Заза Цквитария

Берия без лжи. Кто должен каяться?

Искаженные страницы истории

В XX веке мало кто оставил столько вопросов и белых пятен, как Лаврентий Берия. Несмотря на то что он преставился 52 года назад, несмотря на то что преставилось государство, в котором он жил и работал, что должно давать нам надежду на объективный анализ эпохи, биография Берии слишком туманна. И это происходит в тот век, когда источников информации много больше, чем было когда-либо. Мы имеем возможность глубоко изучить мельчайшие подробности даже истории Древнего мира, чего нельзя сказать о биографии Берии.

Это было бы неудивительно несколько десятилетий назад, когда вся информация, связанная с нашим героем, была засекречена и о его деятельности мы могли судить лишь из тех официальных источников, которые нам предоставляли коммунистические руководители, заинтересованные в освещении вопроса с той или иной стороны. Несмотря на то что Берия не был единственным политическим деятелем, который принимал активное участие в жизни государства, именно ему была оказана сомнительная честь стать самым черным деятелем эпохи.

С чем это связано?

Чтобы ответить на вопрос, что собой представлял тот или иной политический деятель, в первую очередь необходимо изучить его биографию. Как известно, история — наука далеко не точная, и до того как сделать вывод по тому или иному вопросу истории, нужно критически отнестись к источнику информации, определить, насколько биограф заинтересован представить своего героя в том или ином свете.

В нашем случае нам в первую очередь придется ответить на вопрос, кто был первым биографом Берии. И тут наталкиваемся на первый парадокс (к сожалению, с парадоксами и беспрецедентными фактами нам придется встречаться не раз). Оказывается, первым биографом Лаврентия Берии был не кто иной, как его личный враг Никита Хрущев, который не изучил биографию политического оппонента, а создал ее. Хрущев стал автором «пьесы» «Житие коварного Берии».

С Хрущевым так или иначе все понятно, почти никто не ставит под вопрос то обстоятельство, что в качестве политика, не говоря уже о государственном деятеле, Хрущев был абсолютным нулем, но не оценить его талант как сценариста невозможно. Созданная им «пьеса» имела большой успех и по сей день пользуется огромной популярностью не только в странах бывшего Союза, но и во всем мире.

Хрущев к тому же был биографом Сталина. Эту биографию он создал на XX съезде, назвав это явление десталинизацией и борьбой с культом личности. В созданную Хрущевым биографию Сталина, в силу полной ее абсурдности и великого авторитета вождя, не поверили даже его «соратники», и после отправки автора в политическое небытие произошла частичная реабилитация имени Сталина. Но актуальным остался один очень щекотливый вопрос — всем было известно о так называемых репрессиях, проводившихся при Сталине. Закрыть глаза на это было бы очень трудно. Сталин был победителем в одной из величайших войн, и его авторитет был велик даже после его смерти и даже после очернения его имени собственным шутом. Поэтому нужно было найти личность, на которую можно было безбоязненно переложить все те преступления, которыми в свое время замарало себя Политбюро. Искать такую личность долго не пришлось. Еще Хрущев настолько очернил имя Берии, что, сколько бы новых черных красок ни лили на его имя, хуже не стало бы. Мертвые не кусаются, и Берия с легкой руки Хрущева стал козлом отпущения.

Как это ни удивительно, данная тенденция продолжалась и во время перестройки. Это будет казаться менее удивительным, если вспомнить, что в тот период самым великим политиком Советского Союза был признан Никита Хрущев. Трудно сказать, по какому принципу избрали личность Хрущева как великого реформатора, но, видимо, другой авторитет, способный противостоять Сталину, просто не удалось найти.

Пропорционально обожествлению Хрущева происходила демонизация его жертвы Лаврентия Берии. Имя Берии стало жертвой беспрецедентной атаки черного пиара, начиная с его смерти до конца разрушения Союза, но именно при перестройке очернение приняло особо сильный характер. Все чаще имя Берии встречалось на страницах газет и журналов, в телепередачах, были опубликованы материалы его дела, из которых ясно было видно, авантюристом и подлецом какого сорта был этот мусаватист и фашистский агент. О нем писали черные стихи, снимали фильмы и т. д. Для «изучения» его биографии не поленился отдать часть жизни сын известного революционера, расстрелянного в 37-м, Антонов-Овсеенко. Главным сюжетом книги Зеньковича «Маршалы и Генсеки» стало коварство Берии. И, в конце концов, во время перестройки была опубликована его «полноценная» биография в книге «Берия. Конец карьеры», где бывшие «соратники» и противники вспоминают о деятельности самого ужасного монстра мировой истории.

Одним из самых «авторитетных» биографов Берии признана дочь Сталина Светлана Аллилуева, которая после Солженицына и Сахарова считалась чуть ли ни самым большим диссидентом. Но у воспоминаний Аллилуевой было две ясные цели: первое — жажда денег и славы и второе, более важное — эти воспоминания давали ей возможность жить в дружбе с Хрущевым, позволившим выехать за границу. Дочь величайшего из государственных деятелей мировой истории превратилась в скомороха шута своего отца. Но свою роль в спектакле Хрущева она сыграла мастерски.

Хотя талант и гений «Микиты» более выразились в другом вопросе. Каким-то грязным чутьем он догадался, что обвинить Берию лишь в политических преступлениях будет недостаточно для полного очернения своего «героя». Нужно было что-то большее, что было бы интересно его электорату. Если принять во внимание, что его опус был направлен не только населению СССР, но и всему миру, политическая подоплека дела не была бы очень интересна.

Политическую подоплеку имели дела против Каменева, Зиновьева, Рыкова, Бухарина, Тухачевского и других. Именно поэтому после «десталинизации», и особенно во время перестройки, они превратились в героев, которые боролись против тирании Сталина и его людоеда Берии. Нет, здесь нужно было нечто иное — патологическое, фрейдистское сексуальное извращение, жажда крови, насилие, убийство, совершенное собственноручно, и т. д.

Общеизвестно, что Берия неровно дышал к слабому полу, но лишь этого было недостаточно для обвинения и очернения, поэтому его превратили в насильника, сексуального маньяка.

Убийство? После ликвидации Берии стало известно, что в 1936 году он собственноручно убил первого секретаря ЦК Армении Агаси Ханджяна. Какая разница, откуда эта информация, главное — правильно преподнести ее публике, и о ней должно знать как можно больше людей. Человек же привык верить в самые несуразные вещи. Берия отравил Лакоба, лично истязал писателя Михаила Джавахишвили и других обвиняемых.

Установлен этот факт или нет, большого значения не имеет, потому что это сенсация, скандал, к которому так тянется человек, она украшает его жизнь. Здесь было все — и насилие, и секс, и жертва, и палач. Чего только не писали о Берии, который благодаря безудержной фантазии Хрущева и других биографов стал самым большим вурдалаком, в сравнении с которым даже Чикатило покажется законопослушным гражданином.

Но это только чувства: насытившись насилием, сдобренным порнографией, люди же рано или поздно зададут вопрос — а имеются ли доказательства? Я не имею в виду, что доказательства должны быть именно документальные, хотя то, что у документа больше силы, чем у мемуаров заинтересованного лица, думаю, не составляет секрета.

Но возникает и другой вопрос — почему такая огромная масса поверила Хрущеву, ведь могли мыслящие люди отличить правду от лжи, тем более если они слишком контрастны?

Ответ более прост, чем кажется на первый взгляд. Правда никого не устраивала — ни авторов, ни массу. Биографами Берии двигало два чувства: зависть и страх, которыми и заполнены их мемуары. Именно поэтому в воспоминаниях они не смогли сохранить ни сюжетную линию, ни хронологию. Их главной задачей было предстать ангелами на фоне демона. Что касается публики, на которую и был рассчитан спектакль, она была готова принять ложь в первую очередь потому, что она была чертовски интересна. Представим себе, что являла бы собой биография Берии без секса и насилия. В таком случае биографией мог заинтересоваться лишь историк. Хрущев кинул народу кость, и народ остался доволен.

Существует два способа повысить собственный авторитет. Первый путь более сложен — человек должен заслужить уважение. Второй проще — если не имеешь таланта завоевать уважение человека, очерни своего собрата, представь его как исчадие ада, и если тебя не обожествят, то по сравнению с ним ты хотя бы будешь выглядеть пушистым. Это относится не только к Хрущеву, он лишь создал легенду, настоящим же автором биографии является народ, который с энтузиазмом взялся за распространение этой легенды. Смотря на черного Берию, каждый ставил выше собственное Я.

Часто Берию упрекают в том, что, несмотря на свою гениальность (под вопрос факт гениальности никто не ставит), верх над ним взял второстепенный придворный, но при этом не сознаются в том, что этот придворный надул не только Берию, но и нас. Если Берия стал жертвой политической авантюры Хрущева, то мы стали жертвами больной фантазии режиссера, навязавшего нам свою мысль. С этой точки зрения, оценивая деятельность Хрущева, более обманутыми все же выглядим мы. Несмотря на это, мы готовы обвинить одного человека во всех смертных грехах. При этом лучше, если этот человек мертв и не кусается. Так легче жить.

Интерес к персоне Берии не иссякает по сегодняшний день. О нем все еще пишут статьи в газетах, журналах, монографиях, ему посвящаются телепередачи. Нужно отметить, что если в исторических произведениях под большой вопрос ставится личность Берии как демона, то в средствах массовой информации и в культуре Берия выступает в старом амплуа.

Как известно, историческая монография менее востребована, чем пресса или кинематография — самое сильное оружие пропаганды. Фильм, в котором не будет показана сексуальная извращенность Берии и перед нами предстанет хозяйственник, просто не будет иметь зрителя.

В отличие от России на его родине в Грузии, деятельность Берии не представляет интереса. Отношение к Берии и его периоду апатично. Ему посвятили несколько телепередач, ничего общего с историей не имеющих.

Чтобы оценить отношение к данному вопросу, достаточно привести статью из грузинской Википедии, посвященной нашему герою, которая более напоминает небольшой некролог, чем статью, посвященную политическому деятелю. Статья настолько мала, что не займет много места, поэтому приведу ее полностью:

«Лаврентий Павлович Берия р.17 марта/ 29 марта, 1889, Мерхеули, нынешний Гульрипшский муниципалитет, который в 1946 году выделился от Сухумского муниципалитета в нынешних границах — сконч. 23 декабря 1953, в Москве (по другим данным 26 июня 1953 года) — государственный и политический деятель СССР, Маршал Советского Союза (с 1945 года), Герой Социалистического Труда (с 1943 года). После смерти Сталина в высших кругах власти началась борьба за власть. В 1953 году Берию арестовали по обвинению в шпионаже и заговоре».

Да, нечего сказать, полноценная биография государственного и политического деятеля. Думаю, было бы лучше полностью игнорировать данную личность, сделать вид, что его вообще не существовало.

Могут сказать, что в Грузии Берия посеял лишь зло, но опять же — не лучше ли изучить хотя бы то зло, которое он совершил, и лишь после этого делать выводы.

До того как начать биографию Берии, хочу провести параллель с другой исторической личностью, которая не имеет ничего общего с Берией. Этот пример привожу лишь с одной целью — проанализировать, что же движет человеком при очернении той или иной личности.

Личностью, судьбу которой хочу сравнить с судьбой Берии, является австрийский композитор итальянского происхождения Антонио Сальери. И действительно, что может быть общего между композитором Сальери и политиком Берией? Деятельность одного была связана с Веной XVIII–XIX веков, другого — с Советским Союзом XX века.

Кем был Сальери?

90 % респондентов на этот вопрос ответят, что Сальери является убийцей гениального композитора Вольфганга Амадея Моцарта.

Эта легенда уже обросла мхом, но, несмотря на то что ничего общего с реальностью не имела, по сегодняшний день слишком популярна.

Не нужно глубоко копать для того, чтобы понять, что Сальери невиновен в «предъявленном» ему обвинении. Более того, он был не злым гением, а человеком высоких моральных устоев, семейным, который в течение жизни пережил трагедии, связанные со смертью любимых им детей. Он был учителем не одного поколения гениальных композиторов. Этот человек создал фонд для нужд состарившихся композиторов и вдов композиторов. Человек, который скончался в одиночестве.

Казалось бы, судьбе не было достаточно тех бед, которыми она «одарила» композитора. Еще при его жизни, когда неожиданно скончался Моцарт, немедленно пошли слухи о том, что он был отравлен. Если есть жертва преступления, то должен быть и преступник. Так же неожиданно в грязном деле обвинили ни в чем не повинного Сальери. Кто был автором слухов, никто не знает, но они стали настолько популярны, что очень быстро распространились по Вене, а оттуда по всему миру.

Кроме личной трагедии Сальери был вынужден перенести и унижение. Казалось бы, никаких доказательств вины композитора не существовало, но кто их ищет? Только представьте себе, насколько интересный сложился сюжет. Талантливого Моцарта убивает менее талантливый Сальери. Сколько всего можно сочинить на эту тему?!

Но данная история имела один большой недостаток. Это мотив. С какого перепугу Сальери было убивать Моцарта?

Было бы желание, а мотив найти нетрудно. Чем более контрастны личности убийцы и убиенного, тем интереснее легенда — если Моцарт был гением, нужно представить Сальери как бездаря. Вот и мотив — зависть, страшная болезнь человечества, которая толкает человека на совершение страшных поступков. Конечно же, зависть, именно она двигала композитором, настраивала против своего коллеги.

Несмотря на простоту мотива, он порождает больше вопросов, чем имеет ответов. Например, трудно объяснить, чему же все-таки завидовал Сальери. В то время Сальери был более популярным и признанным композитором, чем Моцарт. Его произведения ценились более высоко. Да и должность, и доход у него были повыше, чем у Моцарта, как-никак он был придворным композитором. Но это всего лишь никого не интересующие нюансы. В конце концов, не мог же гениальный композитор умереть естественной смертью.

Возникает и другой вопрос — как так неожиданно превратился всеми почитаемый композитор в хладнокровного убийцу?

На это тоже можно найти удобный ответ, если «объективно» рассмотреть вопрос. Оказывается, не таким уж и порядочным был композитор, каким хотел казаться. Оказывается, этот прирожденный убийца в свое время убрал с дороги своего учителя Флориана Гассмана с одной целью — заполучить его место. Для этого он даже подстроил ДТП, когда Гассман ехал в карете.

Скажете — абсурд? Ничем не подтверждается? Да кого интересуют факты, главное, какой занимательный сюжет. У всех сразу раскрылись глаза, и городские сплетницы, которые стоят на голову выше своих сельских «коллег», создали целую легенду, которая каждый день обрастала новыми подробностями.

Не прошло и года со дня смерти Сальери, как гениальный русский поэт Александр Пушкин уже имел зарисовки будущей трагедии «Моцарт и Сальери», которая очень скоро вышла в свет. В ней Сальери воплощает собой абсолютное зло, Моцарт — добро.

Если у Сальери и была какая-либо надежда на «оправдание» до того, как за него взялся великий поэт, с этой трагедией эта надежда испарилась. Он был обречен, превратился в притчу во языцех, вынужденный олицетворять всю ту грязь, которую несет в себе зависть, коварство и, что главное, посредственность. Он стал олицетворением злого брата Ахурамазды Аримана.

В этой истории не столько удивляет то, что гениальный поэт на основе слухов создал гениальное произведение, а то, с каким энтузиазмом принял эту глупую историю народ. Та масса, которая некоторое время назад рукоплескала именитому композитору, теми же руками закидала его камнями. Заинтересовался ли кто-либо, правда все это или нет? Нет, и лишь потому, что правда была более чем банальна, ложь же интересна.

Все-таки нашлись люди, которые заступились за Сальери и постарались возвысить голос против несправедливости, но их крик остался гласом вопиющего в пустыне. Когда Катенин спросил Пушкина, был ли тот уверен в виновности Сальери, то от гениального поэта получил «гениальный» ответ — человек, который мог освистать «Дон Жуана», мог убить и его автора. Довод, конечно, «веский», особенно если принять во внимание, что во время премьеры «Дон Жуана» в Праге Сальери находился в Вене. Но это опять же ни о чем не говорящие, нудные нюансы, о которых знают единицы, о том же, что Сальери убил Моцарта, весь мир узнал благодаря гению Пушкина.

Пушкин оказался настоящим несчастьем для имени Сальери, и мера его «преступления» была пропорциональна таланту поэта. Когда Борис Кушнер, исследующий биографию Сальери, обратился с вопросом к музыковеду-пушкинологу Игорю Бэлза с вопросом, существовали ли факты, удостоверяющие вину Сальери, то получил от него «бесспорное» доказательство: Пушкин не мог ошибиться.

Никто не оспаривает тот факт, что Пушкин был гениальным поэтом, но вот каким он был историком?

Больше осложнил посмертную судьбу Сальери еще один гениальный образец искусства, теперь уже фильм Милоша Формана «Амадей». Этот фильм действительно шедевр. Достаточно оценить роль, сыгранную Абрахамом Мюреем, который мастерски передал образ молодого и пожилого Сальери. Как сюжет, так и режиссура заслуживают высочайшей оценки, но в то же время имеется один большой минус — в фильме нет ни слова правды, и он полностью расходится с исторической действительностью.

Между интересным сюжетом и исторической правдой зритель выбирает первое, и сюжет заменяет реальность.

Так несколько отдельных личностей для утоления творческой жажды превратили Сальери в одного из самых знаменитых убийц в истории. Народ очень быстро позабыл доброту Сальери и отплатил «благодарностью», превратив его в демона.

Эта история так или иначе имела счастливый конец. В конце XX века в Милане прошел судебный процесс, на котором Сальери был признан невиновным. Правда, для этого понадобилось 200 лет, но нужно признать, что это было хоть каким-то облегчением для имени невинно «осужденного» Сальери.

Сделаю одну ремарку и обращу внимание на то, что процесс проходил в Италии, на родине композитора, а не в Австрии, которой Сальери посвятил всю жизнь. Сальери, который сам был человеком искусства, стал жертвой своих собратьев и психологов типа Фрейда.

Такой же жертвой стала и другая не менее известная личность. Рыцарь Жиль де Ре, который был соратником Жаны Д’Арк, вошел в историю не своими подвигами на поле брани, а тем, что был признан одним из страшных сексуальных маньяков. Его обвинили в растлении и убийстве малолетних.

Все те патологии, которые были связаны с этим преступником, детально изучались именитыми психологами, в том числе и сексологом и психиатром Рихардом Крафт-Эбингом. Только недавно была установлена фальсифицированность дела рыцаря, и стало ясно, что оно было не чем иным, как плодом зависти его соседей. Спрашивается, что же изучал столько времени именитый психиатр?

Если принять во внимание, что история Сальери была выдумана деятелями искусства лишь с одной целью — оставить след в искусстве, то становится ясно, что для реабилитации имени Берии потребуется больше чем 200 лет, поскольку «биографами» Берии двигала более прагматичная цель — очернение биографии противника и оправдание себя в совершенном ими преступлении. Для этого они пошли на все, включая прямую фальсификацию документов и чистку архива.

Пример Сальери я привел лишь с той целью, чтобы показать, как легко можно исковеркать биографию человека, даже не имея по отношению к нему личной неприязни.

Глава 1

Призрак революции

Призрачный мир или холодная война начала XX века

При изучении биографии политического деятеля его личность отходит на второй план и в повествовании большая часть отводится той эпохе, в которой он жил.

Не является исключением и биография Лаврентия Берии, особенно потому, что эпоха, в которой ему пришлось жить, сыграла особую роль в мировой истории.

Берия родился в 1899 году, на рубеже веков. Европа встречала новый век мирно, что не очень-то было характерно для этого уголка вселенной. Последняя крупная война отгремела в 1870 году, когда пересеклись интересы бисмарковской Пруссии и Франции Наполеона III. Если пересмотрим историю поздней Европы, можем сказать, что Европа в какой-то мере выступала на международной политической арене как единое целое, что позволило создать, если можно так выразиться, Европейскую империю.

С близкого расстояния наблюдая за нескончаемыми войнами между отдельными государствами данной части света, говорить об этом можно с трудом, но в реальности для тех государств, которые стали жертвами европейских стран — Британии, Франции, Голландии, Испании или Португалии, существовал единый враг — Империя Белого Человека. Войны же между странами Европы очень походили на гражданские.

В конце XIX — начале XX века Европейская империя достигла расцвета. Как уже отметили, в этот период воцарился мир, но за этим показным миром в полную силу шла гонка вооружений. Колониальная политика возвысила Францию и Британию, но она же завела их в тупик. На политической карте мира появились новые игроки. В первую очередь это была Германия, которая благодаря осторожному, но упрямому Бисмарку далеко стояла от колониальной политики, но с его смещением влилась в колониальную гонку. Кроме того, в эту гонку вступила бывшая Британская колония — США. Но до тех пор, пока существовал достаточно большой выбор жертв данной политики и интересы колониалистов особо не пересекались, серьезных последствий до поры до времени удавалось избежать.

Несмотря на такую «мирную» политику, все крупные государства того периода готовились к большой войне. Эта война должна была показать в конце концов, какое государство в Европе самое цивилизованное и прогрессивное и кто может облагодетельствовать весь мир.

Более трудная ситуация сложилась в это время в одной из крупнейших империй того времени — Российской, частью которой являлась и Грузия. Со стороны могло показаться, что Россия достигла невиданного расцвета. Ее территориальный рост не имел пределов. Это была крупнейшая империя. Но за этим призрачным благоденствием скрывались серьезные проблемы, имевшие долгую историю.

Начиная с царствования Ивана III до правления Екатерины II Российская империя шла в гору, но после царствования этой великой правительницы медленно и неотвратимо начала путь к спаду. Это было не так уж и заметно, и оценить трудность ситуации мы можем только исходя из последствий. Более того, можно сказать, что во время царствования внука Екатерины Александра I империя достигла больших результатов. Она смогла усмирить выдающегося полководца всех времен и народов — Наполеона и даже ступить ногой в «святая святых» Европы — Париж.

Первые симптомы болезни проявились уже при брате Александра Николае I. Крымская война нанесла серьезный урон престижу империи. Удар был настолько сильным, что даже ходили слухи, будто в связи с последствиями войны император покончил жизнь самоубийством.

Слухи остались слухами, но, несмотря на то что их достоверность нельзя подтвердить, они показывают, насколько отразилась эта война на имидже империи.

Несмотря на удачное ведение в последующем русско-турецких войн, они ей дорого обошлись, и потихоньку экономика начала давать течь. Не помогли даже реформы Александра II. Отмена крепостного права не оправдала тех надежд, которые на нее возлагались.

Кроме того, Российская империя заболела более опасной болезнью. Эта болезнь называлась «марксизм».

С сегодняшних позиций легко критиковать марксизм. Его роль и значение не то что преуменьшены, но, можно сказать, доведены до нуля, и мы оцениваем данное явление лишь исходя из последствий, только потому, что видим негативную сторону данной идеологии.

В нашу задачу не входит рассмотрение марксистской идеологии, но поскольку она имеет непосредственное отношение к нашему герою, вообще игнорировать данный вопрос не представляется возможным.

Как идеология марксизм зародился в Германии XIX века, в то время когда борьба между так называемой буржуазией и пролетариатом вышла на первый план. В качестве духовных отцов этой идеологии выступили Карл Маркс и Фридрих Энгельс. Главным постулатом учения Маркса являлась классовая теория, и в соответствии с этой теорией Европа находилась в одном шаге от счастья. Она находилась на стадии, являвшейся предтечей социализма, и именно на этой стадии должна была произойти решительная борьба между буржуазией, утопающей в роскоши, и прогрессивным пролетариатом, единственной силой, способной построить новый, счастливый мир. Согласно данной теории победа пролетариата являлась исторической неизбежностью, за которой должно было последовать строительство социализма, а далее бесклассового общества — коммунизма.

Несмотря на угрозу Маркса: «Призрак бродит по Европе, призрак коммунизма», данный призрак сменил направление. Он попросту не смог прижиться в Германии и обошел ее стороной. Одной из главных причин этого можно считать успешную политику Бисмарка, благодаря которой Германия заявила о себе в Европе как единая и сильная нация, поэтому немцы экспериментировать с идеями Маркса не очень-то и спешили.

Но почему именно Российская империя? Почему именно здесь обрела она благодатную почву? Однозначного ответа на столь трудный вопрос, конечно же, не существует. В первую очередь причиной распространения данной идеологии является сложившаяся в империи того времени политическая и, что более важно, экономическая ситуация.

Вместе с тем одной из важнейших причин являлось то, что в России начала рушиться не только устаревшая монархическая система, но и сама идеология монархизма, которая в свое время играла особую роль как в Европе, так и в России.

Эта идеология начала разваливаться во всей Европе в предыдущем веке. Российской империи еще предстояло пройти путь Англии времен Чарльза I и Франции Людовика XVI — через гражданские войны и как внутренние, так и внешние неурядицы.

Можно сказать, что марксизм в Российской империи сыграл ту же роль, что и идеи просветителей во Французской революции. Однако нужно отметить и то, что, в отличие от просветителей, Карл Маркс создал более практичную теорию. Если просветители апеллировали к таким общим лозунгам, как Свобода, Равенство и Братство, — теория Маркса была более утонченной, и она не только указывала на цель, но и знала экономический и социальный путь к ней.

Благодаря реформам Александра II миллионы крестьян были освобождены от крепостной зависимости, но это вовсе не значило, что они достигли благоденствия. Эти реформы ускорили буржуазное развитие России, в связи с чем усилился социальный контраст между пролетариатом и буржуазией. Третий «класс» — дворянство — уже изжил себя и в большинстве своем превратился в общественного паразита, дорожащего своими привилегиями.

В связи с технической отсталостью государства пролетариат в России превратился в одну из крупнейших прослоек общества. Из-за бедственного положения отдушиной для него стала марксистская теория, которая заменила Библию. Для пролетариата марксизм выражал справедливость, поскольку человеку свойственно воспринимать справедливым то, что выгодно лично ему, марксизм же был выразителем интересов именно пролетариата.

Сложная экономическая ситуация, тяжкий военный крах в Порт-Артуре и марксистская идеология пожали первые плоды во время революции 1905–1907 годов. Правда, в этой борьбе победителем пока что вышла монархия.

Россия продолжила опасный марш по крутой дороге, которая привела ее к Перовой мировой войне. Для российского самодержавия эта война оказалась самоубийственной, но вмешательство в европейскую политику не оставило ей выбора. Как для всей Европы, так и для России война оказалась неожиданно затяжной и трудной. На Восточном фронте Германия нанесла России целый ряд тяжелых поражений. Кроме внешних проблем война усугубила и внутренние — за счет солдат, которые очень скоро создали новый «класс» — «дезертиров», усиливших позиции марксистов. Россия полным ходом стремилась к краю пропасти.

В 1917 году она в нее упала.

Начало жизненного пути

Теперь же обратимся к нашему герою. Лаврентий Берия родился 17 марта 1899 года в селе Мерхеули Сухумского округа. Его отцом был бедный крестьянин Павел Берия, который женился на Марте Джакели. Для Марты это был второй брак, от первого у нее было трое детей, которые в связи с крайней бедностью воспитывались у брата Марты. Павел Берия переехал в Мерхеули из Мегрелии, где, как говорят, принимал участие в каком-то восстании. Говорят даже, что его переселение было связано с участием в революции 1905–1907 годов, хотя это всего лишь версия, ни опровергнуть, ни подтвердить которую возможным не представляется.

В браке у Павла и Марты родилось трое детей. Один из них скончался от оспы, сестра же на всю жизнь осталась глухонемой.

Как я уже указал, Павел Берия был бедным крестьянином, и, если примем во внимание бедственное экономическое положение крестьян не только в Грузии, но и по всей России, легко можно представить, что семье Лаврентия жилось далеко не легко.

Несмотря на то что его будущие «биографы» не жалели сил, чтобы представить Лаврентия Берию в черных тонах, как кровопийцу и садиста, даже у них не повернулся язык обвинить в его «извращениях» семью.

Лаврентий Берия был семейным человеком, и он знал цену семье. Он уважал и любил как своих родителей, так и сестру, за которой ухаживал до конца жизни. Тепло родительского дома он перенес в собственную семью, где отношения были построены на взаимном уважении.

Уважение в семье выразилось хотя бы в том, что родители, заметив талант сына, решили дать ему образование. Если бы Павел даже отнял последний кусок у семьи, он не смог бы отправить сына на учебу и поэтому продал половину дома. Этот факт некоторые историки ставят под сомнение и заключают, что Павел был не таким уж и бедным, как хочет представить Лаврентий Берия, и для получения образования ему необязательно было продавать полдома.

На чем основывается данное предположение, неизвестно, но экономическое положение бедного крестьянина легко представить, если отметим, что даже дворянство являлось бедной прослойкой и в большинстве своем даже корова в хозяйстве дворянина была роскошью.

Лаврентий начал учиться в Сухумском высшем начальном училище, которое закончил с отличием. Для продолжения учебы пришлось продать вторую половину дома.

16-летний Лаврентий продолжил учебу в Бакинском среднем механико-техническом строительном училище. В 17 лет к нему переехали мать и сестра, которых он содержал.

Самая интересная история о его учебе и начале жизненного пути опять-таки связана с его интригами и подлостью. Автором данной истории является самый «объективный» биограф Антонов-Овсеенко. Несмотря на то что эта история состоит всего из трех предложений, эти слова превратились в факт. Вот они:

«В Сухумском городском училище редкая кража или донос не совершались без личного участия Берия — прямого или косвенного. В нем гармонично уживались подлость и мздоимство. Похитив папку с характеристиками — записями о поведении учеников, он подвел классного руководителя под увольнение, а сам устроил распродажу документов. Через подставных лиц, разумеется».

Очень занимательная история, однако интересно и то, откуда получил Антонов-Овсеенко столь подробные данные. Как однажды уже указали, главным источником информации Антонова-Овсеенко являются свидетельства очевидцев. Если принять во внимание то, что свою книгу он написал в 90-х годах, возникает вопрос — каким же образом удалось ему опросить однокашников Берии спустя более 80 лет, не говоря уже о его учителях. Если даже такое имело место быть, опираясь на свидетельства очевидцев, биограф мог хотя бы назвать их фамилии.

В отличие от Антонова-Овсеенко другие лица, «исследующие» данную проблему, пошли дальше, и в их расследовании можно уже вычитать и имена «очевидцев». Вот что узнала спецкор газеты «Труд» Наталья Лескова в селе Мерхеули в 2004 году:

«Берия, по воспоминаниям односельчан, рос слабым и болезненным ребенком. Отец умер рано, и мальчика из жалости взял на воспитание совершенно посторонний для него человек — уже пожилой в то время крестьянин Николай Кварцхелия, живший по соседству.

Друзей у Лаврентия не было. Мальчишки его недолюбливали и часто колотили. В Мерхеули до сих пор помнят, как однажды, спасаясь от ватаги одноклассников, Лаврентий убежал в лес и вернулся с зажатой в руках ядовитой змеей. Выставив зловещий трофей прямо перед собой, Берия предложил обидчикам подойти поближе, чем так их напугал, что его навсегда оставили в покое. И кличку дали — Змея».

Главный акцент здесь сделан на то, что «в Мерхеули до сих пор помнят». Интересно, лично ли разговаривала Лескова с «очевидцами». Если примем во внимание, что Лаврентий Берия переехал для продолжения учебы в Баку в 1915 году, «очевидцу» как минимум должно быть 90 лет.

Прибавим к ним 5 лет (если предположим, что респондент имел уникальную память и в таком молодом возрасте помнил такие детали), получим 95 лет. Без опаски можем предположить, что у Лесковой было больше шансов встретиться с очевидцем не в Мерхеули, а в лучшем из миров.

Барьер возраста ее вовсе не смущает, и она продолжает:

«Бабуце Шелия 89 лет. Уже третий год она не встает с постели, да и говорит с трудом. Однако Берию помнит очень хорошо: он рос по соседству и даже, как она утверждает, засматривался на ее старшую сестру. Однако девушкам он не нравился. В школе слыл стукачом, а позже, когда учился в училище в Сухуми, по ее словам, получил прозвище Сыщик за удивительную способность находить любую потерянную вещь. За это он имел благодарности и поощрения от педагогов, пока случайно не выяснилось, что именно он же их и крал».

Как видим, Лескова все же смогла найти драгоценного свидетеля в лице Бабуцы Шелия, которая вывела пока еще мелкого воришку Берию на чистую воду и которая в 2004 году вспомнила об этих деталях в разговоре с журналистом, специально направленным в Мерхеули, чтобы распутать это запутанное дело.

Однако у данного свидетеля имеется один большой недостаток, опять-таки связанный с возрастом. Если во время «дачи показаний» Бабуце Шелия было 89 лет, получается, что родилась она в 1915 году, когда Лаврентий Берия уехал в Баку. Как же она помнит детали учебы Берии в Сухуми и даже то, что Берия положил глаз на ее сестру. О сексуальных приключениях Берии известно всему миру, но поверить, что он мог ухаживать за девушкой в Мерхеули из Баку, все же трудно.

На минуту представим, что все так и было. Возникает новый вопрос — почему терпели в гимназии Берию, почему его не отчислили за такое поведение? По горячим следам установить правду учителям было бы гораздо легче, чем Антонову-Овсеенко и Бабуце Шелия спустя десятилетия.

Правда же, как всегда, очень проста. Вся эта история основана лишь на болезненной фантазии Антонова-Овсеенко.

Отмечу — все, что мы знаем о ранней жизни Берии, известно из его же автобиографии, написанной в 1923 году в возрасте 24 лет. Это очень интересный документ, и приведу я его по частям:

«Автобиография. Родился я 17 марта 1899 г. в селе Мерхеули (в 15 верстах от города Сухума) в бедной крестьянской семье. Ввиду того, что мое обучение было в тягость родителям, будучи еще учеником Сухумского городского училища, я готовил учеников младших классов, помогая таким образом семье, и это продолжалось с перерывами до 1915 г. В 1915 г. я переехал в Баку; с этого момента и начинается моя самостоятельная жизнь. Уже с этих пор, учась в техническом училище, я имею на своем обеспечении старуху мать, глухонемую сестру и племянницу 5 лет.

Учение мое, начатое в 1907 г. в городе Сухуме, по окончании курса высшего начального училища (в 1915 г.) с переездом моим в Баку продолжалось здесь и протекало следующим образом: приехав в Баку, я поступаю здесь в среднее механико-строительное техническое училище, где обучаюсь 4 года. В 1919 г. я окончил курс в училище, а в 1920 г. с преобразованием технического училища в политехнический институт поступаю в последний. С этого момента регулярное обучение прекращается, и занятия мои в институте продолжаются с перебоями до 1922 г. Однако за все это время связи с институтом не теряю, и только в 1922 г. в связи с переводом меня Заккрайкомом РКП из Баку в Тифлис я прекращаю учение, числясь к этому времени студентом 3-го курса.

Так прерывается учение мое в Баку, начатое здесь в 1915 г. и с перерывами продолжавшееся до 1922 г.».

Единственное, что мы точно знаем об учении в Баку, это то, что он стал приверженцем марксистской идеологии. Никому не известно, когда это произошло, но факт остается фактом — эта идеология сыграла важную роль в его дальнейшей жизни.

Опять же слово предоставим ему:

«В том же 1915 г. начинается впервые и мое участие в партийной жизни, тогда еще в зачаточной форме. В октябре этого года нами — группой учащихся Бакинского технического училища — был организован нелегальный марксистский кружок, куда вошли учащиеся из других учебных заведений. Кружок просуществовал до февраля 1917 г. В этом кружке я состоял казначеем».

Как видим, в автобиографии Берия указывает на то, что ему была доверена касса марксистского кружка. Почему он не скрывает данный факт? Ответ прост — ему нечего скрывать. Свои обязанности он выполнял честно, в противном случае ему бы просто их не доверили, а в случае недобросовестного исполнения это ему обязательно бы припомнили, и ему же было лучше скрывать этот факт хотя бы в автобиографии.

Сопоставим сведения о его деятельности в качестве казначея с образом, представленным нам Антоновым-Овсеенко. Они кардинально различаются.

«В 1916 г. (летние каникулы) я служил в качестве практиканта в главной конторе Нобель в Балаханах, зарабатывая на пропитание семье и себе».

На этом временно прервем повествование и вновь обратимся к сложившейся в стране обстановке.

Революция

В 1917 году произошло явление, которое оставило неизгладимый след не только в истории России или Грузии, но и всего мира. Еще в разгар Первой мировой войны на фоне катастрофической ситуации, сложившейся на фронте, в России пала монархия. Последний император Российской империи Николай II отрекся от престола.

Власть взяло в свои руки Временное правительство, в большинстве своем состоящее из меньшевиков и эсеров. На меньшевиках подробнее остановимся позже.

Надо уточнить, что понятие «взяло в руки власть» слишком условно. Февральская революция преподнесла Временному правительству слишком опасный подарок, который поставил под большой вопрос будущее данного правительства. Взять власть в руки оказалось несравнимо легче, чем удержать ее. Говоря словами Тиберия, эта власть слишком походила на волка, которого держали за уши, и властьобретшие не знали, когда этот волк съест их.

Несмотря на то что Февральская революция была относительно бескровна, она не смогла добиться главной цели — устранения политических, социальных и экономических проблем, существовавших внутри общества. Народ опять был в ожидании… новой революции.

Революция! Понятие, покрытое мраком. Это явление вовсе не представляет собой что-либо новое, и в переводе на обыденный язык — всего лишь переворот. Человек для него придумал много эпитетов: хунта, путч, заговор, дворцовый переворот и т. д. Какова разница между этими понятиями и революцией? По существу никакой, наверно, всего лишь в масштабе. Революция по сравнению с другими подобными явлениями отличается и количеством жертв, приношения которых она требует.

Но у революции есть еще одно более радикальное отличие — она воспринимается как положительное явление. В глазах обывателя она превратилась в панацею и, несмотря на то что история показала нам, насколько умеет «врачевать» болезни общества революция, до сих пор она считается прогрессивным явлением.

Точно так же воспринималась революция 1917 года. Несмотря на то что все помнили, какую пользу принесла Великая революция Франции, знали имена фанатиков: Робеспьер, Дантон, Марат, Сен-Жюст, Эбер и.т.д., и все знали о терроре, который они учинили ради блага людей, для всех революция все же была желанной.

Самое ужасное во всем этом было то, что бывшие и будущие революционеры были уверены в своих силах, были уверены, что они могут укротить революцию и управлять ею. Они не приняли во внимание пример французов и не смогли понять, что не смогут повести ее по тому курсу, который считают истинным. Даже достигнув цели, встанешь перед дилеммой — народ или власть.

Революция резко перерастает в обыкновенную политику, а ее идеологическая подоплека отходит на второй план. Самым лучшим выходом в данной ситуации был бы отказ от идеалов революции, но это очень трудно сделать, особенно после того, как обретешь такой желанный плод — власть. Революция — это один маленький приток огромной политической реки, и революционер становится подвластен этому течению. Он трансформируется в политика, вынужден обманывать, красть, предавать, убивать, в общем, делать все в соответствии со сложившейся политической обстановкой. Если он так не поступит, то так поступят с ним. Да, шапка революции более тяжела, чем шапка Мономаха.

Надо принять во внимание и то, что революцию совершают не какие-то революционеры, ее приносит время. Образно говоря, наступает время убивать и разбрасывать камни. Течение времени превращает революционера в свою игрушку. Хотя и революционер имеет стадии развития.

Вначале он уверен, что революция происходит ради блага людей. Вторую стадию грубо можно охарактеризовать так — революция ради революции. Это слово для ее апологета уже носит символическую нагрузку, оно превращается в идола. На третьей же стадии человек уже готов принести любую жертву этому идолу, в том числе и то, ради чего революция и должна создаваться — благоденствие и даже жизнь простых людей.

Нужно отметить еще один порок революции. Обожествляя ее, революционер, который еще до достижения цели превращается в политика, вовсе не забывает о личных интересах и даже часто собственные интересы путает с интересами революции и государства. «Автор» Февральской революции — Временное правительство не выказало должного профессионализма в решении государственных проблем. Оно не внесло никакого новшества ни в экономическую, ни в социальную политику. Более того, новое правительство продолжило участие в очень непопулярной в народе Первой мировой войне. Такой политикой они не только не старались решать проблемы, но даже, можно сказать, не обратились к ним.

Свою беззащитность чувствовало и само Временное правительство, но, учитывая трудность сложившегося положения, надеялось, что не найдется такого сумасшедшего, который захотел бы взять волка за уши. В июне 1917 года меньшевик Церетели заявил:

— В настоящий момент в России нет политической партии, которая говорила бы: дайте в наши руки власть, уйдите, мы займем ваше место.

Церетели глубоко ошибался. Была такая партия! Которая была готова не только взять власть, выкинутую на улицу, но и сохранить ее. Все это ради блага человечества, и для столь великой цели эта партия была готова перевернуть вверх дном всю Россию. Это была партия большевиков, вчерашних соратников меньшевиков.

Эта партия, в отличие от других, имела положительное качество — программу развития, которую им завещал Карл Маркс. От большевиков многого и не требовалось, они просто должны были осуществить ее.

Кроме программы они имели замечательные лозунги: «Землю крестьянам», «Фабрики рабочим», «Власть Советам». Этот последний лозунг, правда, был не очень-то, понятным, никто не знал, что за фрукт эти Советы, но ради двух других лозунгов на этот внимания особо и не обратили.

После 25 октября 1917 г. стала ясна реальная цена этих лозунгов. Осуществлен был только один: власть захватили Советы. Как и в вопросе с Конституцией Наполеона, никто все же не понял, кто же эти Советы, понятно было одно — новым царем назначен Ленин, и только он знал путь к истине.

Новое правительство по сравнению с Временным было более деятельным и целеустремленным, готовым на риск и непопулярные меры. Оно принялось выполнять волю Маркса. Первой стадией достижения цели было построение военного коммунизма, целью которого, грубо говоря, было разрушение старого мира и создание плацдарма для нового. Для этого, исходя из классовой теории Маркса, в первую очередь нужно было уничтожить как класс дворянство, буржуазию и их пособника — церковь.

Не думаю, что Маркс имел в виду физическое уничтожение, но на практике так оказалось гораздо проще, чем ознакомление изживших себя классов с марксистской истиной. В Манифесте военный коммунизм не выглядел так жестко, в жизни борьба на этом этапе переросла в вакханалию.

Красные боролись не только с «классовыми врагами», но и с теми, ради кого была совершена революция. В противовес своим лозунгам они отняли землю у крестьян и фабрики у рабочих. С восставшими по этому поводу людьми обошлись круче, чем это делал ненавистный царь.

Во время обороны Царицына Сталин посадил на судно офицеров бывшей царской армии и потопил его в Волге. «Великий» полководец Михаил Тухачевский, которому грезились лавры Наполеона, гордился тем, что подавил в крови восстание крестьян, что вошло в историю как «антоновщина». Вся вина этих крестьян заключалась в том, что за ними стояли голодные семьи и что они не разбирались в премудростях марксизма.

Отдадим должное справедливости и отметим, что в терроре и человекоубийстве белые ни в чем не уступали красным. Страна превратилась в сумасшедший дом, где власть захватили больные. Кто здесь только ни встречался: красные, белые, зеленые, анархисты, монархисты, меньшевики, эсеры и другие революционеры и политиканы. Каждый из них боролся ради счастья народов, но народное счастье они не представляли без собственной власти.

В конце концов одному из них должно было повезти, страна истекла кровью. Не буду вдаваться в перипетии Гражданской войны и остановлюсь на итоге — победителями вышли большевики. Почему? На это однозначного ответа не существует. Возможно, потому, что победил самый жестокий, ведь большевики имели еще один лозунг, один из самых циничных в истории, а равно и понятный для адресата: «Грабь награбленное».

Тайный солдат революции

На этом фоне вернемся к нашему герою и попробуем определить, какую роль сыграл он во всем вышесказанном. Какое участие принял 18-летний Лаврентий Берия в деле революции? Отмечу, что Берия изначально был горячим приверженцем марксизма и его выбор остановился на большевиках.

В этой своей деятельности он был искренен. Настолько, насколько мог быть искренен юноша, который не проходил школу закулисных политических баталий, которые, задолго до революции вели такие крупные революционеры, как Ленин и Троцкий. Эти баталии превратили идейных революционеров в беспринципных политиков.

Конечно же, искренние чувства Берия не смог бы сохранить до конца жизни. Те из них, что двигали им в юности, рано или поздно должны были притупиться (что характеризует далеко не только государственного и политического деятеля). Несмотря на это, до конца жизни в определенной мере он остался идеалистом. Для него революция была революцией ради человека, а не наоборот.

Кроме того, вопреки тем побасенкам, которые надумали «историки» типа Хрущева или Антонова-Овсеенко, он не любил крови и каждый раз в первую очередь старался избежать кровопролития. Возможно, это утверждение вызовет смех читателя, но предложу ему оценить этот факт по следующему принципу: по плодам их узнаете их.

В революционную борьбу Берия включился с первых же дней, но та роль, которая была возложена на него, наверное, более всего удивила самого Лаврентия. Эта деятельность не имела ничего общего с выбранной им профессией. Он стал членом партии «Гумет», которая пропагандировала марксистские взгляды, и из этой партии был внедрен в правящую в Азербайджане партию «Мусават».

Берия стал разведчиком, и надо отметить, что эту работу, впрочем, как и все, за которые он брался в течение жизни, выполнял добросовестно и талантливо.

Эти качества в будущем ему оказали медвежью услугу. Исходя из специфики рода деятельности, о его внедрении известно было всего нескольким лицам, в том числе Анастасу Микояну и Серго Орджоникидзе. В будущем Лаврентию пришлось оправдываться, и, несмотря на то, что, казалось, в это дело окончательно была внесена ясность, в 1953 году ему предъявили обвинение и в этом «эпизоде».

Исходя из специфики деятельности, трудно сказать, чем конкретно занимался Берия, «работая» у «мусаватистов», поэтому слово предоставлю опять автобиографии:

«В ходе дальнейших событий начиная с 1917 г. в Закавказье я вовлекаюсь в общее русло партийно-советской работы, которая перебрасывает меня с места на место, из условий легального существования партии (в 1918 г. в городе Баку) в нелегальное (1919 и 1920 гг.) и прерывается выездом моим в Грузию. В июне 1917 г. я в качестве техника-практиканта поступил в гидротехническую организацию армии румынского фронта и выезжаю с последней в Одессу, оттуда в Румынию, где работаю в лесном отряде села Негуляшты. Одновременно являюсь выборным от рабочих и солдат председателем отрядного комитета и делегатом от отряда, часто бываю на районных съездах представителей районов в Пашкани (Румыния). На этой работе я остаюсь до конца 1917 г. и в начале 1918 г., по приезде в Баку, продолжаю усиленным темпом работу в техническом училище, быстро наверстывая пропущенное. В январе 1918 г. поступил в Бакинской Совет рабочих, солдатских и матросских депутатов, работая здесь в секретариате Совета сотрудником, выполняя всю текущую работу, и этой работе отдаю немало энергии и сил. Здесь я остаюсь до сентября 1918 г., октябрь же этого года застает меня в ликвидации комиссии советслужащих, где я остаюсь до занятия города Баку турками…

С февраля 1919 г. по апрель 1920 г., будучи председателем коммунистической ячейки техников, под руководством старших товарищей выполнял отдельные поручения райкома, сам занимаясь с другими ячейками в качестве инструктора. Осенью того же 1919 г. от партии поступаю на службу в контрразведку, где работаю вместе с товарищем Муссеви. Приблизительно в марте 1920 г., после убийства товарища Муссеви, я оставляю работу в контрразведке и непродолжительное время работаю в Бакинской таможне».

После Октябрьской революции в Азербайджане сложилась непростая ситуация. Правда, ее описание не входит в нашу цель, но отмечу, что после прихода в России к власти большевиков страны Закавказья решили объединиться для проведения независимой политики, но эта идея была настолько нереальна, исходя из несоответствия интересов членов их правительств сложившейся обстановке, что закончилась крахом. Все три республики объявили о своей независимости.

Как отмечали, в Азербайджане к власти пришла партия «Мусават», которая была ориентирована на Турцию.

Важность геополитического положения Закавказья была ясна всем, в то числе странам — участницам Первой мировой войны, которая все еще продолжалась, в связи с чем они сменяли друг друга в данном регионе. В конце концов в этой битве победила Советская Россия, которая ввела в Азербайджан 11-ю армию. Азербайджан советизировался в апреле 1920 года.

Берия перешел на легальную деятельность, параллельно стараясь продолжить учебу, но этой мечте не дано было сбыться. Таланты Лаврентия, которые он проявил в качестве разведчика, были оценены по достоинству, и было решено перенаправить его в Грузию, которая должна была стать новой жертвой советской идеологии. Лаврентий должен был использовать свой, возможно, не столь богатый, опыт для распространения в Грузии марксистской идеологии.

В Грузии он занимался нелегальной марксистской деятельностью. На большевиков в Грузии смотрели с подозрением, поскольку именно они представляли собой самую большую угрозу для меньшевистской Грузии. Жертвой данного преследования стал и Берия. Вернемся к его автобиографии:

«С первых же дней после Апрельского переворота в Азербайджане краевым комитетом компартии (большевиков) от регистрода Кавказского фронта при РВС12 11-й армии командируюсь в Грузию для подпольной зарубежной работы в качестве уполномоченного. В Тифлисе связываюсь с краевым комитетом в лице тов. Амаяка Назаретяна, раскидываю сеть резидентов в Грузии и Армении, устанавливаю связь со штабами грузинской армии и гвардии, регулярно посылаю курьеров в регистрод города Баку. В Тифлисе меня арестовывают вместе с Центральным Комитетом Грузии, но согласно переговорам Г. Стуруа с Ноем Жордания освобождают всех с предложением в 3-дневный срок покинуть Грузию. Однако мне удается остаться, поступив под псевдонимом Лакербая на службу в представительство РСФСР к товарищу Кирову, к тому времени приехавшему в город Тифлис. В мае 1920 г. я выезжаю в Баку в регистрод за получением директив в связи с заключением мирного договора с Грузией, но на обратном пути в Тифлис меня арестовывают по телеграмме Ноя Рамишвили и доставляют в Тифлис, откуда, несмотря на хлопоты товарища Кирова, направляют в Кутаисскую тюрьму. Июнь и июль месяцы 1920 г. я нахожусь в заключении, только после четырех с половиной дней голодовки, объявленной политзаключенными, меня этапным порядком высылают в Азербайджан».

«Благожелатели» Берии не оставили без внимания и эту голодовку, в связи с которой придумали множество пасквилей, касающихся его недостойного поведения. Но все эти доводы основаны на слухах и не подтверждены никакими доказательствами. Реально никакого недостойного поведения со стороны Берии не было, иначе в будущем ему этого не простили бы и, если бы вспомнили о его роли в партии «Мусават», припомнили бы и этот эпизод.

«На этой должности, — продолжает Берия, — я остаюсь до октября 1920 г., после чего Центральным Комитетом назначен был ответственным секретарем Чрезвычайной Комиссии по экспроприации буржуазии и улучшению быта рабочих. Эту работу я и товарищ Саркис (председатель комиссии) проводили в ударном порядке вплоть до ликвидации Комиссии (февраль 1921 г.). С окончанием работы в Комиссии мне удается упросить Центральный Комитет дать возможность продолжать образование в институте, где к тому времени я числился студентом (со дня его открытия в 1920 г.). Согласно моим просьбам ЦК меня посылает в институт, дав стипендию через Бакинский Совет. Однако не проходит и двух недель, как ЦК посылает требование в Кавказское бюро откомандировать меня на работу в Тифлис. В результате ЦК меня снимает с института, но вместо того, чтобы послать в Тифлис, своим постановлением назначает меня в Азербайджанскую чека заместителем начальника секретно-оперативного отдела (апрель 1921 г.) и вскоре уже — начальником секретно-оперативного отдела, заместителем председателя Азербайджанской чека.

Не буду останавливаться на напряженном и нервном характере работы в Азербайджанской чека. В результате такой работы вскоре сказались положительные результаты. Останавливаюсь здесь на разгроме мусульманской организации «Иттихат», которая насчитывала десятки тысяч членов. Далее — разгром Закавказской организации правых эсеров, за что ГПУ (ВЧК) своим приказом от 6 февраля 1923 г. за № 45 объявляет мне благодарность с награждением оружием. Итоги той же работы отмечены Совнаркомом АССР в своем похвальном листе от 12 сентября 1922 г. и в местной прессе. Работая в Азербайджанской чека, одновременно состою председателем Азмежкома (Азербайджанская междуведомственная комиссия) с VII — 1921 г. по XI — 1922 г. Затем в комиссии ВЭС (Высшего экономического совета) и в комиссии по обследованию ревтрибунала. По партийной линии состою прикрепленным от БК АКП к рабочим ячейкам, а позже для удобства — к ячейке ЧК, где состою членом бюро, бывал избираем почти на все съезды и конференции АКП, состоял также членом Бакинского Совета. В ноябре 1922 г. Закавказским крайкомом отзываюсь из Азербайджанской чека в распоряжение ЦК КПГ15, который назначил меня начальником секретно-оперативной части и заместителем председателя ЧК Грузии».

Независимая Грузия?

Мы опередили события и поэтому вынуждены вернуться к истории, поскольку невозможно обойти вниманием такую важную тему, как советизация Грузии. Вместе с тем интересно остановиться на вопросе взаимоотношений Грузии и России того периода.

В первую очередь еще раз отметим, что к власти в Грузии пришли меньшевики. Несмотря на то что кроме данной политической силы в правительстве Грузии существовало множество партий, именно эта играла решающую роль.

Небезынтересно будет и узнать, кто же такие эти меньшевики. Выше мы отметили, что меньшевики были вчерашними соратниками большевиков. Какая же кошка пробежала между ними, почему они стали врагами?

И большевики, и меньшевики имеют один корень, их объединяла идея. В марте 1898 года была создана Российская социал-демократическая партия (РСДРП), которая была предана заветам Маркса. В июле 1903 года на 2-м съезде РСДРП, прошедшем в Лондоне, произошел раскол внутри партии. Так называемые «искровцы» разделились на два лагеря. Реальной причиной разрыва был тот путь, которой должен был привести к заветной революции. Участники съезда поделились на сторонников Юрия Мартова и Владимира Ленина. Мартова поддержали немногим меньше членов, чем Ленина, в связи с чем их фракция стала называться меньшевиками, партия же Ленина — большевистской. Меньшевики были сторонниками либеральной буржуазии, большевики же как истину принимали лишь радикальный путь, проходящий через так называемую диктатуру пролетариата.

Нужно отметить, что в обеих фракциях видную роль играли грузинские политики. Так, например, в партии меньшевиков выделялись такие деятели, как Н. Чхеидзе и Г. Церетели. Последний во Временном правительстве одно время занимал пост министра почты и телеграфа.

Среди большевиков выделялись такие деятели, как Иосиф Джугашвили, Серго Орджоникидзе, Мамия Орахелашвили и Буду Мдивани. Ни в одной, ни в другой партии национальный вопрос не рассматривался как фундаментальный. Выше, чем национальные интересы, стояли интересы пролетариата, и их деятельность была направлена именно на победу пролетариата, а не определенной нации.

После свержения царя победителями вышли меньшевики, поскольку лидеры большевиков в это время не находились в эпицентре событий. Ленин в это время был в Швейцарии, Троцкий в США, Сталин же в ссылке в Туруханске.

Начнем с того, что независимость Грузии, так же как и других стран Закавказья, была слишком условной. Эта независимость не могла быть полной, исходя хотя бы из сложившейся в мире ситуации. Все шаги независимой Грузии носили вынужденный характер, который диктовался фронтом Первой мировой войны, которая после выхода из нее России перешла в новую фазу.

Вопрос независимости Грузии от России не был актуальным и после Февральской революции. Известно даже, что, когда встал вопрос о выходе из состава России, Ной Жордания расплакался. Это указывает вовсе не на его слабость или страх, а скорее на ту безвыходную ситуацию, в которой оказалась Грузия. Трудно сказать, каким политиком был Жордания, но факт остается фактом — в той обстановке, когда Закавказье фактически превратилось в плацдарм Первой мировой войны, независимость от России ставила Грузию в трудное положение, тем более при наличии такого опасного соседа, как Турция.

Достаточно посмотреть на шаги, которые были сделаны после Февральской революции, чтобы понять — в то время независимость от России не являлась самоцелью.

Временным правительством для управления Закавказьем 9 марта 1917 г. был создан Особый Закавказский Комитет (ОЗАКОМ), который располагался в Тбилиси и состоял из делегатов 4-го съезда Государственной думы от Закавказья. На территории Грузии большинство составляли меньшевики, и они были лояльно расположены по отношению к Временному правительству.

Октябрьская революция для грузинских властей оказалась неприемлемой, и в связи с этим ОЗАКОМ прекратил существование и его заменил Закавказский комиссариат. Функция данного государственного образования была более чем неопределенной. Она не объявляла независимость от Советской России, но вместе с тем и отказывалась признавать ее.

В Комиссариат вошли грузинские меньшевики и эсеры, армянские дашнаки и азербайджанские мусаватисты. Единственное, что было определенно в этом новом органе, — это неприятие большевистской революции и открытая поддержка антибольшевистского движения на Северном Кавказе.

И этот Комиссариат не оказался жизнеспособным. В 1918 году был созван Закавказский сейм как законодательный орган.

В это время ситуация серьезно обострилась на фронтах. После Октябрьской революции Кавказский фронт полностью развалился, что дало возможность Турции перебросить свои войска против Британии в Палестину и Месопотамию. Благодаря этому временно были прекращены боевые операции в Закавказье, но 3 марта между Германией и Турцией, с одной стороны, и Советской Россией — с другой, был положен Брестский договор, в соответствии с которым Россия выходила из войны. В итоге Россия приняла условия противной стороны. Принято считать, что Брестский мир был актом предательства со стороны Советского правительства и лично Ленина по отношению к собственной Родине. Даже утверждают, что Ленин являлся агентом Германии. Этот миф якобы подтверждается тем фактом, что Ленин был заслан в Россию из Германии в пломбированном вагоне. Ставить данный вопрос под таким углом просто смешно.

Брестский договор носил чисто вынужденный характер и исходил из критического положения, созданного на фронтах. Можно сказать, что это был единственно правильный выход, что подтвердило и будущее.

Этот договор в первую очередь отрицательно отразился на положении стран Закавказья. В соответствии с данным договором Турции передавались территории так называемой Западной Армении и территории Грузии: Карс, Ардаган и Батуми. Такая постановка вопроса была неприемлема для Армении и Грузии, что касается Азербайджана, он проводил протурецкую политику и поддерживал ее.

В 1918 году Турция перешла в наступление: 11 марта был занят Эрзерум, 13-го Батуми. Закавказское правительство было вынуждено пойти на переговоры. Со своей стороны Турция выдвинула условием, что будет вести переговоры только в том случае, если Закавказье объявит о своей независимости от России. 9 апреля 1918 г. сейм объявил о создании Закавказской Демократической Федеративной Республики (ЗДФР) и о ее независимости.

Несмотря на это, Турция продолжила военную интервенцию и в короткое время захватила Карс, Ардаган, Ахалцихе, Озургети. ЗДФР не обладала достаточными силами, чтобы противостоять турецкой агрессии, и была вынуждена пойти на переговоры (при посредничестве Германии), на которых Турция поставила более тяжкие условия, чем в Брест-Литовске.

Эти мирные переговоры выявили всю бутафорность ЗДФР. В одно государство были объединены страны, имеющие абсолютно противоположные интересы, чьи противоречия вовсе не ограничивались внешними проблемами, у них существовали разногласия и по отношению друг к другу.

В данной ситуации Национальный совет Грузии обратился за помощью и покровительством к Германии. Это предложение она приняла с удовольствием. Еще в начале 1918 года между Германией и Турцией был заключен секретный договор, в соответствии с которым Грузия оказывалась в сфере влияния Германии. Представители Германии посоветовали грузинской стороне объявить о независимости и официально обратиться к Германии о покровительстве.

24—25 мая прошло собрание Исполкома Грузинского национального совета под председательством Ноя Жордания. На собрании было рассмотрено письмо представителя делегации по переговорам с Турцией А. Чхенкели, в котором он описывал сложившуюся на переговорах ситуацию и требовал ускорения процесса провозглашения независимости Грузии. Было решено принять акт независимости Грузии после самоликвидации Закавказского сейма. На этом же собрании утвердили состав будущего правительства. Также было принято решение назвать Грузинский национальный совет парламентом Грузии.

Как видим, процесс провозглашения независимости Грузии являлся скорее вынужденным актом и направлен был не против агрессии со стороны России, а против Турции, которая была вынуждена приостановить наступление на фоне дипломатического демарша со стороны Германии. Исходя из пунктов Батумского договора, Грузия теряла Аджарию, Ардаган, Артвин, Ахалцихе и Ахалкалаки. Итог более плачевный, чем был предусмотрен Брест-Литовским договором. Германское покровительство Грузии обошлось дорого. Это и не удивительно, политика не терпит сентиментальности, для Германии собственные интересы стояли выше интересов Грузии. В данном вопросе интересы Турции более соответствовали интересам Германии, чем Грузии, на которую она смотрела не как на союзника, а как на собственную жертву.

Надо отметить и то, что антироссийская политика не была характерна даже для демократической Грузии. Ее, скорее можно назвать антибольшевистской, а антибольшевизм носил не национальный или политический характер, а идеологический. Отношение Грузинского правительства к Советской России было таким же, как отношение Деникина, Колчака и других представителей Белого движения к Советскому правительству.

Не буду вдаваться в перипетии событий в Грузии времен независимости и сухо скажу, что, после поражения в Первой мировой войне немцев в Грузии сменили британцы, для которых, как и для Германии, вопрос независимости Грузии не был таким уж обязательным атрибутом и Грузию рассматривали более как союзника Деникина в борьбе с Советской Россией. Вместе с тем Британия в качестве компенсации обещала Грузии, что после восстановления законного правительства Россия предоставит Грузии автономию, что уже не устраивало Грузию, поскольку у нее осложнились отношения и с Деникиным, что было связано с так называемым «сочинским конфликтом».

В Гражданской войне победителем вышли Советы. Интервенция закончилась ничем, и Советская Россия заняла свое место на политической карте мира. Как уже отметили, советизация Азербайджана произошла в 1920 году, за ней последовала Армения. Советизация Грузии была вопросом времени.

Договор 1920 года между Грузинской Демократической Республикой и Советской Россией носил притворный характер. 25 февраля 1921 г. в Грузию была введена 11-я армия, которой по мере сил было оказано сопротивление. Грузинское правительство, которое вначале перебралось в Кутаиси, а позже в Батуми, за помощью обратилось к вчерашнему непримиримому врагу Турции, которой взамен обещало Батуми, утерянный Турцией после поражения в Первой мировой. Однако кемалистская Турция вовсе не желала портить отношения с Москвой и отказала в помощи меньшевистской Грузии. Произошла советизация Грузии.

Глава 2

Грузинская Советская Социалистическая Республика

Человек, который желал учиться

По сей день не прекращаются споры насчет того, какую роль сыграла советская власть для Грузии — положительную или отрицательную. Оба взгляда имеют своих сторонников и противников. Обе стороны имеют собственные аргументы и контраргументы. Истина, как всегда, где-то посередине, и, как всегда, добраться до нее у нас нет никакого шанса, каждый останется при своем мнении, поэтому оставлю этот вопрос открытым. Скажу лишь одно — когда начнут искать ответ на этот вопрос, в первую очередь необходимо правильно оценить сложившуюся к тому моменту политическую, социальную и экономическую обстановку. Кроме того, что более важно, нужно верно оценить те практические выгоды или потери, которые привнесло данное явление. При этом нужно различать выгоды материального и эфемерного политического характера.

Не только Россия или Грузия, вся Европа лежала в руинах, и для выхода из сложившегося положения необходимы были немалые усилия. Что пережил весь мир и особенно Россия за это время? Беспрецедентную по своим итогам Первую мировую войну, революцию, Гражданскую войну, красный террор, белый террор, голод, дезертирство, мародерство и т. д. Неужели можно перечислить все ужасы, которые пришлось пережить Европе за столь короткое время?!

Был советский строй положительным или нет, отдельный вопрос, но государство требовало своего, оно должно было подняться на ноги, у него собственные законы, неподвластные человеческому разуму. Закончилось «время убивать», пора было залечивать раны. Государство, в том числе и Грузия, находилось в глубоком кризисе, виной чему была не только советская власть, как принято считать сегодня. Многие были недовольны новой властью, но было бы странно обратное.

В вопросы государственного строительства свою лепту внес и Лаврентий Берия. Напомню, что в 1922 году он был назначен начальником секретно-оперативного отдела и вместе с тем заместителем председателя ЧК Грузии. Вот как описывает свою работу сам Берия:

«Здесь, принимая во внимание всю серьезность работы и большой объект, отдаю таковой все свои знания и время, в результате в сравнительно короткий срок удается достигнуть серьезных результатов, которые сказываются во всех отраслях работы: такова ликвидация бандитизма, принявшего было грандиозные размеры в Грузии, и разгром меньшевистской организации и вообще антисоветской партии, несмотря на чрезвычайную законспирированность».

То, что эта работа не была простой, понятно и так, но в этой автобиографии, которая была написана в 1923 году, интересно совсем другое — какова причина ее написания, зачем он описывает свою жизнь в таких деталях, чего он хочет? Если примем во внимание портрет, созданный в последующем, можем предположить, что он недоволен тем, как его наградили за труды, требует повышения по службе, перехода на партийную работу, материальных благ и т. д.

Не будем гадать, спросим автора:

«За время своей партийной и советской работы, особенно в органах ЧК, я сильно отстал как в смысле общего развития, так равно не закончив свое специальное образование. Имея к этой области знаний призвание, потратив много времени и сил, просил бы ЦК предоставить мне возможность продолжения этого образования для быстрейшего его завершения. Законченное специальное образование даст мне возможность отдать свой опыт и знания в этой области советскому строительству, а партии — использовать меня так, как она это найдет нужным.

1923 г. 22/Х (подпись)».

Как, как? Этот вурдалак просит продолжения учебы?

Кем был Берия до революции? Никем. Сыном бедного крестьянина, которому ради обучения сына пришлось продать дом.

Что дала ему революция? Все. Благодаря революции 24-летний Лаврентий Берия стал фактически вторым человеком в Грузии. Это была большая оценка его талантов со стороны новых властей, и многие мечтали о таком положении в обществе. Несмотря на это, Берия, которого все знают как беспринципного карьериста, способного уничтожить каждого, кто встанет на его пути, интриганство которого стало притчей во языцех, человек, достигший неимоверных высот для своего возраста, отказывается от всех этих благ и меняет их на какое-то специальное образование. Любимое дело, правда, принесло бы ему моральное удовлетворение, но поставило крест на всех честолюбивых мечтах, которыми, как нас уверяют, была полна натура Берии. Для карьерного роста просьба, указанная в автобиографии, имела бы обратный эффект.

Как это объяснить? Но и на это найдут ответ. Как бы много ни было злопыхателей у Берии, все же никто не сможет уйти от того факта, что он делал и что-то хорошее. Но и это не является для них проблемой, было бы желание, а объяснение найдется. Все эти шаги назвали популистскими и действия Берии представили как игру на публику. С таким объяснением его действий мы еще не раз встретимся, благо он в своей жизни много хорошего сделал, но сейчас посмотрим, насколько популистской была эта автобиография.

Какую популярность могла принести Берии его странная просьба? Кем была та публика, симпатии которой он хотел получить? Кто должен был заглянуть в его личное дело, чтобы впоследствии растрезвонить по всему миру — посмотрите, какой хороший парень заместитель председателя нашего ЧК?

Даже мы, будущее поколение, знаем об этом письме благодаря недальновидности Хрущева и его приспешников, которые эту автобиографию вложили в уголовное дело Берии как доказательство его вины. Поэтому, думаю, даже не стоит и предполагать, что просьба Берии о продолжении им учебы не была искренней.

Ответ опять-таки более чем прост. Как сказано выше, Берия верил в то, за что боролся, в его понимании революция произошла для народа, и ради этого он сам не жалел сил. Он и себя чувствовал единым с этим народом, а поэтому не забывал о личных интересах, которые, как видно, ассоциировались у него с правом учиться. Он желал получить образование и стать специалистом того дела, которое любил и которым, по его мнению, мог принести больше пользы новому государству, чем политической деятельностью. Он был бескорыстным революционером, и революционная борьба была для него обязательным, но неприятным делом. Он выполнил свой долг и перед страной, и перед Марксом.

К сожалению для него, его таланты на революционном поприще были оценены высоко, и мечты об учебе так и остались мечтами.

Тяжелое наследство

Как не раз отмечено, в стране сложилась тяжелая социальная и экономическая ситуация, что само собой подразумевает недовольство в разных слоях общества.

Первые места среди недовольных занимало дворянство, которое из-за революции вместе с привилегиями потеряло все, что у нее было. Недовольным было и крестьянство, которое вместо обещанного благоденствия получило продразверстку. Недовольно было эмигрировавшее во Францию меньшевистское правительство Демократической Грузии, которое вместе с властью потеряло и родину. Рабочих в Грузии было мало, но и их жизнь не текла как по маслу.

Это недовольство и стало причиной восстания 1924 года, самого крупномасштабного в Грузии. Так же как и любое другое историческое явление, его трудно оценить однозначно. Любая из заинтересованных сторон данному восстанию дает такую оценку, которая более похожа на политическую, чем на историческую.

Некоторые историки считают это явление борьбой горячих патриотов за независимость Грузии. Иные — что это была авантюра, направленная на возвращение власти, инспирированная эмигрантским правительством, которое после провала акции не преминуло отказаться от факта своего участия в ней.

Установить истину опять же трудно, слишком уж это восстание обросло легендами, но думаю, доля правды есть в обеих версиях.

Не надо забывать и того, что в этом восстании особую роль сыграло именно дворянство, что дало впоследствии возможность советской власти преподнести это как классовую борьбу. Если примем во внимание тот факт, что в связи с классовым подходом новой власти больше всех в правах ущемлены были именно аристократы, можем предположить, что кроме чисто патриотических ими двигали и реваншистские чувства. Вероятно, в случае успешного завершения операции они не отказались бы восстановить свои «Богом дарованные» привилегии.

Какова бы ни была подоплека данного восстания, факт остается фактом — исходя из ситуации, сложившейся к тому периоду, акция была обречена на провал. Восставшие не имели и толики шанса на успешный исход.

Какова же была политическая подоплека этого восстания? Эмигрировавшее правительство надеялось, что цивилизованные страны Запада убедятся в том, что советизация Грузии была насильственным актом и ни о каком добровольном присоединении к советскому содружеству не может быть и речи. Убедившись в этом, исходя из замысла восставших, эти самые страны приняли бы активное участие в неравной борьбе на стороне справедливости, против ненавистных большевиков.

До какой степени политическим слепцом должен быть человек или группа лиц, чтобы на таком предположении строить план восстания? Неужели для них было непонятно, что если бы у «прогрессивного» человечества в лице Британии, Франции, Италии или даже США была бы возможность отнять у России такую территорию, как Грузия, они просто-напросто не отдали бы ее в свое время (напомню, что после Первой мировой войны здесь хозяйничала Британия). Неужели было непонятно, что конфронтации с таким огромным государством, как Россия, ради призрачной выгоды никто бы не допустил. Выгоды же ищет любое государство: и прогрессивное, и не очень. Неужели организаторам восстания было непонятно, что политика — это не благородное дело и здесь не существует друзей.

Если последовать политике Черчилля, нет ни притесненного, ни агрессора. Существует конфликт, и в него не стоит вмешиваться незаинтересованной стороне. Максимум, можно выказать недовольство и протест, но на суть дела это не повлияет.

Об этом они должны были знать хотя бы исходя из того, что сила, на которую надеялись, сама являлась вчера агрессором и сама старалась получить дивиденды за счет Грузии.

Трудно поверить, что эмигрировавшее правительство было настолько наивным. Если же это было именно так, то переселять их справедливее было бы не в Париж, а немного подальше, но в восточном направлении.

В том-то и дело, что все было более чем ясно, и именно поэтому их шаг носил чисто авантюристический характер, и для достижения призрачной цели были использованы чувства настоящих патриотов.

Не буду глубоко вдаваться в суть восстания, попробую лишь проанализировать позицию большевистского правительства и, конечно же, роль Берии в подавлении.

Бытует мнение, что Советское правительство загодя знало о готовящемся восстании и оставалось решить вопрос о недопущении кровопролития и принятии превентивных мер. Под таким углом был поставлен вопрос некоторыми товарищами, но против этого выступил Сталин. Вот как описывает эту ситуацию Михаил Мчедлишвили со слов старого большевика А. Папава (позднее репрессированного):

«То лето Сталин отдыхал в Кисловодске. Его частыми гостями были С. Орджоникидзе, М. Орахелашвили, Ш. Элиава, Б. Квирквелия… охрану обеспечивал Л. Берия, который в то время являлся заместителем начальника политуправления Грузии (так называлось тогда ЧК); начальником же был Епифан Кванталиани. По понятным причинам Сталин следил за процессами, происходящими в Грузии. Когда все вожжи были в руках ЧК, Кванталиани поставил вопрос перед Сталиным и руководящими лицами Грузии о принятии превентивных мер для провала восстания. Его предложение не прошло, а выступления произошли. Тогда же стали поговаривать, что таковой была воля Сталина.

Несколько лет спустя вот что мне рассказали вначале Б. Квирквелия, а затем М. Орахелашвили, и их рассказы слово в слово были идентичными: «Информацию Кванталиани все внимательно слушали. Только Орджоникидзе выказывал нетерпение. После информации воцарилась тишина. Было видно, что предложение об избегании восстания всем понравилось, но все молчали и ждали Сталина.

В конце Сталин спросил нашего мнения. Все мы согласились. Сталин встал, прошелся по комнате, набил трубку, закурил и с саркастической улыбкой обратился к нам: «Не представлял, что Вы такие болваны. Как можно упустить такую замечательную возможность, Грузия без крови получила революцию. Теперь нам дается возможность пролить кровь, а Вы выказываете трусость и малодушие. Пусть выйдут как можно больше людей, чем более массовым будет выступление, тем лучше, никого не жалеть».

В пересказанной истории интересна причина такого отношения Сталина к собственному народу, и за ответом Мчедлишвили в карман не лезет:

«Я лично того мнения, что оно (восстание) заранее подготовили Сталин и Орджоникидзе, для того чтобы осуществить ту угрозу, о которой открыто объявил Сталин после неудачного визита в Тбилиси: «Грузию должны перепахать вдоль и поперек».

Выходит, и одним и другим двигала почти, если можно так выразиться, биологическая ненависть к собственному народу, и они были готовы за неподчинение их воле устроить кровавую расправу над ним, что и осуществили.

Думаю, слишком грубое заключение для историка. Объяснять данное явление биологической ненавистью просто неприемлемо.

Об этой истории нам стало известно посредством «испорченного телефона» через Александра (Сашу) Папаву, который сам узнал о ней из уст других старых большевиков.

На вопросе, касающемся старых большевиков, мы еще остановимся, сейчас же о другом. Если я правильно понял, сторонником репрессивных мер был только Сталин. Оказывается также, что Мамие Орахелашвили и другим членам Сталин нанес оскорбление, назвав их болванами. Это оскорбление они запомнили навсегда и на ушко сказали только Александру Папава. Что самое главное, Сталин предложил членам собрания совершить преступление, и только лишь ради личной мести Сталина они должны были стать соучастниками наказания ненавистных грузин. Как видно, они не сопротивлялись, безропотно вынесли и личное оскорбление, и оскорбление своего народа.

Очень спорное утверждение. Вспомним, что это происходит в 1924 году, когда положение Сталина не было прочным. Его еще ожидала острая политическая борьба с Троцким, Каменевым, Бухариным и.т.д., и в это время он решил отложить в сторону политическую осмотрительность и всего лишь ради мести сжег мост, соединяющий его со старыми соратниками, которые еще могли пригодиться в будущей борьбе.

Вспомним и то, что Сталин и Орджоникидзе в 1922 году перенесли серьезную борьбу со старыми грузинскими большевиками по так называемому «Грузинскому инциденту», связанному с несогласием по национальному вопросу. В этой борьбе Ленин поддержал оппонентов Сталина, и, можно сказать, этим в определенной мере нанес урон престижу последнего. Говорят, при данном инциденте не обошлось и без рукоприкладства.

Теперь же, когда вопрос стоял об истреблении грузин, ни у одного из них не хватило мужества не только поднять руку, но и голос. Это указывает или на деградацию старых большевиков, или на вымышленность данного рассказа. Если примем во внимание то, через сколько ушей прошла эта история, последний вариант кажется более приемлемым.

Что касается биологической ненависти Сталина к Грузии, на этот счет можно сделать только один комментарий: «по делам его да воздастся». Оценку же его «ненависти» нам еще предстоит сделать.

Действительно, Сталин не выделял особо Грузию по сравнению с другими республиками СССР. Но утверждение, что Грузия была в особо трудных условиях по сравнению даже, скажем, с самой Россией, было бы просто ложью.

Экономические проблемы в то время были везде, но утверждение, что только с грузинами расправились так жестоко, указывает на элементарное незнание истории. Не менее жестоко расправились с восстанием Антонова в Тамбове, с кронштадтцами, экономическая неразбериха вызвала голод на Украине, жертвами которой стали сотни тысяч людей, и выделять на этом фоне Грузию было бы неправильно. Каждый старается представить себя жертвой коммунизма.

Теперь перейдем к вопросу участия в подавлении этого восстания Лаврентия Берии. М. Мчедлишвили со слов того же Папава показывает: «Сталин потребовал, чтобы ни одного из нас во время подавления восстания в Грузии не было. Он сам же назвал двух палачей, которые должны были руководить операцией. Одним из них был Берия, второй — заместитель Председателя Совета Народных Комиссаров Л. Гогоберидзе. Сталин свой выбор объяснил тем, что они не обременены никакими ложными традициями. Начальников же назвал полуменьшевиками».

Оставим в покое озлобленного на Сталина Папава, который в 1990 году на фоне антисталинщины того периода готов был придумать и не такие страшилки, и спросим себя — что мы знаем о роли, которую сыграл в подавлении восстания зам. председателя Грузинского ГПУ.

Знаем то, что все планы восставших были известны загодя, и то, что оно с самого начала было обречено на провал. До начала восстания был задержан один из его лидеров, бывший руководитель Гвардии Валико Джугели, который приехал в Грузию для управления восстанием. Его допрос вел лично Берия, хотя, думаю, трудно назвать это допросом, когда допрашивающий знал не менее допрашиваемого. Лаврентий раскрыл ему все карты, и стало ясно, что восстание было обречено на провал. После этого Берия сделал неординарный шаг — он предложил арестованному обратиться к восставшим с воззванием во избежание напрасного кровопролития.

Почему была дана такая возможность заговорщикам? Это же не входило в планы Сталина. Если принять во внимание, что операцией руководил лично Сталин, можем сделать вывод, что данный акт был проведен с его ведома, и говорить о кровожадности Сталина будет как минимум преувеличением.

Какие еще превентивные меры могли быть приняты для предотвращения кровопролития?

К несчастью, данный шаг правительства восставшие восприняли как малодушие со стороны советской власти и все-таки начали выступления. При подавлении восстания было убито много невинных людей. Точное число жертв не установлено, что дает массу возможностей для спекуляции.

После данного восстания в Грузии выступлений такого масштаба не было вплоть до 1956 года, когда люди вышли уже в защиту Сталина.

Но это вовсе не значило, что в республике все успокоилось и не было недовольных. Но не был установлен и террор, в связи с которым люди боялись сказать слово. Свобода слова, конечно, была ограничена, но эти ограничения еще не носили того характера, какой получили в конце 30-х.

Другое масштабное выступление в Грузии произошло в Аджарии в 1929 году, причиной чего в основном была неправильная религиозная политика. Это явление непосредственно касается нашего героя и поэтому вызывает особый интерес.

Этому восстанию сопутствуют две интересных истории, и в обеих роль Лаврентия Берии не очень-то и привлекательна. Оба случая известны на уровне слухов, они не подтверждаются ни документально, ни другими историческими материалами. Несмотря на это, они по сей день не теряют актуальности.

Первая история выгладит так. Во время восстания для разряжения обстановки на место выехал лично Берия (в то время начальник Особого отдела Закавказской армии и зам. председателя Грузиского ГПУ), где встретился с населением. Собравшиеся предъявили представителю правительства множество претензий. Во время беседы произошла перепалка, и вышедший из себя Берия собственным оружием убил участника акции.

Эта история интересна постольку, поскольку она открывает нам новые черты характера Берии. Впервые мы можем оценить его как человека импульсивного, который не может сдержать себя даже во время исполнения важного государственного задания.

Вторая история не менее, если не сказать более, интересна. В Аджарии и сегодня передают историю о том, как восставшие в селе Чвана захватили всесильного начальника ГПУ и посадили его под замок… в хлеву. Акцент здесь делается именно на хлев, что указывает на то, что эта «мера пресечения» носила скорее оскорбительный и ущемляющий честь должностного лица характер.

На минуту оставим в покое поиск доказательств и представим себе, что все так и было. Свяжем воедино обе эти истории и попробуем проанализировать, какова была бы реакция неуправляемого чиновника.

Перед глазами сразу же возникнут образы расстрелянных ни в чем не повинных крестьян, вдов, сожженных очагов, осиротевших детей.

Но, к неудовольствию любителей триллеров, анналы истории не сохранили таких картин времен правления Берии. Самое интересное то, что история сохранила и причину данного восстания, и роль, которую сыграл в его подавлении сам Берия. История эта сделана руками самого Берии, который подготовил докладную записку на имя нач. ГПУ Закавказья Реденса. Благодаря этому мы сможем оценить не только ту сложную ситуацию, которая сложилась на селе, но и личность автора. Записка пространная, и я приведу большую ее часть.

«Согласно решения совещания ЦК КП(б)Г выехал в Батум, куда я прибыл 9 марта в 4 часа. Из беседы с находящимися здесь товарищами — зам. Пред АдГПУ т. Меркуловым и зав. АгитПропом обкома т. Асатиани, замещающего секретаря обкома т. Панухова, ввиду отсутствия последнего, выясняется следующая предварительная картина того, что происходило и происходит в Хулинском уезде Аджаристана… Нелепую попытку вооруженного выступления нужно считать ликвидированной. Чрезвычайно важно сейчас глубже взглянуть на происшедшие события и попытаться дать анализ причин их возникновения и роста…

Во время нашего пребывания в пораженных районах мы постоянно вели разъяснительную кампанию, стремясь избежать ненужного кровопролития, стараясь успокоить население, вернуть бежавших в горы и леса крестьян обратно в села и выяснить путем допросов захваченных в плен повстанцев и бесед как с их «делегациями», так и другими товарищами подоплеку всего происшедшего, выяснить, какие причины заставили крестьян взяться за оружие.

Нами установлено с ясностью, не допускающей возражений, что причины «Хулинского инцидента» в ряде мероприятий партийных и советских органов Аджаристана, которые оказались оторванными от крестьянской массы и не сумели достаточно верно оценить как настроения отдельных прослоек, так и ряд объективных условий быта и жизни аджарского крестьянина.

В ряду этих причин основная заключается в нажиме, под которым проводилась кампания по снятию чадры. Выяснено, что в ряде случаев вместо создания благоприятной обстановки для добровольного снятия чадры уездные органы власти применяли метод угроз, арестов и насилий.

С кампанией по снятию чадры совпали по времени: закрытие медресе и мектебе, перевыборы Советов и «активизация» женщин в связи с приближением дня 8 марта.

Такая «нагрузка» оказалась не под силу аджарскому крестьянину. В результате всего этого блок кулацких и антисоветских элементов с муллами и ходжами сумел на религиозно-бытовой почве подчинить своему влиянию основные массы крестьянства — бедняков и середняков — и таким образом создать единый фронт против мероприятий Советской власти…

Коммунисты и комсомольцы иногда держали себя вызывающе. По показаниям крестьян, многие из партийцев не здоровались с населением при встречах, запрещали называть себя «товарищами» («Какой я тебе товарищ»), смеялись над религией и т. д.

В результате в январе месяце мы имели в том же Хулинском уезде выступление женщин, которые в числе до 200 человек избили учителя. Репрессии, проведенные после этого случая (арест 22 человек), заставили крестьянство смириться и «добровольно» снимать чадру. Всеаджарский съезд женщин аджарок, постановивший снять чадру, внешне прошел блестяще. Однако в период пребывания женщин на съезде в Батуме был допущен ряд бестактностей. Делегаток водили на оперетту и в балет. Зрелище обнаженных по ходу оперетты женщин на сцене в глазах мужей аджарцев превращалось в символ разврата, который царит в Батуме и от которого аджарскую женщину спасет чадра — честь. Снять чадру значит обесчестить женщину. Некоторые аджарцы уводили своих жен из театра во время действия.

Чрезвычайно характерно, что из всех уездов Аджаристана именно в Хулинском уезде мы имеем наибольшее количество случаев снятия чадры (3.500), а из всех теми Хуло этим особенно выделяется Чванское.

Не подлежит никакому сомнению, что эти высокие цифры получены в результате административного нажима, ибо иначе это явление, ввиду особой некультурности Хуло, необъяснимо.

Поэтому, когда к 8 марта стали в Хулинском уезде проводить выборы женщин гостей на Всеаджарский съезд Советов, крестьянство решительно воспротивилось… По директиве секретаря укома тов. Каландадзе в семье Концелидзе за неявку на собрание были арестованы 5 мужчин (показания самого Концелидзе). Темские власти вызывали к себе ненависть населения.

В Схалатинском теми были случаи, когда заставляли аджарцев приводить на собрание своих больных жен на спине…

Ошибки в налоговой политике (переобложение), имевшие место в прошлом году и ныне исправленные, по показаниям крестьян приучили их критически относиться к мероприятиям власти.

Нередки были случаи снижения налога с 200 рублей до 50 и т. д. Крестьяне заявляли: «Если бы мы сами не принимали мер к снижению, нам так бы и пришлось платить по 200 рублей». Отсюда вывод: крестьянство само должно защищать свои интересы.

Большое недовольство вызвало к себе госстрахование. Не столько само по себе, сколько система усиленного взимания очередных взносов и систематическое запаздывание в выдачах премий за павший скот.

Поэтому в Чванах выборы женщин происходили в уже созданной указанными моментами напряженной обстановке. Поведение партийцев, приехавших 7/III для проведения выборов, отнюдь не способствовало разряжению сгущенной атмосферы. Они, по многочисленным показаниям, заявили, что если мужья не приведут женщин на собрание, будут применены репрессии, что правительство намерено силою снимать чадру, и т. д. 50 крестьян окружили приехавших товарищей, стали их избивать.

Активное участие в этом принимали группа Абдула Такидзе, влиятельного кулака села Дуз-Чвана, вместе с бандитами Изетом Чигадидзе и Одабаш-оглы… Сторонники этой группы немедленно после избиения разошлись по селам Чванского теми поднимать население, и призывая его к вооруженной борьбе за «веру и обычай».

Часть крестьянства шла более или менее охотно, будучи распропагандирована раньше, другая часть шла потому, что «все соседи выступили».

Общее состояние района, хотя и представлялось гораздо более удручающим, чем во время январского выступления женщин, однако могло бы разрешиться миром, если бы этому не помешал бы ряд новых обстоятельств… В руки вооруженных крестьян попали несколько членов правительства, ряд ответственных работников и некоторые представители местной власти, один вид которых разжигал скрытую ненависть поднявшихся крестьян.

Члены правительства с товарищами были окружены в доме Абдуллы Такадзе, с группой сторонников науськивавшего толпу на них, а с другой стороны, обещавшего спасти пленников… Нужно откровенно признать, что поведение захваченных членов правительства, в частности, председателя СНК тов. Мамеда Гогоберидзе, внедряло в сознание повстанцев мысль, что правительство слабо, что стоит только сильнее нажать на него, и все требования крестьян будут выполнены, и что, в сущности говоря, повстанцы правы в своих претензиях. М. Гогоберидзе выступил перед повстанцами с заявлением, что он сам против снятия чадры и закрытия медресе, что он по этому вопросу выступал в Батуме, но что его не послушали, и т. д. Недопустимое для члена правительства и коммуниста поведение».

Вместе с тем Берия цитирует чиновников, захваченных в «плен», которые просили принять все требования населения и не вводить войска. Их поведение, отмечает Берия, «способствовало тому, что движение стало нарастать и из рядового случая избиения трех зарвавшихся коммунистов — вылилось в вооруженное выступление».

Продолжим цитирование: «Корни развернувшихся событий кроются не только и не столько в антисоветской работе элементов, издавна враждебных существу Советской власти, сколько, главным образом, в извращении линии партии при проведении советских мероприятий и в ряде объективных причин».

Не оставил он без внимания и социальную ситуацию сложившуюся в деревне, которую расшифровал в записке:

«Положение основной массы аджарского крестьянства в материальном отношении крайне незавидно. Главным бичом аджарца является малоземелье. Если взять Хулинский уезд, наибольший из уездов Аджаристана, являвшийся непосредственной ареной выступления, то здесь на каждое хозяйство в среднем приходится 0,77 га посевной площади и 0,51 га сенокосной площади. Норма неимоверно мизерная. С этого клочка земли каждое хозяйство, состоящее в среднем из 7 душ, должно прокормиться в течение года.

В связи с крайним малоземельем большое значение в бюджете аджарского крестьянина занимают скотоводство и лесной промысел… В Хулинскомрайоне, например, насчитывается свыше 45.000 голов скота, что составляет на каждое хозяйство в среднем по 11 голов… Пастбищ для прокормления скота достаточно, на каждое хозяйство приходится по 9 га, однако большинство крестьян предпочитает на лето перегонять свой скот на попас в район Артвина в Турции. До 1926/27 года пользование пастбищами в Аджаристане производилось бесплатно. Затем была установлена оплата в размере 40–50 копеек за голову крупного рогатого скота и 12,5—15 копеек за голову мелкого скота. Эта плата при всей ее незначительности тем не менее является достаточно чувствительной для бюджета крестьянина, так как доходность хозяйства его, благодаря применению отсталых форм и культур, весьма незначительна.

Лесной промысел в довоенное время давал крестьянству в год свыше 10.000 рублей дохода. Вследствие хищнического истребления леса таяли с неимоверной быстротой. С установлением Советской власти вопрос упорядочения лесного хозяйства был поставлен в надлежащую плоскость. Вся площадь лесов была разбита на 2 части, из которых 50 процентов были объявлены лесами госзначения с установлением соответствующей плановой системой эксплуатации, а остальная площадь передана в ведение крестьянства. Естественно, что в связи с этим доходность крестьянства уменьшилась. Ценный лес из государственных угодий стал отпускаться за плату, причем некоторым категориям крестьян с известной льготой… Все же крестьянство весьма недовольно этой реформой, и во всех требованиях повстанцев мы находим пункт о бесплатном отпуске леса.

…Валовая доходность крестьянского хозяйства, по исчислению Аджарского Госплана, определялась в 1927– 28 году суммой 323 рубля в год. По Хулинскому уезду она еще меньше и достигает цифры в 290 рублей. В то же время по минимальному хозсчету Госплана, прожиточный минимум средней крестьянской семьи в Аджаристане равен сумме в 554 рубля в год. Следовательно, в среднем каждое хозяйство имеет дефицит в своем бюджете на сумму 264 рубля в год, т. е. 49 процентов… Если же принять во внимание, что громадное большинство крестьянских хозяйств Аджаристана относится к бедняцким (70 процентов всех хозяйств освобождены от налога), то все бедственное положение аджарского крестьянства станет более понятным.

Каждое стихийное бедствие или недород обрекает его на голод. Так было, например, в 1926/27 году в результате сильного наводнения. В текущем году уже в январе месяце отмечаются жалобы беднейшей части крестьянства на голод. 8 декабря в селении Цхемвени бедняк Хуршуд Эминович Махарадзе, 47 лет, в группе крестьян 4–5 человек, высказался: «Кончились у меня и деньги, и кукуруза, что будет с нами зимой, все мы сдохнем с голода, если будет так продолжаться, то Аджария восстанет против коммунистов»…

Естественно, что в связи с этой нуждой появляется недовольство властью, усиленно муссируемое кулацкими элементами».

