой искренен. Кто из нас лгал, так это ты, когда десять лет рассказывала небылицы про Джои.

— Как ты можешь это сравнивать? Я никого не убивала. Я лишь защищала твою карьеру.

— Не строй из себя мученицу, Роуз. Среди нас нет невиновных.

— А ты посмотри, к чему привела меня правда, Ксандер! Как ты мог давать обещания сыну, зная, что в любой день можешь оказаться в тюрьме? — Роуз покачала головой, от застилавших глаза слез она не видела ничего вокруг. — Все это время ты пел мне сладкие песни, уговаривал переехать в Вашингтон. Будь ты проклят, Ксандер Лэнгстон! Ты снова разбил мне сердце и чуть не разбил сердце моего сына!

— Роуз, все не так, как ты…

— Вон из моей квартиры! — скомандовала она.

Много лет Роуз старалась забыть тот день, когда ушла от Ксандера. С момента его возвращения она боялась вздохнуть, чтобы не спугнуть его. Парадоксы судьбы: теперь она сама гнала его от себя.

От удивления Ксандер открыл рот:

— Подожди. Мы можем хотя бы поговорить?

Роуз гневно замотала головой:

— Нет, не можем. Для меня эта тема закрыта. Я не позволю, чтобы отцом моего сына был преступник.

— Я не преступник! — воскликнул Ксандер. — А даже если и так, я все равно отец Джои. Что это меняет?

В этом был здравый смысл. Прошлое есть прошлое.

— Ты прав. Все мы допускаем ошибки. Но мы можем изменить будущее. Поэтому мы не должны больше общаться. И пока все это не закончится, — она ткнула пальцем в телевизор, — я не хочу, чтобы ты встречался с Джои. Говоришь, ты не преступник? Докажи. А пока не докажешь, не приближайся к двери моей квартиры.

— Роуз!

— Убирайся! — Роуз перешла на крик в надежде, что Джои еще играет в наушниках.

До этой секунды оба не давали выхода гневу. Но сейчас она была на пределе. Видимо, как и Ксандер.

Он кивнул и направился к двери комнаты:

— Было приятно снова тебя увидеть, Роуз.

Он вышел из спальни, помахал рукой Джои и вышел из квартиры.

С его уходом силы словно покинули Роуз. Она рухнула на кровать и разразилась слезами.

Глава 12

Ксандер вошел в свой тихий пустой таунхаус позже, чем ожидал. Дорога из аэропорта была перегорожена столкнувшимися автомобилями. Огромная пробка рассосалась, только когда пострадавших забрали на вертолете, а разбитые машины увез эвакуатор.

Когда автомобиль Ксандера остановился возле его дома, было уже за полночь. Чудное завершение двухнедельного марафона.

Все пошло под откос в тот момент, когда они с Роуз вернулись в Корнуолл. Хотелось верить, что с возвращением в Вашингтон удача вновь повернется к нему лицом. Лучше бы это случилось завтра. Сегодня он слишком измотан, чтобы думать об удаче. Ксандер занес в дом багаж и бросил его возле лестницы. Не было сил тащить сумки наверх. Окинув взглядом кушетку в гостиной, он решил заночевать на ней. Кровать в его спальне словно находилась в тысяче миль — он не мог сделать и шага в ее направлении.

К тому же он сомневался, сможет ли вообще уснуть в этой кровати. В голове словно гудел пчелиный рой. Расставание с Роуз мучило его. Родной сын находится так далеко от него и даже не знает, что произошло.

Тело Томми. Подавленный голос Хита в телефонной трубке. Испуганные лица родителей, когда шериф Дьюк допрашивал их в очередной раз.

Казалось, в этой истории самое страшное уже позади. К моменту, когда Ксандер ехал в аэропорт, обстановка на ферме нормализовалась. Дамоклов меч еще висел над их головами, но расследование не сдвинулось с мертвой точки.

Ксандер вошел на кухню и достал бутылку шотландского виски. Налив себе полстакана, он разбавил виски льдом и забрался на барный стул. Виски обжигало пустой желудок. Приятное тепло распространилось по венам, быстро развязав напряженный узел в плечах и шее.

Когда родители услышали трагическую весть, на них было больно смотреть. Его всегда веселая, оптимистично настроенная мама словно постарела, узнав, что останки принадлежат ее приемному сыну. Молли до сих пор не простила себе исчезновения Томми, а тут такая развязка. В первый день она была так разбита, что не смогла говорить с полицией.

Кена тоже потрясли новости, но держался он куда лучше. По крайней мере, выглядел спокойнее, чем Молли. Он сидел на веранде в любимом кресле-качалке и смотрел на снующих мимо людей. Большую часть времени Ксандер сидел позади него, учась у отца спокойствию.

Получалось из рук вон плохо.

Кен мало что мог рассказать полиции, ведь он не знал правды. Он искренне верил, что Томми просто ушел из дома. Детектор лжи подтвердил бы, что Кен не врет. Они завтракали с Ксандером на кухне, когда Уэйд принес записку, якобы написанную Томми. Эту записку написал сам Ксандер. Кен незамедлительно отправился в бытовку, где обычно спал Томми. По всему было видно, что Томми не ночевал там в ту ночь. Вещи его исчезли. Кен принялся расспрашивать мальчиков, но никто не сказал, что видел Томми или знает, куда он ушел. Тогда Кен позвонил в полицию и передал им записку. С этого момента специалисты начали поиски Томми. Успехом они не увенчались.

Эту историю Кен и рассказывал полиции. То же самое говорили Молли и Ксандер. Журналистам и шерифу Дьюку оставалось только записать все с их слов и уйти ни с чем. В отсутствие места преступления и прямых доказательств делать им было нечего.

Хит не находил себе места. Он был уверен, что в любой момент полиция найдет хоть какую-то зацепку. Но пока все было тихо. Ксандер умело посеял сомнение в голову шерифа, чтобы тот надолго отвлекся от «Эдемского сада». Как бы то ни было, в деле Томми четко говорилось о его буйном характере. Он был словно магнит для неприятностей. Возможно, его ловили на распространении наркотиков или чем-то подобном. Люди, с которыми он общался, были не менее опасны, чем он сам. С момента его ухода из бытовки с ним могло случиться что угодно.

Конгресс возвращался к работе в понедельник, и Ксандер мог спокойно вернуться в Вашингтон. Других срочных дел на ферме у него не было. Единственное, что его удерживало, — ситуация с Роуз. Он пытался с ней поговорить, но Роуз настаивала на своем.

«Сперва докажи, что ты не преступник».

Тогда он вернулся домой. Работа поможет ему отвлечься от боли, острым кинжалом разрывавшей грудь.

Допив последний глоток виски, Ксандер вздохнул. Алкоголь прекрасно справился с задачей, направив его мысли в более позитивное русло. Теперь он, наверное, даже сможет заснуть. Возможно, даже в своей кровати, а не на кушетке в гостиной.

Отставив пустой бокал, он вышел в коридор и взял сумки. Затем поднялся в пустую спальню и сложил их возле кровати. Большую сумку можно разобрать завтра, а ванные принадлежности нужны были сейчас. Он открыл одну из сумок и принялся перебирать ее, как вдруг его пальцы уткнулись во что-то твердое и шероховатое. Он не помнил, чтобы брал с собой что-то подобное.

Его рот открылся от удивления, когда он вытащил предмет наружу. Чтобы не упасть на ватных ногах, он присел на кровать.

Это была рамка для фотографий, которую Ксандер сделал своими руками двадцать лет назад. Дело было как раз в лагере, когда юные бойскауты получили задание смастерить поделку из подручных материалов. Ксандер собрал в лесу щепок, нашел подкладку из войлока, раздобыл клей и уже через полчаса держал в руках оригинальную самодельную рамку.

В рамке была фотография: Роуз, Джои и он возле таблички «Кэмп Миддлтон», что находилась на входе в лагерь. Ксандер уже забыл, что они там фотографировались. На фото они выглядели как счастливая семья. Джои светился от предвкушения. Роуз выглядела слегка взволнованной, как любая мать перед расставанием с сыном. Ксандер улыбался, хотя и чувствовал себя немного скованно.

А затем он посмотрел на буквы вверху рамки. Фломастером, который он в тот день передал Джои, было написано: «Папа, мама и я».

Ксандер почувствовал себя боксером, которого отправили в нокаут. Выходит, Джои уже знает правду. Они ему не говорили, но он обо всем догадался. Сын положил ему в сумку подарок, пока Ксандер и Роуз были в комнате. Вероятно, как раз когда они ссорились.

Он получил подарок от сына и уже через десять минут ушел навсегда.

Ксандер почувствовал приступ тошноты. Что делать дальше? Снова убеждать Роуз начать все сначала?

Конечно, он не оставит родного сына вот так. Джои слишком долго жил без отца. Но если история с Томми примет нежелательный оборот, то мальчику будет еще тяжелее. Он уже привык жить с одной матерью, но не знал, что такое иметь отца-преступника.