В возникновении причин восстания Берия обвиняет местных партийных руководителей:

«Все имеющиеся материалы показывают, что поведение довольно значительной части партийцев и комсомольцев во время важнейшей кампании по перевыборам Советов и борьбе с религиозно-бытовой косностью… послужило одной из причин для возникновения выступления… Кратковременные аресты, угрозы и насилия часто сопровождали кампанию по снятию чадры и закрытию медресе.

Все это естественно вызывает открытое и явное недовольство широких крестьянских масс, еще больше усугубленное тем, что сами партийцы и комсомольцы не выполняли того, что проводили.

В селении Семеба 15.1.29 г. было назначено общее собрание для проведения подготовительной предвыборной кампании. Собрание было собрано жителем села Самеба кандидатом ВКП(б) Коболадзе Хасаном Мамудовичем, который в тот день устраивал свадьбу сестры с подарками и, чтобы не провалить свадьбу, уговорил крестьян вместо собрания прийти на свадьбу. Было приглашено до 200 человек. Среди крестьян на этой почве наблюдались разговоры: наше правительство запрещает нам устраивать свадьбы, однако сами коммунисты делают это, чтобы заработать деньги, назначают свадьбу с подарками, а Коболадзе не задумался даже перед тем, чтобы сорвать собрание крестьян.

В селе Тхилвани Схалтинского теми ячейка ЛКСМ, секретарем которой состоит Иса Микеладзе, на 100 процентов религиозна. Все члены ячейки до собрания идут молиться… Микеладзе совместно с красноармейцем Патарадзе был на рыбной ловле. Когда настало время молитвы, он бросил все, встал на колени и начал молиться.

Во время проведения кампании по снятию чадры коммунисты, комсомольцы и их семьи не только не давали должного примера массе, но, наоборот, сплошь и рядом способствовали срыву кампании и росту недовольства тем, что, не снимая чадры своих жен, заставляли это делать других…

Слабость партийной и комсомольской организации, отсутствие политического чутья у руководящей верхушки, отрыв их от всей остальной массы крестьянства и резкое пренебрежительное отношение к ним явились важнейшими причинами той ненависти, которую стали питать крестьяне к компартии вообще».

Ниже Берия описывает методы, которыми происходило улаживание конфликта:

«Полоса мирных переговоров с повстанцами продолжалась до утра 24 марта, и упорное желание наше закончить конфликт без применения репрессий, к сожалению, не дали желаемых результатов». Требования повстанцев включали «свободу религии», «свободные перевыборы Советов»; «открытие медресе»; «отмена запрещения носить чадру»; «изгнание всех грузин и коммунистов»; «смена уездной власти и удаление некоторых наркомов Аджарского правительства»; «амнистию всем участникам восстания и арестованным»; «отмена платы за лес и госстрахования»; «запрещение обучения девочек».

…При первом же появлении воинских частей участники выступления, за небольшим исключением, разошлись по домам почти без всякого сопротивления, и дело обошлось самыми незначительными жертвами. Повстанцы боя не принимали и при первых выстрелах разбегались в разные стороны. Часть из них (около 200 человек) во главе с вожаком Али Султан Болквадзе ушла в Турцию. Уже на другой день, 25.III, все движение было ликвидировано. Общее количество убитых у нас 8, у повстанцев около 30 человек, раненых — 10 у нас и около 30 у повстанцев».

В конце концов Берия предлагает и способ урегулирования проблемы: послать «авторитетную комиссию для обследования работы партийного и советского аппарата и рассмотрения жалоб крестьян», снять проштрафившихся работников и «особо обследовать вопрос о предоставлении крестьянам леса, госстрахования и о кредите».

«При отсутствии мероприятий по партийной и советской линии, все мероприятия ГПУ не достигнут цели, и те причины, которые лежат в основе имевшего место вооруженного выступления, искоренены не будут».

По-моему, очень интересное письмо, не столько тем, что там написано, столько тем, о чем там не говорится. Где же в письме указано: столько-то тысяч лиц расстреляли, столько-то повесили, столько-то переселили?

Более того, встречаемся более чем со странным для кровопийцы и самодура фактом. Оказывается, в произошедших событиях виновны не крестьяне, посадившие его под замок в хлев, а партийные функционеры, которые оторвались от массы и даже не пытались понять вчерашнего собрата по нужде.

Кроме того, как видим, председатель ГПУ не ограничился зарисовкой политических или идеологических причин возникновения выступлений и перешел в сферу, его не касающуюся. Он сделал скрупулезный анализ экономической ситуации, возникшей в селе и, ни больше ни меньше, раскритиковал методы, которыми коммунисты боролись с «религиозным фанатизмом».

В этом выразилось еще одно свойство Лаврентия Берии — инициативность. Берия не был функционером или аппаратчиком, он не ждал, когда ему повелят сделать то, что он мог предпринять и без приказа. Когда он мог действовать, он действовал.

Если бы Берия имел дело с такими шаблонными работниками, какими были Мамулия, Орахелашвили, Молотов или другие старые большевики, за этим письмом могла последовать неприятность. К счастью, Сталин умел отличить человека дела от функционера.

В данном письме Берия проявил себя как талантливый хозяйственник, человек и чиновник, для которого на первом месте стояло благоденствие крестьян, идеология же на втором.

Для карьеры достаточно было изложить политическую причину восстания, другого от него никто и не потребовал бы. Записку характеризует хотя бы резолюция Реденса: «Настоящий доклад, объясняющий с точки зрения ГПУ Грузии причину событий в Аджаристане, а также и выводы, настолько исчерпывающий, что специального доклада по этому вопросу ЗакГПУ давать не будет, вполне солидаризуясь с этим докладом».

Согласитесь, резолюция говорит сама за себя.

Был ли Берия карьеристом?

Раз уж коснулись Реденса, не будет лишним остановиться на истории таких жертв козней Берии, как Станислав Реденс и Епифан Кванталиани.

Исходя из автобиографии Берии, можем заключить, что карьера для него не была самоцелью. Опять опережу события и скажу, что просьба о продолжении учебы не была последней. В 1930 году, когда Берия был Председателем ГПУ Грузии, он направил С. Орджоникидзе записку следующего содержания:

«Дорогой Серго, не один раз ставил я перед Вами вопрос о моей учебе. Время проходит, кругом люди растут, развиваются, и те, которые еще вчера были далеко от меня, сегодня ушли вперед. Известно, что безбожно отстаю. Ведь при нашей чекистской работе не успеваем зачастую даже газету прочесть, не то что самообразованием заниматься…

Дорогой Серго! Я знаю, Вы скажете, что тебе не время поднимать вопрос об учебе. Но что же делать. Чувствую, больше не могу…»

Несмотря на это, «историки» в будущем представили Лаврентия Берию интриганом, готовым ради продвижения по карьерной лестнице хотя бы на одну ступеньку уничтожить любого путающегося под ногами, будь то даже родственник или друг.

Так в список его «жертв» попал непосредственный начальник Берии председатель ГПУ Грузии Е. Кванталиани. Оказывается, Берия не спал ночами, думая о том, как бы подсидеть начальника и занять его место.

В 1927 году в Тбилиси произошел инцидент. В Грузию приехала турецкая военная делегация и Кванталиани дали задание завербовать кого-либо из членов делегации. Из этого дела ничего не вышло, но чекисты не сложили оружия и постарались решить пикантный вопрос за застольем. Несмотря на оказанную «честь», турки остались при своем мнении. Что произошло потом, не очень-то и понятно, но за столом между грузинами и турками произошла словесная перепалка, которая переросла в драку.

Этот инцидент и так не остался бы без внимания, но дело усугубил тот факт, что турки направили ноту протеста в НКИД. Нарком Чичерин потребовал проведения следствия по данному вопросу.

В Тбилиси для выяснения обстоятельств прибыли представители ОГПУ и допросили всех лиц, которые сидели за столом, в том числе и Лаврентия Берию. Во время допроса он показал, что сидел вдалеке от эпицентра драки, близко же сидел Кванталиани.

Кванталиани был председателем этого органа и, если бы даже сидел дома, в любом случае должен был отвечать за проступки своих сотрудников. Ну как можно было упустить такой шанс и не замарать имя Кванталиани, ведь именно на его место назначили Берию.

Спрашивается — что же сделал Берия? К какому способу он обратился для достижения заветной цели? Неужели попросил сотрудников завязать драку с турками назло начальнику? Может, попросил турок написать ноту протеста? Оставим фантазии на этот счет Антонову-Овсеенко, он обязательно что-нибудь да надумает, если захочет.

Следующей «жертвой» козней Берии является Председатель ГПУ Закавказья, опять же его начальник. «Подсидеть» Реденса было более сложной задачей, он был свояком Сталина, замужем за Реденсом была сестра Надежды Аллилуевой Анна. Отношения со своими родственниками Сталин регулировал сам, и для Берии вмешательство в них было бы чревато последствиями.

Все же, что произошло с Реденсом? Существует несколько версий развития событий. Первая версия принадлежит сыну Станислава Владимиру Аллилуеву, в соответствии с которой Реденс был большевиком старой закалки. Сильный духом и принципиальный, он, конечно же, сторонился выпивки. Берия не был бы самим собой, если бы не использовал этот момент в свою пользу. Он напоил горячительными напитками начальника, раздел его и так пустил гулять по улицам Тбилиси. Об этом сразу стало известно в Москве, и Реденса строго наказали.

Вторая версия не очень отличается от первой, хотя она более интимна: Берия опять-таки напоил бедолагу и отпустил домой даже без охраны. Реденс перепутал дорогу и, думая, что идет к своей любовнице, забрел в чужую квартиру. Поднялся дебош, и Реденса препроводили в отделение милиции. Наутро его узнали и отпустили, но об этом стало известно в Москве. Итог был тот же — Реденса строго наказали.

Реальность более чем банальна, большевик старой закалки Реденс был не таким уж принципиальным пуританином и любил побаловаться и спиртным, и женщинами. Однажды напившись, забрел в чужую квартиру и после дебоша был перенаправлен в отделение милиции.

Просто невероятно, чтобы об этом не узнал Сталин, и для этого вовсе не было обязательно подсиживать его. Чтобы уяснить, что для получения информации о проделках и работе свояка Сталину не нужен был Берия, достаточно привести хотя бы письмо Сталина Кагановичу, написанное в 1932 году, когда Берия никакого отношения к Реденсу не имел: «Плохи дела на Украине по линии ГПУ. Реденс не способен руководить борьбой против контрреволюции в такой большой и своеобразной республике как Украина». Как видим, Сталин был знаком со своим родственником лучше, чем Берия.

Мы отметили, что за свою выходку в Тбилиси Реденс был строго наказан. Неудовольствие по этому поводу выказывает сам сын Реденса, что делает более интересным и вид наказания. Ни больше ни меньше, Реденс был переведен на ту же должность вначале в Белоруссию, а затем на Украину. Да, ничего не скажешь, страшное наказание придумал Сталин родственничку.

Применение к Реденсу такого, мягко говоря, странного наказания еще раз удостоверяет, что Берия к тбилисскому инциденту никакого отношения не имел. А Сталин еще раз подтвердил свое лояльное отношение к свояку, и если бы Берия был в чем-то виновен, Сталин ему этого бы не простил, поскольку этот шаг был бы оскорблением не только Реденса, но и самого Сталина. Тем более никто не назначил бы Берию на место Реденса.

Правда, Реденс был арестован в 1938 году и расстрелян в 1940-м, однако Берия к этому не имел отношения. Как мы видим, Сталин сомневался в профессиональных навыках Реденса еще в 1932 году, когда репрессии были далеки. Кроме того, справиться с родственниками Сталин мог и без помощи Берии.

То же самое повторилось в отношении Картвелишвили, Мамулия, Орахелашвили и т. д. Я привел только самые страшные «злодеяния», совершенные ради карьеры, так что если принять во внимание их надутость, то, думаю, даже не стоит останавливаться на других «эпизодах».

Сталин

Где-то между 1927–1930 годами в жизни Лаврентия Берии произошло еще одно важное событие, предопределившее всю его дальнейшую жизнь. Примерно в этом промежутке времени он встретился со Сталиным, который уже крепко держал вожжи советской политики и был безальтернативным лидером Союза.

Точно неизвестно, когда и при каких обстоятельствах произошла эта встреча, и даже его пристрастные биографы называют туманную дату, где-то в конце 20-х. Я хочу особо отметить этот факт потому, что, как все знают, Берия был прожженным интриганом, подхалимом и лизоблюдом, готовым ради карьеры на все. И самое интересное то, что такое низкое его поведение бросалось в глаза каждому.

Всезнающий Антонов-Овсеенко приводит в качестве примера даже такой факт (опять немного забежим вперед): «Свой первый рабочий день секретарь ЦК (Берия. — З.Ц.) провел в полупустом здании: ни один заведующий отделом в знак протеста не вышел на работу. Тогда-то Мамия Орахелашвили, первый секретарь Заккрайкома вызвал к себе Папаву вместе с группой молодых коммунистов… Орахелашвили предложил вызванным товарищам тотчас приступить к работе в аппарате ЦК: Вы должны подавить неприязнь к Лаврентию Павловичу. Если вы доверяете мне, вы обязаны найти с ним общий язык».

Как видим, даже последняя уборщица в Заккрайкоме знала, что за гадина этот Берия. Не знал об этом только Сталин.

Каждый низкий поступок Берии известен историкам (если примем во внимание, что положительных черт у него не было, о нем должно быть известно все), но никто не может сказать, при каких обстоятельствах произошло главное событие в его жизни. Никто не смог заметить, как Берия обхаживал Сталина, обманывал его, подлизывался к нему, наушничал и т. д. Именно поэтому дата их встречи туманна — примерно в конце 20-х.

Правда, существует одна маленькая легенда о загадочном «выстреле в тумане» под Гаграми, где Берия якобы своим телом заслонил Сталина для вхождения к нему в доверие. Но на ней я останавливаться вообще не буду, во-первых, в связи с глупостью истории и автора, ее придумавшего, а во-вторых, это происходило в 1933 году, когда Берия давно уже был первым в Грузии.

О причинах того, что же все-таки связало судьбу Берии и Сталина, мы поговорим позже, сейчас же попробуем разобраться, кем был Сталин, который оставил неизгладимый след не только в истории Советского Союза, но и всего мира.

Сын сапожника, несостоявшийся священник, горячий революционер, отец народов, кровавый тиран, создатель великой империи. Понадобится одна книга только лишь для того, чтобы перечислить эпитеты, которыми наградили Иосифа Джугашвили.

Его фигура оценивается контрастно — его представляют или святым, или демоном. Для одних он является воплощением абсолютного добра, для других — абсолютного зла.

Думаю, согласитесь, что абсолютного в мире не существует и человека с его делами можно оценивать только на фоне другого человека. В мою задачу вовсе не входит описание психологического портрета Сталина, в данный момент важнее решить другую, не менее сложную, проблему: кем являлся Сталин — государственным деятелем или просто политиком?

Какая разница между двумя этими, казалось бы, идентичными понятиями?

В первую очередь они различаются целью. Возможно, и политик, и государственный деятель для достижения определенной цели пользуются одними и теми же методами и проходят один и тот же путь развития, но, в отличие от государственного деятеля, для политика этот путь и эта цель являются работой, специальностью, которой он зарабатывает на жизнь. Главной его целью является удовлетворение собственных амбиций, и благо для страны, если интересы данного лица идут параллельно с интересами государства. Его деятельность носит авантюристический характер.

Не будем наивными и прямо скажем, что и государственный деятель не забывает о своих личных интересах, но для него государственные интересы стоят выше собственных. Чаще всего отличить профессионального политика от государственного мужа очень трудно в силу специфики их деятельности и вместе с тем в силу стечения обстоятельств.

Нашей задачей является установление того, что двигало Сталиным. Была ли выявленная им жестокость направлена лишь на упрочение собственной власти или его действия носили идеологический и, особенно, государственный характер. На этот вопрос найти ответ мы никогда не сможем, но сможем в определенной степени пролить свет на данный вопрос, если пересмотрим его жизненный путь.

Начало революционной деятельности Сталина корнями уходит в его раннюю юность, когда и проявились его приоритеты. Он был увлечен марксизмом. В среде же, которая была носителем этих идей, он навсегда присоединился к тому крылу РСДРП, которое поддерживало Ленина и которое было сторонником жестких и радикальных методов достижения цели, т. е. революции.

Этот путь не был устлан цветами, и методы, которыми большевики собирались свергнуть царизм и построить светлое будущее, вовсе не были такими благородными, как сама цель. Вместе с другими проблемами эта борьба к тому же оказалась и долгой. В кулуарной политической борьбе, которой вовсе не были чужды криминальные элементы, Сталин усвоил главный принцип политики — цель оправдывает средства.

Борьба вовсе не была односторонней, царизм тоже не сидел сложа руки, и Сталину пришлось ощутить это на себе по пути в Туруханск. Хотя обратную дорогу он тоже хорошо изучил, не раз бежав из ссылки.

Несмотря на это, Февральскую революцию 1917 года он встретил в Туруханске. Революция дала ему толчок, и он мгновенно оказался в Петрограде рядом с Лениным. Здесь Сталин активно поддержал Ленина во время Октябрьской революции, которая закончилась успешно.

Отметим, что участие Сталина в данном перевороте было не таким уж и малым, особенно если вспомним, что 23-го числа от Ленина фактически отмежевались такие видные революционеры, как Лев Каменев и Григорий Зиновьев. Этот факт Сталин в будущем мастерски использует в политической борьбе с уклонистами.

Несмотря на это, главную роль в революции сыграли все же Ленин и Троцкий. Сталин, можно сказать, не входил и в десятку. Он имел множество постов: был наркомом по делам национальностей, наркомом госконтроля, Рабоче-крестьянской инспекции РСФСР, был редактором газеты «Правда», но, мягко говоря, если и не был последним, то уж точно не был он и первым.

Вместе с тем он активно участвовал и в Гражданской войне, где особую роль сыграл при обороне Царицына. Благодаря его энергичным и жестким методам стало возможным остановить и отбросить войска Деникина и сохранить этот стратегически важный пункт.

В это время Троцкий и Тухачевский играли в новую игру, называвшуюся «мировая революция», и решили занести коммунистическое счастье в Польшу. Однако игра оказалась волюнтаристской, с очень малым шансом на счастливый исход. Польский пролетариат вовсе не горел желанием осчастливиться и оказал яростное сопротивление большевикам. Революционный марш окончился на подступах к Варшаве, в первую очередь благодаря неумелым действиям «великого» полководца Тухачевского и великого «перманентного» революционера Троцкого. Но вину не преминули свалить на Сталина, который якобы не пришел на подмогу. С этого момента отношения Сталина и Троцкого, которые и до этого не были теплыми, охладели донельзя.

Несмотря на вторые роли, Сталину все же был дан шанс проявить свои организаторские способности. Ему передали партию, и он был назначен Генеральным секретарем РКП(б). Во время позднего коммунизма это была высшая партийная, да и государственная должность, но в тот момент, когда ее передали Сталину, партия не играла серьезной роли. Она не могла сравниться с такими должностями, как Председатель Совнакрома или Реввоенсовета.

Но именно здесь Сталин смог создать плацдарм для будущей борьбы за счастье во всем мире. Партия стала для него трамплином, благодаря которому он смог достичь зенита. Благодаря своей энергии и уму он смог создать партийный аппарат, преданный лично ему. Правда, выигрывал от этого Сталин только в тот момент, в конце его жизни эта самая партия превратилась в силу, с которой ему пришлось бороться, и в этой борьбе он или не успел, или не смог достичь успеха.

Несмотря на политическое чутье Сталина, его политическое положение зависело от одного человека — Ленина. Тот же лавировал и никому не давал возможности подняться выше его. Главной революционной силой для Ленина был он сам. Не очень-то доверяя Троцкому, с которым до революции у него были напряженные отношения, он использовал его против Сталина, укрепление позиций которого его тоже не устраивало.

В последние годы Ленин слег и поэтому не мог управлять делами в полной мере, превратившись в игрушку в чужих руках. Правда, Сталин отчасти контролировал Ленина, но и его противники не смотрели издалека, как он потихоньку прибирает власть к рукам. Вокруг ложа Ленина разгорелась кулуарная борьба за трон. Ленин в этом вопросе выступал в качестве символа, каждое слово которого использовали как оружие, направленное против противников.

Против Сталина была начата целая кампания травли. Еще в 1922 году против него и Орджоникидзе поднялись грузинские большевики. Предметом несогласия был национальный вопрос, и Ленин во время так называемого «грузинского инцидента» поддержал их. Причиной этого был вовсе не либерализм Ленина в вопросе национальностей, это опять-таки был политический акт, направленный на ослабление зарвавшегося Сталина.

В известном «Завещании» Ленин раскритиковал Сталина. Если примем во внимание, что, несмотря на болезнь, Ленин все еще был непререкаемым авторитетом, положение Сталина как минимум можно оценить как тревожное. Сложилась патовая ситуация.

Ленин скончался в январе 1924 года, так и не определив собственную позицию по вопросу преемника. Троцкий, который в данный момент находился в Абхазии, настолько был уверен в собственных силах, что не удосужился приехать на похороны. Хотя нужно отдать должное Сталину, и он приложил к этому руку. Несмотря на то, что Сталин уже имел немалую политическую силу, в сравнении с такими противниками, как Каменев, Зиновьев или Бухарин, его шансы меркли. Особенно его силы обесценились бы в случае объединения этих лидеров с Троцким.

По сравнению с этими революционерами Сталин имел большой недостаток, он не обладал ораторскими способностями, и если позже он и мог заворожить толпу, то за это он должен быть благодарен не красноречию, а политическому гению. Зато Каменев и Зиновьев могли похвастать, что способны возбудить толпу. Ничего не говорю о Троцком, который был величайшим оратором своего времени.

Но все было не так просто, как представлялось с первого взгляда. У, казалось бы, безальтернативного лидера Троцкого недостатков оказалось больше, чем достоинств. Самым главным его недостатком было безграничное честолюбие и самолюбование. Из-за этих качеств у него появился «талант» отталкивать собственных сторонников. До революции для него авторитетом не был даже Ленин. После смерти Ленина до конца жизни Троцкий был уверен, что истину знает он один, рассмотрение чужих идей для него было напрасной тратой времени.

Несмотря на всю его революционность, Троцкий неровно дышал к власти. После польской авантюры он разочаровался в лелеянной им перманентной революции. Но, несмотря на то, что разуверился в возможности построения коммунизма в отдельно взятом государстве, он не разочаровался во власти, настолько сладкой она оказалась. Не получилось устроить во всем мире? Не беда, будем править страной, где получится и как получится.

Но он не знал, с кем имеет дело. Это разочарование революцией Сталин ему припомнит в свое время, во время бесконечных диспутов. Припомнили Троцкому и дореволюционный «Августовский блок», созданный как противовес партии Ленина, припомнили, как Ленин назвал его политической проституткой, напомнили, что он не верил в главный тезис, что коммунизм можно построить в отдельно взятой стране. В общем, вспомнили и такое, о чем забыл сам Троцкий.

Как теоретик и практик марксизма Троцкий стоял выше Сталина, но как политический и государственный деятель он ему в подметки не годился.

Именно из-за этих качеств позера Каменев и Зиновьев объединились против Троцкого со Сталиным, и это при том, что Каменев был женат на сестре Троцкого.

Триумвират Каменев — Зиновьев — Сталин был браком по расчету, но в этом браке Каменев и Зиновьев видели себя лидерами, Сталина же присовокупили просто для подмоги, чтобы устранить Троцкого. После победы над последним устранили бы и пешку — Сталина.

Но, видимо, и в шахматы Сталин играл неплохо. Эта самая пешка вышла на противоположный край доски и превратилась в ферзя. Для тандема это было более чем неожиданно, и очень скоро после политического устранения Троцкого они поняли, что власть ускользает у них из рук. Это стало более очевидно после того, как Сталин приблизил к себе Бухарина, Рыкова и Томского, которые также считали Сталина пешкой в своих руках.

Каменев и Зиновьев отмежевались от Сталина и создали так называемую «новую оппозицию», которая оказалась более жалкой политической силой, чем «левая оппозиция» Троцкого. В борьбе с новым триумвиратом Сталин — Бухарин — Рыков шансов она не имела. В отчаянии тандем сделал еще более глупый шаг и объединился с еле живой партией Троцкого, создав новую партию. Соединение двух полуживых партий привело не к оживлению одной из них, а наоборот, создало одну мертворожденную. Очень скоро «объединенная оппозиция» приказала долго жить.

Чтобы не очень вдаваться в историю партийной борьбы, перейду прямо к итогу: в 1927 году Троцкого выпроводили из СССР; Каменев и Зиновьев, как и многие «троцкисты», покаялись перед партией и, что главное, великим учеником Ленина и признали его верховным сувереном.

Но и дружба Сталина и Бухарина не оказалась долгой. Сталин раскритиковал экономическую политику Бухарина, которая подразумевала переход на буржуазные начала, и направил его в политическую ссылку.

Уже в 1927 году Сталин вышел победителем в борьбе и с левым, и с правым уклонизмом. Осталась одна истина, которая могла привести к заветному коммунизму. Эта истина называлась СТАЛИН.

Даже описания краткой биографии достаточно, чтобы увериться, в какого уровня политического деятеля сформировался несостоявшийся священник. Но этого вовсе не достаточно для того, чтобы сделать заключение, какая цель двигала им.

Политические баталии, по крайней мере на этом этапе, окончились. Теперь уже только от Сталина зависело, какой путь развития выберет страна.

О катастрофической экономической ситуации, которая сложилась после Первой мировой и Гражданской войн, мы уже поговорили. Поиск выхода был нелегким делом, и даже Ленин в конце жизни разочаровался в идеалах революции. Мечты Ленина и Троцкого о мировой революции были похоронены под Варшавой, экономическая же доктрина коммунизма была рассчитана на эту перспективу.

Этап военного коммунизма был окончен, его главные лозунги: «Весь мир насилья мы разрушим» и «Грабь награбленное» изжили себя. Все, что можно было разрушить, разрушили, все, что можно было разграбить, разграбили, будь то дворянство, церковь или буржуазия. Но, несмотря на это, строительство «нового» застопорилось.

Здесь неожиданно Ленин предал идеи революции и сменил экономический курс. Он объявил о начале новой экономической политики, что являлось не чем иным, как переходом экономики на буржуазные рельсы.

Несмотря на те надежды, которые возлагались на эту «новую» систему, она не оправдала чаяний. Главной проблемой России было техническое отставание от стран Запада, и решение этого вопроса посредством принципов свободного рынка привело бы Россию к экономическому закабалению иностранными государствами.

Для такой огромной страны это было жизненно важной проблемой, и вопрос стоял в поиске пути не столько становления государства, сколько выживания. Исходя из того пути, который избрал Сталин, мы можем сказать, что он проявил себя не только как крупный политик, но и как великий государственный деятель. Он избрал трудный и непопулярный путь. Путь строительства государства путем индустриализации и коллективизации.

Этот путь, кроме того, что был непопулярным, к тому же был и политически опасным, хотя бы потому, что на нем в свое время настаивал главный политический оппонент Сталина Троцкий, первый же критиковал его за такой подход. Об этом бежавший за границу Троцкий не раз напоминал Сталину и разглагольствовал о том, что Сталин украл его идеи.

Несмотря ни на что, Сталин не испугался трудностей и начал строительство плановой экономики.

Небезынтересным будет разобраться, что же такое эта плановая экономика, насколько она жизнеспособна и не преждевременно ли мы назвали Сталина государственным мужем. Не носит ли данная экономическая доктрина авантюристический характер?

После распада Советского Союза у всех как-то уж моментально раскрылись глаза на истину, и всем вдруг стало ясно, что данная система нежизнеспособна, и панацеей была признана система, основанная на принципах свободного рынка.

Если связать определенные экономические системы с конкретной датой или явлением, думаю, стоит учесть пример Великой депрессии 1929 года или, что более близко нам, кризис 2008 года, который полностью еще не выявил свою суть. Исходя из этого, мы должны признаться, что на протяжении всей истории человек не смог создать идеальную экономическую систему. Он знает два ее основных вида: основанную на принципах свободного рынка, которую Маркс прозвал капитализмом, хотя капитализм в том смысле, в каком употребляется этот термин, ничего нового не внес в эту систему, и плановую экономику.

Обе эти системы имеют и положительную, и отрицательную стороны. По своей сути свободный рынок не новшество для истории человечества, как принято рассматривать это сегодня. Более того, это самая часто встречающаяся в истории система, капитализм же самое яркое ее проявление, и ярким его делает то, что тот период, которому дал название этот термин, ознаменовался невиданным ранее всплеском технического развития. Данная система, изученная Марксом, была раскритикована им как нежизнеспособная, рано или поздно заканчивающаяся кризисом.

Самым большим изъяном данной системы, конечно же, является перенасыщение рынка. Виной этому становятся отношения между производителем и потребителем. Направление сил всего общества к одной цели — обогащению быстрее приводит к наполнению и перенасыщению рынка, что вызывает коллапс и главное отрицательное последствие — несоразмерное экономическое неравенство, когда богатые еще больше богатеют, а бедные — беднеют. Этот круг человечество проходило на протяжении всей истории развития, и выход был единственный — война и разрушения.

И плановая экономика не представляет новшества, и ее элементы часто встречались даже в системе свободного рынка. Плановую экономику Маркс не придумывал, но осуществление ее в тех масштабах, которые он предложил, действительно было новшеством.

Что бы ни говорили о неуклюжести данной системы, она имела множество позитивных сторон. Особо привлекательными они были в теории. Главная положительная функция заключалась в том, что экономическая система регулировалась государством, которое было призвано регулировать отношения между производителем и потребителем, при этом ограничивая непомерные прибыли, что в определенной мере способствовало бы пресечению быстрого перенасыщения рынка.

Осуществление именно этого плана и начал Сталин и решился построить систему, аналога которой история не помнила. Он взялся за дело, ради которого и произошла революция. Эта дорога должна была привести к той цели, о достижении которой мечтали (до поры до времени) революционеры. Эта система должна была привести к благоденствию, но уберечь население от самого большого порока экономики — роскоши, вызывающей экономическое неравенство.

К сожалению, как отметили, эта система теоретически была более привлекательна, чем оказалась на практике. Но тогда это было незаметно. Система имела множество отрицательных сторон. Во-первых, построить ее и заставить работать можно было только лишь при наличии авторитарного правления. Если Сталин даже был бы выдающимся экономистом и организатором, способным заставить работать столь сложный механизм, его мог сменить менее способный правитель, скажем, такой, как Хрущев. В таком случае весь труд, вложенный в это дело, оказался бы напрасным.

Но это еще полбеды. Самым большим пороком этой системы является его субъект — человек. Ограничить свободу человека возможно, но лишь до определенной степени. Заставить человека жить хорошо, а не лучше другого, не так уж и легко, можно сказать, невозможно, особенно если у него перед глазами пример того, как живется твоему идейному противнику за рубежом. Скрыть это невозможно, какой бы железный занавес ни повесили.

Запретный плод сладок, и человек, видя чужое «счастье» (то, что это всего лишь бутафория счастья, издалека не очень-то и видно), не может различить грань между роскошью и благоденствием.

Как бы там ни было, проанализировать все эти минусы, особенно в тот период, было очень трудно именно в связи с беспрецедентностью самой системы. Если недостатки капитализма Маркс смог оценить на примере реально существующей системы, определить минусы еще несуществующего субъекта в перспективе было невозможно. Не оценить попытку Сталина построить новую экономическую систему нельзя именно потому, что целью его было благоденствие простого человека. Можно сказать, что на протяжении истории Сталин был единственным государственным деятелем, который взялся за столь трудное дело и попытался изменить экономическую систему.

По сравнению с его реформами все административные, религиозные, культурные или аграрные реформы, осуществленные до этого, просто меркнут по своим масштабам.

Чтобы вновь не возвращаться к данной теме, рассмотрим и те результаты, которые принесла эта экономическая политика. К сожалению, все те минусы, которые имела данная система, очень быстро проявились. Провести эти реформы в жизнь можно было только железной рукой. Плановая экономика имела меньший круг развития, чем свободный рынок, и как бы ни старались ограничить экономическую свободу, экономика все же двигалась к принципам свободного рынка. Экономическая политика Сталина потерпела провал, но, так же как и система свободного рынка, система плановой экономики достигла определенной точки благоденствия населения.

Будущего не имеет ни одна и ни другая система, обе ходят по кругу от взлета к падению. Зайдя в тупик, плановая экономика обязательно переходит на рельсы свободного рынка. То же самое происходит и с капитализмом — зайдя в тупик, ради выхода из него он не гнушается применять методы плановой экономики, но рано или поздно обе системы заходят в тупик.

В конце концов Сталин дошел до той точки, откуда начал. Он был вынужден больше внимания обращать на политическое развитие. Он не создал государства всеобщего благоденствия, но сформировал огромную империю с особой экономической системой.

Возникнет вопрос — если Сталин не смог достичь поставленной цели, как же он может считаться государственным деятелем. Но на этот вопрос ответ более прост. Создать идеальную экономическую систему невозможно, но заслуга государственного деятеля в том, чтобы подобрать ту систему, которая соответствует определенной эпохе. Система, созданная Сталиным, хотя и не была идеальной, соответствовала тому периоду развития государства. Именно благодаря этой системе и железной руке Сталина стало возможным построение могучей империи, которая вывела Советский Союз на международную арену. Именно благодаря этой системе не коснулся Советского Союза мировой финансовый кризис 29-го года, повергший весь мир в депрессию. И именно благодаря ей простой народ понял наконец-то, что значит мир и благоденствие. Слова Сталина «Жить стало лучше, товарищи, жить стало веселей» считают верхом цинизма, но циничными их назвало будущее, разжиревшее на харчах Сталина поколение.

Рассматривая личность Сталина, особый акцент делают на его жестокости. Был ли Сталин жестоким? Скорее можно сказать, что он был жестким политиком. Для достижения цели ему подошло бы любое средство. Достаточно вспомнить Катынь, депортацию народов или масштабы репрессий, чтобы сделать заключение.

Но неверно будет рассматривать этот вопрос односторонне. Обязательно нужно учитывать эпоху, в которой приходилось действовать Сталину. Воссоздать государство без жертв было невозможно, и новая система требовала жертв. Политика — грязное дело, и делать ее в белых перчатках невозможно.

Кроме того, как и вообще в истории, в этом вопросе мы сталкиваемся с проблемой двойного стандарта. Сталин вовсе не имел монополии на жестокость. Его зарубежные оппоненты, представители так называемых демократических государств явно не были святыми.

Не прошло много времени с тех пор, как британцы развязали самую грязную в истории человечества опиумную войну в Китае, утопили в крови восстание в Индии, окончили кровавую войну с бурами и применили химическое оружие в Первой мировой.

И США не очень-то отличались большой гуманностью по отношению к индейцам, которых выселили на неплодородные земли и заперли в резервациях, где большинство умерло от голода. Не слишком они задумывались над тем, применять или нет силу к восставшим филиппинцам, и подавили восстание аборигенов. Не пройдет много времени после сталинских репрессий, как столп демократии сбросит атомные бомбы на Японию с одной лишь целью — устрашить Сталина. Их любимый президент Кеннеди не проявил большой гуманности, введя войска во Вьетнам.

Все эти деяния исходили из интересов государства. Но, спрашивается, если политики данных государств имели право проявить жестокость исходя из собственных интересов, почему именно Сталин стал символом жестокости?

Сегодня очень легко оценивать тот сложный период, но тогда существовала одна цель — построение государства. Для этого гения Сталина было недостаточно, нужны были люди, которые смогли бы провести его политику на местах.

Именно таким деятелем видел Сталин Лаврентия Берию, в котором он ценил профессионализм и преданность делу. Личная преданность Сталину тоже не была бы лишней. Но преданных посредственностей у Сталина было много.

Время собирать камни

Еще раз зададимся вопросом — почему Берия? Что нашел Сталин такого в председателе ГПУ, почему так резко сменил ему «специальность»? Ответ дает сам Сталин в письмах к Кагановичу. Они интересны не только тем, что носят официальный характер, но и тем, что характеризуют положение, сложившееся в Грузии того времени, да и самого Сталина характеризуют как хозяйственника.

Вот, например, что пишет Сталин Кагановичу 17 августа 1931 года:

Здравствуйте, т. Каганович!

1) Возвращаю проект постановления] ЦК об общественном] питании с моими замечаниями и поправками в тексте.

2) Проекта постановления] ЦК о кооперации не получал.

3) Советую подвергнуть обсуждению записку т. Сырцова о лесе. Возможно, что в ней имеются здоровые элементы.

4) Вопрос о выезде Рамишвили за границу (в эмиграцию) предлагаю отложить на осень, до возвращения членов ПБ из отпуска.

5) Тяжелое впечатление производит записка т. Куйбышева и вообще все его поведение. Похоже, что убегает от работы. С другой стороны, все еще плохо ведет себя т. Орд[жоники]дзе. Последний, видимо, не отдает себе отчета в том, [что] его поведение (с заострением против тт. Молотова, Куйбышева) ведет объективно к подтачиванию нашей руководящей группы, исторически сложившейся в борьбе со всеми видами оппортунизма, — создает опасность ее разрушения. Неужели он не понимает, что на этом пути он не найдет никакой поддержки с нашей стороны? Что за бессмыслица!

6) Теперь для меня ясно, что Картвелишвили и секретариат Грузцека своей безрассудной «политикой хлебозаготовок» довели ряд районов Западной Грузии до голода. Не понимают, что украинские методы хлебозаготовок, необходимые и целесообразные в хлебных районах, нецелесообразны и вредны в районах нехлебных, не имеющих к тому же никакого промышленного пролетариата. Арестовывают людей сотнями, в том числе членов партии, явно сочувствующих недовольным и не сочувствующих «политике» грузинского ЦК. Но на арестах далеко не уедешь. Нужно усилить (ускорить!) подвоз хлеба сейчас же, без промедления. Без этого мы можем схлопотать хлебные бунты, несмотря на то, что зерновая проблема уже разрешена у нас. Пусть немедля по получении этого письма ПБ обяжет Микояна усилить подвоз хлеба в Западную Грузию и лично проследить за исполнением. В противном случае наверняка схлопочем политический скандал».

Письмо любопытно по многим аспектам, но в данный момент интересен последний пункт, касающийся Грузии. Исходя из него, получается, что Сталин, оказывается, не такой уж и ненавистник грузин, как нам преподносят Мчедлишвили и его коллеги. Он печется о Грузии так же, как и о других уголках огромного государства.

В 90-х годах, когда критика и обливание грязью Сталина достигли своего апогея, каждый старался показать себя жертвой сталинизма и коммунизма. Именно на этот период приходится миф о «голодоморе», в соответствии с которым Сталин умышленно вызвал голод на Украине, итогом чего были миллионные жертвы с одной лишь целью — подчинить и поставить на колени Украину.

Вынося такое заключение, сторонники мифа игнорируют тот факт, что главной причиной голодомора было не умышленное действие, а неурожай, который не представлял собой редкости даже в житнице Союза Украине. Немалую роль в этом явлении, конечно же, сыграло и головотяпство руководителей, и строительство новой экономической модели, но заключить, что явление это было умышленным преступлением, значит только лишь спекулировать им в политических целях.

О том, что никаких умышленных действий Сталина, направленных на разжигание искусственного голода на такой огромной территории, не было, говорит и вышеуказанное письмо. Если Сталин переживал за Западную Грузию и боялся, что вызванные в этой части государства (территория которого не могла сравниться с территорией Украины) затруднения вызовут скандал, можем ли мы предположить, что он был настолько глуп, что не понимал, какими последствиями чреват голод, особенно вызванный искусственно? Неужели он не понимал, что скандал в данном случае был бы пропорционален числу жертв?

Из этого письма видно и то, что в ЦК Грузии сидели некомпетентные люди, которые не смогли разобраться в ситуации, использовать шанс, дарованный Грузии. Этот шанс назывался «безграничный русский рынок».

Как ни странно, автор будущих репрессий Сталин критикует членов ГрузЦК за ненужные аресты, в чем обвиняет не ГПУ, а именно ЦК. Акцент здесь делается на то, что арестовываются не лояльные к «Грузцека» лица.

19 августа письмо Сталина оканчивается следующим образом:

«…Предлагаю все дело строительства новых складов зерна для чаеводов, табаководов на западе Грузии поставить под контроль РКИ, послать людей на места, привлечь к работе Закчека, в частности, Берия, и добиться того, чтобы все новые склады были выстроены и сданы в эксплуатацию не позднее начала ноября».

Как видим, дело, которое должна была делать исполнительная власть, поручили ЧК, и не просто ЧК, а, в частности, Берии. Вот каким интриганством добивался Берия расположения Сталина. Его интриганство называлось верностью делу, и именно такие «интриганы» нужны были Сталину для достижения цели.

Продолжим знакомиться с мыслью Сталина: «Здравствуйте, т. Каганович.

Пишу о закавказских делах. На днях побывали у меня члены Заккрайкома, секретари ЦК Грузии, некоторые работники Азербайджана (в том числе Полонский). Склока у них невероятная, и она у них, видимо, не скоро кончится…

Я их помирил кое-как, и дело пока что уладилось, но ненадолго. Лгут и хитрят почти все, начиная с Картвелишвили. Не лгут Берия, Полонский, Орахелашвили. Но зато Полонский допускает ряд бестактностей, ошибок. Самое неприятное впечатление производит Мамулия (секретарь ЦК Грузии)… Комическое впечатление производит предСНК Грузии Сухишвили — безнадежный балбес…

Если не вмешаться в дело, эти люди могут по глупости загубить дело. Они уже испортили дело с крестьянством в Грузии, в Азербайждане. Без серьезного вмешательства ЦК ВКП Картвелишвили и вообще Заккрайком бессильны улучшить дело, если считать, что они захотят улучшить дело.

Как быть?

Надо:

1) Назначить… на конец сентября (к моему приезду) доклад в Оргбюро… о положении дел;

2) Прочистить их хорошенько на заседании Оргбюро и снять ряд лиц типа Мамулия;

3) Назначить третьего секретаря Заккрайкома (предлагаю Меерзона), дав ему соответствующий наказ…

Без таких мер дело в Закавказье будет гнить.

И. Сталин 26/VIII-31».

Берия должен был быть на редкость опытным интриганом, чтобы обмануть Сталина. При этом Сталин не упустил из виду, что врут Картвелишвили, Мамулия, безнадежный балбес Сухишвили и т. д. В чем тут выразилось интриганство Берии, не очень и понятно. Лично для меня новшество, что, оказывается, можно интриговать, не говоря лжи. Где тут лизоблюдство, подхалимаж, обман, донос?

Исходя из этого письма, можем сказать, что в тот период Берия был не так уж и близок к Сталину, и тем более невозможно предположить, что имел на него влияние. Тем более глупо думать, что он мог поднять руку на родственников Сталина.

Оргбюро, о котором говорил Сталин, было созвано, и на нем приняли кадровые решения. Первым секретарем Заккрайкома был назначен Мамия Орахелашвили, вторым секретарем и вместе с тем руководителем Грузии — Берия, третьим секретарем — Полонский.

Несмотря на эти пертурбации, смута в «Грузцека» не прекратилась. Теперь несогласие произошло между Орахелашвили и Берией. Эта кулуарная битва интересна постольку, поскольку рисует нам портрет двух государственных деятелей, имеющих противоположные взгляды на развитие страны.

Мамия Орахелашвили был старым большевиком, членом партии с 1903 года.

Раз уж остановились на этом вопросе, сделаем маленькое отступление и разберемся, кем же были эти пресловутые старые большевики. После так называемой десталинизации они превратились в символы честности, которые не могли снести тиранию Сталина и боролись с ней.

Остановим свое внимание только на грузинских старых большевиках. Не знаю, какую роль сыграли они в деле революции, но их объединяло то, что после революции они с завистью начали смотреть на возвышение своего старого соратника Сталина. Причиной было то, что вчерашний «Коба», который вместе с ними закалился в горниле революции, сегодня играл со звездами и устанавливал свой культ. Не тот ли это Иосиф, отца и мать которого мы знаем? Нет пророка в своем отечестве. Мамия Орахелашвили, Буду Мдивани, Папулия Орджоникидзе были недовольны не тем, что порождается культ личности, а тем, что этой личностью были не они.

У них не было сталинского взгляда на государственное строительство, для них революция уже была завершена, и они желали получить дивиденды от тех вкладов, которые они вложили в банк революции. Их революционная битва имела не меньшую подоплеку борьбы за власть, чем та битва, в которой они обвиняли Сталина.

Они смотрели на Сталина глазами Папулия Орджоникидзе, который называл его не иначе как усатой свиньей. Они не представляли, как можно было называть вождем человека, которого сами старые большевики и создали и который возжелал стать первым. Более того, не удовлетворившись тем, что оставил вчерашних соратников в тени, пошел дальше и отплатил им черной неблагодарностью.

Выше их он поставил вчерашнего сопляка с неизученным прошлым, который мог быть агентом мусаватистов, он мог даже не быть подготовлен в идейном плане, чем могли похвастаться старые большевики.

Для Картвелишвили, Мдивани или Орахелашвили было непонятно, что для Сталина их кандидатура неприемлема исходя из их деловых качеств и личная месть и другие надуманные мотивы ни при чем.

Если верить Антонову-Овсеенко, перед расстрелом Буду Мдивани сказал: «Меня мало расстрелять, меня четвертовать надо! Ведь это я, я привел сюда 11-ю армию, я предал свой народ и помог Сталину и Берии, этим выродкам, поработить Грузию и поставить на колени партию Ленина».

Грош цена этому покаянию. Больше чем Грузию он оплакивает партию Ленина и что он не смог добиться того, чего добился Сталин. Его борьба во время «грузинского инцидента» была борьбой не за Грузию, а против Сталина.

Буду Мдивани даже не задумывался в 1923 году, когда перешел в партию Троцкого, который не только не отличался либерализмом, но даже был более жестоким и неуступчивым, чем Сталин. Мдивани не задумывался, что может принести Грузии или революции Троцкий. Его идейные мучения носили характер чисто политической борьбы, а справедливость была лишь ширмой.

Когда Троцкий проиграл битву со Сталиным, Мдивани вместе с другими покаялся перед вождем (как видим, Мдивани привык каяться). И здесь он не вспоминал об интересах Грузии. Хотя это не спасло его в 1937 году.

Ответственность за борьбу со старыми большевиками возлагается опять же на Берию, хотя такие важные решения принимал лично Сталин.

С первого взгляда может показаться, что конфликт между Берией и Орахелашвили носил чисто личный характер, но реальная подоплека была совсем иной.

Наркомом образования Грузии была назначена… жена Орахелашвили, также старый большевик, со стажем с 1903 года, которая, долго не думая, на разные должности начала назначать своих близких. Для Берии, который вместе с тем был и Секретарем ЦК Грузии, такое отношение к делу было неприемлемо. Никто, даже самый заядлый хулитель не может не признать, что для Берии на первом месте была работа, а не кумовство.

Со своей стороны такой подход к делу был неприемлем для жены ЦК Заккрайкома. Как мог позволить так себя повести какой-то выскочка по отношению к ней — старой большевичке? О Берии начали ходить нелицеприятные слухи, в том числе благодаря стараниям «потерпевшей» выявилось «позорное» участие Берии в работе мусаватистов, хотя кому-кому, а Марии Орахелашвили хорошо была известна суть данного «предательства».

Конфликт перешел на новый уровень 10 июня 1932 г., когда на бюро компартии рассмотрели вопрос о групповщине Марии Орахелашвили. Ей объявили выговор и освободили с занимаемого поста.

Но это не остановило Марию, и она обратилась к старому большевистскому методу — начала писать доносы в Москву. В этом ее поддержал и муж, который ради «правды» не поленился и дошел до Сталина.

Не взирая на то что интриганом, несмотря ни на что, считается Берия, в отличие от «соперников» он Сталину глаз не мозолил и доносов не писал. Действия Берии можно назвать грубыми, но интриганством их действительно не назовешь.

Сталин тоже разобрался в ситуации и по этому поводу оставил свое мнение в письме к Кагановичу:

«Ну, дорогие друзья, опять склока. Я говорю о Берии и Орахелашвили, прилагая при сем два письма Орахелашвили: одно на мое имя, другое на имя Орджоникидзе.

Мое мнение: при всей угловатости в «действиях» Берии — не прав в этом деле все же Орахелашвили. В просьбе Орахелашвили надо отказать. Если Орахелашвили не согласен с решением ЦК Грузии, он может апеллировать в Заккрайком, наконец — в ЦК ВКП. А уходить ему незачем. Боюсь, что у Орахелашвили на первом плане самолюбие (расклевали «его» людей), а не интересы дела и положительной работы. Все говорят, что положительная работа идет в Грузии хорошо, настроение у крестьян стало хорошее. А это главное в работе.

Привет. И. Сталин. 20/VI-32».

Как видим, Сталин не оправдывает безоговорочно и действий Берии, называя их угловатыми, и это означает, что по сравнению с Орахелашвили он никакими привилегиями не пользовался. В данном случае Сталин оценивает не личность, а ситуацию. В этой ситуации симпатия на стороне Берии.

12 августа Сталин пишет Кагановичу письмо следующего содержания:

«1. Письмо об Украине, должно быть, уже получили. Просьба пока что держать в секрете детали плана, изложенного в письме.

2. Очень просят представители города Поти (Грузия) дать им три-четыре автобуса. Молотов, оказывается, обещал им пять штук автобусов, но выполнить обещание не смог ввиду того, что Москва (да, Москва!) перехватила (пе-ре-хватила!) весь резерв автобусов. Уступите несколько штук.

3. Берия производит хорошее впечатление. Хороший организатор, деловой, способный работник. Присматриваясь к закавказским делам, все больше убеждаюсь, что в деле подбора людей Серго — неисправимый головотяп. Серго отстаивал кандидатуру Мамулия на посту секретаря ЦК Грузии, но теперь очевидно (даже для слепых), что Мамулия не стоит левой ноги Берия. Я думаю, что Орахелашвили придется освободить (он настойчиво просит об этом). Хотя Берия не член (и даже не кандидат) ЦК, придется все же его выдвинуть на пост первого секретаря Заккрайкома. Полонский (его кандидатура) не подходит, так как он не владеет ни одним из местных языков.

Привет!

И. Сталин.12/VIII-32».

Как видим, эпизод с Марией Орахелашвили был второстепенным, главное различие между Лаврентием Берия и Мамией Орахелашвили было в их отношении к делу. Из Орахелашвили не вышло хорошего хозяйственника, он не видел того, что видел Берия — нужду крестьянина.

Это были люди разного мышления, по-разному смотревшие на экономическое будущее Грузии. Мамия Орахелашвили был шаблонным аппаратчиком, и он не видел ту перспективу, которая открывалась для Грузии после проведения коллективизации. Его экономический гений не смог пойти дальше желания добиться экономического процветания Грузии только путем увеличения посевов кукурузы — основного зернового продукта Западной Грузии. Надо признать, что для осуществления данного плана действительно не была обязательна коллективизация, и Орахелашвили мыслил так же, как любой крестьянин, для которого кукуруза фактически была единственной статьей дохода. Если бы крестьянин вместо одного гектара земли смог обработать два или три, то и мамалыги он ел бы в два или три раза больше. Формально его доход увеличился бы в три раза, а реально в ноль раз.

Орахелашвили не понимал, что такое отношение к делу никак не отразится на экономической ситуации в стране, он не учитывал элементарные законы рынка. Сколько бы кукурузы ни производили в Грузии, она кукурузой бы и осталась, и ее вывоз и ввоз других продуктов был бы невозможен по одной простой причине — никому эта кукуруза не была нужна. В России и Украине производили столько зерновых, что ими можно было накрыть всю Грузию.

Этот примитивный подход к решению экономических проблем не был приемлем для такого хозяйственника, как Сталин. Мамия Орахелашвили как руководитель, возможно, был бы приемлем для «государственного деятеля» Хрущева, но Сталину нужен был такой, как Берия.

В чем же заключалось новаторство Берии?

Лучший менеджер XX века, так назвал Берию Сергей Кремлев. Не думаю, что можно более точно передать суть этого человека. Берия, в отличие от Орахелашвили, мыслил глобально, он проанализировал, какую пользу может принести новая экономическая формация и сложившаяся ситуация для Грузии. Исходя из своего географического положения, Грузия была уникальна в масштабе Советского Союза. Несмотря на свою маленькую территорию, Грузия была едва ли не единственной субтропической зоной во всем Союзе. Не использовать это преимущество было бы преступлением.

В соответствии с планом Берии в данном уголке нужно было насадить субтропические культуры: чай, цитрусы, табак, тунг и т. д. Именно для этого была необходима коллективизация. Как ни обливай грязью систему колхозов, где-где, а в Грузии она себя оправдала, хотя и имела противников в лице крестьян. Отдельно взятому крестьянину было бы не по силам ни обработать целые плантации чая или табака, ни получить урожай. Это было невозможно хотя бы материально, не говоря уже о других проблемах.

В пользу Грузии играло и то, что Советский Союз создал закрытую рыночную систему, и заполнять бескрайний рынок была призвана только Грузия, что создавало хорошую базу для благоденствия ее населения.

Все это легко восприняли в будущем, на готовом продукте, но за это простое решение в свое время Лаврентию Берии пришлось немало побороться с горе-хозяйственниками типа Мамия. Сегодня, благодаря стечению нелепых обстоятельств, Мамия Орахелашвили является жертвой несправедливости, а Лаврентий Берия интриганом и кровопийцей, который в жизни, кроме истребления интеллигенции, ничего не делал.

Битва между мышлением этих двух людей мне напоминает одну историю, пересказанную Карелом Шульцем, и которая, казалось бы, не имеет ничего общего с нашей. В 1506 году Папа Римский Юлий II решил построить новый Собор Св. Петра и для этого устроил конкурс между зодчими.

В этом конкурсе участие принял и друг Папы Джулиано да Сангало, который был уверен в победе в силу своей дружбы с заказчиком, поэтому не очень-то озаботился качеством проекта. Надо сказать, что и сам Папа был такого же мнения, но когда он увидел проект Браманте, которого не очень любил, остановил свой выбор на последнем. Слишком уж большим было различие в проектах собора.

Этим он огорчил друга, но благодаря верному выбору мы по сей день можем наслаждаться шедевром мировой архитектуры.

Проекты строительства государства Л. Берии и М. Орахелашвили отличались так же, как проекты да Сангало и Браманте. Сталин остановил свой выбор на лучшем из них, чем и помог вопросу экономического развития Грузии.

Вот тебе и ненавистник грузин Сталин. Если бы он действительно так ненавидел грузин, он одобрил бы план Орахелашвили и наполнил бы их желудки мамалыгой.

В результате Берия стал первым секретарем ЦК Заккрайкома, Орахелашвили же перевели в Москву, где он руководил институтом ИМЕЛ. Видимо, решение идеологических вопросов ему давалось лучше, чем хозяйственных.

Как можно оценить работу Берии на этом посту? Лучший путь избрала Е. Прудникова, приведя статью из биографии Берии 1939 года, где эта работа оценена цифрами, которые, правда, трудно запоминаются, но все же лучше любых слов передают суть дела. Последуем данному примеру и приведем эту статью:

«…Огромные успехи в развитии промышленности, в социалистическом переустройстве сельского хозяйства, достигнутые под руководством товарища Л. Берия, являются успехами сталинских методов руководства…

Большая работа, проведенная в области реконструкции азербайджанской нефтяной промышленности, привела к значительному росту добычи нефти. Товарищ Л. Берия ставит вопрос о разведке и освоении новых нефтяных месторождений. Создаются новые нефтяные промыслы: Кала — промысел им. Азизбекова, Лок-Батан — промысел им. Микояна, Карачухур — промысел им. Кагановича, Зых — которому присвоено имя товарища Л. Берия. Эти новые промыслы уже к концу 1936 года давали почти половину всей добычи азербайджанской нефтяной промышленности.

Новые тысячи тонн нефти дали введенные в 1937 году в промышленную эксплуатацию нефтяные промыслы в Пирсагате, Кызыл-Тепе и Шонгаре.

…Товарищ Л. Берия, повседневно организуя борьбу за хлопок, конкретно помогал партийным организациям Азербайджана в деле дальнейшего внедрения хлопка, добиваясь не только расширения посевных площадей, но и решительного повышения урожайности, высококачественного сева, своевременной обработки и уборки хлопка, внедрения ценнейших сортов египетского хлопчатника.

В результате проведенной под руководством товарища Л. Берия работы в Грузии за последние годы возник ряд новых отраслей промышленности — машиностроения, ферросплавов, нефтяная, шелковая, чайная, благородных и редких металлов и т. д. О размахе этой работы можно судить по объему капитальных вложений. В течение первой пятилетки они составили 334,9 млн рублей, а во втором пятилетии возросли до 960,5 млн рублей. В первый год третьей пятилетки в промышленность Грузии было вложено 200 млн рублей…

Совершенно новой отраслью в Грузии является машиностроение. Ряд сложных машин выпускают заводы имени Орджоникидзе и имени 26 комиссаров. Осваивает производство станков завод имени Кирова. Батумский машиностроительный завод снабжает чайную и пищевую промышленность машинами, которые прежде ввозились из-за границы.

Исключительный рост имеется в области пищевой промышленности. Для переработки урожая чайных плантаций выстроено 35 чайных фабрик. В 1939 году они выпустили свыше 12,5 тысячи тонн чая. Из года в год растет продукция винодельческой промышленности, заканчивается стройка Авчальского комбината по производству шампанского, мощностью в 4 млн бутылок в год. В несколько раз возросла продукция консервной промышленности. В Батуми выстроен крупнейший комбинат для переработки цитрусовых плодов, рассчитанный на выпуск 8 млн банок цитрусовых консервов в год…

Шелкомотальные и шелкоткацкие фабрики, среди которых имеются такие крупные предприятия, как Кутаисский шелкомбинат им. Бакрадзе с 2000 рабочих, ежегодно увеличивают выпуск высококачественных шелковых тканей. Выросло производство обуви. Производительность только одной Тбилисской новой обувной фабрики имени Л.П. Берия достигает 6 млн пар обуви в год, а в 1932 году всего в Грузии было выпущено 200 тысяч пар обуви. В Тбилиси заканчивается строительство крупнейшего трикотажного комбината.

…Грузия превратилась в страну, производящую в промышленных масштабах высокоценные специальные и технические культуры.

Чайные плантации занимали в 1932 году около 19 тыс. гектаров… На 1 января 1940 года площадь чайных плантаций в Грузии доведена до 47 144 гектаров… Чай стал источником благосостояния колхозного крестьянства Западной Грузии. Колхозы в 1939 году получили от государства за сданный чайный лист свыше 80 млн рублей. Для переработки чайного листа выстроено 35 чайных фабрик…

Об успехах в деле развития чайной культуры свидетельствуют данные о валовом сборе чайного листа. В 1932 году его было заготовлено 1 200 000 килограммов, а сбор урожая 1939 года составил около 45 млн килограммов при плане в 43 100 000.

Такой огромный рост объясняется не только увеличением площади плантаций, но и планомерной систематической работой по повышению урожайности чайного листа, которая в 1932 году не превышала 750 килограммов на гектар, а сейчас сплошь и рядом составляет 3000–4000 килограммов и больше.

Товарищ Л. Берия провел громадную работу, направленную к улучшению ухода за плантациями. В своей речи на III пленуме ЦК КП(б) Грузии в мае 1935 года товарищ Л. Берия говорил:

«Если можно выразиться образно — чай является ажурным хозяйством. Чайная плантация напоминает хорошо вытканный восточный ковер. Как ковроткачиха внимательно и точно работает над ковром, так внимательно, заботливо и точно нужно работать и над ковром наших чайных плантаций. Если куст не вовремя срезать, или не дорезать, то его можно испортить; если перерезать сверх нормы, то тоже можно испортить. Чай требует культурного подхода к себе».

Товарищ Л. Берия требовал от работников чайных районов «не только знать агротехнику чайной культуры, но и уметь организовывать производство, все процессы, связанные с ним, уметь организовывать труд, правильно расставлять кадры»…

Исключительно большая работа проведена в Грузии по развитию цитрусовых культур. В 1930 году площадь, которую занимали эти культуры, составляла всего 1446 га, причем плантации были хаотично разбросаны и малоурожайны. Урожайность цитрусовых плодов была крайне низкой, в среднем одно мандариновое дерево давало не больше 100 плодов.

Такая площадь и урожайность ни в коей мере не соответствовали имеющимся возможностям, и товарищ Л. Берия во всю ширь поставил вопрос о всемерном развитии цитрусовых культур. Уже в 1934 году было заложено 383 гектара и в 1935 году — 846 гектаров новых плантаций.

База для дальнейшего расширения площадей цитрусовых культур была создана, и ЦКВКП(б) и Совнарком СССР утвердили план доведения площади цитрусовых плантаций в Грузии к концу 1940 года до 20 тысяч га…

В результате этой работы Грузия уже теперь снабжает весь Советский Союз цитрусовыми плодами. Сбор их увеличивается из года в год. В 1938 году было собрано свыше 250 млн плодов, а в 1939 году — почти вдвое больше. Площадь плантаций возрастает в точном соответствии с планом и к 1 января 1940 года уже составляет 17122 гектара. Растет урожайность — сбор мандаринов с одного дерева увеличился втрое, а в ряде хозяйств имеется немало деревьев, дающих по 2000–2500 плодов…

Виноградарство — одна из важнейших отраслей сельского хозяйства Грузии — к моменту установления советской власти было совершенно развалено. Первые годы советской власти работа по виноградарству была направлена на то, чтобы приостановить катастрофическое уничтожение виноградников вредителем филлоксерой. Новых закладок не было, не принимались меры к повышению урожайности винограда…

Лишь впоследствии, под руководством товарища Л. Берия, развернулась работа по развитию и подъему виноградарства… Борьба за осуществление директив партии и правительства обеспечила доведение площади виноградников в Грузии к 1 января 1940 года до 48 331 га против 37 000 га в 1936 году. Создана база для увеличения площади виноградников к концу третьей пятилетки еще на 20 000 га.

Рост площадей под виноградниками сопровождается неуклонным повышением урожайности и улучшением качества продукции виноделия. Особое внимание уделяется развитию шампанских сортов…

Правильное определение линии развития и направления сельского хозяйства Грузии и борьба за использование всех возможностей, заложенных в природных и климатических условиях, обеспечили широкое распространение новых, весьма важных для народного хозяйства субтропических культур.

Первые плантации тунга, дающего весьма ценное для многих отраслей промышленности масло, появились в 1932 году, а сейчас они занимают уже свыше 16 000 га. До 10 млн эвкалиптовых деревьев, осушающих почву, оздоровляющих малярийные местности, дающих ценную древесину и эфирные масла, высажено в субтропических районах Грузии. В несколько раз выросла площадь эфиромасличных культур, дающих сырье для парфюмерной промышленности. Быстро растут площади насаждений благородного лавра, рами, мушмулы, фейхоа, инжира, граната, хурмы. Увеличилась в несколько раз продукция плодоводства. Неуклонно идет по пути дальнейшего подъема животноводство…

Огромное значение дня социалистического сельского хозяйства Грузии имеют работы по осушению и сельскохозяйственному освоению Колхидской низменности. Под непосредственным руководством товарища Л. Берия проведены грандиозные работы, направленные к превращению 220 000 га вековых непроходимых болот, очага злостной губительной малярии, в цветущий сад…

На участках работ первой очереди уже осушено и передано для освоения 18 000 га. На этих отвоеванных у болот землях заложено до 2000 га плантаций субтропических культур, выросли новые колхозные поселки, куда переехали колхозники из малоземельных горных районов Грузии.

Товарищ Л. Берия лично занимался всеми вопросами, связанными с осушением Колхиды, с организацией переселенческого дела, в частности, сам выбирал и указывал места для строительства новых поселков, рассматривал проекты жилых домов, заботясь о максимальных удобствах для колхозников-переселенцев. Эти новые поселки являются во всех отношениях благоустроенными и культурными колхозными селами…

Всесоюзная сельскохозяйственная выставка 1939 года отобразила замечательные успехи сельского хозяйства Грузии. Экспонаты колхозов, совхозов, МТС и отдельных передовиков Грузии на выставке 1940 года — яркое свидетельство закрепления этих успехов и достижения новых, еще более значительных. Павильон Грузинской ССР явился одним из наиболее популярных и лучших на выставке и был принят с оценкой «отлично». Прекрасное архитектурное и художественное оформление павильона, богатство и разнообразие экспонатов, отображающих успехи и достижения сельского хозяйства Грузии, — все это обеспечило то, что павильон этот называли жемчужиной выставки. Товарищ Л. Берия лично вникал во все детали оформления, давая ценные советы и указания архитекторам, художникам и оформителям.

Исключительный подъем во всех областях народного хозяйства Грузии, достигнутый под руководством товарища Л. Берия, вывел Грузию в ряды передовых республик Советского Союза…

Л. Берия широко поставил вопрос о превращении Тбилиси в образцовую столицу Советской Грузии… Задача, которую товарищ Л. Берия поставил перед большевиками Тбилиси, выполнение которой он обеспечил повседневным непосредственным конкретным руководством, заключалась в том, чтобы превратить Тбилиси в образцовый культурный город, чтобы городское хозяйство являлось «конкретным участком работы непосредственно на нужды трудящихся, для улучшения их культурно-бытового положения»…

…Под руководством товарища Л. Берия и по непосредственным конкретным его указаниям проведена большая работа по расширению и реконструкции курортов союзного значения — Цхалтубо, Боржоми, Абастумани, Кобулет, Гагры и др. На этих курортах выстроены новые санатории, лечебные учреждения, гостиницы, проведена большая работа по благоустройству, коммунальному строительству и озеленению.

Наряду с этим создан ряд новых курортов — Менджи, Шови, Саирме, Джава, Скури, Бахмаро и др.

Сейчас Грузия заслуженно пользуется славой всесоюзной здравницы. На ее курортах ежегодно лечатся и отдыхают до полумиллиона трудящихся со всех уголков Советского Союза…»

Противники всего касающегося советской эпохи, конечно же, возразят, что все эти цифры были выдуманы, и лишь с одной целью — прославления Берии.

Что ж, сегодня мы не можем ни подтвердить, ни опровергнуть правильность этих данных, поскольку прошло достаточно времени, но это вовсе не значит, что они не передают того, что было.

Чтобы понять, насколько соответствуют эти цифры реальности, проведем маленькую экскурсию по Грузии, и не в Тбилиси, а по периферии. Во время экскурсии обратим внимание только лишь на здания (жилые и казенные), построенные при так называемых коммунистах. Грузия, исходя из сложного геополитического положения, пережитых войн и восстаний, надолго забыла о том, что значит благополучие. Даже аристократия редко могла считаться богатой прослойкой, не говоря уже о крестьянах. Сегодня же, посмотрев на дома вчерашних беднейших крестьян, можем сказать, что о таких в свое время могли мечтать и аристократы. Дома некоторых крестьян в Грузии ничем не хуже дворцов Д. Дадиани в Зугдиди или А. Чавчавадзе в Цинандали. Вид этих домов и может быть ответом на вопрос, насколько правдивы были цифры, приведенные в этом «льстивом» очерке.

Грузинский крестьянин достиг того, чего не мог достичь после XIV века, и заслугу Берии в этом трудно переоценить.

Национальная политика Берии в Грузии

Несмотря на несоразмерное очернение Берии, ни у кого в Грузии нет сомнения, что в национальной политике он сыграл положительную роль. Правда, трудно представить, как уживаются в одном человеке патриотизм и уничтожение цвета интеллигенции, над этим никто не задумывается, и положительная роль Берии рассматривается узко.

В этом плане заслуги Лаврентия Павловича оценивают так высоко, что оправдывают даже «совершенное» им убийство. Это относится к «убийству» Нестора Лакоба и Агаси Ханджяна, на чем подробнее остановимся ниже, сейчас же попробуем оценить, что же представляла собой национальная политика Берии в действительности.

Сталин и Берия по-разному смотрели на национальную политику, и их взгляды резко отличались. Сталин был идеологом марксизма, Берия же его солдатом. Как мы раньше указывали, исходя из марксистской идеологии, национальный вопрос отходил на второй план, первое же место занимал пролетариат. Такое отношение к вопросу вовсе не носило демагогического характера, это видно хотя бы из того, что на олимпе власти находился этнический грузин. Как во Временном правительстве, так и в правительстве большевиков представители национальных меньшинств занимали видные места. Исходя из этого, даже можно сказать, что большевики были космополитами.

Сталин до революции считался специалистом по национальному вопросу и в этой сфере даже имел определенный авторитет. В этом вопросе именно его путь был выбран как истинный в строительстве коммунизма. Хотя позднее его национальный взгляд переместился в сторону прославления русского народа, и в свое время Ленин обвинил его даже в «великорусском шовинизме».

Но это вовсе не указывает на то, что Сталин своей национальной политикой ущемлял грузинский или любой другой народ. Утверждение, что Сталин раздарил грузинские земли и вместе с тем заложил политические мины, что выразилось в даровании автономий разным республикам, всего лишь спекуляция данным вопросом и полное игнорирование сложившейся ситуации.

Что касается автономии Аджарии, это было всего лишь уступкой требованиям Турции, а вовсе не капризом вождя. До того как обвинять Сталина в «закладке аджарской мины», неплохо было бы вспомнить, что именно благодаря ему стало возможным вернуть эту территорию, которую в свое время ухватила Турция.

Однако взгляд Берии на эти вопросы был более национальным. Правда, он не был шовинистом, и его окружение было интернациональным (до конца жизни его помощниками были грузины, русские, евреи, армяне и др.), это вовсе не означает, что Берия, исходя из пролетарского единодушия, готов был ущемить интересы своего народа.

Самая большая проблема возникла в Абхазии и Джавахетии.

В связи со сложившимся в XVII веке положением Грузия рисковала потерять этот древнейший ее уголок. Политическая раздробленность и слабость стала причиной вторжения на эту территорию северокавказских народов, что постепенно вызывало ассимиляцию грузинского населения. Этому способствовала также и Турция, под покровительство которой перешла Абхазия. Принятие частью населения мусульманства вызвало еще большее отчуждение от Грузии.

После русско-турецкого противостояния в Абхазии турок сменили русские, и из-за русской имперской политики большинство абхазских племен было выселено в Турцию во время так называемого «махаджирства». Этот момент в первую очередь использовали греки и армяне, которые начали селиться на освобожденных территориях.

В период русского господства был создан Сухумский округ, который был подчинен непосредственно России. После Февральской революции в Абхазии была восстановлена юрисдикция Грузии, хотя после установления большевистской власти была создана Абхазская Советская Социалистическая Республика, которая была связана с Грузинской ССР союзным договором и через нее входила в ЗСФСР. В феврале 1931 года Абхазия воссоединилась с Грузией как автономная республика, т. е. ее статус понизился. Ставится вопрос, о какой мине замедленного действия, якобы заложенной Сталиным, может идти речь?

В данном вопросе позиция Берии была ясной — восстановление грузино-абхазской дружбы и грузинского этногенеза на этой территории. Опасность была велика постольку, поскольку на данных территориях уже начинали преобладать другие народы.

Можно сказать, что в какой-то мере этот процесс даже носил силовой характер и переселение на территорию Абхазии грузин часто было вынужденным. Процесс не происходил спонтанно, и здесь опять проявились организаторские способности Берии. Крестьянам раздавали земли, для них строили дома, и им помогали в обустройстве.

Именно будучи первым секретарем Грузии Берия возродил Абхазию и превратил ее в курортную зону.

В связи с данным вопросом Берию «обвинили» в совершении еще одного преступления — убийства Нестора Лакоба. Хотелось бы поближе познакомиться с данным вопросом, но с близкого расстояния видно, что по этому вопросу и рассматривать-то нечего. Ни о каком убийстве Лакоба не только со стороны Берии, но и вообще речи быть не может. Лакоба скончался от самого банального инфаркта. Единственное «доказательство» убийства — это свидетельство внука последнего, Станислава Лакоба, которое основывается лишь на вымысле этого псевдоисторика. Именно благодаря ему Нестор Лакоба был удостоен чести стать жертвой Берии. После 1953 года это было даже модно.

Бессмысленно делать комментарий по этому вопросу. Нестор Лакоба был в особых отношениях со Сталиным, и если поверить Станиславу Лакоба, то вопрос назначения Берии первым секретарем ЦК Грузии Сталин согласовал именно с Лакоба. Такую выходку Берии (скрыть же правду об убийстве от Сталина было бы невозможно) Сталин ему не простил бы. Утверждать же, что убийство произошло с ведома Сталина, просто смешно. Исходя из этого, оставим данный вопрос без комментария.

Второй «эпизод», касающийся еще одного преступления Берии, связан с так называемым «убийством» первого секретаря ЦК Армении Агаси Ханджяна. Это преступление интересно, поскольку еще раз показывает нам Лаврентия Павловича как неуравновешенного человека.

9 июля 1936 г. Агаси Ханджян был найден мертвым в собственной квартире в Тбилиси. По официальной версии он покончил с собой, в связи с чем не произошло реагирования по этому вопросу. В 1956 году этот вопрос опять всплыл, и инициатором этого была мать А. Ханджяна, которая обратилась в Генеральную прокуратуру с письмом, в котором отвергала факт самоубийства сына и указывала, что он был убит. После проверки данного факта была составлена записка П. Комарова.

До того как перейдем к рассмотрению самого факта, обратимся к записке:

«Решением Президиума ЦК от 17 января 1956 г. Ханджян А.Г…реабилитирован (посмертно.)

Главной военной прокуратурой в 1955 г. производилась проверка заявлений матери Ханджяна — Ханджян Т. С., которая отвергала версию об обстоятельствах гибели сына, считая его убитым.

О факте гибели Ханджяна А.Г. имеется официальное извещение Заккрайкома ВКП(б) и ЦК КП(б) Армении, опубликованное 11 июля 1936 г. в печати, согласно которому Ханджян покончил жизнь самоубийством, якобы на квартире в г. Тбилиси около 9 час. вечера 9 июля 1936 г. путем выстрела из револьвера. В сообщении акт самоубийства связывался якобы с политическими ошибками Ханджяна. Политические обвинения против Ханджяна в настоящее время полностью отпали и являются не чем иным, как прикрытием факта гибели Ханджяна.

Как видно из имеющихся материалов, обстоятельства гибели Ханджяна в полагающемся законом порядке в свое время не были расследованы, а оружие, из которого был сделан выстрел, не было установлено.

По показаниям лиц, охранявших Ханджяна, последний между 7 и 8 час. вечера был обнаружен лежащим в своей комнате на кровати с огнестрельной раной в голову. Между тем на Тбилисской станции скорой помощи вызов к Ханджяну зарегистрирован в 9 час. 25 мин., и пострадавший доставлен в больницу в 10 час. 25 мин. вечера.

После консилиума врачей Ханджян оперирован в 1 час. 30 мин. утра 10 июля 1936 г., и затем он умер, о чем имеется запись в операционном журнале. В то же время в акте вскрытия трупа Ханджяна от 10 июля 1936 г. указано, что он умер 9 июля 1936 года. История болезни Ханджяна в больнице не обнаружена, хотя на всех больных того периода они имеются. Указанные данные дают основание для предположения, что могла быть произведена фикция операции над трупом.

В больнице скорой помощи, куда был доставлен Ханджян, по имеющимся данным, находились Берия, Агрба, наркомздрав Грузии Мамаладзе, прокурор республики Вардзиели и главный врач больницы Киршенблат. Следует отметить, что Агрба, Мамаладзе и Вардзиели в 1937–1938 гг. были осуждены и расстреляны, а Киршенблат, осужденный к 10 годам лишения свободы, был расстрелян в феврале 1938 г. в Полтавской тюрьме по постановлению тройки УНКВД без всяких на то оснований. Охранники Саноян и Мкртчян арестовывались после смерти Ханджяна и освобождены через 1,5 месяца.

Акт вскрытия трупа Ханджяна был произведен не судебным экспертом-врачом, а патологоанатомом Джорбенадзе. Указанный акт в 1955 г. Главной военной прокуратурой был направлен судебно-медицинским экспертам. Главный судебно-медицинский эксперт Министерства обороны проф. Авдеев М.А. дал заключение, что обнаруженная, согласно записи в акте, у Ханджяна на голове огнестрельная рана не могла быть нанесена выстрелом из пистолета «Лигнозе» калибра 6,35 (который имелся у Ханджяна), а нанесена она пулей револьвера калибра не менее 7,5 мм. В извещении Заккрайкома ВКП(б) было указано, что Ханджян застрелился изревольвера (а не пистолета).

В момент гибели Ханджяна в Заккрайкоме ВКП(б) в гор. Тбилиси находилась тройка КПК при ЦК ВКП(б) в составе председателя Короткова И.И. (умершего несколько лет тому назад), партследователя т. Ивановой и третий член тройки не установлен, но, по заявлению Ивановой, им был Синайский-Михайлов.

В своем заявлении в КПК и в показаниях, данных Главной военной прокуратуре, тов. Иванова сообщает, что 9 июля 1936 г. вечером она, Коротков и Синайский работали в здании Заккрайкома ВКП(б). Вдруг в кабинете Берия раздались 2 выстрела. Тов. Коротков бросился в кабинет Берия и долго там задержался. Не дождавшись Короткова, Иванова и третий член парттройки ушли в гостиницу, куда позже вернулся и Коротков. На расспросы Ивановой Коротков ответил, что «произошло ужасное», о чем будет известно завтра. На другой день утром они в газетах прочитали извещение о самоубийстве Ханджяна, и Коротков тогда заявил: «Иезуит Берия убил Ханджяна». Предложение Ивановой немедленно сообщить об этом в Москву Коротков отклонил, также запретил и ей делать это, сказав, что «история разберется». 11 или 12 июля 1936 г. они поездом выехали в Москву. В купе вагона Коротков, любивший рисовать, на бумаге нарисовал кабинет Берия, где на ковре лежал окровавленный Ханджян. Иванова этот рисунок уничтожила. Она предполагает, что Коротков, бывший очевидцем этого происшествия, изобразил на бумаге представившуюся ему в кабинете Берия картину.

Сообщение Ивановой об убийстве Ханджяна в здании Заккрайкома находит подтверждение в таком факте: маляр Гаспарян, ремонтировавший дом, расположенный напротив квартиры Ханджяна, 9 июля 1936 г. вечером услышал выстрел и, выйдя на балкон, увидел, как от подъезда дома, где была квартира Ханджяна, отъехала автомашина Берия.

Отсюда возникает версия, что Ханджян, застреленный в кабинете Берия, был доставлен на машине последнего на квартиру последнего, в квартиру и с целью инсценировки самоубийства был произведен выстрел. Через несколько минут Берия позвонил по телефону Ханджяну, и вошедший по этому звонку в комнату Ханджяна охранник Саноян обнаружил лежащего на постели окровавленного Ханджяна. Осмотром на месте бывшей квартиры Ханджяна установлено, что в его комнату имелся второй вход с лестничной клетки, минуя переднюю и комнату обслуживающего персонала, через комнату, которую тогда занимали Аматуни и Гулоян.

Как показала жена т. Ханджяна т. Винзберг Роза и охранник Саноян, Ханджян, уезжая 8 июля 1936 г. из Еревана в Тбилиси, взял с собой принадлежащий ему пистолет «Лигнозе» малого калибра, другого оружия с собой он не брал. Кроме того, Ханджян сказал ей, что в Тбилиси решительно поставит вопрос об освобождении его от работы в Армении ввиду травли со стороны Берия, и если ему откажут, то проедет далее в Москву, для чего взял с собой необходимые вещи. Таким образом, при выезде из Еревана у Ханджяна мысли о самоубийстве не было.

В ходе проверки главный судебно-медицинский проф. Авдеев М.А. высказал мнение о желательности эксгумирования черепа Ханджяна с проведением тщательного исследования.

Главной военной прокуратурой в период проверки были получены показания от Дэнуни Д.М. и Манукяна, проживающих в Ереване, о том, что, будучи арестованы в 1937 г., они находились во внутренней тюрьме НКВД Армении в одной камере вместе с арестованным профессором-хирургом Мирза-Аваковым, который в их присутствии, а также Вартаняна Григора и Карагезяна, рассказал о действительной причине его ареста. Как он заявил, в 1936 г., когда тело Ханджяна привезли в Ереван, Мирза-Авакова вызвали для осмотра трупа; осмотрев голову Ханджяна, он обнаружил рану с левой стороны выше виска и что выстрел произведен с дальнего расстояния, в связи с чем Мирза-Аваков пришел к выводу, что Ханджян был убит, а не покончил самоубийством. О своем мнении Мирза-Аваков говорил Вартаняну Сергею и Манвеляну, и кто-то на него донес.

Как установлено в настоящее время Прокуратурой СССР, Мирза-Аваков числится «умершим в тюрьме», в настоящее время он посмертно реабилитирован».

Как видим, прокуратура выдвинула версию, но она таковой и осталась. Если не примем во внимание слов, сказанных неким Коротковым некой Ивановой, у следствия не остается никаких признаков убийства.

Не может не вызывать удивления то, что ни Коротков, ни Иванова, которые являлись единственными свидетелями убийства, не пострадали, их не расстреляли и не сослали в Сибирь.

Все же кем были эти странные проверяющие? Как видно, они были командированы в Закавказье с целью выявления и выправления нарушений в партийной сфере. Если бы такие нарушения были выявлены и проверяющие установили бы, что в Закавказье на недостаточном уровне стоят политические или идеологические вопросы, об этом они должны были уведомить Москву и в соответствии с выявленными недостатками принять меры дисциплинарного воздействия.

Но тут происходит уму непостижимое. Произошел не то что дисциплинарный проступок, а преступление, и не простое, а убийство, и даже не просто убийство, а политическое убийство первого секретаря ЦК Армении. И что делают проверяющие? В прямом смысле этого слова — ничего. Они предоставили истории разбираться в этом «запутанном» деле. Сказать, что они ничего не делали, значит ничего не сказать — они скрыли преступление. Сравним с эпизодом Реденса, несмотря на то что он был родственником Сталина, последнему немедленно сообщили, что его свояк устроил какой-то там дебош.

Какова была у Короткова гарантия того, что Иванова или Синайский не опередят его и не сообщат куда следует, что в Тбилиси на их глазах произошло убийство. Откуда они знали, информирован или нет Сталин, арестуют или нет Берию. В таком случае со старым большевиком Коротковым поступили бы круто и вовсе не стали бы ждать суда истории. Нет уж, если бы все произошло так, как рассказывает Иванова, все проверяющие действовали бы по принципу опережения, и страх перед Сталиным превысил бы страх перед Берией, который в то время в Москве большого веса не имел.

Или же как можно понять, что в соседнем кабинете произошло два выстрела, на которые вышел один Коротков и долго не возвращался. Мало ли, что могло произойти: может, ворвался террорист, убил Берию, охранника, а потом придушил Короткова. Нет, Иванова и Синайский не удосужились проверить, может, кому-либо нужна помощь, или нужно позвонить в «Скорую» или милицию. По принципу моя хата с краю они поехали в гостиницу, где ждали Короткова.

Не менее смешна история с рисунком Короткова, который, оказывается, уничтожила Иванова. Не говоря уже о том, что поступок Ивановой не соответствует поступку старого большевика, и Иванову, и Короткова, и Синайского запросто можно было привлечь к ответственности за сокрытие преступления и уничтожение улик.

Хотя нужно признать, что по сравнению с показаниями Ивановой версия прокуратуры выглядит более чем фантастично. Представим себе, что эта версия абсолютно верна, и посмотрим, как это могло произойти.

В соответствии с версией прокуратуры Берия убил Ханджяна на почве нервного срыва. В данном случае вовсе не имеет значения, что стало причиной данного срыва. Берия внезапно решил застрелить Ханджяна, и не просто убить, но и инсценировать самоубийство. По-иному невозможно объяснить тот факт, что Берия выстрелил в висок Ханджяну, а не, скажем, в лоб или грудь.

О том, что «убийство» произошло на почве срыва и ни о какой инсценировке не было и речи, указывает хотя бы показание Ивановой, которая утверждает, что было произведено два выстрела. Куда делась вторая пуля? Неужели Берия промахнулся? Опять нестыковка: если Берия сумел выстрелить так мастерски, что попал в висок, к тому же так, что никто не ставил под сомнение факт самоубийства в течение 20 лет, можем предположить, что выстрел произошел с близкого расстояния. В таком случае и вторая пуля должна была попасть в тело.

Но не будем придираться к мелочам и продолжим восстановление картины. Неожиданно ворвался Коротков, и Берия говорит охране (в присутствии Короткова, конечно же): надо перенести тело в квартиру Ханджяна и инсценировать самоубийство. Берия вовсе не боится, что Коротков не находится в подчинении у него и не сегодня завтра возвращается в Москву. Для сокрытия преступления «иезуит» Берия как минимум должен был убить и Короткова и инсценировать групповое самоубийство.

Не менее интересен факт переноса тела Ханджяна в квартиру и факт сообщения охране о происшествии. Как сказано в докладной записке, тело Ханджяна занесли не с парадного входа, где находились охранники, а через смежную комнату, где находились Аматуни и Гулоян. Количество жертв должно было увеличиться как минимум на два человека.

Еще один «факт»: для того чтобы инсценировка была более убедительной, в комнате произвели выстрел, который слышал маляр Гаспарян, работающий в доме напротив. Но для чьих ушей был произведен выстрел, неужели для Гаспаряна? В отличие от Гаспаряна охрана, находящаяся в соседней комнате, выстрела не слышала, но зато услышала телефонный звонок. Звонок же сделал Берия, чтобы привлечь внимание зазевавшейся охраны. Интересно, какая была для Берии разница, когда обнаружат труп Ханджяна — часом раньше или позже.

Да и эта охрана более чем удивляет. Кого они охраняли, почему не были в Заккарайкоме вместе с подопечным?

Скажем, Ханджян поехал один, неужели не удивились, увидев хозяина в комнате? Не удивились, как он смог зайти в комнату так, что они даже не заметили? Не поинтересовались у Аматуни и Гулояна, не проходил ли он через их комнату?

Как и в других обвинениях, «предъявленных» историками Лаврентию Берии, в данном случае одни вопросы и ни одного ответа, только версии. Но наличия всего лишь версий после июня 1953-го было вполне достаточно.

Убийство Ханджяна Лаврентием Павловичем ставят под сомнение даже некоторые армянские историки и подтверждают, что никаких доказательств этому не существует. Но это не мешает грузинским «патриотам» утверждать об истинности официальной версии, при этом не очень-то и заботясь, насколько это было возможно в реальности.

Грузинские историки пошли дальше и предоставили «неопровержимое» доказательство.

До того как разберемся в том, что это за доказательство, отмечу, что у доклада Комарова есть еще один большой недостаток — в нем не указан мотив преступления. Почему Берия вышел из себя настолько, что пошел на такое преступление?

Это опять-таки касалось национального вопроса. Единство стран Закавказья было слишком условным, они вечно имели территориальные претензии друг к другу, и эти проблемы не решились и после советизации. Было ясно как день, что ЗСФСР обречена, и для осознания этого не требовалось большого политического чутья. Через несколько месяцев после самоубийства Ханджяна Грузия, Армения и Азербайджан вошли в состав Союза как независимые республики.

Между Грузией и Арменией и до этого существовали территориальные споры, которые в бытность независимой Грузии даже переросли в военные действия. Война фактически в связи с вмешательством Британии закончилась в ничью, а значит, проблемы не были исчерпаны.

Национальная политика Советской Армении в лице А. Ханджяна и Нерсика Степаняна исходила из той позиции, что необходимо было пересмотреть границы, конечно же, в пользу Армении за счет территории Грузии. Такой подход был неприемлем не только для Берии, но и для Сталина.

Теперь вернемся к «доказательству». В качестве доказательства факта убийства грузинские историки приводят тот факт, что после самоубийства Ханджяна Берия в своем выступлении на пленуме раскритиковал позицию Ханджяна и других националистов и слишком часто упоминал его имя в докладе. Доказательство выгладит примерно так: если бы Берия не убивал Ханджяна, он бы не критиковал его так яро.

Ничего не скажешь — «логично». Теперь представим, как звучало бы это доказательство в том случае, если бы Берия вовсе не упоминал в своем выступлении имени Агаси Ханджяна: тот факт, что Берия не упоминал Ханджяна в выступлении, указывает на то, что он не хотел афишировать этот вопрос и занял такую позицию, будто ничего не произошло.

Бумага не краснеет, и любому действию можно найти желаемое объяснение.

Все же не понятно, зачем нужно было Берии убивать Ханджяна? Позиция Сталина в связи с национальным подходом Ханджяна была отрицательной. Выступление Берии было емким, и если оно было направлено против именно Ханджяна, после его самоубийства теряло смысл. Для Берии-убийцы было бы лучше вовсе не делать никакого выступления.

В том-то и дело, что выступление Берии было направлено не против личности, а против националистической политики Ханджяна, которая не лезла ни в какие рамки национальной политики Советского Союза того периода.

Версия убийства Ханджяна шита белыми нитками и не выдерживает никакой критики.

Скорее всего, перед самоубийством Ханджян имел разговор с Берией на эту тему, и стала известна позиция Сталина, которая ставила его в безвыходное положение, что и стало причиной самоубийства.

Исходя из показаний родственников, выясняется, что вначале он должен был пойти к Берии, а после «в поисках правды» к Сталину. И вот Берия решается убить его на пути к вождю. Это было бы неуважением к Сталину и вызовом ему, чего он никому не прощал, тем более что все окружение знало, каким «иезуитом» был Берия. Особенно нелепа эта история, если поверить, что убийство произошло на горячую голову. Исходя из должности и занимаемого положения, у Берии врагов было гораздо больше, чем у Ханджяна, и любое самое поверхностное следствие выявило бы фальсификацию дела и инсценировку самоубийства.

Еще более невероятно, что убийство произошло с санкции Сталина. В таком случае, скажем «с холодным расчетом», Ханджяна в кабинете Берии никто бы не убил. Если Берия смог взорвать самолет Нато Вачнадзе (на этом подробнее остановимся ниже), подготовить инсценировку автодорожного происшествия Михоэлса и убийство Троцкого, он смог бы совершить убийство Ханджяна более убедительным способом.

Единственное, в чем мы можем быть убеждены, это то, что никакого убийства Ханджяна не было, было самоубийство.

На волне репрессий

Сколько бы ни говорили о хозяйственном таланте Берии, сколько бы мандаринов ни сажал он, как бы ни поднял благосостояние людей, для его «благожелателей» существует лишь один вопрос, который привлекает к нему внимание псевдоисториков (не говоря уже о его сексуальной жизни). Это, конечно же, его участие в репрессиях конца 30-х годов.

Начнем с того, что самая большая волна так называемого большого террора приходится на 1937–1938 годы. Несмотря на то что Берия к тому времени был первым секретарем ЦК Грузии и физически не мог влиять на процессы вне Грузии, его первым и самым ярым историком Хрущевым именно Берия был «назначен» отцом репрессий союзного масштаба.

Несмотря на то что абсурдность этого утверждения видна невооруженным глазом, это утверждение оказалось настолько удобным, особенно для настоящих участников данного процесса, что все ее приняли безапелляционно, хоть и старались не вдаваться в подробности и преподносили нам Берию как всесоюзного старосту по репрессиям всего лишь громкими лозунгами, не называя имен его жертв. Хотя было несколько имен, на которых мы остановимся ниже.

Каким бы кровопийцей и вурдалаком ни был Берия, осуществить репрессии в масштабе страны он не смог бы просто физически. Но когда это стало так или иначе ясно, его злопыхатели вовсе не сложили оружия и сочинили новую историю о том, что было. Был первым секретарем Грузии? Почему бы не списать на него хотя бы репрессии местного уровня? Благодаря этому методу кое-что все же получилось, и Берия превратился в инициатора репрессий на территории Грузии… в масштабе Союза. Да, да, имя Берия как было нарицательным, означающим «духовного отца» репрессий всего Союза, так и осталось. Парадокс, да и только.

Но все же ненадолго отвлечемся от роли Берии в этом процессе и попробуем рассмотреть само это явление.

Репрессии как таковые не являются каким-либо новшеством. Они встречаются в истории любой страны и почти любой эпохи. Некоторые репрессии более кровавы, другие менее, хотя каждая из них имеет характерный признак — достижение цели путем грубого ограничения прав человека.

В этой связи самым интересным является вопрос: кто же стал инициатором репрессий — конкретное лицо, группа или общество?