Ксандер всматривался в фотографию. У Джои точно такие же глаза, как у него. В этом возрасте Ксандер вообще выглядел точно так же. В этом возрасте он сам потерял отца.

Будет жестоко отобрать отца у Джои, когда мальчик только узнал о его существовании.

Нет, он не оставит сына, что бы ни говорила Роуз. Она и так слишком долго держала его в неведении. Не важно, что будет твориться на ферме, но Ксандер уже принял решение стать частью жизни Джои…

И его мамы.

Роуз положила кругляш подслащенной лимонной кожуры на лимонный кекс. Десерт выглядел аппетитно и действительно был невероятно вкусен. Пятый по счету за день. Поместив его в специальную коробочку, она отнесла заказ ожидавшим клиентам.

Три недели прошло с того дня, как она выгнала Ксандера из квартиры. За этот недолгий период в ее жизни произошло многое.

Сначала к ней подошел владелец трех известных в городе кафе. Он тоже был в составе фестивального жюри и теперь предлагал Роуз готовить для них десерты. Главное — новый знакомый был не против, если она будет работать сразу в нескольких кафе, и не только в его. А это уже давало возможность открыть свое дело.

Ведь главным препятствием в этом было получение лицензий и разрешений. К тому же заведение общественного питания должно пройти серьезные проверки. На это требовались время и деньги, которых не было.

Но теперь Роуз могла задействовать кухню на стороне. Готовить десерты для нескольких кафе сразу — значит, не только получать больше денег, но и работать в том числе на себя. Что это, если не прямой путь к открытию собственной пекарни?

Такая перспектива была единственным, что грело душу Роуз. Когда становилось совсем невыносимо, она начинала говорить о пекарне с Джои. Так она выглядела менее расстроенной. Плакать Роуз всегда уходила в ванную, чтобы сын не видел ее слез. Но как бы то ни было, ей следовало как-то объяснить мальчику ситуацию с Ксандером.

Она не знала, в городе он или уже уехал. Ксандер сделал все, как она сказала, — исчез из их жизни и не давал о себе знать. Наверное, ему это давалось легко. Множество дел и обязанностей помогали отвлечься от мыслей о ней и о Джои.

Или только о Джои.

О том, что происходит в городе, Роуз не знала. Она старалась не смотреть телевизор и не слышать новости. Ей и так было известно больше чем хотелось.

Но в маленьком городе сложно укрыться от слухов. Однажды, протирая столик, она услышала выпуск новостей. Как правило, телевизор работал с приглушенным звуком, но в этот раз ей было не спрятаться.

— Роуз, включи погромче! — прокричал из кухни Оскар. — Послушаем, что там с телом!

— Оскар, люди приходят к нам обедать. Это не самая лучшая тема для…

— Вы не могли бы прибавить звук? — попросил один из клиентов. — Интересно, как проходит расследование.

Глубоко вздохнув, Роуз взяла со стойки пульт и прибавила громкость.

«— Полиция опросила семью, которой когда-то принадлежал участок земли. Но это не дало зацепок. Кен и Молли Иден обратились в полицию сразу в день исчезновения Томми. Что случилось с молодым человеком, до сих пор остается загадкой».

— Ты ведь знала этого Томми, — раздался голос Пола из-за барной стойки. — В то время ты встречалась с одним из сыновей Иденов.

— Знала, — ответила Роуз. — Но мы не общались.

Она не хотела развивать эту тему. Тем более что сейчас полиция опрашивала всех, кто лично знал Томми Уайлдера. А попадать на допрос ей совсем не хотелось.

Пол внимательно смотрел на экран:

— Говорят, он был агрессивным. Родные родители не смогли с ним справиться и отдали в приют.

Роуз кивнула, притворяясь, что тоже слушает. С того самого дня, как тело Томми опознали, она делала вид, что интересуется новостями, как все остальные. На самом же деле она старалась думать о чем угодно, только чтобы не слышать голоса диктора.

Она собрала со столов пустые тарелки, засунула в передник чаевые и вернулась на кухню. Грязные тарелки нужно поместить в посудомоечную машину. Оставалось надеяться, что к моменту возвращения в зал новости закончатся.

Так и произошло. Заинтересованный в расследовании клиент исчез, а на его месте сидела рыжеволосая Тори Салливан. По всему было видно, что она так же устала от новостей.

— Привет, Роуз, — поздоровалась Тори.

Стараясь доброжелательно улыбаться, Роуз направилась к ней. Не то чтобы она не была рада Тори. Просто та выбрала не лучшее время для встречи. Ведь Роуз изо всех сил старалась избегать всего, что связано с семьей Иден.

Зачем она пришла? Посплетничать, отведать десерт? Или Тори задумала убедить ее помириться с Ксандером?

Роуз надеялась, что дело в десерте.

— Чем себя побалуешь? — спросила она. — Есть вкуснейший лимонный пирог.

Голубые глаза Тори заблестели, но радость быстро сменилась разочарованием.

— Я бы с радостью, но не могу.

— Как так? — изумилась Роуз.

— Свадьба совсем скоро. Платье сидит на мне тютелька в тютельку. Если наберу или потеряю хоть сколько, самый счастливый день в моей жизни может быть испорчен. — Тори тепло улыбнулась. — Так что сегодня без лимонных пирогов.

Роуз понимающе кивнула:

— Что ж, если вдруг заметишь, что все-таки потеряла в весе, шагом марш сюда.

Улыбка Тори стала еще шире.

— Непременно.

«Значит, Тори пришла не за десертом».

— Как насчет обеда?

Девушка посмотрела на нее, розовые губы скривились в раздумье.

— И все-таки нет. Честно говоря, я тут не для того, чтобы поесть.

«Началось, — подумала Роуз. — Теперь главное — набраться терпения».

— Тогда чем могу быть полезна?

Как ей хотелось сказать, что у нее совсем нет времени на разговоры. Но, как назло, все клиенты уже разошлись, если не считать двоих в дальнем углу зала. Слишком поздно для завтрака, слишком рано для обеда. Видимо, Роуз не оставалось ничего другого, кроме как согласиться на беседу.

— Я хотела поговорить с тобой без мужчин.

Роуз облокотилась на барную стойку:

— О чем?

Тори склонила голову:

— Ну хватит тебе, Роуз. Со мной можешь быть честной. Ты знаешь, что я догадалась о Джои. И представляю, каково тебе.

Неожиданные слова жалости прозвучали так искренне и по-доброму, что в уголках глаз Роуз выступили слезы.

— Да нет, все хорошо, — солгала она, доставая салфетку из ближайшей салфетницы. Еще немного, и слезы потекут рекой. — Я никогда не представляла совместной жизни с Ксандером.

— Ты меня обманываешь, — сказала Тори. — Ты все эти годы только и грезила о том, чтобы Ксандер вернулся в твою жизнь.

Откуда у нее такая уверенность?

— И посмотри, чем все закончилось, Тори. Он преступник.

Подруга огляделась по сторонам и кивнула:

— Если Ксандер преступник, то Уэйд тоже. Но, несмотря на это, я не отменяю свадьбу.

Роуз была буквально сражена. Она предполагала, что Тори может знать о случившемся, но никак не думала, что столь неприятное открытие не расстроит ее планов.

— Уэйд тебе рассказал? — спросила Роуз дрогнувшим голосом.

— Частично. А последние новости помогли мне собрать все в общую картину. И должна тебе сказать, я верю Уэйду. Он действительно хотел защитить свою семью и всех, кто ему дорог. Включая меня. Не думай о том, что они сделали. Подумай, почему они это сделали. Насколько важно им было защитить тех, кого они любили. Ведь ты сама готова на все ради Джои, разве не так?

Слова попали в яблочко. Взять хотя бы эпизод со сломанной рукой. Роуз прекрасно помнила, что почувствовала, когда ей позвонил Крейг.

— Конечно, — просто ответила она.

— Я не знаю всего, что случилось той ночью, но уверена: у них не было злого умысла. — Тори улыбнулась и покачала головой. — А теперь послушай, — сказала она, откинув на спину волну ярко-рыжих волос. — Я знаю, как тяжело ты переживала новость об отце. Не каждый день узнаешь, что твой отец будет сидеть за решеткой. Представляю, каково тебе было. В маленьких городах, если, не дай бог, не вписываешься в привычный распорядок жизни, сразу становишься изгоем. Это я знаю по себе. В списке изгоев я на первом месте. И Уэйд тут совершенно ни при чем. Но нельзя всю жизнь опираться на чужое мнение. Никто не имеет права диктовать тебе, какой должны быть ты или твои близкие. Мы сами кузнецы своего счастья, Роуз. Ты хорошая подруга и отличная мать. И совершенно фантастический повар, кстати. А все это куда важнее, чем огрехи членов твоей семьи.