История знает множество примеров репрессий и их инициаторов, будь то Сула, Гай Марий и Цина, Нерон, Домициан, Генрих VIII, Иван Грозный, Петр I, Робеспьер, Наполеон и т. д. При наличии такого выбора, думаю, и ответ найти будет легче.

Если взглянуть на вопрос поверхностно, создается впечатление, что их инициатором является конкретное лицо, преследующее цель лишь упрочения собственной власти. Если же приглядимся внимательно, сможем выделить одну закономерность: каждый из этих лиц проводил репрессии, опираясь на определенный слой общества и исходя из его интересов.

Гай Марий и Цина в своей борьбе опирались на популяров, хотя это не помешало им уничтожить вместе с врагами и представителей собственного лагеря. Сула поступал так же уже в интересах аристократии. Нерон и Домициан истребляли христиан, чувствуя ненависть римлян по отношению к ним. Генрих VIII, несмотря на всю комичность ситуации, исходил из интересов определенного религиозного движения. Террор Робеспьера был на руку санкюлотам и т. д.

Даже такая демократическая страна, как США, стала жертвой этой болезни. Достаточно вспомнить движение маккартизма в 50-х годах XX века, когда преследовались лица, хотя бы отдаленно связанные с коммунистической партией и которых заносили в так называемые «черные списки». Правда, это движение не было связано с убийствами, но ущемление прав «ради идеи» было существенным и, что немаловажно, не соответствующим принципам так называемой демократии.

Нужно отметить и то, что часто вместе с интересами определенного слоя инициатор этих репрессий не забывает и собственных, будь то обогащение, получение политических дивидендов или возможность избавиться от нежелательного лица. Хотя не является секретом и то, что так себя ведет не только инициатор репрессии, но и ее рядовой участник.

Суть репрессий можно передать одним примером, который описал Плутарх. Во время суланских проскрипций каждый гражданин получал возможность записать в списки имя человека, который был «опасен» для государства. За убийство такого лица убийца награждался. Когда некий Квинт Аврелий обнаружил в списке собственное имя, прокричал: «Мое Альбанское имение преследует меня» и тут же был убит.

Этот пример характеризует каждую из репрессий, в каком бы веке она ни осуществлялась и под каким бы предлогом ни проводилась. Этот пример указывает на ту заинтересованность, какую имеет рядовой член общества по отношению к данному явлению. Дать начало процессу репрессий не очень-то и трудно, но регулировать его или приостановить более чем нелегко.

Когда в проскрипционные списки заносишь своего соседа, врага, кредитора или другое лицо, не очень-то и вспоминаешь, что сам можешь попасть в этот список. Если даже вспоминаешь, стараешься опередить потенциального врага.

Таким образом, думаю, настоящим инициатором репрессий является не конкретная личность, а сама масса, которая в данном случае выступает и как палач, и как жертва. Когда отнимаешь у другого свободу, имущество или жизнь, не замечаешь, что и сам теряешь свободу. Начав творить беззаконие, человек незаметно для себя вынужден продолжать это беззаконие с одной целью — не превратиться в жертву собственного действия.

Передать психологию репрессий невозможно, настолько сложно это явление и настолько разнообразны чувства, движущие человеком при этом.

Сталинские репрессии не внесли ничего нового в историю репрессий, они были обусловлены теми же причинами, что и другие, в первую очередь политическими.

Однажды уже отметили, что муссируется мысль о том, что Сталин был жестоким тираном и репрессии он развязал исходя из своей природной жестокости, хотя и забывают, что репрессии начинались как политическая борьба, можно сказать, битва за выживание. Эта борьба была обусловлена не психическим отклонением, а сложившейся ситуацией.

Сталин не был более жесток, чем Ленин, Троцкий, Тухачевский, Каменев или Зиновьев. Другое дело, что он оказался умнее их и использовал сложившуюся ситуацию в свою пользу. То же старались делать и его противники, и допусти Сталин в борьбе с ними ошибку, он сам превратился бы в жертву. Ни один человек не обладает монополией на жестокость, это общечеловеческое достояние, трудно сказать, кто более жесток, а кто менее, особенно если примем во внимание веру Сталина в осуществление своей идеи.

Жестокость Сталина можно сравнить с жестокостью Робеспьера, который также был жертвой идеи. Эта жестокость человека, уверенного в своей правоте, который готов ради всеобщего счастья уничтожить человечество. Цель оправдывает средства.

В конце концов, и они — власть имущие — обычные люди, и им свойственно ошибаться. Чем выше поднимается человек над обществом, тем чаще путает собственные интересы с общественными. Из жертв идеи они превращаются в жертв собственной власти и стечения обстоятельств, которыми правит политика, хотя сами уверены, что действуют в интересах народа. Политика не любит идею: какой бы великой та ни была, она становится жертвой политики.

Как мы указали в начале, сталинские репрессии носили характер политической борьбы. Первый раунд Сталин выиграл изгнанием Троцкого, но эта победа не была окончательной. Его противники были в нокдауне, хотя оставалась опасность их объединения в силу, которая имела бы только одного противника — Сталина. Объединяющей силой мог выступить генералитет. Правда, военными руководил безынициативный Ворошилов, переступить через него мог амбициозный Тухачевский, мнящий себя новым Наполеоном. В этой борьбе его поддержали бы герои Гражданской войны и старые большевики. Все они знали Сталина с революции, и для них Сталин не был никаким вождем. Китель вождя желали примерить на себя все.

В связи с репрессиями всегда встает один вопрос — насколько законно расправился Сталин со своими политическими противниками? Был ли заговор? Есть ли доказательства его существования?

Если на эти вопросы взглянем с угла политических, а не юридических реалий, думаю, правильнее было бы поставить вопрос таким образом: если бы противники Сталина усилились и получили возможность прийти к власти, оставили бы они у руля власти Сталина и оставили бы его вообще в живых? То, что оппозиция к тому времени переживала глубокий кризис, еще не значит, что она сложила оружие. Для того чтобы понять это, достаточно оценить действия Троцкого за рубежом. Позднейшими историками вообще было проигнорировано такое явление, как троцкизм, как будто его вовсе не существовало, что очень далеко от истины. Несмотря на то, что Троцкий был вынужден скрыться за границей, в стране у него оставались сторонники, ряды которых с легкостью пополнились бы всеми недовольными политикой радикальных сталинских методов строительства. Что бы произошло со Сталиным, если бы к власти пришла оппозиция? Думаю, даже не стоит искать ответа.

В какой-то мере Сталин был вынужден осуществить превентивный удар. Нельзя сказать, что он этого не желал, но это был рискованный шаг. Он не стал ждать нового раунда, когда оппозиция поднимет голову, и решил расправиться с ней до того, как она окрепнет. Но для этого нужен был повод.

И повод нашелся, это было убийство Кирова, которое, скорее всего, под собой никакой политической подоплеки не имело, но для осуществления планов Сталина очень даже подходило.

Репрессии начались в 1934 году и носили чисто политический характер, т. е. они не имели того вида, который получили в 1937–1938 годах, это была борьба с конкретными политическими оппонентами. Начались надуманные процессы. Это были так называемые московские процессы, на которых были осуждены главные политические оппоненты, Каменев, Зиновьев, Бухарин, Рыков, процессы над вредителями и, самое важное, процесс над военными, Тухачевским, Якиром и др.

С юридической точки зрения можно сказать, что подследственные были не виновны, или, вернее, не было достаточно улик, подтверждающих их вину, но битва за власть не терпит сентиментальности. У Сталина действительно не было возможности ждать, когда ситуация повернется к нему спиной.

Политическая подоплека этого процесса ясна. Удивляет другое — готовность нижних эшелонов расследовать эти «преступления».

Ягоду, который выказал большое рвение, пришлось сменить более интеллектуальным Ежовым. Вначале в нем не чувствовались те жестокость и амбиции, которые он скоро проявит на посту второго человека в государстве. Ягода же из палача превратился в жертву.

В деле «разоблачения» врагов народа Ежов обогнал Ягоду. Можно ли связать перегибы Ежова с влиянием психически не очень здорового Фриновского? Возможно, ведь Фриновский на Ежова имел даже большее влияние, чем Политбюро. Но опять же удивление вызывает поведение нижних эшелонов НКВД, которые были готовы поймать столько врагов народа, сколько от них потребуется, и даже перевыполняли план.

Паранойя передалась не только органам внутренних дел, где все только и были заняты тем, что выявляли троцкистов и под пытками заставляли признаваться в преступлении невинных людей, но и тем людям, которых пытали. Остается впечатление, что все только и ждали, когда начнется этот процесс, когда будет дан старт, и выказали такое рвение в «обезвреживании» врагов, что рядовому гражданину могли позавидовать даже сотрудники органов. Сосед доносил на соседа, коллега на коллегу, жена на мужа и т. д. Особенно интересна та прыть, которую проявила интеллигенция, выплеснув всю желчь, накопившуюся за годы по отношению к коллегам-конкурентам. Писатель доносил на писателя, поэт на поэта, ученый в работах коллег видел вредительство, композитор в музыке конкурента слышал ноты предательства.

Конечно же, большинство репрессированных в предъявленных им обвинениях были невиновны, но можно сказать, что не менее, чем чей-то злой умысел, в этом виновны были собственные желчь и зависть, в жертв чего они и превратились. Несмотря на это, трудно поверить в то, что Сталин хоть отдаленно представлял, какие масштабы примет преследование нескольких политических оппонентов. Он использовал это ради достижения великой цели.

Участие Берии в репрессиях в союзном масштабе не выдерживает никакой критики. Как уже отмечено, он не смог бы этого сделать, даже если бы очень и хотел, по той простой причине, что его власть распространялась лишь на одну республику. Да и, кроме того, настоящим инициатором того масштаба, который принял процесс, без зазрения совести можно считать заместителя Ежова Фриновского, с которым у Берии сложились нелегкие отношения еще с Закавказья, поэтому о влиянии Берии на сам процесс и тем более на Фриновского не может быть и речи.

Самый большой вопрос, связанный с процессом репрессий, все же касается числа репрессированных. Цифры, на которые ссылаются сторонники Сталина и его противники, настолько различны, что невозможно даже вывести среднее арифметическое. Цифры играют в истории настолько отрицательную роль, что часто становятся главной причиной извращения истории.

Отрицательная роль цифр выражается даже тогда, когда они носят научный характер. Дело в том, что то или иное историческое явление в первую очередь носит чисто политическую нагрузку. Цифры не падают с неба и являются плодом политической заинтересованности противной стороны, спекулирующей ими — их завышением или, наоборот, занижением.

В связи с репрессиями дело обстоит более сложно, чем с другими явлениями. Как будто не хватало той нагрузки, которую носили репрессии конца 30-х годов, даже они стали жертвами черной легенды. Причиной тому стала политическая заинтересованность определенного слоя общества в более поздние годы.

Каково количество людей, которых можно признать жертвами репрессий? Мы этого никогда не узнаем «благодаря» деятельности заинтересованных в этих цифрах историков и политиков. Этот вопрос не что иное, как нагромождение огромной лжи. Но, несмотря на это, в 90-х годах, когда все разом стали гуманными и развитыми, прозвучали определенные цифры.

Автором первого потока цифр был Александр Солженицын. Какова причина заинтересованности этого вечного диссидента, не нужно и гадать. А вот и цифры: с 1921 года по 1954 год было репрессировано 110 миллионов человек. Конечно же, это невообразимая цифра, которая указывает на грандиозный характер процесса. Именно грандиозность вместе с тем фактом, что цифры эти взяты из воздуха, и делала его нереальным. Если эта цифра хоть как-нибудь близка к истинной, получается, что репрессировано было 2/3 населения страны. В будущем цифра сократилась до 66 миллионов. Автор этой цифры опять-таки Солженицын, который, видимо, сам устыдился первой цифры. Во втором томе «Архипелага ГУЛАГ» он делает такое заключение: «По подсчетам эмигрировавшего профессора статистики И.А. Курганова, от 1917 до 1959 года без военных потерь, только от террористического уничтожения, подавлений, голода, повышенной смертности в лагерях и включая дефицит от пониженной рождаемости, — оно обошлось нам в… 66,7 миллиона человек (без этого дефицита — 55 миллионов)». И добавляет «Мы, конечно, не ручаемся за цифры профессора Курганова, но не имеем официальных. Как только напечатаются официальные, так специалисты смогут их критически сопоставить».

В этой фразе акцент нужно делать на последнее предложение, цифры, конечно же, надуманные, и профессор Курганов здесь приведен в качестве ширмы, для придания словам Солженицына научной нагрузки. Интересно и то, что в будущем именно «подсчеты» Солженицына, а не Курганова стали авторитетными и именно на них ссылались противники Сталина.

Сколько было жертв, неизвестно и сегодня, поэтому рассмотрение этого вопроса вовсе не входит в мои планы. Поверхностно ознакомлюсь лишь с цифрами, связанными с репрессиями по масштабам Грузии. Здесь, так же как и по масштабам Советского Союза, назвать реальные цифры не представляется возможным из-за их условности.

Несмотря на это, определенные данные встречаются и тут, например прозвучавшая цифра в 40 тысяч. Колоссальная по масштабам Грузии, тем более что охватывает она период всего в два года — 1937–1938 годы. Поскольку все относительно, особенно цифры, сравним их с количеством жертв подавления восстания 1924 года, которое приводит тот же Александр Папава: «По моему предположению она достигает 15 тысяч, из них расстрелянных не менее 5–6 тыс.».

В этом предложении главный акцент нужно делать на словах — по моему предположению. Если все же поверим Папава и допустим, что в результате всего одного восстания репрессиям подверглось 15 тысяч человек, тогда цифра в 40 000, если примем во внимание, что она отображает период большого террора, не покажется такой уж и большой. Но в том-то и дело, что обе эти цифры основываются всего лишь на предположении и не имеют под собой реальной почвы.

Работа с документами не принесла больших результатов, и подсчитать количество жертв не представилось возможным, но все же факт остается фактом, цифры, на которые полагаются, слишком уж преувеличены. Чтобы выправить этот недостаток, любители красивых цифр обратились к Интернету и просят пользователей сообщить информацию о репрессированных родственниках.

Всего в масштабе Грузии таковых набралось 3600 человек. Не знаю, насколько можно доверять цифрам, полученным таким, мягко говоря, сомнительным методом, но если даже признать их реальными, масштабы «большого» террора покажутся не такими уж и большими.

Теперь посмотрим на другие цифры. Из центра поступал лимит на определенное число людей (напомню, что эти цифры были призваны ограничить произвол на местах), в отношении которых должны были быть использованы репрессивные меры. Вот этот лимит по Грузии — к расстрелу 1419 человек, к высылке 1562 человека.

Теперь цифры из документа. Это «Справка на осужденных к ВМН особой тройкой НКВД ГССР за период 1937– 38 гг., под председательством Кобулова». Так вот цифры из данной справки: всего было рассмотрено дел 1756; по ним приговорено к ВМН — 1233; осуждено к различным срокам 514, освобождено — 9.

В первую очередь, конечно, скажут, что цифры значительно принижены, но чтобы убедиться в обратном, достаточно посмотреть на дату данной справки — 18 декабря 1953 г. Данная справка имела целью очернить Берию и его приспешников, «суд» над которыми должен был состояться со дня на день. Если в этой справке и есть неточности, то, конечно же, в сторону отягчения факта.

Данная справка должна была служить цели Хрущева — перенести бремя «большого террора» на плечи Берии.

Не стоит надолго останавливаться на цифрах, потому что они имеют свойство запутывать истинное положение вещей. Лучше перейдем к позиции Берии по этому вопросу и его роли в данном процессе. Когда вспоминают о роли Берии в репрессиях, стараются подыскать мотив его действий. Самым главным называется личный интерес. Когда речь заходит о репрессиях на территории Грузии, в первую очередь вспоминают таких ее жертв, как Сандро Ахметели, Михаил Джавахишвили, Евгений Микеладзе, Тициан Табидзе и т. д.

В соответствии со сложившимся стереотипом Берия руководил делом уничтожения интеллигенции в соответствии с личным интересом, а еще им двигал животный инстинкт, и его участие в репрессиях вовсе не ограничивалось подписью под документом. Нет, он лично участвовал в истязаниях. Поскольку трудно объяснить, какой личный интерес должен был иметь Берия по отношению к такому количеству людей, ограничиваются следующим словосочетанием — «исходя из личного интереса», а фантазировать на эту тему оставляют нам. Хотя существует еще один, теперь уже «неоспоримый», мотив — это женская красота, ради которой Берия был готов пожертвовать всем, тем более жизнью мужей. В каждой истории найдется место для женщины.

К несчастью, а может и наоборот, все эти предположения основаны лишь на одном «неоспоримом» доказательстве — сплетнях и пересудах. Существует множество историй о том, как арестовывал, а затем истязал своих жертв Берия. Но все они основаны лишь на домыслах и «чистосердечных признаниях приспешников» Берии, арестованных и судимых после его уничтожения. Все эти версии не выдерживают критики. Более того, зримые шаги, которые Берия сделал в этом направлении, заставляют нас думать, что он не только не был инициатором репрессий, но и противился им как мог.

В истории жизни Лаврентия Павловича многие были названы мучениками и жертвами Берии, но особое место среди них занимает выдающийся грузинский режиссер Сандро Ахметели.

Что мы знаем об отношении режиссера и Берии? Как и в большинстве случаев, на этот счет существует много версий. Одни в качестве причины ареста Ахметели называют личную неприязнь Берии, другие — зависть, третьи — независимость режиссера и его отказ подчиняться самодуру. Не буду гадать и остановлюсь на официальной версии:

«Причиной преследований Сандро Ахметели было его независимое мышление. 10 лет продолжалась его обработка непосредственно под руководством Лаврентия Берия. Самым трагическим оказался для него успех 1930 года в московском театре. Увидев спектакль «Ламара», Сталин по-другому начал смотреть на него. Благодаря режиссерской постановке и национальному характеру «Ламара» Григола Робакидзе привлекла особое внимание общества. Несмотря на требование Советского руководителя, Ахметели не снял со сцены пьесу эмигрировавшего за границу Робакидзе, что приняли как яркое выражение национального духа в театре. В 1930 году в соответствии с приказом Берия «театр им. Руставели» не пустили за границу.

Берия воспользовался противостоянием, возникшим в театре между художественным руководителем и ведущими актерами Акакием Хорава и Акакием Васадзе и приложил все усилия еще больше разжечь конфликт.

Противостояние между театралами закончилось тем, что Сандро Ахметели понизил Акакия Васадзе, Акакия же Хорава и вовсе изгнал из театра. Несмотря на личное вмешательство Берия, Ахметели отказался восстановить Хорава и Васадзе. Выявленное по отношению к Берия такое неподчинение поставило точку на творчестве и жизни Сандро Ахметели. Сандро Ахметели был снят с должности художественного руководителя театра.

Сандро Ахметели для продолжения работы уехал в Москву в «Зеленный театр». Изгнанного с Родины режиссера с радостью приняло театральное общество, но от наказания он все же не уберегся. Именно в «Зеленном театре» 19 ноября 1936 года Сандро Ахметели арестовали и этапировали в Тбилиси. Постановление о его аресте было вынесено 5 декабря 1936 года, Ахметели оно предъявлено было 7 декабря — через 18 дней после ареста. Арестовали его без санкции прокурора».

Вся эта история написана коротко и туманно, что порождает уйму вопросов. Во-первых, о каких репрессиях может идти речь, когда спектакль «Ламара» был поставлен в 1930 году, что якобы вызвало недовольство Сталина. Зачем понадобилось Сталину 6 лет, чтобы поставить спесивого режиссера на место?

Кроме того, происходит умышленное искажение фактов, вызванное недомолвками и туманными изречениями. На самом деле на Сталина пьеса «Ламара» оказала очень даже хорошее впечатление, а вот бегство или, точнее, невозвращение из-за границы выдающегося писателя Гр. Робакидзе и тем более прославление последним самых больших противников Сталина — Гитлера и Муссолини — понравиться ему никак не могло. И в данном случае происходит искусственный перенос политической нагрузки на художественную. Если Ахметели действительно не снял со сцены эту пьесу, таким образом он выразил поддержку крамольной для социализма мысли, которую пропагандировал на Западе Робакидзе. В данном случае Берия не смог бы ему помочь, если бы даже захотел.

Все же не было бы излишним, если бы в вышеприведенном тексте было уточнено, в чем же все-таки выразились действия Берии, направленные против режиссера. Зачем ему понадобилось 10 лет, чтобы уничтожить Ахметели, ведь, насколько нам известно, это именно тот Берия, который в 1929 году собственноручно убил аджарского крестьянина, а в 1936 году (году ареста Ахметели) лично застрелил первого секретаря Армении Ханджяна. Согласитесь, убить чиновника такого пошиба было бы много труднее, чем режиссера, находящегося в опале у Сталина.

Или что значит фраза «воспользовался противостоянием, возникшим внутри театра, и еще более разжег конфликт»? Предъявляя такие обвинения, было бы не лишним объяснить, в чем выразилось разжигание конфликта со стороны Берии.

Еще один вопрос: то, что Берия темная и гнусная личность, не имеющая ничего святого, это понятно, но как тогда оценить роль Акакия Хорава и Акакия Васадзе, которые были не менее выдающимися представителями искусства, чем Ахметели? Выходит, и они представляли темные силы? Может, все же не стоит подразделять людей на черных и белых, демонов и святых? Может, стоит вспомнить и о том, что жена Сандро Ахметели Тамара Цулукидзе и сама не брезговала устоявшимися в то время приемами и время от времени слала письма в определенные органы, что очень походило на доносительство.

Вся эта история окутана такой тайной и нагромождена такой уймой легенд, что узнать правду нам просто не удастся. Хотя в этой истории сказано достаточно, чтобы увидеть, каким негодяем был Берия.

Если не будем опираться на стереотипы, здесь даже не очень-то и понятно, в чем был личный интерес Берии по отношению к Ахметели, каков был личный мотив ареста последнего.

Немногим отличается история с писателем Михаилом Джавахишвили, и опять же не в пользу Берии. В данном случае Берия лично участвует в истязании именитого писателя. Но откуда мы об этом знаем? Это городская легенда, о которой знают все и принимают на веру, даже не удосужившись перепроверить. Легко можно поверить в то, что писателя истязали, но что это делал лично Берия — уже слишком. Казалось бы, у Берии не должно было быть и мотива для преследования Джавахишвили, но было бы желание, а мотив найдется. Этот мотив был воспроизведен в фильме «Покаяние», о котором поговорим отдельно. Это касается эпизода, когда Сандро Баратели демонстративно закрывает окна перед носом выступающего на балконе Аравидзе. Исходя из легенды, именно Михаил Джавахишвили поступил так демонстративно. Какой же еще нужен был мотив?

Правда, в дальнейшем потомки писателя утверждали, что такого не было и даже не могло быть в связи с тем, что их окно не выходило на площадь, но это уже никого не интересовало.

Впоследствии оказалось, что дело Михаила Джавахишвили таинственно исчезло, и это так же сочли делом рук кровавого палача. Но зададимся вопросом, какой был прок Берии уничтожать дело Джавахишвили, ведь в нем не было бы записано, что Берия лично пытал его.

Почти идентична история всемирно известного дирижера Евгения Микеладзе, хотя мотив здесь более романтичный. Передам этот эпизод более полно:

«Большевистские репрессии 1937 года стали причиной уничтожения многих талантливых людей. В особенности арестовывали представителей интеллигенции, писателей, художников, музыкантов.

Проходя у оперы, вы, наверное, заметили скульптуры многих музыкантов, одна из них принадлежит известному дирижеру Евгению Микеладзе, который, как и другие, стал жертвой «красной» репрессии. С Евгением Микеладзе расправился лично Лаврентий Берия…

Его женой была красавица Кетеван Орахелашвили. Пара познакомилась в Боржоми, после свадьбы у них родились мальчик и девочка, Тинатин и Вахтанг. Как говорят, причиной неприязни Берия стала именно красота жены. История этой пары стала основой для фильма Тенгиза Абуладзе «Покаяние».

В 1937 году в Грузии происходили аресты. В большинстве своем преследовали интеллигенцию, писателей, поэтов, представителей искусств. История ареста и дальнейшее развитие событий показали, какое двоедушие царило в грузинском обществе того периода.

Евгения Микеладзе забрали в 1937 году из Тбилисского оперного театра. Во время репетиции «Литавры». В тот же день арестовали его жену Кетеван и выслали. В Грузию она возвратилась по истечении многих лет.

Неожиданно открылись двери и послышалось:

— Вас просят, Евгений Симонович.

— Пусть подождут, — ответил Микеладзе.

Через некоторое время дверь вновь открылась, уже заглянул одетый в форму чекиста человек и обратился к дирижеру:

— Евгений Симонович, прошу выйти.

Евгений понял, зачем его потревожили в 12 часов ночи. Медленно поднялся и направился к двери. Присутствующие обомлели, не слышно было даже полета мухи. Чекист схватил орден Ленина и сорвал его с Микеладзе. К месту Микеладзе направился Шалва Азмайпарашвили и занял место бывшего руководителя и неожиданно объявил: «Товарищи, продолжим работу, так и нужно врагу народа»…

О кончине Евгения Микеладзе ходят страшные слухи. Его ослепили. Во время допроса слепого музыканта участвовал и Берия. Он спросил ослепшего дирижера: «Все еще утверждаешь, что ты не враг?», на что Микеладзе, оказывается, ответил: «Лаврентий Павлович, я никогда не был врагом народа».

— Откуда знаешь, что я Лаврентий Берия, — удивился другой грузин.

— У меня хороший слух и узнал вас по голосу, — ответил Микеладзе. На эти слова Берия вонзил ему в уши железную палку. Когда был убит Микеладзе, не известно до сих пор. Как говорят, по отношению к данной семье у Берия была личная обида, что было связано с женой Микеладзе, которая посмела отказать первому чекисту. Иногда большая красота приносит большие беды».

Автором второй версии является известный грузинский режиссер Гига Лорткипанидзе, который присутствовал на так называемом «процессе чекистов» (речь идет о процессе против так называемых сообщников Берии, участвовавших в репрессиях в Грузии, процесс проходил в Тбилиси после уничтожения Берии по заказу Хрущева). В своем интервью он вспоминает:

«…На другой день их (чекистов) арестовали, и все были приговорены к расстрелу. Всем процессом руководил Руденко (только исходя из этого, можно оценить, насколько объективным был процесс). Невозможно даже представить, каких свидетелей приводили на процесс, невозможно было представить, что человек способен совершить такой ужас. Один из свидетелей по фамилии Тодуа, который был ректором Кутаисского педагогического института и был в ссылке, рассказал суду, что арестованных заставляли присутствовать на допросах друг друга, чтобы они увидели, что их ждало. Тодуа присутствовал на допросе Евгения Микеладзе. Следователь Кремян начал его избивать дубинкой, Евгений прикрыл руками уши. Известно, что в похожем случае человек прикрывает лицо, поэтому Кремян удивился и спросил причину. Евгений ответил, что он дирижер. Следователь не понимал, что значит термин «дирижер», тогда Евгений объяснил, что он музыкант. После этого ему в уши воткнули шомпол».

Во всей этой истории в первую очередь бросается в глаза, как быстро некий Кремян превратился в Берию или с какой точностью передал первый автор детали истязаний, так, будто присутствовал при этом. Но кто знал какого-то Кремяна? Именно поэтому эта роль была переадресована Берии, что делало ее более интересной.

Но главное в этом рассказе, конечно же, конец, для которого он и был создан. Вся суть данного пересказа сводилась к тому, чтобы красиво, художественно закончить историю: Иногда большая красота приносит большие беды. Ради такого конца можно и пренебречь исторической правдой.

Но как можно говорить об исторической правде, когда весь текст просто кишит такими неоспоримыми доказательствами, как: говорят, что. Хотя для многих это действительно неоспоримое доказательство.

Вообще в историях про репрессии особое внимание уделяется сценам истязаний. Часто эти истории настолько преувеличены, что поверить в них можно с трудом. При этом рассказчик забывает одну вещь: арестованные не только должны были признать вину, но и предстать перед судом, даже «тройки». В том случае, если бы человеку проткнули уши шомполом, он просто скончался бы. Хотя после июня 1953-го на Берию можно было валить все, что угодно, и даже приплетать к этому истории с женами осужденных.

До того как перейти к роли женщин, забегу ненамного вперед и отвлекусь на один интересный эпизод, характеризующий отношение Берии к репрессиям.

Данную историю рассказала еще одна жертва репрессий, филолог, ученый Симон Каухчишвили. Предоставим слово историку Вахтангу Гурули, интересна также и его интерпретация данного эпизода:

«Можно вспомнить одну историю: Симона Каухчишвили, Шалву Нуцубидзе и Вукол Беридзе перевели в Москву. Симон Каухчишвили вспоминал позднее: боялся избиений и соглашался на все. Когда состряпали его дело, завели в один огромный зал, в конце зала стоял стол. На столе лежала папка, а за столом кто-то сидел. Когда Симон Каухчишвили подошел к столу, увидел, что сидящим являлся Лаврентий Берия, перед которым лежало дело Симона Каухчишвили. Берия указал пальцем на папку и спросил: Симон, все, что здесь написано, правда? Лаврентий Берия знал, что все было ложью, но следователи именно от Берия имели указание, чтобы записать ложные показания. Хотя в этом деле была одна правда: Симона Каухчишвили спрашивает следователь, где он находился в 1921 году, когда узнали о том, что была установлена Советская власть в Грузии? В Германии, — отвечает Симон Каухчишвили. Что вы сделали? Сел и заплакал. Симон Каухчишвили вспоминает, что когда почувствовал благорасположение Берия, сказал, что в деле написана одна лишь ложь, тогда Берия спросил, но что же мне делать с тем, что здесь написано? Т. е. вначале придумывали ложные дела, а потом уже уничтожить дело не мог даже Берия, поэтому надо было уничтожить человека. Вот такая схема тогда работала. Представьте, уничтожить дело не мог даже Берия потому, что на него мог донести следователь».

У этой очень интересной истории один большой и старый недостаток — недомолвки и полуслова, которые коверкают исторический факт. Особенно интересен тот факт, как неожиданно закончилась эта история. Историк заключает, что если невозможно уничтожить дело, нужно уничтожить человека. Интересно, историк не знает продолжения этого дела, или он умышленно уходит от него? А продолжение, можно сказать, более интересно, поскольку оно с ног на голову ставит стереотип, созданный для Берии.

Действительно, Берия не смог уничтожить дело, не смог и прекратить его, но Каухчишвили и Нуцубидзе он «уничтожил» своеобразно. Каким образом? Неужели направил в Шарашки и так облегчил их участь?

Отнюдь. Берия освободил их и даже восстановил в университете, но для этого нужно было найти путь. Способ был не очень-то красивый и в то же время рискованный для самого Берии. Он просто-напросто «завербовал» их как «агентов». Ну понятно, что это вменят Берии в вину и еще раз докажут, что их тяжелое положение Берия использовал в личных, грязных целях, заслав своих агентов в ТГУ.

Не будем забывать, что все это происходило в Москве, когда Берия был Наркомом внутренних дел, и проблемы у него были поважнее, чем вопрос заслания агентов в Тбилисский университет. Тем более если представим, какими агентами были Симон Каухчишвили и Шалва Нуцубидзе. Их вербовка была чистой воды фикцией, и Берия имел одну цель — найти предлог для их освобождения.

Злопыхатели не остановятся даже перед тем, чтобы опорочить имена ученых, и заключат, что они действительно были завербованы и работали на Берию, сдавая своих коллег. Чтобы развеять эту версию, стоит перейти к концу данной истории. В 1953 году, когда разоблачили «агента империализма», были обнаружены вербовочные дела и этих ученых. Стало ясно, что их вербовка липа. Этим фактом не преминули воспользоваться и еще раз разоблачили подлого агента Берию, который покрывал врагов народа. Исходя из этого обвинения, вновь начались преследования Каухчишвили и Нуцубидзе, которых с позором изгнали из университета, теперь уже как сообщников Берии.

Этот факт историки стараются обойти вниманием или преподносят его, как Гурули, недомолвками, просто потому, что этот эпизод как-то не вяжется с портретом Берия, известным всему миру. В биографии ученых везде указано о факте их преследования, но не указан факт его прекращения (так привычнее). Также не указана в их биографии причина, по которой оно было возобновлено в 1954 году.

Зададимся вопросом, зачем это сделал Берия? Какое заключение можно вынести? Прежде всего Берия не был таким всесильным, как это представляем мы. Правда, он был первым человеком в Грузии, но не надо забывать, что Грузия была периферией и все вопросы, особенно связанные с репрессиями, решались в Москве. Органом же, руководящим репрессиями, являлось НКВД, за которым следил лично Сталин.

Это сегодня кажется, что Ежов был марионеткой, в то время он обладал почти неограниченной властью, он ведь не мог предположить, что первым человеком в НКВД ему доведется ходить всего два года. Его отношение к собственной должности проявляется хотя бы в словах, сказанных во время застолья с Реденсом. Ежов призывал своих сотрудников ничего не бояться, стать выше партии и партработников, ведь власть представляли они, кого хотели, казнили, кого хотели, миловали.

Берия был первым в республике, но в дела НКВД вмешиваться не мог. Поэтому комментарий Гурули, что при допросе следователи действовали по указанию Берии, не только не соответствует действительности, но и не логичен. Он противоречит и самому себе, говоря, что если бы Берия сказал лишнего, на него самого донесли бы.

Как думаете, если у Берии возникла мысль освободить ученых и ради достижения цели он пошел на такой риск, фактически совершая преступление, не воспротивился бы он их аресту, имей он столько власти? Но что произошло бы с самим Берией, если бы он противостоял НКВД, нетрудно представить.

Еще одна история из сериала о злодействах Берии, которая опять же связана с женской красотой. Эта история касается Тинатин Джикия и выглядит следующим образом:

«С именем Лаврентия Берия связана личная трагедия многих людей. Его жертвой стали Тинатин Джикия и ее семья. Тинатин Джикия Берия знал еще до ее замужества. С ней он познакомился в доме двоюродного брата, после чего старался сблизиться с ней. Приглашал в кино, предлагал прокатиться на служебной машине. Хотя Тинатин сторонилась Берия, который был уже женат на Нине Гегечкори.

В 1932 году Тинатин Джикия вышла замуж за Владимира Джикия. Берия поселился по соседству. Он уже был секретарем ЦК. Разными методами старался сблизиться с ней, но безрезультатно. В архивных материалах, вместе с другими фактами, рассказан случай, когда известный тиран встал перед ней на колени, но не смог завоевать ее сердце.

Осенью 1936 года мужа Тинатин — Владимира Джикия — арестовали. Через несколько дней Тинатин позвонили из ЦК и вызвали к Берия. Берия старался уверить женщину, что ее муж предатель Родины и враг народа, что вызвало протест с ее стороны, Тинатин Джикия дали возможность встретиться с мужем.

«С этим обвинением мне могут дать от силы 3 года, и ни в коем случае ни на что не соглашайся», — советовал ей муж. Тинатин Джикия всего несколько раз успела передать посылки в тюрьму. В июле ей сообщили, что муж переведен.

В 1937 году арестовали и Джикия, как жену врага народа, и выселили из Грузии. Через 3 года Тинатин Джикия попросила о помиловании и отправила письмо на имя Берия.

В 1940 году Тинатин Джикия вернулась на Родину. Через два года ее вызвали в Москву к Берия, Берия предложил ей стать агентом против Германии. «Если хорошо справишься с заданием, расскажу все о муже» — таким было условие. Тинатин Джикия согласилась и влилась в агентурную работу.

После окончания войны Тинатин Джикия вновь встретилась с Берия, который в шутку сказал ей: «Благодаря тебе мы победили Германию». Когда Тинатин Джикия заинтересовалась судьбой мужа, получила следующий ответ: «Владимира Джикия, как предателя Родины, расстреляли», вместе с тем ей предложили выйти замуж за русского генерала, на что она ответила отказом.

Берия, осуществившего массовые репрессии, арестовали в 1953 году. Ему предъявили обвинение в предательстве Родины, шпионаже, уничтожении невинных людей, интриганстве и стряпании дел. Делом Берия руководил маршал Конев. Со дня ареста Лаврентий Берия находился в Штабе московского военного округа, где и проходил его процесс.

Тинатин Джикия была одним из свидетелей. На процессе она дала показания против Берия».

Об этой истории нам сообщила газета «24 саати». Попробуем проанализировать эту информацию.

Муж Тинатин, Владимир Джикия, был старым большевиком, а об отношении Сталина к данной прослойке революционеров мы уже говорили. Для его ареста и расстрела вовсе не нужно было влечения Берии к его жене. Если следовать данной логике и предположить, что причиной репрессий была слабость Берии к женскому полу, нам придется поглубже копать в историю репрессий и других революционеров, имевших красивых жен. С таким успехом нам придется перепроверить и жен 26 бакинских комиссаров, как-никак Берия и в Баку работал в свое время. Очень интересная получится история.

Но вернемся к истории Тинатин. Хотя бы к рассказу о ее вербовке. Он переполнен нелогичностью и бессмыслицей. Как становится ясно из рассказа, Тинатин согласилась на агентурную работу лишь ради того, чтобы узнать о судьбе мужа, и то только с условием, что Берия расскажет ей о судьбе мужа, если она хорошо справится с заданием.

Интересно, какую агентурную работу должна была проводить женщина, вовсе не знакомая с этим делом. Отметим и то, что хорошо известно, за счет чего получает информацию женщина-шпион. Как видно, красоты ей было не занимать, но думаю, такая принципиальная женщина не позволила бы себе этого (если поверить истории, будь она способна на такое, ей вовсе не понадобилось бы превращаться в шпиона и уезжать в далекую Германию, Лаврентий Павлович и без таких формальностей обеспечил бы ее информацией о муже).

Или о каком шпионаже могла быть речь, как должно было произойти ее внедрение в 1942 году, когда война шла полным ходом? Какой бы талантливой она ни была, возникает вопрос, как ее перебросили, как она связалась с резидентами? Даже если так и было, где конкретно она работала? Делать ударение на то, что информация засекречена, просто смешно, потому что рассекречен сам «агент». К сожалению, все эти вопросы остаются без ответа. Их никто и не ищет, ведь интересна лишь история любви Берии к Джикия.

Еще одно, если Тинатин Джикия действительно рисковала жизнью, работая в тылу у немцев, почему Берия после войны сказал ей шутя, что Германию победили благодаря ей? Такой вызывающей оценки не потерпел бы ни один рядовой, не говоря уже о разведчике.

В том-то и дело, что, как видно из пересказанной истории, агентом Тинатин была шутя, так же как и Нуцубидзе и Каухчишвили. Тинатин Джикия или путает хронологию, или умышленно искажает, и «завербовали» ее только с одной целью — освободить из заключения. Если у Каухчишвили хватило смелости признаться в этом, Тинатин Джикия решила не открываться, и в 1953 году она уже могла говорить против Берии все что угодно, от нее только этого и ждали. Обвинить ее в этом трудно.

Но самая интересная история все же касается гениальной грузинской актрисы Нато Вачнадзе. Здесь я опережу события и обращусь к 1953 году, чтобы не рассматривать в отрыве от других «женских» историй еще одну красивую трагедию с главным злодеем Берией и его жертвой в лице актрисы.

Разве мог устоять Берия перед такой красотой? Вот и потребовал от Нато подчинения. Эту историю тоже лучше передать по возможности подробно:

«В 1953 году в Мингрелии произошло странное событие. В селе Обуджи Цаленджихского района упал гражданский самолет. В самолете из Москвы в Тбилиси летела Народная артистка, 49-летняя Нато Вачнадзе. Ее тело так обгорело, что сестра — Кира Андроникашвили — опознала ее только по фамильному перстню. Понятно, что после падения самолета место падения оцепили «КГБ-шники». В тот период Начальником службы безопасности был некто Хута Хопения, который и расследовал точные причины падения самолета. Хотя этот человек скончался в прошлом веке в возрасте 87 лет, о произошедшем он никому не рассказывал. Перед смертью письма, написанные по этому поводу, он передал Гоги Долидзе, с той целью, что, возможно, в будущем они пригодились бы для создания фильма. В этом году, на юбилее Нато Вачнадзе, Гоги Долидзе эти письма передал сыну Нато Эльдару Шенгелаия. Сам же набрал в рот воды и, несмотря на многочисленные просьбы, не рассказал о том, что написано в письмах.

Озвучить эту историю не пожелал и Эльдар Шенгелаия: «Потому засекречиваю, что там ничего не написано. Какой может представлять интерес, как собрали тело моей матери? Эти письма я передам музею и наложу 100-летний гриф». Все же что скрывает Шенгелаия? Нам известно, что Хута Хопения лично был заинтересован в произошедшем и продолжал дознание даже после того, как закончилось официальное следствие. Значит, в этом письме не было бы рассказа только о том, что увидели сотрудники КГБ на месте сгоревшего самолета. К тому же и тогда, и после много говорили [здесь и далее выделено мной. — З.Ц.] о том, что самолет упал не случайно, и причиной падения вовсе не был несчастный случай. Оказывается, она стала жертвой мести со стороны Берия. Берия ведь всегда расправлялся с женщинами, которые отказывались стать его любовницами…

В сороковых годах ситуация изменилась. Как говорят, это был тот период, когда на актрису глаз положил Лаврентий Берия. Сегодня трудно сказать, какие отношения были между ними… Сияющяя звезда грузинского экрана, Нато Вачнадзе для всех была желанна. И здесь он воспользовался привычным подлым способом. Создал проблемы Нато Вачнадзе в киностудии и вынудил попросить помощи у него. В партийном архиве МВД мы смогли найти письмо Вачнадзе, написанное собственноручно, где она просит о помощи. Думаю, сокращенный вариант письма будет интересен».

После такого пролога думаю, что это письмо не только интересно, но и интригующе, что же такого она написала, что можно было сделать такой вывод:

«Глубоко Уважаемый Лаврентий Берия, все-таки пришлось Вас побеспокоить. Для меня было бы обязательно встретиться с вами лично, поскольку передать в письме то, что я хочу сказать, затруднительно. Я и сама не знаю, по какой причине оказалась в такой одиозной ситуации. В соответствии с заявкой, которую я предоставила вам в 1944 году и которая была утверждена Главным комитетом по сценариям и лично Большаковым в июле 1945 года. В сценарии ЦК справедливо были сделаны правки. В течение года сценарий стал объектом вечных экспериментов, вместо того чтобы вместе с режиссером приступить к конкретной работе, все продолжалось бесконечно. Назначили режиссер-постановщиков, которые не смогли справиться с этим делом. В сценарий они внесли неоправданные исправления. На это они потратили 4 месяца.

Далее, художественный руководитель признал нужным через два месяца взять сценарий на консультацию. Хотя по причине занятости в сценарии ничего не изменил. Репутация сценария пострадала и еще раз, когда представили план киностудии, сценарий «Бараташвили» был забракован из-за недоработок. Я разговаривала с Большаковым и сделала заключение, что необходимо, чтобы сценарий доработал режиссер вместе с авторами, но в нашей студии нет опытных режиссеров, таких, как, например, Туманишвили, который поставил «Давид Гурамишвили». Сегодня он свободен и приглашен на работу в театр и кино в Грузию. Не понимаю, кто мешает этому…»

После этого актриса уверяет Берию, что просто не может жить без игры, и просит:

«Вы мне говорили, что считали обязательной мою работу в киностудии. В таком случае прошу, вмешайтесь в это дело, чтобы я могла найти свое место в студии, где работаю на протяжении 24 лет. Думаю, я имею право потребовать главную роль в год хотя бы два раза. Что мне ответить тем людям, которые письменно и лично спрашивают, почему не снимаюсь в кино».

Вот и все письмо. Ничего не скажешь, оно разоблачает злобного интригана Берию, и именно он закрыл все пути для актрисы. Это письмо можно признать раритетом, и им могут заинтересоваться те, кто изучает биографию актрисы, но какое оно имеет отношение к подлости Берии, непонятно. Какой-то «великий» историк это письмо использовал против Берии, но можно представить, сколько таких писем направляли по масштабу Советского Союза членам Политбюро другие актеры, которые просили о помощи в творчестве хотя бы Сталина, Молотова, Маленкова или того же Хрущева. Ни одно такое письмо не представляет интереса, но другое дело письмо, написанное на имя Берии, здесь можно сделать множество выводов, только не тот, что актриса обратилась с письмом к Берии лишь с целью получения помощи.

О какой неприязни может идти речь, когда сама актриса говорит адресату, что хотела бы лично с ним встретиться, а не общаться по почте. Почему бы Берии не воспользоваться случаем, ведь вся его интрига и направлена на то, чтобы завлечь ее в постель. Как-то нелогично, но оставим логику в покое и продолжим:

«Еще одно письмо Нато Вачнадзе по этой проблеме, которое она пишет директору киностудии Мачавариани. Как видно из материалов, копию письма направили и Кандиду Чарквиани (первый секретарь ЦК Грузии. — З.Ц.). Короче, Нато Вачнадзе и здесь рассказывает, что в 1944 году она встретилась с Лаврентием Берия и лично говорила с ним о фильме «Николоз Бараташвили», где она должна была играть роль Екатерины Чавчавадзе. В этом письме идет разговор о тех проблемах, которые возникли во время съемок, и Нато Вачнадзе просит освободить ее из киностудии, поскольку для нее оскорбительно получать зарплату и не сниматься в фильмах. Неизвестно, как вмешался в эту историю Берия, хотя как видно, «Николоз Бараташвили» не был снят. Говорят, Берия предложил Нато стать его любовницей, но гордая женщина отказала ему. Говорят, что после этого ей покровительствовал сам Сталин. Именно это и привело в бешенство Берия, и он сбил ее самолет. В 1953 году после смерти Нато Вачнадзе арестовали и Берия».

Трудно даже сделать комментарий. Значит, исходя из этого письма, в котором Вачнадзе жаловалась Берии, что ей мешают сниматься, автор текста заключает, что Берия домогался ее. Если Нато Вачнадзе написала аналогичные письма на имя директора киностудии Мачавариани и на имя первого секретаря ЦК Грузии Чарквиани, почему бы и им не предъявить обвинение в домогательстве, ведь они имели большее соприкосновение с кино, чем Берия? Почему неприемлема такая трактовка вопроса? Просто потому, что никто не объявлял Мачавариани и Чарквиани сексуальными маньяками. Выходит, по отношению к Берии такое обвинение приемлемо только потому, что в будущем его объявят Синей Бородой, а не потому, что об этом говорят факты.

О качестве доказательств в письме свидетельствуют хотя бы те доводы, которые приводит автор, их мало, но они много о чем говорят (эти доводы в тексте курсивом выделены мной):

Много говорили; оказывается; Берия ведь всегда расправлялся с женщинами, которые отказывались стать его любовницами; как говорят; сегодня трудно сказать, какие отношения были между ними; неизвестно как вмешался в эту историю Берия, хотя как видно… говорят и еще раз говорят.

Какое еще доказательство нужно настоящему и непредвзятому историку? Понахватали информации, сплетничая с соседями, и айда писать историческое произведение.

Если судить логически, то автор текста должен был охарактеризовать Берию исходя из его действий. Но не тут-то было, для того, чтобы подтвердить подлинность своего рассказа, он вооружается «неоспоримым доказательством» со стороны: Берия ведь всегда расправлялся с женщинами, которые отказывались стать его любовницами.

То есть поверить в этот текст можно только в том случае, если верен последний вывод, сделанный черт знает на каком основании. Самый лучший комментарий — no comment.

Еще одна интересная деталь, которую не могу не повторить: говорят, что после этого ей покровительствовал сам Сталин. Именно это и привело в бешенство Берия, и он сбил ее самолет.

Во-первых, обескураживает сам безапелляционный тон данного утверждения, касающийся того, что факт диверсионного акта со стороны Берии неоспорим. Интересно, какие неоспоримые доказательства этого он привел. Некоторые журналисты хотя бы приводят свидетелей, готовых сегодня под присягой подтвердить, что в день падения самолета была безоблачная погода, но, исходя из специфики профессии, они же приводят и таких свидетелей, которые утверждают, что в тот день были и гром и молнии. Свидетельство таких очевидцев через 60 лет не стоит и ломаного гроша, но автор вышеуказанного текста не ссылается даже на такие сомнительные свидетельства, и на факт диверсии он указывает как провидец.

Неплохо было бы обратить внимание и на даты. Встреча Берии и Вачнадзе, как знаем из слов последней, состоялась в 1944 году, т. е. в то время, когда полным ходом шла Вторая мировая война. Второе событие, падение самолета, произошло 14 июня 1953 года, после смерти Сталина и за несколько дней до ареста Берии. Запомним эти даты и ниже посмотрим, чем занимался в эти годы сексуальный маньяк Берия, было ли у него время думать над тем, как уложить к себе в постель Вачнадзе.

Самое смешное в этой истории то, что в этот бред все еще верят. Особенно удивляет логика автора текста. Приняв во внимание, что сын Нато Вачнадзе Эльдар Шенгелаия отказался передать письма журналистам, а Гоги Долидзе «набрал в рот воды», автор текста заключил, что это еще одно доказательство вины Берии. То есть получается, что Э. Шенгелаия взял на себя обязанности адвоката убийцы собственной матери и скрывает материалы, компрометирующие его. Да, до этого еще надо додуматься. Это в свое время не под силу было даже Вышинскому.

Злоупотреблю терпением читателя и, чтобы опять не возвращаться к данной теме, приведу пример еще одной жертвы бериевских репрессий. Воспоминания данной жертвы должны носить антибериевский характер, тем более что эти самые воспоминания были опубликованы в «антибериевской Библии» «Берия. Конец карьеры». Читая текст, трудно разобрать, как это произведение вообще вошло в данный сборник, тем более что оно не только не оправдывает возложенного на него высокого доверия, а наоборот, даже в какой-то мере (мере, не понятной самому автору) обеляет матерого зверя.

Этим автором является жена Николая Бухарина Анна Ларина. Опущу подробности того, как маленькая Аня познакомилась с Берией в Гаграх, и перейду к событиям, произошедшим после ареста мужа и ее самой. Вспоминает она, как встретилась с Берией в застенках НКВД:

«…Должен сказать вам, Анна Юрьевна, вы удивительно похорошели с тех пор, как я видел вас в последний раз.

Нарком смотрел через пенсне на мое бледное, изможденное лицо и нагло лгал. Очевидно, неискренность вошла у него в привычку. Фальшивый комплимент… меня возмутил».

Достаточно одного этого предложения, чтобы оценить, насколько автор данных строк лоялен к наркому. Так акцентировать внимание на безобидном комплименте и заключать, что сделавший его является наглым лжецом, несерьезно. К сожалению, большинство комплиментов — дань вежливости, и они не всегда соответствуют реальности.

Читая воспоминания Лариной, трудно понять, к чему она ведет. О чем она хотела нам сказать и, главное, зачем с ней встретился Берия. Тогда ответить на этот вопрос ей было бы очень трудно, поскольку она сама признавалась, что: «Из-за длительной изоляции я не понимала, что в тот момент происходило в стране, что собой представляет новый нарком, как он относится к судебным процессам».

Хотя Ларина в своих воспоминаниях все же приводит примеры неадекватного поведения Берии во время их встречи: «Поинтересовавшись, чем меня в тот день кормили (я ответила, что для меня персонально не готовили), Берия попросил Кобулова распорядиться, чтобы принесли бутерброды и фрукты».

Еще более неадекватным покажется следующий эпизод, рассказанный Лариной. Берия поинтересовался ее состоянием. Она рассказала о всех трудностях, которые ей довелось пережить в последнее время:

«Берия слушал, опустив голову, глядя на меня исподлобья; казалось, на лице его отразилось мимолетное волнение. Может, в его душе на мгновение проснулось что-то человеческое».

Смотри-ка, оказывается, у кровавого наркома были и чувства, оказывается, он переживал за женщину, которую едва знал.

Но это еще цветочки в неадекватном поведении Берии. Он ни много ни мало раскрыл перед арестованной, что у нее в камере сидит стукач, доносящий все ее слова куда следует, и предупредил, чтобы знала с кем откровенничать: «Казалось, нарком проявил прямо-таки отеческую заботливость».

Больше того, Берия «сдал» и того агента, который до ареста пристально следил за ней и которого она считала ближайшим другом.

К чему такая откровенность со стороны Берии, что он хотел выудить у давно уже арестованной Лариной, вся ценность которой выражалось в том, что она была женой Бухарина. На этот вопрос сама Ларина долго искала ответа и при этом выдвинула несколько версий, не очень-то и убедительных. Например, после того как Берия назвал Бухарина врагом народа, Ларина сделала следующий вывод:

«Вот что скрывалось под маской фальшивой любезности — ложь, лицемерие!»

То есть Анна Ларина сделала вывод, что Берия встретился с ней и угощал ее лишь для того, чтобы нахамить в адрес Бухарина.

После этого Ларина начала приводить доводы в пользу мужа, скрупулезно рассматривая все доводы «за» и «против». При этом она и сама понимала, что такой откровенный разговор был чреват последствиями. А может, был бы чреват, если бы разговор шел в присутствии Ежова?

«Я волновалась, понимала, что такими свидетельствами затягиваю петлю на собственной шее, но после того, как Берия назвал Н.И. предателем, остановиться я была не в силах».

Но все же сделанный вывод не удовлетворил даже самого автора воспоминаний. Она не могла объяснить этот факт и в конце концов проговорилась. В конце Берия обратился к ней:

«— Кого вы спасаете, Анна Юрьевна, ведь Н.И. уже нет, теперь спасайте себя!

— Спасаю свою чистую совесть, Лаврентий Павлович!

— Забудьте про совесть! — прокричал Берия. — Вы слишком много болтаете! Хотите жить, молчите о Бухарине. Не будете молчать — будет вот что, — и Берия приложил указательный палец правой руки к своему виску. — Так обещаете мне молчать?! — произнес он категорическим, властным тоном… Казалось, в тот миг решалась моя жизнь: буду ли я дышать, будет ли биться мое сердце, и я обещала молчать. Кроме того, я поймала себя на мысли, что именно он, Берия, а не его Хозяин, почему-то захотел сохранить мне жизнь».

Сохранить мне жизнь! Именно этот вывод сделала Ларина, назвавшая свой опус многообещающе: «Он изначально был преступником». Дело не в том, что данное название не соответствует сюжету воспоминаний, а в том, что своими воспоминаниями Ларина еще раз показала, что Берия не был извергом, в чем нас старалась убедить. Несмотря на то что Ларина не хочет признаваться, она сама же наводит на мысль, что вся суть их встречи заключалась в том, что Берия хотел ее предостеречь от неосторожных шагов. Шаг более чем неадекватный от безыдейного карьериста, как в конце воспоминаний окрестила Берию Ларина.

Какое же впечатление произвел Берия на Ларину после этой «жуткой» встречи? Спросим у нее же:

«Для меня очередной нарком НКВД стал уже не тем Берией, каким я его воспринимала в Грузии, но, пожалуй, еще не тем извергом, каким он был в действительности, о чем я узнала в дальнейшем из многочисленных рассказов и воспоминаний людей, столкнувшихся с ним на следствии».

Сама Ларина не может скрыть удивления от его действий: «Непонятным и удивительным показалось и то, что в первый год моего заключения в Москве, — а пробыла я там более двух лет — мне были дважды переведены деньги внутренним переводом для пользования тюремным ларьком. Без распоряжения Берия вряд ли кто-либо осмелился это сделать».

Будете видеть и не увидите, будете слышать и не услышите! Одно из двух: либо Ларина была настолько озлоблена на весь белый свет, что не могла оценить действий Берии, или же она, как и многие другие, выполняла долг перед Хрущевым и перестройкой.

Как бы там ни было, непонятным и удивительным (фраза Лариной) кажется то, что эти воспоминания попали в сборник воспоминаний, «бесчестящих» Берию, в то время как Ларина фактически восхваляет его.

В кругу семьи

Работа в жизни Берии, конечно же, занимала особое место, но он был обычным и, как мы уже раннее отметили, семейным человеком. Несмотря на особую специфику работы, первое место в его жизни занимала семья.

Вся жизнь Берии в памяти людей состоит из секса и насилия, и именно исходя из этого личная жизнь Берии не могла не стать объектом спекуляции.

Биография Берии, а вернее ее описание, представляет собой парадокс, и этот парадокс не обошел вниманием и эту часть его жизни. Как бы ни была неприемлема фигура Берии для его «доброжелателей», ни у одного из них не хватило духа плохим словом отозваться о его семье.

Нино Гегечкори, супруга Лаврентия Берии, пользовалась всеобщим уважением как со стороны членов Политбюро, так и лично со стороны Сталина. Причиной этого уважения в первую очередь было отношение к семье и невмешательство в политику. Не меньшим уважением пользовался среди коллег и друзей сын Лаврентия Серго Берия. Парадокс же заключается в том, что не очень-то и ясно, как смогли историки найти среди них место для Лаврентия Берии.

Личная жизнь Берии не настолько засекречена, как, скажем, его политическая жизнь, но поскольку в глазах «потомков» у Берии не могло быть ничего порядочного, существование рядом с ним положительных «героев» объяснили очень просто — эти люди были слепы и не видели, с каким ужасным человеком они жили.

Биографы Берии знали даже лучше Нино Гегечкори о том, как произошло их знакомство. Лучше нее знали, что он скрывал от нее, а что нет. Знали лучше, чем Нино, что происходило у них дома и на даче. Здесь определенную роль сыграла психология. С сегодняшних позиций мы все уверены, что о жизни Лаврентия Берии мы знаем больше, чем люди, жившие рядом с ним.

Смех у нас вызывает, что Нино Гегечкори любила мужа, мы уверены, что Берия ее обманывал и, может, даже использовал. Мы готовы объяснить Серго Берии, что означает настоящая любовь отца к сыну, и наоборот.

Благодаря нашему психологическому «таланту» мы имеем возможность сделать психологические выводы, что Лаврентий Берия имел какую-то сверхсилу, которой обвораживал окружающих. Но наш талант психолога не идет настолько далеко, чтобы поставить вопрос — может, неверно наше заключение, сделанное по отношению к личности Берии? Может, он был не таким уж монстром, как мы себе представляем? Может, у него не было необходимости скрывать от родных свою сущность?

Создание семьи также не было обойдено вниманием, и этот факт также стал жертвой черной легенды. В этой легенде Лаврентий Берия предстал перед нами как чудовище, а Нино Гегечкори как жертва. Как могла всеми уважаемая женщина выйти замуж по своей воле за вурдалака? Ответ на это нам дает Н. Зенькович, который «исследовал» данный вопрос, наверно, в бульварной прессе. Но не будем обращать внимание на источник и предоставим ему слово:

«Находясь в конце 20-х годов в Абхазии, Берия жил в роскошном специальном поезде, в котором он приехал в Сухуми. Поезд стоял на запасных путях, на некотором расстоянии от здания станции, и состоял из трех пульмановских вагонов: спальни, салон-вагона с баром и вагона-ресторана.

В тот вечер, когда Берия собирался отправиться в Тбилиси, около станции к нему подошла девушка лет шестнадцати, среднего роста, с черными глазами и сдобной комплекции.

Девушка приехала из родной мингрельской деревни, соседствующей с селом Мерхеули, откуда родом был сам Берия. Она попросила его заступиться за ее арестованного брата.

Берия заметил красоту девушки. Якобы желая получить сведения о брате, он пригласил ее в поезд, но не в салон-вагон и не в ресторан.

В спальном купе Лаврентий приказал девушке раздеться. Когда она, испуганная, хотела убежать, Берия запер дверь. Затем он ударил ее по лицу, скрутил руки за спиной, навалился на нее всем телом. Девушка была изнасилована.

Берия продержал ее всю ночь. На следующее утро он приказал ординарцу принести завтрак на двоих. Перед тем как уехать по делам, Лаврентий снова запер свою жертву. Берия был покорен свежестью и очарованием этой девушки, он также понял, что она именно тот тип, который полностью соответствует его чувственности. Она была молода и невинна, но выглядела созревшей. Она была скромна, изящна, но ни в коем случае не худа. У нее были маленькие груди, большие глаза, излучавшие добрый свет, и маленький чувственный рот.

Было бы глупо с его стороны отказаться от такого создания природы. Берия провел еще несколько дней в Сухуми, проверяя выполнение пятилетнего плана 1928–1933 годов в деле строительства местных дорог и шоссе, нового жилья, больниц и школ. Все это время он держал свою пленницу запертой в поезде.

Так маленькая Нина стала его женой».

Очень художественно переданная история. Здесь есть все: и секс, и насилие, и чудовище, и красавица. Материала достаточно, чтобы снять бразильский сериал или дешевый порнофильм. Эта история перекликается даже с Библией и очень напоминает историю изнасилования дочери Якова и Лии Дины. В роли Сихема выступает Берия. Как и библейский персонаж, он также влюбился в красивую девушку после того, как изнасиловал ее, и после этого акта насилия решил жениться на ней. Но, несмотря на художественную красоту истории, она имеет множество недостатков, и если критически прочитать ее, возникнет уйма вопросов, на которые ответить будет просто невозможно.

Нет, я вовсе не собираюсь обсуждать эту галиматью по одной простой причине — в ней нет ни слова правды и основана она лишь на больном воображении автора, соскучившегося по легкому порно.

Он просто не мог знать всего того, что нам пересказал, если, конечно, не держал свечку в первую ночь, но вот исследовать данный факт он действительно мог, и для этого вовсе не требовалось идти за тридевять земель и рыться в архивах. Достаточно было расспросить главного свидетеля этого действа — саму «жертву насилия» Нино Гегечкори, которая во время написания данной статьи была жива и здорова.

Несмотря на это, история, переданная Зеньковичем, оказалась настолько живучей, что правде предпочитают ее.

Будем благосклонны к тем, кто принял историю Зеньковича за чистую монету. В выборе они проявили логику и предпочли скучной правде интересную ложь.

Интервью у Нино Гегечкори взял журналист Теймураз Коридзе в 1990 году, и оно интересно постольку, поскольку передает версию самой «потерпевшей». Ее история, конечно же, не настолько интересна, как история, переданная Зеньковичем, но она передает, как все происходило в реальности.

Перед тем как передать это интервью, обращу внимание на выводы одного из читателей статьи, заслуженного писателя Александра Волошина, как видно, проживающего в Канаде. Он сделал маленький комментарий по поводу интервью, который не менее интересен, чем само интервью:

«Признаюсь: хотя статья грузинского журналиста Теймураза Коридзе — своего рода сенсация, я долго думал, стоит ли ее постить. Поразительно, как — невзирая ни на что — яростно защищает эпоху СТАЛИНА 86-летняя Нино Гегечкори, вдова шефа советской службы безопасности, Лаврентия Берии. Многим не понять, что и сегодня она считает Сталина борцом за счастье Родины, а его коллег — людьми чести и долга. Я ни строки не вычеркнул из интервью. Потому что оно не только любопытный исторический документ, но и еще одно свидетельство того, что это такое — человек той Эпохи».

Автор данного комментария, оказывается, сначала хорошенько подумал, постить или нет эту статью, обличающую тупоумие и близорукость всего поколения. Ведь только новое поколение знает, что такое истина, и смеется над трудом и потом своих родителей. Только Волошину, проживающему в Канаде, известно, что значит любовь к Родине, о которой ничего не знали ни Сталин, ни Берия, ни тем более 86-летняя Нино Гегечкори. Но, думаю, Волошин и ему подобные не очень-то и задумались бы, постить или нет пасквиль Зеньковича. Для поколения, воспитанного на премудростях Фрейда, рассказ пустозвона Зеньковича имеет большую психологическую цену, чем рассказ человека бывшей Эпохи о собственной жизни и жизни близких ему людей.

Оставим в стороне оценку надменных потомков и приведем воспоминания Нино Гегечкори, после чего и решим, кому верить:

«Однажды по дороге в школу меня встретил Лаврентий. После установления Советской власти в Грузии он часто ходил к Саше, и я его уже неплохо знала. Он начал приставать ко мне с разговором и сказал: «Хочешь не хочешь, но мы обязательно должны встретиться и поговорить». Я согласилась, и позже мы встретились в тбилисском парке Надзаладеви. В том районе жили моя сестра и зять, и я хорошо знала парк. Сели мы на скамейку. На Лаврентии были черное пальто и студенческая фуражка. Он сказал, что уже давно наблюдает за мной и что я ему очень нравлюсь. А потом сказал, что любит меня и хочет, чтобы я вышла за него замуж. Тогда мне было шестнадцать с половиной лет, Лаврентию же исполнилось 22 года.

Он объяснил, что новая власть посылает его в Бельгию изучать опыт переработки нефти. Однако было выдвинуто единственное требование — Лаврентий должен был жениться. К тому же он обещал помочь мне в учебе. Я подумала и согласилась — чем жить в чужом доме, пусть даже с родственниками, лучше выйти замуж и создать собственную семью. Так, никому не сказав ни слова, я вышла замуж за Лаврентия. И сразу же после этого по городу поползли слухи, будто Лаврентий похитил меня. Нет, ничего подобного не было. Я вышла за него по собственному желанию».

Не странно, что эта скучная история не могла понравиться Зеньковичу и Волошину. Даже для простого читателя эта история настолько банальна, что не стоит даже внимания. Ну как такое читать: «он попросил моей руки, и я согласилась». Ни поезда, ни изнасилования, ни арестованного брата.

Так или иначе, Лаврентий и Нино создали семью, и в 1924 году у них родился сын. Его назвали Серго в честь крестного отца Серго Орджоникидзе. Несмотря на это, любители драмы не побоялись обвинить Берию в убийстве или как минимум в интригах против Орджоникидзе. Автором данной истории, как и всех остальных, был незабвенный Никита Сергеевич, который «предъявил» данное обвинение Берии. Этой истории с легкостью поверили, она тоже была интересна, исходя из ее фрейдистской сути, а было ли это правдой или нет, в подробности мало кто вдавался.

В действительности отношения в семье были основаны на взаимном уважении и, несмотря на то что Лаврентий, исходя из специфики занимаемой им должности, огромное внимание уделял работе, семья не чувствовала недостатка в тепле. Конечно же, так же как и в других семьях, случались разногласия, но они не выходили за рамки семьи.

О семейных делах, как бы то ни было, больше всех может рассказать сам член семьи, то бишь Серго Берия, но я воздержусь в этом вопросе от того, чтобы уделить внимание, как принято считать, лицу заинтересованному. Поэтому дам слово водителю Лаврентия Павловича Николозу Меликишвили, который не являлся членом семьи и не имел причины лебезить перед Берией более чем через пять десятков лет после смерти последнего.

Интервью 96-летнего респондента опубликовала газета «Совершенно секретно», взял же интервью журналист Михаил Черкезия.

Данное интервью имело такое же предисловие, как и интервью Нино Гегечкори. Журналисты в страхе самим не быть осмеянными спешат осмеять интервьюера и при этом ссылаются на некомпетентность последнего. Вот как это выражается:

«Не стоит удивляться, что своего хозяина он вспоминает с теплотой. Как верный слуга, он видел от него только хорошее, получал зарплату 1200 рублей и, как сам признается, «часто не знал, куда девать такие деньги». А сегодня живет на пенсию 14 лари (около 6 долларов). Что-то в воспоминаниях бывшего бериевского шофера способно вызвать лишь скептическую ухмылку, что-то, вроде рассказа о том, каким верным мужем был Лаврентий Павлович, и громкий смех».

Опять стоим перед той же дилеммой. Водителя Берии представляют не как очевидца событий, а как прислужника, который любил своего «хозяина» только ради зарплаты. Меликишвили для образованного журналиста не представляет собой исторический источник только потому, что он заинтересован, заинтересован лишь зарплатой, которую получал 50 лет назад. Если его воспоминания неприемлемы как источник, то что можно сказать о других источниках, которые и создали образ кровожадного тирана, о таких источниках, каким является Хрущев, Маленков, Молотов и другие открытые враги Берия? Кто из них более заинтересован?

Именно поэтому стараюсь не приводить доводов Серго Берии, который написал книгу о своем отце и которому не верят просто потому, что пишет сын.

Из интервью Меликишвили приведу несколько выдержек, которые характеризуют и то время, и Лаврентия Берия со стороны:

«Каждое утро в 9 часов домой к Берии в крцанисскую резиденцию (там же, где ныне живет Эдуард Шеварднадзе) я привозил парикмахера. Через час хозяин уже был на работе, где оставался до 17 часов. Потом мы возвращались в резиденцию. Перед обедом Берия собирал охранников, дворников, садовников — словом, всех, кто служил в Крцаниси, — и 30–40 минут с азартом играл с ними в волейбол. После обеда часок отдыхал — и опять на работу.

В 9 вечера каждый день по специальной телефонной связи Берия связывался со Сталиным и детально докладывал о событиях в республике. Берия не решал никаких вопросов без согласия вождя. Он был солдатом, у которого был командир — Сталин. И Лаврентий Павлович честно выполнял все его задания.

После работы хозяин начинал осматривать строительные объекты. В Тбилиси их было предостаточно. Одновременно строились десятки многоэтажных жилых зданий, ИМЭЛС (Институт Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина), лечебный комбинат, музей комсомола, лимонадный завод, стадион «Динамо», редакция газеты «Коммунист»… С тех пор в Тбилиси такого размаха городского строительства больше не было.

Берия был сверхпунктуальным и строгим человеком. Злился, когда я подъезжал всего на 5 минут раньше положенного. Я уже не говорю об опоздании…

Мать Лаврентия, госпожа Марта, была глубоко верующей женщиной. Почти ежедневно она посещала православную церковь и молилась за благополучие сына. Супруга — Нина Гегечкори — запомнилась мне как обаятельный, добрый и скромный человек, общаться с ней было легко. Она училась в сельскохозяйственном институте и часто, чтобы меня не беспокоить, домой ездила из института в переполненном трамвае. Однажды я ее повез в одно загородное хозяйство (тогда она работала над дипломом и должна была взять пробы почвы). Увидев жену Берии, директор хозяйства от волнения чуть в обморок не упал. Правда, потом, успокоившись, пригласил ее на обед.

— Коля, прошу тебя, составь нам кампанию, — сказала Нина. И, видя, что я стесняюсь, добавила: — Без тебя я не пойду…

За обедом я в первый раз попробовал восхитительное грузинское вино «Цоликаури». Отпил немного и поставил стакан. Нина заметила и рассмеялась:

— Что ты, Коля-Николай, так крадешься к вину? Пей до дна. Если опьянеешь — я здесь! Сяду за руль.

Так и вышло. До Тбилиси меня везла супруга хозяина. Сестра Лаврентия, Нато, от рождения была глухонемой, но почти со всеми делами семьи управлялась именно она. Ко мне Нато всегда относилась как к брату — искренне любила и заботилась. Бывало, увидев меня, издавала радостные, неестественные звуки и жестами старалась выразить свои чувства. В багажнике своей машины я частенько находил корзиночки с фруктами и продуктами, которые тайком клала мне Нато. За ней тогда ухаживал один железнодорожный инженер, просил выйти за него замуж. Помню, вызвал Берия к себе этого жениха и спросил:

— Интересно, кого ты хочешь в жены, меня или мою сестру? Что тебе понравилось в Нато, слух, речь или внешность? Знай одно: от меня ничего не жди!

Инженер все-таки женился на Нато. К счастью, он оказался человеком добропорядочным и после ареста Берии не бросил ее, как ожидали многие.

У Лаврентия был единственный сын — Сергушка. Каждое утро я его возил в немецкую школу. Учился он отлично, много читал. Особенно любил приключенческую литературу. У Сергушки был личный телохранитель, каратист Коля. Несмотря на мой рост — 192 сантиметра — и осанистость, Коля своими ловкими приемами легко со мной управлялся, а Сергушка при этом смеялся от души. По заданию Берии в саду Муштаиди построили первую в мире детскую железную дорогу, и Сергушка с друзьями работали там машинистами поезда…

— Поезжай к Митрофану Лагидзе, — вызвал меня однажды хозяин. — Скажи, что хочу с ним поговорить. Он хороший, уважаемый человек, и обращайся с ним мягко, чтобы не обидеть.

Получив такое задание, я отправился на лимонадный завод. Митрофан Лагидзе был создателем знаменитых вод, которые и ныне можно отведать на проспекте Руставели.

— Вас хочет видеть Берия, — сказал я с порога. Лагидзе вздрогнул и побледнел. — Когда вам будет угодно, чтобы я заехал за вами?

Он скинул белый халат и ответил, что готов ехать немедля. Всю дорогу молчал. Видно, размышлял, почему он вдруг понадобился первому секретарю. Я-то знал, в чем дело. В последнее время на имя хозяина стали поступать письма — вернее, доносы, — в которых сообщалось, что при производстве своих лимонадов Митрофан использовал какую-то тайную технологию. А любая тайна тогда считалась преступлением. Прибыли на улицу Дзержинского, к дому № 8, где располагался Центральный Комитет партии.

Лагидзе с поникшей головой зашел в здание. А через час появился полностью переменившимся, с озаренным лицом:

— Представляешь, кто-то настучал, будто у меня тайная технология. Да это же вздор, абсурд! Я подробно объяснил Павловичу, как готовлю лимонад. Он выругался в адрес анонимщиков и пожал мне руку. Едем, дорогой, ко мне. Будешь первым дегустатором нового питья, которое я лишь вчера приготовил.

Спустя несколько лет Митрофана Лагидзе (он мне сам впоследствии рассказал эту историю) вызывал к себе и Сталин. Наверно, и его забросали доносами. Знаменитый технолог с дочерью прямо перед вождем, в Кремле, приготовил напиток и попросил Сталина сравнить его с купленным в магазине лимонадом того же Лагидзе. Эксперимент завершился удачно.

— Никакой разницы, — заявил Иосиф Виссарионович и, выдержав паузу, добавил с улыбкой: — И тайны никакой…

В мае 1934 года меня направили к начальнику железнодорожного вокзала. Тот посадил в мою машину двух элегантно одетых молодых мужчин с девятью кожаными чемоданами.

Я отвез их к Лаврентию Павловичу, а чемоданы сдал в комендатуру. На другой день Берия вызвал почти всех секретарей райкомов и председателей колхозов западной Грузии. Мне он велел принести чемоданы.

— Слушайте внимательно, — обратился к собравшимся шеф. — В этих чемоданах — саженцы чая уникального вида. Каждый район возьмет по одному чемодану. Через год осмотрю ваши плантации. У кого высохнет хоть один саженец, тому несдобровать!

Впоследствии я узнал от Лаврентия Павловича, что те саженцы по его приказу были выкрадены нашими разведчиками с Цейлона, где за подобное преступление полагалась смертная казнь…

В 1934 году Берия начал реконструировать главную улицу Тбилиси — проспект Руставели. Обновляли и красили здания, вдоль улицы сажали чинары. Хозяин сам следил за ходом работы, любовался молодыми деревьями, интересовался, как скоро они вырастут и дадут тень.

Однажды утром, проезжая по Руставели, мы увидели, как здоровенный повар выносит из харчевни огромную кастрюлю. Подходит к саженцу и выливает под него грязную воду. Берия, выругавшись (матерился он всегда по-русски), велел остановиться, посадил повара в машину и доставил в милицию. В тот же день его послали на принудительные работы, где он целый месяц ухаживал за саженцами. А как-то раз хозяин увидел, как его соседка, пожилая женщина, колола дрова, тогда как ее 28-летний сын играл поблизости в нарды. Этого молодца на две недели отправили в детдом дровосеком.

Вообще водители — народ информированный. Но за 5 лет работы с Берией я, например, никогда не слышал, чтобы у него была любовница. Знаю точно, что уже в Москве он тайно ухаживал за одной женщиной (не буду называть ее фамилию), но когда об этом узнала Нина Гегечкори, Лаврентий перестал встречаться со своей любовницей. Говорят, перед его расстрелом кто-то сказал — зачем, мол, на него пули тратить, он и так скоро помрет от венерического заболевания. Такие глупости болтали для ущемления его репутации. В конце концов, у Берии была возможность такого выбора, что с больными женщинами он просто не стал бы связываться».

Именно этот последний абзац вызвал гомерический смех редакции. Как — Берия и не был бабником? Но если присмотреться, Меликишвили говорит, что сам не слышал об этом. Это означает, что если Берия и имел внебрачные связи с другими женщинами, то он их не афишировал и, как минимум, тот портрет Берии, с которым знакомы мы, преувеличен. Вопрос о женщинах Берии нас ждет впереди, поскольку оставить его без внимания просто не получится. Здесь же подчеркну одно — смех редакции вызвали слова Меликишвили, но у них не вызвал смех пункт обвинения, состряпанный Хрущевым и компанией: Берия имел множество сексуальных связей, при этом перечислены: гр-ка «М», гр-ка «С» и так до гр-ки «Я».

Особое внимание Лаврентий и Нино уделяли единственному сыну и его воспитанию. Как вспоминает сам Серго, несмотря на то что его не баловали, с отцом он имел очень теплые отношения. Можно сказать, что талантами он пошел в отца, и это особо обнаружилось в его тяге к техническим наукам. Собственный опыт ему передавал и отец. Кроме того, исходя из своей должности и сферы деятельности, особенно работая над атомным проектом, Лаврентий имел каждодневное соприкосновение с корифеями науки. В вопросе учебы Серго действительно был избалован и, исходя из таких отношений, он мог полноценно реализовать свой талант.

По настоянию отца в 1938 году Серго Берия окончил Немецкую музыкальную семилетку, после переезда же в Москву по окончании 175-й средней школы был зачислен в центральную радиотехническую лабораторию при НКВД.

Во время войны Серго не укрывался за должностью отца и вместе с одноклассниками записался добровольцем. Ни отец, ни мать не сопротивлялись этому, и Серго был зачислен в школу разведки. Во время войны он выезжал на Кавказский фронт и принимал участие в Тегеранской конференции.

В то же время он зачислился в военную академию связи, которую с отличием закончил в 1947 году. Под руководством профессора П.Н. Куксенко он разрабатывает дипломный проект по ракетной управляемой системе класса «воздух-море». В будущем его жизнь будет связана с ракетной промышленностью.

В целях повышения эффективности действий бомбардировочной авиации 8 сентября 1947 года выходит Постановление Совета Министров СССР по организации специального бюро — «СБ № 1 МВ». В этом Постановлении начальником и главным конструктором назначался П.Н. Куксенко, а его заместителем — С. Берия. Когда в 1950 году для создания зенитно-ракетной системы ПВО Москвы на основе СБ-1 было образовано КБ-1, С. Берия становится одним из двух его главных конструкторов (второй — П.Н. Куксенко). За успешное выполнение правительственного задания по созданию новых образцов вооружения (ракетная система «Комета») награжден орденом Ленина и удостоен Сталинской премии. Работая в СБ-1 и КБ-1, Серго Берия в 1948 году защитил кандидатскую, а в 1952-м — докторскую диссертации.

Первое, что придет в голову читателю, это мысль, что во всем этом заслуга не Серго, а его отца. И не потому, что он способствовал получению сыном образования, а потому, что он лоббировал его и звания Серго давали из страха перед отцом.

Точно такая мысль пришла в голову ликвидаторам Лаврентия Берии. После известных июльских явлений Серго Берию лишили всех званий, заявив, что диссертация была написана не им.

Причиной этого было лишь то, что Серго Берия не сдал своего отца и не пошел против него. Был ли Серго автором тех работ и достоин ли тех званий, которые получил, покажет будущее, мы же не будем забегать вперед. Скажу только, что Сталинскую премию не раздавали направо и налево.

Глава 3

Нарком внутренних дел

Спад волны

К тому времени масштаб репрессий достиг полного маразма. Тандем Ежова и Фриновского слишком пересолил. Они уже давно путали собственные интересы с государственными. Но, что было опасным для них, их собственные интересы уже противоречили интересам Сталина. Существовал ли заговор Ежова, в котором его обвинили в будущем, или нет и действительно ли последний готовил переворот, трудно сказать, но то, что нарком слишком усилился, даже, можно сказать, зарвался, было вне сомнений. Нанести большой урон стране они уже успели, но если бы так продолжалось, опасность угрожала бы и позиции Сталина.

Как всегда, Сталин принял превентивные меры. Он всегда рассчитывал на несколько ходов вперед и поэтому решил остановить Ежова, который слишком злоупотреблял доверенной ему властью и довел масштабы репрессий до непредвиденных размеров. Для исправления дел Ежова нужен был опытный и талантливый организатор и администратор.

Сталин, который уже изучил Берию в течение этого времени, принял решение доверить столь сложное дело именно ему. Берия имел талант государственного деятеля. Он показал себя как превосходный организатор, администратор, хозяйственник, разведчик и т. д. То, что он сделал в маленькой Грузии, нужно было осуществить в масштабе всей страны. Он должен был руководить Народным комиссариатом внутренних дел СССР. Это была почетная должность в огромной империи. Кроме того, это была огромная ответственность, особенно если представить, сколько всего нужно было исправлять. Такое назначение не было желательным для Берии (об этом в своих воспоминаниях говорит даже Хрущев), но против воли вождя идти было невозможно.

Какую роль играл Берия в процессе репрессий, мы можем оценить хотя бы по тем мерам, которые он принял после назначения. Если поверим в то, что Берия и был инициатором репрессий, что он руководил ими из маленькой Грузии, то логично было бы думать, что, достигнув высшей власти, он не то что приостановит волну (не говоря уже о прекращении самого процесса), а наоборот, погонит ее с новой силой.

С 17 января 1938 г. Берия — член Президиума Верховного Совета СССР. 22 августа того же года он был назначен первым заместителем народного комиссара внутренних дел СССР Н.И. Ежова. 8 сентября — начальником 1-го управления НКВД СССР. 11 сентября Л.П. Берии было присвоено звание комиссара государственной безопасности 1-го ранга, а 29 сентября он занял должность начальника Главного управления государственной безопасности НКВД СССР. 25 ноября 1938 г. был назначен наркомом внутренних дел СССР.

Первые же шаги Берии говорят сами за себя и показывают, каково было его отношение к репрессиям. С его приходом репрессии не только были приостановлены, но и по мере возможности происходило исправление пагубных последствий деятельности Ежова.

Для того чтобы оценить его шаги, достаточно нескольких цифр. Не будем идти далеко, одолжим эти цифры у Википедии (их достаточно для того, чтобы оценить контраст между правдой и вымыслом).

«С приходом Л.П. Берии на пост главы НКВД масштабы репрессий сократились. За 1939 год по обвинению в контрреволюционных преступлениях были осуждены к высшей мере наказания 2,6 тыс. человек, за 1940 год — 1,6 тыс. Более того, в 1939–1940 годах освобождены из мест лишения свободы и реабилитированы, по одним данным, 837 тыс. человек, по другим — 223,8 тыс. заключенных лагерей и 103,8 тыс. ссыльных».

К цифрам мы еще вернемся, до тех пор же отмечу, что именно при Берии началось не только освобождение арестованных, но более того — реабилитация. Именно реабилитация незаконно репрессированных, а не амнистия.

Спросят и то, почему же Берия, который, оказывается, был защитником прав человека, не начал этот процесс в 1938 году и для чего ему понадобились 1939–1940 годы.

Мы неоднократно отмечали, что Берия был талантливым организатором и понимал, что пересмотр сотен тысяч дел, размежевание виновных и невинно арестованных, размежевание тех, на освобождение которых будет согласен Сталин, и тех, освобождению которых он воспротивится, требовало титанического труда.

Думаю не секрет, что во время так называемых репрессий арестовывались не только невинные, даже по политическим статьям. Реабилитация требовала организации, необходимо было ее провести так, чтобы она не отразилась на криминогенной ситуации.

Чтобы оценить, с какими трудностями был связан этот процесс, приведу записку заместителя ГУЛАГа А. Лепилова:

«Одной из важнейших функций учетного аппарата ГУЛАГа является проверка законности содержания под стражей осужденных.

Такая проверка имеет своей целью:

а) обеспечение освобождения по истечении срока наказания;

б) реализацию определений судебных органов и постановлений органов Наркомвнудела, выносимых в порядке пересмотра дел об осужденных;

в) представление органам прокурорского надзора данных о фактах незаконного, по тем или иным причинам, содержания под стражей отдельных лиц.

Эта работа чрезвычайно трудоемка, так как и здесь приходится иметь дело со значительным количеством лиц. Достаточно сказать, что за один 1939 год было освобождено как за истечением сроков изоляции, так и по другим основаниям: из лагерей — 223 600 чел., из колоний — 103 800 чел., а за два первых месяца 1940 г. — 51500 чел. (в т. ч. из лагерей 33 000, из колоний — 18 500 чел.).

Наконец, тот же учетно-распределительный аппарат ГУЛАГа выполняет работу по соответствующему рассмотрению жалоб и заявлений заключенных и их родственников, по выдаче справок о местонахождении заключенных и т. д. Количество таких заявлений и жалоб исчисляется сотнями тысяч: только через центральный аппарат ГУЛАГа прошло за 1939 год заявлений и жалоб около 10 тысяч».

Если примем во внимание, что главная нагрузка по вопросу реабилитации лежала вовсе не на ГУЛАГе, станет ясно, насколько трудоемка была задача, взятая на себя Берией.

17 ноября 1938 года по инициативе Берии ЦК КПСС издал постановление: «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия».

Стоит привести выдержку из данного постановления:

«Очистка страны от диверсионных повстанческих и шпионских кадров сыграла свою положительную роль в деле обеспечения дальнейших успехов социалистического строительства.

Однако не следует думать, что на этом дело очистки СССР от шпионов, вредителей, террористов и диверсантов окончено.

Задача теперь заключается в том, чтобы, продолжая и впредь беспощадную борьбу со всеми врагами СССР, организовать эту борьбу при помощи более совершенных и надежных методов.

Это тем более необходимо, что массовые операции по разгрому и выкорчевыванию вражеских элементов, проведенные органами НКВД в 1937–1938 гг., при упрощенном ведении следствия и суда — не могли не привести к ряду крупнейших недостатков и извращений в работе органов НКВД и Прокуратуры. Больше того, враги народа и шпионы иностранных разведок, пробравшиеся в органы НКВД как в центре, так и на местах, продолжая вести свою подрывную работу, старались всячески запутать следственные и агентурные дела, сознательно извращали советские законы, проводили массовые и необоснованные аресты, в то же время спасая от разгрома своих сообщников, в особенности засевших в органах НКВД.

Главнейшими недостатками, выявленными за последнее время в работе органов НКВД и Прокуратуры, являются следующие:

Во-первых, работники НКВД совершенно забросили агентурно-осведомительную работу, предпочитая действовать более упрощенным способом, путем практики массовых арестов, не заботясь при этом о полноте и высоком качестве расследования.

Работники НКВД настолько отвыкли от кропотливой, систематической агентурно-осведомительной работы и так вошли во вкус упрощенного порядка производства дел, что до самого последнего времени возбуждают вопросы о предоставлении им так называемых «лимитов» для производства массовых арестов.

Это привело к тому, что и без того слабая агентурная работа еще более отстала и, что хуже всего, многие наркомвнудельцы потеряли вкус к агентурным мероприятиям, играющим в чекистской работе исключительно важную роль.

Это, наконец, привело к тому, что при отсутствии надлежаще поставленной агентурной работы следствию, как правило, не удавалось полностью разоблачить арестованных шпионов и диверсантов иностранных разведок и полностью вскрыть все их преступные связи.

Такая недооценка значения агентурной работы и недопустимо легкомысленное отношение к арестам тем более нетерпимы, что Совнарком СССР и ЦК ВКП(б) в своих постановлениях от 8 мая 1933 года, 17 июня 1935 года и, наконец, 3 марта 1937 года давали категорически указания о необходимости правильно организовать агентурную работу, ограничить аресты и улучшить следствие.

Во-вторых, крупнейшим недостатком работы органов НКВД является глубоко укоренившийся упрощенный порядок расследования, при котором, как правило, следователь ограничивается получением от обвиняемого признания своей вины и совершенно не заботится о подкреплении этого признания необходимыми документальными данными (показания свидетелей, акты экспертизы, вещественные доказательства и проч.).

Часто арестованный не допрашивается в течение месяца после ареста, иногда и больше. При допросах арестованных протоколы допроса не всегда ведутся. Нередко имеют место случаи, когда показания арестованного записываются следователем в виде заметок, а затем, спустя продолжительное время (декада, месяц и даже больше), составляется общий протокол, причем совершенно не выполняется требование статьи 138 УПК о дословной, по возможности, фиксации показаний арестованного. Очень часто протокол допроса не составляется до тех пор, пока арестованный не признается в совершенных им преступлениях. Нередки случаи, когда в протокол допроса вовсе не записываются показания обвиняемого, опровергающие те или другие данные обвинения.

Следственные дела оформляются неряшливо, в дело помещаются черновые, неизвестно кем исправленные и перечеркнутые карандашные записи показаний, помещаются не подписанные допрашиваемым и не заверенные следователем протоколы показаний, включаются не подписанные и не утвержденные обвинительные заключения и т. п.

Органы Прокуратуры со своей стороны не принимают необходимых мер к устранению этих недостатков, сводя, как правило, свое участие в расследовании к простой регистрации и штампованию следственных материалов. Органы Прокуратуры не только не устраняют нарушений революционной законности, но фактически узаконивают эти нарушения…»

Конечно, самым интересным в этом постановлении является заключительная часть:

«1. Запретить органам НКВД и Прокуратуры производство каких-либо массовых операций по арестам и выселению.

В соответствии со ст. 127 Конституции СССР аресты производить только по постановлению суда или с санкции прокурора…

2. Ликвидировать судебные тройки, созданные в порядке особых приказов НКВД СССР, а также тройки при областных, краевых и республиканских Управлениях РКмилиции.

Впредь все дела в точном соответствии с действующими законами о подсудности передавать на рассмотрение судов или Особого Совещания при НКВД СССР.

3. При арестах, органам НКВД и Прокуратуры руководствоваться следующим:

а) согласование на аресты производить в строгом соответствии с постановлением СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 17 июня 1935 года;

б) при истребовании от прокуроров санкций на арест — органы НКВД обязаны представлять мотивированное постановление и все, обосновывающие необходимость ареста материалы;

в) органы Прокуратуры обязаны тщательно и по существу проверять обоснованность постановлений органов НКВД об арестах, требуя в случае необходимости производства дополнительных следственных действий или представления дополнительных следственных материалов;

г) органы Прокуратуры обязаны не допускать производства арестов без достаточных оснований.

Установить, что за каждый неправильный арест, наряду с работниками НКВД, несет ответственность и давший санкцию на арест прокурор.

4. Обязать органы НКВД при производстве следствия в точности соблюдать все требования Уголовно-процессуальных Кодексов.

В частности:

а) заканчивать расследование в сроки, установленные законом;

б) производить допрос арестованных не позже 24-х часов после их ареста; после каждого допроса составлять немедленно протокол в соответствии с требованием статьи 138 УПК с точным указанием времени начала и окончания допроса.

Прокурор при ознакомлении с протоколом допроса обязан на протоколе делать надпись об ознакомлении с обозначением часа, дня, месяца и года;

в) документы, переписку и другие предметы, отбираемые при обыске, опечатывать немедленно на месте обыска, согласно ст. 184 УПК, составляя подробную опись всего опечатанного.

5. Обязать органы Прокуратуры в точности соблюдать требования Уголовно-процессуальных Кодексов по осуществлению прокурорского надзора за следствием, производимым органами НКВД.

В соответствии с этим обязать прокуроров систематически проверять выполнение следственными органами всех установленных законом правил ведения следствия и немедленно устранять нарушения этих правил; принимать меры к обеспечению за обвиняемым предоставленных ему по закону процессуальных прав и т. п.

6. В связи с возрастающей ролью прокурорского надзора и возложенной на органы Прокуратуры ответственностью за аресты и проводимое органами НКВД следствие — признать необходимым:

а) установить, что все прокуроры, осуществляющие надзор за следствием, производимым органами НКВД, утверждаются ЦК ВКП(б) по представлению соответствующих обкомов, крайкомов, ЦК нацкомпартий и прокурора Союза ССР;

б) обязать обкомы, крайкомы и ЦК нацкомпартий в 2-месячный срок проверить и представить на утверждение в ЦК ВКП(б) кандидатуры всех прокуроров, осуществляющих надзор за следствием в органах НКВД;

в) обязать Прокурора Союза ССР тов. Вышинского выделить из состава работников центрального аппарата политически проверенных квалифицированных прокуроров для осуществления надзора за следствием, проводимым центральным аппаратом НКВД СССР, и в двухдекадный срок представить их на утверждение ЦКВКП(б)…

Установить, что все следователи органов НКВД в центре и на местах назначаются только по приказу Народного Комиссара Внутренних Дел СССР.