Роуз почувствовала прилив стыда, щеки ее заалели.

— Зачем ты говоришь все это, Тори?

— Затем, что ты должна это услышать. Ты должна понять, что Ксандер и твой отец — два разных человека, которые совершили два разных преступления. Что бы ни сделал в ту ночь Ксандер, это было непреднамеренно. Он любит тебя. И он любит Джои. Возможно, он не сказал тебе этого, но посмотри в его глаза. В них все написано. Ксандер скучает по вас обоим. Представляю, как тяжело ему было возвращаться в Вашингтон, ни о чем с тобой не договорившись.

— Он уехал? — спросила Роуз, и Тори кивнула.

От слов подруги Роуз испытывала смешанные чувства. Ей было приятно слышать, что Ксандер по ним скучает. Но еще приятнее было осознать, что он хотя бы немножко страдает. Хотя кто сказал, что это так? Тори считала, что Ксандер влюблен в Роуз. Но все могло быть иначе. Ксандер мог быть влюблен в саму мысль о семье и счастливом отцовстве. Теперь, когда он вернулся домой и продолжил насыщенную событиями жизнь, он мог быстро забыть о ней.

— Мне не разлучить их с Джои навсегда. Я просто хочу быть уверена, что все это, — она кивнула на телевизор, — не испортит мальчику жизнь. Сегодня я скажу ему, кто его отец, а завтра — что они могут видеться только в тюрьме по воскресеньям? Лучше переждать. Мы долго ждали и подождем еще.

— Заметь, ты говоришь только о Джои, — подметила Тори. — А как насчет тебя самой?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты сказала, что не можешь разлучить Ксандера и Джои навсегда. А как насчет тебя? Или ты собираешься всю жизнь держаться на расстоянии от человека, которого любишь с пятнадцати лет?

— Возможно, — ответила Роуз.

— И что должен сделать Ксандер, чтобы ваше величество дало ему еще один шанс?

Покачав головой, Роуз отвернулась и посмотрела в окно. По дороге проехала машина шерифа. Вероятно, шериф Дьюк снова направлялся в дом Иденов.

— Не знаю, Тори, — призналась она. — Возможно, наш последний шанс случился еще тогда, после школы.

Ярко-голубые глаза Тори, казалось, проникали в самую душу Роуз. Они были красивы, но холодны как лед. Роуз едва не задрожала под этим взглядом. После недолгого молчания Тори достала из кошелька пять долларов и положила на стойку.

— Это за что? — удивилась Роуз. — Ты ничего не заказывала.

— Хочу показать, что ты заслуживаешь большего, чем тебе здесь платят. Что это кафе тебя не достойно, Роуз. Судьба уготовила тебе счастье, а ты не хочешь ему открыться. Тогда, в школе, для вас все только начиналось. И теперь лишь от тебя зависит, будет ли продолжение.

С этими словами Тори направилась к двери.

Глава 13

Ксандер понимал, что все идет не по плану. Он надеялся поскорее вернуться в Корнуолл, но собрания в конгрессе выдались долгими и напряженными. Почти каждый вечер он приходил домой после девяти.

Когда же возможность выпала, он не преминул ею воспользоваться. Однако, приехав в родной город, Ксандер едва узнал его. Куда подевались все его жители?

Для четырех часов дня вокруг было слишком спокойно. На дороге было удивительно мало машин. Он подъехал к дому Роуз и не увидел ее машину на парковке. Тогда он отправился к кафе «У Дейзи», но машина Роуз отсутствовала и там. Более того, в кафе вообще не было ни души. Он мог бы позвонить ей на мобильный, но не надеялся, что она ответит.

Ксандер нажал на газ и доехал до «Мокрой курицы». Здесь тоже не было ни одной машины, кроме грузовика хозяина. Это становилось любопытно. Ксандер вышел из машины. Хозяин заведения, Скиппи, должен знать, куда все пропали.

Худой старик за барной стойкой помахал ему рукой:

— Конгрессмен Лэнгстон! Какими судьбами?

Хороший вопрос. Ксандер много лет не заглядывал в это заведение. Все внутри выглядело точно так же, как в его последний визит. И как за пятьдесят лет до его последнего визита. Бар «Мокрая курица» открылся в далеком 1897 году, и, если не считать новомодных электрических ламп и кондиционера, ничего в нем с тех пор не изменилось. Ксандер подошел к стойке и присел на обшарпанный кожаный стул.

— Добрый день, Скиппи. Вот, приехал в город на выходные, а никого нет. Не знаешь, случаем, где все?