8. Обязать НКВД СССР и Прокурора Союза ССР дать своим местным органам указания по точному исполнению настоящего постановления.

СНК СССР и ЦК ВКП(б) обращают внимание всех работников НКВД и Прокуратуры на необходимость решительного устранения отмеченных выше недостатков в работе органов НКВД и Прокуратуры и на исключительное значение организации всей следственной и прокурорской работы по-новому.

СНК СССР и ЦК ВКП(б) предупреждают всех работников НКВД и Прокуратуры, что за малейшее нарушение советских законов и директив Партии и Правительства каждый работник НКВД и Прокуратуры, невзирая на лица, будет привлекаться к суровой судебной ответственности.

Председатель Совета народных комиссаров СССР

В. МОЛОТОВ

Секретарь Центрального Комитета ВКП(б)

И. СТАЛИН»

О том, что инициатором данного постановления был именно Берия, а не другой чиновник, указывает хотя бы следующий факт: для внедрения в жизнь данного постановления в феврале 1939 года было подготовлено «Спец-сообщение Л.П. Берии, А.Я. Вышинского и Н.М. Рычкова И.В. Сталину с приложением приказа о ходе выполнения постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 17 ноября 1938 года «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия».

В данном спецсообщении указываются те же проблемы, которые имеются в вопросе прокурорского надзора. Вот выдержка из данного спецсообщения: «Совещание вскрыло весьма слабое состояние прокурорского надзора за следствием, как в центре, так и в особенности на периферии.

Слабость прокурорского надзора объясняется несоответствием, как с политической, так и с деловой стороны ряда прокурорских работников, а также большим разрывом между потребным количеством работников и наличным составом.

Постановление СНК СССР и ЦКВКП(б) в части, касающейся проверки и представления на утверждение ЦКВКП(б) кандидатур всех прокуроров, осуществляющих надзор за следствием в органах НКВД, несмотря на истечение установленного срока, не выполнено.

Особо необходимо отметить слабое участие прокуроров в следственной работе, проводимой органами НКВД, недопустимую задержку проверки дел, поступающих из органов НКВД, и волокиту с передачей дел по подсудности, что находится в прямой зависимости от недостатка кадров и практикующейся рядом прокуроров самостраховки».

Но самым интересным в этом сообщении является заключение, приведем и его:

«В целях обеспечения выполнения постановления ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 17 ноября 1938 года просим ЦК ВКП(б):

1. Увеличить количество работников прокуратуры, осуществляющих надзор за органами НКВД, на 1100 человек.

2. Поручить тов. ВЫШИНСКОМУ совместно с обкомами, крайкомами и ЦК нацкомпартий проверить личный состав прокуроров, осуществляющих надзор за следствием, и удалить сомнительных и негодных работников. О результатах проделанной работы в месячный срок сообщить в ЦК ВКП(б)…

6. Обязать Наркомюст СССР тов. РЫЧКОВА и председателя Верховного Суда СССР тов. ГОЛЯКОВА принять меры к рассмотрению судами накопившихся дел, переданных из органов НКВД и прокуратуры, и установить порядок, гарантирующий в дальнейшем своевременное и правильное рассмотрение дел, передаваемых в суды».

Не правда ли, интересное решение проблемы, но самым интересным является то, что первым это спецсообщение подписывает Наркомвнудел Берия. Фактически своим приказом он обязывает прокуроров, в том числе и Вышинского, провести те или иные мероприятия по усилению роли прокуратуры. Если примем во внимание тот факт, что прокуратура иерархически стоит выше НКВД и призвана осуществлять надзор над последним, этот шаг как минимум представляет собой процессуальное нарушение. Но если примем во внимание сложившуюся в государстве правовую ситуацию, можем смело сказать, что по-другому не могло и быть. Ждать от безынициативного и трусоватого Вышинского, которого Берия ни во что не ставил, проведения серьезных реформ не приходилось. Эта был бесцветный рупор Сталина, и исходя из данной ситуации, нет ничего странного в том, что ему указания соблюдать законность давал нижестоящий, но деятельный Берия.

Здесь еще раз выявилась инициативность Берия и его роль как государственного деятеля, а не бледной копии Сталина.

Репрессии стремительно затормозились, и под вопрос этот факт не ставят даже оппоненты. Для всех ясно, что резко ускорилась реабилитация незаконно осужденных людей и снизилось количество несправедливо осужденных. В директивах, направленных в органы НКВД, все чаще встречаются такие давно забытые термины, как «социалистическая законность», «процессуальные сроки», «прокурорский надзор», «презумпция невиновности» и др.

Противники Берия, найдут «оправдание» и такому его, с их точки зрения, «неадекватному» поведению. Исходя из их интерпретации, как всегда, Берия делал все это с одной лишь целью — ради дешевого популизма, для набирания очков. Он играл на публику.

Простите, конечно, за сомнения и за повторяемые вопросы, но все же — кем являлась эта публика? Что собой представлял электорат, сердце которого хотел покорить хитрый Берия и которого хотел уверить в своей либеральности?

Неужели это сердце народа? Народа, который не поднимал голоса тогда, когда арестовывали их сыновей, жен, друзей, коллег? Народа, который сам же и участвовал в арестах сыновей, друзей и т. д.? Нет, эти люди уже не были опасны, и ослепленный властью Берия вовсе не был обязан отчитываться перед ними.

Более того, отдавать отчет народу вовсе не входило в его интересы, и либерализация могла принести политические дивиденды не Берии, а только одному человеку, вокруг которого вертелась Земля, — Сталину.

Может быть, Берия действовал так «неадекватно» для того, чтобы покорить сердце Сталина, и именно Сталин являлся адресатом его популистских деяний?

Это еще более абсурдная мысль. Во-первых, как уже указывали, Берия не смог бы принять столь трудное решение без согласия Сталина. Во-вторых, как бы там ни было, если бы процесс либерализации носил показушный характер даже со стороны Сталина, он не мог отразиться положительно на имидже оного. Реабилитация указывала на то, что имели место перегибы, хотя бы со стороны Ежова, но при попустительстве Сталина. Таким образом, и данная версия неверна, обмануть Сталина таким дешевым способом Берии не удалось бы.

Может, Берия желал увеличить собственную популярность среди новых сотрудников? И это нелогично. Своими действиями Берия ослаблял собственное ведомство и давал право богом забытым прокурорам «помыкать» собственными сотрудниками.

Остается один ответ. Берия не делал этого напоказ, для чужих глаз, и его действия были настолько искренни, насколько искренними могут быть действия политической фигуры такого ранга. Инициаторами либерализации были два человека — это Сталин и Берия, и цель была одна — искоренить последствия тех перегибов, которые были допущены в 1937–1938 годах.

Политика Берии резко отличалась от политики Ежова. Их действия были настолько различны, что невозможно не заметить этот контраст даже при грубом сравнении. Невозможно было не заметить того, что Берия в отличие от Ежова проводил либеральную политику. Но, несмотря на это, будущие «оценщики» его реформ сделали невозможное — они не только игнорировали все действия Берии на посту наркома, они эти действия использовали против него же. Историки провели титаническую работу и представили Берию как инициатора и вдохновителя репрессий, в сравнении с которым даже Ежов выглядел невинным агнцем. В этом заключается еще один парадокс истории, а вернее парадокс ее интерпретации.

Но просто назвать Берию отцом репрессий было далеко не достаточно, нужны были жертвы его репрессий, и не в масштабе Грузии, а в масштабе всего Союза. Эту миссию взял на себя Хрущев и возвел в ранг мучеников таких старых большевиков, какими являлись Эйхе, Чубарь, Косиор, Постышев и другие менее важные птицы, которые с его легкой руки превратились в личных жертв Берии.

Небезынтересно узнать, кем являются эти старые большевики и какова роль Берии в их гонениях.

Начнем с Роберта Эйхе. Этот эпизод интересен постольку, поскольку историки нас уверяют, что в истязаниях Эйхе принимали участие именно Берия и его «правая рука» Богдан Кобулов. Когда они не смогли сломить большевика старой закалки, Берия приказал вывести арестованного и расстрелять его.

До того как обратиться непосредственно к факту, скажу, что все, что мы знаем о данном деле, основывается на домыслах, поскольку дело Эйхе засекречено по сей день. Более того, одно время с данного дела был снят гриф «секретно», но, видимо, в связи с тем, что в нем оказалось не то, что ожидали, дело опять засекретили. Хотя из дела все же расшифровано одно письмо, которое Эйхе направил Сталину. К этому письму еще вернемся.

Кем был Эйхе? В отличие от Берии его действительно можно назвать одним из инициаторов массовых репрессий. В Сибири он с таким рвением принялся за очищение территории от врагов народа, что ему мог позавидовать сам Ежов. Он непосредственно вмешивался в дела НКВД и долгое время был активным членом так называемой «тройки».

Короткая статистика: за 1930 год тройка ОГПУ Западной Сибири, в которую входили Эйхе и Заковский, осудила 16 553 человек, в том числе приговорив 4762 — к расстрелу, 8576 — к отправке в лагеря, 1456 — в ссылку, 1759 — к высылке.

В 1937 году тройкой под руководством Эйхе были репрессированы 34 872 человека по сфабрикованным делам «Белогвардейско-монархической организации РОВС», «Сибирского филиала Трудовой Крестьянской партии», «Церковно-монархической повстанческой организации» и другим.

Невозможно не оценить вклад в «благородное» дело революции «старого большевика». Достаточно обратить внимание хотя бы на его высказывания, чтобы понять, кто был реальным инициатором репрессий и террора.

На декабрьском 1936 г. пленуме ЦК ВКП(б), на котором Н.И. Ежов докладывал об «антисоветских троцкистских и правых организациях», Эйхе резко выступил против бывших товарищей по партии:

«Факты, вскрытые следствием, обнаружили звериное лицо троцкистов перед всем миром… Вот, т. Сталин, отправляли в ссылку несколько отдельных эшелонов троцкистов, — я ничего более гнусного не слыхал, чем то, что говорили отправляемые на Колыму троцкисты. Они кричали красноармейцам: «Японцы и фашисты будут вас резать, а мы будем им помогать». Для какого черта, товарищи, отправлять таких людей в ссылку? Их нужно расстреливать. Товарищ Сталин, мы поступаем слишком мягко».

Интересно, почему он был уверен, что с ним поступят более гуманно, чем он поступал с теми, расстрела которых требовал?

Теперь же обратимся к роли Берии в расстреле. Эйхе был арестован 29 апреля 1938 г., в то время, когда Берия находился в Грузии (напомню, в НКВД он перешел 22 августа и поэтому в этом вопросе никакого решения принять он не мог).

Мы упомянули о письме Эйхе, написанном Сталину 27 октября 1939 г. Приведу выдержку из письма:

«25 октября с.г. мне объявили об окончании следствия по моему делу и дали возможность ознакомиться со следственным материалом…»

Даже начало письма удивляет. Что значит, ознакомили с материалами дела? При Ежове обвиняемых расстреливали так, что они даже не знали, в чем они виновны, не то что ознакамливали с материалами дела. Не указывает ли данный факт на то, что при руководстве Берии действительно начали соблюдать процессуальные нормы и следствие так или иначе вошло в колею? Зачем нужно было Берии церемониться с обвиняемым, которого лично истязал и не сходя с места приказал расстрелять.

Вот как вспоминает бывший начальник 1-го спецотдела Баштаков детали допроса Эйхе:

«Домогаясь от Эйхе ложного признания о том, что он якобы являлся шпионом, Родос, Берия и Эсаулов выбили у Эйхе глаз. Однако и после этого Эйхе виновным себя не признал. На моих глазах по указаниям Берия Родос и Эсаулов резиновыми палками жестоко избивали Эйхе, который от побоев падал, но его били и в лежачем положении, затем его поднимали, и Берия задавал ему один вопрос: «Признаешься, что ты шпион?» Эйхе отвечал ему: «Нет, не признаю». Тогда снова началось избиение его Родосом и Эсауловым, и эта кошмарная экзекуция над человеком, приговоренным к расстрелу, продолжалась только при мне раз пять. У Эйхе при избиении был выбит и вытек глаз. После избиения, когда Берия убедился, что никакого признания в шпионаже он от Эйхе не может добиться, он приказал увести его на расстрел».

В 1954 году Баштаков нарисовал бы еще более страшный портрет Берия, лишь бы спасти собственную жизнь. Он говорил то, чего от него ждал Хрущев. Даже для не очень наблюдательного человека понятно, насколько сказанное выше не соответствует реальности. Во-первых, какой был прок от избиения и выбивания показаний, если в отношении него уже вынесен расстрельный приговор. Не менее интересно, что Берия, не получив желанного признания, сразу же приказал увести Эйхе на расстрел. Поверить в эту глупость просто невозможно, поскольку для приведения приговора в исполнение, хотя бы формально, был необходим сам приговор. Но это детали, и над этим задумываться не очень-то и стоит.

Если эту чушь сравнить с письмом самого Эйхе, обвинение, выдвинутое против Берии, станет еще более абсурдным. Интересно, когда ознакомил с материалами дела обвиняемого Берия, неужели в процессе пыток? Или зачем он дал ему возможность написать письмо Сталину? Когда это смог сделать Эйхе, неужели после расстрела?

Мы ознакомились лишь с началом письма, и оно уже породило множество вопросов. Могу сказать, что продолжение письма дает ответ на эти вопросы. В нем Эйхе, обращаясь к Сталину, доказывает ему свою невиновность. Полностью приводить письмо не буду, остановлюсь на деталях, интересных для нашей темы:

«В июне месяце 1938 года Ушаков (следователь) меня подверг жестоким истязаниям, чтобы я признался в покушении на Ежова, и оформлялись эти мои показания Николаевым не без ведома Ежова…

Теперь я перехожу к самой позорной странице своей жизни и к моей действительно тяжкой вине перед партией и перед Вами. Это о моих признаниях в к[онтр].революционной] деятельности. Комиссар Кобулов мне сказал, что нельзя же было все это выдумать, и действительно я никогда не мог бы это выдумать. Дело обстояло так: не выдержав истязаний, которые применили ко мне Ушаков и Николаев, особенно первый, который ловко пользовался тем, что у меня после перелома еще плохо заросли позвоночники, и причинял мне невыносимую боль, заставили меня оклеветать себя и других людей.

Большинство моих показаний подсказаны или продиктованы Ушаковым, и остальные я по памяти переписывал материалы НКВД по Зап[адной] Сибири, приписывая все эти приведенные в материалах НКВД факты себе. Если в творимой Ушаковым и мною подписанной легенде что-нибудь не клеилось, то меня заставляли подписывать другой вариант. Так было с Рухимовичем, которого сперва записали в зап[асной] центр, а потом, даже не говоря мне ничего, вычеркнули, так же было с председателем запасного центра, созданного якобы Бухариным в 1935 году. Сперва я записал себя, но потом мне предложили записать Межлаука В.И. и многие другие моменты».

Как оказалось, Эйхе был не таким уж и крепким орешком, как нам передает Баштаков, и исходя из его собственного письма, становится ясным, что он не только признался в обвинении, но и повлек за собой других. Эйхе даже указывает на тех лиц, которые его пытали, и на то, что это происходило из интересов Ежова. Он называет и следователей, пытавших его — Ушаков и Николаев. Среди истязателей не видно не только Берии или Кобулова, но даже и Родоса.

Что же получается — Эйхе арестовал Ежов, который старался обвинить его в шпионаже. Во время общения со следователями Ежова Эйхе «признался» в преступлении, в будущем же, когда произошел пересмотр дела садистом Берией, отказался от своих признательных показаний и объяснял Кобулову, почему он их дал.

Несмотря на то что обвинение, предъявленное Берии в данном «преступлении» не то что необоснованно, но и отрицается самой «жертвой», старый большевик по сей день является жертвой лично Берии.

Примерно такая же ситуация по отношению к руководящим лицам Украины П. Постышева, С. Косиора и В. Чубаря. Каждая из этих личностей была организатором репрессий на территории Украины, и жестокостью они переплюнули многих инициаторов.

Из-за этих перегибов вопрос о Постышеве даже был поставлен на Пленуме. В частности, на январском Пленуме 1938 года основной доклад сделал Маленков. Он говорил, что первые секретари подмахивают даже не списки осужденных «тройками», а всего лишь две строчки с указанием их численности. Открыто бросил обвинение первому секретарю Куйбышевского обкома партии П.П. Постышеву: вы пересажали весь партийный и советский аппарат области! На что Постышев отвечал в том духе, что арестовывал, арестовываю и буду арестовывать, пока не уничтожу всех врагов и шпионов! Но он оказался в одиночестве: через два часа после этой полемики его демонстративно вывели из кандидатов в члены Политбюро, и никто из участников Пленума на его защиту не встал.

Чтобы оценить заслуги Постышева как политического и государственного деятеля, достаточно привести всего несколько примеров, о которых рассказывает Валерий Ерофеев:

«Бывший полновластный хозяин Украины был оскорблен карьерным понижением (имеется в виду перевод его в Куйбышев. — З.Ц.), и именно это обстоятельство, по мнению историков, стало причиной начатой Постышевым широкой кампании по поиску врагов народа в Куйбышевской области, необыкновенно жестокой даже по меркам 1937 года. Порой эта работа принимала поистине параноидальные формы. В частности, он внимательно, через лупу, изучал иллюстрации в печатных изданиях, обложки тетрадей для школьников, этикетки различных товаров и так далее. Во всех этих изображениях Постышев регулярно находил контуры фашистской свастики или человеческого черепа, силуэты Бухарина, Каменева или Зиновьева, простреленную голову Кирова или другие проявления контрреволюционной деятельности.

Например, в областное управление НКВД от Постышева поступило следующее сообщение: «На фотографии тов. Буденного, помещенной на первой полосе газеты «Волжская коммуна» от 20 сентября 1937 года, на его рукаве пятиконечная звезда имеет явно выраженную форму фашистской свастики». По этому заявлению были арестованы фотограф редакции Шелудякова и травильщик цинкографии Сергиевский, который изготовил клише «с контрреволюционным искажением». В ходе следствия и суда Шелудякова была оправдана, а травильщик по ст. 111 УК РСФСР (служебная халатность) получил четыре месяца лишения свободы.

Вот другие факты из того же ряда. В середине 1937 года в магазинах Чапаевска и Сызрани вдруг не стало спичек, но проверка показала, что ящики с этим товаром штабелями лежат на складах. Торговые руководители объяснили, что продукция не отгружается в магазины по приказу Постышева, который при изучении спичечной этикетки нашел в линиях на ней отчетливый профиль Троцкого. Затем в августе, перед началом учебного года, в ряд районов перестали поступать школьные тетради. И уж совсем неожиданностью для всех стало изъятие из продажи в продовольственных магазинах любительской колбасы. Оказалось, какой-то доброжелатель сообщил Постышеву, что на разрезе колбасы, в ее середине, отчетливо проступают контуры фашистской свастики. По поводу всех этих фактов на пленуме Фрунзенского райкома ВКП(б) областного центра Постышев высказался так: «Я предлагаю прокуратуре и НКВД посадить человек 200 торговых работников, судить их показательным судом и человек 20 расстрелять».

Комментарии излишни. Хозяйственные достижения Постышева будут более ясны, если их сравнить с достижениями в данной сфере Берии.

Несмотря на свою ярую преданность революции, это ему не засчиталось, и 26 февраля 1938 г. он был арестован. Это происходило в период, когда органами НКВД руководил Ежов. В чем выразилось участие Берии, можно только гадать, особенно если принять во внимание, что проверку дела Постышева Сталин поручил Молотову и Ворошилову.

Что касается Косиора и Чубаря, отмечу лишь одно — оба этих руководителя, так же как и Постышев, признаны инициаторами «голодомора». Как уже отметил, трудно утверждать, что это явление носило умышленный характер, но фактом остается и то, что одной из главных причин голода было головотяпство таких горе-хозяйственников, какими были Косиор и Чубарь.

Вот что пишет Сталин Кагановичу и Молотову в 1932 году:

«Обратите серьезнейшее внимание на Украину. Чубарь своей разложенностью и оппортунистическим нутром и Косиор своей гнилой дипломатией (в отношении ЦК ВКП) и преступно-легкомысленным отношением к делу — загубят вконец Украину. Руководить нынешней Украиной не по плечу этим товарищам. Если поедете на Украинскую конференцию (я на этом настаиваю), — примите там все меры к тому, чтобы переломить настроение работников, изолировать плаксивых и гнилых дипломатов (невзирая на лица!) и обеспечить подлинно большевистские решения конференции. У меня создалось впечатление (пожалуй, даже убеждение), что придется снять с Украины обоих — и Чубаря, и Косиора. Возможно, что я ошибаюсь. Но вы имеете возможность проверить это дело на конференции».

К сожалению, опасения Сталина сбылись, и Украина пожала плоды безалаберности ее руководителей. Это письмо не требует комментариев и интересно, поскольку дает нам возможность оценить ту роль, которую он играл в судьбе этих лиц. Тем более если примем во внимание, что Косиор был арестован 3 мая 1938 г., в то время как Берия находился в Грузии. Чубарь же выбыл из членов Политбюро в июне того же года.

Таких «жертв» Хрущев подобрал для Берии много, но поскольку все истории похожи как две капли воды, останавливаться на них отдельно не буду.

Чистка аппарата?

История сохранила нам еще одно ужасное злодеяние Берии. Это так называемая чистка аппарата НКВД — самое странное преступление Берии. Не осталось демократа-историка, который не ужаснулся бы данным деянием наркома. Ненависть к Берии так ослепила их, что «биографы» потеряли последнюю способность логического рассуждения. Их главной задачей было доказать, какое страшное преступление совершили Сталин и Берия, осуществив массовые репрессии, и в то же время плачутся по тем палачам, которые лично участвовали в пытках. Жертвами Берии были признаны те работники органов, которые, по словам тех же историков, истязали, ослепляли, втыкали в уши железные прутья и т. д. честным, ни в чем не повинным гражданам, старым большевикам и интеллигенции.

Логически рассуждая, можно предположить, что в глазах даже таких историков или одно, или другое деяние Берии должно быть оправданно. Он должен быть прав или в том, что «заставлял» следователей выбивать показания из свидетелей и обвиняемых, или в том, что выкинул садистов типа Ушакова, Николаева и Успенского из органов.

Но историки не оставляют нам выбора, положительные качества Берии для них неприемлемы. Здесь же оговорюсь, что они вполне могли оценить действия Берия отрицательно, но в то же время признать, что следователи, вытуренные им из органов, не были так уж невиновны. Нет, они этого не сделали, они и их канонизировали, Берию же обвинили в чистке профессиональных кадров.

Не буду разглагольствовать о том, что чистка в НКВД была необходима, хотя бы потому, что эти самые «профессионалы» вчистую потеряли профессиональный навык. Их профессионализм в НКВД Ежова не соответствовал тем стандартам, которые требовал НКВД Берии. Он вовсе не довольствовался цифрами, указывающими на то, сколько троцкистов было арестовано, сколько из них признало вину и скольких расстреляли. Свою позицию Берия прояснил в постановлении от 17 ноября 1938 г., и именно осуществление данного постановления было его целью. Правоохранительные органы должны служить закону, и для этого существует один путь — процессуальный. Смогли бы осуществить эту цель ежовские кадры? Конечно же нет. Они не только не смогли бы, но и не захотели бы делать этого. Нужна была новая сила, которая стояла бы в стороне от того процесса, который называется репрессией.

Когда говорю о «чистке», вовсе не имею в виду, что половину сотрудников арестовали или расстреляли. Большинство просто освободили от занимаемых должностей, и если примем во внимание их «проступки», нужно признать, что принятые в отношении их меры были более чем мягкими.

В 1939 году из 6174 человек в руководящем оперативном составе было заменено 3830 человек, т. е. 62 %. Из органов госбезопасности освободили 7372 человека, т. е. 23 %. Из них 4902 человека — 66 % освобождены за совершение должностных преступлений, контрреволюционную деятельность и в соответствии с компрометирующими материалами.

Конечно же, на место освободившихся были назначены новые сотрудники. И этот факт не могли обойти стороной «благожелатели» Берии. По их словам, Берией двигали лишь личные интересы, и он старался укомплектовать НКВД «своими» людьми.

Не думаю, что Берия был настолько глуп, чтобы не понимать: укомплектовать огромный штат НКВД «своими» людьми было просто невозможно. Для этого достаточен был пример Ежова. Несмотря на то что Ежов был наркомом и «своих» (если у кого и были «свои» люди, то у Ежова) сотрудников, можно так сказать, баловал, после смещения все его люди отошли в сторону. Никто не сказал и слова в его защиту, а многие просто-напросто сдали его, чтобы спасти себя.

Глядя на этот пример, не думаю, чтобы Берия, который недавно переехал в Москву, надеялся, что его подручные были бы его верными псами, готовыми перегрызть горло любому его противнику. Да, у него были люди, на которых он полагался и с которыми проработал до смерти, но в них он ценил прежде всего профессионализм, а не личную преданность. Это были Всеволод Меркулов, Богдан Кобулов, Владимир Деканозов, Лев Володзиевский, Павел Мешик, Серго Гоглидзе и т. д.

Достаточно взглянуть на карту Советского Союза, чтобы стало ясно, что «своими» людьми укомплектовать такую огромную страну просто невозможно, если даже переселить всю Грузию. На это тоже найдется ответ, и скажут, что для этой цели достаточно укомплектовать «своими» людьми центральный аппарат. Пересмотрим его национальный состав. К январю 1940 года картина была следующей: русские составляли 84 %, украинцы — 6 %, евреи — 5 %, белорусы — 1,25 %, армяне — 1,1 %, грузины — 0,7 %.

Думаю, согласитесь, что 0,7 % — это не та цифра, которая указывает на рассаживание «своих» людей на нужные места.

Как начал работать Берия на новом месте, описывает Рясной, который вспоминает об этом в то время, когда личность наркома была демонизирована. К тому же сам Рясной не очень-то хорошо относился к Берии, если вспомним его близость к Хрущеву:

«Когда сняли Ежова, на Лубянке наступил период «междуцарствия». Фактическим хозяином стал заместитель Николая Ивановича Фриновский. Он заправлял избиениями, властвовал, хотя первым заместителем еще при Ежове назначили Берию — первого секретаря Компартии Грузии. Но Берия как преемник Ежова ничем себя не проявлял и сам как бы нарочно выставлял вперед Фриновского. А потом прошел слух, будто вместо Ежова наркомом внутренних дел станет… Хрущев. Говорили, будто сам Сталин его предлагает.

Я читал о том, что Сталин вроде бы хотел видеть на этом посту своего и народного любимца, легендарного летчика Валерия Чкалова. Об этом мне говорил и его сын, Игорь Валерьевич Чкалов. Однако не получилось ни то, ни другое. Чкалов погиб в конце 1938 года, а вместо предполагаемого на Лубянке Хрущева ее хозяином внезапно стал Берия.

Он начал спокойно, не проявляя характера. Постепенно наращивал мощь. Вызывал к себе сотрудников и задавал им только один вопрос:

— Вы работаете здесь уже давно — год или полтора. Кто, на ваш взгляд, ведет здесь себя не по-человечески?

С этого начал. И таким вежливым, участливым тоном расспрашивал, дознавался. Тех, кто вел себя «не по-человечески», выгонял, арестовывал и расстреливал — вплоть до командного состава».

В данных воспоминаниях Рясной «не по-человечески» взял в кавычки. Чтобы лучше уяснить и исследовать, о каких таких «нечеловеках» идет речь, сравним это воспоминание с воспоминаниями бывшего чекиста М. Шрейдера. Его книга, известная под названием «НКВД изнутри», можно сказать, стала самым большим изобличителем НКВД периода Ежова, но и Берии здесь досталось. Прибегну к заключению Е. Прудниковой и повторю ее слова, что все, что касается обвинений Шрейдера по отношению к Берии, бывший чекист передает через третье лицо, он знает об этом понаслышке. Но у него было и личное соприкосновение с Берией, и именно эти воспоминания интересны, так как они переданы словами очевидца, а не третьего лица.

В своих воспоминаниях М. Шрейдер не очень-то и останавливается на собственной роли в репрессиях и не рассказывает нам, насколько он следовал процессуальным нормам, проводя следствие по тому или иному делу. Особенно этот вопрос становится интересным, когда читаем, что Шрейдер в течение 20 лет работал в органах НКВД на разных должностях, да еще был членом так называемой «тройки» во время большой чистки. В 1938 году, когда Ежов начал преследовать своих сотрудников, досталось и Шрейдеру, который был арестован и оставил нам интересное воспоминание об аресте. Эти воспоминания особенно занятны тем, что в первую очередь рассказывают нам о тех изменениях, которые внес Берия, вначале как заместитель, а затем как народный комиссар внутренних дел.

Шрейдер вспоминает, что после полугода ареста и физических воздействий его завели в один из кабинетов, куда через некоторое время зашел Берия, которого он знал в лицо.

Нелишне будет передать его реакцию, интересно, испугался ли он, увидев всесоюзного палача:

«Сидя в тюрьме, мы ничего не знали о приходе Берии в НКВД, и я удивился и обрадовался, подумав, что если к власти в НКВД пришел ближайший соратник Сталина и его земляк, есть надежда, что Сталин поручил ему выправить положение, созданное Ежовым…»

Но позвольте, ведь весь Союз знал, что инициатором репрессий и самым главным садистом, алкавшим крови невинных, был именно Берия. Как же этот факт утаился от работника НКВД, что дало ему надежду на улучшение положения? Неужто лишь то, что Берия был земляком Сталина?

«Подойдя к письменному столу, Берия сел в одно из кресел, стоящих с наружной стороны напротив друг друга, а затем сказал, повернув голову в мою сторону:

— Садитесь.

Я пересел на указанное кресло.

— Как ваша фамилия? — спросил Берия. — И давно ли сидите?..

Назвав себя, я сказал, что сижу почти полгода, а за что — не знаю. При этом от волнения я заикался, и голос у меня дрожал.

— Успокойтесь, — сказал Берия, налил и подал мне стакан воды, а затем, когда я выпил воду, предложил мне папиросу.

Закурив, я стал рассказывать существо дела, стараясь быть предельно кратким…

— Гражданин Берия! — сказал я. — Заявляю вам как представителю Сталина, что я ни в чем не виноват и мое дело является полностью сфальсифицированным, как и дела многих арестованных, находящихся в камерах.

— За других не ручайтесь, — сухо оборвал Берия.

— Прошу вашего указания, — продолжал я, — о тщательном расследовании моего дела. Ведь я выходец из нищей семьи, получивший от советской власти все, о чем только может мечтать человек, и если бы я действительно совершил преступление против моей партии и Родины, то меня следовало бы не расстрелять, а жестоко пытать и резать на куски.

— Резать и пытать вас никто не собирается и бить никто не будет, — пообещал Берия. — Дело расследуем, разберемся; окажетесь виновным — накажем, арестованы по ошибке — освободим, подлечим и восстановим на работе. — Затем после небольшой паузы он спросил: — Есть у вас еще что-либо ко мне?

— Прошу вашего распоряжения отпустить меня домой, — выпалил я.

Мое заявление вызвало смех у всех присутствующих.

— Домой еще рано, — усмехнулся Берия.

— Тогда, если можно, прошу направить меня во внутреннюю тюрьму, поближе к дому. Там хоть есть койки и одеяла, а в Бутырке арестованных в камерах набито, как сельдей в бочках.

— Неужели так много? — делано удивился Берия».

После этого Шрейдер рассказал Берии, в каких невыносимых условиях находятся арестованные, которым не оказывается даже медицинская помощь. Сказал и о собственной язве желудка.

«Затем, подозвав начальника Лефортовской тюрьмы, Берия распорядился отправить меня во внутреннюю тюрьму и добавил:

— Пусть его осмотрит врач, и если есть язва желудка, надо улучшить рацион питания. — И, взяв из вазы с фруктами, стоявшей на столе, апельсин и яблоко, он подал их мне.

— Что вы, зачем? Не надо, гражданин Берия, — стал отказываться я, тем более что, когда я встал, руки у меня были заняты поддержкой брюк, с которых при входе срезали пуговицы, и я не мог взять фрукты.

— Бери, бери, не стесняйся, — вдруг переходя на «ты» и инсценируя заботливость, сказал Берия. — Тебе же нужны витамины. — И с этими словами он сам засунул мне апельсин и яблоко в карман».

Как видим, действия Берии Шрейдер принял как инсценировку, при этом не понимая ее цели. Зачем это нужно было Берии, ведь одно слово, и Шрейдера тут же расстреляли бы, как Эйхе, которого с таким теплом вспоминает Шрейдер.

Через некоторое время, вопреки ожиданиям, положение Шрейдера усложнилось. Его опять вызвали к новому начальнику и обвинили в троцкизме, когда же он этого не признал, вновь перевели в общую камеру Бутырки.

«Как и прежде, — вспоминает Шрейдер, — камера была битком набита арестованными, но уже были введены кое-какие послабления и новшества. Арестованным разрешалось играть в шашки и шахматы, разрешалось получать вещевые передачи.

Как я уже упоминал, во времена Ежова в камерах не было почти никакого медицинского обслуживания. Из камер выволакивали только тех, кто в полном смысле слова умирал. Никакие жалобы ни на какие боли во внимание не принимались.

Теперь же Берия, видимо, желая на первых порах создать себе некую популярность, распорядился улучшить обслуживание арестованных. Ежедневно производился обход камер фельдшерицами. Открывалась форточка камерной двери, и вахтер спрашивал: «Есть больные? Подходи!» И в камере выстраивалась очередь желающих обратиться за медицинской помощью. Одни жаловались на головные боли. Этим фельдшерица собственноручно совала таблетку в рот и давала запить водой. (На руки таблетки не выдавались.) В камеру фельдшерица никогда не входила. Больных с высокой температурой и другими тяжелыми заболеваниями вахтеры выводили в коридор, где производился осмотр возле столика вахтера.

Когда жаловались на обострение геморроя, фельдшерица просила показать им геморрой. Тогда больной снимал штаны, а двое или трое заключенных приподнимали его так, чтобы голый зад находился прямо напротив форточки. Фельдшерица тут же оказывала «экстренную помощь», а именно: смазывала больное место йодом, от чего страдающий геморроем выл от нестерпимой боли. Несколько улучшилось в тот период и питание желудочных больных. Несколько таких больных, в том числе и я, стали получать кое-какое диетическое питание.

Наряду с некоторыми улучшениями с приходом к власти Берии были введены и некоторые особые строгости. Если раньше на допросы водили в сопровождении одного или двух вахтеров, то теперь их стало четверо. Выводя арестованного из камеры, два вахтера хватали его за обе руки, выворачивали их назад, а двое других сопровождали: один сзади, другой спереди. Причем во время следования на допрос, чтобы не столкнуться с другими арестованными, вахтеры подавали какие-то условные сигналы, то стукая ключом по пряжке пояса, то чмокая языком.

Первое время каждый арестованный, которого выводили таким образом, был убежден, что его ведут на расстрел, и, естественно, переживал сильное нервное потрясение. Но постепенно, узнав, что так стали водить всех, мы привыкли.

Позднее по камерам пошли слухи о том, что усиление конвоя при вождении арестованных было вызвано несколькими попытками к самоубийству. Рассказывали, что некоторые подследственные, сопровождаемые одним или двумя конвоирами, бросались с верхних этажей в лестничные клетки, а также на отопительные батареи, пытаясь разбить голову острыми краями калориферов. (От кого-то из арестованных я слышал, что пытался разбить голову о батареи и Н.И. Добродицкий.) Надо полагать, что слухи эти были обоснованными: вскоре во всех коридорах следственного корпуса отопительные батареи были закрыты специальными гладкими металлическими кожухами, а лестничные клетки затянуты решетками».

О популизме мы уже поговорили, но, исходя из слов Шрейдера, можно заключить, что инсценировка «человечности» Берия зашла слишком далеко и не ограничилась лишь передачей Шрейдеру апельсин и яблок.

Неожиданно для Шрейдера, надеющегося на освобождение, его перевели в Иваново, где в течение четырех лет он работал в НКВД.

Там его положение резко ухудшилось, его вновь начали истязать с целью получить признание в шпионаже и троцкизме. Вместе с этим прямо говорили, что здесь не Москва и ему уже никто не поможет (неужели в помощниках они подразумевали Берию?).

Шрейдер не вынес пыток и «признался» в шпионаже, но, исходя из его же слов, он своему признанию придал такой вид, чтобы им заинтересовались там, «наверху». В конце концов так и вышло, и масштабность «раскрытой» им организации стала объектом заинтересованности инстанций. Хотя даже эти самые инстанции были готовы поверить данным признаниям.

На качество следствия указывало хотя бы то, что Шрейдер преподносил следователю Рязанцеву такие факты, которых просто не могло быть. Но абсурдность данных «фактов» никто не перепроверял. Следователь был доволен и тем результатом, которого достиг своим непрестанным «трудом».

«В другой раз, — продолжает Шрейдер, — записывая какие-то очередные уточнения в состряпанные нами «показания», Рязанцев снова повторил, что «Валентин будет очень доволен». А затем убежденно добавил: «Да что Журавлев, тут поднимай выше. Тут дело будет союзного масштаба!»

Раскрыв большую «шпионскую организацию», Шрейдер все же добился своего, его делом всерьез заинтересовались «наверху». Его перевели в Москву для того, чтобы он продемонстрировал «профессионализм» ивановских чекистов и где должен был повторить «чистосердечные» признания. Но в Москве он заартачился и отказался повторять сказанное в Иваново.

К его удивлению, ситуация вновь поменялась. Его ждала еще одна встреча, теперь уже с Наркомвнуделом Берией.

«За маленьким столиком сидела какая-то девушка, как оказалось, стенографистка.

Берия вежливо предложил мне сесть, а Миронову и сопровождавшему меня конвоиру приказал выйти и ждать в приемной.

Естественно, я был взволнован, поскольку не мог даже представить, для какой цели меня привели сюда.

— Как же это получается? — обращаясь ко мне на «ты», начал Берия. — Значит, тогда, в Лефортове, ты соврал, отрицая свое участие в контрреволюционной троцкистской деятельности?

Я ответил, что не врал, но через несколько дней после того, как был у него, один крупный работник аппарата НКВД избил меня и отправил в Иваново, где меня также страшно избивали будто бы по его, Берии, приказу. Доведенный до отчаяния избиениями, пытками, инсценированными расстрелами и т. п., я вынужден был написать ложные показания, чтобы поскорее быть расстрелянным….

Берия поговорил о чем-то по-грузински с Кобуловым и еще с каким-то грузином, покачал головой и вдруг неожиданно сказал:

— Ну а теперь расскажи, кто из аппарата НКВД Московской области приезжал в Иваново, допрашивал и избивал тебя.

Я рассказал о приезде в Иваново Софронова, представившегося мне заместителем начальника следственного отдела центра и приезжавшего по личному распоряжению замнаркомвнудела СССР Журавлева.

Когда я назвал фамилию Журавлева, да еще и с присовокуплением ему должности замнаркомвнудела СССР, которой он никогда не занимал, на лице Берии отразилось явное удовольствие, в первое мгновение не понятное для меня. Берия опять что-то сказал по-грузински, обращаясь к своей свите, а затем, обернувшись к девушке-стенографистке, приказал:

— Пишите все подробно. И что ж, тебя крепко били? — обратился он после этого ко мне.

— Если бы не крепко, то я никаких показаний бы не дал, — ответил я.

— Значит, пытали? — полувопросительно-полуутвердительно уточнил Берия. И, так как я еще не успел ответить, он повернулся к стенографистке и сказал: — Пишите — пытали! — явно подчеркивая последнее слово.

Меня охватило радостное волнение. Неужели Берия решил разоблачить банду палачей в Иванове? Это было слишком невероятно, чтобы я мог сразу в это поверить. Может быть, ему просто для чего-то нужен материал на Журавлева? Не успел я обдумать все это, как Берия, будто бы подслушав мои мысли, предложил мне рассказать все, что я знаю о Журавлеве».

Шрейдер в подробностях рассказал о пытках, которые применяли по отношению к арестованным Журавлев, Волков, Сафронов, Рязанцев, Нарейко, Кононов и др.

«Несмотря на то что я не жалел красок, описывая все это, Берия несколько раз прерывал меня, формулируя сказанное мною в более жесткой форме, видимо, специально для стенографистки. Наконец после моего рассказа о том, как Журавлев изобрел пытку под названием «утка», Берия воскликнул:

— Ну и сволочь этот Журавлев! — а затем стал быстробыстро говорить по-грузински с кем-то из своих приближенных.

Значит, мои предположения правильны, думал я. Берия разворачивает какую-то операцию против Журавлева и его компании. Неужели наконец правда восторжествует и эти палачи понесут заслуженную кару?

А допрос все продолжался и продолжался. Меня спрашивали о все новых и новых подробностях.

Подумав, я решился и заявил Берии, что знаю о существовании шифровки за подписью Сталина, адресованной всем секретарям крайкомов, обкомов и начальникам НКВД, на основании которой меня били.

— Что за чепуха? Откуда ты можешь это знать? — удивился Берия. — Ведь ты же сидишь около года.

Я ответил, что эту телеграмму мне показывал на допросе начальник следственной части Ивановского НКВД Рязанцев.

Берия рассвирепел. Он начал ругаться по-грузински и стал что-то возбужденно и со злобой говорить Кобулову. А затем по-русски спросил про кого-то, взяты ли эти, на что Кобулов, кивнув утвердительно, сказал: «Взяты!» И снова оба они заговорили по-грузински.

Я, конечно, не знал точно, о ком именно шла речь. Никакие фамилии не произносились, но мне было ясно, что палачу и идиоту Рязанцеву дорого обойдется показанная мне — подследственному — совершенно секретная шифрованная правительственная телеграмма.

Допрос у Берии продолжался несколько часов. Все, что я рассказывал, стенографистка записывала, и протокол должен был быть огромным. Но моей подписи никто не потребовал. (Правда, стенограмма не была расшифрована.) Когда допрос закончился, Берия сказал:

— Ну, иди, разберемся. Преступников накажем».

По окончании скажу, что все указанные Шрейдером следователи были арестованы.

Этот эпизод ясно указывает на то, что начатая Берией чистка аппарата НКВД была делом не только необходимым, но и трудным. Нарушения процессуальных норм приняли такой характер, что их пресечение было невозможно без репрессивных мер. «Старые» следователи не смогли проанализировать, что эра Ежова закончилась, и продолжали работать по инерции. Если бы этот факт произошел несколькими месяцами ранее и «признания» Шрейдера дошли не до Берии, а до Ежова, судьба Шрейдера решилась бы совсем по-иному. И не только по отношению к нему, а также к тем лицам, которых он припаял к своей шпионской организации.

Такие же изменения должны были произойти и в сфере госбезопасности, которая подчинялась НКВД. Здесь необходимо было провести более сложную кадровую политику, причиной чего была специфика работы. Необходимо было перепроверить всех резидентов с той целью, чтобы установить, насколько им можно доверять. В будущем Берию обвинят и в том, что он оголил внешнюю разведку, хотя никто не принимает во внимание, что в результате проверок был арестован всего один разведчик — Быстролетов.

В деле государственной безопасности и, в частности, в вопросах разведки Берия имел большой опыт. Не буду перечислять те мероприятия, которые он провел по этой линии. Качество его работы в данной сфере покажет будущее и особенно Вторая мировая война и атомный проект.

Описание деятельности Берия в этой сфере требует отдельной книги.

Шарашки

НКВД кроме чисто юридической носил и экономическую нагрузку. В его подчинении был ГУЛАГ — Главное управление лагерей. Данная организация вовсе не была продуктом «гения» Берии. Ее духовным отцом был человек авантюристического склада Нафталий Френкель, который сам был одно время «клиентом» данного учреждения. Благодаря его «гениальной» идее ГУЛАГ превратился в систему, приносящую экономическую выгоду, и отказываться от этой идеи никто не собирался. Хотя нужно отметить, что, несмотря на дешевую рабочую силу зэков, их труд не был эффективным для государства.

После прихода в НКВД Берии число «квартирантов» ГУЛАГа резко снизилось, а качество быта оставшихся выросло. Одно из серьезных обвинений, выдвинутых по отношению к Берии в данном вопросе, касается создания так называемых шарашек. В соответствии с легендой, для того, чтобы использовать дешевый труд ученых и специалистов, Берия арестовывал последних и заставлял работать на благо государства. Правда, никто не оспаривает тот факт, что жизнь в шарашках была лучше, чем в лагерях, благодаря все той же легенде всем известно и то, что Берией двигало только желание унизить ученных.

Еще одна циничная ложь. Любому историку известно, что изобретателем шарашек Берия вовсе не являлся. Первые учреждения типа шарашек были созданы еще в 1928–1930 годах.

В 1930 году началась кампания против вредителей, за которой последовал арест многих высококвалифицированных специалистов, использование физического труда которых было нерационально.

Исходя из этого, 15 мая 1930 г. был выпущен совместный циркуляр Верховного Совета Народного Хозяйства и ОГПУ об использовании труда специалистов, осужденных за вредительство. Данный циркуляр подписывали Ягода и Куйбышев. В нем было указано, что использование вредителей должно происходить так, чтобы их работа проходила в здании ОГПУ.

Правда, большинство «вредителей» были невиновны, но нужно признать, что и интеллигенты не особо выделялись святостью и, так же как и простыми смертными, ими в большинстве своем двигала зависть по отношению к коллегам. Вчерашние ученые превратились в зэков по наветам своих сотоварищей. Для каждого ученого именно его идея является истинной, а когда ему мешают глаголить истину, то можно не брезговать и такими средствами, как донос. Многие в лагеря попали из-за своих идей, иные за должностные проступки.

Неиспользование таких лиц «по назначению» было преступлением. Еще раз повторюсь, что к созданию данной системы Берия не имел никакого отношения, а вот к улучшению качества их быта он имел непосредственное касательство.

Особое техническое бюро», как назывались шарашки официально, было передано лично в распоряжение наркома, и там работали не только арестованные, но и молодые специалисты по найму. В организации этого Бюро еще раз проявился хозяйственный талант Берии. Он вовсе не стремился достичь определенной цели, не меньшее значение для него имела судьба тех специалистов, которые там работали.

В первую очередь это касалось их материального благосостояния. Уже 7 января 1939 г. Берия направляет Сталину спецсообщение следующего содержания:

«До настоящего времени дело использования заключенных специалистов для проектирования объектов вооружений армии и флота было предоставлено наспех организованному 4-му Спецотделу НКВД СССР, который не был обеспечен ни кадрами соответствующей квалификации, ни необходимыми условиями для успешного проведения этой работы.

Для серьезного улучшения работы по использованию заключенных специалистов мною приняты следующие меры: установлен штат бюро в таком количестве, чтобы было полностью обеспечено материальное обслуживание, техническое снабжение и техническая консультация конструкторских групп; приняты меры к улучшению бытового обслуживания заключенных, работающих в конструкторских группах…

На работу в Особое техническое бюро командированы молодые специалисты, имеющие опыт конструкторской и производственной работы, из числа мобилизованных ЦКВКП(б) для НКВД работников. Для придания большего значения работе по использованию заключенных специалистов Особое бюро будет возглавляться Народным Комиссаром».

Личное руководство данной сферой преследовало лишь одну цель — эффективное использование собственного положения для достижения цели, указанной в спецсооб-щении, т. е. обеспечение материального, улучшение бытового обслуживания заключенных и т. д.

Но это одна сторона медали. Выше чем материальное обеспечение и улучшение быта для арестантов стояла жажда свободы. Конечно же, каждый из заключенных желал освобождения, но исходя из специфики «преступлений», за которые они были арестованы, их реабилитация была невозможна. Это не помешало Берии все же найти способ им помочь, да к тому же найдя в качестве решения юридически оправданный путь. Это было не так просто, как кажется на первый взгляд, и для достижения желанной цели необходимо было пройти несколько этапов.

4 июля 1939 г. Берия обратился к Сталину с еще одним спецсообщением, в котором говорилось:

«Организованное в 1938 году при НКВД СССР Особое техническое бюро в настоящее время состоит из семи основных производственных групп: 1) самолетостроения, 2) авиа-дизелестроения, 3) судостроения, 4) артиллерии, 5) порохов, 6) отравляющих веществ, 7) броневых сталей.

В указанных группах работает 316 специалистов, арестованных органами НКВД в период 1937–1938 гг. за участие в антисоветских, вредительских, шпионско-диверсионных и иных контрреволюционных организациях. Следствие по делам этих арестованных приостановлено еще в 1938 году, и они без приговоров содержатся под стражей на положении следственных.

Возобновить следствие по этим делам и передать их в суд в обычном порядке нецелесообразно, так как, во-первых, это отвлечет арестованных специалистов на длительное время от работ по проектированию важнейших объектов и фактически сорвет работу Особого технического бюро, во-вторых, следствие не даст по существу положительных результатов вследствие того, что арестованные, находясь длительное время во взаимном общении во время работы, договорились между собой о характере данных ими показаний на предварительном следствии.

Между тем виновность арестованных подтверждена в процессе предварительного следствия личными признаниями арестованных, показаниями соучастников (многие из которых уже осуждены) и свидетелями.

Исходя из этого, НКВД СССР считает необходимым:

1) арестованных специалистов в количестве 316 человек, используемых на работе в Особом техническом бюро НКВД СССР, не возобновляя следствия, предать суду Военной коллегии Верховного Суда Союза ССР;

2) в зависимости от тяжести совершенного преступления арестованных разделить на три категории: подлежащих осуждению на сроки до 10 лет, до 15 лет и до 20 лет;

3) отнесение к категориям поручить комиссии в составе Народного Комиссара Внутренних Дел СССР, прокурора Союза ССР и председателя Военной Коллегии Верховного Суда СССР…»

Анализируя данное письмо, у читателя может возникнуть резонный вопрос: в чем же выражается гуманизм Берии, который требует «раздать» такие большие сроки заключения специалистам?

Во-первых, нужно учесть, что арестованные в тот момент были под незаконным арестом, исходя из практики 1937–1938 годов, сам же Берия не мог решить их судьбу. В соответствии с предложением Берии, как минимум, заключенные хотя бы знали бы, сколько им осталось работать на благо страны. Это, конечно, не ахти какой подарок. Но умысел Берии раскрывается во втором этапе, сформулированном в пункте 4 данного спецсообщения:

«4) в целях поощрения работы арестованных специалистов в Особом техническом бюро, закрепления их на этой работе и создания стимула для дальнейшей работы по проектированию важнейших объектов оборонного значения предоставить право НКВД СССР входить с ходатайством в Президиум Верховного Совета Союза ССР о применении к осужденным специалистам, проявившим себя на работе в Особом техническом бюро, как полного условно-досрочного освобождения, так и снижения сроков отбывания наказания».

Конечно, полное освобождение и реабилитация лучше, но согласитесь, в конкретном случае выход, найденный Берией, был самым реальным.

С одобрения Сталина уже в 1940 году потихоньку начали освобождать специалистов. Среди них были Туполев, Мясищев, Пятаков и т. д.

Благодаря данному решению Берии вскоре на свободу вышел Сергей Королев.

Сколько бы ни говорили о кровожадности наркома, эпизод с шарашками совсем не подойдет в качестве доказательства оного его хулителям. Можно сказать, даже наоборот.

НКВД и большая политика

Самым крупным злодеянием, в совершении которого обвинили Лаврентия Берию, безусловно, можно назвать катынскую трагедию. Историки, относящиеся к Берии очень даже положительно, ищут оправдания ему, при этом некоторые из них, конечно же, признающие данное преступление совершенным советской стороной, отмечают, что Берия был исполнителем чужой воли, а записку Берии, которая и стала точкой отсчета данной трагедии, признают написанной под давлением Сталина.

Не говорю уже о хулителях Берии. В соответствии с их, а вместе с тем и официальной версией именно Берия был инициатором расстрела польских офицеров. По данной версии он настолько желал этого, что самолично отнес известную записку Сталину 3 марта 1940 г. и настоял на том, чтобы его требование (по-другому это назвать нельзя) было выполнено. Что двигало им? Зачем искать ответ, в то время как есть старый объезженный мотив. Им двигала кровожадность, ведь, если спросить Антонова-Овсеенко и Волкогонова, именно Берия был вампиром и вурдалаком, для которого существовала одна цель в жизни — истязание и убийство.

До того как обсудить роль Берии в этом деле, отмечу, что данное деяние было одной из крупнейших политических ошибок Сталина. Слово «ошибка» здесь имеет более серьезную нагрузку, чем обычно. Есть мнение, что после убийства герцога Энгиенского Фуше оценил действие Наполеона следующим образом: это больше чем преступление — это ошибка.

Да, в политике ошибка приносит более мрачные плоды, чем преступление, ведь без преступления не существует политики.

Трудно сказать, почему Сталин принял столь тяжелое решение расстрелять польских офицеров, но это деяние создаст в будущем множество политических проблем на мировом уровне не только ему, но и государству в целом.

Для того чтобы уяснить суть проблемы, было бы не лишне рассмотреть российско-польские отношения, тем более что они имели глубокие корни, уходящие в глубь веков.

Несмотря на этническую близость, отношения двух крупных государств Речи Посполитой и России на протяжении веков решались самым крайним средством — войной. В разное время верх брала то одна, то другая держава. Оба эти государства сформировались как империи, и их империалистическая политика различалась только вектором. Польская империалистическая политика была направлена на Восток, российская же — на Запад. Избежать конфронтации было невозможно, и главным камнем преткновения стали Украина и Белоруссия (которая на протяжении веков была частью Великого Княжества Литовского).

В соответствии с политической ситуацией, сложившейся в Европе, Речь Посполитая «обзавелась» еще двумя опасными противниками в лице Пруссии и Австро-Венгрии. За ослаблением Речи Посполитой в 1772 году последовал ее раздел между вышеуказанными государствами. В 1793 году последовал второй раздел, уже без участия Австро-Венгрии, которая приняла участие в третьем разделе в 1795 году, когда Речь Посполитая в третий раз была поделена между тремя государствами. После этого Польша потеряла государственность.

Попытка восстановления государственности потерпела неудачу. В 1914 году, после начала Первой мировой войны, вчерашние союзники по разделу Польши встали по разные стороны фронта. Можно сказать, что итоги данной войны оказались более чем непредсказуемыми. В Европе сложилась ситуация, когда возрождено было древнее государство, которое все считали окончательно погибшим. Объединителем возрожденной Польши и ее безусловным лидером был Юзеф Пилсудский, вклад которого трудно переоценить.

Исходя из итогов Первой мировой войны, в Европе парадом командовала Франция, но поскольку после войны было создано много новых государств, даже ранее никогда не существовавших, решить все вновь возникшие проблемы было невозможно.

Оказалось, что, несмотря на 100-летнюю спячку, Польша не утратила собственных империалистических амбиций. В России в это время сложилась непростая ситуация, шла Гражданская война, и казалось, бывшая империя просто развалилась. Этим положением не преминула воспользоваться Польша и ее лидер Ю. Пилсудский, который ни много ни мало решил восстановить новое государство в старых границах. Несмотря на то что «надзиратели», Франция и Великобритания, требовали от Пилсудского ограничиться этническими границами, последний не подчинился и отказался от предложения лорда Керзона и его линии.

Польша вернулась к старой политике по отношению к Востоку и бросила свой взгляд на Украину, где в то время царил хаос. В Киеве, как перчатки, менялась власть, и к тому времени ею правил Семен Петлюра, если это можно назвать правлением. Власть его была слишком условной. Главная опасность надвигалась с Востока, со стороны Советской России. Для нанесения превентивного удара (конечно же, по России) Пилсудский «протянул руку помощи» Украине и ввел свои войска в Киев. Это было неприемлемо для России, и разгорелась советско-польская война. Несмотря на успехи в начале войны, Советская Россия потерпела ужасное поражение под Варшавой, которое решило исход войны, и Красная Армия была вынуждена отступить. В конечном счете Россия и Польша поделили Украину и Белоруссию.

Война была окончена, но оба государства поставили себе целью добиться полного контроля над территорией, занятой противником, и с этой целью обе стороны развязали уже шпионскую войну. Началась тайная война за обладание территорией Украины и Белоруссии.

Рано или поздно проблема должна была быть решена. «Решение» оказалось более чем неожиданным. В данный вопрос вмешалась Германия, которая после страшного поражения в Первой мировой войне, казалось, вышла из игры. Но в 30-е годы XX века она громко заявила о себе всему миру и вновь заняла место крупнейшего политического игрока.

Экспансионистская политика Германии в сторону Востока по времени совпала со стремлением Советского Союза на Запад. Польша оказалась меж двух огней, и ее участь была решена — новый раздел был неминуем. Он был осуществлен 1 сентября 1939 г. — Германия заняла Восточную часть Польши. В соответствии с секретным протоколом пакта Молотова — Риббентропа Советский Союз оккупировал Западную Украину и Западную Белоруссию, конечно же, под предлогом защиты населения. Произошел четвертый раздел Польши.

В этой войне в плен Красной Армии попало более полумиллиона военнослужащих, большинство из которых было направлено в Сибирь. Более двадцати тысяч офицеров были распределены в лагеря Осташово, Старобельска и Козельска.

Почему Сталин не отправил их в Сибирь так же, как и остальных пленных, не известно. Скорее всего, для него они представляли угрозу даже в столь отдаленной части огромного государства. Нынешнее правительство Российской Федерации факт расстрела польских офицеров объясняет местью со стороны лично Сталина за те военные преступления, которые совершали поляки по отношению к советским военнопленным во время советско-польской войны. Этот мотив, конечно же, скорее политический, и он не может дать ответ, что двигало им в реальности.

Не буду гадать о тех мотивах, которыми руководствовался Сталин, принимая данное решение, но еще раз отмечу, что с политической точки зрения этот шаг был крупной ошибкой, о которой Сталину скоро пришлось пожалеть.

Исходя из темы нашего повествования, главным вопросом является роль Берии в данном деле, тем более что, как уже ранее отметили, вся вина за инициативу и приведение в исполнение данного деяния возлагается именно на него.

Впервые крамольную мысль о том, что в данном злодеянии Берия никакой роли не играл, высказал его сын Серго Берия, который утверждал, что его отец был не только против расстрела польских офицеров, но и воспротивился в данном вопросе Сталину.

Поскольку у Серго Берии не было возможности работать с документами в архивах (в этом ему отказали), его слова так и остались словами, и верить в них не очень-то и спешили.

В будущем, когда многие документы были рассекречены и появилась возможность ближе познакомиться с ними, слова сына неожиданно подтвердились документально. Исходя из этого, обращусь только к документам, касающимся дела.

В данном вопросе, впрочем, как и во многих других, касающихся жизни и деятельности Берии, мы встаем перед фактом фальсификации документов. К этому руку приложили Хрущев и его команда, которые не только уничтожили документы, компрометирующие их лично, но и сфальсифицировали реальные документы с одной лишь целью — очернить Сталина и Берию.

Данная проблема особо остро встает при рассмотрении вопроса, связанного с катынским расстрелом. Существует три версии расстрела: первая — немецкая, благодаря которой и стало известно о данном факте, вторая — советская, в соответствии с которой данное злодеяние совершили немецкие оккупанты, и третья принадлежит современному российскому правительству.

На этой последней версии и остановимся. В соответствии с ней 3 марта 1940 г. Народный Комиссар внутренних дел Лаврентий Берия представил записку в ЦК, где предложил расстрелять злостных врагов Советского Союза, польских офицеров, находящихся в лагерях.

На основании данной записки 5 марта 1940 г. Политбюро приняло решение: дела рассмотреть в особом порядке, с применением к ним высшей меры наказания — расстрела.

К несчастью, оба эти документа имеют большой недостаток. На одной из двух выписок, сделанных с листов № 9 и 10 протокола заседания Политбюро ЦК ВКП(б) № 13 за 17 февраля — 17 марта 1940 г., которая 27 февраля 1959 г. была направлена председателю КГБ при СМ СССР А.Н. Шелепину, была поставлена печать «Коммунистическая партия Советского Союза». (ВКП(б) была переименована в КПСС в 1952 году.)

Как видно, фальсификаторы так спешили, что не очень-то и вдавались в детали.

Более крупная проблема связана с другим документом — с запиской Берии, которая и является единственной уликой против него. Как уже отметили, историки утверждают, что Берия был настолько заинтересован в расстреле польских офицеров, что самолично доставил в ЦК свою записку.

Вначале остановим свое внимание на проблеме дат. Недавно был расшифрован журнал приемов в кабинет Сталина, из которого следует, что с 27 февраля 1940 г. по 7 марта Берия вовсе не бывал на приеме у Сталина. 27 февраля он заходил в 18.00 часов, вышел же оттуда в 19.45. После этого к Сталину он заходил 7 марта — вход в 23.20. выход 1.10.

Если даже примем во внимание, что записка была написана в начале марта, получится, что версия псевдоисториков не согласовывается с документами.

Но это еще начало проблем, связанных с данным документом. В 2009 году по инициативе Сергея Старыгина была проведена экспертиза цифровых фотоснимков записки Берии с целью определения, на каких машинках были напечатаны листы данной записки. Вывод экспертизы был следующим: первые три листа записки, на которых находятся подписи Сталина, Ворошилова, Молотова и Микояна с предложением дела более чем 25 тысяч пленных «…рассмотреть в особом порядке с применением высшей меры наказания — расстрела», были отпечатаны на одной индивидуально-конкретной пишущей машинке, а последняя страница данной записки, где находятся пять строк текста и подпись Берии была отпечатана на другой индивидуально-конкретной машинке.

Переводя на простой язык, можно сказать, что последняя страница, на которой стоит подпись Берии, является поздней вставкой, реальный же автор данной записки, подписавшийся под ней, просто избег ответственности.

Напомню, что данная записка была единственным документом, подтверждающим, что ответственность за катынский расстрел лежит на Берии. Другого доказательства вины лично Берии в данном деянии просто-напросто не существует, иначе его обязательно предъявили бы. Таким образом, мы должны признать правоту Серго Берии, тем более если примем во внимание тот факт, что на постановлении об исполнении данного «задания» чернилами перечеркнут фамилия Берии и заменена на Кобулова. Более того, расстрел был произведен не органами НКВД, как можно было бы предположить, а силами Красной Армии, которой руководил Ворошилов.

Кто был инициатором фальсификации вышеуказанных документов, трудно сказать, но то, что выбрали самую удобную фигуру, на которую можно было списать данное злодеяние, остается фактом. Самое легкое решение — избрание позы страуса. Нужно сделать вид, что ничего не происходит.

В том, что данное преступление до сих пор окутано тайной, виновен опять же Хрущев, который набросал столько мусора на катынский расстрел и, в общем, на биографию Берии, что разобраться, что произошло в действительности, уже, видимо, не представится возможным.

Другим крупным политическим актом того периода, безусловно, можно считать убийство Троцкого. Эта операция известна в деталях, поэтому останавливаться на них не буду. Огромную роль в организации этого убийства сыграл, конечно же, Берия.

Ставить это ему в заслугу не очень-то и прилично, поскольку данный акт носил чисто криминальный характер, хотя нужно отметить, что 90 % политических решений той или иной проблемы носят именно криминальный характер. При решении политических проблем не ставится вопрос, виновно или нет конкретное лицо, главный вопрос, насколько данное лицо опасно для государства или его лидера. Рассматривая вопрос с данного ракурса, нужно признать, что выделить Сталина как тирана или жестокого политика было бы цинизмом. Подобными методами не брезговали и так называемые «демократические» государства, которые считают себя эталонами гуманизма и либерализма. Как и в прочих вопросах, возникает проблема двойного стандарта, когда оппонента обвиняют в таких деяниях, совершением которых не брезгуют сами обвинители. То же можно сказать и об убийстве Троцкого, адвокатами которого противники Сталина выступили только лишь исходя из политических причин. Не нужно вдаваться в глубь истории, чтобы понять, что порицание Сталина со стороны гуманистов-демократов есть не что иное, как политический акт.

Не прошло много времени с тех пор, как великие демократические государства пристрелили как «бешеного пса» Осаму бен Ладена. Это было самым настоящим преступлением, тем более что произошло оно на территории нейтрального государства, вопреки его воле. В отличие от Троцкого бен Ладен не был в момент убийства так уж опасен и доживал свои последние дни, о чем его ликвидаторам было хорошо известно. Но данное убийство было выгодно для поднятия политического рейтинга и воспринималось как акт мести, с восторгом встреченный электоратом. Мотив убийства был единственным — цель оправдывает средства.

Вспомним о судьбе Муамара Каддафи. Что потеряли страны Европы и США в Ливии? Здесь тоже действовал тот же мотив — достижение цели любым способом. Цель же Обамы, Кемерона и Саркози ничем не отличалась от цели Сталина, если не предположить, что она была более низкой.

Вспомним о Фиделе Кастро. Сколько покушений на его жизнь было произведено силами ЦРУ во время правления самого любимого и демократичного президента — Кеннеди. Не говорю о «Заливе Свиней», целью которого было установление своего владычества на острове. Вспомним Сальвадора Альенде, причиной смерти которого был не Пиночет, а политика США.

Чем дальше в лес, тем больше дров, думаю, хватит и этих примеров.

Был ли Троцкий опасен для Сталина и, если честно сказать, для государства? Безусловно! За границей Троцкий оказался более опасным, чем на Родине. Своей деятельностью (что она подразумевала, наверное, не смог бы объяснить и сам Троцкий) он наносил вред не столько Сталину, сколько Советскому Союзу. Несмотря на высылку, он не оставил политику и вместе с тем, несмотря на разочарование, не забыл о своей призрачной перманентной революции. Своей деятельностью он внес раскол в международное коммунистическое движение и создал 4-й Интернационал. Эта его деятельность не принесла ему никакой популярности. Виной тому было его неуемное честолюбие, отрицательно влиявшее на имидж Советского государства. Троцкий был вечным противником Сталина, но как независимый лидер он не годился, хотя и представлял собой хороший материал для противников данного государства. Хороший материал для пятой колонны в будущей войне, которая уже разгорелась в Европе.

20 августа 1940 г. под руководством Берии была осуществлена операция «Утка», во время которой Рамон Меркадер убил Льва Троцкого. В биографии Сталина закрылась еще одна важная страница его жизни.

Глава 4

Великая война

Ожидание великой войны

Троцкого в последующей жизни Сталина сменил противник много более серьезный — Гитлер. Этот политик сыграл серьезную роль в жизни Европы и всего мира того периода. В политике не стоит оценивать человека исходя из личных качеств. После смерти личность Гитлера была настолько демонизирована, что Сталин по сравнению с ним показался бы ангелом. Ничего не говорю уже о Рузвельте, Черчилле или Трумэне — столпах демократии.

Целью всех государств, в том числе и так называемых демократических, является раздел мира. У некоторых это получается лучше, у некоторых хуже. Во время Первой мировой войны Германия потерпела крупнейшее поражение в своей истории, и все думали, что ее солнце закатилось. Победителями из войны, казалось, вышли Британия и Франция, но в реальности их колониальная политика была не менее проигрышной. Первая мировая война была актом суицида для Европы, и она показала, что окончилось ее имперское прошлое. Осталось позади величие Британской империи. Франция, Португалия, Голландия были вынуждены забывать о захваченных территориях в Азии. Белый человек в Европе развязал битву с самим собой не на жизнь, а на смерть.

Самый большой удар получила, конечно же, Германия, которой вместе с материальным был нанесен и территориальный урон. Собственную волю ей диктовал любой, кому не было лень, особенно Франция.

И вдруг произошло явление, которого никто не ожидал. В то время как весь мир был уверен в том, что наступила эра покоя, и наслаждался плодом своего «труда», в 1929 году разразился мировой экономический кризис. Родиной его стали Соединенные Штаты Америки, находящиеся на пике своего развития. Там данному кризису дали даже собственное имя — Великая депрессия. Но данный процесс не ограничился определенным континентом, и очень скоро им заразился весь мир, и в первую очередь Европа.

Выхода из этой проблемы не виделось. Самый большой удар пришелся опять же на Германию. Страну объяла депрессия, и в это время население особое внимание обратило на эксцентричного политика, который манил людей громкими лозунгами. Новым лидером стал австриец Адольф Гитлер, который вовсе не был новичком в политике. Первые шаги в данном направлении он сделал в 1921 году, когда попробовал совершить переворот в Баварии, но эта попытка окончилась его арестом. До поры до времени, пока ситуация в стране была стабильной, его популярность была незавидной. На выборах в рейхстаг в 1930 году его партия получила 2 % голосов, но через несколько лет его позиция была безальтернативна. В 1933 году президент Гинденбург назначил его канцлером.

Недолго думая, Гитлер насадил авторитарное правление. Несмотря на грубое управление, в течение нескольких лет Германия, казалось бы, преодолела экономический кризис, и экономическую политику Гитлера окрестили как «Экономическое Чудо Германии». Данное «чудо» стало примером даже для Рузвельта.

На самом деле никакого чуда Гитлер не совершал. Все чудо заключалось в милитаризации промышленности, что дало возможность встать на ноги не только Германии, но и соседям, вчерашним противникам — Франции, Британии и Польше. Несмотря на опасность, которой веяло от политики милитаризации Германии, его противники были готовы предоставить ей нужные материалы для получения экономической выгоды. Критика Германии не переходила словесных границ, делом они поддерживали врага, бывшего и будущего.

Ситуация резко изменилась. Победители и проигравшие Первой мировой поменялись местами. В то время как Франция и Британия все еще переживали сильный кризис, благодаря Гитлеру у Германии открылось второе дыхание.

Хотя это возвышение имело один большой недостаток. Политика милитаризации рано или поздно должна была привести Германию к войне, в противном случае ее экономике также грозил коллапс. В Европе вновь запахло порохом. Оказалось, что Первая мировая война была лишь попыткой суицида. Для достижения столь печальной цели Европа полезла головой в петлю — она готовилась к новой войне.

Сегодня с легкой руки Сталина и его коллег-союзников причиной начала войны были названы лишь амбиции и честолюбие Гитлера. Правда находится намного глубже, и она не настолько привлекательна, как было нарисовано позднее. Империалистические амбиции не были монополизированы Гитлером. После Первой мировой эта болезнь охватила всю Европу. В Греции Венизелос решил восстановить Византийскую империю за счет территории Турции. То же хотел сделать Пилсудский в Польше, желая восстановить Речь Посполитую. Вновь созданные государства Чехия и Словакия тоже имели не такие уж братские отношения, к которым мы привыкнем позднее. Даже Армения страдала от амбиций восстановления канувшей в лету Великой Армении.

Все это указывало на то, что новые государства создали новые проблемы в Европе. Такая же ситуация сложилась и за океаном. Политика невмешательства, избранная Соединенными Штатами, касалась лишь вопросов Европы, реально же их экспансионистская политика подразумевала установление гегемонии на Тихом океане, где ее интересы пересеклись с интересами Японии.

Исходя из сложившейся обстановки, новая война была неизбежна, и Гитлер приложил к ее разжиганию столько же сил, сколько государственные деятели других стран. Весь мир готовился к войне, хотя менее всего она устраивала Францию и Британию. Причиной этого была не их гуманность, а лишь то, что эта война не могла принести им никакой выгоды, тем более что эту выгоду они уже получили после Первой мировой, новая же война могла поставить под вопрос судьбу полученных дивидендов. Кроме того, невооруженным глазом было видно, что в военном плане Германия обогнала весь мир и имела лучшую в мире армию. Британия надеялась на Ла-Манш, Франция на линию Мажино.

Началась предвоенная подготовка, она же подразумевает под собой поиск союзников, укрепление тыла и ослабление тыла противника. После аннексии Чехии Гитлер стал более уверенным, у него разыгрался аппетит, и он взял направление на Восток. Фактически у Германии был один серьезный противник — Советский Союз, и она готовилась к борьбе именно с ним.

К несчастью для него, Гитлер не смог найти общий язык с Францией и Британией, поэтому он сделал неординарный дипломатический шаг, неожиданно для всех установив контакт с главным врагом — Советским Союзом. В предвоенной ситуации их целью было разграничение интересов в Европе. Между двумя антагонистическими государствами был подписан так называемый пакт Молотова — Риббентропа, секретный протокол которого, как уже отметили выше, предполагал новый раздел Польши.

Такое «коварство» со стороны Сталина (имею в виду пакт Молотова — Риббентропа) вызвало возмущение всего прогрессивного человечества, честных демократических правителей. В 2009 году эти страны еще один раз выразили свое возмущение и инициатором войны наряду с Гитлером признали Сталина (как видим, судят и победителей).

Цинизм западных демократов не имеет границ. Они полностью игнорируют свою роль, которую сыграли в мировой политике перед войной. Британский премьер Уинстон Черчилль грезил о том, как бы перессорить Советский Союз и Германию с единственной целью — загрести жар чужими руками. Он не жалел сил для достижения цели, и в данный момент его мало интересовало мирное население одного или другого государства. Чем больше подохнет этих тварей, далеких от цивилизации, считал он, тем быстрее восторжествует справедливость, навязанная Британией. Цену этой справедливости ощутили на себе в Китае, Индии и Африке. Данную цель ясно можно передать словами сына премьер-министра Рендольфа Черчилля:

«Идеальным исходом войны на Востоке был бы такой, когда последний немец убил бы последнего русского и растянулся мертвым рядом».

Не будет лишено смысла привести позицию и другого будущего союзника Сталина — будущего президента США Трумэна:

«Если мы увидим, что выигрывает Германия, то нам следует помогать России, а если выигрывать будет Россия, то нам следует помогать Германии, и, таким образом, пусть они убивают как можно больше, хотя мне не хочется ни при каких обстоятельствах видеть Гитлера в победителях».

Интересно, вызвала ли возмущение демократов такая позиция собственных демократических политиков? Приемлема ли она для них? Политика она и есть политика, война же — одно из средств достижения политической цели. Этим законам подчинены все правители — и демократы, и диктаторы, и олигархи.

Но вернемся к нашему герою и разберем, какова его роль в этой ситуации. С внешней политикой он не имел почти никакого соприкосновения, ею руководил лишь один человек в Политбюро — Сталин. Молотов, который, казалось бы, воплощал собой внешнюю политику, был лишь безмолвным исполнителем его воли.

Однако Берия все же имел соприкосновение с внешней политикой, и связанно это было с необходимостью осуществлять планы Сталина во время предвоенной расстановки сил. Участь Польши была решена в 1939 году. В том же году должна была решиться участь Финляндии, имеющей значение для будущей войны.

Как не раз отмечали, Берия не был шаблонным аппаратчиком и проявлял инициативу в таких вопросах, которые его вовсе и не касались. Вопрос военной подготовки страны его действительно не касался, но, исходя из высказанной им позиции, можно сделать вывод, что он вовсе не был уверен в непобедимости Красной Армии.

Подтверждением служит хотя бы письмо, направленное им Ворошилову, написанное перед началом финской кампании и показывающее реальное положение армии. В письме описана ситуация, сложившаяся на Балтийском флоте:

«В деле боевой подготовки КБФ имеется ряд недочетов. В работе штаба наблюдается неорганизованность и излишняя суета, нет должного оперативного взаимодействия между отделами штаба флота. Оперативным отделом штаба флота при разработке десантной операции было выработано большое количество вариантов, и ни один из них глубоко продуман не был. Поставленная перед стрелковой бригадой особого назначения задача по десантной операции менялась три раза. Первый отдел штаба самостоятельно с разработкой необходимых операций не справился, поэтому, в помощь для выполнения этой работы, было привлечено большое количество командного состава флота, преподаватели академии и даже коменданты транспортов. Вокруг операции ведется много телефонных и устных переговоров. Комнату, где сконцентрированы все оперативные документы и разработки, посещают много посторонних лиц.

Командование Кронштадтского укрепленного района посвятило уже командиров и комиссаров дивизионов в планы их дислокации на островах в Финском заливе.

Все это привело к тому, что о предстоящей операции знает не только почти весь командный состав флота, но слухи о них проникли даже в среду гражданского населения.

Разведывательный отдел штаба флота работает плохо.

Подготовка транспортов для десантной операции проходит без достаточного руководства со стороны штаба флота и без наблюдения опытных специалистов. Транспорты оборудуются крайне медленно и к тому же с большими переделками. Изготовленные трапы для спуска транспортируемой тяжеловесной материальной части оказались негодными, и их пришлось переделывать.

Неорганизованность в работе наблюдается и в некоторых штабах соединений флота. Начальник штаба эскадры, капитан 1-го ранга Челпанов, докладывая командующему флота о готовности артиллерии, не знал даже точных данных о количестве и марках снарядов, необходимых для новых миноносцев.

Артиллерийская подготовка флота находится не на должной высоте. Крейсер «Киров» ни одну из зачетных стрельб из главного калибра не выполнил. Новые миноносцы и лидеры зачетных стрельб не выполнили, а старые эсминцы, которые в предстоящей операции будут осуществлять десантные задачи, — огневой подготовки в течение всей летней кампании не проходили и использовались только лишь как обеспечивающие корабли.

Новую материальную часть артиллерии личный состав, в том числе командиры боевых частей, знают плохо. Установленные на новых кораблях пушки К-34 76 мм и крупнокалиберные пулеметы ДК еще не опробованы.

На «Якобинце» при проверке знаний материальной части оказалось, что личный состав не может даже самостоятельно зарядить пушку К-21. На некоторых кораблях и береговых частях нет таблиц стрельб. Форт «Краснофлотский», на который возложены весьма ответственные задачи, таблицы сверхдальних стрельб для 12-дюймового калибра получил только лишь 16 ноября.

Не все корабли имеют пристрелянные пулеметы. Сторожевой корабль «Вихрь», получив ответственное задание, вышел с непристрелянными пулеметами и всего лишь на 30 % обеспеченный спасательными поясами. На сторожевом корабле «Пурга» вышел из строя компрессор, а в связи с этим вышли из строя и торпедные аппараты, что на 50 % снизило боеспособность корабля».

Как видим, письмо Берии очень резкое. Историк Борис Соколов считает, что целью написания письма было оправдание перед Сталиным в будущем, если Финская война не будет успешной. Однако надо учесть, что, во-первых, оправдываться пришлось бы вовсе не Берии, а Ворошилову, во-вторых же, для собственного оправдания Берия письмо послал бы не Ворошилову, а лично Сталину. Кроме того, несмотря на поражение в данной войне, спроса не потребовали даже с Ворошилова, хотя доверие к нему Сталина и было подорвано.

Был ли прав Берия, показало будущее. Финская война привела Советский Союз не только к военной, но и к политической катастрофе. Эффект поражения увеличивался с осознанием того, что будущим противником Союза была не маленькая Финляндия, а Германия с лучшей в мире армией.

Данное письмо еще раз указывает на то, насколько многосторонне был талантлив Берия, и его талант проявился даже в вопросе, в котором он вовсе не имел опыта. К сожалению для Сталина, Берия у него был один.

У наркома обороны Ворошилова была одна положительная черта — он не был опасен, его безынициативность давала гарантию Сталину, что военные не пойдут против него, но вот в вопросе ведения войны Ворошилов представлял собой абсолютный ноль. После советско-финской войны он оставил свою должность, которую занял С. Тимошенко.

В это же время на Балканах должен был решиться еще один предвоенный расклад. Сталин решил установить в Югославии коммунистическое правление и устранить от власти прогерманское правительство. Это задание опять же было возложено на Берию, который выполнил его блестяще. Для достижения цели Берия направил в Белград одного из лучших агентов — Алахвердова. К нему добавился генерал-майор Мильштейн, и благодаря их усилиям 27 марта 1941 г. в Белграде произошел переворот.

Но блестяще проведенная операция оказалась напрасной. Такой шаг Советской стороны Германия, которая все еще считалась союзницей, восприняла как вызов и ввела в Югославию собственные войска. К сожалению для Черчилля, Сталин решил не осложнять ситуацию и не ввязываться в конфликт.

Катастрофа 1941 года

Если для Советского Союза продолжалась предвоенная подготовка, с 1 сентября 1939 года, со дня агрессии против Польши, Вторая мировая война уже гремела по всей Европе. Война не пошла по сценарию, расписанному Францией и Британией, чему посодействовала и их нерешительность. Вместо того чтобы перейти в наступление, имея явное преимущество перед противником, они начали бессмысленное маневрирование, которое вошло в историю под названием «странная война». Германия вовсе не собиралась упустить такой момент и вторглась во Францию. Линию Мажино, на которую возлагали надежду французы, вермахт просто обошел стороной. Франция сдалась в течение двух месяцев.

В будущем события развивались уже не по тому сценарию, на который надеялся Гитлер, и в операции против Британии, которая вошла в историю под названием «Битва за Англию», он не смог достичь желаемого успеха, хотя эта битва крайне ослабила Британию.

Потихоньку война приближалась к границам Советского Союза. Несмотря на то, что Германия пока еще не укрепила тыл со стороны Запада, избранная им политика не давала Гитлеру другого выхода, кроме как начать войну на Востоке. Это был вынужденный шаг, и единственное, на что мог надеяться Гитлер, это на блицкриг, оправдавший себя в войне против Франции и Польши.

Самый актуальный вопрос, на который по сей день не существует ответа (вернее существуют его различные версии): был ли готов Сталин к тому, что Гитлер произведет акт агрессии против Советского Союза. Исходя из общепринятого мнения, «установлено», что Гитлер перехитрил Сталина и уверил его в своем миролюбии.

В распространении данной мысли помогла опять-таки фальсификация документов. Но кому нужна была фальсификация? Конечно же, Хрущеву. Сколько бы он ни клеймил культ личности Сталина на XX съезде, авторитет последнего был бесспорным, особенно в вопросе победы в великой войне. На роли Хрущева в этой войне мы еще остановимся, пока же рассмотрим тот самый документ.

Даже маленькому ребенку известно, что 15 июня 1941 г. выдающийся советский разведчик Рихард Зорге сообщил в Москву о точной дате нападения Германии на Советский Союз — 22 июня 1941 г. Но Сталин, как неумелый руководитель, проигнорировал данную информацию и не поверил ценному агенту, что и стало причиной того, что он прошляпил начало войны.

Трудно сказать, что документ был сфальсифицирован, поскольку документа и вовсе не существовало. Вернее, документ был, но имел он совсем другой текст. Рихард Зорге, тот же «Рамзай», гениальным агентом стал благодаря рекламе Хрущева, и его информация носила не настолько точный характер, как хотелось бы последнему. Вот как она выглядела в действительности:

«РАСШИФРОВАННАЯ ТЕЛЕГРАММА

Вх. № 9917

НАЧАЛЬНИКУ РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ

ГЕНШТАБА КРАСНОЙ АРМИИ

ТОКИО. 15 июня 1941 года

Германский курьер <…> сказал военному атташе, что он убежден, что война против СССР задерживается, вероятно, до конца июня. Военный атташе не знает — будет война или нет.

Я видел начало сообщения в Германию, что в случае возникновения германо-советской войны Японии потребуется около 6 недель, чтобы начать наступление на советский Дальний Восток, но немцы считают, что японцы потребуют больше времени потому, что это будет война на суше и море (конец фразы искажен).

№ 138 — РАМЗАЙ»

Ни о чем не говорящая общая информация. Море такой информации (часто более точной) каждодневно ложилось на стол Сталину. О том, что война рано или поздно начнется, Сталин знал и без «Рамзая». Главный вопрос был, когда начнется эта война, это было трудной задачей, особенно если вспомним, что срок начала войны переносился и самим штабом вермахта.

Письмо Рихарда Зорге якобы разоблачает Сталина, но этого было недостаточно. Ответственность за неудачи первых лет нужно было возложить и на Берию, который руководил разведкой. При этом нужно было представить его как руководителя, который ни во что не ставил информацию своих подчиненных. Для этого был создан «компрометирующий» Берию документ, это его докладная записка Сталину, где «автор» записки кроет матом информатора. Невозможно обойти стороной этот интересный документ:

«Я вновь настаиваю на отзыве и наказании нашего посла в Берлине Деканозова, который по-прежнему бомбардирует меня «дезой» о якобы готовящемся Гитлером нападении на СССР. Он сообщил, что это нападение начнется завтра. То же радировал и генерал-майор В.И. Тупиков, военный атташе в Берлине. Этот тупой генерал утверждает, что три группы армий вермахта будут наступать на Москву, Ленинград и Киев, ссылаясь на берлинскую агентуру. Но я и мои люди, Иосиф Виссарионович, твердо помним Ваше мудрое предначертание: в 1941 году Гитлер на нас не нападет!..»

Мы имели возможность ознакомиться с официальными письмами Берии, связанными с восстанием в Аджарии или с проблемами на Балтийском флоте. Вовсе не нужна экспертиза для того, чтобы установить, что приведенный выше документ и эти записки написаны разными людьми. Даже грубое сравнение показывает, что последний документ не имеет ничего общего с официальным письмом.

Даже стиль письма оставляет впечатление, что Берия обращается к подчиненному или как минимум к равному по должности лицу без всякой субординации: «Я вновь настаиваю…» С каких, интересно, пор Берия начал так фамильярно общаться со Сталиным? Ничто не указывает на то, что у них были такие близкие отношения.

Даже если бы данный факт и имел место и Берия не поверил бы информации Деканозова и Тупикова, он не позволил бы себе применить в их отношении слово тупой (это слово больше подходит Хрущеву, но не Берии). В 1940-м, перед Финской кампанией, ситуация была тяжелее, но даже тогда в письме к Ворошилову Берия не позволил себе применить уничижительные эпитеты в отношении военных, хотя в тот момент они этого заслуживали.

Все же знал или нет Сталин об опасности начала войны, или Гитлер его действительно надул как мальчишку?

Сталин был величайшим политиком своей эпохи, и если бы не разбирался в азах политики, то и делать ему в ней было нечего. В Европе сложилась такая ситуация, что проанализировать итоги было не очень-то и трудно.

Сталин отчетливо видел, что Гитлер, как в трясине, погряз в войне с Британией. Как бы ни была сильна немецкая армия, и ее силы имели предел. Даже если бы Германия без боя захватила западную часть Советского Союза, как это получилось с Францией, она не смогла бы пересечь Урал (это было настолько немыслимо, что даже не входило в план Гитлера). Его же вооруженные силы по сравнению с силами противника были ограничены и очень быстро рассеялись бы на огромной территории Союза. Рано или поздно это вызвало бы военный крах Германии.

Данная политика Гитлера носила вынужденный характер, и Германия была обречена в любом случае. Не начни она войну на Востоке, первые успехи на Западе пошли бы на спад, и вновь воссозданную Германскую империю ждала медленная, но верная смерть. Восточная авантюра могла или ненадолго продлить ее существование, или обречь на быструю смерть. Балом правила сложившаяся ситуация, а не политики. Даже такие киты, как Сталин, Рузвельт или Черчилль, были вынуждены плыть по течению, течение же вело к появлению нового расклада сил в мире.

Как мы указали, Первая мировая оказалась лишь попыткой самоубийства, самоубийство же история должна была осуществить руками Гитлера. В мире обретали силу новые империи, которые должны были заменить Европу на политической карте мира. Этими будущими империями были США и СССР.

Сталину авантюристический характер Восточного направления войны был ясен, тем более что Германия не смогла укрепить тыл и параллельно вела войну с непобежденной Британией. Исходя из данного расклада сил, нет ничего удивительного в том, что Сталин, возможно, и не ожидал начала боевых действий в июне 41-го.

Хотя, если посмотрим на развитие событий, можем сказать, что Сталин был не так уж и неподготовлен, как вложил нам в голову великий полководец Хрущев.

18 июня 1941 г. некоторые соединения приграничных военных округов СССР были приведены в боевую готовность. 13–15 июня в западные округа были отправлены Директивы НКО и Генерального Штаба о начале выдвижения частей первого и второго эшелонов к границе под видом «учений». Стрелковые части округов первого эшелона согласно этим директивам должны были занимать оборону в 5—10 км от границы, части второго эшелона, стрелковые и механизированные корпуса должны были занять оборону в 30–40 км от границы.

К сожалению, все те недостатки, на которые указывал Берия до начала советско-финской войны, не были искоренены и очень скоро дали о себе знать. Катастрофа первых дней войны имела много причин, хотя основной, наверное, можно считать качество войск противостоящих сторон. В военном плане вермахт стоял на голову выше Красной Армии, не говоря уже об отсталых армиях западных стран. В усиление вермахта свою лепту внес и Советский Союз, который передал Германии свой военный опыт после договора в Локарно, в то время как западные страны запрещали ей развивать военные силы.

Кроме того, новая война была неопробованной, и ни одна сторона не имела опыта ведения современной войны. После последней крупной войны прошло много времени. Возможно, 20 лет для истории не ахти какой отрезок времени, но если примем во внимание темпы развития техники (в первую очередь военной), можем с легкостью представить, сколько всего нового пришлось бы опробовать на своих и чужих гражданах военным. В данной войне, как ни в какой иной, действовал принцип Наполеона: ввяжемся в войну, а там будет видно. Нужно отметить, что на первых порах тактика Наполеона оправдала надежды Гитлера, хотя второй этап войны уже вопреки его надеждам пошел также по сценарию Наполеона.

Первый удар Германии по Советскому Союзу был ужасающим, и этого никто не ожидал. К 1 декабря 1941 г. немецкие войска заняли страны Прибалтики, Белоруссию, Молдавию, большую часть Европейской части РСФСР и Украины, зайдя на 850—1200 км вглубь.

Положение Советского Союза было удручающим. Никто не ожидал, что он мог оказать хоть малейшее сопротивление. Можно сказать, что подготовленными к обороне были лишь пограничные войска, о героизме и мужестве которых слагали легенды. Но среди легенд никто не вспомнил о той роли, которую сыграл Нарком внутренних дел СССР, которому и подчинялись эти войска.

Может, опять сошлемся на случайность и предположим, что войска, подчиненные Берии, случайно оказались на высоте? Слишком уж много случайностей, касающихся талантов одного деятеля.

Заградотряды

Зато все знают, какую роль выполняли так называемые заградотряды, также подчиненные НКВД. Конечно, назвать деятельность данных отрядов благородной невозможно, но правда и то, что даже эту тему не обошла вниманием череда черных легенд.

Для начала отмечу, что загрядотряды вовсе не были придуманы Сталиным и тем более Берией. Еще при Петре I во время Северной войны в битве при Лесной по совету разжалованного генерала Репнина царь приказал башкирам и казакам убивать тех солдат, которые оставляли поле боя.

Во время Первой мировой данный метод использовал и известный генерал Брусилов, вооруживший специальные отряды пулеметами, которые должны были останавливать отступающих.

Не чужд был данной тактики и Троцкий во время Гражданской войны, который пошел дальше и потребовал наказывать родственников тех солдат, которые сдадутся в плен.

Катастрофическое начало войны требовало срочного регулирования ситуации, и существование таких отрядов было необходимым. Неверным было бы утверждать, что их единственной функцией было открытие огня по отступающим. Впервые для решения данной проблемы 27 июня 1941 г. Наркомом обороны СССР была выпущена директива № 35523, в соответствии с которой в функции данного отряда входило:

«Организация подвижных контрольно-заградительных отрядов на дорогах, железнодорожных узлах, для прочистки лесов и т. д., выделяемых командованием с включением в их состав оперативных работников органов Третьего управления с задачами: а) задержания дезертиров; б) задержания всего подозрительного элемента, проникшего на линию фронта; в) предварительного расследования, производимого оперативными работниками органов Третьего управления НКО (1–2 дня) с последующей передачей материала вместе с задержанными по подсудности».

Как видим, пока что ни о какой стрельбе в спину не идет и речи.

19 июля 1941 г. приказом № 00941 были созданы стрелковые отряды, укомплектованные личным составом войск НКВД, в функции которых входило следующее:

«а) организуют службу заграждения путем выставления засад, постов и дозоров на войсковых дорогах, дорогах движения беженцев и других путях движения, с тем, чтобы исключить возможность какого бы то ни было просачивания военнослужащих, самовольно оставивших боевые позиции;

б) тщательно проверяют каждого задержанного командира и красноармейца с целью выявления дезертиров, трусов и паникеров, бежавших с поля боя;

в) всех установленных дезертиров немедленно арестовывают и ведут следствие для предания их суду военного трибунала. Следствие заканчивать в течение 12-часового срока;

г) всех отставших от части военнослужащих организовывают повзводно (поротно) и под командой проверенных командиров в сопровождении представителя особого отдела направляют в штаб соответствующей дивизии;

д) в особо исключительных случаях, когда обстановка требует принятия решительных мер для немедленного восстановления порядка на фронте, начальнику особого отдела представляется право расстрела дезертиров на месте. О каждом таком случае начальник особого отдела доносит в особый отдел армии и фронта;

е) приводят в исполнение приговор военного трибунала на месте, а в необходимых случаях перед строем;

ж) ведут количественный учет всех задержанных и направленных в части и персональный учет всех арестованных и осужденных;

з) ежедневно доносят в особый отдел армии и особый отдел фронта о количестве задержанных, арестованных, осужденных, а также о количестве переданных в части командиров, красноармейцев и материальной части».

Здесь опять же видим, что начальникам особого отдела право расстрела представлялось только в особых случаях, и даже в этом случае он должен был доложить вышестоящим органам.

С осложнением ситуации на фронте была отягчена и ответственность. Уже 12 сентября 1941 г. Ставка выпустила директиву № 001919, в соответствии с которой заградотряды получили более широкие полномочия. Им было дано право открыть огонь по солдатам, бежавшим с поля боя. Для этой цели они были укомплектованы техникой.

28 июля 1942 г. был выпущен известный приказ № 227 «Ни шагу назад», который еще более отягчил прежнюю директиву.

Несмотря на такие широкие полномочия, главной функцией заградотрядов было возвращение на фронт дезертиров, а исходя из сложившейся ситуации это было необходимо, поскольку, как уже отметили, фронт разваливался на глазах и не существовало другой силы, способной собрать его.

Приведу официальные данные. Официальное письмо, адресованное в октябре 1941 г. Народному комиссару внутренних дел СССР Л.П. Берии заместителем начальника Управления Особых отделов НКВД СССР, комиссаром госбезопасности 3 ранга Соломоном Мильштейном:

«С начала войны по 10-е октября с.г. (1941) особыми отделами НКВД и заградительными отрядами войск НКВД по охране тыла задержано 657 364 военнослужащих, отставших от своих частей и бежавших с фронта. Из числа задержанных, арестовано 25 878 человек, остальные 632 486 человек сформированы в части и вновь направлены на фронт.

В числе арестованных:

шпионов — 1505;

диверсантов — 308;

изменников — 2621;

трусов и паникеров — 2643;

распространители провокационных слухов — 3987;

других — 4371.

Всего — 25 878.

По постановлениям особых отделов и по приговорам военных трибуналов расстреляно 10 201 человек. Из них расстреляно перед строем — 3321 человек».

Из данного отчета можем сделать вывод, что истории о кровожадности заградотрядов слишком преувеличены. Выходит, что в один из самых трудных периодов из дезертиров, бежавших с фронта и отставших, было расстреляно 0,6 % из общего числа арестованных. Не такая уж и большая цифра, если примем во внимание характер войны.

Такова суть войны, она жестока, как ни развернись события. В данном контексте опять же хочу обратиться к самой разрекламированной черте Сталина — жестокости. Во время так называемой Перестройки все как-то вдруг вспомнили, что во время великой войны государство заплатило великую цену в 27 млн человек. Для новоявленных демократов эта цифра была неприемлема, но они не очень-то и озаботились найти ответ, как по-другому должен был поступить Сталин. Каким образом он должен был отвести такие жертвы от народа.

Исходя из логики демократов, Сталин должен был сдаться без боя, как фактически и поступила Франция, Гитлеру. Интересно, как оценило бы данный шаг «благодарное» потомство.

На этот вопрос ответ нам дает опять же история. Британия тоже не сдалась Германии и также понесла крупные потери, но никому не приходило в голову обвинять в этом Черчилля.

А вот Франция сделала неординарный шаг, который, как ни странно, соответствовал международному праву. Франция сдалась в течение двух месяцев, когда стало ясно, что продолжение борьбы было бессмысленным. Единственным итогом было бы разрушение инфраструктуры Франции и превращение ее в военный полигон. Можно сказать, что Анри Филипп Петен был одним из выдающихся полководцев в мировой истории, и не потому, что был героем Первой мировой войны, а потому, что смог забыть собственные амбиции ради родины и не дал растерзать ее. Он не променял благосостояние собственной родины на личное величие.

Был ли обязан Сталин повторить путь Петена? В таком случае и их судьбы были бы схожи.

85-летний Анри Филипп Петен был арестован в 1945 году и осужден за измену Родине и военные преступления, за что был приговорен к расстрелу, общественному бесчестию и конфискации всего имущества.

Благодарности надменных потомков нет пределов. Они обесчестили человека, который действовал в соответствии с нормами международного права, который спас от смерти миллионы французов. Спас инфраструктуру, города и села Франции от разрухи. Как военный, он имел более легкий путь — применить так называемую «тактику выжженной земли», самому разрушить Париж и всю Францию и таким образом спасти ее честь. Он этого не сделал, и его признали трусом и изменником, забыв об его старых заслугах перед государством.

Сталин на это не пошел, и благодаря его «принципиальности» война поглотила более 20 миллионов жизней. Сталина опять-таки признали изменником.

Или вспомним другого исторического деятеля, признанного одним из величайших президентов США, — Авраама Линкольна. Гражданская война США, которая и прославила данного президента, была одной из самых бесславных в ее истории. Действия же президента как военного деятеля были более чем бездарны. Самый лучший генерал северян Грант был знаком лишь с одним способом ведения войны — он добивался победы только численным превосходством. «Благодаря» этому число жертв в данной войне было беспрецедентно высоким за всю историю Штатов. Война, которую невозможно было проиграть, длилась четыре года и окончилась лишь с полным истощением сил южан. Несмотря ни на что, никто даже не подумал обвинить Линкольна или будущего президента Гранта в жестокости.

Повторюсь, что двойной стандарт уже превратился в закономерность.

На подступах к Кавказу

Когда критикуют Берию, не забывают, конечно же, о роли, которую он сыграл в этой войне. Исходя из создавшегося стереотипа, роль Берии ограничилась тем, что он дважды побывал на фронте и занимался своим привычным делом — интриганством.

Даже во время этих двух выездов на фронт он только и делал, что снимал с должностей выдающихся полководцев, некоторых из них расстрелял и вернулся к себе в Москву прохлаждаться.

В первую очередь отмечу то, что, исходя из своего статуса и той нагрузки, которую нес Берия во время войны, его присутствие на фронте было не только не обязательно, но более того — нецелесообразно. Рисковать жизнью такого деятеля, каким был Берия, было опасно для дела, и цену этому лучше всего знал Сталин. Именно поэтому был объявлен выговор Меркулову, когда он слишком уж бравировал на Кавказском фронте.

Несмотря на это и то, что Берия более необходим был в тылу, сложившаяся ситуация требовала его присутствия на одном из самых трудных участков фронта. Как прогуливался Берия на фронте, об этом нам расскажет сложившаяся там ситуация.

Как было указано выше, война не пошла по тому сценарию, который был предусмотрен Германией. «Блицкриг» захлебнулся в декабре 1941-го под Москвой. В отличие от немцев, которые погрязли в этом болоте, Советский Союз смог сохранить резерв. Более того, Красная Армия даже перешла в наступление и сумела отбросить войска противника на 100–200 километров.

Эти успехи вскружили голову Советскому Союзу и его лидеру, уверившемуся в собственной силе. Было решено осуществить широкомасштабное контрнаступление, главной целью которого было окончание войны в 1942 году.

К сожалению, Сталин и его генералитет не смогли правильно рассчитать силы противника. Переоценив степень ослабления немецкой армии, они приняли скоропалительное решение начать контрнаступление в районе Харькова. Они не приняли во внимание тот факт, что их противником была Германия, имеющая сильнейшую армию того времени.

Кроме того, Сталин совершил еще одну, уже кадровую ошибку, назначив в качестве представителя Ставки в данном направлении Никиту Хрущева. Трудно сказать, за какие заслуги доверил Сталин ему управление таким сложным участком фронта. Единственное объяснение — это факт проведения операции на территории Украины, которую «курировал» Хрущев.

В мае 1942 года было возобновлено контрнаступление советских войск. Во время операции 12 мая они добились определенных успехов, но добиться целей, поставленных Ставкой, не удалось. Непродуманная и поспешная атака породила опасность окружения Красной Армии, и маршал Василевский, который недавно сменил на посту начальника Генерального Штаба Баграмяна, принял решение отступить во избежание обхвата армий. Данный вопрос он дважды ставил перед Верховным, но Хрущев и Нарком обороны Тимошенко не поддержали его, назвав действия Василевского паникерскими и не соответствующими реальной ситуации. По их словам, Василевский сгущал краски и переоценивал силы вермахта. В итоге возобладала позиция Хрущева, и контратака была продолжена.

Говоря коротко, в результате этой атаки в кольце оказались крупнейшие части Красной Армии. Успешная контратака конца 1941 года превратилась в крупнейшую катастрофу в 1942 году, которая свела на нет все достигнутые раннее успехи. В результате данного поражения Южный и Юго-Западный фронты значительно ослабли. Этим не преминула воспользоваться немецкая сторона и осуществила удары по этим точкам.

Будущее было очень мрачным, пал Севастополь. Крым был полностью оккупирован. Но хуже всего то, что 23 июля пал Ростов-на-Дону. Это была катастрофа. Путь к Кавказу и Сталинграду, переоценить стратегическую важность которых трудно, был открыт.

О сложности ситуации говорит хотя бы тот факт, что именно в это время был издан известный приказ Сталина № 227 «Ни шагу назад».

События развивались молниеносно: 3 августа пал Ставрополь, 10 августа Майкоп, 12 августа Краснодар, 21 августа на Эльбрусе уже реял немецкий флаг, 25 августа пал Моздок. Немцы оккупировали Кубань, и до бакинской нефти оставался один шаг.

Именно в данной сложнейшей ситуации 22 августа 1942 г. в Тбилиси срочно был направлен Лаврентий Берия как представитель Ставки. Положение было критическим, войска обуяла паника, они были дезорганизованы. Условным стало название не только фронта, но и армии. Ситуацию осложняло и то, что операцией командовал еще один герой Гражданской войны Семен Буденный. К сожалению, он не имел ни малейшего представления о способе ведения современной войны и, грубо говоря, не отличал коня от танка.

Оценить сложившуюся ситуацию можно было, глядя на Буденного, который был в панике и не имел представления, зачем нужно было защищать эти «мандариновые плантации». По его мнению, необходимо было отступать. Для ознакомления с положением на фронте Берия собрал совет, но Буденный не смог ответить ни на один вопрос и не знал, где какая часть находится.

Поняв, что от героя не добиться вразумительного ответа, Берия сам принялся опрашивать командиров разных рангов и составлять карту военных действий. В первую очередь было необходимо перекрыть перевалы, что не было сделано до этого из-за беспечности командного состава, считающего, что с гор им опасность не грозит. Также Берия провел ряд кадровых перестановок: был снят с поста командующий 46-й армией генерал-майор Сергацков, который не сумел принять соответствующие меры для обороны рубежей. На его место был назначен более талантливый К. Леселидзе, оправдавший возложенные на него надежды. В будущем Сергацкова признали жертвой Берии, а назначение Леселидзе — актом кумовства.

Чтобы осознать важность тех мер, которые были приняты после подключения к делу фронта Берии, приведу слова командующего Закавказским фронтом, сменившего по инициативе Берии Буденного, Ивана Владимировича Тюленева:

«Анализируя сейчас причины захвата врагом этих важных перевалов, следует сказать, что в этом была немалая доля вины командования и штаба Закавказского фронта, опрометчиво решивших, что перевалы сами по себе недоступны для противника. Некоторые из нас считали главной задачей войск фронта оборону Черноморского побережья, где были развернуты основные силы 46-й армии. А она, в свою очередь, неправильно организовала оборону перевалов и попросту «проспала» их. Врага нужно было встретить на склонах гор, а не ждать, пока он поднимется. Только вмешательство Ставки выправило нашу ошибку. В соответствии с указаниями из Москвы мы выработали новый план обороны перевалов Кавказского хребта: она делилась на направления, во главе которых были поставлены опытные командиры и штабы».

Как нам известно, представителем Ставки был Берия, однако упоминание о нем в период написания мемуаров было чревато последствиями, поэтому искать его фамилию даже не стоит.

Хотя нужно отметить, что были и такие люди, которые не очень боялись наложенного на имя Берии табу и старались отметить заслуги Берии даже тогда, когда последний уже был признан агентом империализма. В 1953 году, когда очернение имени Берии набирало обороты, генерал армии, Герой Советского Союза И. Масленников высказал протест против статьи, опубликованной в журнале «Военная мысль», и направил письмо следующего содержания:

«На странице 56, характеризуя мероприятия Ставки Верховного Главнокомандования СССР, авторы лишь вскользь и чрезвычайно бегло упоминают об огромной творческой работе и принципиальных политических организационных мероприятиях, которые осуществил товарищ Лаврентий Павлович Берия, создавший коренной перелом, изменивший всю обстановку, несмотря на чрезвычайно трудное положение, сложившееся на кавказских фронтах к августу 1942 года. Подобная характеристика деятельности товарища Л.П. Берия не дает исчерпывающей картины всех мероприятий, которые были проведены под личным и непосредственным руководством товарища Лаврентия Павловича Берия.

Л.П. Берия, владея сталинским стилем руководства, личным примером показал образцы большевистского, государственного, военного, партийно-политического и хозяйственного руководства Закавказским фронтом (август 1942 — январь 1943 г.), блестяще претворил указание товарища Сталина».

Думаю, согласитесь, что такая характеристика Берии, данная в то время, как он был уничтожен и когда автор этих строк под вопрос ставил собственное положение, достаточна, чтобы уяснить, какую роль играл Берия в обороне Кавказа.

Правда, не у всех хватало мужества говорить правду в открытую, но все же были и такие, которые старались указать имя Берии между строк, заменив его другой фигурой так, чтобы читатель мог догадаться, о ком идет речь. Одним из них являлся С. Штеменко, который во время обороны Кавказа, будучи полковником, был командирован вместе с Берией на данный участок фронта. Невозможно не согласиться с историком Борисом Соколовым, который отмечает, что функции Берии в своих воспоминаниях Штеменко «передал» начальнику Оперативного управления Генштаба генерал-лейтенанту П.И. Бодину. Во-первых, нужно отметить, что Бодин не был той фигурой, которая могла принимать такие радикальные решения, а во-вторых, он не имел никакого права говорить от имени ГКО, с чем мы встретимся в будущем.

Приведу выдержку из мемуаров Штеменко:

«Обратите особое внимание на бакинское направление, — сказал Сталин, обращаясь к Бодину… — Этих полковников надо будет взять с собой, когда поедете… Лишь через несколько дней после вызова в Ставку, а именно 21 августа, Бодин объявил мне: «Подготовьтесь, завтра в 4 часа поедете со мной на аэродром. Возьмите шифровальщика и нескольких направленцев…» Утром в назначенное время поехали в машине Бодина на Центральный аэродром. Там нас уже ждал самолет Си-47. Бодину представился командир корабля полковник В.Г. Грачев».

Трудно сказать, старался ли Штеменко завуалированно передать реальную историю или просто случайно назвал фамилию пилота, но вовсе не было секретом то, что Грачев был личным пилотом Берии и никакого отношения к Бодину не имел.

«Летели в Тбилиси через Среднюю Азию. Прямой путь туда был уже перекрыт немцами. В Красноводске приземлились вечером, а когда стемнело, пошли через Каспийское море на Баку, Тбилиси.

В Тбилиси сели почти в полночь и прямо с аэродрома направились в штаб фронта. Город еще не спал. Многие улицы были ярко освещены и полны людей.

П.И. Бодин немедленно заслушал доклад начальника штаба фронта А.И. Субботина и объяснил, с какими задачами мы прибыли. Их было немало: уточнить на месте обстановку, наметить дополнительные меры по усилению обороны Закавказья и провести их в жизнь, создать резервы из войск, отошедших и отходящих в Закавказье с севера, а также за счет мобилизации новых контингентов из местного населения и, наконец, ускорить подготовку оборонительных рубежей, прежде всего на бакинском направлении».

О том, что под Бодиным подразумевался именно Берия, говорит хотя бы следующий факт:

«В заключение Бодин обратился к командующему фронтом: «Известно ли Вам, что союзники пытаются использовать наше тяжелое положение на фронтах и вырвать согласие на ввод английских войск в Закавказье? Этого, конечно, допустить нельзя. Государственный Комитет Обороны считает защиту Закавказья важнейшей государственной задачей, и мы обязаны принять все меры, чтобы отразить натиск врага, обескровить его, а затем и разгромить. Надежды Гитлера и вожделения союзников надо похоронить…»

Слишком пламенная речь, сказанная от имени ГКО, чтобы она принадлежала Бодину. Как мы помним, представитель Ставки Хрущев стоял выше Начальника Генштаба, по сравнению с которым Бодин не представлял собой какого-либо авторитета.

«Практически наша деятельность здесь началась с того, что уже 24 августа в Закавказье было введено военное положение. Все войска, организованно отходившие с севера, сажались в оборону на Тереке, в предгорьях Кавказского хребта, на туапсинское и новороссийское направления. А те части и соединения, которые оказались обескровленными в предшествовавших боях, утеряли органы управления или вооружение, отводились в тыл. На главном бакинском направлении 28 августа стала формироваться 58-я армия. В районе Кизляра сосредоточивался сводный кавалерийский корпус.

После того как мы тщательно разобрались с обстановкой, было решено создать оборонительные районы оперативно важных центров. Всего таких районов насчитывалось три: Бакинский особый, Грозненский и Владикавказский. Начальники их получили права заместителей командующих армий, оборонявших подступы к этим районам.

На оборону Военно-Грузинской дороги целиком была поставлена стрелковая дивизия. Главные силы ее запирали вход в районе Орджоникидзе. Туда же перебрасывалась еще одна дивизия из Гори.

Много хлопот доставило бакинское направление. При выезде на место мы установили, что строительство оборонительных рубежей идет там очень медленно. Сил для этого явно не хватало. 16 сентября Государственный Комитет Обороны по представлению военных (точнее — Берии) принял специальное постановление о мобилизации на оборонительное строительство в районах Махачкалы, Дербента и Баку по 90 тысяч местных жителей ежедневно. После этого дело пошло полным ходом. Днем и ночью строились окопы, противотанковые рвы, устанавливались надолбы. Помимо того, 29 сентября Ставка приказала осуществить здесь еще ряд мер по упрочению обороны и направила сюда целевым назначением 100 танков…

Не менее тревожная обстановка сложилась на Таманском полуострове и в Новороссийске… 1 сентября на базе Северо-Кавказского фронта там была создана Черноморская группа войск, подчиненная Закавказскому фронту. Через несколько дней в командование этой группой вступил генерал-лейтенант И.Е. Петров. Командующий 47-й армией и всем Новороссийским оборонительным районом Военный совет фронта предложил назначить генерал-майора А.А. Гречко (обоснованным считает замену прежнего командующего 47-й армией и член Военного Совета Закавказского фронта Л.М. Каганович, утверждавший, что «в верхушке 47-й армии не было духа уверенности»), а руководителем обороны самого города Новороссийска — контр-адмирала С.Г. Горшкова. Это предложение Ставка утвердила».

Кадровые вопросы решал Берия, и обе кандидатуры были выставлены именно им. Принесло ли это свой результат? Продолжим рассказ Штеменко:

«Результаты сказались немедленно. 10 сентября советские войска остановили врага в восточной части Новороссийска между цементными заводами и заставили его перейти к обороне.

Главный Кавказский хребет не входил в зону действий ни Черноморской, ни Северной групп. Оборонявшая его 46-я армия по идее должна была находиться в непосредственном подчинении командования фронта. Но потом при штабе фронта появился особый орган, именовавшийся «штабом войск обороны Кавказского хребта». Возглавлял его генерал Г.Л. Петров из НКВД. Надо прямо сказать, что это была совершенно ненужная, промежуточная Инстанция. Фактически этот штаб подменял управление 46-й армии.

С обороной гор дело явно не клеилось. Командование фронта слишком преувеличивало их недоступность, за что уже 15 августа поплатилось Клухорским перевалом. Вот-вот мог быть взят и Марухский перевал, вследствие чего создалась бы угроза выхода немцев на юг, к Черному морю. Допущенные оплошности исправлялись в самом спешном порядке. Срочно формировались и направлялись на защиту перевалов отряды из альпинистов и жителей высокогорных районов, в частности сванов. Туда же, на перевалы, подтягивались дополнительные силы из кадровых войск. В районе Красной Поляны и к востоку от нее занял оборону крупный отряд полковника Пияшева, преградив противнику путь к морю. В горы выдвигались также вооруженные рабочие отряды. Против врага поднялась вся многонациональная семья народов Кавказа. На боевых рубежах и в тылу противника шла гибельная для непрошеных гостей борьба».

Как видим, в этом рассказе Бодин упоминается лишь вначале. То, что настоящим руководителем обороны Кавказа был Берия, ни у кого не вызывало сомнений, это было настолько ясно, что опровергнуть это не представлялось возможным, и поэтому легче всего было не изъять его из истории, а исказить его деятельность. Было решено признать действия дезорганизующими, направленными на подрыв обороны. Ему данное «деяние» даже вменили в вину в 1953-м. Таким образом, выходило, что член ГКО, Генеральный Комиссар Госбезопасности (то бишь маршал СССР) Берия подчинялся генерал-лейтенанту Бодину, который, несмотря на дезорганизацию со стороны Ставки, все же сумел отстоять Кавказ.

Правда, Штеменко не имел права выставлять с положительной стороны Берии, в его мемуарах нигде нельзя найти факт дезорганизации (если не считать голословных фраз). Соединив воедино эти два факта, картина станет абсолютно ясной: первое — обороной Кавказа руководил Берия, и никто другой; второе — под руководством Берии были проведены профессиональные действия, благодаря чему ситуация на фронте была выправлена.

Связаны ли два эти факта между собой или это чистая случайность, судить я предоставляю читателю.

Главным положительным качеством Берии было то, что он лично не вмешивался в проведение операций и ограничивался мерами чисто организаторскими. Он знал предел своим талантам и понимал, что дело должны делать профессионалы.

В итоге немцы не сумели захватить Кавказ. Конечно, большую роль в этом сыграло и то, что основным направлением удара был выбран Сталинград, оборона которого была более важна. Однако ясно было и то, что взятие Кавказа полностью изменило бы картину боевых действий.

Вот так прогулялся Берия на фронте. Автором истории данной прогулки был все тот же неутомимый Хрущев. Более того, как уже отметили, на псевдопроцессе Берии в 1953 году ему даже припомнили Битву за Кавказ и обвинили в том, что с его стороны имела место измена Родине и он старался дезорганизовать оборону.

Но почему столь пристальное внимание уделили этому эпизоду, ведь прошло более 10 лет, да и «улик» на него было «слишком много»? Найти мотив не очень-то и трудно.

Как раннее указывали, противниками Берии двигали два чувства — страх и зависть. Было немыслимо, чтобы Хрущев не завидовал Берии. Успехи, которых достигла Красная Армия на Кавказе, слишком контрастировали с теми результатами, которых добился Хрущев у Харькова. Для того чтобы обелить себя, Хрущев не нашел другого способа, как очернить Берию.

Украина считалась вотчиной Хрущева, и поражение на этой территории — его поражением. Оборону Кавказа Сталин поручил Берии, и это задание было выполнено лучшим образом. От Хрущева другой «благодарности» Берии ждать не приходилось.

На фронте тыла

Война — вечный спутник человечества, и оно имеет большой опыт ее ведения. Война имеет свои законы, и одним из них является то, что побеждает не сила, а инфраструктура. Этот закон особенно проявился во Второй мировой войне, исходя из ее масштабов. Поскольку масштаб войны был беспрецедентным, беспрецедентным был и масштаб разрушений и привлечения экономических ресурсов.

Какова была заслуга Сталина в победе в этой войне? Ответить на этот вопрос нелегко. Трудно сказать, насколько талантливым полководцем был Сталин, особенно если принять во внимание тот факт, что противник по качеству ведения войны стоял на голову выше. Но особая заслуга Сталина заключается в том, что он смог собрать в единый кулак огромную империю, противопоставить экономику Советского Союза экономике не только Германии, но и всей Европы. Заслуга Сталина в том, что после первых страшных ударов государство не развалилось и смогло сплотиться против врага.

Для ведения такой крупной войны была необходима мобилизация всей экономической системы, а для данного процесса нужен был человек, знающий и любящий свое дело. С первых же дней создания Государственного Комитета Обороны для решения экономических проблем были распределены функции между членами комитета.

Как член ГКО Берия отвечал за производство почти всех видов вооружений. Особое внимание уделялось производству минометов, которым до того не уделялось достаточного внимания. Под его руководством производство их выросло более чем в 5 раз.

Молотов курировал танковую промышленность. Опять же на Берию вместе с Маленковым было возложено курирование авиационной промышленности. Маленков, конечно же, был для счета, основную работу вел Берия.

Можно сказать, что исходя из возложенной на него миссии Молотову был передан самый ответственный участок, поскольку судьбу Второй мировой должны были решить именно танки. Это указывает на высокое доверие, оказываемое ему Сталиным.

Возможно, Молотов был хорошим идеологом и аппаратчиком, неплохим дипломатом, выполнявшим все директивы хозяина, но хозяйственником он был не ахти каким. Молотов был гениальной посредственностью и, исходя из своих способностей, гениально провалил задание.

Невозможность справиться с делом привела к необходимости передоверия данного дела другому человеку. Это деяние в будущем опять же вменят в вину Берии и назовут его действия интриганством. Правда, в своих мемуарах и Микоян хочет показать Берию интриганом, но в действительности у него это не очень-то и получается. Надо отметить, что именно Микоян нарисовал ту картину, которая была связана с возложением на Берию такого ответственного задания. Вообще отношение Микояна к фигуре Берии отличается от позиции его сотоварищей, и Микоян так или иначе старается не сгущать красок, несмотря на атмосферу, создавшуюся во время написания мемуаров.

Воспоминания Микояна, касающиеся того периода, не ограничиваются вопросом передоверия танковой промышленности Берии, и затрагивают решение экономических проблем в целом, при этом он критикует действия председателя Госплана А. Вознесенского. В данном плане мемуары Микояна очень интересны, поскольку после XX съезда Вознесенский был возведен в ранг мучеников Сталина и, как это ни удивительно, Берии. Приведу отрывок из воспоминаний:

«19 января 1938 г. Вознесенский был утвержден председателем Госплана. В Госплане он очень хорошо себя показал, понравился Сталину. Грамотный человек, говорил толково, вдумчиво, он сразу завоевал высокое положение. Сталин увлекся им и сделал такой шаг, который был для нас непонятен: через год или полгода Сталин объявил его своим первым замом по экономическим вопросам в Совнаркоме. Таким образом, в области экономики Вознесенский ставился над всеми нами и над Молотовым как первый человек после Сталина в этой области.

Некоторые члены Политбюро были недовольны этим шагом: председателя Госплана, у которого вся экономика, делать еще и первым замом, то есть освобождать от всякого контроля (Сталин же не мог сам контролировать!) было неправильно. Если бы он был просто замом и председателем Госплана, то был бы под контролем других заместителей, так как был бы на равном положении с нами.

К тому же, как только Сталин начал его возносить, амбициозность Вознесенского становилась очевидной: он стал проявлять высокомерие по отношению к остальным товарищам.

Вознесенский не имел опыта управления хозяйством, он никогда не был ни директором завода, ни секретарем обкома, ни наркомом. Поэтому стиль его работы был несколько канцелярским, бумажным. Для него имел большую силу план. Он недостаточно понимал, что мало принять даже очень хороший план, что главное — обеспечить его выполнение.

В начале войны хороший план составить было очень трудно. Мы теряли город за городом, эвакуировали предприятия и заводы, где производилось вооружение, не вовремя вводились в действие эвакуированные заводы, в результате срывались военные задания. Вознесенский ежемесячно составлял план, причем так, что план текущего месяца превышал план предыдущего. Фактическое же выполнение плана в первые 7–8 месяцев войны шло наоборот: план шел по графику вверх, а его исполнение вниз. Это было следствием того, что украинские заводы, особенно харьковские, перестали производить вооружение. То же самое было с Тулой — большим центром по производству оружия. Оборудование заводов Тулы было или на колесах, или прибыло в места, где не было необходимого количества зданий, чтобы его установить. Нужно было строить новые корпуса, налаживать работу. Словом, хотя и работали быстро, оперативно, но большие расстояния и возникающие трудности на несколько месяцев выбили из строя многие предприятия. Выпуск продукции не был начат, пока не был закончен монтаж оборудования. А Вознесенский считал, что неудобно во время войны уменьшать план. Это было его ошибкой. Ведь это был нереальный план.

Я помню, как-то в январе 1942 г. сидели у Сталина Берия, я и Маленков. Берия — хитрый человек, умел так поставить вопрос, чтобы не выдать свои тайные цели. Речь шла о том, что плохо с вооружением, винтовок не хватает, пушек не хватает.

Сталин возмутился: «Как же так, в чем дело?»

Берия, заранее подготовившись к этому вопросу, показал диаграмму по месяцам. Это был утвержденный Вознесенским план по производству винтовок, пулеметов, пушек, боеприпасов, и там же указывалось фактическое исполнение этого плана. Была поразительная картина: план растет из месяца в месяц, это успокаивает правительство, а фактическое производство уменьшается. «До чего же мы дойдем? Когда будет этому конец? Когда начнется подъем производства?» — возмущался Берия. Он говорил, что методы руководства Вознесенского канцелярские: вызывает своих работников, устраивает совещания, навязывает план, но не может обеспечить его выполнения. А ведь любой план без обеспечения его выполнения абсурден.

Это, естественно, вызвало тревогу у Сталина. «А как быть?» — спросил он. «Не знаю, товарищ Сталин», — говорит Берия. Тогда Сталин предложил Берия взять на себя руководство этим делом.

«Товарищ Сталин, не знаю, справлюсь ли с этим делом, — ответил Берия. — Я неопытный в этих делах». — «Здесь не опыт нужен, — твердо сказал Сталин, — нужна решительная организаторская рука. Рабочую силу можно отобрать из арестованных, особенно из специалистов. Привлечь можно МВД, дисциплину навести на заводах. Но вы дайте план реальный, вызовите директоров заводов, наркомов, дайте этот реальный план им и проверяйте исполнение».

Берия, конечно, этого и хотел, для этого и диаграмму подготовил. Было решено Вознесенского отстранить от руководства, возложив это дело на Берия. К Берия в подчинение перешел нарком вооружения СССР Устинов, который прекрасно знал дело, — ему нужна была только помощь со стороны правительства в обеспечении рабочей силой и материалами, а Берия мог это сделать. Производством боеприпасов ведал Ванников.

Ванников был арестован еще Ежовым и находился в тюрьме, когда началась война. Ванников и Берия вместе учились в Бакинском техническом училище и были друзьями в юношестве. Я тоже знал Ванникова по Баку. Берия при моей поддержке уговорил Сталина освободить Ванникова из тюрьмы и назначить наркомом боеприпасов. Ванников, очень способный организатор, был когда-то директором тульских заводов вооружения, оттуда был выдвинут в наркомат и теперь вновь возвращен на свое место. Его тогда привели в кабинет Сталина, где все мы находились, прямо из тюремной камеры.

Опираясь на таких людей, Берия быстро поправил дело. Надо подчеркнуть, что Берия поднял вопрос в тот момент, когда эвакуированные заводы стали налаживать свое производство. Это было в феврале — марте 1942 г., когда производство на новых местах стало подниматься.

Из месяца в месяц было видно, что действительно производство растет, между планом и исполнением почти нет разницы. Планы, составленные Берия, выполняются и перевыполняются. Берия добился своего и до 1946 г. оставался зам. Председателя СНК СССР по экономическим вопросам. Поэтому после войны и атомные дела Сталин поручил ему».

Как видим, Микоян высоко оценивает деятельность Берии, а его ремарка, относительно того, что Берия — хитрый человек, умел так поставить вопрос, чтобы не выдать свои тайные цели, это лишь исполнение долга перед цензорами.

Невозможно объяснить, какова была цель Берии. О получении личной выгоды не могло быть и речи. Берия не смог бы ни расширить свою власть, ни получить прибыли. Новое дело было еще одной головной болью, переложенной с другой головы. Просто Берия не мог поступить иначе, видя, что может помочь делу, он брался за это дело.

Неопытность в данном вопросе не помешала ему справиться с заданием, успехов в котором он добился благодаря правильно проведенной кадровой политике.

Из мемуаров Микояна видно и то, что якобы Берия подсидел и Молотова, у которого отнял курирование танковой промышленностью, донеся на него Сталину. Никакого доноса не было нужно для того, чтобы понять, что Молотов не может справиться с этим делом.

В письме к Сталину, написанном в начале августа 1942 г., Л. Каганович возмущался; «Где же танковая промышленность и т. Молотов, который ведает ею, — не может обеспечить наш фронт и оставляет нас без танков…»

А вот что пишет директор «Уралмаша» Борис Музруков, который в 1943 году был ответственен за поставку танков:

«Первое время танковую промышленность курировал Молотов. Было худо. У авиационников есть и энергия, и топливо, и сырье, а у танкистов бедно-бедно. Мы попросили Малышева, чтобы он попросил Сталина сменить нам шефа, и он сменил. Назначил шефом танковой промышленности Берия. Стало, конечно, лучше с сырьем, энергией, топливом, продовольствием».

Трудно назвать интриганством и подсиживанием ситуацию, когда сами промышленники требуют сменить им шефа и поручить дело более компетентному лицу. Тот же Музруков заявляет, что не было времени, когда Берия спал или отсутствовал на месте.

Напомню, что Музруков об этом писал в 1965 году, когда поношение имени Берии считалось делом государственной важности. Можно представить себе, что бы мог рассказать Музруков, если бы Хрущев не затыкал ему рот.

Несмотря на то что Микоян действия Берия оценивает как доносительство, его воспоминания нам говорят совсем о другом:

«В 1942 г. все еще остро стоял вопрос об увеличении производства танков. Это было очень важной проблемой. Роль танков в войне стала решающей. Наркомом танковой промышленности был Малышев — молодой, способный и хороший нарком, но ему не удавалось увеличить производство танков до нужного количества. Он жаловался на недостаточную помощь его наркомату и был прав. Курировал работу наркомата Молотов.

Как-то у Сталина были Маленков, я и Берия. Обсуждался вопрос увеличения производства танков. Берия и говорит: «Танками занимается Молотов». — «А как он занимается?» — спрашивает Сталин. «Он не имеет связи с заводами, оперативно не руководит, не вникает в дела производства, а когда вопросы ставит Малышев или другие, Молотов созывает большие совещания, часами обсуждают вопрос и формулируют какое-либо решение. В этих решениях мало пользы, а на деле он отнимает время у тех, кто должен непосредственно заниматься оперативными вопросами, — говорит Берия. — Так что вместо пользы получается вред».

Решили освободить Молотова от руководства производством танков и возложить это дело на Берия. Это круто изменило положение дел. Берия, пользуясь властью, оказал Малышеву всю необходимую помощь за счет других наркоматов. И здесь его успеху способствовало то, что к тому времени заработали заводы, эвакуированные за Урал. Производство танков резко выросло и скоро превысило их производство в Германии и в оккупированных ею странах Европы».

Как видим, танковая промышленность многим обязана Берии. Кроме разведданных о предстоящей Курской битве, Берию можно благодарить и за то, что в этой битве промышленность смогла выставить главное оружие войны.

Кроме этого, на Берию было возложено курирование угольной промышленности и Народного комиссариата связи. В 1944-м Берия был назначен заместителем Председателя ГКО и председателем Оперативного бюро. В задачу данного Бюро входило курирование всей оборонной промышленности, железнодорожного и водного транспорта, черной и цветной металлургии, угольной, нефтяной, химической, резиновой, электромеханической промышленности.

Как видно, Берия курировал все виды промышленности, необходимые для фронта.

Когда говорить было нечего, Берию начали обвинять в том, что у него были методы, основывающиеся лишь на запугивании и угрозах ареста. Насколько это соответствует действительности, можем рассмотреть на примере заместителя народного комиссара по вооружениям Новикова, который привел данный пример как разоблачающий Берию, и эти его воспоминания даже имели честь попасть в сборник пасквилей «Берия. Конец карьеры»:

«Помнится, в конце июля 1941 года Берия проводил совещание. Мы с Д. Ф. Устиновым были приглашены по поводу резкого увеличения выпуска винтовок… Производил он впечатление человека решительного. Лицо широкое, бритое, холеное, с бледным оттенком, очки-пенсне…

Вопрос к нам:

— Товарищ Устинов, когда вы по Ижевску выйдете на выпуск пяти тысяч винтовок в сутки?

Дмитрий Федорович попросил, чтобы по этому вопросу доложил его заместитель — Новиков, который еще недавно был директором этого завода и меньше месяца как переведен в Москву.

Я встал и доложил, что для достижения такого уровня потребуется не менее семи-восьми месяцев, т. к. сейчас выпускают порядка двух тысяч винтовок в сутки.

Берия нахмурился:

— Что же это вы, товарищ Новиков! Знаете, что на фронте одних убивают или ранят, а другие ждут освободившиеся винтовки, а вы — семь месяцев. Это не годится, надо уложиться в три месяца. Вы завод знаете, кто еще может нам помочь?

Я ответил, что при любых условиях уложиться в названный срок невозможно.

Создали комиссию из двух заместителей председателя Госплана — В.В. Кузнецова, П.И. Кирпичникова — и меня. Срок — два дня. Дать предложения, как выйти на пять тысяч винтовок в сутки за три месяца.

Сидели мы двое суток, почти не уезжая домой. Говорили с заводом, главком и так далее, придумать ничего не могли. Кузнецов и Кирпичников склонялись согласиться с трехмесячным сроком. Я отказался подписать бумагу, ссылаясь на нереальность такого решения, документ ушел с пометкой «т. Новиков от подписи отказался».

Опять мы на докладе у Берии, опять полный кабинет народа, включая не только наркомов оборонных отраслей, но и других.

Дошла очередь и до нашего вопроса. Берия читает бумагу. Обращаясь к Кузнецову, спрашивает, почему нет подписи Новикова?

Василий Васильевич отвечает, что Новиков считает сроки нереальными.

Тогда Берия довольно сердито:

— Какой срок ставить, товарищ Новиков?

Я еще раз подтвердил, что минимальный срок — это с натяжкой семь месяцев.

Берия сплюнул в сторону, выругался и сказал:

— Принять предложение Новикова…»

Сюжет передан очень художественно, и он может нам сказать о многом. Например, о том, с чем мы уже не раз встречались: еще раз удостоверились, что Берия ничего не делал без предварительного обдумывания. Он не был волюнтаристом и знал, как добиться реальных результатов, а не тех, которые красовались бы лишь на бумаге. Показывает этот эпизод и то, кто реально руководил военной экономикой, мобилизовывал и объединял силы наркоматов разных отраслей и кто проводил объединенные совещания.

Это был еще один титанический труд, возложенный на Берию. Но ставится вопрос, что же двигало им.

Даже Новиков удивляется этому и дает своеобразное объяснение еще одному «неадекватному» поступку Берии:

«Я как-то у товарищей поинтересовался: «Почему же Берия принял мое предложение при другом мнении авторитетных членов комиссии?» Мне разъяснили, что он смертельно боялся обмануть Сталина, который многое прощает, но обмана — никогда».

Во время войны на Берию была возложена почти вся инфраструктура, и в таком положении не допустить ошибку было просто невозможно, поэтому такое объяснение, как минимум смешно. Не найдя другого мотива, Новиков остановился на более удобном, после которого не пришлось бы оправдываться перед партией за не очень удачное очернение агента империализма.

Чего должен был бояться Берия такого, чего не боялись Вознесенский, Молотов, Каганович, Маленков и другие члены правительства, сплошь и рядом совершающие ошибки? Неужели они не боялись Сталина? Сталин не наказал Молотова за провал во вверенной ему сфере, не наказал он и Хрущева, опозорившегося под Харьковом. Так почему должен был бояться Берия за выпуск винтовок?

Если бы он боялся ответственности, он просто-напросто не взял бы на себя такие обязательства и отсиделся бы во время войны в НКВД, ловя тыловых крыс.

Берия знал, что Сталин был деловым человеком и дело не только знал, но и любил. Этим Берия и Сталин были похожи, и они знали, что значит преданность делу, о чем не имели представления аппаратчики вроде Молотова и Маленкова или авантюрист вроде Хрущева.

…И прочее

Что же еще, подумает читатель. Как видим, дел у Берии было невпроворот, и вызывает удивление, как он все успевал, но этого прочего оказывается так много, что превосходит и то, что мы уже указали.

Особую роль в данной войне играло партизанское движение. Принято считать, что партизанщина была итогом деятельности горячих патриотов и носила спонтанный характер, но реально она была руководима, и руководство опять же было возложено на Берию. Хотя отмечу, что управлять всеми организованными группами, вышедшими в лес, было просто невозможно, что и было причиной того, что под маской партизан часто скрывались обыкновенные бандиты, для которых врагом являлся и немец, и местный. Совершенные ими преступления очернили и НКВД.

Существовал даже партизанский отряд имени Берии, которым руководил полковник госбезопасности Кирилл Орловский, который и может рассказать о проблемах, связанных с данным движением:

«Я родился в 1895 году в деревне Мышковичи Кировского района Могилевской области БССР. Белорус. Общее образование — среднее, партийное — высшее (окончил Комвуз народов Запада). Организатор красно-партизанских отрядов и диверсионных групп в СССР, Испании, Китае. Член ВКП(б) с 1918 года. Подполковник государственной безопасности. В Красной Армии служил с 1918 по 1920 г. В 1920 году окончил Первые Московские пехотные курсы командного состава. Звание Героя Советского Союза присвоено за активную боевую работу в тылу немецких оккупантов, в Барановичской и Пинской областях БССР.

В 1932 году за активную боевую работу в тылу белополяков правительством БССР награжден орденом Трудового Красного Знамени БССР. В 1937 г. за боевую работу в тылу армии Франко (Испания) награжден орденом Ленина и в 1943 г. присвоено звание Героя Советского Союза.

За 8-летнюю боевую и разведывательную работу в тылу противника мне приходилось нелегально свыше 70 раз переходить линию фронта и линию государственной границы с группой вооруженных своих бойцов.

Под моим руководством было уничтожено несколько десятков тысяч офицеров, помещиков, жандармов и полицейских, в то время как я потерял убитыми только 6 человек своих товарищей и несколько человек ранеными…

Командирами отрядов были: имени Кирова — т. Ботин, имени Свердлова — т. Халецкий, имени Берия — я…

Кратко об отряде имени Кирова — организовал я отряд имени Кирова исключительно из евреев, убежавших от гитлеровского расстрела. Я знал, что передо мной стоят невероятные трудности, но я не боялся этих трудностей, пошел на это лишь только потому, что все окружающие нас партизанские отряды и партизанские соединения Барановичской и Пинской областей отказывались от этих людей. Были случаи убийства их. Например, «партизаны»-антисемиты отряда Цыганкова убили 11 человек евреев, крестьяне деревни Раджаловичи Пинской области убили 17 человек евреев, «партизаны» отряда им. Щорса убили 7 человек евреев.

Когда я впервые прибыл к этим людям, то застал их невооруженными, босыми и голодными. Они заявили мне: «Мы хотим мстить Гитлеру, но не имеем возможности».

После этого я не жалел ни своих сил, ни времени для того, чтобы научить этих людей тактике партизанской борьбы с нашим общим заклятым врагом. И я должен сказать, что затраченная мною энергия не пропала даром. Казалось бы, совершенно не способные к вооруженной борьбе бывшие спекулянты, мелкие торговцы, ремесленники и др. — эти люди, желая мстить немецким извергам за пролитую народную кровь, под моим руководством за 2,5 месяца провели не менее 15 боевых операций, повседневно уничтожали телеграфно-телефонную связь противника, убивали гитлеровцев, полицейских и предателей нашей родины. Постепенно они стали не только дисциплинированными, но и смелыми как в проведении диверсий, так и при ночных переходах из одного района в другой.

Наряду с диверсионной, организационной и разведывательной работой мною повседневно велась беспощадная борьба с бандитскими настроениями к местному населению со стороны некоторых бандитских «партизанских» групп в Барановичской и Пинской областях. Этому вопросу я не мог не уделить внимание, так как в каждой деревне были случаи пьянки, мародерства, изнасилования женщин, убийства, поджога хуторов и деревень со стороны бандитских групп, которые под видом партизан систематически терроризировали местное население и тем самым компрометировали народных мстителей — партизан, запугивали и отталкивали крестьян от помощи партизанам в их борьбе.

Могу привести несколько фактов:

По приказу командира партизанской группы бывшего военнопленного, сына кулака, уроженца Калининской области Леонтьева Андрея в марте 1943 г. была сожжена деревня Новоселки Ганцевского района Пинской области (150 домов) только потому, что в деревне было 10–15 человек так называемой «самозащиты».

В результате такого бандитского поступка половина мужского населения этой деревни перешли на службу к немцам.

Отдельные партизанские группы Семенова, Пугачева и др. систематически пьянствовали, расстреливали, грабили, насиловали женщин на территории Ляховичского, Клецкого районов Барановичской области.

Поэтому виновные в этом деле бандиты по моему требованию были расстреляны в июне месяце 1943 г.

Местное белорусское население, видя в лице партизанского отряда имени Берия своих защитников не только перед немецкими оккупантами, но и перед бандитскими элементами, скрывающимися в лесу под видом партизан, оставалось этим очень довольно.

Белорусское население оказывает всемерную помощь партизанам и больше того — в Минской и Пинской областях около половины мужского взрослого населения ушло в партизаны. Конечно, в семье не без урода — со стороны населения есть и предатели… Их насчитывается не больше 2–3 %. В это же время я видел довольно большое количество латышей, кубанцев и др., служащих в карательных экспедициях и ведущих беспощадную борьбу с белорусскими партизанами.

Приведу такой факт. На железной дороге Барановичи — Минск в конце июня 1943 г. была снята охрана австрийцев, как неблагонадежная, и заменена украинцами и кубанцами.

С белорусским населением Западной Белоруссии немцы в настоящее время заигрывают, относятся к ним лучше, чем к населению восточных областей Белоруссии. Выпускается довольно много газет на белорусском, немецком, польском языках. Газеты агитируют население о том, что немцы дали им хорошую жизнь, ликвидировали колхозы, разделили землю, но ни слова не упоминается в газетах о том, что за 2 года не завезено в Белоруссию и двух вагонов промтоваров и товаров первой необходимости.

Такой продукт, как соль, местное население и партизанские отряды вынуждены употреблять в пищу вываренный раствор из одного искусственного удобрения».

Достаточно данного письма, чтобы понять, каким сложным аппаратом руководил Берия, особенно если представить, что отрядов с такими же проблемами было более чем достаточно.

Кроме того, на высоком уровне был поставлен вопрос диверсии в тылу врага. Для этого достаточно вспомнить хотя бы Кузнецова, который был внедрен в тыл немцев.

Компетенция Берии этим не исчерпывалась. Неожиданно на него была возложена сложная дипломатическая миссия. Цель этой миссии не совсем ясна, что и стало причиной того, что в 53-м и данный эпизод пополнил список обвинений изменника. Ни один шаг Берии не укрылся от взгляда обвинителей. и в каждом из них искали признаки измены.

То, что человек, каким бы преступным он ни был, не может быть полностью черным, не очень-то и смущало обвинителей. Даже у Чикатило или Джека Потрошителя можно найти положительные качества, но только не у Берии.

Что представляла собой эта миссия? Катастрофа первых дней войны вынудила Сталина сделать неординарный шаг — зондировать позицию Гитлера и начать с ним переговоры. Было ли это предложение реальным или делалось для отвода глаз, трудно сказать, но выполнение задания опять же было возложено на Берию.

Поскольку, исходя из сложившейся ситуации, прямые переговоры были немыслимы, приняли решение провести зондаж посредством общего «знакомого». Лучшим кандидатом оказался болгарский дипломат Стаменов, который одно время был послом Болгарии. Как известно, Болгария в данной войне выступала союзником Германии. Вместе с тем Стаменов близко сотрудничал с органами НКВД, и лучшую кандидатуру найти было трудно.

О предложении, сделанном Москвой, Стаменов доложил бы в Болгарию, а оттуда информация перекочевала бы в Германию. Проведение переговоров со Стаменовым было возложено на одного из лучших разведчиков Павла Судоплатова. Ему же дадим слово и предоставим выписку из докладной записки, составленной в 1953 году, после ликвидации Берия:

«№ 651.

ИЗ ОБЪЯСНИТЕЛЬНОЙ ЗАПИСКИ

П.А. СУДОПЛАТОВА

В СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР

7 августа 1953 г.

Совершенно секретно

Докладываю о следующем известном мне факте.

Через несколько дней после вероломного нападения фашистской Германии на СССР, примерно числа 25–27 июня 1941 года, я был вызван в служебный кабинет бывшего тогда народного комиссара внутренних дел СССР Берия.

Берия сказал мне, что есть решение Советского правительства, согласно которому необходимо неофициальным путем выяснить, на каких условиях Германия согласится прекратить войну против СССР и приостановит наступление немецко-фашистских войск. Берия объяснил мне, что это решение Советского правительства имеет целью создать условия, позволяющие Советскому правительству сманеврировать и выиграть время для собирания сил. В этой связи Берия приказал мне встретиться с болгарским послом в СССР Стаменовым, который, по сведениям НКВД СССР, имел связи с немцами и был им хорошо известен[…]

Берия приказал мне поставить в беседе со Стаменовым четыре вопроса. Вопросы эти Берия перечислял, глядя в свою записную книжку, и они сводились к следующему:

1. Почему Германия, нарушив пакт о ненападении, начала войну против СССР;

2. Что Германию устроило бы, на каких условиях Германия согласна прекратить войну, что нужно для прекращения войны;

3. Устроит ли немцев передача Германии таких советских земель, как Прибалтика, Украина, Бессарабия, Буковина, Карельский перешеек;

4. Если нет, то на какие территории Германия дополнительно претендует.

Берия приказал мне, чтобы разговор со Стаменовым я вел не от имени Советского правительства, а поставил эти вопросы в процессе беседы на тему о создавшейся военной и политической обстановке и выяснил также мнение Стаменова по существу этих четырех вопросов.

Берия сказал, что смысл моего разговора со Стаменовым заключается в том, чтобы Стаменов хорошо запомнил эти четыре вопроса. Берия при этом выразил уверенность, что Стаменов сам доведет эти вопросы до сведения Германии.

Берия проинструктировал меня также и по поводу порядка организации встречи. Встреча должна была по указанию Берия состояться в ресторане «Арагви» в Москве за столиком, заранее подготовленным в общем зале ресторана.

Все эти указания я получил от Берия в его служебном кабинете в здании НКВД СССР.

После этого я ушел к себе готовиться к встрече.

Вечером этого же дня, примерно часов в 19, дежурный секретарь наркома передал мне приказание отправиться на городскую квартиру Берия.

Я подъехал к дому, в котором проживал Берия, однако в квартиру допущен не был. Берия, прогуливаясь вместе со мной по тротуару вдоль дома, в котором он жил, заглядывая в свою записную книжку, снова повторил мне четыре вопроса, которые я должен был по его приказанию задать Стаменову.

Берия напомнил мне о своем приказании: задавать эти вопросы не прямо, а в беседе на тему о создавшейся военной и политической обстановке. Второй раз здесь же Берия выразил уверенность в том, что Стаменов как человек, связанный с немцами, сообщит о заданных ему вопросах в Германию.

Берия и днем, и на этот раз строжайше предупредил меня, что об этом поручении Советского правительства я нигде, никому и никогда не должен говорить, иначе я и моя семья будут уничтожены.

Берия дал указание проследить по линии дешифровальной службы, в каком виде Стаменов пошлет сообщение по этим вопросам за границу.

Со Стаменовым у меня была договоренность, позволяющая вызвать его на встречу.

На другой день, в соответствии с полученными от Берия указаниями, я позвонил в болгарское посольство, попросил к аппарату Стаменова и условился с ним о встрече у зала Чайковского на площади Маяковского.

Встретив Стаменова, я пригласил его в машину и увез в ресторан «Арагви».

В «Арагви», в общем зале, за отдельным столиком, как это было предусмотрено инструкциями Берия, состоялся мой разговор со Стаменовым.

Разговор начался по существу создавшейся к тому времени военной и политической обстановки. Я расспрашивал Стаменова об отношении болгар к вторжению немцев в СССР, о возможной позиции в этой связи Франции, Англии и США и в процессе беседы, когда мы коснулись темы вероломного нарушения немцами пакта о ненападении, заключенного Германией с СССР, я поставил перед Стаменовым указанные выше четыре вопроса.

Все, что я говорил, Стаменов слушал внимательно, но своего мнения по поводу этих четырех вопросов не высказывал.

Стаменов старался держать себя как человек, убежденный в поражении Германии в этой войне. Быстрому продвижению немцев в первые дни войны он большого значения не придавал. Основные его высказывания сводились к тому, что силы СССР, безусловно, превосходят силы Германии и, что если даже немцы займут первое время значительные территории СССР и, может быть, даже дойдут до Волги, Германия все равно в дальнейшем потерпит поражение и будет разбита.

После встречи со Стаменовым я немедленно, в тот же вечер, доложил о ее результатах бывшему тогда наркому Берия в его служебном кабинете в здании НКВД СССР. Во время моего доклада Берия сделал какие-то записи в своей записной книжке, затем вызвал при мне машину и, сказав дежурному, что едет в ЦК, уехал.

Больше я со Стаменовым на темы, затронутые в четырех вопросах, не беседовал и вообще с ним больше не встречался. Некоторое время продолжалось наблюдение за шифрованной перепиской Стаменова. Результатов это не дало. Однако это не исключает, что Стаменов мог сообщить об этой беседе через дипломатическую почту или дипломатическую связь тех посольств и миссий, страны которых к тому времени еще не участвовали в войне.

Больше никаких указаний, связанных с этим делом или с использованием Стаменова, я не получал.

Встречался ли лично Берия со Стаменовым, мне неизвестно. Мне организация подобной встречи не поручалась.

Выполняя в июне 1941 года приказание бывшего тогда наркома Берия в отношении разговора со Стаменовым, я был твердо убежден и исходил из того, что выполняю тем самым указание партии и правительства».

Принесла ли какой-либо результат встреча и передал ли Стаменов предложение по назначению, неизвестно, но продолжения это дело не получило, если не примем во внимание тот факт, что Берия в свое время был обвинен в измене Родине.

Это обвинение, конечно же, было абсурдным. Сделанная Судоплатовым в докладной записке ремарка о том, что: «Ныне в свете фактов изменнической и предательской деятельности, вскрытых ЦК КПСС, совершенно очевидно, что Берия, тщательно маскируясь, еще тогда, в 1941 году, в самое тяжелое время для страны, стал на путь измены и пытался за спиной Советского правительства вступить в сговор с немецко-фашистскими захватчиками, стал на путь помощи врагу в расчленении СССР и порабощении советского народа немецко-фашистской Германией», это всего лишь плод фантазий Президиума.

На абсурдность данного обвинения указывает хотя бы тот факт, что Берия просто не имел никаких полномочий вести переговоры на международном уровне, поскольку противник не счел бы его соответствующей фигурой, имеющей возможность передать те или иные территории государства.

Так или иначе, эту столь деликатную миссию Сталин возложил не на Молотова, что было бы логичнее, а на Берию.

Кроме этого, Берии было поручено и менее приятное задание, далекое от норм морали. Это была депортация народов Северного Кавказа.

Не вызывает сомнения, что как явление депортация аморальна. На протяжении существования Союза произошло несколько крупных депортаций народов, в основном в Сибирь. Было переселено значительное количество населения Польши, Украины, Белоруссии, стран Прибалтики, чеченцев, ингушей и т. д. Трудно даже перечислить все народы, но если примем во внимание тот факт, что данный процесс не обошел вниманием и грузин, можем предположить, что депортация не носила национального характера, даже несмотря на то, что переселение происходило именно по национальному признаку.

Эта акция скорее носила политический характер, и население переселялось именно по политическому признаку, а не по расположению Сталина к тому или иному народу. Сталин стал руководителем огромной империи, а империя имеет отличный от других путь развития. Если так можно сказать, Сталин стал жертвой той политики, в которую ввязался. Политика же, как известно, не терпит сентиментальности.

Самой крупной депортацией являлось переселение населения Польши после ее раздела между Германией и Советским Союзом. К СССР присоединились Западная Украина и Западная Белоруссия. Кроме того к ним присоединились Прибалтийские государства. Курс, взятый Советским Союзом, мягко говоря, не пользовался поддержкой у большинства населения этих стран, и об этом хорошо было известно Сталину. Было ему известно и то, что в ближайшее время ожидалась война с Германией, и в лице недовольных он получил бы непримиримых противников. Оставлять пятую колонну Сталин не собирался.

Для империи эта часть вновь присоединенного населения представляла реальную угрозу, и для их обезвреживания Сталин решил обратиться к такому негуманному способу, каким является депортация.

Несмотря на превентивные меры, во время войны эта опасность все же сказалась, хотя на другом участке империи, на Северном Кавказе. Оккупация немцами советских территорий вовсе не была неприемлема для всего населения Союза. Народам Кавказа немцы представлялись освободителями, которые помогли бы обрести независимость. Начались восстания в Чечне и Ингушетии. Для этих народов это была освободительная борьба, в которой в качестве союзника выступала Германия. Эту борьбу народы Северного Кавказа вели в течение нескольких веков, и к тому способу, который использовал Сталин, не раз прибегало царское правительство.

Какими бы патриотическими ни были причины восстания, в глазах Советского Союза это было изменой. В такой обстановке понять политику Сталина легче. Советский Союз вел войну не на жизнь, а на смерть с Германией, восставшие же, поддержав Германию, пошли против советского строя.

Их депортация скорее походила на месть, но не нужно забывать, что даже во время депортации в 1944 году в горах действовали отряды повстанцев. Хотя нужно отметить и то, что депортация в этом вопросе не принесла ожидаемых плодов.

Мы уже указали, что депортация не имеет ничего общего с моралью, но как политическое оружие она применялась не только Сталиным. Опять же стоим перед проблемой двойного стандарта.

Факт существования прецедента не оправдывает ни одну из сторон, но показывает, насколько политизировано это оружие. Демократические страны, критикуя Сталина, забывают о том, что и у самих рыльце в пушку.

В качестве примера достаточно будет привести хотя бы США, гордящиеся своей демократичностью и гуманностью, которую им завещали отцы-основатели. При этом стараются не вспоминать о том, как изгнали индейцев из родных мест и загнали их в резервации, где большинство из них просто погибло от голода. Не было ли это депортацией? Конечно же, было, но организовано оно было более антигуманными методами, чем те, к которым прибегала даже царская Россия. Во время Второй мировой войны те же Штаты провели интернирование японцев только лишь потому, что вели войну с Японией. О вине интернированных не шло и речи. Это тоже было депортацией, главной целью которой была превенция.

В начале века Британия, захватив Южную Африку, произвела депортацию буров, и эта аморальная акция носила патриотический характер.

Несмотря на это, критикуется только преступление, совершенное Сталиным. Было ли это преступлением? Безусловно. Однако это преступление носило политический характер, а не характер мести, как это хотят представить ныне. Сталин исходил из политических интересов империи.

Что касается позиции Берии, на этот вопрос ответ дал он сам, когда недолго управлял государством. Его позиция исходила из той политики, которую он осуществлял по отношению к национальностям, тем же украинцам и прибалтам.

В данном случае Берия был исполнителем чужой воли, что подтверждается хотя бы тем, что депортации продолжались и после его ухода с поста наркома внутренних дел.

Участие Берии в этой войне не ограничилось вышесказанным. Война продолжалась, и, несмотря на решающие победы под Сталинградом и Курском, конца ее не было видно. В лице Германии мир обрел сильного противника. Для победы над ним необходимо было сплочение, а для этого новоявленным союзникам в лице СССР, США и Британии нужно было объединить усилия. Встал вопрос об открытии второго фронта, переговоры продолжались длительное время, но воз не двигался с места. Появилась необходимость встречи лидеров трех стран на высшем уровне. Исходя из своего масштаба, это был беспрецедентный случай в мировой истории.

Несмотря на важность проблемы, вопрос открытия второго фронта занимал второе место. Решить нужно было не менее, а может, и более важные проблемы — необходимо было поделить послевоенный мир. Встреча лидеров сопровождалась определенным риском, и в первую очередь необходимо было решить вопрос безопасности. Решение данного вопроса со стороны Советского Союза было возложено на Берию.

Оценить то, как справился с заданием Берия, можно хотя бы по тому, что участие его в Тегеранской конференции просто засекретили и сделали вид, что он к этому не имел никакого отношения. Показать, что Берия сделал что-либо профессионально, было неприемлемо, а поскольку конференция прошла без сучка без задоринки, оставался один выход — забыть о том, чья была в этом заслуга. Легче было сказать, что героем был Штеменко.

Кроме охраны безопасности на Берию возлагалась еще одна, более сложная и щекотливая миссия. Политические переговоры не могут основываться на порядочности и доверии. Нигде так не оправдана поговорка «Доверяй, но проверяй», как в политике. Хотя вопрос доверия слишком условен. Черчилль, Сталин и Рузвельт были союзниками, а не друзьями, хотя и дружба не имеет никакой цены в политике. Союзники же только и думали о том, как перехитрить друг друга и получить как можно больше прибыли от разрушительной войны, которая все же сулила большие политические барыши. Имидж простодушного и неопытного политика создал для себя сам Рузвельт, хотя по хитрости он не отставал ни от Сталина, ни от Черчилля.

Когда загодя знаешь, о чем думают твои политические «друзья», можешь продумать будущие шаги наперед. Несмотря на свою политическую смекалку, и Сталину не помешало бы знать, о чем думают Черчилль и Рузвельт. К счастью, Рузвельт в Тегеране согласился остановиться в советском посольстве, чем в первую очередь досадил Черчиллю. В шести комнатах, где была расположена американская делегация, были установлены прослушивающие устройства.

Не известно, принесли ли эти прослушивания какую-либо политическую выгоду Сталину, особенно если учесть, что Рузвельт вовсе не был таким простодушным, чтобы поверить в радушие хозяев.

Как бы там ни было, а итоги конференции оказались на руку именно Сталину, и он добился тех результатов, которых и ожидал.

С Тегеранской конференцией связана одна интересная история. Существует версия, что во время конференции должно было произойти покушение на тройку. В соответствии с данной версией проведение операции было возложено на известного диверсанта Отто Скорцени. Операция «Длинный прыжок» стала всемирно известной после легендарного фильма «Тегеран 43». Согласно данной версии операция провалилась благодаря профессионализму разведчиков, что еще раз указывало на профессионализм первого разведчика — Лаврентия Берии. Но нам приходится признать, что данная история легендарна в прямом смысле слова.

Проведение данной операции было невозможно хотя бы потому, что для этого у немцев просто не хватило бы времени. Как известно, место и время встречи были засекречены, и тем более они даже несколько раз менялось. Как вспоминает один из главных ее участников, Уинстон Черчилль, о месте проведения конференции ему стало известно лишь за три недели.

Если бы даже немцы узнали об этом в то же время, что и Черчилль, физически было бы невозможно сконцентрировать силы, изучить варианты и подготовить агентов на фактически вражеской территории. Вместе с тем не очень правдоподобно выглядит история раскрытия данной операции, в соответствии с которой информацию об операции получил Николай Кузнецов, который действительно был отличным разведчиком, но его ареал ограничивался Украиной, да и в звании обер-лейтенанта получить такую информацию было бы практически невозможно.

Скорее всего, мы должны признать, что это была не более чем легенда.

Опыт прослушивания «дружеских бесед», запал в душу Сталину, и у него появилось новое желание — прослушивать посольство США в СССР. Проведение данной, казалось бы, невозможной для осуществления операции опять же было возложено на Берию, который, несмотря на трудность задания, справился с ним.

Пронести жучок в посольство «левым» путем было бы невозможно, и его решили «подарить» послу Аверелу Гарриману. Для проведения этой операции, которая получила название «Златоуст», был разыгран целый спектакль.

«Златоуст» был торжественно вручен американскому послу Гарриману в феврале 1945 года, во время проходившей в Ялте Крымской конференции «большой тройки». Произошло это так…

…8 февраля В. Молотов, нарком иностранных дел, в присутствии Сталина вручил Черчиллю и Рузвельту приглашения от советских детей, приехавших в лагерь «Артек», открытие которого было назначено на 9 февраля. Расчет «малой тройки» — Сталина, Молотова и Берии сработал, как часы. Столь «важная» миссия была успешно перепоручена послам США и Великобритании в Москве Авереллу Гарриману и сэру Арчибальду Джону Кларку Керру.

И на открытии лагеря «Артек» в торжественной обстановке под звуки американского гимна «Звездное знамя», исполняемого советскими ребятишками, Гарриману был вручен огромный деревянный герб США и паспорт-сертификат!

Герб был сделан из ценных пород дерева: сандала, секвойи, слоновой пальмы, самшита, парротии персидской, красного и черного дерева, черной ольхи. Изумленный Гарриман задал вопрос: «Куда мне его девать? Где держать? Я же не могу оторвать от него глаз!» На что личный переводчик Сталина Бережков как бы невзначай дал ему совет: «Да повесьте у себя в рабочем кабинете…» Именно таким образом «Златоуст» оказался в сверхсекретном кабинете посла США. Операция «Исповедь» началась…

«Златоуст» успешно работал в течение восьми лет, за это время сменилось четыре посла, интерьер кабинета также постоянно изменялся, не менялся только герб, гипнотически действовавший на всех американских послов.

В 1953 году его рассекретил предатель, подполковник ГРУ Генштаба МО СССР Петр Попов, «сдав» «Златоуста» своему «оператору» Джорджу Кайзвальтеру.

После обнаружения «Златоуста» обескураженные американцы в течение семи лет хранили в тайне унизительное для них открытие. За это время спецслужбы Великобритании и США пытались сделать своего «Златоуста», «Сатира» и «Удобный стул», но так и не смогли повторить успех уникального устройства.

Как видим, во время войны дел у Берии было невпроворот, и перечислить все те функции, которые были возложены на него, можно только одним выражением: «…и прочее».

Глава 5

Руководитель атомного проекта

Война окончена. Да здравствует война!

Благодаря блистательной дипломатии, на Тегеранской конференции Сталин добился своей цели. Как было сказано, после Сталинградской и Курской битв судьба Германии была предрешена, но немецкие военные показали такой профессионализм, что взять над ними верх было не так легко, несмотря на нанесение страшных поражений. Вопрос открытия второго фронта был безальтернативным.

Для Сталина второй фронт был настолько же желателен, насколько и опасен. Особое значение в данном вопросе имело место его открытия. В соответствии с планом Черчилля второй фронт должен был быть открыт на Балканах. Данный план характеризует Черчилля как талантливого политика и военного деятеля. Неприятие же данного плана Сталиным указывало на то, что он был не менее талантливым политиком и стратегом. И действительно, если бы второй фронт был открыт на Балканах, перспективы будущих выгод Советского Союза ставились под большой вопрос. Согласно Сталинской позиции Европа, по крайней мере Восточная, должна была облагородиться коммунизмом. Если говорить более прямо, она должна была перейти под контроль Советского Союза.

Сталин добился своего, и в соответствии с его расчетами второй фронт был открыт в Нормандии. Операция «Оверлорд» была скорее победой дипломатии Сталина, чем союзников. Эта операция сломила Германию, и ее поражение стало вопросом времени. Хотя, несмотря на удар, она еще в течение года продолжала сопротивление и даже переходила в контратаку.

Вопрос раздела мира был актуальным как никогда, и решение его после Тегерана требовало продолжения. Мировая политика изменилась до неузнаваемости. Бывшие гиганты политики, представители Старого Света, отошли на второй план, на первый же вышли представители периферии, СССР и США.

Во время Второй мировой войны Европа, наконец, сделала то, что у нее не получилось после Первой мировой, и покончила с собой. Европейская империя, захватившая чуть ли не весь мир, приказала долго жить.

Первенство уступило одно из величайших государств Европы, Великобритания, которая после великой войны понемногу растеряла свои колонии: Индию, Южную Африку, Ближний Восток, Египет и т. д.

Та же участь постигла и Францию, которая в течение короткого времени потеряла Северную Африку, Индокитай и другие колонии. Теперь Европа могла только балансировать в пучине политики новых империй.

XX век был веком США и СССР. Рано или поздно оба эти государства должны были решить связанные с новым разделом мира проблемы, и сделать это можно было только посредством конфронтации, которая началась еще в бытность этих стран союзницами.

Мечтам Черчилля и Трумэна не суждено было сбыться. Последний русский не упал рядом с последним немцем. Более того, в отличие от американцев и англичан Советский Союз вышел из этой войны окрепшим. Его армия научилась воевать и вести современную войну. В этом вопросе СССР на мировой арене заменил Германию, теперь он был обладателем самой сильной армии в мире. Эта армия покорила половину Европы. За другую половину боролась вторая империя — США, в руках которой были не столько военные, сколько экономические рычаги воздействия. Одним из методов борьбы против коммунистического засилья стал «план Маршалла». Холодная война началась задолго до ее объявления Черчиллем в Фултоне.

Сложившееся политическое положение можно оценить, хотя бы ознакомившись с операцией «Немыслимое» (unthinkable), которая была разработана объединенным штабом планирования военного кабинета Великобритании по заданию премьер-министра Уинстона Черчилля весной 1945-го, еще до окончания войны. О причинах и целях данной операции Черчилль говорит в своих мемуарах:

«Во-первых, Советская Россия стала смертельной угрозой для «свободного мира»; во-вторых, немедленно создать новый фронт против ее стремительного продвижения; в-третьих, этот фронт в Европе должен уходить как можно дальше на восток; в-четвертых, главная и подлинная цель англо-американских армий — Берлин; в-пятых, освобождение Чехословакии и вступление американских войск в Прагу имеет важнейшее значение; в-шестых, Вена, по существу вся Австрия должна управляться западными державами, по крайней мере, на равной основе с русскими Советами; в-седьмых, необходимо обуздать агрессивные притязания маршала Тито в отношении Италии…»

Как видим, война с Германией очень быстро переросла в противостояние между союзниками, и это противостояние грозило стать более опасным, чем предыдущее. Обе стороны считали, что именно они представляют силы добра и борются за мир во всем мире. Обеими сторонами двигали имперские цели, и о борьбе добра и зла говорить не приходилось, но для пропаганды это было проверенное оружие.

Этот план указывает на то, что Великобритания старалась играть в независимую политическую игру и Черчилль все еще надеялся, что его страна могла внести вклад в мировую политику и получить выгоду от будущего раздела. Но это была всего лишь мечта. Для Дон Кихота британского империализма Черчилля было неприемлемо приятие реальности и осознание того, что британская империалистическая политика канула в Лету.

Ответ Британского генштаба был удручающим для Черчилля. Его военные операцию «Немыслимое» оценили как немыслимую в прямом смысле слова, сделав следующее заключение:

«1. начиная войну с русскими, необходимо быть готовым к длительной и дорогостоящей тотальной войне,

2. численный перевес русских на суше делает крайне сомнительным возможность достижения ограниченного и быстрого (военного) успеха.

Поэтому мы считаем, что, если начнется война, достигнуть быстрого ограниченного успеха будет вне наших возможностей, и мы окажемся втянутыми в длительную войну против превосходящих сил. Более того, превосходство этих сил может непомерно возрасти, если возрастет усталость и безразличие американцев и их оттянет на свою сторону магнит войны на Тихом океане».

Эта операция указывает на то, что война между союзниками носила не гипотетический характер, а была более чем ожидаема в ближайшее время. Великая война окончилась, но еще до ее окончания победители готовились к новой, тоже не обыденной.

Мир был поделен на две части, обе стороны укрывались за идеологическую ширму. Одна сторона хотела привнести в мир капитализм и демократию, другая — коммунизм.

Как мы уже сказали, американские войска не имели почти никакого опыта ведения боевых действий, и против Советского Союза их шансы были мизерными. Хотя США имели экономические преимущества, что было обусловлено тем, что во время войны они не понесли экономических потерь. Даже людские потери во время войны составили 400 тыс. человек, т. е. столько же, сколько потеряла маленькая Грузия.

Зато именно благодаря войне США вышли из депрессии и, более того, покорили те рынки, которыми до того пользовались страны Европы, и превратились в сильнейшую экономическую империю того периода. Упустить эту выгоду было бы преступлением.

Как отметили выше, Рузвельт был не так наивен, как казался. Его будущая тактика войны была основана на новом оружии, работа над которым длилась уже довольно-таки давно.

Что-что, а развитие техники невозможно замедлить, и происходит оно в первую очередь именно в военной сфере. Для выдающихся ученых уже не была секретом сила выделяемой атомом энергии, и в первую очередь эта сила должна была быть использована в «благородном» деле — деле уничтожения человеком себе подобного.

Над проблемой использования атомной энергии работа шла в течение нескольких лет в разных странах одновременно. Всех опередили американцы, и это благодаря тому, что они фактически стояли в стороне от войны, которая затронула весь мир. Работу над проблемой атома в свое время начала и Германия, но поскольку эта работа пришлась на период войны, темпы развития отрасли были медленнее, чем у США.

По той же причине отставал в этой области и Советский Союз. Несмотря на то что здесь работа над проблемой шла с двадцатых годов, приоритетом она не пользовалась.

В 1943 году Альберт Эйнштейн предупредил власти США о том, что в Германии идут работы по созданию ядерного оружия. Это письмо, вероятно, и стало толчком для начала «Манхэттенского проекта». Над проектом работали такие видные ученые, как Энрике Ферми, Нильс Бор и молодой Роберт Оппенгеймер. Кроме того, к проекту были привлечены ученые, эмигрировавшие из Германии. Это очень скоро принесло плоды, и в 1945 году США обзавелись атомным оружием. 16 июля они провели испытание нового оружия в Аламагордо, которое успешно завершилось.

Новое оружие перевешивало весы в сторону Америки. Военное преимущество Советов было поставлено под большой вопрос, благодаря новому оружию США могли диктовать свою волю миру.

Исходя из той идеи гуманизма, которую пропагандировала владелица данного оружия, человечество могло надеяться на то, что Америка хорошенько задумается, перед тем как использовать его по назначению.

Существовала ли реальная опасность использования этого оружия? На этот вопрос ответ был дан в августе 1945 года, когда произошло «испытание» сверхоружия в Японии. Полигоном уже являлась не пустыня, в которой можно уничтожить разве что скорпионов, а крупный город, где можно было провести испытания на людях.

Испытание оружия принесло такие страшные результаты, что исходя только из них человек разумный, и особенно человек демократичный, должен был отказаться от его дальнейшего применения, не говоря уже о развитии. К сожалению, американцы так не считали. Цель оправдывает средства, а что может быть благороднее освобождения всего мира от коммунистов, хотя бы ценой жизни (само собой разумеется, жизни освобождаемых). США стремились использовать преимуществ против СССР, пока оно было реальным.

Насколько они были гуманны и справедливы, указывают разработанные ими операции под кодовыми названиями «Дропшот» и «Тоталити».

Операция «Тоталити» была разработана генералом Эйзенхауэром, будущим президентом США, во время президентства Трумэна, хотя в 1948-м она была обновлена и получила название «Чариотр». План предусматривал сброс 20–30 атомных бомб на 20 советских городов: Москва, Горький, Куйбышев, Свердловск, Новосибирск, Омск, Саратов, Казань, Ленинград, Баку, Ташкент, Челябинск, Нижний Тагил, Магнитогорск, Молотов, Тбилиси, Сталинск, Грозный, Иркутск и Ярославль.

Операция «Дропшот» была разработана в 1949 году, и в соответствии с этим планом предполагалось сбросить на первом этапе 300 атомных по 50 килотонн и 200 000 тонн обычных бомб на 100 советских городов, из них 25 атомных бомб — на Москву, 22 — на Ленинград, 10 — на Свердловск, 8 — на Киев, 5 — на Днепропетровск, 2 — на Львов и т. д.

Не поленились американцы подсчитать и количество будущих жертв: в результате успешного проведения операции должно было погибнуть 60 миллионов человек, а вследствие последующих боев еще миллионов 100. Если примем во внимание, что все это делалось на благо человечества, можно сказать, что цифра не такая уж и большая.

Как видим, риск начала войны, способной уничтожить человечество, был достаточно велик. Для перенесения данной перспективы на неопределенный срок и для балансирования международной политики необходимо было, чтобы атомным оружием обзавелся и противник, благодаря чему мир стал бы двухполюсным.

Тяжелый старт

Атомный шантаж Советского Союза начался на Потсдамской конференции. Эту трудную, но приятную миссию взял на себя Трумэн. 24 июля 1945 г. он «порадовал» Сталина тем, что американские ученые испытали новое оружие необычайной разрушительной силы.

«Добрых вестников» в первую очередь интересовала реакция Сталина на это столь интересное и опасное сообщение. Удивленными все же остались вестники. Черчилль и вовсе думал, что Сталин не понял всей важности информации. В реальности все было гораздо проще — о взрыве в Аламагордо Сталину было известно уже 16 июля.

В ближайшее после конференции время оружие было опробовано в Хиросиме, а позже в Нагасаки. В обоих случаях «новое оружие разрушительной силы» было направлено не столько против Японии, сколько против Советского Союза, и целью было не столько убийство солдат противника, сколько устрашение союзника.

Восстановление паритета было делом первостепенным, и откладывать создание советской атомной бомбы было нельзя. 20 августа 1945 г. ГКО постановил создать спецкомитет для ускорения работ по этому вопросу.

Мне часто приходится повторять, что любое дело, за которое брался Берия, было искажено впоследствии настолько, насколько это было возможным. Когда же его заслуги были неоспоримы и не замечать их было просто невозможно, факт его участия в этом деле просто игнорировался, или его роль представляли вредительской. То же произошло с вопросом участия Берии в атомном проекте.

Успехи в данной сфере трудно переоценить, и сам проект никто не мог бы критиковать. Остался второй путь — обесценить участие в нем Берии и показать, что своим действием он вносил лишь дезорганизацию в работу ученых.

Согласия на подтверждение данного обвинения не дало большинство ученых, но на искажение истории с легкостью согласились политики.

Как и в других вопросах, в данном Берия проявил инициативу, и еще в марте 1942 года у него было готово письмо на имя Сталина. Берии из собственных агентурных источников было известно о том, какие грандиозные работы осуществлялись в этом направлении за рубежом, в первую очередь в США и Великобритании. От Берии не укрылось и то, о каком оружии идет речь.

В данном письме он пишет следующее:

«В различных капиталистических странах, параллельно с исследованиями проблем деления атомного ядра в целях получения нового источника энергии, начаты работы по использованию ядерной энергии в военных целях.

С 1939 года такого рода работы в крупных масштабах развернулись во Франции, Великобритании, Соединенных Штатах и Германии. Они имеют целью разработку методов использования урана для производства нового взрывчатого вещества. Работы ведутся с соблюдением условий самого строгого режима секретности».

Не забыл Берия в письме пересчитать и те месторождения, где добывается уран: Бельгийское Конго, Судеты, Канада и Португалия.

«Принимая во внимание важность и срочность для Советского Союза практического использования энергии атомов урана-235 в военных целях, было бы целесообразно осуществить следующее: 1) Рассмотреть возможность создания специального органа, включающего в себя научных экспертов-консультантов, находящихся в постоянном контакте с ГКО в целях изучения проблемы, координации и руководства усилиями всех ученых и научно-исследовательских организаций СССР, принимающих участие в работе над проблемой атомной энергии урана. 2) Передать с соблюдением режима секретности на ознакомление ведущих специалистов документы по урану, находящиеся в настоящее время в распоряжении НКВД, и попросить произвести их оценку, а также, по возможности, использовать содержащиеся в них данные об их работе».

Как видим, Берия с самого начала оценил важность нового открытия. Реакция на его письмо немного запоздала, и лишь 11 февраля 1943 г. ГКО вынес постановление № 2872 о начале работ над атомной бомбой. Руководителем проекта был назначен Вячеслав Молотов, его же заместителем — Берия. В функцию Берии входило руководство разведкой и предоставление советским ученым информации, связанной с этим вопросом.

Можно сказать, что, несмотря на сложность порученного Берии задания, на Молотова была возложена более сложная задача, поскольку общее руководство подразумевало решение организационных проблем проекта, кадровых вопросов, анализ информации, предоставленной службой Берии, и налаживание отношений между учеными и разведчиками.

К сожалению, Молотов не имел таланта к решению организационных вопросов. Как и в делах с поставкой танков, он не смог проявить нужной смекалки. Инертного Молотова хватало лишь на то, чтобы собирать бесконечные и бессмысленные совещания, от которых не было проку. Несмотря на это, в своих мемуарах он представляет себя чуть ли не отцом атомного оружия, хотя нужно признать и то, что даже это у него не очень-то получается.

Вот как вспоминает о своей роли Молотов в разговоре с Чуевым:

«У нас по этой теме работы велись с 1943 года, мне было поручено за них отвечать, найти такого человека, который бы мог осуществить создание атомной бомбы. Чекисты дали мне список надежных физиков, на которых можно было положиться, и я выбирал. Вызвал Капицу к себе, академика. Он сказал, что мы к этому не готовы, и атомная бомба — оружие не этой войны, дело будущего. Спрашивали Иоффе — он тоже как-то неясно к этому отнесся. Короче, был у меня самый молодой и никому еще не известный Курчатов, ему не давали ходу. Я его вызвал, поговорили, он произвел на меня хорошее впечатление. Но он сказал, что у него еще много неясностей. Тогда я решил ему дать материалы нашей разведки — разведчики сделали очень важное дело. Курчатов несколько дней сидел в Кремле, у меня, над этими материалами. Где-то после Сталинградской битвы, в 1943 году. Я его спросил: «Ну как материалы?» Я-то в них не понимал ничего, но знал, что они из хороших, надежных источников взяты. Он говорит: «Замечательные материалы, как раз то, чего у нас нет, они добавляют».

Даже данный отрезок его воспоминаний показывает, насколько был далек Молотов от тех работ, которые проводились в данном направлении. Интересно, кем были те чекисты, которые предоставили ему список надежных физиков. Из его же воспоминаний становится ясно, что указанные в списке ученые отказались работать над этой темой и, «короче», Молотов нашел молодого и никому не нужного специалиста Курчатова.

Для каких целей приберегал Молотов Курчатова, да и где он его хранил, не очень ясно из воспоминаний. Интересно и то, какие материалы передал Курчатову Молотов, откуда их добыли? Называть имя Берии было не принято, поэтому Молотов ограничился лишь общими фразами, хотя при этом не забыл и Берию:

«Это очень хорошая операция наших чекистов. Очень хорошо вытащили то, что нам нужно было. В самый подходящий момент, когда мы только начали этим заниматься.

У меня в памяти что-то было, а сейчас я боюсь говорить, потому что запамятовал. Супруги Розенберг… Я старался не расспрашивать об этом, но думаю, что они были связаны с разведкой… Кто-то нам сильно помог с атомной бомбой. Разведка сыграла очень большую роль. В Америке пострадали Розенберги. Не исключено, что они нам помогали. Но мы об этом не должны говорить. Такое нам еще может пригодиться в будущем.

— Это были американские материалы, не немецкие?

— Наверное, главным образом. Разведка наша перед войной и в войну работала неплохо. В Америке были подходящие кадры. Еще старые кадры… Берия после войны уже начал.

Я представил Курчатова Сталину, он получил всяческую поддержку, и мы на него стали ориентироваться. Он организовал группу, и получилось хорошо».

Да, ничего не скажешь, хороши воспоминания. Как мы сможем увериться в будущем, у Молотова отшибало память во всех вопросах, связанных с Берией. Но все же он старается показать себя осведомленным: супруги Розенберг — об этих именах знал последний школьник, но псевдоотец атомной бомбы не знает даже о той роли, которую сыграли эти разведчики. Видите ли, он старался не расспрашивать об этом, но думает, что они были связаны с разведкой. Тогда возникает резонный вопрос — во что же он вдавался? Он даже не может ответить, были материалы американские или немецкие. При этом разговор идет о материалах, которые он лично предоставил Курчатову.

Но все же самым интересным является оценка роли Берии: Берия после войны уже начал. Что-то непонятно — начал что? Неужели управлять разведкой? Тогда как сопоставить эту фразу с обвинением Берия в чистке органов разведки? Кто лично из подходящих кадров предоставлял материалы Молотову? Имя этой персоны Молотов опять же не помнит. Какая разница кто, главное, не Берия, он ведь только после войны начал. Молотов даже о том забыл, что Берия был его заместителем с 1943 года.

Не менее интересна ремарка Молотова по поводу организации работ по урановой проблеме. По его словам выходит, что именно Курчатов взял на себя обязанность решения организации спецкомитета. Опять вопрос — чем же занимался сам Молотов, если организаторскими вопросами занимался Курчатов, а данные разведки предоставлял мистер Икс?

Несмотря на такое самовозвеличение в воспоминаниях, другие участники проекта смотрели на эти вопросы по-иному. Из-за неповоротливости Молотова, инертности по отношению к делу и партократического отношения к нему дело почти не двигалось с мертвой точки.

В первую очередь это должно было быть заметно людям, задействованным в проекте. Достаточно привести письмо заместителя председателя Совета Министров М. Первухина Сталину, чтобы понять, на кого же все-таки возлагали надежды ученые. 20 мая 1944 г. вместе с письмом Курчатова, в котором последний делал доклад по урановой проблеме, Первухин направил и собственное письмо, в пункте 5-м которого он предлагал:

«…5. Создать при ГОКО Совет по урану для повседневного контроля и помощи в проведении работ по урану примерно в таком составе: 1) т. Берия Л.П. (председатель совета); 2) т. Молотов В.М.; 3) т. Первухин М.Г. (заместитель председателя); 4) академик Курчатов И.В….»

Первое место — место председателя в данном списке указывает на то, какое положение занимал Берия в этом проекте, и становится ясно, кто имел талант руководителя и на кого собирались опираться люди, занятые в проекте. Было ли это итогом интриганской деятельности Берии? Конечно же нет. На то, что данная работа не могла принести ему никаких политических барышей, указывает хотя бы тот факт, что ему пришлось оставить пост Наркома внутренних дел. Для «прожженного интригана» это было большой неудачей. Потерять пост фактически второго человека в государстве ради ответственной, но неперспективной работы в спецкомитете? Мог ли пойти на ослабление собственных позиций прожженный интриган. Тогда получится, что, копая под Молотова, он вырыл яму для самого себя.

В «подкапывании под себя» ему помогли и ученые, которые в качестве руководителя проектом хотели видеть именно Берию. Даже «открытие» Молотова — Курчатов чаще обращался за помощью к Берии, а не к своему первооткрывателю. «Жертвами» политики Молотова в первую очередь были именно ученые, которые не могли с полной силой использовать свои возможности и предоставленные органами Берии документы.

29 сентября 1944 г. Курчатов направил Берии письмо следующего содержания:

«В письме т. М.Г. Первухина и моем на Ваше имя мы сообщали о состоянии работ по проблеме урана и их колоссальном развитии за границей. В течение последнего месяца я занимался предварительным изучением новых весьма обширных (3000 стр. текста) материалов, касающихся проблемы урана. Это изучение еще раз показало, что вокруг этой проблемы за границей создана невиданная по масштабу в истории мировой науки концентрация научных и инженерно-технических сил, уже добившихся ценнейших результатов. У нас же, несмотря на большой сдвиг в развитии работ по урану в 1943–1944 году, положение дел остается совершенно неудовлетворительным. Особенно неблагополучно обстоит дело с сырьем и вопросами разделения.

Работа Лаборатории № 2 недостаточно обеспечена материально-технической базой. Работы многих смежных организаций не получают нужного развития из-за отсутствия единого руководства и недооценки в этих организациях значения проблемы. Зная Вашу исключительно большую занятость, я все же, ввиду исторического значения проблемы урана, решился побеспокоить Вас и просить Вас дать указания о такой организации работ, которая бы соответствовала возможностям и значению нашего великого государства в мировой культуре».

Хотя бы из этого письма видно, чьим «открытием» был Курчатов и кто реально решал кадровые вопросы. Курчатов обращается не по вопросам разведки, которые и курировал фактически Берия, а по вопросам чисто организаторским.

Так же как и во время проблемы с танками, в вопросе с атомным проектом к Сталину обратились ученые с просьбой доверить эту сферу Берии, и 3 декабря 1944 года Берия стал председателем спецкомитета.

Деятельность «прожженного интригана» вскоре принесла плоды, и проект сдвинулся с места.

Тандем ученых и разведчиков

Результаты, которых добился Молотов в своей деятельности, не удивительны для человека такого уровня, учитывая, с работами какого беспрецедентного масштаба пришлось столкнуться. Для достижения желаемого результата необходимо было смешение работ нескольких отраслей, с первого взгляда даже не связанных друг с другом. Если примем это во внимание, станет ясно, с каким сложным делом пришлось столкнуться Берии.

Проблем было больше, чем можно себе представить. Самая трудная из них — проблема времени. Чисто научный подход только помешал бы решению задачи, и в таком случае благополучный исход настал бы примерно по плану Рузвельта лет через 10–15. За это время преимущество американцев не вызывало бы никаких сомнений, и никто не мог бы помешать осуществлению их атомных планов. Вместо 200 бомб они уже смогли бы сбросить 1000.

Отдельно взятая работа разведчиков также не принесла бы желаемых результатов, поскольку добытая информация требовала тщательного изучения и осуществления, что могли сделать лишь ученые.

Не меньшей проблемой была добыча сырья. В Советском Союзе уран фактически никто не искал, и данное дело также нужно было начинать с нуля.

Все эти отдельно взятые проблемы требовали организации, о чем и просил Курчатов Берию. Как уже отметили, Берия был снят с поста наркома внутренних дел, хотя в его подчинении осталась та часть разведки, которая отвечала за добычу информации по атомной проблеме. Более того, в этой сфере он координировал и работу ГРУ.

Что касается добычи информации, в этом вопросе существенную поддержку оказало благоразумие ученых, занятых в «Манхэттенском проекте», и других ученых за рубежом. Лучше их никто не знал, какое ужасное оружие они создали, и не осознавал, что для спасения, хоть на время, мира от уничтожения необходимо достижение паритета. Они не могли бы помочь, провалив «Манхэттенский проект», но помогли путем передачи атомного секрета противнику.

На советскую разведку работали американские и британские ученые, участвовавшие в британском атомном проекте и «Манхэттенском проекте». Часто их не нужно было даже вербовать, и они и не предполагали, что считались официальными информаторами советских спецслужб, имея даже псевдоним.

Особое место в передаче опыта занимали немецкие ученые, на которых после поражения Германии началась настоящая охота. Правда, американцам эти ученые не очень-то были нужны, поскольку в этой сфере лидировали американцы, но на немецких ученых они охотились ради того, чтобы последние не попались в руки русских.

Не спал и Берия. Цену немецким ученым он знал. Начались их поиски в зоне советской оккупации. Большинство из них оказались в концентрационных лагерях. В Советский Союз в добровольно-принудительном порядке были переведены сотни немецких ученых, большинство из которых были дислоцированы в санаториях «Синоп» и «Агудзера» под Сухуми.

В СССР было вывезено оборудование из немецкого Института химии и металлургии, Физического института кайзера Вильгельма, электротехнических лабораторий «Сименс», Физического института министерства почт Германии. Три из четырех немецких циклотронов, мощные магниты, электронные микроскопы, осциллографы, трансформаторы высокого напряжения, сверхточные приборы… В ноябре 1945 г. в составе НКВД СССР было создано Управление специальных институтов (9-е управление НКВД СССР) для руководства работой по использованию немецких специалистов.

Санаторий «Синоп» назвали «Объект «А» — им руководил барон Манфред фон Арденне. «Агудзеры» стали «Объектом «Г» — его возглавил Густав Герц. На объектах «А» и «Г» работали выдающиеся ученые — Николаус Риль, Макс Фольмер, который построил первую в СССР установку по производству тяжелой воды, Петер Тиссен, конструктор никелевых фильтров для газодиффузионного обогащения изотопов урана, Макс Штеенбек, автор способа разделения изотопов с помощью газовой центрифуги, и обладатель первого западного патента на центрифугу Гернот Циппе. На базе объектов «А» и «Г» был позднее создан Сухумский физико-технический институт.

Некоторые ведущие немецкие специалисты за эту работу были удостоены правительственных наград СССР, в том числе Сталинской премии.