Скиппи присел напротив Ксандера:

— Думаю, все на матче. Команда наших юниоров прошла в финал четырех чемпионата страны. Сегодня у них игра. Если победят, сразятся в финале с другой командой-победителем. Такого у нас еще не было, поэтому весь город пошел болеть на стадион. В новостях только об этом и говорят. И слава богу, — выдохнул Скиппи. — Признаться, все мы устали слышать про ферму твоих предков. Этот Уайлдер был настоящим отморозком. Я говорил тебе, что он как-то украл у меня бутылку ликера? Твои родители слишком добрые люди. Шериф Дьюк только время теряет, допрашивая их раз за разом.

Ксандер был рад слышать, что хотя бы Скиппи на его стороне. Этот старик имел влияние в городе. Наверное, даже больше, чем мэр. Люди приходили к нему в бар, выпивали по рюмочке и становились разговорчивыми. Вот тут рубаха-парень Скиппи был как нельзя кстати.

— Спасибо, Скиппи. Не знаешь, во сколько начало игры?

Старик взглянул на часы:

— Полчаса как идет. Если хочешь увидеть игру сына, поспеши. Пару дней назад ему сняли гипс. Врач разрешил ему играть, если тот будет ловить только правой.

Ксандер смотрел в темные, усталые глаза старика. А тот улыбался в ответ. Скиппи и впрямь знал все, что происходит в городе. От этого даже становилось страшно. К счастью, время показало, что большинство городских тайн Скиппи хранит при себе.

— Спасибо еще раз. И до встречи, — попрощался Ксандер и вышел из бара.

Город как будто вымер. Создавалось впечатление, что и стар и млад отправились посмотреть игру.

В квартале от стадиона нашлось свободное место. Игры подростковой лиги состоят всего из шести иннингов, а значит, он мог пропустить всю игру целиком. Подходя к полю, Ксандер увидел возвышающееся табло. Начало пятого иннинга. Команда Джои — «Литчфилдские львы» — лидировала. Количество людей вокруг поля потрясало воображение. Кто-то сидел на покрывалах, другие принесли с собой стулья для пикника, большинство просто стояли. Найти среди них Роуз не представлялось возможным.

То тут, то там слышались подбадривающие выкрики. Что ж, может, есть смысл попытать счастье.

— Роуз! — прокричал Ксандер. — Роуз Пирс!

Несколько человек повернулись в его сторону, но Роуз среди них не было.

— Она на скамейке запасных у «Львов»! — выкрикнул кто-то.

— Спасибо! — ответил Ксандер и принялся пробираться сквозь толпу, то и дело извиняясь. Наконец он увидел Роуз. Она действительно сидела на скамейке вместе с Крейгом. На ней была ярко-синяя футболка с логотипом «Литчфилдских львов», волосы убраны в хвост. Она его не видела. Все ее внимание сосредоточилось на игре.

Не доходя до скамейки, Ксандер остановился. Вот он, этот момент. Его сердце билось как в ночь подсчета голосов. Но он не даст волнению взять верх над собой. Стресс не помеха для политика, разве не так?

Их взгляды встретились, и Роуз замерла. Вспышка удивления, затем страха, а потом озабоченности пробежала по ее лицу. Ксандер перешагивал через скамейки на пути к ней, наступая кому-то на ноги и снова извиняясь.

Наверное, это не лучшая тема для разговора на поле. Когда на тебя смотрит весь город. Он бы предпочел романтический ресторан с приглушенным светом. Но рука судьбы сама вела его вперед. Какова бы ни была реакция Роуз, она не будет разыгрывать сцен. Привлекать к себе внимание было не в ее характере. Скорее всего, она будет молча сидеть и слушать, что он скажет.

Дойдя до нужной скамейки, он опустился перед Роуз на корточки.

— Ксандер, что тебе нужно?

Голос Роуз звучал холодно. Она старалась не смотреть ему в глаза.

— Нам нужно поговорить.

— Мы поговорили. Я попросила тебя оставить нас в покое. Поэтому прошу тебя уйти, ты мешаешь мне смотреть игру.

В этот момент Крейг неожиданно поднялся.

— Пойду куплю попить, — сказал он, указывая Ксандеру на свое место.

— Спасибо, — ответил Ксандер, присаживаясь рядом с Роуз.

— Крейг! — позвала брата Роуз, но было поздно. Она вздохнула и отодвинулась в сторону. Впрочем, двигаться особо было некуда, поскольку рядом тоже сидели люди.