Конечно же, роль немцев была велика, но основную задачу должны были решить британцы и участники «Манхэттенского проекта». Достаточно назвать имена тех ученых, которые принимали участие в советском проекте: Энрике Ферми, Клаус Фукс, Теодор Холл, Жорж Коваль, Дэвид Гринглас и многие другие.

Если верить Серго Берии, большой вклад внес и Роберт Оппенгеймер. Под вопрос ставят данный факт многие историки, поэтому о неопровержимости говорить не будем, отмечу лишь, что все сказанное Серго Берией встречается в штыки лишь по одной причине — источником является сын Берии. Хотя многое из того, чему не верили, в последующем подтвердилось. Не удивлюсь тому, что рано или поздно слова Берии подтвердятся и документально. Напомню лишь о том, что позднее правительство США преследовало Оппенгеймера за пристрастие к коммунистам. В данный же момент этот вопрос оставлю открытым.

Чтобы передать роль разведки, лучше всего привести воспоминания не только очевидца, но и участника данного проекта Павла Судоплатова, который в своих воспоминаниях останавливается не столько на деятельности разведчиков, сколько на взаимоотношениях между разведчиками и учеными:

«11 февраля 1943 года Сталин подписал постановление правительства об организации работ по использованию атомной энергии в военных целях. Возглавил это дело Молотов. Тогда же было принято решение ввиду важности атомной проблемы сделать ее приоритетной в деятельности разведки НКВД. Берия первоначально выступал в качестве заместителя Молотова и отвечал за вопросы обеспечения военных и ученых разведывательной информацией. Я помню, как он приказал мне познакомить Иоффе, Курчатова, Кикоина и Алиханова с научными материалами, полученными агентурным путем, без разглашения источников информации».

Как видим, материалы ученым предоставил не Молотов, а Судоплатов по указанию Берии. Таким образом, утверждение Молотова, будто у него где-то в ящике был припрятан никому не известный специалист, которого он вынес на свет в нужное время, это всего лишь комплимент самому себе. В отличие от Молотова Судоплатов помнит и реакцию ученых, когда они ознакомились с материалами:

«Кикоин, прочитав доклад о первой ядерной цепной реакции, был необычайно возбужден и, хотя я не сказал ему, кто осуществил ее, немедленно отреагировал: «Это работа Ферми. Он единственный в мире ученый, способный сотворить такое чудо». Я вынужден был показать им некоторые материалы в оригинале на английском языке. Чтобы не раскрывать конкретные источники информации, я закрыл ладонью ту часть документа, где стояли подписи и перечислялись источники. Ученые взволнованно сказали: «Послушайте, Павел Анатольевич, вы слишком наивны. Мы знаем, кто в мире физики на что способен. Вы дайте нам ваши материалы, а мы скажем, кто их авторы». Иоффе тут же по другим материалам назвал автора — Фриша. Я немедленно доложил об этом Берии и получил разрешение раскрывать Иоффе, Курчатову, Кикоину и Алиханову источники информации.

В апреле 1943 года в Академии наук СССР была создана специальная лаборатория № 2 по атомной проблеме, руководителем которой назначили Курчатова. Ему едва исполнилось сорок лет. Это было смелое решение. Но мы знали, что американский атомный проект возглавил 44-летний Оппенгеймер, не имевший звания лауреата Нобелевской премии. Наши физики старшего поколения не могли поверить, что Бор и Ферми работают в подчинении у Оппенгеймера. Уже в декабре 1943 года по прямому указанию Сталина Курчатов был избран действительным членом Академии наук.

Получив от НКВД доклад о первой цепной ядерной реакции, осуществленной Ферми, Курчатов обратился к Первухину с просьбой поручить разведывательным органам выяснить ряд важных вопросов о состоянии атомных исследований в США. В связи с этим была проведена реорганизация деятельности служб разведки Наркомата обороны и НКВД. В течение пяти лет, в 1940–1945 годах, научно-техническая разведка велась специальными подразделениями и отделениями Разведупра Красной Армии и Первого управления НКВД-НКГБ, заместителем начальника которого я был до февраля 1942 года. В 1944 году было принято решение, что координировать деятельность разведки по атомной проблеме будет НКВД. В связи с этим под моим началом была создана группа «С» (группа Судоплатова), которая позднее, в 1945 году, стала самостоятельным отделом «С». Помимо координации деятельности Разведупра и НКВД по сбору информации по атомной проблеме, на группу, а позднее отдел, были возложены функции реализации полученных данных внутри страны. Большую работу по обработке поступавшей научно-технической информации по атомной бомбе проводили сотрудники отдела «С» Зоя Зарубина, Земсков, Масся, Грознова, Покровский. Зарубина и Земсков, насколько я помню, под руководством Терлецкого перевели наиболее важные материалы по конструкции ядерных реакторов и самой атомной бомбы. К тому времени Зоя Зарубина имела большой опыт оперативной и переводческой работы, участвовала в мероприятиях Ялтинской и Потсдамской конференций союзников в 1945 году. Согласно решению правительства отдел «С» стал рабочим аппаратом бюро № 2 Спецкомитета правительства СССР по «проблеме № 1». Квалифицированные специалисты и ученые, работавшие в отделе, регулярно докладывали о получаемых разведывательных материалах на заседаниях комитета и научно-технического совета, который возглавлял нарком боеприпасов Ванников.

Курчатов и ученые его группы часто бывали у Берии, обсуждая вопросы организации работ в соответствии с получаемой от НКВД информацией. Фактически Курчатов и Иоффе поставили перед Сталиным вопрос о замене Молотова Берией в качестве руководителя всех работ по атомной проблеме.

Обычно после посещения кабинета Берии на Лубянке Курчатов, Кикоин, Алиханов и Иоффе поднимались ко мне, где мы обедали в комнате отдыха, после чего они углублялись в работу над документами, полученными из-за границы».

Еще одно доказательство «интриганства» Берии, который отнял хлеб насущный у честного коммуниста Молотова. Хотя бы эта часть воспоминаний Судоплатова указывает на то, что исполнение сложного задания было поручено профессионалу, а не аппаратчику.

«Наши ученые, — продолжает Судоплатов, — чтобы ускорить научные работы по атомной энергии, были очень заинтересованы в регулярном ознакомлении с ходом этих работ в США. В письме от 7 марта 1943 года заместителю Председателя Совета Народных Комиссаров СССР Первухину Курчатов писал:

«Получение данного материала имеет громадное, неоценимое значение для нашего государства и науки. Теперь мы имеем важные ориентиры для последующего научного исследования, они дают возможность нам миновать многие, весьма трудоемкие фазы разработки урановой проблемы и узнать о новых научных и технических путях ее разрешения».

Курчатов подчеркивал, что «вся совокупность сведений… указывает на техническую возможность решения всей проблемы в значительно более короткий срок, чем это думают наши ученые, не знакомые еще с ходом работ по этой проблеме за границей».

Исходя из распространенной легенды, Берия имел лишь один способ воздействия на ученых — устрашение, но воспоминания Судоплатова говорят об обратном. Автором этой легенды опять же является неутомимый Хрущев, и создал он ее на «незабвенном» XX съезде. Именно после этого съезда все вспомнили, как угрожал Берия стереть в лагерную пыль и грозил пистолетом с золотой рукояткой.

Вернемся к Судоплатову:

«В 1944 году Хейфец вернулся в Москву и доложил мне и Берии свои впечатления о встречах с Оппенгеймером и другими известными учеными, занятыми в атомном проекте. Он сказал, что Оппенгеймер и его окружение глубоко озабочены тем, что немцы могут опередить Америку в создании атомной бомбы (как видим, слова Серго Берии подтверждает даже Судоплатов. — З.Ц.).

Выслушав доклад Хейфеца, Берия сказал, что настало время для более тесного сотрудничества органов безопасности с учеными. Чтобы улучшить отношения, снять подозрительность и критический настрой специалистов к органам НКВД, Берия предложил установить с Курчатовым, Кикоиным и Алихановым более доверительные, личные отношения. Я пригласил ученых к себе домой на обед. Однако это был не только гостеприимный жест: по приказанию Берии я и мои заместители — генералы Эйтингон и Сазыкин — как оперативные работники должны были оценить сильные и слабые стороны Курчатова, Алиханова и Кикоина. Мы вели себя с ними как друзья, доверенные лица, к которым они могли обратиться со своими повседневными заботами и просьбами».

Взаимоотношения с учеными, конечно же, в первую очередь носили деловой характер, но не думаю, что для них было какой-то обузой то, что с ними обращались подружески. Кроме всего прочего в лице Берии они видели защитника. В отличие от Молотова для Берии идеология была делом второстепенным, между идеологией и делом Берия делал выбор в пользу последнего.

Опять вспоминает Судоплатов:

«В начале 1944 года Берия приказал направлять мне все агентурные материалы, разработки и сигналы, затрагивавшие лиц, занятых атомной проблемой, и их родственников. Вскоре я получил спецсообщение, что младший брат Кикоина по наивности поделился своими сомнениями о мудрости руководства с коллегой, а тот немедленно сообщил об этом оперативному работнику, у которого был на связи.

Когда я об этом проинформировал Берию, он приказал мне вызвать Кикоина и сказать ему, чтобы он воздействовал на своего брата. Я решил не вызывать Кикоина, поехал к нему в лабораторию и рассказал о «шалостях» его младшего брата. Кикоин обещал поговорить с ним. Их объяснение было зафиксировано оперативной техникой прослушивания, установленной в квартирах ведущих ученых-атомщиков.

Я был удивлен, что на следующий день Берия появился в лаборатории у Кикоина, чтобы окончательно развеять его опасения относительно брата. Он собрал всю тройку — Курчатова, Алшанова, Кикоина — и сказал в моем присутствии, что генерал Судоплатов придан им для того, чтобы оказывать полное содействие и помощь в работе; что они пользуются абсолютным доверием товарища Сталина и его личным. Вся информация, которая предоставляется им, должна помочь в выполнении задания советского правительства. Берия повторил: нет никаких причин волноваться за судьбу своих родственников или людей, которым они доверяют, — им гарантирована абсолютная безопасность. Ученым будут созданы такие жизненные условия, которые дадут возможность сконцентрироваться только на решении вопросов, имеющих стратегически важное значение для государства».

В отличие от того портрета Берии, который нам нарисовали Хрущев и его собратья, руководитель Спецкомитета ведет себя опять же «странно». Берия, который якобы создал шарашки, где эксплуатировал ученых, заранее арестовав их по надуманным причинам, шантажировал ученых тем, что арестовывал их родственников, должен был поступить по-иному. У него появился замечательный шанс арестовать брата Кикоина, и этот самый Кикоин работал бы на него как раб.

Что же сделал Берия? Он предупредил ученого, чтобы его брат много не болтал, и таким образом дал знать, что все его слова известны разведчикам. Таким образом, Берия пошел на то, что, возможно, даже раскрыл агента перед «преступником», ведь невозможно, чтобы брат Кикоина не догадался, кто его сдал.

Почему он так поступил? Ответ может быть лишь один — Берия не был тем кровожадным вампиром, каким его хотели представить нам и который жил лишь ради того, чтобы истязать другого человека. Берия ратовал за дело, но и человек не был для него чем-то второсортным.

Это хотя бы выражалось в том, что он создал все условия для благополучия людей, участвующих в проекте. Это было вовсе не обязательно. И Ежов, и Ягода с легкостью обходились без «излишней» гуманности. Берия не желал обходиться без нее. Он был не таким уж слепым и бессердечным. Он хорошо знал цену ученым, но в то же время был не настолько глуп, чтобы не понимать, что, исходя из данных, предоставляемых ученым, многие могли занять место Курчатова, Кикоина, Алиханова и др. Он обращался с ними по-человечески не потому, что был вынужден, а потому, что желал этого.

Снова предоставим слово Судоплатову. Правда, он приводит длинный монолог, но думаю, участник проекта перескажет творимое в проекте лучше меня:

«По указанию Берии все ученые, задействованные в советском атомном проекте, были обеспечены приличным жильем, дачами, пользовались спецмагазинами, где могли наравне с руководителями правительства покупать товары по особым карточкам; весь персонал атомного проекта был обеспечен специальным питанием и высококвалифицированной медицинской помощью. В это же время все личные дела ученых, специалистов и оперативных работников, напрямую участвовавших в проекте или в получении разведывательной информации по атомной проблеме, были переданы из управления кадров в секретариат Берии. Тогда же в секретариат Берии из американского отдела передали наиболее важные оперативные материалы по атомной энергии, добытые разведкой. Из дела оперативной разработки «Эноммоз» по атомной бомбе, до сих пор хранящегося в архиве службы внешней разведки, было изъято около двухсот страниц. В целях усиления режима безопасности без санкции Берии никто не имел доступа к этим материалам. Помню конфликт с заместителем Берии Завенягиным, который требовал ознакомить его с документами. Я отказал ему, и мы крепко поссорились; он получил доступ к материалам разведки только после разрешения Берии.

Большие административные способности Берии в решении атомной проблемы признают и участники нашей атомной программы, например, академик Харитон в своем интервью о создании атомной бомбы в журнале «Огонек» (1993 г.).

Когда мы получили данные о том, что американские власти уделяют особое внимание секретности своего атомного проекта, Эйтингон и я предложили использовать группы нелегалов в качестве курьеров и для работы с источниками информации: мы понимали, что американская контрразведка обратит внимание на связи Хейфеца с прокоммунистическими кругами, имеющими выход на специалистов Манхэттенского проекта. Получив соответствующую директиву Москвы, Зарубин приказал Хейфецу немедленно прекратить разведывательные операции с использованием активистов компартии.

Однако ряд активистов компартии продолжали действовать по собственной инициативе. В 1943 году, нарушив полученное от Зарубина указание, они, не зная о наших выходах на семью Оппенгеймера, обратились к нему с просьбой о предоставлении информации Советскому Союзу о работах в Лос-Аламосе. Оппенгеймер, опасавшийся раскрытия связей через жену и брата с нашими людьми, вынужден был поставить в известность американские спецслужбы об этой просьбе знакомого физика, связанного с компартией. Это привело к тому, что все связи с видными физиками, участвовавшими в работах по атомной бомбе, были переключены на канал нелегальной разведки и использование специальных курьеров, имевших безупречное прикрытие в глазах американской контрразведки».

Кроме того, не было бы лишним использование и еврейской карты для достижения цели. Для этого необходимо было рекламировать положение евреев в Советском Союзе:

«Зарубин и Хейфец через доверенных лиц информировали Оппенгеймера и Эйнштейна о положении евреев в СССР. По их сообщению, Оппенгеймер и Эйнштейн были глубоко тронуты тем, что в СССР евреям гарантировано безопасное и счастливое проживание. В это же время до Оппенгеймера и Эйнштейна дошли слухи о плане Сталина создать еврейскую автономную республику в Крыму после победы в войне с фашизмом.

Оппенгеймер и Ферми не знали, что уже в то время они фигурировали в наших оперативных материалах как источники информации под кодовыми именами «Директор резервации», «Вексель», «Заяц». Псевдоним «Вексель» использовался иногда и для источника обобщенных материалов, поступавших от ученых-физиков, участвовавших в американском атомном проекте. Насколько я помню, под общим псевдонимом «Стар» иногда фигурировали Оппенгеймер и Ферми. Еще раз повторяю — никто из них никогда не был нашим завербованным агентом разведки».

Перечисление всех операций и агентов, которые участвовали в проекте, утомительно, и просто отмечу, что деятельность, осуществленная разведчиками, внесла огромный вклад в дело создания атомной бомбы.

Советский двойник

Кроме чисто разведывательной деятельности не менее трудным был вопрос подбора кадров. В первую очередь обратились к первым физикам Союза Абраму Иоффе и Петру Капице. Они предложили ученика Игоря Курчатова, который и стал руководителем проекта. Молотов указывает, что и Иоффе, и Капица с первых же дней отказались от участия в создании атомной бомбы.

Ему не известно даже то, что Капица включился в этот проект с первого же дня. Ученые по своему характеру и мышлению очень отличаются от простого смертного, они живут в своем мире, понять который со стороны не так уж легко.

Петр Капица был выдающимся физиком своего времени, который отказался жить за границей и продолжал работать в Советском Союзе. Но на его патриотический пыл смотрели с подозрением и старались «не обременять» поездками за кордон. На это была причина — Капица недолюбливал большевиков и свое отношение к ним не очень-то и маскировал. Но авторитет его был настолько велик, что репрессировать его или как-либо по-другому ограничить свободу никому не приходило на ум.

Характер у него был тяжелый. Можно сказать, человек он был строптивый, и включение его в урановый проект было делом нелегким. Но Берия нашел к нему подход, хотя никому не известно, каким путем, на этот счет существуют одни лишь слухи. Основной акцент, как всегда, делается на устрашении (многим ученым показали дорогу в Сибирь и за меньшие проступки), но эта версия не выдерживает критики. Почему, в этом мы скоро убедимся.

Говорят также, что Берия подарил ему редкое бельгийское охотничье ружье, но и это не более чем слух, и насколько он верен, не может ответить никто. Факт остается фактом — Капица включился в работу группы, хотя сразу же отмечу, что из этого ничего не вышло.

Существует не одна версия того, почему Капица не остался с группой до конца. Опять же принято считать, что виновен в этом был Берия и Капица не желал работать под его началом. Несмотря на то что в подтверждение этому приводят письма Капицы к Сталину, в которых он чуть ли не матом кроет Берию, одно из них скорее указывает на обратное — на лояльность Сталина и Берии к Капице. Это выразилось в том, что реакции, которой можно было ожидать от Берии (сослать, пустить пулю в лоб и т. д.) не последовало и Капица за свое хамское письмо никак не ответил. Хотя бы это письмо говорит о том, что включение с начала проекта Капицы в работу не было связано с устрашением.

Его письмо уже проанализировано множество раз, и поэтому не буду останавливаться на нем подробно. Чтобы понять отношение Капицы к данному вопросу, приведу лишь одно предложение из него, вот как представляет себе ученый организацию работ: «1. Быстрая, скажем, двухлетняя реконструкция и развитие ряда нужных для атомной бомбы отраслей промышленности и поднятие научной работы в Союзе. 2. Работа по нахождению более коротких и дешевых путей производства атомной бомбы. Для этого надо поставить хорошо отобранных ученых ведущими и им полностью доверять».

Очень даже компетентное предложение, но нереальное. Капица не мог оценить политическую ситуацию и не понимал, что создание советской бомбы было вопросом выживания. Позиция Сталина и Берии, которые требовали точного копирования американской атомной бомбы, была для ученого неприемлема, но если бы работы проводились в соответствии с предложением Капицы, атомную бомбу в ближайшее время Советский Союз не увидел бы.

Кроме того, Капица был слишком независимой личностью, и тот авторитаризм, в котором он обвиняет Берию, был более присущ самому Капице, о чем и говорит письмо: «По этим вопросам у меня нет согласия с товарищами. Часто они не хотят со мной спорить, а на деле проводят мероприятия в секрете от меня. Единственный путь тут — единоличное решение, как у главнокомандующего, и более узкий военный совет».

На месте главнокомандующего Капица, конечно же, видел себя. То есть Берия был для него неприемлем не как хам и посредственность, а как конкурент за звание первого в спецкомитете. Но у него был и другой недостаток — он просто не верил в этот проект и считал создание атомной бомбы делом будущего. В этом нет ничего удивительного, ведь Капица не был знаком с теми материалами, которые были получены из-за границы (думаю, согласитесь, что ознакомление с материалами такого неординарного и недолюбливавшего советскую систему ученого было слишком опасно).

Все это стало причиной отстранения Капицы от проекта, что произошло по собственной воле ученого.

Несмотря на нелицеприятный отзыв в отношении Берии, сохранилась и другая его оценка. Например, Серго Берия вспоминает следующее: «Как-то он (Капица) сказал Семенову: «Жаль, ей-богу, что такой способный человек работает на большевиков». Семенов мне рассказывал: «Я засмеялся: Лаврентия Павловича не переделаешь…»

Что ж, стоило ли переделывать Лаврентия Берию и правильна ли была избранная им тактика создания бомбы, показало будущее.

К атомному проекту привлечены были неизвестные в то время молодые ученые: Игорь Курчатов, Абрам Алиханов, Яков Зельдович, Исаак Кикоин, Игорь Тамм и др., которые выросли в будущем в корифеев науки.

В вопросе подбора кадров Берия был незаменим. Кроме того, его талант, как мы уже убедились, выражался в том, что он не вмешивался в чисто научную сферу, в решение тех вопросов, в которых ученые разбирались лучше его. Не давал он вмешиваться в дела ученых и партийным работникам. Он хорошо знал, что помощь дилетанта — это помеха профессионалу. Правда, он имел определенное техническое образование, к которому у него было призвание, но в той отрасли, которую он курировал, этого образования было недостаточно. С учеными он построил отношения на взаимном доверии, и это на июльском пленуме ему зачли в преступление. Особо выделялся в уличении Берии его заместитель Завенягин, который сокрушался насчет того, что Берия мешал представителям партии вмешиваться в дела ученых.

Кто был прав, Берия или его зам, опять же показало время.

Такова же ситуация с видным ученым Андреем Сахаровым. Так же как и Капица, он не очень-то отличался сдержанностью, и его также легко было не только исключить из училища, но и арестовать. Как и всегда, вопросы идеологические для Берии не представляли интереса. Для него было достаточно, чтобы специалист знал дело, которое ему доверили. Он всячески помогал Сахарову и привлек его к атомному проекту. Правда, Сахаров своеобразно отблагодарил его, но даже в своих мемуарах не смог не отметить, насколько свободным тот был в отношениях с учеными.

Он вспоминает: «Через несколько недель после комиссии [по проблеме МТР] я был вызван к Берии. До этого один раз и много раз после я бывал в Кремле в кабинете Берии № 13 в составе большой группы, возглавляемой «старшими». В этот раз я ехал один. В приемной я увидел Олега Лаврентьева.

К Берии нас пригласили обоих. Берия спросил, что я думаю о предложении Лаврентьева. Я повторил свой отзыв. Берия задал несколько вопросов Лаврентьеву, потом отпустил его. Больше я его не видел. После ухода Лаврентьева Берия обратился ко мне с вопросом, как идет работа по МТР у Курчатова. Я ответил. Он подал мне руку. Она была пухлая, чуть влажная и мертвенно-холодная. В этот момент я, кажется, осознал, что говорю с глазу на глаз со страшным человеком. Я держался совершенно свободно. Вечером я был у родителей и рассказал им о своей встрече с Берией. Их испуганная реакция усилила мои ощущения».

Насколько себе представляю, когда встречаешься со страшным человеком, страх возникает не после реакции родителей, услышавших эту новость, и тем более бояться начинаешь вовсе не из-за того, что у собеседника оказывается пухлая и мертвенно-холодная рука. Даже после осознания того, с каким ужасным человеком разговаривает, реакция Сахарова была более чем странной, поскольку держался, оказывается, он свободно.

Думаю, испугался Сахаров встречи с Берией после уничтожения последнего и после того, как сам он стал диссидентом. Великий академик исполнил свой долг перед Хрущевым и особенно перед своей неуемной женой, в раба которой превратился.

Даже правильного ведения кадровой политики было недостаточно, чтобы с успехом провести эксперимент. Необходимо было привлечение экономических ресурсов и их правильное распределение. То, чего требовали ученые, не могло упасть с неба. В первую очередь необходимо было решить проблему сырья. Как отметили, в то время в СССР месторождения урана обнаружено не было.

Зато уран был в Саксонии, которая входила в зону советской оккупации. Несмотря на это, американцы все же успели вывезти оттуда оборудование. Берия связался с Жуковым, и по требованию маршала американские войска оставили территорию.

В Саксонию были направлены специалисты для разведки и освоения территории. Было создано Акционерное общество «Висмут», которым руководил Мальцев.

Добыча сырья также была возложена на Берию, и с этим заданием он блестяще справился. У ученых не было проблем в этом направлении.

Кроме того, необходимо было решить чисто хозяйственные вопросы. Атомный проект — это не одна лаборатория, необходимо было строить целые города, и опять же под руководством Берии. Чтобы понять масштабы работ, нужно только перечислить несколько городов (о «Синопе» и «Агудзере» мы уже говорили), Челябинск-40, Свердловск-44, Свердловск-45, Арзамас-16 и др.

Не надо забывать, что все это происходило во время войны и непосредственно после ее окончания, в разрушенном и переживающем острый экономический кризис государстве. В отличие от советской стороны США развивали «Манхэттенский проект» в парниковых условиях, и недостатка ни в средствах, ни в ресурсах у них не было.

Этот титанический труд принес свои плоды. Неожиданно для всех Советский Союз создал свою атомную бомбу в кратчайшие сроки, и вместо 10–15 лет, на которые возлагали надежды американцы для ведения будущей войны, прошло 4 года.

Уже 29 августа 1949 г. Советский Союз провел испытания атомной бомбы РДС-1 на Семипалатинском полигоне. Эта бомба была почти точной копией американского «Толстяка».

И по вопросу испытания атомной бомбы нашли «компромат» злопыхатели и создали много легенд.

Согласно одной из версий, во время испытаний Берия находился в паническом состоянии. Он слишком боялся, что испытания закончатся провалом. Говорили, что у Берии было готово два списка сотрудников. Один — список награждений, подготовленный на случай успешного завершения испытаний, а другой — для ареста в случае неудачи.

Такую абсолютную глупость мог придумать лишь человек некомпетентный, никогда ничего общего с организационными вопросами не имеющий. Не таким уж самодуром был Сталин, а тем более Берия, чтобы не понимать, что опасность неудачи была велика. Маленькая загвоздка могла привести к провалу, и интересно, в этом случае, если бы арестовали ученых, кто должен был устранять неполадки? Неужели Берия начал бы все сначала, собрал новую группу, заново ввел их в курс дела и т. д.? Опять начинать все с нуля — это слишком роскошно для переживающей разруху страны.

Говорили и о том, что после успешно проведенного испытания Берия в ту же минуту позвонил Сталину, чтобы быть благим вестником, но Сталин, недовольный тем, что его разбудили, отрезал: «Знаю». После этого настроение у Берии испортилось.

Не стоило и выдумывать такой бред, но это сделали лишь для того, чтобы унизить Берию.

Если эта глупость правда, не помешало бы отметить и то, кто же сообщил Сталину новость и как тот успел после этого немедленно заснуть. Видимо, он даже не заинтересовался тем, что происходит в Семипалатинске, как закончился эксперимент, от которого зависит судьба вверенного ему государства. В ту ночь решался вопрос, станет Советский Союз атомной державой или нет, а Сталин мирно спал. Даже фантазия должна знать меру, но в нее верят тогда, когда хотят верить.

Правда, как всегда, банальна. Испытания прошли успешно, и Берия сообщил об этом Сталину, чем еще раз доказал свой профессионализм.

Но проблема не была исчерпана. Паритет был восстановлен, настало время переплюнуть американцев. Началась работа над водородной бомбой. Несмотря на то что над этой проблемой Советский Союз начал работать позже, чем США, бомба была создана на один год раньше, чем за океаном.

Сегодня, несмотря на все нежелание в этом признаваться, никто не отрицает, что истинным «отцом» атомной бомбы был Лаврентий Берия. Несмотря на старания Хрущева, ученые не согласились предать Берию, а Курчатов прямо заявил: «Если бы не Берия, не было бы бомбы».

Из-за бомбы мир вошел в новую, атомную эру.

Глава 6

Конец великой эпохи

Снова Сталин

Сталин и его эпоха по сей день вызывают ярые споры между его сторонниками и противниками. Позиция этих сторон не только отлична друг от друга, она контрастна, и в этой оценке присутствуют лишь два цвета — черный и белый. Одни оценивают Сталина и так называемую эпоху сталинизма как Империю зла, другие считают его гением, построившим Великое государство, принесшим благоденствие народу. Несмотря на контрастность, не вызывает сомнения одно — эпоха, в которую пришлось править Сталину и которой дали название сталинизм, была Великой.

Даже термин, который был дан целой эпохе, говорит сам за себя, и не может возникнуть сомнений, что Сталин, мягко говоря, оставил глубокий след в истории XX века.

Проблема истории в том, что она не может найти золотую середину в том или ином вопросе. Особенно трудно найти середину, не говорю о золотой (это слишком уж утопично), оценивая современную историю. Причиной тому является заинтересованность политических сил в оценке периода 70-летней давности. Та или иная сила не только скрывает отдельные факты ради оправдания своих деяний, но и готова фальсифицировать их, чтобы показать с того ракурса, который удобен ей, ради получения политических дивидендов. Даже сегодня.

Чтобы оценить, каков риск фальсификации новейшей истории ради получения политической выгоды, достаточно посмотреть на ту же проблему, связанную с древней историей.

Учитывая, что история Древнего мира оканчивается падением Древнего Рима в V веке н. э., мы могли бы надеяться, что хоть данный период истории, кажется, ничего общего не имеющий с современностью, можно оценить объективно, поскольку лиц, заинтересованных в его интерпретации, не осталось.

Но не тут-то было. Благодаря не только древним писателям, но и современным интерпретаторам, например, греко-персидские войны были представлены как борьба добра со злом. Силами зла, конечно же, представлены персы. Современная история, а более того пропаганда, этим стремилась доказать преимущество греческой демократии по сравнению с персидской деспотией. При этом политическая подоплека войны была проигнорирована.

Карл Маркс для оправдания своей классовой теории самым выдающимся явлением в истории Древнего Рима признал восстание Спартака, хотя история Рима насчитывает более тысячелетия, а восстание, которое, кстати, закончилось ничем, длилось всего лишь два года. В XIX веке Моммзен обожествил Юлия Цезаря, что было связано с политической ситуацией того времени, когда писалась «История Рима». И т. д.

Было бы странно, если бы личность Сталина не стала жертвой политических интересов ближайшего поколения. Особенно очернение Сталина приняло массовый характер во время так называемой перестройки, когда начало рушиться государство, фундамент которого он заложил. Тогда все поверили (сознаемся себе, что поверили на слово), что Советский Союз — это Империя зла, а вчерашний противник — США представлял собой прогрессивное человечество.

Самым интересным было то, что происходило сравнение двух идеологий, господствовавших в этих государствах. Оценка была сделана поспешно, лишь исходя из итогов борьбы, которые также были оценены неверно. Никто не сомневается в том, что советская экономическая система вовсе не была идеальной, но в свете последних событий, особенно после 2008 года, когда было положено начало новому всемирному экономическому кризису, стало ясно, что и экономика, построенная на принципах свободного рынка, не является панацеей.

Сыграло роль и несоответствие двух идеологий. Капитализм и коммунизм предстали перед нами как две антагонистические идеологии, но главным отличием противников был, конечно же, политический режим. Демократический режим почему-то был признан идеальным, авторитарный же — самым отрицательным из форм власти.

Если посмотреть на вопрос объективно, а не с позиции интересов того или иного государства, можем отметить, что ни один, ни другой режимы не являются идеальными. Оба имеют и положительные, и отрицательные стороны, но реальность заключается в том, что оба подчиняются сложившейся ситуации и решения принимаются исходя не из соображений идеологии, а из сложившейся политической обстановки.

Нельзя авторитарный режим однозначно рассматривать как отрицательный. Данный режим также имеет положительную сторону, и часто он приносит больше результатов, чем демократия. Авторитарный режим особенно актуален во время переходного периода, когда «власть народа» слишком примитивна и бездейственна. Даже в таком образце демократического государства, каким был республиканский Рим, существовал институт диктатора, которому давались широкие полномочия на ограниченный срок во время политического или иного кризиса. С течением времени, когда появилась необходимость в принятии радикальных мер, демократию сменила авторитарная власть, но это вовсе не помешало государству достичь апогея своего развития именно при императорах.

Несмотря на демократичный характер Великой Французской революции, либеральных революционеров очень скоро сменил радикальный Робеспьер, за которым последовал Наполеон, создавший империю. Все это делалось исходя из сложившегося политического положения, а не каприза конкретного лица.

Признаки авторитаризма дали о себе знать даже в такой демократической стране, как США. «Коллега» Сталина Франклин Рузвельт избирался на пост президента 4 раза — беспрецедентный случай. Правда, переизбрание происходило в соответствии с законом, но сам факт беспрецедентности указывает на то, что во время кризиса, называвшегося Великой депрессией, народ изъявил готовность возложить власть на одного человека, в котором видел личность, способную вывести государство из кризиса. Это доверие слишком уж походило на зачатки авторитаризма, по крайней мере, причины не очень-то и отличались от причин, доведших до авторитаризма Советский Союз. Более того, в борьбе с кризисом Рузвельт применял меры, не соответствующие принципам свободного рынка и не очень-то отличавшиеся от принципов плановой экономики и даже чисто большевистских методов достижения цели. Таким образом, американский народ изъявил желание ограничить собственную свободу, данную так называемой демократией, ради того чтобы достичь благоденствия в будущем.

Не стоит даже задавать вопрос — был Сталин авторитарным правителем или нет. Резоннее поставить вопрос по-иному — принесло ли его правление что-то хорошее? Как мы уже отметили, авторитаризм имеет и положительные черты, в этом авторитаризм Сталина не исключение.

Для оправдания своей позиции и сторонники, и противники Сталина обращаются к одному и тому же средству, они апеллируют к аргументам, которые односторонне освещают ту или иную сферу деятельности Сталина, говорят ровно столько правды, сколько нужно им. При этом правда, освещенная данным образом, более коверкает историю, чем ложь.

Если примем во внимание ситуацию, сложившуюся в России, а далее в Советском Союзе после революции, становится ясно, что стабилизировать государство смогли лишь большевики, меньшевики же со своим либерализмом не смогли добиться желаемых результатов.

В данном контексте хочу задать вопрос следующим образом — что было основной причиной возвеличения Сталина и кто его возвеличил? Во-первых, особую роль в этом играла и идеология, и пропаганда, и политическая реклама. Но не будем забывать, что, во-первых, данное средство использовал не только Сталин и оно довольно хорошо апробировано в демократических странах, где официально работают над вопросом промывания мозгов так называемые пиарщики. Во-вторых, на одной пропаганде далеко не уедешь, какой бы качественной она ни была, если она не сопровождается правильными политическими решениями.

Думаю, главной причиной обожествления Сталина была именно его политическая деятельность, и возвеличил его простой народ, а не профессиональные летописцы. Народ, который пережил разруху, катастрофу Первой мировой и Гражданской войны. Сегодня, вспоминая Сталина, стараются делать акцент лишь на репрессиях, но при этом забывают, что по сравнению с тем разрушенным государством, которое принял Сталин, он оставил великую империю, население которой достигло определенного благоденствия, благодаря, пусть даже непопулярным и тяжелым, реформам.

Авторитет Сталина был неоспорим и до великой войны, но после нее он превратился в живую легенду и, исходя из результатов войны и тех дивидендов, которые получил Советский Союз, никто не считал понесенную жертву в примерно 30 млн человек чем-то катастрофичным. Самым большим показателем благоденствия нации и государства считается его территориальный рост, и в этом плане русский народ вовсе не представляет исключения. С этой точки зрения во время правления Сталина Россия добилась таких результатов, что, была бы жертва миллионом больше или меньше, значения не имело.

Кроме того, нужно оценить и то, что же все-таки двигало Сталиным. Сколько бы ни говорили о его авторитаризме, мы должны признать, что та идеологическая зарядка, которая была приобретена им в юношестве, двигала им на протяжении всей жизни и после войны он оказался близок к достижению той цели, которой посвятил всю жизнь. Этой цели в свое время не смогли добиться ни Ленин, ни Троцкий. У него появилась возможность распространить идеи марксизма по всему миру. Казалось, еще один шаг, и идеи Маркса воплотятся в жизнь.

Хотя… Хотя, к сожалению, авторитаризм имеет и много отрицательных черт. Главная отрицательная черта заключается в самой системе правления. Если примем во внимание, что не существует идеальной системы правления и любое государство рано или поздно заходит в тупик, мы должны признать, что единожды взятый курс государство время от времени должно менять в соответствии с реалиями времени. Государственная система требует обновления. Государственное реформирование — дело слишком трудоемкое, и осуществить его непросто. Особенно эта трудность проявляется при авторитарном режиме правления, поскольку вопрос реформирования зависит от одного человека, который и решает, насколько это важно. Менять собственное мнение не очень свойственно человеку, правителю же, каким бы мудрым он ни был, ничто человеческое не чуждо.

Советским Союзом управлял Сталин, и взятый им курс полностью соответствовал марксистской теории. Этот путь был бы оправдан лишь в том случае, если бы марксистский путь развития был идеальным. К сожалению, у этой теории был один большой недостаток — его субъектом был человек, осуществить же идеи Маркса, политические ли или экономические, возможно было лишь в том случае, если бы изменился человек.

Изменить природу человека не смог никто. Не дано было это и Сталину. Выход был найден лишь в применении репрессивных мер, которые должны были ограничить человеческие страсти, ограничить его стремление — жить лучше другого. Только применяя силу, можно было осуществить главный постулат Маркса: от каждого по способностям — каждому по труду.

Сталин отказался изменить данный курс и, более того, решил распространить эти идеи по всему миру, хотя, как мы уже отметили, осуществляя большую политику, часто политик путает политические интересы своего государства с идеологическими. В конце концов верх берет реальная политика, идеология же остается ширмой. В Советском Союзе верный путь знал лишь один человек — Сталин, и пререкаться с ним было опасно.

Созданная им плановая экономика принесла свои плоды. Она дала государству возможность встать на ноги и победить в страшной войне, но эта система изжила себя, и экономика, имеющая собственные законы, требовала перехода на принципы свободного рынка, что было делом непростым, но необходимым. С идеологической точки зрения это было неприемлемо, поскольку не соответствовало великим заветам Маркса. Именно по этой причине Сталин упрямо продолжал строительство коммунизма.

Авторитаризм начал приносить отрицательные плоды. Даже гений Сталина не мог справиться с невыполнимой миссией. Экономическая политика уже не соответствовала реалиям, но железная рука Сталина старалась изменить ее русло.

В ожидании конца

Кроме всего вышеупомянутого у авторитарного режима есть еще один большой минус, непосредственно связанный с самим правителем. Каким бы авторитетом он ни пользовался, со временем в глазах обожающего его народа он теряет привлекательность и встает перед опасностью потери власти. Грубо говоря, его личность начинает надоедать.

Лучшим лекарством в данной ситуации является пропаганда, но если это орудие действенно по отношению к широким массам, на ближайшее окружение оно не оказывает желаемого воздействия.

Сталин был гениальным политиком и лучше других видел, насколько призрачна власть правителя. Ближе всего к катастрофе перед опасностью потери власти он был перед войной, когда наступление немцев оказалось неожиданно сильным. В отличие от бреда, автором которого опять же стал Хрущев, Сталин не сбегал на дачу и не искал выхода в пьянстве. Этот факт подтверждается хотя бы журналом приемов, из которого хорошо видно, каким насыщенным был график Сталина в начале войны. Работа велась в течение суток, без передышки, и этой работой, хорошо или плохо, руководил именно он.

Хотя после нескольких тяжелейших дней и Сталин ненадолго впал в депрессию. Его положение можно обозначить словами, сказанными соратникам: «Ленин оставил нам великое наследие, а мы, его наследники, все это про… али…». Если принять во внимание источники данного свидетельства, можно поставить под большим вопросом его реальность, но положение, созданное в то время, оно передает с точностью. Сталин находился в одном шаге от личной катастрофы.

Об этом говорят и его слова, сказанные 24 мая 1945 г. во время тоста, произнесенного за русский народ: «У нашего правительства было немало ошибок, были у нас моменты отчаянного положения в 1941—42 гг., когда наша армия отступала, покидала родные нам села и города Украины, Белоруссии, Молдавии, Ленинградской области, Карело-Финской республики, покидала, потому что не было другого выхода. Какой-нибудь другой народ мог сказать: вы не оправдали наших надежд, мы поставим другое правительство, которое заключит мир с Германией и обеспечит нам покой. Это могло случиться, имейте в виду».

Как видим, Сталин вовсе не переоценивал свои силы, как мы представляем сегодня. Несмотря на то что в войне он победил, благодаря чему Советский Союз контролировал половину Европы, Сталин хорошо понимал, что эйфория первых дней победы скоро пройдет и его власть снова может встать под вопросом.

Понимал он и то, что на смену старым большевикам идет новое поколение, которое было бы не прочь занять его место. Вопрос усугублялся тем, что, несмотря на то, что Сталин был не таким уж и пожилым, трудности жизни, особенно после Второй мировой войны, оставили свой след на здоровье, и он уже не выглядел таким бодрым.

У Сталина были две главные политические проблемы: первая — укрепление собственной власти (Сталин вовсе не собирался умирать) и вторая — поиск преемника, который продолжил бы великое дело Маркса, Ленина и Сталина после смерти последнего.

Дело это было нелегким. Выбор стоял между старыми и новыми кадрами, хотя на эту тему Сталин не очень долго рассуждал и старых соратников очень быстро вывел из списка преемников.

Кем были эти старые? Молотов, Каганович, Маленков, Микоян, Хрущев и Берия (Ворошилов уже не входил в этот список). Ни одного из перечисленных Сталин не рассматривал в качестве преемника, и на это были свои причины.

После войны отношения между Молотовым и Сталиным были очень напряженными. Правильнее будет сказать, что в глазах Сталина Молотов не оправдал себя и не стоял на должном уровне. Молотов совершил ряд дипломатических ошибок, когда Сталин отдыхал в Сочи. Во время переговоров с американцами Молотов пошел на неприемлемые для Сталина уступки. Молотов оценил их как либерализм в дипломатии, которые в реальности создавали впечатление уступок, допустить которые Сталин не мог. Хотя, возможно, они не носили такого катастрофического характера, каким его представил Сталин.

9 ноября 1945 г. в газете «Правда» с разрешения Молотова была опубликована статья, в которой приводились слова Черчилля, сказанные в палате общин, где последний не скрывал своего восхищения перед Сталиным. Публикацию Сталин признал еще одной ошибкой и телеграммой дал знать о своем отношении к ней.

Вначале приведу слова Черчилля: «Было бы невозможно, — сказал Черчилль, — говорить о Соединенных Штатах, не упомянув о другом великом партнере в нашей победе над ужасным врагом. Поступить иначе означало бы нарушить равновесие, которое всегда должно сохраняться для того, чтобы можно было поддерживать гармонию и устойчивость в мировых делах.

Поэтому я должен сначала выразить чувство, которое, как я уверен, живет в сердце каждого, — именно чувство глубокой благодарности, которой мы обязаны благородному русскому народу. Доблестные советские армии, после того как они подверглись нападению со стороны Гитлера, проливали свою кровь и терпели неизмеримые мучения, пока не была достигнута абсолютная победа. Поэтому говорю я, глубокое стремление этой палаты, а эта палата говорит от имени английской нации, заключается в том, чтобы чувства товарищества и дружбы, развившиеся между английским и русским народами, не только были сохранены, но и систематически развивались».

И немного о Сталине: «Ялично не могу чувствовать ничего иного, помимо величайшего восхищения, по отношению к этому подлинно великому человеку, отцу своей страны, правившему судьбой своей страны во времена мира и победоносному защитнику во время войны».

Теперь же приведу реакцию Сталина на эту публикацию:

«Считаю ошибкой опубликование речи Черчилля с восхвалением России и Сталина. Восхваление это нужно Черчиллю, чтобы успокоить свою нечистую совесть и замаскировать свое враждебное отношение к СССР, в частности, замаскировать тот факт, что Черчилль и его ученики из партии лейбористов являются организаторами англо-американско-французского блока против СССР. Опубликованием таких речей мы помогаем этим господам. У нас имеется теперь немало ответственных работников, которые приходят в телячий восторг от похвал со стороны Черчиллей, Трумэнов, Бирнсов и, наоборот, впадают в уныние от неблагоприятных отзывов со стороны этих господ. Такие настроения я считаю опасными, так как они развивают у нас угодничество перед иностранными фигурами. С угодничеством перед иностранцами нужно вести жестокую борьбу. Но если мы будем и впредь публиковать подобные речи, мы будем этим насаждать угодничество и низкопоклонство. Я уже не говорю о том, что советские лидеры не нуждаются в похвалах со стороны иностранных лидеров. Что касается меня лично, то такие похвалы только коробят меня».

После такой оценки, полученной взамен ожидаемой благодарности, Молотов, конечно же, повинился, но через некоторое время совершил еще одну ошибку, на которую у Сталина была более резкая реакция:

«Дня три тому назад я предупредил Молотова по телефону, что отдел печати НКВД допустил ошибку, пропустив корреспонденцию газеты «Дейли Геральд» из Москвы, где излагаются всякие небылицы и клеветнические измышления насчет нашего правительства, насчет взаимоотношений членов правительства и насчет Сталина. Молотов мне ответил, что он считал, что следует относиться к иностранным корреспондентам более либерально, и можно было бы пропускать корреспонденцию без особых строгостей. Я ответил, что это вредно для нашего государства. Молотов сказал, что он немедленно даст распоряжение восстановить строгую цензуру. Сегодня, однако, я читал в телеграммах ТАСС корреспонденцию московского корреспондента «Нью-Йорк Таймс», пропущенную отделом печати НКВД, где излагаются всякие клеветнические штуки насчет членов нашего правительства в более грубой форме, чем это имело место одно время во французской бульварной печати. На запрос Болотову по этому поводу Молотов ответил, что допущена ошибка. Я не знаю, однако, кто именно допустил ошибку. Если Молотов распорядился дня три назад навести строгую цензуру, а отдел печати НКВД не выполнил этого распоряжения, то надо привлечь к ответу отдел печати НКВД. Если же Молотов забыл распорядиться, то отдел печати НКВД ни при чем и надо привлечь к ответу Молотова. Я прошу Вас заняться этим делом, так как нет гарантии, что не будет вновь пропущен отделом печати НКВД новый пасквиль на советское правительство. Я думаю, что нечего нам через ТАСС опровергать пасквили, публикуемые во французской печати, если отдел печати НКВД будет сам пропускать подобные пасквили из Москвы за границу».

Получить от Сталина письмо такого содержания значило более чем выговор. Над Молотовым сгущались тучи. После «проверки» во всем обвинили некоего Горохова, о чем не преминули сообщить Сталину, но он в эту версию не поверил и на имя Маленкова, Микояна и Берии прислал гневную телеграмму:

«Вашу шифрограмму получил. Считаю ее совершенно неудовлетворительной. Она является результатом пассивности трех, с одной стороны, ловкости рук четвертого члена, т. е. Молотова, с другой стороны. Что бы вы там ни писали, Вы не можете отрицать, что Молотов читал в телеграммах ТАСС и корреспонденцию «Дейли Геральд», и сообщение «Нью-Йорк Таймс», и сообщение Рейтера. Молотов читал их раньше меня и не мог не заметить, что пасквили на Советское правительство, содержащиеся в этих сообщениях, вредно отразятся на престиже и интересах нашего государства. Однако он не принял никаких мер, чтобы положить конец безобразию, пока я не вмешался в это дело. Почему он не принял мер? Не потому ли, что Молотов считает в порядке вещей фигурирование таких пасквилей, особенно после того, как он дал обещание иностранным корреспондентам насчет либерального отношения к их корреспонденциям? Никто из нас не вправе единолично распоряжаться в деле изменения курса нашей политики. А Молотов присвоил себе это право. Почему, на каком основании? Не потому ли, что пасквили входят в план его работы?

Присылая мне шифровку, вы рассчитывали, должно быть, замазать вопрос, дать по щекам стрелочнику Горохову и на этом кончить дело. Но вы ошиблись так же, как в истории всегда ошибались люди, старавшиеся замазать вопрос и добивавшиеся обычно обратных результатов. До вашей шифровки я думал, что можно ограничиться выговором в отношении Молотова. Теперь этого уже недостаточно. Я убедился в том, что Молотов не очень дорожит интересами нашего государства и престижем нашего правительства, лишь бы добиться популярности среди некоторых иностранных кругов. Я не могу больше считать такого товарища своим первым заместителем.

Эту шифровку я посылаю только вам трем. Я ее не послал Молотову, так как не верю в добросовестность некоторых близких ему людей. Я вас прошу вызвать к себе Молотова, прочесть ему эту мою телеграмму полностью, копии ему не передавать».

Если оставить в стороне всю телеграмму и прочесть лишь ее концовку, поневоле побегут мурашки по коже и позавидовать Молотову не придется.

Чтобы оправдаться, Молотов использовал все слезы, оставленные про запас, и этим самым на время отвел от себя гнев Сталина. Но, к сожалению для Молотова, конфликт не был исчерпан и, более того, усугубился.

Причиной нового конфликта стала жена Молотова Полина Жемчужная, которая посредством своего мужа пыталась проводить независимую политику в отношении евреев, не учитывая мнения Сталина. На этом вопросе подробнее остановимся ниже, здесь же отмечу, что в конце концов жена Молотова была арестована и привлечена к ответственности.

Несмотря на то что Молотов до конца был рядом со Сталиным, никаким авторитетом он уже не пользовался. Для Сталина он уже не представлял опасности. Сталин обезоружил его и вместе с тем вывел из списка претендентов.

У другого соратника Сталина, старого большевика Анастаса Микояна, было и того меньше шансов. Он и не входил в список претендентов на престол.

Одним из главных талантов Микояна было то, что он был вечно серым, стараясь особо не выделяться. Инициативностью он никогда не отличался и именно исходя из этих свойств не был опасен для Сталина. Он вечно скрывался за чьей-то спиной и имел способность не иметь собственного мнения. Для такой сильной личности, как Сталин, было даже оскорбительным рассматривать Микояна в качестве преемника.

Сравнить Микояна можно с одним из деятелей Французской революции Жозефом-Эмануелем Сийесом. Впоследствии член Директории Сийес прославился тем, что выжил во время террора Робеспьера, что было не так уж и характерно для членов Конвента. Когда, в будущем ему зададут вопрос, что он делал в годы террора, он даст лаконичный, но всеобъемлющий ответ: «Я выживал». Микоян практически делал то же самое и, как и в случае с Сийесом, современники дали аллегорическую оценку его деятельности: «От Ильича до Ильича без инфаркта и паралича».

Тому, что Микояна не ударил паралич, он должен быть обязан стечению обстоятельств. Проживи Сталин немного больше, никто не знает, какая судьба ждала «непотопляемого» Анастаса. После войны Сталин был не очень-то и расположен к бывшему соратнику, во время же расследования дела Еврейского антифашистского комитета следствие слишком уж подозрительно стремилось выйти на Микояна. Его судьба висела на волоске, но удача не подвела.

Как бы там ни было, Микоян не входил ни в список опасных лиц, ни тем более в список преемников.

Следующим в списке был Маленков, чистопородный аппаратчик. Он тоже не очень-то выделялся инициативностью. Флегматичный и привыкший к покорности Маленков, несмотря на эти качества (а может, именно благодаря им), все же смог достичь серьезных постов и даже стал членом Политбюро. Он был ровесником Берии и считался его другом. На них смотрели как на тандем. Из-за своей женоподобной внешности Маленкова за глаза называли Маланьей.

И Маленков успел почувствовать на себе опалу Сталина. На непродолжительное время в 1946 году ему пришлось отбыть в «политическую ссылку» в Среднюю Азию, где он в течение двух лет руководил партией. Скорее всего, причиной этой опалы было «дело авиаторов».

Наказание не очень сильно повлияло на его авторитет, по крайней мере, по сравнению с авторитетом Молотова и Микояна. Можно сказать, что он даже вернул доверие вождя. Несмотря на это, и он не был опасен. Сталин видел в нем хорошего писаку, способного талантливо заполнять протоколы, но как независимое лицо он не рассматривался. В основном дела ему поручали вместе с Берией, те же, что он вел лично, в большинстве своем проваливались.

Ничем особым не отличался и Каганович, бывший верным псом Сталина, человеком, который не заступился за собственного брата. Правда, у Кагановича был опыт ведения хозяйства, но до государственного деятеля ему было далеко. Еще более отдаленной была перспектива стать преемником Сталина.

В этой серой массе старых кадров выделялась фигура Лаврентия Берии. В период деятельности он проявил незаурядный талант организатора и администратора. Без зазрения совести можно сказать, что Берия уже давно сложился в государственного деятеля, чему способствовало не раз нами указанное качество — инициативность. Фигура Берии была безальтернативна, и именно эта безальтернативность стала пороком в глазах Сталина.

Берия имел большой недостаток — он скептически относился к марксизму и ставил его где-то позади, особенно по сравнению с делом. Между Марксом и делом он выбирал последнее. Этим принципом он руководствовался и во время атомного проекта, часто игнорируя установленные правила и обходя стороной принципы плановой экономики, в полную силу используя «буржуазные» методы ведения дела. Такой подход к вопросу в будущем ему припомнили бывшие соратники, «обличившие» преступления «буржуазного перерожденца».

И от Сталина не укрылось такое отношение Берии к великому учителю Марксу, и именно благодаря своим талантам и инициативности он оказался в списке аутсайдеров.

Николай Рубин, автор книги «Лаврентий Берия. Мифы и реальность», назвал эту эпоху «Поединком гроссмейстеров». Под гроссмейстерами он подразумевал Сталина и Берия. В борьбе за власть, разгоревшуюся вокруг престола Сталина, Рубин главным действующим лицом представляет Берия.

Трудно не согласиться, что в этой борьбе самым большим потенциалом обладал именно Берия, но такое заключение, мягко говоря, сделано было поспешно.

Поединок, будь то в спорте или в политике, подразумевает участие нескольких, как минимум двух, сторон. Если уж речь пошла о гроссмейстерах и сделано сравнение с шахматами, нужно принять во внимание, какова цель игроков. В случае с шахматами целью является поставить мат противнику. Если рассмотрим с политической точки зрения, матом будет политическое поражение (лучше сказать уничтожение) противника и вывод его из игры.

Не секрет, что по сравнению с «соратниками» Берия выделялся и авторитетом, и властью. Если и можно представить кого-нибудь в качестве преемника Сталина, то это Берия, так что ничего странного в выводе Рубина нет. Пост народного комиссара внутренних дел давал большие возможности. Правда, во время войны из министерства был выделен Народный комиссариат госбезопасности, но и данным органом руководил близкий к Берии Всеволод Меркулов. Положение Берии укрепляло и отношение Сталина к нему, которое невозможно сравнить с его отношением к другим членам Политбюро.

Но, говоря о поединке, нужно принять во внимание и другую сторону вопроса. Нельзя даже представить себе, что Берия боролся со Сталиным за его престол и старался, хотя бы политически, устранить его от власти. Он был не настолько глуп, чтобы не понимать, что для этого у него не было сил. Борьба была обречена на провал с самого начала. Сталин обладал не только огромным преимуществом в фигурах, но вместе с тем мог двигать и фигуры Берии.

Кроме, того, какой бы неравноправной ни была борьба, противная сторона должна делать хоть какие-то ходы для достижения цели, даже если они будут носить чисто авантюристический характер. Так вот, ни одного хода со стороны Берии для достижения «цели» сделано не было. Реальность много банальнее, чем представляет нам Рубин.

Никакого поединка не существовало, играл только один человек — Сталин.

Нельзя сделать однозначного вывода, был ли опасен Берия для Сталина, но последний все же решил обезоружить слишком уж независимого народного комиссара. Береженого бог бережет. Для этой цели Сталин не мог использовать те же методы, что и против Молотова, которого фактически унизил, заставив слезно молить о милости, и жену которого арестовал в 1949-м. Он не мог поступить с ним, как с Микояном, которого просто-напросто игнорировал, или как с Маленковым, на короткое время отправленным в Среднюю Азию для острастки.

Берия был государственным деятелем другого уровня. Конечно же, будь на то воля Сталина, Берию не спас бы никакой уровень, но, во-первых, заслуга Берии перед государством была огромной, и так поступить с ним было неприемлемо. Во-вторых, можно сказать, что как профессионал дела Берия был незаменим, до окончательного же решения атомной проблемы было далеко.

Сталин поступил примерно так, как в свое время Наполеон по отношению к талантливейшему министру полиции Жозефу Фуше. Не найдя причины устранить с дороги назойливого и в какой-то мере опасного министра, он просто упразднил само министерство, что объяснил тем, что, благодаря деятельности министра, Франция была освобождена от криминальных элементов и министерство полиции уже не нужно. Фуше наградили пышными титулами, благодарностями и отправили на почетную пенсию. Он стал уважаемым, но бессильным бывшим министром.

Конечно же, Сталин не собирался ради Берии упразднять НКВД, но все же нашел ему почетную работу. Он полностью передал ему руководство Спецкомитетом. Конечно, новая работа была трудоемкой и требующей немалых сил, но исходя из трудоспособности и темперамента Берии, Сталин мог даже не сомневаться, что нарком справится с обеими задачами.

Спецкомитет можно назвать «почетной политической ссылкой» без перспективы на будущее. Она забирала у руководителя все силы, но обратно ничего не давала. Особенно ясно это проявилось, когда на пост Наркома внутренних дел и госбезопасности не были назначены кандидаты, представленные Берией и Маленковым. Правда, наркомом внутренних дел (после удаления Берии этот орган стал называться министерством) был назначен бериевский кадр С. Круглов, но вот Госбезопасность возглавил Виктор Абакумов.

В будущем историография представит Абакумова кадром Берии, но это было далеко от правды. Правда, Абакумов работал в органах во время руководства ими Берией, но только исходя из этого принципа делать такой вывод несерьезно. В 1943 году, когда Берия еще руководил наркоматом внутренних дел, Абакумов был назначен руководителем СМЕРШа. СМЕРШ осуществлял контрразведку и подчинялся Наркомату обороны. Отсюда пути Абакумова и Берии разошлись.

В 1946 году Абакумов на посту министра госбезопасности сменил Меркулова. Правда, Абакумов старался сохранять добрые отношения с Берией, никакого влияния на него бывший нарком не имел. Абакумов был личностью слишком независимой и если зависел, то лично от Сталина. Исходя из собственного характера, он с легкостью смог подчинить своему влиянию министра внутренних дел Круглова, фигура которого бледнела на фоне Абакумова.

Как видим, с этой стороны Сталин отрезал дорогу Берии, и влияние последнего на МВД было ничтожным. Более того, вскоре МВД и МГБ начали работать против бывшего шефа. Изменить сложившуюся ситуацию Берия не мог, потому что все нити были в руках у Сталина.

Берии оставалось одно — плыть по течению.

К тому времени Сталин, казалось бы, решил проблему с преемником. По крайней мере, так казалось на первый взгляд. Ставку в данном вопросе он сделал на «ленинградца» Андрея Жданова. Трудно сказать, по какому принципу Сталин остановил свой выбор именно на нем, но в 40-х годах Жданов превратился в неотступную тень отца народов и явно являлся его фаворитом.

Как государственный или даже политический деятель Жданов собой ничего не представлял, хотя и достиг чина генерал-полковника. Конечно же, он был главным действующим лицом в Ленинграде во время осады, но насколько крупную роль сыграл он в этой трагедии, трудно сказать.

Партийную деятельность он начал фактически с 1922 года в Тверском губисполкоме, в 1934 году стал секретарем Ленинградского обкома и горкома. С 1935 года член Военного совета Ленинградского военного округа. С 1937 года принимает активное участие в массовых репрессиях в масштабе Ленинградской области. С 1938 по 1947 год — Председатель Верховного Совета РСФСР. С 1939 года до самой смерти — член Политбюро.

Участие Жданова в Великой Отечественной войне оценивается неоднозначно. Есть предположения, что во время блокады Ленинграда он занимался тем, что обжирался ананасами и апельсинами. Военный и организаторский талант Жданова можно поставить под большой вопрос, но, несмотря на это, от вышесказанного утверждения несет бредом. Такого Сталин не потерпел бы, и если обвинение Жданова в аморальности вмещает в себя хоть толику правды, в окружении вождя место ему было бы заказано, не говоря уже о том, чтобы рассматривать его в качестве преемника.

Еще раз повторюсь, что организатором Жданов был невесть каким, но в противовес этому недостатку он обладал тем «достоинством», которого так не хватало Берии. Он был марксистом до мозга костей и в 30-х годах даже обрел ипостась идеолога коммунизма. Более того, современной науке Жданов запомнился как один из «величайших» философов, который старался изжить пережитки буржуазии в философии и искренне возмущался тем, что философы не понимают элементарной истины — философия как наука берет свое начало именно с возникновения марксизма.

По поручению ЦК партии он руководил проведением июньской философской дискуссии 1947 года, которая в его жизни сыграла значительную роль. Неизвестно какой величины философом и ученым был Жданов, но как идеолог коммунизма, особенно в глазах Сталина, он себя показал с лучшей стороны.

Насколько серьезно рассматривал Сталин фигуру Жданова как своего преемника, все же трудно сказать, поскольку даже такой заядлый коммунист имел одну большую слабость — пристрастие к алкоголю. Эта слабость и привела его к скорой кончине.

31 августа 1948 г. Жданов скончался от инфаркта, причиной же, по всей вероятности, было пьянство. Его смерть дала старт одному из самых нашумевших послевоенных дел — Делу врачей. Именно после смерти Жданова одна из кремлевских врачей, Лидия Тимашук, написала донос, в котором обвинила своих коллег в его смерти.

В конце концов старания Сталина оказались тщетными. Преемника он так и не нашел.

Старая политика, новые репрессии

Укрепление власти — занятие не такое уж легкое, особенно если примем во внимание все те опасности, о которых говорили выше. Для сохранения власти необходимо было обезопасить себя с той стороны, откуда надвигается угроза. А такая явно существовала.

В отличие от репрессий 1937–1938 годов послевоенные репрессии трудно даже назвать таковыми, поскольку, во-первых, они не носили тотального характера, а во-вторых, были менее политизированы. Трудно сказать, могла ли эта политика перерасти в будущем в массовые репрессии, но факт в том, что пересчитать нашумевшие дела, создающие вид репрессий, можно по пальцам. Мы можем проанализировать все те дела, которые получили гордое звание репрессий 1940—1950-х годов XX столетия.

Эти репрессии в особенности интересны для нас тем, что опять же касаются нашего героя. Как бы парадоксально это ни звучало, духовным отцом этих репрессий опять же безапелляционно был признан Берия. Несмотря на то, что не существовало ни единой причины думать, что за этими делами стоял он, что он уже не руководил силовыми органами, что репрессии начались после оставления им поста наркома, историки вывели сложнейший силлогизм и смогли «доказать», что инициатором репрессий был именно Берия, и никто иной. Самый верный принцип доказательства — ищи, кому выгодно.

Вот каково направление их мышления: действительно, Берия уже не обладал той властью, что раньше, но, во-первых, в силовых структурах у него остались старые связи, которые он мог использовать для своих грязных целей, а во-вторых, он с легкостью мог использовать старые методы интриганства, наушничества и обмана (что ему стоило обмануть Сталина?).

Такое же заключение делает и неплохо к нему относящийся Николай Рубин. Но он не может привести ни одного довода в пользу высказанного им же мнения. Это мнение основывается лишь на домысле, не имеющем под собой реальной подоплеки.

Чтобы в конце то концов понять, где зарыта собака данных репрессий, было бы неплохо проанализировать эти дела, благо их не так уж и много. Это «Ленинградское дело»; «Дело авиаторов»; «Дело Еврейского антифашистского комитета»; «Дело врачей» и, наконец, «Мингрельское дело».

При рассмотрении этих дел было бы нелишне уяснить и то, насколько они связаны, поскольку невозможно искать руку одного человека в делах, не связанных друг с другом. Сразу же отмечу, что только два дела из вышеперечисленных имеют соприкосновение. Это «Дело ЕАК» и «Дело врачей». Даже единство этих дел слишком условно, поскольку соприкасаются они только по национальному признаку.

Если быть более точным, будущие историки акцент в этих делах делали только на их антисемитский характер, полностью игнорируя политическую подоплеку. Сталинские репрессии последних дней были привязаны к борьбе с космополитизмом. По большому счету эти дела могли иметь определенное соприкосновение с данным движением, но выставлять на передний план характер антисемитизма значит спекулировать данным термином.

Ни «Ленинградское дело», ни «Дело авиаторов», ни тем более «Мингрельское дело» никак не могли носить антисемитский характер.

Что касается роли Берии в этих делах, поиск ответа на вопрос облегчается тем, что ответ дал он сам (кроме «Ленинградского дела»), и эти ответы мы приведем в свое время.

«Ленинградское дело»

Правда, «Дело авиаторов» будет «постарше», но, думаю, более приемлемым было бы начать именно с «Ленинградского дела», которое наглядно показывает, какова была политическая ситуация в стране и вокруг Сталина.

После выделения Жданова в качестве потенциального преемника на передний план выдвинулась так называемая «ленинградская группа». Именно эта группа предстала в качестве опасного конкурента «старой гвардии»: Молотова, Маленкова, Микояна, Берии и Хрущева. Как только последние отошли в тень, «ленинградская группа» слишком приблизилась к Сталину. Сталин был не настолько наивен и сам проводил в жизнь политику своего учителя Ленина, не подпуская близко ни одну группировку. Обе должны были сбалансировать друг друга.

В отличие от Ленина, который использовал неприязненные отношения Сталина и Троцкого в целях укрепления собственной власти, масштаб политических игр Сталина был гораздо шире. В качестве противовесов в игре он использовал три действенных силы: «старую гвардию», «ленинградцев» и министра госбезопасности, который просчитался в личности Сталина и слишком уж переоценил собственные возможности.

Всеми руководил искусный кукловод Сталин. Как мы могли удостовериться, он довольно-таки быстро поставил на место «старых гвардейцев», но создать новое послушное ядро оказалось не так просто. Особенно перемешала все карты смерть Жданова. Новая политическая группа в лице «ленинградцев» оказалась не такой послушной, и дело дошло до того, что она даже вознамерилась проводить независимую от Сталина политику.

При рассмотрении «Ленинградского дела» основной акцент делается на действиях Сталина, но не уделяют особого внимания действиям обвиняемых. Оценивают данное дело с точки зрения юридической, но забывают о ее политической подоплеке.

В исторической перспективе вопрос опять-таки ставится неверно и звучит так: были ли виновны «ленинградцы» в предъявленных им обвинениях? Правильнее было бы поставить этот вопрос следующим образом: представляли ли они опасность для Сталина?

Не будем рассматривать юридический аспект данной проблемы и посмотрим на нее лишь с политической точки зрения. С чего началось это дело?

Утвердилось мнение, что Сталин специально сфабриковал это дело, но, не имея доказательств вины будущих обвиняемых, преступным признал факт проведения Всероссийской оптовой ярмарки 10–20 января 1949 г.

В данном случае игнорируется цель, с которой была проведена ярмарка, и то, как была она проведена. Сам данный факт приведен как безобидный акт. Ну что с того, что провели Всероссийскую ярмарку, мало ли кто ее проводил, не армию же сколачивали, в конце концов. Но если приглядеться повнимательнее, можно легко догадаться, что проведение ярмарки было не таким уж и безобидным актом.

Вообще-то ярмарки часто проводились в Союзе, и в этом не было ничего предосудительного. Целью была реализация залежалого товара. Сам факт проведения не мог вызвать гнева Сталина, но проблема заключается в том, как она была проведена. Во-первых, это была инициатива лично Ленинградского партийного аппарата, Кремль же поставили в известность постфактум.

Ярмарка проводилась в полной секретности без всякой рекламы. Совет Министров дал разрешение лишь на проведение ярмарки в масштабе округа, инициаторы же без согласия руководства провели всероссийскую ярмарку. Вместе с тем небезынтересен тот факт, что в Ленинграде до этого ярмарка никогда не проводилась из-за неудобств его географического положения. Вместе с тем, учитывая тяжелое послевоенное время, трудно было поверить в то, что в Ленинграде было столько залежалых товаров, что ради их реализации стоило бы проводить ярмарку в таких масштабах.

Еще одно подозрительное обстоятельство — на ярмарку были приглашены лишь руководящие партийные деятели крупных округов и районов РСФСР. Было невозможно, чтобы эта «безобидная» акция не вызвала подозрений. Трудно сказать, что же было реальной причиной созыва ярмарки, однако все вышеперечисленные вопросы и такой «звездопад» партийных функционеров породили подозрение, что псевдоярмарка на самом деле являлась тайным собранием, целью которого было создание новой Российской коммунистической партии, которая существовала бы отдельно от КПСС.

Это еще одно «безобидное» деяние на самом деле было слишком опасным. Возможно, само требование было даже справедливым, поскольку все республики СССР имели свою компартию, и лишь Россия была прямо подчинена КПСС, без среднего звена.

На самом деле все было гораздо сложнее, и ярмарка, и Компартия РСФСР были всего лишь мишурой. Данный шаг Сталин должен был воспринять как противостояние и признать, что «ленинградцы» не так податливы, как хотелось бы ему. С этой стороны на Сталина повеяло опасностью послабления, а может, и потери власти. Эта опасность вовсе не была надуманной, и, не прими он превентивных мер, «ленинградцы» на созыве ярмарки не остановились бы. Что могло произойти дальше, можно только гадать.

В феврале 1949 года Сталин сделал свой ход. ЦК ВКП(б) приняло постановление «Об антипартийных действиях члена ЦК ВКП(б) т. Кузнецова А.А. и кандидатов в члены ЦК ВКП(б) тт. Родионова М.И. и Попкова П.С.». Все трое были освобождены от занимаемых должностей. Та же участь постигла председателя Госплана Н. Вознесенского. И Кузнецов, и Вознесенский после смерти Жданова считались фаворитами Сталина.

Против группы была применена самая действенная сила. Наряду со старой гвардией в лице Маленкова, Хрущева и Шкирятова в борьбу включился и Абакумов, что еще раз указывает на то, что МГБ стояло выше МВД.

Следствие очень быстро «выявило» преступников, и дело закончилось так, как и ожидалось. Все «заговорщики» были признаны виновными, часть из них была расстреляна, часть арестована.

Нужно обратить внимание на одну интересную деталь, связанную с данным делом — ход процесса не освещался в прессе, что довольно-таки нетипично для сталинских репрессий, и скорее всего этот факт указывает, что целью процесса вовсе не было запугивание масс новыми репрессиями. Здесь мы имеем дело с чисто политической борьбой.

Настало время остановиться на роли Берии в данном деле: где тут можно обнаружить его след? Какова его роль в фабрикации дела?

Все, кто ищет ответа на этот вопрос, имеют один ответ: прямых доказательств вины Берии в этом деле нет, но…

Если продолжить мысль, фразу можно окончить следующим образом: кто, как не Берия? Зачем искать козла отпущения, когда у нас под рукой есть садист и палач, на которого можно свалить любое преступление, и искать ответа, так это или нет, никто не будет?

Даже неутомимый фантазер Антонов-Овсеенко не имеет собственной версии роли Берии в этом деле и старается ограничиться общими фразами, или, по крайней мере, ссылается на «непререкаемый» авторитет Хрущева.

Когда он касается факта смерти Жданова, делает такое полузаключение: «Не будем удивляться, если когда-нибудь станет известно, что и к этому акту Берия руку приложил». Такому доказательству позавидовал бы даже Вышинский.

В целом по ленинградскому делу «историк» ссылается на Хрущева, который через 8 лет со дня процесса изрек такую мудрость: «Повышение Вознесенского и Кузнецова встревожило Берия… — …именно Берия предложил Сталину, что он, Берия, со своими сообщниками сфабрикует против них материалы в форме заявлений и анонимных писем».

На этом фантазия Антонова-Овсеенко по вопросу участия Берии в «разоблачении» «ленинградцев» иссякла. Сам он не очень-то и задумывался, насколько слова великого кукурузного вождя были правдой, и не дознавался у него, кем же были эти сообщники, готовые на грязное дело. Неужели Курчатов или Харитон, ведь Берия в это время руководил атомным проектом, и с МВД или МГБ у него были касательства лишь по вопросам, связанным с новым оружием. Сам Антонов-Овсеенко признается, что после того, как Жданов стал вторым человеком в стране, произошла чистка органов МВД и МГБ, в которых Берия участия не принимал.

Хотя, скорее всего, мы слишком многого требуем от такого «авторитета» в истории, каким является сын невинно осужденного известного революционера. Думать и делать логические заключения — это не для него. Его жанр историческая фантастика.

Более серьезный биограф Берии, Николай Рубин, для решения этой проблемы советует нам сложный путь. Он исходит именно из того принципа, о котором мы говорили выше: кому выгодно? Правда, этот принцип дает нам лишь односторонний ответ, но раз уж все считают его полноценным доказательством, было бы нелишне, рассмотреть данный вопрос именно с этого ракурса.

Вот как оценивает «Ленинградское дело» и роль Берии в его фальсификации Рубин: «Разумеется, ничего антипартийного в Ленинградской ярмарке не было…»

Во-первых, трудно согласиться даже в этом вопросе. Возможно, в ярмарке не было ничего преступного, но антипартийной она точно была исходя из вышеперечисленных причин. Продолжение текста понять гораздо труднее: «Здесь видна рука опытного интригана, которым мог быть Берия или Маленков. Возможно, и кто-то другой, но это менее вероятно».

Такое заключение не очень-то украшает биографа. Выходит, Берия под подозрением только потому, что он опытный интриган, хотя для того, чтобы признать человека интриганом, к тому же опытным, наоборот, нужно привести конкретный пример (лучше примеры), на основании которого будет не зазорно сделать такой вывод. Н. Рубин сам же обесценивает столь сложный силлогизм следующими словами:

«Не исключено, что идея удара по «ленинградцам» принадлежала самому вождю, и прежде часто менявшему круг своих любимцев».

Это уже чересчур. Список подозреваемых у Рубина слишком разросся, и под обвинение может попасть любой человек, само же заключение основано лишь на домысле. По этому делу фамилия Берии даже не всплывала. По части МГБ ею занимался Абакумов, по партийной же части Маленков. Но поскольку имя Маленкова ассоциируется с именем Берии, последнему и попала рикошетом пуля от соратника. Хотя ненадолго отложим этот вопрос.

Несмотря на поверхностное рассмотрение этого дела, Рубин старается установить, кто же был заинтересован в том результате, который последовал за «Ленинградским делом»:

«Это преступление сталинского режима окончательно сделало Берию, Маленкова и Хрущева наиболее близкими к вождю людьми. Заметьте, речь идет о трех людях! Но многие исследователи, согласно традициям мифа о Берии, почему-то считают именно его конструктором «ленинградского дела» и главным палачом».

Как видим, Рубин «оправдывает» Берию, но данное оправдание не что иное, как перераспределение вины на нескольких человек.

Принять данную мысль невозможно, поскольку она безосновательна. Не знаю, как Маленков и Хрущев, но вот о вознесении на пьедестал сталинского доверия Берии не может быть и речи. Для этого достаточно вспомнить о другом деле, которое разразится через короткий промежуток времени. Это «Мингрельское дело», которое было направлено именно против Берии.

Кроме того, довод Рубина, что от данного дела выиграли три человека, сделан очень поспешно. От этого дела выиграла вся старая гвардия. То, что Молотов, Микоян и Ворошилов не были в фаворе у вождя, вовсе не значит, что возвышение «ленинградцев» их не беспокоило.

Нет уж, если исходить из результатов, нужно признать, что вся «старая гвардия» вздохнула с облегчением после устранения опасных конкурентов. Кроме того, Рубин забывает еще об одной важной фигуре — Абакумове. Почему-то интересы данного чиновника ему не кажутся серьезными. Как уже отметили, Абакумов был довольно независимой фигурой, и ему тоже не очень нравилось, как заправляли на его кухне Жданов с «ленинградцами». После устранения назойливых соперников у Абакумова появлялось больше шансов стать единственным фаворитом Сталина.

Как видим, список лиц, которых устраивал результат, слишком длинный, и найти по этому принципу человека, который прошептал Сталину, как нужно поступить, очень трудно.

Хотя, если присмотреться хорошенько, мы все же пропустили одного человека, интерес которого в исходе дела был значительно выше, чем интерес всех перечисленных выше «подозреваемых». Этой личностью был сам Сталин. Почему-то все исходят из того, что кто-либо обязательно должен был подсказать то или иное решение вопроса Сталину. Утверждать, что кто-то донес ему на «ленинградцев» и таким образом использовал оного для достижения своих целей, значит совсем не знать вождя и игнорировать его политический опыт.

Если принять во внимание, что действия «ленинградской группы» были направлены не на сближение со Сталиным (чего могли опасаться конкуренты), а на фактическую конфронтацию с ним, становится ясно, что их уничтожение в первую очередь устраивало именно Сталина. Сталин сам управлял актерами, занятыми в этом спектакле, и акт, осуществленный им по отношению к «ленинградцам», был не чем иным, как остужением зарвавшихся фаворитов. Берия в этом спектакле не играл никакой роли. Маленков же и Хрущев были слепыми орудиями Сталина, впрочем, как и Абакумов, возомнивший о себе черт знает что. Так что слова, сказанные Маленковым на пленуме ЦК КПСС в 1957 году в свое оправдание: «Никогда организатором ленинградского дела я не был, это легко установить, да и здесь достаточно товарищей, которые могут сказать, что это делалось по личному указанию Сталина. Что я руководил Сталиным? Так сказать — смеяться будут», были абсолютной правдой.

Инициатором данного дела был не кто иной, как Сталин, однако утверждать, что его действие не вытекали из сложившейся обстановки, тоже нельзя.

«Дело авиаторов»

В этом деле опять встречаемся со старым абсурдом. Просто уму непостижимо, как смогли связать Берию с этим делом. Правда, прямо об этом никто не говорит, но между строк читаем, что инициатором был именно он. Это утверждение настолько абсурдно, что даже не стоит на нем серьезно останавливаться. Но все же поверхностно рассмотрим и это дело. Началось «Дело авиаторов» в 1946 году, и основание его заложил Абакумов, еще будучи начальником СМЕРШа.

Трудно сказать, насколько была реальна подоплека дела. По мнению Судоплатова, Сталин был разгневан, когда его сын, генерал военно-воздушных сил Василий Сталин сообщил ему о том, что руководители авиационной промышленности умышленно скрывают факты дефекта оборудования с целью получения премий и наград. За авиационную промышленность в Политбюро ответственным был Маленков, который даже получил Золотую Звезду и Звание Героя Социалистического Труда за выпуск военной продукции.

Следствие показало, что данные об авиакатастрофах с трагическими последствиями искажались. В основном все эти случаи приписывались ошибкам летчиков, а не недостаткам оборудования.

Следствием руководил Абакумов, который очень скоро «выявил» виновников и арестовал наркома авиационной промышленности Шахурина, главнокомандующего Военно-воздушными силами А. Новикова и еще нескольких лиц.

Все арестованные «признали» свою вину, и в отношении них были вынесены сравнительно небольшие сроки наказания. Шахурин получил 7 лет, Новиков — 5, остальные же по два года.

Повторюсь, какова была реальная подоплека дела, неизвестно, но оно было менее политизированным. По нему даже хотели выйти на героя войны Жукова. Особую роль в начале этого дела играл Василий Сталин, известный своей эксцентричностью. И Абакумов тоже сыграл крупную роль, исполнив волю хозяина. На не политизированность дела указывает хотя бы наказание, которое было применено по отношению к обвиняемым. Мягкий приговор указывает на неособую заинтересованность Сталина данным делом.

Вот роль Берии здесь более чем непонятна. Если даже он как-либо участвовал, его роль настолько засекречена, что даже не заметна. Берия в этом деле не играл даже роли декорации. Кроме того, он должен был быть сущим глупцом, чтобы стать инициатором этого дела, ведь удар приходился на его «соратника по интригам» Маленкова. Об этой опасности говорит хотя бы постановление, которое по предложению Сталина приняло Политбюро: «1. Установить, что т. Маленков, как шеф над авиационной промышленностью и по приемке самолетов — над военно-воздушными силами, морально отвечает за те безобразия, которые вскрыты в работе этих ведомств (выпуск и приемка недоброкачественных самолетов), что он, зная об этих безобразиях, не сигнализировал о них ЦК ВКП(б). 2. Признать необходимым вывести т. Маленкова из состава Секретариата ЦК ВКП(б)».

Маленков был выведен из Секретариата ЦК, хотя и остался членом Политбюро.

Даже «интриганство» должно иметь свои границы. В этом случае, если будем использовать принцип заинтересованности, инициаторами дела можно признать не Сталина или Абакумова, а Жданова и его «ленинградцев», которые нанесли существенный удар по старогвардейцам.

Как мы отметили, на вопрос об участии Берии в данном деле ответил он сам, и с этим ответом мы познакомимся позже.

Борьба с космополитизмом. «Дело БАК» и «Дело врачей»

Особое место в поздних сталинских репрессиях занимает еврейская тема. Политика по отношению к евреям являлась проблемой не только Сталина, но и всего мира. Поздний период правления Сталина многие характеризируют как антисемитский.

Сам антисемитизм представляет собой сложное явление. Можно сказать, что оно не столько сложно, сколько искусственно осложнено. Национальный вопрос всегда был слабым местом Российской империи, но если проблема других наций не выставлялась напоказ, о проблемах с евреями знали все, и именно они считались самыми дискриминированными. Причиной этому было вовсе не то, что евреи как-то по-особенному преследовались. Просто они более афишировали свое положение и в правильное русло направляли антиеврейскую пропаганду.

Сам термин «антисемитизм» превратился в оружие «потерпевших». Как мы могли удостовериться, национальная политика Сталина была грубой и сложной. С этой точки зрения репрессии были направлены не на какую-либо одну нацию и носили не столько национальный характер, сколько политический. Такова была политика по отношению к полякам, народам Кавказа, украинцам, прибалтам и т. д. Несмотря на такой большой выбор, основной акцент в национальной политике делается именно на антисемитизм.

Если углубиться в данный процесс, установим, что, спекулируя этим термином, игнорируют его политическую подоплеку, тогда как именно она занимала основное место.

Нужно отметить и то, что евреи внесли большой вклад в революцию. Правда, они не выступали как единая национальная сила, но, несмотря на это, в глазах народа именно евреи создавали революционную погоду. Как национальная организация, евреев представлял «Бунд», но и вне этой партии, в кругу меньшевиков и большевиков, число евреев было немалым. В партии меньшевиков достаточно вспомнить таких лидеров, как Аксельрод, Дейч, Мартов и т. д.

В рядах большевиков числились такие деятели еврейского происхождения, как Лев Каменев (Розенфельд), Григорий Зиновьев (Гершен Радомысльский), Яков (Янкель) Свердлов, Лев Троцкий (Лейба Бронштейн). Этого достаточно, чтобы оценить их роль в облагораживании общества.

Что тому причиной — стечение обстоятельств или они действительно стоят на голову выше других по интеллекту, как преподносят нам сами евреи, ответить трудно, но неожиданно по численности в революционном правительстве они превысили даже русских, и становится немного неясно, кто кого притеснял.

Борьба за наследие Ленина была непростой, но это была политическая борьба, а не еврейский погром, как нам стараются преподнести. В данной борьбе каждая сторона использовала то орудие, которое помогло бы в достижении цели. Лидерами в этой борьбе считали себя Троцкий, Каменев и Зиновьев, и именно в борьбу между ними вмешался Сталин, который использовал Каменева и Зиновьева против Троцкого.

Сталин вышел победителем, но утверждать, что его победа носила антисемитский характер, было бы абсурдом. Во-первых, излишне говорить о какой-то национальной окраске борьбы, в то время как победителем вышло лицо кавказской национальности, который в отличие от противников даже не мог говорить без акцента.

Интересно, если бы победителем вышел Троцкий, считалась бы его политика в отношении Сталина антикавказской? Думаю, нет. Что касается процентного состава евреев, его число в будущем уменьшилось, но все же было высоким. Антисемитизмом было признано то, что евреи не были в большинстве.

Никаких национальных предрассудков у Сталина не было, и его действия в отношении евреев носили чисто политический характер, а не антисемитский. Особенно это выразилось в последние годы. Как уже сказано, антисемитский окрас имели «Дело ЕАК» и «Дело врачей». До того как перейти к вопросу борьбы с космополитизмом, еще раз подчеркну, что по национальным признакам преследовались не только евреи. Наглядным примером может служить «Ленинградское дело», которым Сталин осудил русский национализм и помешал выделению Компартии РСФСР по национальному признаку.

Если политическая подоплека «Ленинградского дела» всем ясна, политическую окраску «Дела ЕАК» полностью игнорируют и переводят ее в национальное русло.

Что касается «борьбы с космополитизмом», данная кампания не начиналась как антисемитская. Поначалу она ничего общего с евреями не имела, ее вектор был направлен не на ущемление какой-либо нации, а на возвеличивание русского народа. Часто данная кампания сопровождалась прямой фальсификацией истории. Иногда она принимала комический характер, вплоть до того, что пытались доказать, что Россия — это родина слонов.

Часто рекламирование русской нации происходило за счет уничижения так называемых западных ценностей и его целью являлась пропаганда русской культуры и ликвидация низкопоклонничества перед Западом. Легче будет передать цель кампании опять же словами Сталина, сказанными Константину Симонову: «Если взять нашу среднюю интеллигенцию, научную интеллигенцию, профессоров, врачей, у них недостаточно воспитано чувство советского патриотизма. У них неоправданное преклонение перед заграничной культурой. Все чувствуют себя еще несовершеннолетними, не стопроцентными, привыкли считать себя на положении вечных учеников. Это традиция отсталая, она идет от Петра… Сначала немцы, потом французы, было преклонение перед иностранцами… засранцами».

В данной ситуации мы видим старую политику Сталина, целью которого было выведение людей нового сорта. Приоритетом во время «эксперимента» считалась русская культура.

Такая шовинистская политика была неприемлема для многих других национальностей, проживающих в СССР, которые выступали в качестве младших братьев великого русского народа, но повторюсь еще раз, она не носила антисемитский характер. Еврей мог считать себя ущемленными ровно настолько, насколько грузин, армянин, украинец и т. д.

Происходило отмежевание от западной культуры. В холстах буржуазных живописцев видели «идеи агрессивного империализма» и т. д. Впоследствии борьба с космополитизмом отчасти приняла антиеврейский характер, хотя в этом был виновен не столько Сталин, сколько ретивые исполнители его воли, такие, как, скажем, Жданов и Суслов.

В конце концов этот процесс приостановил именно Сталин, который раскритиковал перегибы в проведении данной политики. О том, что антисемитский характер «борьбы» был сильно преувеличен, говорит хотя бы тот факт, что в 40-х годах, включая 1949–1953 гг., треть лауреатов Сталинской премии были именно евреями. Так, например, Самуил Маршак получил премию в 1942, 1946, 1949, 1951 годах; Илья Эренбург — в 1942, 1948, 1951 годах; Эммануэль Казакевич — в 1948, 1950 годах; Юрий Райзман — в 1941, 1943, 1946 (дважды), 1950, 1952 годах; Марк Рейзен — в 1941, 1949, 1951 годах, Иван Козловский — в 1941, 1949 годах, Игорь Ильинский — в 1941, 1942, 1951 годах и т. д.

Таким образом, борьба с космополитизмом была направлена не против евреев, а против интеллигенции, и еврейская интеллигенция в этом вопросе ничем не отличалась от интеллигенции других национальностей. Рассматривать отдельно евреев — значит всего лишь спекулировать вопросом.

«Дело Еврейского антифашистского комитета» является наглядным примером того, что отношения между евреями и государством решались в политическом аспекте, а не в национальном. Камнем преткновения стал вопрос Крыма, и по стечению обстоятельств данная проблема стала эпизодом дела.

Крымская проблема не была новой. Старт она взяла еще при Ленине. Поскольку этот вопрос крайне засекречен, понять, что там происходило в реальности, трудно, и на данный счет существуют только версии и домыслы.

В соответствии с одной из версий в 20-х годах компания «Джойнт», которая защищала интересы евреев по всему миру, проводила переговоры с руководством РСФСР, которому предоставляла крупные кредиты. Возвращение долга должно было начаться с 1945 года. Взамен РСФСР брала обязательство заселить евреев на полуостров и предоставить им широкие права.

В конце концов, как известно, в 1934 году Сталин создал Еврейский автономный округ на Дальнем Востоке со столицей в Биробиджане, но, несмотря на это, вопрос Крыма закрыт не был. Во время Второй мировой войны полуостров опять превратился в объект спекуляции теперь уже между США и СССР. США были заинтересованы в решении вопроса в пользу евреев, но трудно поверить, что ими двигало чувство гуманности, а не политика.

Повторюсь, что насчет данного вопроса существуют только версии, которые не подтверждаются документально, поэтому воздержусь от комментариев, приведу лишь те документы, которые рассекречены.

Как уже не раз отмечали, натиск немецкой армии в 1941 году был тяжелейшим для Советского Союза. Итогом были не только человеческие жертвы, но и материальный урон. Экономическая помощь ему не помешала бы. С этой целью в начале 1942 года силами НКВД из представителей еврейской интеллигенции был создан «Еврейский антифашистский комитет», целью которого было сплочение мирового еврейства против Германии.

Во время войны эта организация действительно сыграла определенную роль в экономическом плане. Ею было привлечено для военных нужд 30 миллионов долларов. Кроме того, она помогала Союзу техникой и оборудованием.

Было бы наивно считать, что эта помощь была безвозмездной. Если евреи, проживающие на территории Союза, принимали полномасштабное участие в войне, то их заграничные сородичи интересы СССР вовсе не рассматривали. Однако на кону стояли интересы не только Союза, но и всемирного еврейства, поскольку война шла против страны, которая огромное значение придавала борьбе именно с евреями. Исходя из антисемитской политики Гитлера, еврейство было заинтересовано в победе над фашизмом не менее, даже можно сказать более, чем США, Британия и Советский Союз, вместе взятые. Так что выделенная евреями помощь должна была принести значительную выгоду, в том числе и политическую, им же самим. Мировое еврейство помогало Советскому Союзу по принципу: враг моего врага мой друг. Поскольку такая дружба не могла быть долгосрочной, еврейство за предоставленную «безвозмездную» помощь все же рискнуло потребовать у Сталина ответный «подарок».

Если верить Черчиллю, в политике не существует постоянных друзей, существуют лишь постоянные интересы. Взаимоотношения Советского правительства, а вернее Сталина, и «Еврейского антифашистского комитета» были сладкими до тех пор, пока их интересы совпадали. Как только их интересы разошлись, эра дружбы тут же закончилась.

Если рассуждать логически, «ЕАК» должна была потерять свою функцию после победы над фашизмом. Но этого не произошло, и данная организация продолжала функционировать, даже не сменив наименования. Зато она изменила вектор деятельности, которая уже заключалась в оказании помощи евреям Советского Союза. Эта организация переросла в придаток «Джойнта».

«Джойнт» не оставил своей мечты об осуществлении проекта «Крымской Калифорнии» и уже от имени «ЕАК» продолжал работу над вопросом передачи Крыма евреям. Уяснить этот вопрос невозможно, если не принять во внимание сложившееся в мире политическое положение, а именно ситуацию, созданную по вопросу выделения территории евреям.

Как известно, много веков назад евреи лишились собственной территории и были разбросаны по всему миру. Эта проблема стала особо актуальной в XX веке. Нужно признать, что Гитлер первым выступил с идеей выделения земли евреям в Палестине, но против этого была Британия, управлявшая данной территорией.

В будущем Гитлер проявил новую инициативу, предложив переселить евреев на Мадагаскар. Осуществить этот проект оказалось невозможным, поскольку очень скоро началась Вторая мировая война.

Во время войны и после нее шли переговоры по вопросу Палестины, в чем евреев поддерживал Советский Союз, и не только политически. В будущих войнах евреев за овладение территориями Палестины Советский Союз предоставлял им оружие и технику.

Несмотря на это, евреи продолжали настойчиво муссировать крымский вопрос, что было на руку американцам. В дружбу США и СССР никто не верил, тем более евреи.

Попытки протолкнуть крымский вопрос начались еще во время войны. В 1944 году, когда Крым еще был оккупирован немцами, члены ЕАК обратились с письмом к Сталину. Именно это письмо стало причиной будущих неприятностей членов ЕАК. Поэтому было бы резонно привести его:

«До войны в СССР было до 5 миллионов евреев, в том числе приблизительно полтора млн евреев из западных областей Украины и Белоруссии, Прибалтики, Бесарабии и Буковины, а также из Польши. Во временно захваченных фашистами советских районах, надо полагать, истреблено не менее 11/2 млн евреев.

За исключением сотен тысяч бойцов, самоотверженно сражающихся в рядах Красной Армии, все остальное еврейское население СССР распылено по среднеазиатским республикам, Сибири, на берегах Волги и в некоторых центральных областях РСФСР.

В первую очередь, естественно, ставится и для эвакуированных еврейских масс, равно как и для всех эвакуированных, вопрос о возвращении в родные места. Однако в свете той трагедии, которую еврейский народ переживает в настоящее время, это не разрешает во всем объеме проблемы устройства еврейского населения СССР.

Во-первых, в силу необычайных фашистских зверств, в особенности в отношении еврейского населения, поголовного его истребления во временно оккупированных советских районах, родные места для многих эвакуированных евреев потеряли свое материальное и психологическое значение. Речь идет не о разрушенных очагах — это касается всех возвращающихся на родные места. Для огромной части еврейского населения, члены семей которого не успели эвакуироваться, речь идет о том, что родные места превращены фашистами в массовое кладбище этих семей, родных и близких, которое оживить невозможно. Для евреев же из Польши и Румынии, ставших советскими гражданами, вопрос о возвращении вообще не стоит. Оставшиеся там родственники их истреблены, и стерты с лица земли все следы еврейской культуры… весь еврейский народ переживает величайшую трагедию в своей истории, потеряв от фашистских зверств в Европе около 4 миллионов человек, т. е. 1/4 своего состава. Советский Союз же единственная страна, которая сохранила жизнь почти половине еврейского населения Европы. С другой стороны, факты антисемитизма, в сочетании с фашистскими зверствами, способствуют росту националистических и шовинистических настроений среди некоторых слоев еврейского населения».

Сразу вникнуть в суть этого письма очень даже нелегко, так же как и прочесть мысль, сказанную между строк. Возможно, авторы письма и не понимали той игры, которую вела «Джойнт», но это хорошо понимал Сталин, которому оно и было адресовано.

С первого взгляда это безобидное письмо, сутью которого является просьба об оказании помощи многострадальному еврейскому народу. Но, вглядевшись, можно удостовериться, что оно не так уж и безобидно. Даже можно сказать, что оно имеет нагловатый оттенок. Здесь авторы письма в первую очередь апеллируют к жертвам, которые понес многострадальный еврейский народ в этой войне. В письме сказано, что только в качестве людской жертвы еврейский народ принес богу войны 4 млн человек (авторы письма немного поторопились, не то, дождись они Нюрнбергского процесса, узнали бы, что это число возросло до 5,9 миллиона человек). Апелляция к этим цифрам как минимум смешна, если принять во внимание, что Советский Союз потерял в войне свыше 30 миллионов человек.

Не менее цинична мысль, что евреи не могут возвратиться в «родные» края по той причине, что они уничтожены фашистами. Война уничтожила почти всю инфраструктуру Советского Союза и, так же как и евреям, начинать жизнь с нуля приходилось всем жителям Европы — и русским, и белорусам, и украинцам, и полякам, и чехам. Нежелание же возвращаться на массовое кладбище родных и близких указывает на то, что евреи не были корнями связанны с «родными» краями и для них было все равно, где поселиться. Особенно смешно следующее утверждение: Для евреев же из Польши и Румынии, ставших советскими гражданами, вопрос о возвращении вообще не стоит. Как смогли новоявленные «советские граждане» в течение нескольких лет добиться того, чего не смогли сделать в течение десятилетий и веков? Если они с такой легкостью смогли распроститься с «родными» краями в Польше и Румынии, где проживали в течение столетий, не продали ли они бы новую землю обетованную, появись более выгодная партия?

Между строк письма читается большая политика. Это не политика Михоэлса или ЕАК. Эта политика смотрела далеко вперед.

Наконец перейдем к цели письма:

«С целью нормализации экономического роста и развития еврейской советской культуры, с целью максимальной мобилизации всех сил еврейского населения на благо советской родины, с целью полного уравнения положения еврейских масс среди братских народов, мы считаем своевременной и целесообразной, в порядке решения послевоенных проблем, постановку вопроса о создании еврейской советской социалистической республики».

Интересен вопрос, по какому признаку должна была быть выбрана территория новой социалистической республики. Еврейское население так было распределено по всему Союзу, что о конкретном компактном месте проживания не было и речи. В данном вопросе скорее должны были привлекать Польша, Румыния или даже Германия, где они проживали более компактно, но к этим государствам с просьбой о выделении земли они не обращались.

Кроме того, как отметили сами авторы письма, уже существовал Еврейский автономный округ на Дальнем Востоке, и даже шла речь о превращении его в республику. Но у данного округа был один большой недостаток в глазах евреев, они желали более комфортной территории. В письме касаются и этой темы:

«В свое время была создана еврейская автономная область в Биробиджане с перспективой превращений ее в еврейскую советскую республику, чтобы таким образом разрешить государственно-правовую проблему и для еврейского народа. Необходимо признать, что опыт Биробиджана, вследствие ряда причин, в первую очередь недостаточной мобилизованности всех возможностей, а также ввиду крайней его отдаленности от места нахождения основных еврейских трудовых масс, не дал должного эффекта».

Какой эффект должен был дать автономный округ? Если вопрос стоит о сохранении самобытности еврейского народа, его религии и культуры, то добиться этого на Дальнем Востоке можно было бы с таким же успехом, как и в Крыму. Самой важной причиной «недостаточного эффекта» был дискомфорт. Отдаленное месторасположение мешало не сохранению самобытности, а продолжению традиционной деятельности. Вопрос торговли и ростовщичества в Биробиджане, конечно же, оставлял желать лучшего.

Но почему именно Крым? У авторов письма есть ответ и на этот вопрос: «Нам кажется, что одной из наиболее подходящих областей явилась бы территория Крыма, которая в наибольшей степени соответствует требованиям как в отношении вместительности для переселения, так и вследствие имеющегося успешного опыта в развитии там еврейских национальных районов».

На вместительность, мягко говоря, не жалуются ни Сибирь, ни Дальний Восток, и апелляция к данному факту более чем смешна. Что касается успешного опыта в развитии там еврейских национальных районов, не надо забывать, что ради поселения в Крыму евреев пришлось бы выселить местное татарское население. В конце концов, позже их депортация произошла, но ничего общего с данным процессом она не имела.

Не брезговали авторы и большевистской патетикой, которой старались ублажить Сталина: «Создание еврейской советской республики раз навсегда разрешило бы по-большевистски, в духе ленинско-сталинской национальной политики, проблему государственно-правового положения еврейского народа и дальнейшего развития его вековой культуры. Эту проблему никто не в состоянии был разрешить на протяжении многих столетий, и она может быть разрешена только в нашей Великой социалистической стране.

Идея создания еврейской советской республики пользуется исключительной популярностью среди широчайших еврейских масс Советского Союза и среди лучших представителей братских народов.

В строительстве еврейской советской республики оказали бы нам существенную помощь и еврейские народные массы всех стран мира, где бы они ни находились».

Наконец они требовали создания автономии в Крыму и создания специальной комиссии.

Дошло ли письмо до Сталина, неизвестно, но позиция Сталина по данному вопросу была ясна. Она была строго отрицательной, и «Еврейскому антифашистскому комитету» об этом дали знать посредством их соотечественника Лазаря Кагановича.

Данный отрицательный ответ сейчас преподносится общественности как антисемитская выходка Сталина. Но задумаемся, что сделал Сталин не так. Сами авторы письма отмечают, что: Эту проблему никто не в состоянии был разрешить на протяжении многих столетий, и она может быть разрешена только в нашей Великой социалистической стране. Но почему? Почему не могли решить эту проблему демократические страны Запада? Почему решились построить свой новый мир не на бескрайних просторах США, которые славятся сильнейшим еврейским лобби, а в тоталитарном Союзе?

Для евреев было неприемлемо создать свою республику за счет Германии или другой европейской страны. Более того, «семитофильская» Британия не давала им разрешения вернуться на историческую родину в Палестину, в чем евреев поддерживал Сталин. Почему политика Британии или США не признана антисемитской?

На свою беду, ЕАК оказалась более чем упрямой и, несмотря на отрицательный ответ Сталина, продолжила добиваться своего уже по другому каналу, посредством Молотова.

Молотов был никудышным политиком. О проведении им независимой политики не могло быть и речи, но, несмотря на это, он имел смелость утаить информацию о переговорах с еврейскими представителями от Сталина. Инициатором данного смелого поступка была жена Молотова, которая имела на него большое влияние и по авторитету стояла для него выше, чем Сталин.

Полина Жемчужина (Перл Карповская) была более амбициозна, чем ее муж, и даже пыталась играть роль первой леди государства. Для Сталина такой, даже почетный титул был неприемлем. Свою жену Надежду Аллилуеву он к политике не подпускал, чего нельзя сказать о Молотове. После самоубийства Аллилуевой жена Молотова поднялась еще на одну ступеньку почетной иерархии и даже позволяла себе официально встречаться с дипломатами.

Несмотря ни на что, до конца жизни Жемчужина осталась ярой сталинисткой, однако сам Сталин ее недолюбливал, особенно после смерти жены, в самоубийстве которой он отчасти обвинял Жемчужину. Ситуацию осложнял демарш Полины Жемчужиной, связанный с ее еврейским происхождением. Достаточно вспомнить, что она демонстративно встретилась с Голдой Меир в то время, когда отношения между вновь созданным еврейским государством и СССР оставляли желать лучшего.

Обмана Сталин никому не прощал, в данном же случае мы имеем дело не с обманом, а с проведением независимой внешней политики за его спиной.

Это было чересчур, особенно если учесть тот факт, что Сталин довольно хорошо видел опасности, связанные с предоставлением Крыма евреям. Реальность данной опасности стала очевидна после создания нового еврейского государства в Палестине (мандат Британии уже был слишком условным, и ей пришлось уступить Палестину). Несмотря на то что Сталин принимал личное участие в решении данного вопроса, Израиль скоро забыл о благодетеле, «который, — по их же словам, — сохранил жизнь почти половине еврейского населения Европы», и повернулся к нему спиной, став сателлитом и союзником его противника США.

Думаю, не нужно гадать, каким был бы приоритет Крымской Социалистической Республики. Опыт истории Израиля говорит о том, что приоритет был бы на стороне Штатов и в данном случае самый грозный враг Союза получил бы пятую колону в таком стратегически важном месте.

Таким образом, «дело ЕАК» было не чем иным, как политической борьбой между США и СССР, и к антисемитизму оно никакого отношения не имеет.

Каков будет результат расследования, которым занялся Абакумов, было ясно как день. Большинство членов комитета были расстреляны, Полина Жемчужина арестована и сослана.

После столь долгой истории небезынтересно рассмотреть, какова была роль Берии в данном деле. Ответ очень прост — никакая. Если «антисемитизм» Сталина и порождает некоторые вопросы, об антисемитизме Берии никто даже не заикается. Более того, некоторые его даже считали грузинским евреем.

Что касается «Дела врачей», оно фактически стало продолжением «Дела ЕАК». Трудно сказать, что произошло в этом деле в реальности, но можем предположить, что, исходя из агрессивной политики США и использования ими «еврейского козыря», Сталин действительно поверил в существование неких врачей-вредителей.

Это дело началось банальным профессиональным доносом, инициатором которого была кремлевский кардиолог Лидия Тимашук. Перед смертью Жданова 28 августа 1948 г. ею была сделана кардиограмма и был поставлен диагноз — инфаркт миокарда. С этим диагнозом не согласились ведущие врачи Егоров, Виноградов и Майоров, которые исключили инфаркт и продолжили лечение методами, которые были опасны в данной ситуации. В реальности место имела профессиональная врачебная ошибка, но Тимашук письменно сообщила о данном факте компетентным органам. Письмо, сделав круг, попало на стол к тому, на кого и была написана жалоба, начальнику Лечсанупра профессору Егорову. 30 августа 1948 г. Жданов скончался, вскрытие же не подтвердило факт инфаркта.

За установление неверного диагноза Тимашук была понижена и переведена в филиал поликлиники. После этого она направила второе и третье письмо на имя Кузнецова, но письма остались без реакции.

Как ни удивительно, эти письма сыграли дурную роль в судьбе Абакумова. 2 июля 1951 г. старший следователь следственного отдела МГБ подполковник Рюмин обратился с письмом к Сталину, в котором донес на собственного министра. Вместе с другими фактами в письме было указанно, что Абакумов мешал Рюмину в расследовании дела, связанного с террористической деятельностью врача-терапевта профессора Этингера. Этингер был арестован 18 ноября 1950 г. за антисоветскую деятельность, но при его допросе Рюмин выявил еще один эпизод. С помощью Рюмина Этингер «вспомнил», что вместе с профессором Виноградовым до смерти залечил Секретаря ЦК Щербакова.

Для Абакумова такие дела не были внове, но факт абсурдности данного обвинения был ему ясен. Тем более ясен, что автором этого эпизода был необразованный псевдоследователь Рюмин. Но если этот факт не привлек внимание Абакумова, им заинтересовался Сталин.

15 июля 1951 г. Абакумов был арестован, и ему предъявили обвинение в измене Родине и участии в сионистском заговоре. Как видно, Сталин серьезно поверил в факт существования заговора, раз уж арестовал своего фаворита. На место Абакумова был назначен Семен Игнатьев, который всю жизнь был партийным функционером и на новой работе проявил верх некомпетентности. Управлять безынициативным Игнатьевым было много легче, чем Абакумовым.

Рюмин добился своего и был назначен заместителем министра, по совместительству и начальником следственной части. Хотя необразованный Рюмин не мог уяснить для себя, насколько опасно порхать вокруг открытого огня. Близость к Сталину его не смущала. А ему было чего опасаться, ведь на новую должность он был назначен с условием, что выведет врачей-вредителей на чистую воду. Сделать это оказалось труднее, чем представлял себе Рюмин, который был более горазд на донос, чем ведение следствия.

Рюмин использовал все средства, были подняты старые дела, вспомнили о письмах Тимашук, арестовали врача Карпай, и в сентябре Игнатьев представил Сталину докладную записку Рюмина, где было указано, что кремлевские врачи умышленно убили Щербакова и Жданова.

В этом деле начался новый этап. Были арестованы врачи Г. Майоров, А. Бусалов, П. Егоров, В. Виноградов, В. Василенко, М. Вовси, Б. Коган, А. Гринштейн, А. Фельдман и др.

Несмотря на применение старых методов при допросе, Рюмин не смог связать воедино факты и выполнить задание. Ни к какому сионистскому заговору он не вышел, вследствие чего 14 ноября 1952 г. он был переведен в наркомат госконтроля рядовым сотрудником.

Рассматривая дела, мы, казалось бы, отошли от нашего героя и забыли о нем, но это вовсе не так. Противники Берии в этих делах ищут руку интригана и садиста, и инициацию данных дел опять же приписывают ему. Сказать правду, Берия действительно не остался в стороне от этих дел, но его участие в их судьбе было совсем другим.

В отличие от других дел в случае с «Делом врачей» я сделаю исключение. Забегу немного вперед и укажу на позицию Берии по отношению к данному делу, которая была высказана им не в мемуарах или газетной статье, а в официальном постановлении.

После смерти Сталина «Дело врачей» было приостановлено, хотя еще при жизни Сталина началась ревизия этого дела. Пересмотр дела был возложен на следователя по особо важным делам МГБ Николая Месяцева, который вспоминает следующее:

«Искусственность сляпанного «дела врачей» обнаруживалась без особого труда. Сочинители даже не позаботились о серьезном прикрытии. Бесстыдно брали из истории болезни высокопоставленного пациента врожденные или приобретенные с годами недуги и приписывали их происхождение или развитие преступному умыслу лечащих врачей. Вот вам и «враги народа».

Он также утверждал, что его коллеги приступили к работе по надзору за делом 19 января 1953 г. В середине же февраля было подготовлено заключение, что дело сфальсифицировано. Все попытки привязать его прекращение к смерти Сталина в начале марта являются спекуляцией.

Назначение по делу ревизии указывает на то, что Сталин удостоверился в абсурдности дела и, возможно, сам же собирался принять по нему решение, но это после его смерти сделал уже Берия.

Самым наглядным примером позиции Берии по этому делу будет служить его докладная записка, которую и приведу.

«№ 17/Б

1 апреля 1953 г.

Совершенно секретно

Т. МАЛЕНКОВУ Г.М.

В 1952 году в Министерстве государственной безопасности СССР возникло дело о так называемой шпионско-террористической группе врачей, якобы ставившей своей целью путем вредительского лечения сократить жизнь активным деятелям советского государства. Делу этому, как известно, было придано сенсационное значение и еще до окончания следствия было опубликовано специальное сообщение ТАСС, сопровождаемое редакционными статьями «Правды», «Известий» и других центральных газет.

Ввиду особой важности этого дела Министерство внутренних дел СССР решило провести тщательную проверку всех следственных материалов. В результате проверки выяснилось, что все это дело от начала и до конца является провокационным вымыслом бывшего заместителя Министра государственной безопасности СССР РЮМИНА. В своих преступных карьеристских целях РЮМИН, будучи еще старшим следователем МГБ, в июне 1951 года под видом незаписанных показаний уже умершего к тому времени в тюрьме арестованного профессора ЭТИНГЕРА сфабриковал версию о существовании шпионско-террористической группы врачей. Это и положило начало провокационному «делу о врачах-вредителях».

Для придания правдоподобности своим измышлениям РЮМИН использовал заявление врача ТИМАШУК, поданное ею еще в 1948 году в связи с лечением А.А. ЖДАНОВА, которое было доложено И.В. СТАЛИНУ и тогда же направлено им в архив ЦК ВКП(б).

Встав на преступный путь обмана ЦК ВКП(б) и таким путем продвинувшись на пост заместителя Министра и начальника следственной части по особо важным делам МГБ СССР, РЮМИН принял все меры к тому, чтобы как можно больше раздуть это дело. Нужно отметить, что в Министерстве государственной безопасности он нашел для этого благоприятную обстановку. Все внимание Министра и руководящих работников Министерства было поглощено «делом о врачах-вредителях». Заручившись на основе сфальсифицированных следственных материалов санкцией И.В. Сталина на применение мер физического воздействия к арестованным врачам, руководство МГБ ввело в практику следственной работы различные способы пытки, жестокие избиения, применение наручников, вызывающих мучительные боли, и длительное лишение сна арестованных.

Не брезгуя никакими средствами, грубо попирая советские законы и элементарные права советских граждан, руководство МГБ стремилось во что бы то ни стало представить шпионами и убийцами ни в чем не повинных людей — крупнейших деятелей советской медицины. Только в результате применения подобных недопустимых мер удалось следствию принудить арестованных подписать продиктованные следователями измышления о якобы применяемых ими преступных методах лечения видных советских государственных деятелей и о несуществующих шпионских связях с заграницей.

Для того, чтобы придать доказательность полученным таким путем «признаниям» арестованных, следствию удалось сфальсифицировать заключение врачебной экспертизы по методам лечения, примененным в свое время к А. С. ЩЕРБАКОВУ и А.А. ЖДАНОВУ. В этих целях следствие включило в состав экспертной комиссии врачей-агентов МГБ и утаило от экспертов некоторые существенные стороны лечебной процедуры.

Бывший Министр государственной безопасности СССР т. ИГНАТЬЕВ не оказался на высоте своего положения, не обеспечил должного контроля за следствием, шел на поводу у РЮМИНА и некоторых других работников МГБ, которые, пользуясь этим, разнузданно истязали арестованных и безнаказанно фальсифицировали следственные материалы.

Так было сфабриковано позорное «дело о врачах-вредителях», столь нашумевшее в нашей стране и за ее пределами и принесшее большой политический вред престижу Советского Союза.

Зачинщик этого дела РЮМИН и ряд других работников МГБ, принимавших активное участие в применении незаконных методов следствия и фальсификации следственных материалов, арестованы.

Постановление специальной следственной комиссии с подробным изложением результатов проверки материалов следствия по этому делу прилагается.

Министерство внутренних дел СССР считает необходимым:

1) всех привлеченных по этому делу к ответственности и незаконно арестованных врачей и членов их семей полностью реабилитировать и немедленно из-под стражи освободить;

2) привлечь к уголовной ответственности бывших работников МГБ СССР, особо изощрявшихся в фабрикации этого провокационного дела и в грубейших извращениях советских законов;

3) опубликовать в печати специальное сообщение;

4) рассмотреть вопрос об ответственности бывшего Министра государственной безопасности СССР т. ИГНАТЬЕВА С.Д.

Министерством внутренних дел СССР приняты меры, исключающие впредь возможность повторения подобных извращений советских законов в работе органов МВД.

Л. Берия».

Как видим, позиция Берии по этому вопросу ясна как день. Его записка скоро принесла плоды, и уже 3 апреля Президиум ЦК принял постановление, в соответствии с которым предложение Берии было принято.

«Мингрельское дело»

Не приходится удивляться, что Берию обвинили в участии во всех вышеуказанных делах, если примем во внимание, что его след «обнаружили даже в «Мингрельском деле». Его чуть ли не признали инициатором этого дела. Как видно, человеческая глупость не имеет предела, поскольку данное дело могло повредить только самому Берии.

Сам факт существования данного дела указывает лишь на то, что репрессии последних лет вовсе не носили национального характера. Оно было направлено не против того или иного народа, а против конкретной личности, которой оказался Лаврентий Берия.

Как и в других делах, найти реальную подоплеку дела и установить цель, которой добивался Сталин, непросто. До какой крайней меры он был готов дойти? Был ли он готов данным делом уничтожить Берию или просто собирался указать ему его место, трудно сказать. Неизвестно также, был ли реальным инициатором этого дела Сталин. Или же, как и в деле с врачами, он действительно поверил Рухадзе и решил установить истину.

Несомненно, в исходе дела был заинтересован лично Сталин, который наблюдал за ведением дела. Несомненно и то, что без разрешения Сталина Рухадзе не смог бы сделать и шага. Так или иначе следователи стремились найти в этом деле след Берии.

Дело было поручено генералу Николаю Рухадзе, который возглавлял МГБ Грузинской ССР. Рухадзе недолюбливал Берию, и задание Сталина старался выполнить качественно. Игнатьев в этом деле оказывал ему полную поддержку, и машина заработала. К несчастью для обоих, для этого у них не хватало опыта и подготовки.

Вот что рассказывает о данном деле Судоплатов:

«В 1948 году, за четыре года до грузинской чистки, Сталин назначил министром госбезопасности Грузии генерала Рухадзе. В годы войны тот возглавлял военную контрразведку на Кавказе. Его антибериевские настроения были общеизвестны. По личному приказу Сталина Рухадзе с помощью Рюмина, пользовавшегося дурной славой, собирал компромат на Берию и его окружение. Вначале была просто ежедневная слежка за грузинскими родственниками Берии. Берия не скрывал ни от Сталина, ни от Молотова, что дядя его жены, Гегечкори, — министр иностранных дел в меньшевистском правительстве Грузии в Париже; не скрывал и того, что его племянник сотрудничал с немцами, будучи во время войны в плену».

Рухадзе и Игнатьев борьбу против Берии начали как борьбу со взяточничеством. 9 ноября 1951 г. ими была подготовлена докладная записка, на основании которой было принято постановление «О взяточничестве в Грузии и антипартийной группе товарища Барамия», что и стало точкой отсчета так называемого «Мингрельского дела». По данному делу были арестованы второй секретарь ЦК Грузии Михаил Барамия, прокурор Грузии В. Шония, Заместитель министра внутренних дел К. Бзиава, бывший министр внутренних дел Рапава, академик Шария и др. приближенные Берии. 27 марта 1952 г. ЦК Компартии приняло новое постановление по «Мингрельскому делу», в котором было указано, что Барамия с помощью нелегальной мингрельской националистической группы поставил целью отторжение Грузии от Советского Союза. С поста первого секретаря ЦК Грузии был освобожден Кандид Чарквиани, который также считался кадром Берии. На его место был назначен Акакий Мгеладзе.

Получить «ценную» информацию о «преступной» деятельности Берии от арестованных не получилось. Выйти на след Берии не смогли, и с этой целью для получения компромата на него решили пойти на явную авантюру. По мнению горе-обвинителей, было бы нелишне доказать факт сотрудничества Берии с дядей жены и другими меньшевиками. О данной авантюре опять же вспоминает Судоплатов:

«Я должен был оценить возможности местной грузинской разведслужбы и помочь им подготовить похищение лидеров грузинских меньшевиков в Париже, родственников жены Берии, Нины Гегечкори. Докладывать я должен был лично Игнатьеву. Мне сообщили, что инициатива по проведению этой операции исходила из Тбилиси, от генерала Рухадзе, и Сталин лично ее одобрил. Рухадзе настаивал на том, чтобы грузинские агенты взяли эту операцию на себя. С этой идеей он прибыл в Москву и пошел на прием к Игнатьеву. Отправляясь обратно в Тбилиси, он пригласил меня лететь вместе с ним. Я предпочел поехать поездом.

То, что я увидел в Тбилиси, меня глубоко потрясло. Единственный способный агент с хорошими связями во Франции, Гигелия, сидел в тюрьме по обвинению в шпионаже и мегрельском национализме. Агентам Рухадзе нельзя было доверять; они даже отказались говорить со мной по-русски. Заместитель Рухадзе, планировавший поехать в Париж, никогда не был за границей. Он был уверен, что если привезет грузинским эмигрантам шашлык и корзину грузинского вина, устроит пирушку в самом знаменитом ресторане Парижа, то завоюет их расположение. Предлагали также послать в Париж делегацию деятелей культуры, но все понимали, что эти грандиозные планы маскируют желание Рухадзе отправить в Париж свою жену. Она была скромной женщиной и хорошей певицей, но могла представлять в делегации только Тбилисскую консерваторию. О планах мужа она не имела ни малейшего понятия».

Такой дилетантский подход к делу не мог принести пользы ни Рухадзе, ни Игнатьеву, и это Судоплатову скоро стало ясно:

«Любительский авантюризм Рухадзе испугал меня, и я поспешил вернуться в Москву, чтобы доложить обо всем Игнатьеву. Он и его первый заместитель Огольцов внимательно выслушали меня, но заметили, что судить об этом деле надо не нам, а «инстанции», так как Рухадзе лично переписывается со Сталиным на грузинском языке».

Рюмин и Рухадзе не были людьми дела, и справиться со столь трудным заданием они просто не могли. Вместо дела они ввязались в партийные и правительственные интриги. Поняв, что цена ему ноль, Сталин препроводил Рухадзе в тюрьму. «Мингрельское дело» зависло в воздухе.

Хотя некоторые историки, например Рубин, считают, что Сталин все же добился своего, т. е. получил компромат на Берию, и вот как он объясняет данный факт:

«… интенсивного следствия не выдерживали и люди куда более стойкие, чем изнеженные, привыкшие к роскоши грузинские чиновники… Неужели арестованные мингрелы были настолько преданны Берия? Да вряд ли. Скорее можно предположить другое: посланцы Огольцова добыли нужные показания, но Сталин почему-то предпочел приберечь их до поры до времени. Он же не мог знать, что судьба отмерила ему чуть больше года».

Очень смелое, но безосновательное предположение, которое порождает уйму вопросов. Если Сталин все же достал улики против Берии, что и было конечной целью дела, выходит, он добился цели. В таком случае почему он их не применил? Ссылаться на почему-то не серьезно. Не убедительно и то, что Сталин не успел их применить потому, что умер. Куда в таком случае делись компрометирующие документы, не унес же он их с собой в могилу? Как известно, чисткой архивов занимались Хрущев и К°«…Почему мы привлекли к этому делу военных? Высказывались соображения, что если мы решили задержать Берия и провести следствие, то не вызовет ли Берия чекистов, нашу охрану, которая была подчинена ему, и не прикажет ли нас самих изолировать? Мы совершенно были бы бессильны, потому что в Кремле находилось довольно большое количество вооруженных и подготовленных людей. Поэтому и решено было привлечь военных».

На теме охраны Берии нам придется остановиться более подробно, а пока приведем воспоминания Хрущева, какую роль сыграли военные:

«Вначале мы поручили арест Берия товарищу Москаленко с пятью генералами. Он и его товарищи должны были быть вооружены, и их должен был провезти с оружием в Кремль Булганин. Накануне заседания к группе Москаленко присоединился маршал Жуков и еще несколько человек.

Одним словом, в кабинет вошло не пять, а человек десять или больше.

Маленков мягко так говорит, обращаясь к Жукову:

— Предлагаю вам, как Председатель Совета Министров СССР, задержать Берия. Жуков скомандовал Берия:

— Руки вверх!

Москаленко и другие даже обнажили оружие, считая, что Берия может пойти на какую-то провокацию. Берия рванулся к своему портфелю, который лежал у него за спиной на подоконнике. Я Берия схватил за руку, чтобы он не мог воспользоваться оружием, если оно лежало в портфеле.

Потом проверили — никакого оружия у него с собой не было ни в портфеле, ни в карманах. Он просто сделал рефлекторное такое движение.

Берия сейчас же взяли под стражу и поместили в здании Совета Министров рядом с кабинетом Маленкова…»

Создается впечатление, что Хрущев довольно-таки подробно пишет об аресте Берии, но если приглядеться, основной рассказ приходится на то, как он завербовал соучастников, но и здесь не уточняет, на какие крайние меры были согласны пойти его «коллеги». Были они согласны на арест или довольствовались бы дисциплинарным наказанием наркома? Почему Хрущев ограничился полусловом в данном вопросе, прояснится в будущем.

Не рассказывает Хрущев и о том, каким образом были завербованы военные, и в данном вопросе самой интересной фигурой является Жуков.

Также не ясен факт вывода Берии из Кремля. Хрущев старается избегать данного вопроса, который, несмотря на простоту, очень даже щепетилен и ограничивается несколькими словами:

«Тут возник новый вопрос. Берию мы арестовали, а куда его девать? Министерству внутренних дел мы не могли доверить охрану, потому, что это было ведомство его людей…

Тогда мы договорились, что лучше всего поручить это дело командующему войсками московского округа противовоздушной обороны Москаленко. Москаленко принял его, поставил своих людей, перевез Берию к себе на командный пункт, в бомбоубежище. Я видел, что он это делает, как нужно, в интересах партии, в интересах дела. На этом заседание закончилось».

Вот и все о том, как вывели Берию из Кремля. Но возникает вопрос, связанный с той самой охраной, которой опасался Хрущев и другие заговорщики. Сам Хрущев уверяет нас, что охрана Берии была вооружена и подготовлена. Подготовлена к чему? У них же из-под носа без больших проблем умыкнули шефа, которого они и призваны были охранять. Каким образом увели Берию, если охрана не заметила этого? Если заметила, почему не подняла тревогу?

К сожалению, Хрущев не дает нам ответа на этот вопрос. Представим, что эти факты он не помнит, хотя обезвреживание охраны подняло бы его статус как мужественного человека.

Зато о данном факте помнят Москаленко и Жуков, и в своих воспоминаниях они этого вопроса касаются более подробно, чем Хрущев. Как видно, главная роль, по крайней мере в мемуарах, была отведена Москаленко.

Москаленко вспоминает следующее:

«…В 9 часов утра мне позвонил по телефону АТС Кремля Хрущев Н.С. Поздоровавшись, он спросил:

— Имеются в вашем окружении близкие вам люди и преданные нашей партии так, как вы преданы ей?

Подумав, я ответил:

— Такие люди имеются, и партии они преданы беззаветно. После этого Хрущев сказал, чтобы я взял этих людей с собой и приезжал с ними в Кремль.

Тут же он добавил, чтобы я взял с собой планы ПВО и карты, а также захватил сигары. Я ответил, что заберу с собой все перечисленное, однако курить бросил еще на войне, в 1944 году. Хрущев засмеялся и сказал, что сигары могут потребоваться не те, которые я имею в виду. Только тогда я догадался, что надо взять с собой оружие. Намек Хрущева на то, что надо взять с собой оружие, навел меня на мысль, что предстоит выполнить какое-то важное задание Президиума ЦК КПСС…

Нажатием кнопки электрического сигнала я тут же вызвал офицера для особых поручений майора Юферева В.И., начальника штаба генерал-майора Баксова А.И., начальника Политуправления полковника Зуба И.Г. и сказал им: надо ехать в Кремль, взяв с собой оружие, но так как его ни у кого не было, то я вызвал коменданта штаба майора Хижняка М.Г. и приказал ему принести и выдать пистолеты и патроны. Так как группа была маленькая, то я позвонил начальнику штаба ВВС (бывшему начальнику штаба Московского округа ПВО) генерал-майору Батицкому П. Ф. и предложил ему прибыть ко мне, имея с собой оружие.

Вскоре после этого последовал звонок министра обороны маршала Булганина, который сказал, что ему звонил т. Хрущев и предложил мне сначала прибыть к нему, то есть Булганину. Со свое группой, уже вооруженной, прибыл к министру обороны. Он сказал… нужно арестовать Берию, охрана у него в Кремле сильная и большая, преданная ему. Сколько у тебя человек? Я ответил: со мной пять человек… На что он ответил: Это все хорошо, но очень мало людей».

В общем, решили усилить группу, но за счет кого, не знали. От привлечения Василевского отказался Булганин, после чего Москаленко спросил Булганина: «Кто находится сейчас в министерстве из влиятельных военных? Он сказал: Жуков Г.К. Тогда я предложил его взять. Он согласился, но чтобы Жуков был без оружия».

На роли Жукова мы еще остановимся. Именно его фигура порождает большинство вопросов в среде заговорщиков. Пока же проследим, что пишут о его роли в мемуарах «друзья»:

«И вот часов в одиннадцать дня 26 июня мы по предложению Булганина Н.А. сели в его машину и поехали в Кремль. Его машина имела правительственные сигналы и не подлежала проверке при въезде в Кремль. Подъехав к зданию Совета Министров, я вместе с Булганиным поднялся на лифте, а Баксов А.И., Батицкий П.Ф., Зуб И.Г., и Юферев В.И. поднялись по лестнице. Вслед за нами на другой машине подъехали Жуков Г.К., Брежнев Л.И. (видимо, дорогому Леониду Ильичу было мало героизма, проявленного на Малой Земле, и он решил повесить еще одну Звезду Героя Советского Союза, присутствуя в заговоре хотя бы в воспоминаниях Москаленко), Шатилов, Неделин, Гетман и Пронин А.М.

Всех нас Булганин провел в комнату ожидания при кабинете Маленкова, затем оставил нас и ушел в кабинет к Маленкову.

Через несколько минут вышли к нам Хрущев, Булганин, Маленков и Молотов. Они начали нам рассказывать, что Берия в последнее время нагло ведет себя по отношению к членам Президиума ЦК, шпионит за ними, подслушивает телефонные разговоры, следит за ними, кто куда ездит и т. д. Они информировали нас, что сейчас будет заседание Президиума ЦК, а потом по условленному сигналу, переданному через помощника Маленкова — Суханова, нам нужно войти в кабинет и арестовать Берия…»

Интересен рассказ Москаленко тем, что он не избегает темы охраны, хотя, скорее всего, было бы лучше, если бы он, как и Хрущев, не очень-то обращал на это внимание:

«В приемной все время находилось 15–17 людей, в штатской и военной одежде. Это порученцы и лица охраняющие и прикрепленные. А больше всего это люди от Берии. Никто, конечно, не знал и не предугадывал, что сейчас произойдет, все беседовали на разные темы.

Примерно через час, т. е. в 13.00, 26 июня 1953 г. последовал условленный сигнал, и мы — пять человек вооруженных, шестой т. Жуков — быстро вошли в кабинет, где шло заседание…»

Здесь остановимся и проанализируем. В кабинет вошло 5 человек, т. е. сам Москаленко, Баксов, Батицкий, Зуб и Юферев, остальные во главе с Брежневым, притом безоружные, остались в приемной. Какого черта они там остались один на один против вооруженных до зубов охранников Берии?

Но, видимо, они хорошо знали, что охрана, которая готова была стеной стоять за шефа, ничего не предпримет. Охрана не удивилась, что в приемной у Маленкова в течение часа сидели именитые генералы. Они не заинтересовались, чего же им было нужно (самый большой вопрос вызвал бы Жуков). Непрофессионализм охраны просто поражает, послышался звонок, генералы подозрительно быстро заходят в кабинет, и даже не возникает подозрений, чего им так не терпится, может, что-либо не так с охраняемым объектом? Ни Хрущев, ни Булганин, ни Москаленко не ставят под сомнение, что у Берии верная и подготовленная охрана. Если верить самим заговорщикам, можем предположить, что проведенная операция не только не продумана, она самоубийственна.

Все же лучше узнать мысль автора из первых уст, опять обратимся к воспоминаниям Москаленко:

«Тов. Маленков объявил: «Именем советского закона арестовать Берию». Все обнажили оружие, я направил его прямо на Берию и приказал ему поднять руки вверх. В это время Жуков обыскал Берию, после чего мы увели его в комнату отдыха Председателя Совета Министров, а все члены Президиума и кандидаты в члены остались проводить заседание, там же остался и Жуков.

Все это произошло так неожиданно для Берии, что он полностью растерялся. При аресте в его портфеле был и лист бумаги, весь исписанный красным карандашом — «Тревога, тревога, тревога», и там много раз повторяется это слово на листе бумаги».

Москаленко делает вывод, что, видимо, Берия заподозрил опасность и пытался передать записку охране.

Есть одна деталь, которая запомнилась всем участникам этого процесса. Это портфель Берии (дался им этот портфель, лучше бы они его и вовсе не упоминали). Вспомним воспоминания Хрущева насчет портфеля: Берия рванулся к своему портфелю, который лежал у него за спиной на подоконнике. Я Берия схватил за руку, чтобы он не мог воспользоваться оружием, если оно лежало в портфеле.

Непонятно это воспоминание в том случае, если сравним с воспоминанием Москаленко. Если портфель Берии лежал на подоконнике и его отнял Хрущев лишь после того, как был дан приказ военным, когда успел Берия исписать весь лист словом «Тревога»? Но, видимо, он был настолько прожженным аферистом, что и руку имел за спиной.

Более правдоподобна же мысль, что после того, как заговорщикам уже ничего не угрожало, они не очень-то и обращали внимание на реальность своих рассказов. Детали вовсе не входили в их план, и незаметно их затянула трясина лжи.

Все же интересное впереди. Вернусь к вопросу об охране и к Москаленко, который взял на себя обязанность раскрыть все тайны данного ареста: «После всего происшедшего заседание длилось еще минут 15–20, потом все члены Президиума ЦК и Жуков уехали домой. Остались мы, пять человек: я, Батицкий, Баксов, Зуб и Юферев с глазу на глаз с Берией. Снаружи, со стороны приемной, все двери охраняли т. Брежнев, Гетман, Неделин, Пронин и Шатилов.

Опять у Москаленко нестыковки с Хрущевым. Последний уверяет нас, что он уехал лишь после того, как удостоверился в том, что вопрос с переводом Берии в надежное место разрешен. Москаленко же хочет нас уверить, что Хрущев и иже с ними вместе с героем войны Жуковым оставили поле боя в то время, как разгоралась главная битва, и оставили Москаленко сотоварищи на волю Берии и его до зубов вооруженной охраны.

Причиной каждой из нестыковок можно назвать происшествие долгого времени. Оставленный старыми друзьями Хрущев забыл отдельные детали, но что делать с тем, что это вовсе не мелочи. Единственное деяние Хрущева, которым он может гордиться, это арест агента международного империализма, и даже здесь он забыл факты, касающиеся незабвенного акта. Как он рискнул оставить Берию один на один с Москаленко, не испугался ли он, что Берия попытается его перевербовать?

Нет, что правда то правда, здесь скорее можно верить Хрущеву: он не оставил бы Кремль до того, как уверился бы, что Берия уже не опасен.

Опять же уже надоевший вопрос с охраной. Куда же она в конце-то концов делась, неужели их обезоружили безоружные Брежнев с командой? Какое же задание имела эта самая охрана: охранять шефа или фиксировать его передвижение? Если заседание закончилось через 15–20 минут после того, как генералы вошли в кабинет и из данного кабинета вышли члены заседания, выходит, что Берия остался в кабинете с генералами. В кабинете, который оставил даже хозяин кабинета. Даже это не вызвало подозрения у охраны?

Что делают, по Москаленко, оставшиеся с Берией генералы? Ожидают сумерек. Зачем? Неужели хотели скрыться во тьме? Сам Москаленко утверждает, что: «Берия нервничал, пытался подходить к окну, несколько раз просился в уборную, мы, все пять человек с обнаженным оружием сопровождали его туда и обратно… Но темнота все еще не наступала, чтобы вывезти Берию из Кремля незаметно».

Не охрана, а воспитанники детского сада. То, что происходит что-то неординарное, мог бы понять даже ребенок. Уже темнеет, а охраняемый ими объект находится в кабинете Маленкова вместе с генералами. Не удивило их и то, что в приемной топчутся невесть какие люди.

Выходит, никакой охраны у Берии и не было. Неизвестно, чего так опасались Хрущев, Булганин или Москаленко.

Настала долгожданная ночь: «В ночь с 26 на 27 июня, примерно около 24 часов, с помощью Суханова (помощника Маленкова) я вызвал пять легковых машин ЗИС-110 с правительственными сигналами…»

Как-как? Выходит, Москаленко имел шанс вызвать машины с правительственными номерами? Так чего же сам не приехал на такой машине, зачем было лезть в машину Булганина целым скопом? В таком случае и Брежнев со второй группой пришел бы вооруженным.

В соответствии с продолжением истории на этих машинах приехали тридцать заранее подготовленных офицеров-коммунистов, которые вошли в Кремль без проверки и, как только прибыли, сразу же заменили охрану в Кремле внутри здания.

«После этого, окруженный охраной, Берия был выведен наружу и усажен в машину ЗИС-110, на среднее сиденье… Двумя этими машинами мы проехали без остановки через Спасские ворота и повезли Берию на гарнизонную гауптвахту г. Москвы».

Вот и все. Если все было так просто, зачем было нервничать и тем более ждать ночи? Пришли, увидели, увели. Никакой охраны, никаких проблем. Если верить Москаленко, можно подумать, что брали не всесильного министра внутренних дел, который только и делал, что следил за своими оппонентами, а председателя какого-то колхоза, случайно оказавшегося в Кремле.

Описывать юридические перипетии Москаленко даже не стоит, поскольку он и военные-то не смог передать нормально.

Раз уж речь пошла о военных, обратим внимание на следующего участника операции, который подтверждает официальную версию и даже делает ее «правдоподобной». Причиной правдоподобности его рассказа можно считать лишь авторитет самого автора, благодаря которому он и стал участником данного псевдоареста.

Его участие в данном деле (имеется в виду не арест, а вообще участие в заговоре против Берия) порождает уйму вопросов.

Под вопрос данный факт поставил сын жертвы заговора Серго Берия, который заявил, что через несколько лет после ликвидации отца он встретился с прославленным маршалом, который уверил Серго в том, что никакого участия в операции не принимал. Слово в слово это звучало так: «Я к этому бл…ву никакого отношения не имею». Можно ли верить сыну убитого министра?

В деле изучения биографии Лаврентия Берии его сын Серго занимает особое место. Если подойти к этому вопросу объективно, мы должны признать, что более ценного свидетеля тех дней трудно найти. Он передает нам то, что видел своими глазами. Однако с точки зрения объективности его свидетельство имеет большой недостаток — он описывает биографию близкого человека, т. е. является лицом, заинтересованным в преподнесении фактов с удобного ему ракурса. Его воспоминания могут быть неточными, он может не все помнить, может не передать слово в слово тот или иной диалог, приукрашать факты и оценивать то или иное явление в пользу отца.

Но еще раз повторюсь, возможно, так, а возможно, и нет. Возможно, его ошибки в нюансах и не носят сколько-нибудь значительный характер и не влияют на объективность рассказа. Если рассматривать вопрос объективности лишь с точки зрения заинтересованности того или иного рассказчика, то должны признать, что все антибериевские мемуары не стоят ломаного гроша, поскольку написаны они именно лицами, заинтересованными в преподнесении нам тех или иных фактов в том или ином свете. Если сын стремится обелить своего отца, то его оппоненты стараются оправдать свои действия в том преступлении, которое совершили лично они, а не их отцы или деды.

Вернемся к Жукову. Скажем, Серго Берия говорит неправду. В таком случае объективность его рассказа сомнительна не потому, что он что-то напутал или подзабыл. Нет, в таком случае выходит, что он просто лгал. Как же он мог не помнить, встречался он с Жуковым или нет? Но, во-первых, никто не обвинял Серго Берию в недобросовестности и лжи. Во-вторых, интересен и мотив данной лжи. Ведь Жуков не пишет о жизни его отца ничего: ни плохого, ни хорошего, даже не показывает его преступником. Он всего лишь «описывает», как был арестован Лаврентий Берия. Зачем нужно было Серго обелять Жукова. Именно обелять, поскольку для Серго Жуков был убийцей отца, и единственное чувство, которое он мог к нему испытывать, это ненависть.

Если уж Серго пошел на такую ложь, почему он остановился лишь на Жукове, почему не сказал того же со слов Москаленко или Батицкого? Ни один из них не смог бы отказаться от факта данного разговора. Данная ложь ничего не давала Берии как политику или государственному деятелю, поэтому и врать Серго было ни к чему.

Кроме того, факт участия Жукова в операции под вопрос ставят опять же его воспоминания. Мы привели лишь два воспоминания, Хрущева и Москаленко, и в них столько несуразностей, что даже они говорят о том, что никакого ареста в Кремле не было. Глядя на эти несуразности, можно подумать, что еще один подобный рассказ следующего «участника» незабываемого действа не внесет ничего нового в историю, но…

Весь текст приводить не буду, только выдержки, и начну с мотива, который двигал Жуковым. Чем же ему насолил Берия?

«Меня вызвал Булганин… был возбужден… ни слова не говоря по существу дела, сказал: «Поедем в Кремль, есть срочное дело».

Ни слова ни о Москаленко, ни о его группе, ведь исходя из слов последнего именно он с группой из пяти человек поехал в Кремль вместе с Булганиным, Жуков же ехал в другой машине вместе с Брежневым. Если сложить два воспоминания, в машине Булганина как минимум сидело 8 человек вместе с водителем. Как, интересно, они там поместились?

По Жукову в Кремле им провели политинформацию вначале Маленков, потом Хрущев и попросили помочь в деле нейтрализации Берии. На что он тут же согласился. А вот и мотив:

«Знали, что у меня к Берия давняя неприязнь, перешедшая во вражду… Достаточно сказать, что Абакумов и Берия хотели меня арестовать… Поймите после этого, что я охотно взялся бы его арестовать. За дело».

Лишь в этой маленькой выдержке столько лжи, что даже трудно перечислить. Неправдой, например, является то, что Берия хотел арестовать Жукова. Неприятности у Жукова начались в 1946 году, и причиной было так называемое «Трофейное дело», которое всплыло из «Дела авиаторов», к которому Берия никакого отношения не имел. Более того, именно Берия стал инициатором реабилитации невинно осужденных военных.

Кто-кто, а Жуков не мог не знать, кто был инициатором попытки его ареста. Именно поэтому он или тот, кто писал воспоминания, рядом с Берией вспоминает Абакумова. Небезызвестно было Жукову и то, что у Берии и Абакумова отношения были напряженными.

Неправда и то, что у Жукова были плохие отношения с Берией. Именно по предложению Берии Жуков стал заместителем министра обороны после смерти Сталина и вернулся из одесской ссылки в Москву.

Но самым интересным в «участии» Жукова в аресте Берии является тот факт, что на операцию он явился безоружным. Вот как он сам объясняет этот факт: «…Нам же не говорили, зачем вызывают в Кремль. Поэтому пришли невооруженные».

Вполне приличное объяснение, но оно не стыкуется с воспоминаниями Москалено. Как мы помним, привлечь к участию в операции Жукова Булганину предложил именно Москаленко. Булганин согласился лишь с одним условием — Жуков должен был быть безоружен. Более чем странное условие. Представим, как это могло произойти в реальности.

Скажем, Жуков случайно оказался в министерстве (или хотя бы неслучайно, был в своем кабинете), при этом не было бы ничего удивительного, что с собой он имел оружие (маршал, в конце концов, кто ему запретит?). Его вызывает Булганин на рискованную операцию и говорит: «Георгий Константинович, ты должен оставить оружие, его у нас достаточно (кстати, у них была нехватка оружия), и без твоего обойдемся». Как вы представляете эту сцену, что должен был подумать Жуков, почему такое недоверие к заговорщику, вовлеченному в дело в последнюю минуту?

Но все же почему он не должен был иметь оружия, почему уделили этому вопросу особое внимание?

Историк Борис Соколов дает немного своеобразное объяснение: «Хотя и здесь подстраховаться не мешает. Главная же опасность, как бы Жуков не только Берии, но и всем членам Президиума «Руки вверх!» не скомандовал. Поэтому оружия Георгию Константиновичу на всякий случай не дали и подключили к заговору лишь в самый последний момент, чтобы не успел подготовить свою собственную игру. А преданному Хрущеву Москаленко наказали присматривать за Жуковым. Так маршал оказывался повязан с «коллективным руководством» совместной акцией по аресту Берии и хотя бы на время выведен из числа претендентов на верховную власть».

Значит, выходит, что Жуков был опаснее, чем охрана Берии, и именно поэтому ему не дали оружия. Но, что сделали бы с Жуковым, если бы он предъявил претензии хотя бы устно и без всякого оружия начал «свою игру». Неужели расстреляли бы на месте? Вообще, зачем нужен был такой соучастник, которому никто не доверял?

Перейду к окончанию рассказа Жукова, оно даже более интересно:

«…Когда Берия поднялся и я заломил ему руки, тут же скользнул по бедрам, чтобы проверить, нет ли пистолета… Когда Берия встал, я смахнул его набитый бумагами портфель, и он покатился по длинному полированному столу (не дает заговорщикам покоя этот портфель).

Итак, посадили в эту комнату.

Держали до 10 часов вечера, а потом на ЗИС-е положили сзади, в ногах сиденья, укутали ковром и вывезли из Кремля. Это затем сделали, чтобы охрана, находившаяся в его руках, не заподозрила, кто в машине».

Думаю, не стоит анализировать, насколько бредовыми являются несоответствия в рассказах «участников». Еще раз обращу внимание, что это вовсе не несоответствие деталей. Хрущев уверяет нас, что не уходил из Кремля до тех пор, пока не удостоверился, что Москаленко перевел опасный трофей в безопасное место, но ничего не помнит о тех 5 машинах, которые вызвал Москаленко при содействии Суханова.

Москаленко говорит, что после ареста через 15–20 минут члены Президиума и с ними Жуков уехали. Жуков же хочет нас уверить, что в 10 часов вечера Берия вывели из Кремля в его присутствии. Опять ни слова о 5 машинах и смене охраны, но зато появился новый атрибут — ковер, о котором ничего не знают ни Хрущев, ни Москаленко. Как они не смогли вспомнить такую немаловажную деталь?

Но, как ни странно, все помнят о портфеле и данному портфелю уделяют столь большое значение, что каждый старается вывести себя в качестве героя, захватившего его.

Даже если поверим в историю с ковром, интересно, не удивилась ли охрана Берии, которой кишел Кремль, чего это столь именитые военные выносят ковер из кабинета Маленкова в 10 часов вечера. Не чистить же его собирались.

На все вопросы есть один ответ — арест Берия в Кремле не более чем плод фантазии, и Жуков не имел никакого отношения не только к аресту, но и вообще к заговору против Берии. Даже если не обращать внимания на другие «доказательства», можно с уверенностью сказать, что никакого ареста в Кремле просто не было, а Жукова присовокупили к истории для поднятия авторитета заговорщиков.

Версия Серго Берии

Правда, мы еще не закончили рассматривать официальную версию, поскольку не приводили «показаний» других участников заговора, но они занимают особое место, и их позиция поможет нам сделать заключение, поэтому приберегу их напоследок.

Предоставлю слово Серго Берии:

«26 июня 1953 года отец находился на даче. Я уехал раньше, где-то около восьми, и через час был в Кремле. (Кабинет отца располагался в противоположном здании.) В четыре часа дня мы должны были доложить отцу о подготовке к проведению ядерного взрыва… Часов в двенадцать ко мне подходит сотрудник из секретариата Ванникова и приглашает к телефону: звонил дважды Герой Советского Союза Амет-Хан, испытывавший самолеты с моим оборудованием. «Серго, — кричал он в трубку; — я тебе одну страшную весть сообщу, но держись! Ваш дом окружен войсками, а твой отец, по всей вероятности, убит. Я уже выслал машину к кремлевским воротам, садись в нее и поезжай на аэродром. Я готов переправить тебя куда-нибудь, пока еще не поздно!»

Я начал звонить в секретариат отца. Телефоны молчали. Наверное, их успели отключить. Не брал никто трубку и на даче, и в квартире. Связь отсутствовала всюду… Тогда я обратился к Ванникову. Выслушав меня, он тоже принялся звонить, но уже по своим каналам… Ванников установил, что заседание отменено и происходит что-то непонятное. Он мне сказал: «Если уже случилось непоправимое, мы все бессильны, но за тебя постоим, не позволим им расправиться с тобой!»

У кремлевских ворот меня действительно ждала машина с друзьями. Они уговаривали меня не ехать домой, объясняя, что дорога туда уже перекрыта, а вокруг слышна стрельба…

С полдороги я вернулся к Ванникову. Он одобрил мое решение не скрываться и сразу же позвонил Маленкову. У Маленкова телефон не отвечал. Тогда он позвонил Хрущеву. Трубку сняли. «Никита Сергеевич, — начал Ванников, — рядом со мной находится сын Берия. Я и мои товарищи… знаем, что произошло. Поэтому просим вас позаботиться о безопасности молодого Берия». Хрущев ему что-то отвечал. (Потом Ванников пересказал мне смысл его ответа: мол, ничего нигде ни с кем не произошло, что вы там выдумываете?) Видно, Хрущев еще не был осведомлен, чем все закончилось.

Борис Львович, чтобы меня одного не схватили, поехал вместе со мной на городскую квартиру, расположенную на Садовом кольце. Район, в самом деле, был оцеплен военными, и нас долго не пропускали во двор, пока Ванников снова не позвонил Хрущеву. Наконец, после его разрешения, нас пропустили, что и подтверждало его причастность к происходящему. Стена со стороны комнаты моего отца была выщерблена пулями крупнокалиберных пулеметов, окна разбиты, двери выбиты.

Пока я все это отчаянно рассматривал, ко мне подбежал один из охранников и говорит: «Серго, только что из помещения вынесли кого-то на носилках, накрытых брезентом».

Охранника срочно позвали, и я не успел спросить у него, находился ли отец дома во время обстрела».

Неужели Серго Берия опять путает детали? О каких деталях может идти речь, когда он указывает на такие факты, забыть которые невозможно. Говорит неправду? Зачем, какова цель лжи? Арестовали Берию в Кремле или расстреляли в собственной квартире, это не меняло сути дела, и в деле реабилитации отца эта ложь никакого смысла не имеет. Более того, если Серго Берия пал настолько, что решил лгать, то сделать это можно было бы более умно. Зачем было переадресовывать сказанные ему слова охраннику, когда проще было соврать, что именно он, Серго, увидел человека на носилках, накрытого брезентом. Более того, лучше было бы сказать, что в человеке на носилках он опознал отца по какому-либо признаку.

Серго же вместо этого говорит, что даже не успел спросить охранника, был ли отец дома во время стрельбы. Не думаю, чтобы человек так бестолково врал. Ничего не говорю уже об ошибках в воспоминаниях.

Выше мы отметили, что кроме данных версий существует промежуточная, имеющая право на существование, особенно если примем во внимание, что Серго Берия вовсе не утверждает, что видел, как убили отца. Вполне может быть, что Берию не арестовали в Кремле, но и не убивали в квартире, а арестовали его там. После этого вполне вероятно, что его перевели в гарнизон МВО.

В поддержку данной версии существуют серьезные доводы, на которые опираются некоторые историки. Самым веским доводом являются три письма, якобы написанные арестантом на имя членов Президиума ЦК. Но даже эти письма порождают уйму вопросов.

До того как проанализируем сами письма, отмечу, что ничего уничижающего для Берия в этих письмах нет, кроме того, что в последнем письме применено одно слово «умоляю». Несмотря на это, авторство Берии можно поставить под большой вопрос.

Не буду останавливаться на содержании писем, поскольку большого интереса они не представляют. Самым объемным все же является последнее, в котором Берия, или псевдо-Берия, анализирует свою деятельность. Но в конце этого письма автор делает странный акцент: Т-щи, прошу извинения, что пишу не совсем связно и плохо в силу своего состояния, а также из-за слабости света и отсутствия пенсне (очков).

Возможно, не стоит обращать внимания на эту приписку и, возможно, действительно так и было, но зачем нужно было Берии оправдываться за плохую стилистику?

Исключено ли, что эта приписка сделана лишь с той целью, чтобы само письмо не вызывало лишних вопросов, если бы выявилось, что стиль письма и каллиграфия отличались от бериевских. Ответить на вопрос, что было в действительности, очень трудно. Несмотря на это, пока никто не удосужился провести каллиграфическую или любую другую экспертизу. Думаю, оригиналы письма не многие видели, особенно интересно, что в обнародованных фондом «Демократия» документах эти письма числятся как копии. Если уж данному фонду не дано было ознакомиться с оригиналом, думаю, вопрос экспертизы так и останется нерешенной проблемой.

Вызывает лишнее подозрение и следующее обстоятельство: Хрущев, который старается в своих воспоминаниях избегать неприятных моментов, особое внимание уделяет именно этим письмам и пишет, что из бункера Берия написал два или три письма на имя Маленкова и самого Хрущева. Исходя из его же слов, данные письма взволновали Маленкова, и он испугался последствий, но друзья подбодрили его (Хрущев явно имеет в виду, что они успокоили Маленкова и уверили, что не будут требовать с него ответа за дружбу с агентом империализма).

К чему такое внимание в воспоминаниях по отношению к письмам? Не старается ли Хрущев специально сделать акцент на этом эпизоде? Эти письма несут серьезную нагрузку для Хрущева потому, что подтверждают факт того, что Берия был арестован и его никто не убивал до суда.

Больше вопросов возникает по поводу писем, постольку поскольку их в своих воспоминаниях приводит и Москаленко, который сам же говорит, что не разбирается в юридических вопросах. Исходя из этого, военный не должен был делать акцент на эту деталь. Если бы он даже и помнил о нюансах, не думаю, что описал бы их в воспоминаниях, если бы это не было кому-либо интересно.

Но если письма что-то подтверждают, тысячи вопросов порождают детали самого ареста и положения Берии в гарнизоне МВО. Берия был неординарным арестантом хотя бы потому, что был арестован по политическим мотивам. По его делу в ближайшее время были арестованы его «соучастники»: Богдан Кобулов, Всеволод Меркулов, Владимир Деканозов, Сергей Гоглидзе, Влодзимирский и Мешик. Последние, в отличие от Берия, были препровождены во внутреннюю тюрьму МВД.

С ними провели все те процедуры, которые необходимы в данном случае: взяли отпечатки пальцев, сфотографировали, заполнили анкету и т. д. В случае с Берией эта проблема решена была подозрительно некомпетентно. Достаточно взглянуть на фотокарточку Берии, которая вклеена в анкету, чтобы догадаться — эта фотография не была предназначена для нее, и снята она не по данному поводу. Она не снята ни в анфас, ни в профиль, как принято установленным порядком.

Невозможно не согласиться с Еленой Прудниковой, которая утверждает, что с этой фотографии действительно на нас смотрит Берия, но по сравнению с Берией того периода на фотографии изображен более молодой Лаврентий Павлович. Эта фотокарточка больше похожа на вырезку из какой-либо групповой фотографии, вклеенную в анкету.

Отпечатки пальцев вообще не брали, что более чем подозрительно. Но было бы желание, а объяснение всегда можно найти. Например, А. Сухомлинов, бывший прокурор, заслуженный юрист, который фактически является единственным человеком, досконально изучившим дело Берии, данный факт объясняет немного своеобразно:

«Штаб округа — место, конечно, историческое, но для содержания подследственных непригодное, да и навыков у военных в этом деле не было никаких. Во всяком случае, при заполнении анкеты арестованного Берия, которое производил следователь прокуратуры СССР Цареградский, в штабе даже не смогли сфотографировать его, Берия, как положено — анфас и в профиль. Ограничились комическим фото штабного фотографа. Дактилоскопирование, т. е. получение образцов отпечатков пальцев, — обязательная процедура в МВД при аресте — также не производилось».

Сергей Кремлев тоже не верит в версию Серго Берии и считает, что Берия все же был арестован в Кремле и переведен в бункер штаба МВО, нестыковки же с фотографией объясняет следующим образом:

«Вот и эта анкета… В нее положено вклеивать стандартное тюремное фото анфас и в профиль. Но в штабе МВО тюремного фотографа, естественно, не было, и Берию фотографировали лишь в анфас и не с предписанной дистанции, поэтому фото получилось крупным, на нем, в отличие от большинства тюремных фотографий, лучше видны детали лица, четче просматривается его выражение и, главное, блеск глаз. Сухомлинов считает это фото почему-то «комическим», хотя оно безусловно трагично не только потому, что сделано в узилище, но и самой «фактурой» — с него смотрит на нас умный, немного — пока еще не смертельно — уставший человек без малейшей злобы и жестокости во взгляде».

Очень интересное, красочное объяснение, но если примем во внимание, что дело имеем не с искусством, а с прагматичным арестом, мы вынуждены и данный факт рассмотреть прагматично.

Ставить под вопрос утверждение Кремлева и Сухомлинова, что в военном округе действительно не было штатного фотографа и что военные не были знакомы с процедурой, которая проводится в данном случае, нельзя. Москаленко, конечно же, не побеспокоился бы заниматься данным мелочами, но если уж он решился придать вопросу хоть какой-то вид процессуальности, в первую очередь он не преминул бы спросить совета у лиц, знакомых с этими процедурами, а поскольку дело касалось переворота, поддержку в данном вопросе ему обязательно оказали бы.

Возможно, действительно была опасность того, что во внутренней тюрьме Берии оказали бы помощь, но никакой опасности для привода тюремного фотографа в гарнизон не существовало, если смогли привести следователя прокуратуры Цареградского.

Глядя на фотографию, невозможно согласиться с Кремлевым, что она снята в анфас. Тем более нельзя даже подумать, что она снята в профиль. С этой стороны более приемлема точка зрения Сухомлинова — фото действительно комическое. Вернее, комическое не само фото, а анкета, в которую оно вклеено. Легко можно заметить, что это вырезка из семейного фотоальбома: видно только лицо и то слишком крупным планом. Не видно ни фона, ни плеч. Кремлев прав в одном: на портрете не чувствуется ни злобы, ни жестокости. Добавлю, что не чувствуется в нем и волнения, что в первую очередь указывает на то, что во время фотографирования не было причин для таких чувств.

Еще раз остановлюсь на моменте, который отметила Е. Прудникова: между человеком на фотокарточке из анкеты и Берией того периода большая возрастная разница, и объяснить данный факт никак невозможно, почему и стараются не замечать его.

Неужели и отсутствие отпечатков пальцев случайность? Скажем, военные не знали о данной процедуре. Но ведь «догадались» же они, что необходимо фотографирование, чего же ограничились этой процедурой.

Более того, скажем, военные проявили завидную смекалку и догадались, что хоть какую-то процедуру проводить да надо. Но даже в этом случае откуда они взяли бланк анкеты, которую нужно было заполнить? Если у них не было фотографа, бланка МВД у них не было бы и подавно. Выходит, они все же обратились к сотрудникам МВД, которых забыли попросить провести предписанные процедуры.

Еще один интересный вопрос — что делал в бункере следователь прокуратуры Цареградский? С первого взгляда вопрос более чем неуместный. Как же иначе, следователь проводил следственные действия. Заполнение анкеты в эти действия уж точно не входит. Это дело работников тюрьмы, а не следователя. В первую очередь следователь должен возбудить уголовное дело и заполнить протокол ареста.

Немного опережу события, но по-другому описать весь этот фарс невозможно: Как нам уже известно, согласно официальной версии, Берия был арестован 26 июня 1953 г., переведен же в гарнизон МВО 27-го. Анкету, как видим, необходимо было заполнить в тот же день, и фотографию сняли бы в тот же день. Выходит, что сотрудник прокуратуры был вовлечен в дело в тот же день и протокол ареста был составлен тогда же. Без вышестоящей инстанции он этого сделать не мог. Но здесь мы стоим перед одной странной проблемой — по факту «злодеяний» Берия уголовное дело возбуждено было лишь 30 июня 1953 г., т. е. на четвертый день после ареста. Этот факт интересен не столько как процессуальное нарушение, сколько как факт, порождающий вышеизложенный вопрос — что все-таки делал Цареградский в первый же день ареста в бункере, если дело было возбуждено лишь 30 июня. Если его командировали заполнить анкету, то даже с этим делом он справился из ряда вон плохо.

Сделаем маленькое резюме по данной версии, приведем только лишь факты: 1) в анкете отсутствует подлинная фотография; 2) вовсе отсутствуют отпечатки пальцев; 3) дело даже не возбуждено; 4) имеем следователя Цареградского, роль которого не вполне понятна.

Первый вопрос, который приходит на ум: а был ли сам арестованный?

Вернемся все же к версии Серго Берии. Он не так уж одинок в данных им «показаниях», и его версию подтверждает академик Бургасов, лицо более чем незаинтересованное, вот что он вспоминает:

«…Что касается так называемого ареста Лаврентия Павловича, а фактически зверского убийства на его квартире в июне 1953 года, как свидетель событий, я должен изложить следующее: однажды в 3 часа дня в отделе появился Серго Берия. Он вошел в кабинет Ванникова и также быстро покинул его с Борисом Львовичем. После обеденного перерыва, который длился с 5 до 7 часов, я зашел к Борису Львовичу, чтобы выяснить необычную ситуацию. Он был мрачен, очень долго смотрел на меня и потом медленно, почти шепотом сообщил, что случилось большое несчастье: на московской квартире расстрелян прямо в своем кабинете Лаврентий Павлович. Борис Львович сказал мне, что после тревожного сообщения Серго о надвигающейся беде он вместе с ним поехал в особняк на Никитскую улицу. За оградой особняка стояли военные машины, а на территории ходили военные. Один из них подошел к приехавшим и сообщил, что полчаса назад из дома вынесли носилки с телом, закрытым плащ-палаткой. Стекла в кабинете Лаврентия Павловича были разбиты. Это действительная история».

Как видим, в отличие от заговорщиков показания Бургасова и Серго Берии полностью сходятся, и это при том, что Бургасову не было никакой необходимости лгать.

Выносить решения в столь запутанном деле я не собираюсь и оставлю за читателем право делать выводы.

Была ли необходимость ликвидации Берии

Возникает еще один вопрос, насколько необходимо было ликвидировать Берию. Не лучше ли было арестовать и осудить его (здесь же отмечу, что если вопрос его пребывания и порождает споры, ни один из исследователей биографии Берии, кроме, конечно, официоза, не ставит под вопрос тот факт, что на суде Берии не было).

Был Берия виновен или нет — это не играло бы большого значения. Советские суды имели обширную практику вынесения пристрастных решений, тем более что не было бы человека, который оспорил бы данное решение. С приговором согласились бы и члены Президиума, даже если приговор был бы самым радикальным.

Вот тут и возникает вопрос — а согласились бы на это члены Президиума? Были ли они готовы к радикальным действиям? Если да, то кто конкретно?

Еще раз перечислим членов Президиума, от которых зависела судьба Берии — Маленков, Каганович, Хрущев, Первухин, Сабуров, Молотов и Микоян (после смерти Сталина они вновь были восстановлены в Президиуме).

Чтобы ответить на данный вопрос, возвратимся к воспоминаниям и записям членов Президиума.

Главной фигурой Президиума был Маленков, но его оставим на десерт и начнем с Молотова.

В беседах с Чуевым он выказал слишком уж большую забывчивость. Он рассказывает о разыгравшихся событиях так, будто сам даже не участвовал и прочитал о них в далеком детстве, прочитанное же не очень-то его и заинтересовало:

…перед этим была подготовлена работа. Все-таки Хрущев тут был очень активным и хорошим организатором. В его руках была инициатива, он был Секретарем. Как организатор, безусловно, хороший.

Он вызвал меня в ЦК, я пришел. «Насчет Берии хочу поговорить. Нельзя ему доверять».

Я говорю: «Яуж вполне поддерживаю, что его надо снять, исключить из состава Политбюро».

То есть Молотов был согласен, что Берию необходимо снять, исключить из Политбюро, но радикальными эти меры назвать трудно. Спохватившись, Молотов меняет позицию:

«Со мной накануне, дня за два перед заседанием говорил (Хрущев), и с Микояном раньше говорил… И уже перед самым заседанием мы уговорились, что его мало исключить из состава Политбюро, а надо арестовать».

Насколько можно доверять этому воспоминанию? Сперва договорились снять с постов и вдруг ни с того ни с сего прямо перед заседанием решили арестовать его. С какого, интересно, перепугу? Что произошло, как так неожиданно изменилась картина, что Молотов убедился в особой опасности Берии и решил согласиться на его арест? Каков был мотив изменения решения? Спросим у того же Молотова:

«Хрущев как секретарь тогда выполнял обязанности Первого секретаря, но еще не был Первым секретарем, он был организатором всего этого дела. Почему? Он сидел в ЦК. И ему прислали информацию, видимо, такого рода, что что-то Берия готовит».

В первую очередь нетрудно заметить полную апатию бывшего министра иностранных дел к данному вопросу. Этот вопрос ему неинтересен. Но почему? Это же не обычное ординарное явление? Правда, в глазах Молотова Берия пересолил с реформами, но арестовывать за это, тем более незаконно, было чересчур. Или что значат слова: «Хрущеву, видимо, прислали информацию, что что-то Берия готовит»? Молотов даже не заинтересовался и не спросил у Хрущева, что же значит это — «что-то».

Вот как он объясняет это «что-то»: «А у него были воинские части. Помимо аппарата… Дивизия была МВД».

Интерес вызывает позиция Чуева, который выступает не как писатель, а как очевидец. За Молотова, который, как видно, и двух слов связать не может, выводы делает сам Чуев: «Готовил переворот, короче говоря. Можно так сказать?»

Опять ответ Молотова, поражающий лаконизмом: «Да, да…» и делает крутой переход совсем на другую тему, касающуюся уже самого заседания. Это «да, да» и есть весь ответ, связанный с переворотом, готовившимся Берией. Но не менее интересна и молотовская версия заседания, на котором был арестован Берия, следующая за этим полным тайны «да, да».

«На Политбюро его забирали. Я вам рассказывал некоторые подробности.

Прения были. Маленков председательствовал. Кто первым взял слово, я уже не помню. Я тоже в числе первых выступал, может, я даже первый, а, может, и второй. Заседание началось обычное, все были друзьями, но так как предварительно сговорились, что на этом заседании будет арест Берии, то формально так начали все по порядку, а потом, значит, перешли…

Были и другие вопросы, какие я сейчас точно не могу вспомнить. Может быть, с этого началось, начали с этого вопроса вне очереди, а вероятно, кто-то поставил вопрос: просто надо обсудить Берию, и тогда, значит, в числе первых я выступал: «Я считаю, что Берия перерожденец, что это человек, которого нельзя брать всерьез, он не коммунист, может быть, он был коммунистом, но он перерожденец, этот человек, чуждый партии». Вот основная моя мысль. Я не знал так хорошо прошлого Берии, разговоры, конечно, слышал разные, но считал, что он все-таки коммунистом был каким-то рядовым и, наконец, наверху где-то попал в другую сторону дела…

Берия говорил, защищался, прения же были. Выступал. «Конечно, у меня были ошибки, но прошу, чтобы не исключали из партии».

Не воспоминания, а сплошная амнезия: здесь помню, здесь не помню. Молотов вовсе не горит желанием вспомнить столь ответственный момент своей жизни именно потому, что все происходило по-иному.

Похожи ли воспоминания Молотова на слова бывшего министра иностранных дел? Когда дело рассматривает суд и адвокат старается уйти от того или иного неудобного вопроса, он дает своему подопечному или же свидетелю совет ссылаться на частичную потерю памяти в связи с возрастом или большой продолжительностью времени, прошедшего после случившегося. Но это не так просто, как кажется на первый взгляд, это целое искусство. Маленькая ошибка выдает искусственный характер амнезии, и надуманные показания будут использованы против их же автора.

Именно такая амнезия произошла у Молотова. Он старается увильнуть от неудобных вопросов, но, как видно, и это у него получается очень плохо, его же «не помню» звучит хуже, чем ложь.

Е. Прудникова постаралась проверить память рассказчика и в качестве примера привела еще один эпизод из бесед с Чуевым, которые касались начала XX века. В данном эпизоде Молотов выказал завидную память и хорошо помнит, где и при каких обстоятельствах у них лопнула шина, как они с Каменевым и Лениным зашли в деревню, где Каменева узнали, а их с Лениным нет. Думаю, очень яркий пример, показывающий, какого рода амнезией страдал Молотов.

От Молотова мы больше ничего не добьемся и поэтому перейдем к позиции остальных членов заговора. Если верить Хрущеву, Микоян был согласен на наказание Берии, но был против радикальных мер, считая, что Берия может работать в коллективе и он исправится. В своих мемуарах Микоян вспоминает, что был согласен на то, чтобы перевести Берию на должность министра нефтяной промышленности.

Когда Хрущев хотел согласовать детали заговора с Ворошиловым, последний выказал такую любовь к Берии, что Хрущев это дело переадресовал Маленкову, и, как ему известно от Маленкова, после того как Ворошилов понял, что его не разводят, он заплакал от радости.

На радостях он заплакал или с горя, мы никогда не узнаем, но то, что его позиция была непрочной, это точно. Можно сказать, что у Ворошилова не было никакой позиции. По воспоминаниям Молотова, Ворошилов был перевербован лишь перед самим заседанием.

Ничего не говорю о Первухине и Сабурове, они большим авторитетом не пользовались и на решение вопроса особого влияния не имели. Не известна также позиция Кагановича, только со слов Хрущева мы знаем, что он был согласен.

Остался Маленков, но до того, как ознакомиться с его позицией, приведу воспоминания его помощника Суханова, того самого, который обеспечил дополнительную группу Москаленко, предоставив им 5 ЗИСов.

Он сохранил для нас довольно интересную интерпретацию тех событий. Начинается эта история с заговора, который готовил Берия. В соответствии с рассказом 26 июня после обновленного спектакля «Декабристы» всех членов Президиума должны были перевести на Лубянку и предъявить обвинения.

Это утверждение настолько абсурдно, что в него не верит и сам автор рассказа. Во-первых, какой нормальный заговорщик решится арестовать весь состав правительства на глазах у изумленной публики? Во-вторых, кем были соучастники заговора Берии? Даже Наполеон смог произвести переворот 18-го брюмера лишь благодаря тому, что имел помощника в Директории.

Разве трудно найти заговорщиков, если человек имеет желание? Суханов предлагает нам в качестве заговорщиков таких лиц, что даже удивляешься, читая их имена. Эти соучастники Берии делают историю более интересной, предоставим слово В. Карпову, с которым разоткровенничался Суханов, по оценке Карпова, «человек исключительно педантичный, обладающий феноменальной памятью».

«Дошла информация о замысле Берия и до Маленкова. Он вызвал Хрущева и Булганина к себе в кабинет (по телефону говорить не стал, опасаясь подслушивания) и прямо им заявил, что знает и о заговоре Берия, и об их в нем участии. Хрущев и Булганин думали, что они теперь из кабинета Маленкова не выйдут, а их выведет охрана, которая подготовлена в приемной. Но Маленков в смутное время после смерти Сталина не хотел осложнять обстановку в руководстве партии. Главное было обезвредить Берия. И он заявил Хрущеву и Булганину, — что они могут искупить свою вину перед партией и жизнь свою сохранить только активным участием в аресте Берия. Оба поклялись быть верными партии. После этого и как бы для проверки его преданности, Маленков поручил Булганину провезти подобранных Жуковым военных в Кремль на своей машине, т. к. у них нет пропусков. Булганин это поручение Маленкова выполнил.

Жуков и другие генералы вошли в мой кабинет, который находится напротив, через приемную от кабинета Маленкова, где происходило заседание.

Заседание началось в 14.00 26 июня 1953 года. Военные ждали условленного сигнала. Этим звонком обычно вызывал меня Маленков в свой кабинет. Ждали больше часа. И вот раздались два звонка.

А в кабинете Маленкова произошло следующее. Неожиданно Маленков предложил изменить повестку заседания и рассмотреть вопрос о Берия, который хотел совершить государственный переворот.

Маленков поставил на голосование:

— Кто за арест Берия?

Голосовали «за» — Первухин и Сабуров. Против — Молотов, Ворошилов, Каганович. Воздержались — Хрущев, Булганин, Микоян.

Молотов обрушился на Маленкова с обвинениями в произволе. Вот в этот момент Маленков нажал кнопку вызова. И вошли военные во главе с Жуковым. Когда вошли военные, Берия сидел с опущенной головой и не видел, кто именно входит. Он не знал, что Маленков нажал кнопку вызова. Берия подумал, что военные входят для действий по его плану, который был намечен тоже на 26 июня. Но как увидел Жукова, так сразу все понял.

Маленков повторил предложение об аресте Берия. Теперь, при военных, все проголосовали «за». Маленков приказал Жукову арестовать Берия, что маршал и выполнил, подняв Берия с кресла и завернув ему руки за спину.

Прежде чем увести Берия в комнату отдыха, чтобы ничего не узнала его охрана, ожидавшая в приемной, Жуков спросил Маленкова: «Может быть, арестовать и членов Президиума ЦК, бывших в сговоре с Берия? Маленков не принял предложение маршала Жукова, не хотел, чтобы его обвинили в диктаторстве. Это был крупный политический просчет Маленкова, за который он позднее поплатился. А маршал Г.К. Жуков обрел врага в лице Н.С. Хрущева.

Вскоре после ареста Берия Маленкову доложили, что в кабинете Берия, на рабочем столе при обыске был обнаружен лист голубой бумаги, на котором троекратно было красным карандашом написано слово «Тревога!» На следствии Берия признался, что это было предупреждение Хрущева и Булганина о провале заговора. Если бы Берия перед заседанием заехал в свой кабинет, то он был бы спасен, и все могло кончиться большой кровью. На бланке Совмина с повесткой дня рукой Берия тоже было написано троекратно «Тревога!». Видно, он хотел как-нибудь передать этот лист охране, но не удалось. Этот бланк принесли мне».

Ух ты, куда его занесло! Даже дух захватывает. Комментировать этот бред «педантичного человека, которому можно верить», даже не стоило, если бы он еще раз не доказывал, что никакого заседания, на котором арестовали Берию, просто не было. В этом тексте нет и двух слов правды, но он передает нам ту атмосферу, которая сложилась между заговорщиками. Ни о каком единодушии не могло быть и речи, не говоря уже о доверии.

Теперь пришло время обратиться к Маленкову, который оставил не то чтобы мемуары, а документ, благодаря которому мы можем определить, на какую крайность он был готов идти.

Этот документ предоставил в наше распоряжение все тот же, фонд «Демократия»:

«ЧЕРНОВАЯ ЗАПИСЬ ВЫСТУПЛЕНИЯ Г.М. МАЛЕНКОВА НА ЗАСЕДАНИИ ПРЕЗИДИУМА ЦК КПСС [Не позднее (?) 26 июня 1953 г.]

К РЕШЕНИЮ ВОПРОСА О БЕРИЯ [Помета на обороте листа: «Из архива Маленкова по описи № 179». — Сост.]

Протокол № 10 от 26 июня 1953 г.

Враги хотели поставить органы МВД над партией и правительством. Задача состоит в том, чтобы органы МВД поставить на службу партии и правительству, взять эти органы под контроль партии. Враги хотели в преступных целях использовать органы МВД. Задача состоит в том, чтобы устранить всякую возможность повторения подобных преступлений. Органы МВД занимают такое место в системе государственного] аппарата, где имеется наибольш[ая] возможность злоупотребить властью.

Задача состоит в том, чтобы не допустить злоупотребления] властью.

(Большая перестройка; исправление] методов; агентура; внедрять партийность.)

Комитет — внутр[и] взоры на врагов друзей защищать вне — разведку наладить МВД — задача — (лагери долж[ны]проверить]….)

1. Факты — Укр[аина], Литва, Латв[ия]

Нужны ли эти меропр[иятия]

Что получилось, как стали понимать?

МВД поправлял [партию и правительство]

ЦК — на второй план

2. Пост Мин[истра] внутренних] дел у т[оварища] Б[ерия] — он с этого поста контролирует] парт[ию] и пр[авительст]во[.] Это чревато большими опасностями, если вовремя, теперь же не поправить.

3. Неправильно и др.

Суд — подг.

Особ[ое] совещ[ание] факты

венгер[ский] вопр[ос] — Мы заранее не сговаривались (Еще подчеркнуто!)

Герм[ания] — чекиста послать?руков[одителя]послать? Правильно ли это — нет!

Надо вовремя поправить. — Подавление коллектива. Какая же это колективн[ость]

Безапелляционность — покончить

4. Разобщенность, с оглядкой. Письмо о Молотове? Настраиваемся друг на друга!

Нужен — монолитн[ый] кол[лектив] и он есть!

5. Как исправить:

а) МВД — пост дать другому (Кр[углов]) + ЦК Управление] охр[аны] — ЦК С утра до вечера шагу не шагне[шь] без контроля Наша охрана — у каждого в отд[ельности], тому, кого охр[аняют]

(без доносов)

Мы при т[оварище] Ст[алине] недов[ольны] Орг[анизация] подслушив[ания] — ЦK — контроль Т[оварищи] не увере[ны] кто и кого подслуш[ивает]

? б) От поста зама [Совета Министров СССР] — освободить назнач[ить] мин[истром] нефт[яной] промышленности]

Потом!

в) Специальный] Комит[ет] — в Министерство] Сабуров и Хруничев

г) Президиум ЦК — по крупн[ым] вопр[осам]реш[ения] — за подп[исью] секр[етаря], Председ[ателя]?

было реш[ение]

Кто хочет обсудить… [Слово разобрать не удалось. — Сост.]»

Казалось бы, набор слов и ничего интересного в них нет, но документ говорит о многом. Посмею предположить, что запись эта сделана перед заседанием, в противном случае не было необходимости делать конспект, Маленков мог написать и весь текст.

Главная мысль этой записки заключается в том, что ни о каком аресте речи не было и большинство членов Президиума, в том числе Маленков, готовились к критике Берии и переводу его на руководство нефтяной промышленностью. Большинство членов, но не Хрущев, перевербовавший Булганина. Такая перспектива его вовсе не прельщала, и для достижения цели он был согласен лишь на самые радикальные меры. В лице своих коллег он обрел противовес, готовый в любой момент его одернуть. Эта перспектива была более реальна, если бы Берия остался в живых и мог бы принять участие в дальнейшей государственной жизни, хотя бы из периферии правительства.

Претензии, предъявленные Берии, были настолько смехотворны, что возникала опасность того, что рано или поздно сотоварищи заступятся за хотя бы арестованного Берию до того, как будет назначен суд. Именно поэтому было необходимо подключить военных, которые смогли бы решить вопрос без всяких лишних угрызений совести.

Но вот если поставить Президиум перед свершившимся фактом, опасность со стороны коллег была бы устранена, им не оставалось бы ничего другого, как подчиниться свершившемуся, тем более что против военных у них не было никаких средств.

Не меньшей была и проблема охраны Берии, значение которой заговорщики вовсе не переоценивали. В Кремле арест Берии был невозможен, и это доказывается хотя бы тем, что в будущих мемуарах заговорщики даже не смогли объяснить, как же все-таки справились с этой проблемой. Поэтому и было решено ликвидировать Берию, и для достижения цели провели не дворцовый переворот, а военную операцию, включая тяжелую технику и даже авиацию.

Люди Берии отказались бы от борьбы лишь в том случае, если бы Берия был ликвидирован, а иначе он был опасен. Именно на это был рассчитан план Хрущева и Булганина, о котором, вполне возможно, Маленков и не знал.

Наконец поставлю еще один вопрос, связанный с официальной версией «ареста» Берии. Этот вопрос возник бы сам по себе, особенно после прочтения записей Маленкова.

В соответствии с данной версией было назначено заседание не то Совета Министров, не то ЦК. Это подтверждают все, в том числе и Серго Берия.

Как мы могли убедиться, Маленков даже готовился к заседанию, но, несмотря на это, мы знаем о нем лишь понаслышке из слов псевдоучастников. Но, спрашивается, почему? Где же протокол заседания, где стенограмма?

Все уверяют нас, что товарищи, клеймя Берию, выступали с речами, указывают даже на последовательность выступлений, говорят, что и сам Берия оправдывался. Если все были заранее подготовлены к заседанию и старались придать аресту законную форму, то они должны были застенографировать эти речи. Если же им было все равно, будет заседание иметь законную форму или нет, достаточно было одного приказа Маленкова или Хрущева: «Арестовать Берию».

Как видим, решение об аресте было принято лишь в последнюю минуту и отсутствие стенографистки встревожило бы не только Берию, тем более что заседание длилось более часа.

Так или иначе Берия был ликвидирован, но его ликвидации необходимо было придать законную форму. Для массы необходима была легенда о справедливом суде над буржуазным перерожденцем. Хотя до псевдосуда Берии и его «приспешников» еще далеко. До тех пор его должна была судить партия, с которой он посмел тягаться.

Июльский пленум. Триумф партии

С первого взгляда, читая стенограмму пленума, не очень-то и понимаешь, чего же все-таки хотели «обвинители», в чем они обвиняли бывшего министра. Сам характер заговора и форма его осуществления интригуют. Читатель готов к самым ужасным обвинениям, готов услышать на пленуме целый список преступлений, предусмотренных Уголовным кодексом, ожидает, что хоть на пленуме будет понятно, что же такого совершил Берия.

После прочтения речей выступающих можно даже растеряться, не понимаешь самого смысла созыва. Неужели стоило собирать стольких уважаемых людей, чтобы посудачить о том, кому что нравилось в Берии, а кому что не нравилось? В любом дворе бабушки более ясно передают мысль, чем это делали высшие руководители огромного государства.

Но так кажется только с первого взгляда. Проанализировав все обвинения, которые предъявили Берии, можно понять, что логичная мысль здесь есть. Лейтмотивом выступают преступления Берии перед партией, и это дает нам возможность реально оценить, кто был действительным противником Берии. Его противник был многолик, имя ему — партия.

Как уже отметили выше, партия превратилась в джинна, которого выпустил из бутылки Сталин, а запихнуть обратно так и не смог. Берия боролся против этого джинна, целью которого было лишь сохранение собственных привилегий. Борьба с таким страшным врагом была обречена на поражение.

Этот факт еще раз объясняет, почему не сопротивлялись «старогвардейцы» Хрущеву, для которого партия была всего лишь оружием в борьбе с Берией и за власть.

На июльском пленуме у партии были все возможности расплатиться с Берией за все нанесенные ей обиды. По существу данный пленум был настолько слаб и неподготовлен, что его участники не смогли сформулировать каких-либо конкретных доводов, которые можно было бы преподнести как преступление. Но для членов пленума вполне было достаточно и той галиматьи, которую они постарались привести в качестве доводов. Они слушали то, что и хотели слышать.

На неподготовленность пленума и слабость ораторов указывает хотя бы то, что в будущем даже пришлось фальсифицировать стенограмму пленума, что выразилось не только в украшении слов ораторов, но и в их смысловом изменении. Всему виной было то, что на радостях они сказали слишком много глупостей в пользу Берии.

Данная стенограмма, вернее обе стенограммы были предоставлены нам фондом «Демократия», и поэтому ставить под вопрос их подлинность никто не собирался, поскольку данный фонд вовсе не отличается любовью к Берии.

До начала пленума Президиум ЦК КПСС принял «срочное» и «справедливое» решение восстановить в партии бывшего министра МГБ Игнатьева.

Ничего не скажешь, начало впечатляющее. Игнатьева, виновного в большинстве преступлений, в которых обвинят Берию, восстанавливают в партии, Берию же собираются судить. Да, Хрущев рубил сплеча, что и не удивительно, поскольку в этом ему не мешали его менее инициативные коллеги.

Интересно, за какие такие заслуги восстанавливали в партии невинно ущемленного в правах бедняжку Игнатьева? На пленуме, на котором обличали «Дело врачей», «Мингрельское дело» и т. д., все хорошо знали, кто был их настоящим инициатором, и эти преступления ему теперь засчитали в заслугу. Почему в таком случае не освободили из-под ареста Рюмина, Абакумова или Рухадзе?

На данный вопрос трудно дать ответ, поскольку требовать от заговорщиков логических действий трудновато. Хотя этот шаг может показаться вполне даже логичным, если совместить его с тем фактом, что на пресловутом заседании 26 июня должны были разбирать вопрос, связанный с преступными деяниями Игнатьева.

Пройди данное заседание в реальности, на нем была бы решена судьба Игнатьева, а не Берии. Простое совпадение или все же между этими двумя фактами существует связь? Поскольку в деле «ареста» Берии Игнатьев не играл какой-либо особой роли (никакой властью в то время он не обладал), есть подозрения, что данный факт может иметь отношение к смерти Сталина. Под таким углом ставит вопрос Ю. Мухин. Данную версию мы уже рассматривали, и возвращаться к ней не буду.

Перейдем опять к пленуму. Открылся он выступлением Маленкова, которое касалось антипартийной и преступной деятельности Берии.

Как не раз отмечали, ничего преступного в деятельности Берии не было, а вот антипартийного сколько угодно. Опять по новому кругу его начали крыть и критиковать за те реформы, осуществить которые он стремился, будь то национальная политика, германский вопрос или другие антипартийные реформы. Не оставили без внимания и амнистию, которую объяснили злым умыслом Берии. Остается неизвестным, как собирались обобщить все эти обвинения в одно целое. Ни одно из них, ни в отдельности, ни в совокупности, не содержало в себе состава преступления. Но юридическая проблема не ставилась на первый план, поскольку участники пленума готовы были поднять руки по всякому поводу.

Приведу выдержку из речи Маленкова, несмотря на всю пафосность, все же она интересна:

«Прежде всего, Берия стал ловко и умело пользоваться своим положением министра внутренних дел и развил активную деятельность в том преступном направлении, чтобы поставить МВД над партией и правительством».

Партия, партия, партия. Вот главный акцент любого выступающего. Весь смысл речи Маленкова можно передать одним его предложением: «Разве неясно, что Берия пошел против ЦК».

«На прошлой неделе, накануне того дня, как мы решили рассмотреть в Президиуме ЦК дело Берия, он пришел ко мне с предложением предпринять через МВД шаги к нормализации отношений с Югославией. Я заявил ему, что надо этот вопрос обсудить в ЦК. Какое же это предложение?»

После этого Маленков раскритиковал политику Берии, которая была направлена на сближение с Югославией. Отметил и то, как сам противостоял агенту империализма и как спас Родину, и, что главное, любимую партию.

Особенно была раскритикована германская политика Берии. Но тут было не все так гладко, как хотелось бы Маленкову. Действительно, инициатором германского вопроса был не кто иной, как Берия, но в данном вопросе его полностью поддерживал Маленков. Выходило, что ответственность за данное «преступление» должны были понести оба политика, и разграничить, насколько был один виновнее другого, было трудно. Из воспоминаний Хрущева следует, что когда Берия прислал письма из бункера, Маленков испугался и был готов отказаться от затеи с осуждением Берии. Страх Маленкова, согласно Хрущеву, был вызван именно германским вопросом, и Маленков успокоился лишь после того, как его обнадежили друзья, уверив, что на него германский вопрос не повлияет.

Так или иначе Маленков должен был оправдаться на пленуме по этому факту и хоть как-то объяснить, почему поддерживал Берию. Сделать это нужно было так, чтобы не возникло лишних вопросов. Он отказался от соавторства и заявил, что был согласен пересмотреть правильность вопроса о курсе на форсированное строительство социализма в ГДР, Берия же предлагал вовсе другое:

«Надо сказать, что Берия при обсуждении германского вопроса предлагал не поправить курс на форсированное строительство социализма, а отказаться от всякого курса на социализм в ГДР и держать курс на буржуазную Германию.

В свете всего, что узнали теперь о Берия, мы должны по-новому оценить эту его точку зрения. Ясно, что этот факт характеризует его как буржуазного перерожденца».