Ксандер чувствовал себя как на исповеди.

— Как у Джои рука? Все хорошо?

Не отводя глаз с поля, Роуз ответила:

— Все хорошо. В третьем иннинге у него была пробежка.

— Я рад, что ему сняли гипс до игры.

— Я тоже, — ответила Роуз. Казалось, ей стало легче оттого, что Ксандер говорил о Джои, а не о них.

— Я люблю тебя, Роуз.

Этого было достаточно, чтобы отвлечь ее от игры. Равно как и нескольких сидящих рядом болельщиков. Щеки Роуз покрылись румянцем смущения.

— Ксандер, тише, — проговорила она, глядя на него округлившимися глазами.

— Тише? — переспросил он. — Я ожидал услышать другое.

Губы Роуз дрогнули.

— Что ж, не одной же мне разочаровываться. — Она отвернулась и продолжила следить за игрой.

— Нет идеальных людей, Роуз. Возможно, мы оба придумали для себя образ друг друга. Еще тогда, в школе. Прости, если я не оправдал твоих ожиданий. Но поверь мне, мое единственное преступление в том, что я слишком сильно люблю тебя.

Роуз не отвечала, но было видно, что игра уже не так захватывает ее. Она не поворачивалась к Ксандеру, но внимательно слушала, что он говорит.

— Все мы совершаем ошибки. У всех у нас есть тайны. Поверь, если бы я мог вернуться в прошлое, кое-что в нем я бы изменил. Во-первых, не позволил бы тебе уйти в тот вечер. Ни о чем в жизни я так не жалею, как об этом. Но этой ошибки я не повторю. Второй раз ты не уйдешь от меня. — Ксандер протянул руку и нежно повернул к себе лицо Роуз: — Я знаю, тебе страшно. Мне тоже. Но за эти дни я понял, что куда страшнее снова потерять тебя. Я хочу построить будущее. Наше будущее. С тобой и Джои. Я хочу, чтобы мы стали семьей. И я не желаю, чтобы наше прошлое вставало у нас на пути. — Ксандер опустил руку в карман и достал маленькую бархатную коробочку.

— Ксандер… — начала было Роуз, но остановилась, увидев коробочку.

— Я заказал его специально для тебя. Во всем мире есть только одно такое же кольцо. И я надеюсь, ты согласишься носить его каждый день всю оставшуюся жизнь.

Это не могло быть правдой. Такого просто не бывает.

Могла ли Роуз представить себе, что Ксандер сидит рядом и признается ей в любви? Значит, Тори была права, а она ей не поверила. И обручальное кольцо в его руках… Об этом она не мечтала даже в самых смелых фантазиях.

Но вот Ксандер открыл коробочку, и все остальное перестало существовать. Это было обручальное кольцо ее мамы. Точнее, его точная копия, ведь маму похоронили с кольцом на пальце.

Дрожащей рукой Роуз взяла кольцо из коробочки, крепко держась за платиновый ободок. Только бы не уронить его под скамейку. При близком рассмотрении стало понятно, что копия не совсем точная. Во-первых, кольцо мамы было из белого золота. А это — платиновое. И бриллиантовые вставки были заметно больше, да и блестели куда ярче, чем камни, что мог позволить себе ее отец.

— Но как тебе удалось найти кольцо как у мамы?

— Крейг мне помог.

Роуз нахмурилась — поверить в это было сложно.

— Крейг?

— Он самый, — улыбнулся Ксандер. — Он прислал мне несколько фотографий, по которым я заказал копию в Вашингтоне. Тебе нравится?

Роуз хотела ответить, но не могла подобрать слов. Конечно, ей нравилось кольцо. Как и все остальное. Это было так красиво и чувственно, столько заботы было в этом жесте. Все так странно… и так похоже на Ксандера. Вопрос только в том, примет ли она кольцо.

— А теперь, — продолжал Ксандер, — у меня к тебе два важных вопроса. Первый, — сказал он, беря кольцо из рук Роуз, — согласна ли ты, Розалин Пирс, стать моей женой и осчастливить меня до конца дней?

Господи, что ей делать? Мысли путались в голове. Роуз уже не отличала желаемое от действительного. Говорить «да» рискованно. Расследование еще не закончилось. Но сказать ему «нет» и навсегда потерять его было еще страшнее. Роуз любила Ксандера. Он принял прошлое со всеми его изъянами. Если она хочет быть счастливой, ей нужно сделать то же самое.

— Да, — ответила Роуз.

Ее ответ утонул в крике болельщиков, но Ксандер надел кольцо ей на палец и улыбнулся. Значит, он ее услышал.

— Второй вопрос, — продолжал он. — Ты переедешь ко мне в Вашингтон? После твоего отъезда мой дом совсем опустел.

Роуз кивнула и сама не заметила, как оказалась в его объятиях. Воздух позднего лета не был таким теплым, как эти объятия.

— Я люблю тебя, — прошептал он и коснулся губами ее губ.

Роуз посмотрела ему в глаза:

— Я тоже тебя люблю, Ксандер.

Раздался оглушительный рев толпы, и все сидевшие рядом вскочили со скамеек. Ксандер и Роуз тоже поднялись посмотреть, что они пропустили.

На поле Джои поднимал вверх руку в перчатке. И в этой перчатке находился мяч. Игра окончилась. «Львы» вышли в финал. Восторженные крики родителей не давали возможности услышать друг друга.

— Поздравляю! — воскликнула Роуз, встречая сына из раздевалки. — Отличная игра. И отлично пойманный мяч!

— Спасибо, — скромно улыбнулся Джои. И вдруг его глаза засияли, когда через плечо мамы он увидел Ксандера. — Ксандер!

Мальчик бросился к нему что есть силы. Подхватив сына на руки, Ксандер поднял его вверх:

— Ты молодчина!

— Рад, что ты приехал, пап.

— Я тоже рад.

— Постойте, как это? — изумилась Роуз.

Ведь они ни о чем не говорили Джои. А Ксандер даже не удивился. Он лишь широко улыбнулся, и слегка влажные глаза его заблестели.

— Он все понял, Роуз. Наш сын намного догадливее, чем мы себе представляли.

— Но откуда ты узнал? — спросила она Ксандера.

— Джои оставил мне подарок в сумке.

— Он тебе понравился? — вмешался в разговор мальчик.

Ксандер засмеялся:

— Это лучший подарок в моей жизни. И лучшая рамка за всю историю лагеря.

— Что ж, можно отметить это дело мороженым, — предложила Роуз.

— Отметить мою победу? — спросил Джои.

— Не только. — Роуз пошевелила пальцами перед глазами сына, и мальчик сразу заметил кольцо.

— Вы что, собрались пожениться? Здорово! — воскликнул он. — И мы переедем в Вашингтон? А я увижу там президента?

— Вот так дела, — улыбнулся Ксандер. — Не все сразу, малыш. Предлагаю начать с мороженого.

— Ксандер Джеймс Лэнгстон! — раздался позади них знакомый голос.

Все трое повернулись и увидели Молли в джинсах и футболке «Литчфилдских львов». За ней из толпы вышел Кен, нежно обняв жену за плечо.

— Мама, — начал было Ксандер, но Молли его прервала:

— Ни слова! — Она посмотрела на Джои. — Это что, мой внук?

Роуз видела, как Ксандер тяжело сглотнул и набрал в грудь воздуха. В эту секунду он выглядел как на допросе у шерифа Дьюка.

— Да, мама.

— Моему внуку уже десять лет? — спросила Молли.

Роуз почувствовала своим долгом прояснить ситуацию:

— Да, но Ксандер узнал об этом лишь несколько недель назад.

Молли кивнула, но на лице ее читалось нескрываемое удивление.

— Одного не могу понять, Розалин. Как тебе удалось так долго это скрывать? Ведь мальчик и его отец — одно лицо.

— Простите, миссис Иден.

— О господи, — протянула Молли, глядя на кольцо Роуз. — Может, уже начнешь называть меня мамой? А мальчик — бабушкой? Быстро же мне придется привыкнуть к новому статусу.

Молли снова посмотрела на внука, и теплая улыбка озарила ее лицо. Она подошла к нему и нагнулась, чтобы быть на его уровне. Впрочем, еще немного, и Джои перерастет и бабушку, и дедушку.

— Я так долго ждала внуков. Ты любишь печенье?

— А я долго ждал бабушку с дедушкой. Да, я люблю печенье.

Молли и Роуз расплакались одновременно.

— Подумать только! — воскликнула Молли, прижимая к себе мальчика. — Я бабушка!

— Что ж, все прошло лучше, чем я ожидал, — обратился Ксандер к Роуз на обратном пути.

— Я тоже, — призналась Роуз.

— С вами двумя я потом поговорю, — пригрозила Молли, не выпуская руку Джои. — Только дайте мне насладиться внуком.

Content

Андреа Лоренс
Самый большой секрет

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13