Это было абсолютной правдой, как мы могли убедиться, Берия был далек от тех идеологических рамок, в которые были заключены его коллеги. Если этого требовали интересы государства, Берия был готов отказаться от идей социализма не только в Германии, но и в Советском Союзе. Маленков старается прикинуться дурачком, который не знал о смысле реформ, предложенных Берией. Поскольку он кровью (правда, чужой) искупил свою вину, данную слабость ему простили… до поры до времени.

Невозможно не сделать комментарий к словам Маленкова: Совершенно очевидно, что в свете того, что нам стало известно о Берия, мы начали по-новому, другими глазами смотреть на его деятельность».

За этой фразой укрывались все выступавшие на трибуне, но если они о гнусной личности Берии узнали от Маленкова, интересно, как у него самого раскрылись глаза? Ведь ничего нового в своем выступлении он не сказал, а все реформы Берии и так были известны членам Президиума.

Главным в выступлении Маленкова все же был вывод, сделанный им: «Первый вывод и урок касается задачи укрепления руководящей роли нашей партии, повышения партийного руководства во всех звеньях нашей государственной работы».

То же самое другими словами: «Деятельность любого из руководителей должна протекать под руководством ЦК партии».

Нет смысла передавать всю эту партийную демагогию, приведу лишь один фрагмент вывода, который показывает, что являлось целью заговора против Берии:

«Следующим выводом и уроком из рассматриваемого нами дела является то, что нам необходимо значительно и всесторонне усилить партийную воспитательную работу. У нас далеко не на высоте теоретическая, идеологическая, пропагандистская работа партии, еще слишком много в ней начетничества и формализма. Задача пропагандистской воспитательной работы состоит вовсе не в том, чтобы коммунисты заучили известные формулировки, цитаты, даты, а в том, чтобы они всей душой, умом и сердцем усвоили существо великого революционного учения Маркса-Энгельса— Ленина-Сталина, усвоили его колоссальную преобразующую силу. Главная задача всей нашей пропагандистской работы — воспитать сознание исторической непобедимости нашего великого дела, опирающегося на познание объективных законов развития общества и на такой могучий фактор, как революционная энергия, организованность и сплоченность Коммунистической партии, ведущей и преобразующей силы советского общества и мирового революционного движения».

Эти посредственности ничего не уяснили из того, что старался объяснить им Берия. Они не могли понять, что допущенные ошибки нужно исправлять, а не усугублять их. Самой большой ошибкой Сталина была идеология, которой он уделял слишком много внимания. Но данный недостаток Сталина меркнул в сравнении с его отношением к делу, которому он мог подчинить идеологию. В первую очередь Сталин был государственным мужем, и, несмотря на то что целью его был призрачный коммунизм, дело стояло превыше всего.

Берия был технократом чистой воды. Им двигало то же, что и Сталиным, но в отличие от последнего вся идеологическая демагогия для него было пустозвонством. Он отказался от идеологии. Его же противники отказались от того положительного, что имел Сталин. Они отказались от дела и стали поклоняться лишь идеологии. Для них и государство, и народ, проживающий в этом государстве, существовал лишь для партии.

Чтобы уяснить позицию участников пленума, касающуюся данного вопроса, достаточно еще одной фразы сказанной Маленковым: «Нужно поэтому оценивать работников не только с точки зрения их деловых качеств, но и обязательно с точки зрения их политической честности, их преданности партии и советскому народу, умения слить свою волю с волей и желаниями партии, умения подчиняться воле партийного коллектива».

Этот словесный понос в будущем и стал главным делом государства. Как относились к делу члены пленума, мы еще увидим исходя из дел Маленкова, которому Сталин поручил курировать сельское хозяйство.

На трибуне Маленкова сменил Хрущев. Маленков был партийным функционером, аппаратчиком по призванию, и его главным делом было выкрикивать «Ленин-Сталин». Если ему и доверяли какое-либо дело, то обязательно приставляли Берию, для того чтобы Георгий Максимилианович что-нибудь не напортачил.

Хрущев тоже был родом из партии, но не то что не был оратором, а, можно сказать, даже не мог связать двух слов. Его бред (по-другому назвать набор слов невозможно) необходимо передать прямо, без ретуши, чтобы осознать, с деятелем какого рода имеем дело. Опять же приведу лишь выдержки, в самом тексте не сможет разобраться и сам автор «речи»:

«Вот какая цель у него. Интересная такая деталь, я обратил внимание. Я считаю позорное дело с врачами, грузинское дело — это позор. Мы, члены Президиума, между собой несколько раз говорили, я говорил Лаврентию. Я получил письмо в ЦК, конечно, от генерал-полковника Крюкова, и Жуков получил это письмо. Я показал Президиуму ЦК, нужно рассмотреть. Там десятка два с половиной генералов осужденных, и Крюков осужден на 25 лет. Берия не берется за это дело разбора, а что это липа — это бесспорно.

Ворошилов. Липа.

[Хрущев.] Почему? Я думаю, что это делал Берия в тех целях — он хотел поработать с этими генералами, а потом освободить. Потому что он освобождал не просто, а он освобождал, и эти люди выходили, а он им внушал, что это Берия им вернул жизнь, не партия, не правительство, а Берия.

Вот был арестован Кузьмичев. Я думаю, что его освободить нужно было, но нужно ли было этого Кузьмичева, освобождая из тюрьмы, сразу одеть в генеральский костюм и назначить начальником охраны членов Президиума ЦК? Думаю, что вряд ли это нужно было, а он был назначен. Почему? Потому что Кузьмичев стал тенью Берия, ему нужен был такой человек.

Вот почему нужен был пост МВД, вот в каких целях он брал этот орган в свои руки. В преступных целях».

Иди, разберись, чего хочет Хрущев, то почему освободил, то почему не освободил.

Не оставил в стороне Хрущев и национальную политику и как только мог раскритиковал Берию за реформы в Украине, Латвии и Белоруссии. Особенно его беспокоила собственная вотчина — Украина.

Не забыл он и о Каминском, который выявил Берию как мусаватиста. Хотя и сам Хрущев признавал, что доказать эти факты просто невозможно.

Но все это второстепенно по сравнению с главным обвинением — оскорблением величия партии:

«Берия тогда пренебрежительно сказал: что ЦК, пусть Совмин решает, ЦК пусть занимается кадрами и пропагандой.

Меня тогда резануло такое заявление. Значит, он исключает руководящую роль партии, сводит ее роль на первых порах к кадрам, а по существу партию сводит на положение пропаганды. В его же понимании — какая разница между Гитлером и Геббельсом? Разве это взгляд на партию? Разве так учил Ленин? Разве так учил Сталин относиться к партии?»

Но самое интересное в данной речи — это часть, касающаяся Особого совещания. Слова настолько несуразные и не поддающиеся логическому пониманию, что появилась необходимость изменить его слова в обновленной стенограмме, и мы имеем возможность сравнить оба варианта стенограммы:

«Интересно, с какими предложениями вошел он в Президиум. Мы еще их не обсудили, не успели, решили раньше его посадить, а потом обсудить. Он внес предложение, что нужно ликвидировать Особое совещание при МВД. Действительно, это позорное дело. Что такое Особое совещание. Это значит, что Берия арестовывает, допрашивает и Берия судит.

Спрашиваю, неужели у нас такой поток контрреволюционных восстаний, что ЦК не имеет возможности сам разобрать эти вопросы, нужны специальные органы, чтобы без следствия, прямо в кабинете, без преступника разбирать и судить? Где эти преступления? Сколько их? Их покамест нет.

Почему это нужно было Берия? Потому что, имея Особое совещание в своих руках, он на любого человека имел право. Он сам говорил: я могу любого человека заставить, что он скажет, что имеет прямую связь с английским королем или королевой, сам подпишет. И он это делал. Следовательно, когда он добивается таких показаний, когда потом будет суд, будет следователь, которые допрашивает по указанию Берия, будет докладывать Берия и судить будет сам Берия.

Товарищи, разве это мыслимое дело? И что же он нам голову морочит. Он пишет, что надо упорядочить это дело, но как упорядочить? Сейчас может особое совещание выносить свое решение с наказанием до 25 лет и приговаривая к высшей мере — расстрелу. Я предлагаю высшую меру — расстрел отменить и не 25 лет, а 10 лет давать. Товарищи, 10 лет. Это значит дать 10 лет, а через 10 лет он может вернуться и его опять можно осудить на 10 лет. Вот вам самый настоящий террор, и будет превращать любого в лагерную пыль».

Искать в словах Хрущева логику дело неблагодарное, но этот текст верх нелогичности.

То, что Берия внес такое предложение в ЦК, правда, но неизвестно, как должен был использовать Берия орган, который он собирался ликвидировать.

Особенно смешно «возмущение» Хрущева тем, что Берия потребовал отнять у данного органа право приговаривать к расстрелу, а 25-летний срок заменить на 10-летний. В либерализации закона Хрущев видел опасность террора и сделал вывод, что если спустить планку на 10-летний срок, после освобождения можно было бы добавить еще 10, и так до бесконечности. Как видно, более гуманно было бы просто расстрелять или вместо того чтобы 5 раз давать по 10 лет, два раза приговорить к 25 годам. Немного своеобразное имел представление Хрущев о терроре и гуманизме.

Никто бы, наверно, и не заинтересовался этой стенограммой, но Хрущев все же решил приукрасить свои слова в новой стенограмме. Вот как выглядят те же слова в приукрашенном виде:

«Недавно он вошел в Президиум ЦК с предложением об особых совещаниях. Мы этого вопроса еще не обсудили, не успели. Решили раньше Берия посадить, а потом обсудить. Берия внес предложение о правах особого совещания при МВД. Что такое особое совещание? Это значит, что Берия арестовывает, Берия допрашивает и Берия судит.

Спрашивается, неужели у нас такой поток контрреволюционных восстаний, что судебные органы не имеют возможности рассмотреть эти дела? Неужели нужно особое совещание, чтобы без следствия разбирать дела? Берия не предложил упразднить особое совещание, а сохранить его. Зачем оно ему нужно? Затем, чтобы имея особое совещание в своих руках, он имел возможность осудить любого человека. Он сам говорил: «Я могу любого человека заставить подписать признание, что он имеет прямую связь с английским королем или королевой». И он это делал. Имея следователя, который допрашивает по указанию Берия, который добивается нужных ему показаний, он мог осудить через особое совещание любого человека. Разве это мыслимое дело? Что же он нам предлагал? Он пишет, что, мол, надо «упорядочить» это дело, и предложил, чтобы особое совещание имело право заключать в тюрьму на 10 лет. Это значит — он осудит на 10 лет, а через 10 лет может вернуться и опять осудить на тот же срок. Вот вам самый настоящий террор. Таким способом он мог превращать любого человека в лагерную пыль».

Цензоры оказались умнее Хрущева, и Берии приписали не ограничение прав Особого совещания, а наоборот, расширение его прав. Вместе с тем из текста вывели слова о расстреле и об отмене 25-летнего срока наказания. Неизвестно, почему просто не уничтожили настоящую стенограмму?

Партия партией, но нужно было обвинить Берию и в том, что он мешал работе социалистического хозяйства. Для этого выбрали отрасль сельского хозяйства, которую курировал Маленков. Данная отрасль благодаря его кураторству пребывала в плачевном состоянии. Кого нужно было обвинить? Конечно же, Берию.

«Товарищи, вы знаете, — возмущается Хрущев — что несколько лет как поручено товарищу Маленкову наблюдать за сельским хозяйством. Берия демонстрирует внешнюю свою дружбу, неразлучную, неразрывную с товарищем Маленковым, гробя сельское хозяйство, доведя до последней степени это хозяйство. Дальше терпеть нельзя: молока нет, мяса мало. Объявили переход от социализма к коммунизму, а муку не продаем. А какой же коммунизм без горячих лепешек, если говорить грубо.

Голос из Президиума. Картошки нет.

[Хрущев.] Картошки нет. Это делалось для того, чтобы свалить, а потом добраться до власти, потом объявить амнистию, выступить с ворами и рецидивистами, чтобы сказали: вот Берия спасает. Он делал так, чтобы народ подкупить. Дешевая демагогия».

Несмотря на столь сложный ход мыслей, без ответа остался главный вопрос: при чем здесь Берия? Оратор не спасовал и перед этим затруднением:

«Но Берия это упорно срывал. Мы по картошке и овощам три месяца обсуждаем вопрос, три месяца не можем принять решения. Как только поставим — опять доработка. Мы снизили цены на картошку и капусту, а картошки и капусты в магазинах нет. Капуста стала дороже или в одной цене с бананами. Что же это такое? Что же, наши колхозники разучились выращивать капусту?

Нет, товарищи, надо глубже посмотреть и надо решить этот вопрос, и все будет. Но он — провокатор. Я даже думаю, что он считал, что если где-нибудь восстаньице будет, то это лучше. Ух, это какой мерзавец».

Нужно, конечно, оценить попытки Хрущева объяснить, почему не было картошки, но лично для меня роль Берии все же непонятна. Как он мешал членам Президиума, которые заседали по этому вопросу в течение трех месяцев и даже не смогли согласовать общую позицию? Неужели Берия умышленно опаздывал на заседания или звонил по районам, чтобы урожай был плохим? Но к этому вопросу мы еще вернемся, оказалось, что он очень актуален.

Хрущев в своем выступлении обнадежил аудиторию, поддержав Маленкова по вопросу Западной Украины и Белоруссии, Литвы и Латвии, и внес предложение отозвать проект Берии.

Невозможно было не припомнить и вопрос ГДР. Вот где выразился империализм Берии. Как? Оставить Германию на растерзание американцам? А эта странная фраза — нейтральная, пусть даже буржуазная, Германия? В данном случае возмущение Хрущева было неподдельным, он вообще не был знаком с такими терминами, как «демократический» и «нейтральный»:

«Последнее заседание было поучительное. Наиболее ярко он показал себя как провокатор, как не коммунист это по германскому вопросу, когда поставил вопрос о том, что надо отказаться [от] строительства социализма, надо пойти на уступки Западу. Тогда ему сказали: что это значит? Это значит, что 18 миллионов немцев отдать под покровительство американцев. А он отвечает: да, надо создать нейтральную демократическую Германию».

В конце концов, не связав двух слов, Хрущев опять же перешел на проблему картошки. Дальнейшее его цитирование просто наскучит, но все же закончил он так же, как и начал:

«И бояться нам нельзя. Были некоторые голоса: а как это будет расценено в партии, не будет ли это понято как слабость.

Товарищи, а вот когда мы не решаем вопросы сельского хозяйства, когда в стране недостача мяса, недостача молока, недостача даже картошки, недостача капусты, как это сила? Этим определяется сила советского государства или слабость?

Это, товарищи, позор. Ведь к нам придут и скажут: слушайте, дорогие товарищи, вы нас учите, как строить социализм, а вы у себя картошки выращивать не умеете, чтобы обеспечивать свой народ, капусты у вас в столице нет. А почему? Не можем решить, срывает провокатор».

Мысли всех выступавших на пленуме не отличались своеобразием и кружились вокруг одного вопроса — неуважения партии со стороны Берия. Это звучит в словах всех выступавших (если бы возможность выступления была у уборщицы, и она обратила бы внимание на этот вопрос), поэтому приводить эти истеричные выступления даже не стоит. Обращусь лишь к некоторым из них.

Молотов в своей речи фактически повторяет слова предшественника, хотя делает это более связно. Лейтмотив его выступления (если не считать неуважения к партии) можно передать его же словами: «Первое, что для себя мы должны сказать: Берия — агент, классовый враг».

Видите, куда подул ветер. Правда, и Молотов признается, что доказать это невозможно, но вывод делает исходя из собственных наблюдений. Берия был агентом империализма и капитализма и своими действиями старался внести раскол в ряды незыблемой партии, в великую и крепкую дружбу его членов. Большим мужеством Молотов никогда особо не отличался, и оставим это обвинение на его совести.

Так же как Хрущев и Маленков, Молотов возмущен тем, каким образом собирался решить Берия германскую проблему. Для него тоже непонятно, как может буржуазная Германия быть нейтральной и тем более дружественной. В его понимании именно буржуазная Германия начала войну, и, вернись она на прежние круги, с буржуазных позиций она вновь начала бы войну:

«Тут впервые раздалась речь Берия — что нам этот социализм в Германии, какой там социализм, была бы буржуазная Германия, только бы миролюбивая. Мы таращили глаза — какая может быть буржуазная Германия миролюбивая, какая в глазах члена Политбюро ЦK нашей партии может быть буржуазная Германия, которая навязала одну мировую войну, буржуазная Германия, навязавшая вторую мировую войну, какая в наших условиях дальнейшего развития империализма может быть буржуазная миролюбивая Германия, кто может из марксистов трезво судить вообще, который стоит на позициях, близких к социализму или к Советской власти, кто может думать о какой-то буржуазной Германии, которая будет миролюбивая и под контролем четырех держав. Ну, поспорили, поговорили немного, надо формулировать. Мне показалось, что, может быть, это оговорка, может быть, неточность выражения, полемическое увлечение или не рассчитал человек, что наговорил вгорячах».

Это была заранее подготовленная мысль, которую стоило бы приправить идеологически и юридически, но, в конце концов, Молотов не смог устоять и все же сказал то, что ему в реальности не нравилось в германской политике Берия: «Значит, надо отдать эти 18 миллионов немцев, завоеванных нашей кровью, отдать буржуазии, капитализму».

Молотов сказал то, о чем думали все присутствующие. Они не рассматривали Германию как отдельно взятое государство, для них это был личный предмет, судьбу, которого они могли решать по своей прихоти. Жители же Германии воспринимались рабами Советов. Молотова не волновало, будет ли в Германии построен социализм, капитализм или феодализм, его волновало то, что данным шагом Берия отказывался от империалистической политики и «уступка» Германии проклятым капиталистам для него означала шаг назад.

Недаром в своих беседах с Чуевым Молотов делает такое резюме своей деятельности: «Свою задачу как министр иностранных дел я видел в том, чтобы как можно больше расширить пределы нашего Отечества. И кажется, мы со Сталиным неплохо справились с этой задачей». Что касается последних слов — «мы со Сталиным», это звучит слишком громко, но суть своего видения мира Молотов передал верно.

Сколько бы ни разглагольствовали о пороках Берии, об агентстве империализма или о его вредительстве, все же Молотов не смог уйти от того факта, что Берия обладал организаторскими способностями:

«Другая сторона. Мы часто попадаемся на том, что человек имеет заслуги, работает, выполняет большие задания. К таким лицам относится Берия. Он выполнял большую работу, он талантливо работал в организации ряда хозяйственных мероприятий, но послушайте, мы ведь используем и вредителей, заставляем и их работать, когда это нужно, мы из бывших вредителей делаем людей, которые приносят пользу, когда они видят, что невозможно идти по прежнему пути».

«Железная задница», как прозвал Молотова Ленин, как видно, не обладал железной логикой. Если Берия был вредителем и никто его не заставлял хорошо работать, с какого перепугу руководил он такими значительными проектами. Понимаю еще, если бы его поймали на вредительстве, как, скажем, Туполева, которого приводит в качестве примера Молотов, и заставили бы выложить весь свой талант под страхом репрессий.

Догадавшись, что в своей речи Молотов слишком уж славословит Берию, решили изменить эту ее часть. Вот как она выглядит в исправленной версии:

«Берия использовал и другие приемы в своих карьеристских целях. Приемы дельца и беспардонного карьериста, когда активность в работе вовсе не объясняется идейными соображениями и действительной преданностью партии. Нельзя отрицать его организационных способностей, которые сказались в организации и проведении ряда хозяйственных мероприятий. Партия не могла не использовать этих способностей, когда они были направлены на выполнение нужных заданий. Партия не отказывается использовать даже способности разоблаченных вредителей, когда имеются для этого возможности».

Да, так гораздо лучше. «Делец и беспардонный карьерист» более соответствуют атмосфере пленума, а то получается, что Молотов чуть ли не оду посвятил талантам Берии.

В отличие от в основном шаблонных обвинений других ораторов настоящий коммунист (говорится без иронии) обнаружил еще один недостаток буржуазного перерожденца: оказывается, у него был идеологический помощник, некто Шария. Вот в чем выражалась вина Шария перед партией, рикошетом попадающая в Берию:

«Кто такой Шария? — спрашивает Молотов, и сам же отвечает: — Вот решение ЦК Грузии от 1948 года:

«Бюро ЦК Грузии считает установленным, что Шария в 1943 году в связи со смертью сына написал идеологически вредное произведение в стихах, проникнутое глубоким пессимизмом и религиозными мистическими настроениями. Отступая от основных принципов большевистского материалистического мировоззрения. Шария в этом произведении говорит, что не видит лучшего мира… Жизнь его после смерти сына (он умер от туберкулеза) одна лишь мука. И под конец договаривается до признания бессмертия души и реальности загробной жизни».

Этот человек по недоразумению нами был восстановлен в партии: по недоразумению мы поддержали неправильное решение ЦК Грузии. Оказывается, вплоть до ареста Берия Шария был его помощником по идеологическим вопросам. Вот чем он дышал».

Выше мы отмечали, что большинство обвинений, предъявленных Берии на пленуме, соответствовали действительности. Не является исключением и эпизод, связанный с Шария. За этот эпизод мы должны поблагодарить Молотова, который еще раз помог нам ознакомиться с отношением Берии к религии. С сегодняшних позиций это обвинение еще раз характеризует Берию с положительной стороны, но в то время, когда официальной религией считался атеизм, такая позиция была более чем рискованна.

После Шария Молотов тоже вспомнил о картошке и сельском хозяйстве, где опять же обнаружил следы агента империализма, хотя и он не смог объяснить, какова связь картошки с Берией и как этот махровый агент способствовал уменьшению урожая.

Молотов проговорился и здесь: «Потому что мы серьезно этим делом не занимались и слишком удовлетворялись тем, что принимали решения и что все будет делаться, думали, само собой, но не получается это».

Оказывается, пленум, даже такой неординарный, имеет свои положительные стороны. Именно на этом пленуме Молотов и его собратья по разуму догадались, что, оказывается, принятия решения на бумаге вовсе не достаточно, чтобы вырастить урожай картошки. Еще немного, и они догадаются, что нужно еще вскопать землю, посадить картошку и собрать урожай, а для этого дела вовсе не достаточно просто взять и арестовать Берию.

И тут цензоры оказались на высоте и быстро заметили, что что-то не то сказано. В редактированном варианте данная фраза отсутствует.

В общем, поговорили на пленуме, раскрыли друг другу душу, немного посплетничали, поздравили друг друга со спасением и наговорили столько всяких глупостей, что даже неинтересно передавать. Даже сами устали от этой болтовни. Микоян, например, разговаривал 50 минут, и даже Хрущев устал от его речи. Микоян попросил еще 10 минут, но разговаривал все 20.

Национальную политику Берии раскритиковали главные «потерпевшие», руководящие лица Украины, Литвы и Белоруссии: Сердюк, Строкач, Снечкус и Патоличев. Для них была нестерпимой мысль, что их народы стоят на том же уровне, что и старший брат.

Бакрадзе, представитель от Грузии, даже смог сделать вывод, будто инициатором «Мингрельского дела» был не кто иной, как Берия. Какова цель? Создать авторитет освобождением арестованных. То есть Берия еще в 1951-м просчитал, что Сталин отдаст богу душу в 1953-м, и тогда он получит дивиденды от ареста сородичей, освободив их.

Он раскритиковал и кадровую политику, при этом отметив, что Берия слишком приблизил меньшевиков, что было чревато последствиями:

«Еще на одном вопросе я хотел бы остановиться. Вячеслав Михайлович, вся эта возня, которую затеял Берия с грузинской меньшевистской эмиграцией. Мне кажется, я всегда душой был против этого. Я тогда говорил Чарквиани: «Слушайте, бросьте это бандитское отребье, кому они нужны в Грузии». Возятся с меньшевистской грузинской эмиграцией, с тем, чтобы сюда доставить. Мне кажется, что в свете сегодняшних фактов и того, что выяснилось в отношении Берия, эта затея не случайна».

Не меньше беспокоил вопрос меньшевиков и первого секретаря ЦК Грузии Александра Мирцхулава. Он там же, на пленуме, раскрыл меньшевиков, которых приблизил к себе Берия, это были Кецховели и Кикнадзе. По воспоминаниям Мирцхулава, когда он обратился к Берии и раскрыл ему грязную душу перечисленных врагов, Берия дал ему очень трудный для восприятия настоящим коммунистом ответ: «Я сказал, что хозяйственник он хороший, но у него нет партийности. «Да, — говорит Берия, — он никогда не будет партийным человеком, но хозяйственник хороший. Посмотрите, его не надо обсуждать, а то дорога у вас большая, все провалится».

Это тоже было правдой. Берия не очень интересовался, меньшевиком был человек или большевиком, старым или новым. Обвинения Бакрадзе и Мирцхулава в том, что Берия собирался возвратить эмигрантов на Родину, опять же говорит лишь в пользу последнего. Как видно, если бы не пленум, мы многое пропустили бы.

Здесь же отмечу и то, что в будущем, во время перестройки, еще до того, как о Берии можно стало говорить положительно, 90-летний Мирцхулава посредством газеты покаялся в своем поведении на пленуме и признался, что его действия были вызваны страхом. Хотя для Берии, его престарелой матери, тещи и других родственников, которых выселили из Грузии, это было небольшим утешением. Но он хотя бы имел мужество раскаяться, чего нельзя сказать о других членах пленума.

Не менее страшное обвинение предъявил Берии его друг, первый секретарь Азербайджанской ССР Мирджафар Багиров. Это обвинение подтвердил и Мирцхулава:

«Дело в том, что имели место разговоры о создании новых орденов культуры союзного и республиканского значения. Звонит мне Берия и говорит: ты знаешь, я готовлю вопрос об орденах. Говорю ему: как это ты готовишь? Он поправился и говорит: мы хотим установить новые ордена. Я думаю, вопрос об орденах непростой вопрос. Это не организационный вопрос. Это входит в функции Центрального Комитета партии, правительства, это вопрос политики, как же он может готовить этот вопрос…

Маленков. Какие ордена?

Багиров. Ордена культуры, союзные и республиканские ордена культуры.

Булганин. Для какой категории людей?

Багиров. Для работников искусства, работников театров.

Маленков. Например, какие ордена?

Багиров. Вы его спросите, он мне сказал — ордена. (Смех в зале.)

Маленков. Ордена могут быть чьего-то имени.

Юсупов. Мне звонил по его поручению его помощник Ордынцев, что Берия вносит предложение о том, чтобы установить две группы орденов: первая группа — ордена союзные, вторая группа — республиканские; затем установить ордена великих людей национальных республик. Так, например, у него Низами, у узбеков — Алишер Навои, и т. д. Я тогда говорю, что надо подумать по этому вопросу. (Смех.) До сих пор по-другому нас воспитывали. Я сказал, что надо подумать».

Как видим, данное обвинение даже вызвало смех в зале. А как тут не посмеяться, как мог Берия додуматься до того, чтобы ввести национальные ордена. Неужели не хватает Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина и т. д. Это еще раз подтверждает тот факт, что Берия был агентом империализма.

Но самое тяжкое обвинение все же предъявил старый большевик Андреев. Приведу цитату обвинения:

«Андреев. Я считаю, что не без его влияния было принято такое решение, которое мы читали в протоколах, о том, чтобы демонстрацию проводить без портретов, не вывешивать портретов. Почему? На каком основании? Народ должен знать своих вождей по портретам, по выступлениям. Это было неправильное решение.

Из Президиума тов. Ворошилов. Неправильное решение.

Андреев. Это была уступка врагу.

Из Президиума тов. Каганович. Андрей Андреевич, это решение отменили. (Бурные аплодисменты.)

Андреев. Это была, товарищи, тонкая, ловкая игра на то, чтобы расчистить себе дорогу, на то, чтобы начать подрывать основы ленинизма и учение товарища Сталина».

Благодаря Андрееву мы имеем возможность ознакомиться с позицией Берии в интересном вопросе. Это вопрос коммунистического идолопоклонства. Конечно же, портретоманию придумали вовсе не коммунисты. Еще при царизме это политическое орудие занимало особое место в деле популяризации правительства. Но коммунисты, которые отказались от веры, создали новую религию, которая имела собственных святых в лице Маркса, Энгельса и др. теоретиков. Были у них и мученики, такие как Сергей Лазо, 26 бакинских комиссаров, Карл Либкнехт с супругой и т. д. Были у них и святые мощи, которые Сталин поместил в мавзолей и на которые молилось все прогрессивное человечество.

Кроме того, тысячи населенных пунктов носили имена еще живых святых. Не говоря о Сталине, его имя было самым брендовым, города и села носили имена Молотова, Кагановича, Ворошилова, Калинина и других верных апостолов Сталина. Литанию сменила Демонстрация, на которых вместо икон носили портреты вождей, которых страна должна была знать в лицо. И Берия не был исключением, и его именем назывались села, колхозы, школы. И его портреты носили на демонстрациях вместо икон.

И вот вместо благодарности этот перерожденец вознамерился запретить ношение портретов вождей, в том числе и своего.

Еще одно обвинение в пользу обвиняемого. То, что Берия запретил включать в один из фильмов песню о себе, окрестили популизмом. Таким же популизмом могут посчитать и данное решение Берии. Видимо, Берия пропустил занятия по пиару, который, как видно, проходили все коммунистические лидеры. Он, видимо, не знал, что ношение портретов, славословие и политическая реклама, какой бы дешевой она ни была, только укрепляют популярность политического деятеля.

Короче, насытившись разговорами, закончили и пленум. Длился он 5 дней, со 2 по 7 июля. Трудно сказать, какой был сделан вывод, но главное все же было понятно: с этого дня страной правила партия, она стояла выше всех. Партия контролировала все и вся: внешнюю и внутреннюю политику, сельское хозяйство, военных, силовые структуры, отношения в семье. Следила за тем, удовлетворяет ли муж жену, прочел ли перед сном «Капитал», молится ли ежедневно на Ленина, когда был в последний раз в мавзолее и знаком ли с трудами его обитателя. В общем, дел у партии было невпроворот. С сегодняшнего дня страной правил тот, кто управлял партией.

Эра государственных деятелей Сталина и Берии канула в лету. Звезда Берии закатилась. Понемногу закатываться начала и звезда огромного наследия Сталина. Технократов сменили бюрократы, умевшие лишь одно — восклицать «Ленин-Сталин».

Призрак «Дела Берия»

Как мы могли убедиться, последние дни Берии окутаны тайной. Не меньшим туманом окутано и то, что называют «Делом Берии». После уничтожения Берии у всех разом раскрылись глаза на то, с преступником какой масти они имели дело. Особую роль в «обличении» этого махрового преступника и его банды сыграло и уголовное дело, возбужденное в их отношении.

Хотя, чтобы понять, какую роль сыграло в обличении Берии уголовное дело, нужно как минимум ознакомиться с его материалами. А вот здесь встаем перед еще одной проблемой в череде проблем, связанных с жизнью Берии. Особую атаку имя Берии переживало во время перестройки, но единственный документ, который был доступен широкому кругу читателей, было лишь обвинительное заключение. Никто даже не знал, сколько томов составляло дело Берии, не говоря уже о его содержимом.

В конце концов ознакомиться с делом удалось заслуженному юристу, бывшему военному прокурору А. Сухомлинову.

Сразу же оговорюсь, что глава, касающаяся дела Берии, будет короткой, и вовсе не потому, что я стараюсь обойти вниманием эту тему. Наоборот, нет ничего легче, чем находить процессуальные и другие нарушения в уголовном деле, особенно политического характера. Но, во-первых, это очень хорошо сделал Сухомлинов, а во-вторых, чтобы что-либо критиковать, это что-либо должно существовать.

Одно из самых больших доказательств, касающихся преступлений Берии, оказывается не чем иным, как блефом. Его просто не существует. Нет, существуют, конечно, листы, на которых написаны слова и даже целые рассказы, но эти листы не имеют никакой юридической ценности. Предоставим слово Сухомлинову, который и объяснит, в чем проблема данного «дела»:

«Само дело на 90 процентов состоит не из подлинных документов и протоколов, а из машинописных копий, заверенных майором административной службы ГВП Юрьевой. Где находятся оригиналы, можно только догадываться. Ни один прокурор не позволит представить ему дело без оригиналов. Это неписаное правило прокуратуры. И нарушил его Руденко».

Не обязательно иметь юридическое образование, чтобы понять, о чем идет речь. Это не просто процессуальное нарушение, которое допустил неопытный следователь, тем паче что дело вел Генеральный прокурор СССР, специально назначенный на этот пост, Руденко. Кандидатура Руденко не была случайной, он был близок к Хрущеву.

Суду было передано то дело, вернее копия дела, которое изучил Сухомлинов. Сухомлинов ставит вопрос — где же оригиналы? Елена Прудникова и Арсен Мартиросян вопрос ставят по-иному — были ли оригиналы вообще?

Поставим вопрос, возможно ли такое технически? Зачем нужно было кому-либо выбирать определенные документы из дела (особенно если вспомним, что эти документы составляли 90 % всего дела) и делать их копии. Скажем, из уголовного дела выделили в отдельное производство новое дело. В таком случае понятно, почему копии заверяет работник прокуратуры, а не суда или архива. Но, во-первых, в деле не встречается постановления о выделении дела в отдельное производство, а во-вторых, в суд должно направляться не выделенное дело, состоящее из копий документов, а первичное с оригиналами. Кроме того, даже если предположить, что и здесь допущена ошибка, все же должно существовать и второе дело и оно, как и первое должно храниться в архиве.

Беспрецедентный случай в истории юриспруденции. Беспрецедентный, но до наглости умный. Дело в том, что направление дела в таком виде облегчило бы задачу решения тех проблем, которые стояли перед следствием. Я не знаю, насколько опытным прокурором был Руденко (принимая во внимание, что он принимал участие в Нюрнбергском процессе, неопытным быть не мог), но изворотливым был точно.

Под каждым протоколом допроса или очной ставки необходима подпись участника следственного действия. С этой аксиомой были знакомы не только опытные юристы, но и следователи-мордовороты. Во время больших чисток даже самый тупой сотрудник НКВД старался получить признание, хотя бы путем пыток, главной же задачей считал получение вожделенной подписи под признанием. Более того, было бы лучше, если признание повторилось на суде.

В Средние века, когда пытки были допущены официально, даже во время допросов, которые проводила инквизиция, в процессе пыток «следователи» старались не нанести увечья правой руке допрашиваемого, для того чтобы он смог поставить подпись.

С этой стороны у Руденко и его следователей существовала большая проблема. Трудно сказать, смог бы Берия вынести пытки, но вся проблема в том и заключалась, что не было человека, которого можно было бы пытать. И Руденко нашел выход — продиктовал показания секретарю и заверил их печатью. Вот и 90 % расследования.

Как проверить сегодня, реальны ли протоколы допроса Берии и его соучастников или они представляют собой плод фантазий Руденко? Никак. Этого не смог бы установить и суд. Когда у суда возникает подозрение, кем сделана подпись, он ознакомляет подписавшего с подписью и в случае отказа его от авторства назначает почерковедческую экспертизу. Как собиралось обвинение решить этот вопрос на суде? Опять же никак. Такого вопроса не возникло бы.

Все следствие можно описать перефразированными словами Юлия Цезаря: пришли, увидели, арестовали. Не одного полноценного допроса, ни одной очной ставки, ни одной экспертизы.

Если примем во внимание, что Берии предъявили обвинение и в таком преступлении, как изнасилование, этот факт даже кажется абсурдным. По данному факту не то что экспертиза не назначена, даже потерпевшая допрошена вскользь. Профессионализм Руденко как прокурора, а не как политика можно поставить под большой вопрос, ведь все дело было сшито по тому принципу, что суд примет то решение, в котором заинтересована партия.

На «мелочи» решили не обращать внимания. Соучастникам Берии, например, предъявили такие обвинения, как убийство супругов Бовкун-Луганец в конце 30-х годов и ликвидация жены маршала Кулика — Киры Симонич. По данному факту каждый из допрашиваемых дает показание, отличное от показаний других, несмотря на это, в деле нигде не встретишь ни одной очной ставки для искоренения противоречий, ни одного вывода на место происшествия, ни одного следственного эксперимента, ни одного допроса жителей местности, в которой произошло «убийство». Не назначена комиссионная или комплексная экспертиза, что было бы необходимо в данном случае.

Да, Рюмин и то более профессионально расследовал дела. Короче говоря, даже в том виде, в каком дело было направлено в суд, т. е. в виде копий, это было не уголовное дело, а филькина грамота. Ни один уважающий себя прокурор не подписал бы обвинительное заключение.

Как я уже отметил, поиск недостатков уголовного дела не входит в мои планы, поскольку само дело представляет собой один большой недостаток. Просто еще раз отмечу, что никакого уголовного дела не существовало, существовала копия каких-то документов.

Судебный процесс был абсурдным продолжением следствия. Во-первых, сам процесс был закрытым. Почему? Почему отказались провести открытый процесс? Не лучше ли было, если бы народ узнал о том, каким выродком был Берия? Более того, процесс не только был закрытым, но и проводился в том же гарнизоне МВО, где якобы сидел Берия. Неужели и в декабре была опасность его побега? Конечно же, нет. Этот факт еще раз показывает, что Берия уже давно был ликвидирован и судить было некого. В случае проведения открытого процесса эта тайна легко была бы раскрыта, и с легкостью можно было удостовериться, что на скамье подсудимых сидит не Берия, а лишь его двойник, который мямлит какие-то псевдопоказания.

Интересен и состав суда. Он состоял из восьми человек, из них лишь двое были профессиональными юристами: зам. Председателя Верховного Суда Е. Зейдин и судья Московского городского суда М. Громов.

Председателем суда специального присутствия был назначен маршал Конев. Какими правами обладали бы Зейдин и Громов под председательством Конева, представить себе нетрудно.

Военных представлял еще один человек, генерал Москаленко. Верх абсурда: Берию осудил человек, который лично участвовал в заговоре против него и, согласно мифу, сам же и арестовал, лицо более чем заинтересованное. Такое рвение и преданность были по достоинству оценены Хрущевым, и в будущем данный процесс отразился на карьерном росте Москаленко.

Партию представлял функционер Н. Михайлов. Если принять во внимание, что заговор против Берии составила партия, позиция Михайлова была понятна. Ту же партию представлял, уже от имени МВД, бывший партийный функционер, недавно назначенный начальником управления охраны МВД Лунев.

И Грузия не осталась в стороне, прислав в качестве представителя Н.И. Кучава. И наконец, Н. Шверник, в недавнем прошлом Председатель Президиума Верховного Совета СССР.

Судебный процесс проходил так же, как и следствие, поэтому не буду останавливаться на его ходе, остановимся лишь на приговоре и опять предоставим слово Сухомлинову:

«Весь протокол судебного заседания, находящийся в деле Берии, не первый экземпляр. Старшее и среднее поколение хорошо помнит, каким способом печатались документы. В каретку машинки вставлялось 5–6 листов бумаги, между которыми закладывались копирки. Последние экземпляры «пробивались» хуже, и их было труднее читать. В протоколе суда по делу Берии бросается в глаза то, что запись показаний Меркулова исполнена более бледным шрифтом, чем остальных, а Берия — еще бледнее. Это значит, что протоколы размножались в большом количестве, и чем выше был начальник (в частности, Меркулов и Берия), тем больше экземпляров их показаний готовилось. Уже достоверно известно, что и копии, и оригиналы протоколов рассылались всем членам Президиума ЦК. Вот и получилось, что, допустим, десять первых экземпляров отослали в ЦК, а одиннадцатый — самый плохой — оставили себе… Короче, протокол показаний в суде Берии, как и Меркулова, читать без применения «технических средств» порой нельзя. Хорошие экземпляры отправили в «инстанцию», а плохие оставили себе в деле».

Как видим, не стоит анализировать ни материалы дела, ни материалы суда. Дело Берия — одна большая бутафория, за которой ничего не стоит.

Абсурден даже факт расстрела Берии. Он тоже имеет множество версий. Одни доказывают нам, что перед расстрелом Берия вел себя трусливо, другие, наоборот, утверждают, что он встретил смерть мужественно. По официальной версии его расстрелял лично Батицкий, и Антонов-Овсеенко нам передает эпизод расстрела так художественно и до таких мелочей, что складывается представление, будто он сам участвовал в этом процессе. Но правда далека от этих версий.

Эпизод, связанный с расстрелом, еще раз доказывает, что Берия был убит раньше, и вот почему: в акте расстрела Берии за 23 декабря 1953 года читаем, что расстрел осуществил генерал-полковник Батицкий. В процедуре участвовали Генеральный прокурор Руденко и генерал армии Москаленко. Никакого Юферева, Хижняка и других шестерок, которые стараются уверить нас в том, что и они присутствовали при расстреле.

Интересно и то, почему столь неприятное дело взяла на себя элита. Неужели это можно объяснить лишь ненавистью к осужденному?

Более того, в процессе не участвовал врач, который должен был констатировать смерть и, конечно же, должен был подписаться под актом. Нет акта кремации, что необходимо в данном случае. Эти «мелочи», конечно же, списали на незнание инструкции, хотя в расстреле других соучастников все процедуры были учтены. Не слишком ли много неточностей и вопросов для одного дела?

На все вопросы может быть только один ответ: провести все эти процедуры было не с кем. Руденко, Батицкий и Москаленко лично участвовали в расстреле именно потому, что они и были заговорщиками и были в курсе дела. Вводить в его курс других, скажем врачей или патологоанатомов, было незачем, лишние свидетели.

Глава 9

P.S…

Политические наследники

112 дней было выделено Берии, чтобы он выявил свою суть государственного деятеля. Правда, в течение всей своей жизни Берия представлял собой крупного политического деятеля, но там, где рядом стоял Сталин, Берия не мог быть первым. Во время правления Сталина, как мы могли увериться, Берия сыграл выдающуюся роль в вопросе государственного строительства. Вместе с тем могли увериться и в том, что политические взгляды Берии резко отличались от взглядов Сталина.

Осуществленные в течение именно этих 112 дней реформы должны дать нам ответ, кем был Лаврентий Берия — беспринципным политиком и политическим авантюристом или государственным деятелем, который был способен провести в жизнь реформы исходящие из интересов государства, а не из интересов реформатора?

Как можно дать оценку этому? Сама реформаторская деятельность вовсе не указывает на то, что эти реформы были выгодны государству. Действительно, правитель может чувствовать необходимость реформ, но не иметь способности осуществить те, что необходимы для государства в конкретной ситуации.

Ответ на данный вопрос может дать только время. Поскольку после убийства Берии прошел не только большой отрезок времени, но и та эра, в которой ему довелось править, исходя из дальнейшей судьбы государства и тех результатов, которых она добилась, мы можем оценить, насколько реальной была политика Берии.

До того как заглянем в будущее, еще раз окинем взглядом те реформы, осуществить которые собирался Берия, и определим вектор направления этих реформ. Как мы помним, данные реформы объяли все сферы деятельности государства.

Внутренняя политика: либерализация законодательства; распределение функций возложенных на МВД, на другие отрасли; реформы административного характера, в частности перевод партии на второй план и вывод на первый технократов.

Главное направление экономической политики — перевод страны на принципы свободного рынка.

Главный принцип внешней политики выразился в отказе от империалистической, захватнической политики, силового распространения коммунизма; объединение Германии и превращение ее в дружественное и нейтральное, хоть и буржуазное государство; проведение либеральной политики в Венгрии; установление добрососедских отношений с Югославией.

Национальная политика — административная децентрализация: предоставление республикам больших свобод.

Попробуем проанализировать эти реформы путем сравнения и исходя из результатов.

Как нас уверяли заговорщики, главным дестабилизатором и помехой в деле строительства был именно Берия. У нас остается надежда, что после устранения данной помехи прогрессивными силами была нейтрализована и опасность с его стороны. Уже никто не мог помешать поставить на ноги сельское хозяйство и построить государство.

Если поверим победителям, никогда партия не была так сплочена, никогда не были государство и партия так монолитны, как после нейтрализации Берии. Будущее должно было быть как в сказке: и жили они долго и счастливо.

К сожалению, все произошло не совсем так, как надеялись, а вернее все пошло совсем не так. Политическая дружба вчерашних соратников не длилась и одного года, хотя нужно признать, что в борьбе за наследие Сталина они не забывали и о проведении необходимых реформ.

Таким образом, у нас есть и пример для сравнения с реформами, которые собирался осуществить Берия.

Что касается либерализации законодательства, что выразилось в ослаблении груза репрессий, объявлении амнистии или упразднении Особого совещания, эти реформы Берии вызывают не очень много вопросов. С данной точки зрения нужно отметить, что люди, которые обвиняли Берию в проведении амнистии, после его смерти авторами данного объявили себя, и амнистия была прозвана не бериевской, а хрущевской, новую же эпоху назвали хрущевской оттепелью.

Достаточно только лишь данного факта, чтобы понять, что высказанные на пленуме претензии против Берии были безосновательны, а либерализация необходима. Обвинение в несвоевременном проведении амнистии было не чем иным, как частью политической борьбы, сама же амнистия пользовалась популярностью.

Лишение Министерства внутренних дел ряда функций и закрытие грандиозных строек говорят сами за себя. Его «наследники» возобновили некоторые приостановленные стройки, но, как уже отметили, не добились никакого положительного результата для советской экономики. Они были осуществлены или не в полной мере, или принесли мизерную прибыль и большую экологическую катастрофу.

Передача пенитенциарной системы Министерству юстиции была оценена как неверное решение, и систему вновь передали Министерству внутренних дел. Насколько верно было решение Берии, показывает тот факт, что данный проект был осуществлен лишь в XXI веке, уже при Путине.

Самой значительной была все же реформа, осуществить которую Берии не удалось. В частности, это была реформа, согласно которой партия переходила на задворки власти. Была ли эта реформа обязательной, опять же покажет время.

Выступая на июльском пленуме, Маленков, который хотя бы отдаленно представлял интересы технократов, даже не мог вообразить, какую гидру он поставил рядом с собой. Этой гидрой был не Хрущев, а партия. Через два года, опять же при помощи партии, Хрущев расправится с Маленковым, освободит с поста Председателя Совета Министров и назначит на его место никчемного Булганина. Партия не только восстановит силы, утерянные в борьбе со Сталиным, но и станет единственным звеном власти. Особенно это станет заметно в 1957 году, когда будет ликвидирована так называемая «Антипартийная группа», в которую входила вся старая сталинская гвардия.

Произойдет то, чего так опасался Берия. Хрущев вместе с партийным аппаратом и функционерами будут управлять государством лозунгами. На первом месте у них стоял лозунг «Ленин-Сталин». Если быть точным, после 1956 года, во время десталинизации, из лозунга выпал Сталин. До чего довели лозунги государство, увидим ниже.

Начнем с экономической реформы. Как это ни странно, после ликвидации Берии его противники по возможности продолжали тот путь, который был им начат. То есть встали на путь экономической либерализации. Сторонником данного курса являлся Маленков и в качестве Председателя Совмина старался осуществить проекты Берии. С его точки зрения, экономическая либерализация должна была выражаться в выводе на первый план легкой промышленности, что дало бы возможность выпуска предметов широкого потребления и повысило благосостояние населения.

Я отметил, что Маленков старался продолжить данный курс, поскольку способностей к самостоятельности у него не было. Будучи партаппаратчиком чистой воды, он не привык к независимой работе. Правда, он был неплохим исполнителем, но как лидер и тем более реформатор он собой представлял абсолютный ноль.

Его реформы оставляют впечатление, будто он где-то видел конспект, написанный Берией, и, опираясь на данный конспект, хотел осуществить государственные преобразования. Он был мягким, бессильным правителем, такими были и осуществленные реформы. Полуреформы, отход от однажды взятого курса, боязнь ответственности стали причиной того, что экономика страны, итак находящаяся на грани кризиса, полностью разрушилась, что особенно отразилось на сельском хозяйстве, которое должно было восстановиться, по подсчетам Молотова и его коллег, само собой.

В результате реформ Маленкова власть не только не перешла на рельсы рыночной экономики, но и разрушила уже существующую систему. В этом ему и было предъявлено обвинение 31 января 1955 г., после чего Хрущев освободил его от занимаемой должности. Эра Маленкова закончилась, так и не начавшись.

В отличие от Маленкова Хрущев был инициативным и рискованным политиком. Он был способен на радикальные меры ради достижения цели. Хотя, к сожалению, у него было два отрицательных качества. Первое — это амбиции. Целью Хрущева было не что иное, как достижение власти. Второй же большой отрицательной чертой правителя была полная некомпетентность. То, что Хрущев был человеком с тремя классами образования, еще ни о чем не говорит. Необразованность не помешала Чингисхану создать великую империю.

Просто амбиции Хрущева не имели под собой оснований, его хватило лишь на то, чтобы забрать власть в руки, но как ею пользоваться, он не знал. Всю его жизнь, несмотря на то что он достиг высшей власти, можно оценить как жизнь неудачника (говоря словами американцев). Его деятельность при жизни Сталина отличалась особым рвением во время репрессий. Сталину даже приходилось одергивать его, при этом награждая нелицеприятными эпитетами. Во время войны он отличился тем, что провалил вторую киевскую и харьковскую операции. Он даже не мог нормально скандировать лозунг «Ленин — Сталин» и, что самое унижающее его — он был личным скоморохом Сталина. Несмотря ни на что, этот политический лилипут лелеял в груди сокровенное желание догнать и обогнать по популярности Сталина.

До Сталина ему было далеко, и его грандиозные проекты носили чисто авантюристический характер. Он собирался строить государство лозунгами.

Вскользь коснемся «грандиозных» реформ «великого реформатора всех времен и народов».

В первую очередь отметим, что к единоличной власти Хрущев пришел, критикуя экономический курс Маленкова, и резко изменил не только внутреннюю, но и внешнюю политику. Смена данных курсов отразились в экономических реформах, если их можно назвать реформами. Грубо говоря, Хрущев взял курс к милитаризации, т. е. приоритетной стала военная политика.

Данный его шаг можно назвать нелогичным, поскольку незадолго до этого он нанес разрушительный удар по атомному проекту. Спецпроект, которым руководил Берия, распался, и его функции были переложены на другие министерства. Все это было сделано лишь с одной целью — выкорчевать память о Берии. Об этом говорит хотя бы то, что все сотрудники Спецпроекта, не считая, конечно, Серго Берии, продолжали работу в проекте. Но распыление действенных сил проекта привело к его дезорганизации, что затормозило работы в атомной и ракетной отраслях.

«Благодаря» действиям Хрущева, направленным на забвение имени Берии, Советский Союз резко отстал в этих отраслях от США, в то время как усилиями Берии Союз не только добился паритета в атомной области, но даже опередил США в создании термоядерного и водородного оружия. Далеко вперед ушел Советский Союз и в ракетной сфере. Бессмысленная политика Хрущева отодвинула страну назад.

Политика милитаризации вновь привела Хрущева к индустриализации, и приоритетным вопросом вновь стала тяжелая промышленность, что скоро отразилось на легкой, сельском хозяйстве и в результате на благосостоянии населения.

Хрущев ни больше ни меньше решил вновь пройти путь Сталина, не понимая, что время изменилось и в одну реку два раза войти невозможно.

Решить проблемы сельского хозяйства пытались старыми методами — лозунгами. Чтобы оценить качество реформ и то, каким образом собирался Хрущев поднять экономику, достаточно привести один маленький, но многоречивый пример.

После визита Хрущева в США у него появились тысячи думушек, как вывести страну из тупика. Для этого было решено прибегнуть к лозунгам. Новый лозунг выглядел так: догоним и перегоним Соединенные Штаты Америки. Данный лозунг получил и «научное» обоснование со стороны Хрущева:

«Среди экономистов есть скептики, которые не верят в возможности нашего сельского хозяйства утроить производство мяса. Но как они подошли к этому делу? Как водится, взяли карандашик и подсчитали, какой может быть прирост скота и за сколько лет. Товарищи, надо же понимать, какие сейчас силы накопились у советского народа. Это же политическое явление, результат долголетней работы нашей партии…»

Говоря простым языком, вредную привычку экономистов все высчитывать нужно было искоренить. Зачем нужно высчитывать, каков будет приплод, урожай или урон от того или иного деяния. Достаточно правильного проведения идеологической и политической работы среди коров. Прочтешь им лозунг, и коровы отелятся не одним, а тремя телятами.

Будет неожиданным, если я скажу, что данная политика оправдала себя. В свое время экономическую политику Гитлера назвали «Экономическим чудом Германии». Экономическую политику Хрущева также окрестили термином «чудо» — это было «рязанское чудо».

Лозунги Хрущева поддержал первый секретарь Рязанского обкома А. Ларионов, который взял на себя обязательство в течение одного года утроить производство мяса. Инициатива Ларионова была оценена до того, как сказались результаты его труда. В феврале 1959 года его наградили орденом Ленина, в декабре же он стал Героем Социалистического Труда.

Ларионов взятые на себя обязанности выполнил полностью. В конце года план был выполнен на сто процентов. Рязанская область сдала государству 150 тыс. тонн мяса, что в три раза превышало показатели прошлого года. Это было настоящим чудом, и Ларионов, который доказал на собственном примере, что может сила лозунга, взял обязательство в следующем году довести эту цифру до 180 тыс. тонн.

В 1960 году до выполнения плана не хватило немного, и было сдано… 30 тыс. тонн мяса, что было в 5 раз меньше, чем в предыдущем году, и в 6 раз меньше, чем предусмотрено взятыми обязанностями. В чем же причина? Почему не смог выполнить задание партии Герой Соцтруда?

Ответ был настолько прост, что даже ужасал. Для выполнения плана руководство области забило весь приплод скота за 1959 год. Но не хватило даже этого. Тогда у колхозников под расписку забрали весь скот. Не хватило и этого. Прибегли к крайним мерам, закупив скот в соседних областях за счет средств из общественных фондов, предназначенных для приобретения машин, строительства школ и т. д.

В результате план был выполнен, но уничтожение приплода привело к уменьшению поголовья скота более чем на 60 %. Выполнение плана и выброс на рынок большого количества мяса привели к падению цены на него, что ударило по индивидуальным хозяйствам. Когда население, у которого был изъят скот, потребовало компенсацию, выполнить взятые обязательства оказалось невозможным, что вызвало недовольство.

«Чудо» Ларионова закончилось его самоубийством. «Рязанское чудо» оказалось не чем иным, как бутафорией, впрочем, как и все реформы Хрущева.

Удивление вызывает не столько результат «чуда», сколько то, что никто не догадался перепроверить, на чем основывались цифры Ларионова. Если бы даже кому-либо и пришло в голову критиковать Ларионова, данная критика осталась бы без реагирования, потому что за Ларионовым стояла партия. П. Шелест вспоминает:

«Хрущев в своем выступлении… возносил Рязанскую область, которая за год увеличила производство в 3,8 раза, а заготовки в 3 раза. Ставит это в пример, как можно мобилизовать резервы. Рязанцы, родоначальники «высокого» производства и заготовки мяса, отмечены высокими правительственными наградами… Мы еще тогда с Подгорным обсуждали «рязанские успехи» и удивлялись, откуда все это берется. Критиковать рязанцев нельзя было. Это бы восприняли как крамолу. Но большинство понимало — это авантюра, которая быстро с треском провалилась и стоила жизни Ларионову».

Такой же грандиозной реформой, основанной на лозунгах, стало освоение целины. Правда, эта идея была не нова и рассматривалась в свое время и Сталиным, но в отличие от Хрущева он понимал, что осуществление данного мероприятия требовало огромной подготовительной работы.

Сам проект был не настолько безнадежен, хотя и не имел долгосрочной перспективы. В первую очередь осуществление данного проекта было связано с проблемой зернохранилищ. В тот период государство не располагало достаточным количеством зернохранилищ не только для хранения нового зерна, но и для уже имеющегося. Освоение целины стало еще одной авантюрой, в сравнении с которой «рязанское чудо» просто меркло.

О политической слепоте и экономическом невежестве говорит хотя бы тот факт, что данный проект был отвергнут еще при царе. Еще в 1890 году Мамтабали Сердалин-Шубетов писал, что:

«Насильственное навязывание таких нетрадиционных видов деятельности как земледелие и производство зерна способно впоследствии превратить эти земли в пустыни. В этих степях серьезное занятие земледелием затруднительно по двум видам причин — природным и экономическим. Суровые зимы и засушливое лето в ряде районов приведут к гибели посевов, и все труды пропадут даром. Одно дело, если бы земли в Казахстане были богаты черноземом. Но этого нет, и впечатление плодородия, которое возникает, глубоко обманчиво. К тому же водные ресурсы для обеспечения обильных урожаев в Казахстане недостаточны».

В данном случае Хрущев повторил политику, которую в свое время собирался проводить Мамия Орахелашвили и которая стала причиной конфликта с Берией.

Не менее интересна и политическая подоплека принятия решения. По данному вопросу, конечно же, были бы проведены дискуссии, но дискуссии не имели смысла, поскольку так или иначе верх одержало бы мнение партии. По воспоминаниям Жумекена Шайахметова, бывшего в то время вторым секретарем ЦК КП Казахстана:

«Была дискуссия: развивать сельское хозяйство интенсивным или экстенсивным путем. Доводы за интенсификацию были значительно убедительнее, однако руководство страны Советов в лице Н. С. Хрущева предпочло экстенсивный путь развития сельского хозяйства…»

Еще раз подтвердились опасения Берии, вопрос решали не профессионалы, а партия. Напомню об обвинении, которое предъявил на июльском пленуме зам. Берии Завенягин: «И когда мы занимались каким-либо вопросом, он говорил: бросьте вы, к черту, заниматься этим делом, вы организаторы. Как работу можно организовать, не разобравшись в сути дела?»

Эта аксиома была чужда Хрущеву, который не понимал, что дело должны делать профессионалы, правитель же лишь организовывает работу.

Результаты не заставили себя ждать. Освоение целины превратилось не только в экономическую, но даже в экологическую катастрофу. На первых порах за счет привлечения всех резервов государства урожай действительно был большим, но поскольку не была разработана система вывоза и хранения зерна, большая часть урожая просто гнила на местах.

В последующие годы это освоение вызвало эрозию почвы и нарушение экологического равновесия. Пыльные бури поставили крест на этом мероприятии и свели на нет первые успехи освоения. В 1962–1963 годах кризис на целине достиг пика. Советская сельская промышленность пребывала на том уровне, на котором была до коллективизации.

Достаточно посмотреть на цифры: прирост продукции промышленности составил в 1963 году 8 %. Это было на 1 % ниже, чем в 1962 году, но на 3 % ниже среднегодового прироста в 1951–1960 годах. Во всех отраслях производства, кроме электроэнергетики и металлообработки, эффективность производственных накоплений снизилась в 2–3 раза, что наблюдалось впервые за годы Советской власти. Список дефицитных товаров был очень велик, но зато промышленность выбрасывала на рынок большое количество неходовых товаров, а тем временем количество денег у населения возросло. Валовая продукция сельского хозяйства уменьшилась за год на 10,7 %, упав ниже уровня 1958 года.

Все, чего ни коснулась рука этого хозяйственника, разлагалось, и страна встала перед реальной опасностью разбазаривания того блага, которое было оставлено Сталиным.

Вновь оправдались опасения Берии — партия начала планомерное зарывание в могилу государства. Данная политика привела к тяжелейшему экономическому кризису Советского Союза. Нехватка зерна была настолько ощутима, что Хрущев был вынужден завозить зерно из-за рубежа. Тяжелое положение в сельском хозяйстве стало причиной кризиса в промышленности.

В конце мая по требованию колхозов было решено увеличить цены на мясо и мясные продукты. В первую очередь это тяжким бременем легло на промышленные города, где рабочим увеличили нормы выработки почти на треть, что понизило их зарплату.

Это вызвало недовольство рабочих, и в разных городах начались забастовки. Самой масштабной была забастовка в Новочеркасске, которая переросла в беспорядки. Против забастовщиков правительство применило военную силу и тяжелую технику. В результате были убиты 26 человек, более 80 получили тяжелые ранения. Начались массовые аресты. Судами к расстрелу было приговорено 7 человек, 105 человек были осуждены на сроки от 10 до 15 лет.

Деятельность Хрущева уже явно стала опасной не только для государства, но и для партии. В 1964 году Хрущев фактически был смещен и отправлен на пенсию. После его смещения наконец догадались, что экономика имеет собственные законы и неприятие их законов отягчает ситуацию.

Додумались и до того, что необходимо перейти на рыночную экономику, к чему в свое время стремился Берия. Начался виток новых реформ, которые были названы «косыгинскими реформами». Но кроме добрых пожеланий эти реформы нуждались в осуществлении. К сожалению, Берии уже не было в живых.

Новую инициативу постигла судьба реформ Хрущева, и единственной причиной краха была отрицательная роль партии. Внести элементы рыночной экономики решили путем голого администрирования, и идеология, которая, по замыслу реформаторов, должна была помочь реформам, только мешала их осуществлению.

Сложилась парадоксальная ситуация. Несмотря ни на что, элементы свободного рынка все равно давали о себе знать, и исходили они из стремления обывателя к обогащению, склонности к комфорту, которую не может притупить никакой кризис.

В советской экономической системе свободный рынок неожиданно обнаружил щель. Начиналась эра подпольной экономики. Так называемые цеховики представляли собой новый тип бизнесменов. Правда, о существовании такого рода деятельности знали все, и с ней не очень-то боролись, но все же новая экономическая формация имела криминальную подоплеку и была гонима государством.

В конце концов, такая неестественная связь рыночной и плановой экономик доконала советскую экономическую систему (если ее можно назвать системой), вызвав коллапс.

В 1985-м была объявлена перестройка, которую возглавил молодой, перспективный и совершенно некомпетентный Михаил Горбачев. Эпоху Брежнева назвали периодом застоя и вспомнили о великом реформаторе Никите Хрущеве, с которого и решили взять пример.

В реальности во время перестройки вновь начали проводить реформы Берии, которые он начал 32 года назад. Вся суть перестройки представляла собой попытку перехода на рыночную экономику.

Но осуществить данные реформы оказалось невозможным по одной простой причине — поздно было оказывать помощь государству. Если в период, когда за осуществление реформ взялся Берия, еще существовали экономическая система и оставленные Сталиным богатства, которые нужно было направить в правильную колею, во время перестройки ни о какой системе не могло быть и речи. При первой же попытке реформирования остатки советской экономической системы развалились, как карточный домик, что привело к тому, что полное богатств государство опустилось до полной нищеты.

Сделаем же вывод: насколько реформы Берии в экономической сфере были необходимы? Был ли нужен своевременный переход на рыночные отношения?

Не менее опасной являлась внешняя политика Хрущева.

Как помним, Берия отказывался от продолжения империалистической политики, объектами которой были Германия и Венгрия. Кроме того, он взял курс на сближение с Югославией. Насколько реальной была его политика?

Начнем с того, что в вопросе Германии его поддерживал Маленков, который пытался продолжить данную политику после уничтожения Берии. В первую очередь усилия Берии и Маленкова были направлены на охлаждение пыла Ульбрихта, взявшего курс на форсированное строительства социализма. Берию на пленуме обвинили и в том, что он грубо обращался с бедняжкой Ульбрихтом и требовал у него проводить либеральную политику.

Продолжение политики Берии Маленковым не нравилось Хрущеву, и Маленков стал объектом его критики и в этом вопросе. Хрущев радикально сменил курс развития Германии и вновь вернулся к курсу, взятому Ульбрихтом.

Такая же ситуация сложилась и в Венгрии, где роль Ульбрихта играл Ракоши. Политика Ракоши была не чем иным, как слепым подражанием сталинской политике. После смерти Сталина было решено сменить Ракоши, инициатором чего стал все тот же Берия, которому припомнили это, обвинив в том, что Лаврентий Павлович обращался с ним не по-коммунистически.

На посту руководителя Венгрии Ракоши сменил более либеральный Имре Надь, который был близок к Берии. На этом посту он провел целый ряд реформ, направленных на улучшение быта населения: сократил налоги, увеличил зарплату, провел либерализацию принципов владения землей, прекратил политические репрессии.

Такой руководитель, может, и подходил Берии, но был неприемлем для других членов Президиума, в глазах которых Имре Надь был слишком независимым политиком. Империалистическая политика Хрущева привела к известному венгерскому восстанию 1956 года, которое было потоплено в крови.

К тем же последствиям привела грубая и агрессивная политика Хрущева в отношении Германии. Безуспешная политика Сталина 1948–1949 годов, которая была названа «Блокадой Берлина», не была оценена верно. Предложение Берии о создании демократической и нейтральной Германии, пусть даже буржуазной, было отклонено. Хрущев продолжил силовую политику в данном регионе, что и вызвало Берлинский кризис 1958–1962 годов. Конфликт окончился вничью, ни одна из противостоящих сторон не смогла добиться преимущества, но советская политика потерпела дипломатический крах, вызванный возведением позорной Берлинской стены.

Особо нужно отметить тот факт, что Хрущев ни во что не ставил начало атомной войны и даже критиковал Маленкова за то, что последний старался избежать катастрофических последствий использования нового оружия.

Благодаря агрессивной политике Хрущева, чему способствовала такая же агрессивная политика США, мир не раз оказывался в одном шаге от атомной войны, будь то во время берлинского или более опасного карибского кризиса. Принцип был простым: тогда погибнем все.

После отстранения от власти Хрущева внешняя политика СССР фактически не менялась. СССР продолжал бессмысленную захватническую политику и политику распространения идей марксизма по всему миру, были ли это страны Латинской Америки, Африки или Азии. Дело дошло до того, что СССР поддержал такого, мягко говоря, неординарного лидера, каким был президент Уганды Иди Амин.

В первую очередь эта политика тяжелым бременем ложилась на и без того дышащую на ладан экономику страны. К данным проблемам добавилась и афганская война.

В то же время СССР продолжал проводить силовую политику в отношении стран Восточной Европы. За Венгрией последовали Чехословакия и Польша. Насаждение советской экономической политики в этих странах привело к тому, что «союзники» по Варшавскому договору оказались на дотации Советского Союза. Такую нагрузку не смогла бы выдержать никакая экономическая система, тем более если примем во внимание, что советская экономическая система была закрытого типа.

Чем все это закончилось, хорошо известно. Во время так называемой перестройки были вынуждены осуществить все предложения Берии, но, исходя из реалий того времени, Советский Союз оказался в более проигрышной ситуации, чем это было в 1953-м.

Германия была объединена, но данное объединение превратилось в крупнейший дипломатический и политический крах Союза. Была разрушена Берлинская стена, которой так гордился Хрущев. Чехословакия, Польша, Венгрия, Румыния, вся Восточная Европа освободились от советского гнета, и Советский Союз получил не демократических, нейтральных, хотя бы буржуазных соседей, к чему так стремился Берия, а союзников своего самого опасного врага.

Поставим перед собой тот же вопрос, была ли политика Берии обязательной? Необходимы ли были реформы, предложенные Берией во внешней политике?

Та же участь постигла реформы Берии, связанные с национальной политикой страны. К сожалению, в советской истории Берия сыграл роль Кассандры. На его предсказания никто не обращал внимания, но все они сбылись.

Главным направлением национальной политики Берии была децентрализация и предоставление республикам больших свобод. В проведении данных реформ особое место занимала кадровая политика.

Усилиями Берии в течение нескольких месяцев стало возможным при проведении кадровой политики выкорчевать вредную практику назначения вторым секретарем ЦК представителя русской национальности, который фактически курировал первого секретаря.

После убийства Берии все вернулось на круги своя. Была продолжена политика строгой централизации. Республики вновь напрямую подчинялись Москве, ни о какой свободе не могло быть и речи. Вновь в меру возможностей проводилась русификационная политика, когда вторым секретарем ЦК назначался представитель Москвы. Особый интерес Хрущева был связан с двумя республиками: Украиной и Грузией.

В отношении Грузии место имела личная неприязнь к стране Сталина, которого он органически не переносил. Не имея способностей догнать и перегнать его, Хрущев старался стереть память о нем. Очень уж не терпелось насадить свой собственный культ. Исходя из этого, он ненавидел и Грузию, несмотря на то, что первый секретарь ЦК Грузии Василий Мжаванадзе был его свояком.

Существует даже история о том, что Хрущев решил депортировать население Грузии и назначил исполнителем Мжаванадзе, который был большим патриотом своей родины. Говорят также, что Мжаванадзе сообщил об этом супруге Никиты Сергеевича, которая выбила из головы мужа эту дурь.

В отличие от этой полуанекдотической истории, которую нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть, вовсе неанекдотична была история, разыгравшаяся 9 марта 1956 г., когда в Тбилиси был расстрелян митинг, связанный с процессом десталинизации.

Процесс национальной централизации продолжили и преемники Хрущева. Опять же в Грузии проходили многочисленные митинги, связанные с политикой правительства признать государственным языком лишь русский. Ничего удивительного в этой политике нет, особенно если примем во внимание, что руководил его Суслов, яро ненавидевший все грузинское.

Насколько оправдала себя эта политика, показало будущее. Спустя короткое время после начала перестройки во всех республиках Советского Союза началось освободительное движение. Благодаря безумной национальной политике, число друзей России резко сократилось. Будущее геополитическое положение России могло оказаться более выгодным, если бы были осуществлены те идеи, которые не успел Берия. На сегодняшний же день в лице стран Прибалтики, Украины, Молдавии, Грузии и т. д. Россия обрела противников.

Сделаем маленькое резюме: ни одна реформа из предложенных Берией, касалась ли она экономики, внешней или национальной политики, не была принята, и все было сделано наоборот. После его ликвидации спустя более 30 лет осуществить все реформы, предложенные Берией, пришлось в вынужденном порядке. Но именно то, что они носили вынужденный характер, привело государство к развалу. Поставим последний вопрос — кого же ликвидировали заговорщики 26 июня 1953 г., Лаврентия Берию или государство, которое он хотел реформировать?

Cherchez la femme

Как мы смогли убедиться, жизнь Лаврентия Берии была насыщена событиями. Учеба, революция, Азербайджан, Грузия, строительство, война, Спецкомитет, Реформы и т. д. Не часто встретишь в истории Советского Союза XX века человека, который имел такой напряженный график в продолжение жизни, не считая Ленина и Сталина. Но, и в этом заключается ирония истории, более всего известен Берия стал как бабский угодник.

Стоит ли останавливаться на этом? Исходя из того ажиотажа, который последовал в связи с этим вопросом, обойти стороной эту тему нам просто не удастся, но ей я предоставлю немного места. В книге о фауне Ирландии есть такая глава «О змеях», которая состоит всего из четырех слов: в Ирландии змей нет.

Так же и в вопросе отношения Берии к женщинам. Исходя из его политической деятельности, было бы более приемлемым ограничиться четырьмя словами, поскольку, несмотря на то что у Берия были отношения с женщинами, они не носили того характера, который был ему вменен в вину впоследствии.

В предисловии я в качестве примера привел историю французского рыцаря Жиля де Ре, который был признан самым страшным и грязным сексуальным маньяком в истории человечества. Его мании и извращения изучались знаменитыми сексологами, и на основании его примера делали далеко идущие выводы. Будущее показало, что все предъявленные рыцарю обвинения, художественно переданные сцены изнасилования и убийства детей были не чем иным, как плодом фантазий его завистливых врагов и соседей, которыми двигало желание завладеть его имуществом.

Несмотря на всю абсурдность обвинения, противники сделали верный вывод, решив сделать акцент именно на преступлениях сексуального характера. И это в то время, когда для сожжения рыцаря на костре достаточно было обвинить его в ворожбе. Но каким бы фальсифицированным ни было дело, преступление сексуального характера придает ему особый оттенок.

В этом вопросе смешно то, что человек не может простить другому того, что совершает и сам. Берии читатель не может простить… неверность жене.

Это было бы смешно, если бы не было так грустно. Фактически на эту тему и писать-то нечего. Обвинения Берии в изнасиловании и извращениях такая же бутафория, как и обвинение в агентурной работе на всемирный империализм. Даже вскользь пройдясь по этой теме, ясно видно, что обвинение не основано ни на чем.

Несмотря на необычно высокие цифры, которыми оценивается число «любовниц» Берия, в реальности мы имеем всего несколько имен. Первая, конечно же, несовершеннолетняя Ляля Дроздова, в изнасиловании которой Берии было предъявлено обвинение официально. Вторая — известная балерина Татьяна Окуневская и третья — Нина Алексеева, которая сама рассказала нам о горячей любви министра к ней.

Начнем с того, что все обвинения сексуального характера, предъявленные Берии, теряют смысл, если они не связаны с насилием. В частности, это не должно быть обычной сексуальной связью. Для качественного промывания мозгов налицо должно быть изнасилование, еще лучше, если оно будет связано с извращенными формами. Такое масса не забудет, это не какие-то там слова, сказанные на пленуме, или документы, связанные с вопросом Германии.

Автором этих фантазий был опять же Хрущев, который раскрыл страшные преступления Берии не после начала «полноценного» следствия, а непосредственно после ареста. Хрущев вспоминает (будет правильнее сказать, надумывает) следующее:

«Как только закончилось заседание (имеется в виду заседание, на котором якобы был арестован Берия. — З.Ц.) ко мне подошел Булганин и говорит:

— Ты послушай, что говорит мой начальник охраны. Он подошел ко мне и говорит: «Яузнал, что только что задержали Берия, и я сейчас хочу сообщить вам о том, что Берия изнасиловал мою падчерицу — ученицу седьмого класса. Год или больше тому назад умерла ее бабушка, а жена получила инфаркт и лежала в больнице. Девочка осталась одна в доме. Однажды вечером она бежала за хлебом, как раз около дома, где жил Берия. Там она встретилась со стариком, который пристально на нее посмотрел, и она испугалась. Потом ее вызвали чекисты и привели в дом Берии. Берия усадил ее с собой ужинать, предложил тост за Сталина. Она отказывалась, но он настоял, что за Сталина надо выпить. Она согласилась, выпила, а потом заснула, и он изнасиловал ее».

Хрущев обещал, что дело рассмотрит прокуратура.

Потерпевшей была Валентина Дроздова, эпизод в изнасиловании которой и вошел в обвинительное заключение. О том, насколько «скрупулезно» было проведено расследование по данному эпизоду, передает нам Сухомлинов:

«В приговоре читаем: «Судом установлено, что Берия совершал изнасилование женщин. Так, 7 мая 1949 г., заманив обманным путем в свой особняк 16-летнюю школьницу Дроздову В.С., изнасиловал ее…»

…Кстати, и изнасилование Дроздовой абсолютно не расследовано. Это уже упрек, как вы понимаете, Руденко и его следственной группе… Согласно материалам уголовного дела (том 6) в ходе следствия, 11 июля 1953 года 20-летняя Валентина Дроздова обратилась к генеральному прокурору СССР с заявлением о том, что четыре года назад (!) она была подвергнута изнасилованию Берия. В деле имеется собственноручное заявление об этом. Правда, настораживает, что это заявление нигде не зарегистрировано, никаких резолюций и иных отметок на нем нет, об уголовной ответственности за заведомо ложный донос (в те годы это тоже было предусмотрено) она не была предупреждена.

…заявление подано. Основания к возбуждению уголовного дела, как вы понимаете, по этому факту имеются. Дело, прямо скажу, непростое. Прошло четыре года. Возникают сотни вопросов. Да и организация расследования этого эпизода четырехлетней давности очень тяжела… Как быть с экспертизами, осмотром места происшествия, наличием телесных повреждений, гинекологией, биологией, изъятием одежды, белья, другими доказательствами? Как организо-ватьработу со свидетелями? А все эти мазки, смывы, влагалищный эпителий? Ох, поверьте мне, бывшему следователю и прокурору, прошедшему горнило низовой работы, — все это так непросто.

Ну ладно, приняли дело к производству. И что же? Коротко допросили Дроздову, ничего толком не выяснив. Допросили ее мать — то же самое… Допросили Берия — он в отказе. Допросили Саркисова. Пять протоколов его допросов в томе 3, четыре протокола в томе 27. И что? Да ничего, допросили так поверхностно и плохо, что каких-либо выводов сделать невозможно. Саркисова Руденко допросил, кстати, еще 1 июля 1953 года, до того, как к нему обратилась Дроздова…

…И в таком вот виде, без очных ставок и признания Дроздовой потерпевшей (она так и осталась свидетелем), этот эпизод «переехал» в суд…»

Сухомлинов делает следующий вывод: «Я думаю, если показать все это любому судье районного масштаба и задать ему вопрос: признал бы он виновным в изнасиловании человека при наличии в деле такого количества и качества имеющихся доказательств, то ответ, я уверен, будет один: нет».

Сухомлинов абсолютно прав, но он не принимает во внимание одного важного обстоятельства — проводить все вышеперечисленные следственные мероприятия было невозможно по той причине, что Берии уже не было в живых. Допросить же скрупулезно Дроздову и свидетелей не представлялось возможным, поскольку в их словах не было и двух слов правды.

Что касается отношений Берии и Дроздовой, то они были. Между ними действительно существовала половая связь, и Ляля Дроздова даже имела ребенка от Лаврентия Павловича, но в их отношениях не было ничего криминального. Более того, о данных отношениях Берия поставил в известность и сына Серго, желая познакомить его с Дроздовой и их дочкой.

Особое место в половой жизни Берия занимает список Саркисова. О данном списке известно стало на июльском пленуме, и с сексуальным скандалом, которого так жаждала аудитория, ее познакомил Секретарь ЦК КПСС Н. Шаталин:

«…я зачитаю показания некоего Саркисова, на протяжении 18 лет работавшего в охране Берия. Последнее время он был начальником охраны.

Вот что показал этот самый Саркисов: «Мне известны многочисленные связи Берия со всевозможными случайными женщинами. Мне известно, что через некую гражданку С. (разрешите мне фамилию не упоминать) Берия был знаком (в показании фамилия сказана) с подругой С., фамилию которой я не помню. Работала она в Доме моделей, впоследствии от Абакумова я слышал, что эта подруга С. была женой военного атташе. Позже, находясь в кабинете Берия, я слышал, как Берия по телефону звонил Абакумову и спрашивал — почему до сих пор не посадили эту женщину. То есть сначала жил, а потом спрашивает, почему не сажают в тюрьму?»

До того, как вернемся к эротической истории Саркисова, поставим вопрос — как звонил Берия Абакумову по столь щепетильным вопросам, в то время как общеизвестно о неприязненных отношениях Берии и Абакумова. Со стороны Берии это верх неосторожности.

Но в показаниях Саркисова интересны те личности, с которыми Берия имел половые связи.

«Кроме того, мне известно, что Берия сожительствовал со студенткой Института иностранных языков Майей. Впоследствии она забеременела от Берия, ей сделали аборт. Сожительствовал Берия также с 18—20-летней девушкой Лялей. От Берия у нее родился ребенок, с которым она жила на даче.

Находясь в Тбилиси, Берия сожительствовал с гражданкой М., после сожительства с Берия у М. родился ребенок…

Мне также известно, что Берия сожительствовал с некоей Софьей, телефон такой-то, проживает по такой-то улице, дом такой-то. По предложению Берия в санчасти ей был сделан аборт. Повторяю, что подобных связей у Берия было много.

По указанию Берия я завел целый список женщин, с которыми он сожительствовал. (Смех в зале.) Впоследствии я этот список уничтожил. Однако один список сохранился, в этом списке указаны фамилии, номера телефонов 2521 таких женщин. Этот список находится на моей квартире в кармане кителя».

Этот список, состоящий из гражданок М. и их подруг С., очень скоро пополнился, и число их достигло 220, а затем возросло до 700.

Что можно сказать по поводу этих цифр? Ничего. Приходится лишь удивляться, что на 700 дело закончилось.

По словам Серго Берии и Нино Гегечкори, данный список вполне мог существовать, но в списке были указаны не любовницы Берии, а его многочисленные агенты, с которыми у него были чисто деловые отношения.

Даже если представить, что Берия имел связь со всеми этими женщинами, мы только можем воздать хвалу его мужской потенции, коли он при такой нагрузке на работе мог еще и удовлетворить целую армию женщин. Еще раз отмечу, что кроме эпизода с Дроздовой пока не идет и речи об изнасиловании.

Теперь же перейдем к более «реальным» историям, без всяких М. и С. О них мы знаем из первых уст, уст «потерпевших».

Первая — артистка театра Татьяна Окуневская.

Берия обманом заманил красавицу актрису в свой особняк на улице Качалова. Сама она так описывает тот день; «Оказалось, мы сразу не едем в Кремль, а должны подождать в особняке, когда закончится заседание. Входим… Накрытый стол, на котором есть все, что только может прийти в голову. Я сжалась, я сказала, что перед концертом не ем, а тем более не пью, и он не стал настаивать, как все грузины, чуть не вливающие вино за пазуху.

Берия начал есть некрасиво, жадно, руками, пить, болтать, меня просил только пригубить доставленное из Грузии «наилучшее из вин». Через некоторое время он встал и вышел в одну из дверей, не извиняясь, ничего не сказав… Явившись вновь, он объясняет, что заседание «у них» кончилось, но Иосиф так устал, что концерт отложил. Я встала, чтобы уехать домой. Он сказал, что теперь можно выпить и что, если я не выпью этот бокал, он меня никуда не отпустит. Я стоя выпила. Он обнял меня за талию и подталкивает к двери, но не к той, в которую он выходил, и не к той, в которую мы вошли, и, противно сопя в ухо, тихо говорит, что поздно, что надо немного отдохнуть, что потом он отвезет меня домой. И все, и провал. Очнулась: тишина, никого вокруг…

Изнасилована, случилось непоправимое, чувств нет, выхода нет, сутки веки не закрываются даже рукой…»

Конечно, эта история повергла всех в шок и заинтересовала публику. Все соболезновали гордой женщине, которая поддалась Берии лишь после того, как он ее обманом усыпил. В каждой биографии Берии Окуневская предстает перед нами как жертва маньяка, которую изнасиловал грязный Берия, но дело портила сама Окуневская своими воспоминаниями.

Достаточно прочесть дневники Окуневской, чтобы понять, что что-то с этими воспоминаниями не так. Оказывается, у нее был и муж Борис Горбатов, которого она не очень-то и жаловала, но обратимся опять к Окуневской:

«Мужа я никогда не любила, — скажет потом Окуневская. — Сначала не поняла этого. Горбатов был из чуждой мне среды — другие привычки, взгляды, чувства. Почему не ушла, когда поняла это? А как содержать семью? Продавалась? Да, продавалась. Ради мамы, дочери (о личном интересе актриса позабыла упомянуть). Пусть в меня бросит камень, кто без греха. Когда стала зарабатывать, хотела уйти, он божился, что изменится, вставал на колени, клялся в вечной любви. Не хватило мужества оставить его».

Далее оказалось, что на бедную Таню положил глаз и сам Тито, с которым она якобы имела платонические отношения. Вот с югославским послом Владо Поповичем ее связывали более тесные, плотские отношения, и эти отношения она не только не скрывала, но и гордилась ими.

В отличие от Поповича министру госбезопасности Виктору Абакумову, несмотря на явную опасность быть арестованной, она не только отказала, но и наградила звонкой оплеухой. Этого было достаточно, чтобы сексапильную великомученицу сослали в лагеря.

Если даже принять рассказ Окуневской за чистую монету, возникает вопрос — если она могла отказать всемогущему Абакумову, почему не дала оплеуху Берии? Неужели до трех часов ночи она не поняла, чего от нее требуют? И, в конце концов, как можно верить женщине, которая не скрывает того, что жила с мужем лишь ради денег, смена партнера же в ее жизни не представляла чего-то сверхъестественного? Думаю, нельзя, но благодаря отношению, сложившемуся к Берии, ее воспоминания превратились в легенду, а сама Окуневская стала «легендарной» жертвой.

К сожалению для любителей историй порнографического характера, рассказ Татьяны Окуневской поставила под большой вопрос ее дочь, ради которой она терпела общество собственного мужа.

Вот как оценивает воспоминания своей матери Инга Суходрев. На вопрос корреспондента:

«— Как вы думаете, Татьяна Кирилловна писала свои дневники в расчете на то, что их прочтут? — она отвечает следующим образом:

— Думаю, да. Она всегда и во всем оставалась актрисой. И до последних дней в ней это не угасло»…

Например, ее история о том, что сделал с ней Берия. Не берусь утверждать, но я почти уверена, что это — миф…»

А вот выдержка из другого интервью дочери Окуневской:

«— Мне кажется, историю с изнасилованием в особняке Лаврентия Павловича мама позаимствовала…

— История с Абакумовым тоже выдумка? Татьяна Кирилловна говорила, что ее упрятали в лагеря за то, что она отказалась целоваться с министром.

— Да нет же… Ее посадили совсем по другой причине — в то время она встречалась с иностранцем, а такие женщины в то время сильно рисковали. К тому же, этот человек был даже не из социалистического лагеря (имя этого загадочного человека Инга Дмитриевна никому не называет).

— Ну а как же записка с фразой «Вы подлежите аресту. Абакумов», которую вашей маме, если верить ее словам, вручили в день ареста?

— Никакой записки не было! Ей показали ордер на арест, и все.

— Так, значит, ордер был? В своих интервью Татьяна Кирилловна утверждает обратное.

— Конечно. Я присутствовала при ее аресте, маме показали ордер, после чего забрали больной, прямо из постели».

То есть фантазией являются истории и с Берией, и с Абакумовым. И все это было придумано лишь для поднятия личной самооценки.

Воспоминания Нины Алексеевой, конечно, так же сомнительны, но в отличие от воспоминаний Окуневской более реальны, хотя и слишком красочны. Эта пожилая женщина старается в воспоминаниях повысить свою значимость и доходит то того, что пытается нас уверить в том, что Берия даже хотел жениться на ней.

Данное утверждение настолько абсурдно, что трудно даже комментировать. Во-первых, нелегко перечислить женщин, ради которых Берия был готов оставить семью. Как известно, и этого не скрывает Серго Берия, в последние годы жизни у Берии появился ребенок от Валентины Дроздовой. О том, чтобы уйти из семьи, Берия не думал даже после этого факта, не говоря уже о том, чтобы жениться на дважды замужней женщине.

Прочитав воспоминания Алексеевой, можно сделать заключение, что большим интеллектом она не отличается и указывает на нюансы такого мелкого пошиба, которые нужны были лишь для большей скандальности своей истории.

Лучший комментарий, связанный с воспоминаниями Алексеевой, может сделать Серго Берия, и слово предоставим ему:

«Пожалуй, больше других преуспела в описании любовных приключений некая Нина Алексеева, бывшая артистка одного из ансамблей песни и пляски Москвы. Ей уже давно за 70, но неуемной энергии автора можно позавидовать. Вот уже несколько лет старушка охотно выступает перед самой разной аудиторией, охотно дает интервью и даже собирается издать книгу воспоминаний о Лаврентии Павловиче Берия, с которым якобы была близка. Можно только догадываться, на чем именно собирается акцентировать внимание читающей публики новоявленная писательница. Во всяком случае, никаких сомнений на сей счет после опубликованных на разных языках ее воспоминаний в периодике не появляется. На мой взгляд, Нина Васильевна просто решила заработать на хлеб в столь трудное время. Ну, посудите сами, можно ли без известного скепсиса относиться, скажем, к таким «фактам»: «И вы знаете, я, конечно, с ним сблизилась, с Лаврентием Павловичем. Никакого, конечно, насилия с его стороны не было. Вначале мы сели за стол. Чего только там не было!..Если уж говорить откровенно, он был сильный мужчина. Очень сильный, без всяких патологии. Такому мужчине, наверное, было мало одной женщины, надо было очень много женщин… Когда он в первый раз овладел мной, и с такой, вы знаете, страстью, я чувствовала, что, конечно, ему нравлюсь. У моего дома стали часто появляться правительственные машины, этот Саркисов заходил к нам в квартиру… Я видела его отношение ко мне, очень милое. Но у меня к нему не было страсти. Он мне как-то даже сказал: «Ты холодная, ну почему ты такая красивая и такая холодная…» А потом, обстановка его дома на улице Качалова мне не нравилась. Знаете, дом очень красивый с виду, но изнутри, знаете, такое невзрачное впечатление, я не могу сказать, что здесь жил Берия. Двуспальная кровать орехового дерева огромная. Помню, когда Саркисов привез меня вторично или в третий раз, я ждала Лаврентия Павловича очень долго. Вышла ко мне женщина в белом халате, очень милая, любезная, и говорит: «Вы не волнуйтесь, он должен приехать». По левую сторону коридора, отлично помню, была библиотека.

Посмотрела там книги — один сплошной Сталин. Думаю, неужели он не интересуется классикой?»

Воздержусь от комментариев. Чего стоит хотя бы описание домашней библиотеки в нашем доме. В таком случае, простите, куда же подевалась приличная библиотека самого Лаврентия Павловича, книги кандидата сельскохозяйственных наук Нины Теймуразовны Берия, доктора физико-математических наук Серго Берия? В подвальном помещении, заполненном мифическим «циклоном»?Разве можно поверить, что хозяин дома, изощряясь в любовных похождениях, устраивал годами ночные оргии в собственной спальне на виду у жены, сына, невестки и остальных домочадцев.

Я бы никогда не коснулся столь пикантной темы, если бы не многочисленные публикации, где по-прежнему главным действующим лицом вновь и вновь оказывается ветеран сцены госпожа Алексеева. Последняя публикация ее «дневниковых» записей, опубликованная одной из ведущих российских газет, просто умиляет. Если раньше Нина Васильевна не могла (?) поведать массовому читателю некоторые детали, то теперь, надо полагать, вполне откровенна. По ее утверждению, отец возил любовницу в Кунцево, на дачу Сталина. Кстати, знакомство с вождем особого впечатления на Алексееву не произвело. Что ж, бывает. Обнадеживает другое. Судя по всему, очередной цикл «любовь вождей» вполне может быть продолжен. Кто знает, какие тайны кроются за стенами Кунцевской дачи. Вероятно, Нина Васильевна в будущем не преминет рассказать и об этом…»

Со своей стороны скажу: вполне возможно, что Берия имел половую связь с Ниной Алексеевой, но если Окуневская избрала путь «жертвы», то Алексеева нашла более верный путь к популярности, более близкий к правде. Она хотя бы решилась на то, что не обвинила Берию в изнасиловании или извращениях.

К сожалению, а может, и наоборот сексуальные истории Берии иссякли на этих нескольких фамилиях. Возможно, он действительно имел связи с женщинами в количестве большем, чем принято для «добропорядочного» мужчины, а возможно, и нет. Гадать и фантазировать — это дело Хрущева. Как бы там ни было, истина вовсе не скрывается за цифрами Саркисова (или вернее Хрущева), поэтому не интересен и сам список.

Не принимая во внимание слухов и фантазий, истории женолюбства Берии не носят в себе каких-либо форм извращения или насилия. Даже если все так и было, как хотел убедить партию Саркисов, то можно сделать вывод, что Берия был темпераментным мужчиной, способным удовлетворить женщин в большем количестве, чем простые смертные. Есть такой исторический анекдот: члены Политбюро, уставшие от «левых» похождений их темпераментного коллеги, обратились к Сталину и спросили, что с этим делать, на что Сталин ответил: «Что будем делать, завидовать будем». Если у кого-то и есть особый интерес к вопросу, касающемуся отношения Берии к противоположному полу, то будет лучше и ему самому не придавать этому фрейдистский смысл. Пусть себе завидует втихомолку.

Более останавливаться на этой теме не имеет смысла.

Наследник

Долгую жизнь прожить Лаврентию Берии не удалось, она пресеклась на отметке в 54 года. Согласитесь, не такой уж и большой срок. Лаврентий Берия оставил этот мир сравнительно молодым. Несмотря на такой короткий отрезок времени, трудно не согласиться с тем, что его жизнь была насыщенной. В этой жизни он был не досужим свидетелем, а сыграл одну из первых ролей в истории не только страны, но и мира. С ранних лет он был вовлечен в политическую жизнь, стал участником такого сложного явления, как революция. После революции он принял разрушенную, обнищавшую Грузию, которую нужно было восстанавливать. Хорошо ли, плохо ли, с этой задачей он справился. После этого он стал народным комиссаром внутренних дел в тот момент, когда данный орган, как и вся страна, утомленная бессмысленными действиями Ежова, переживала глубокий политический кризис.

И здесь сыграл Берия особую роль, прекратив репрессии. Особо трудный отрезок его жизни касался периода Великой Отечественной войны, когда вся страна и он лично совершили титанический подвиг. Но война для Берии продолжилась и после победы. Он взялся за новый титанический труд — создание атомной бомбы. Новая битва также окончилась полной победой Берии.

На этом движение вперед не остановилось. Его ждала дорога к восстановлению и строительству государства. Три месяца продолжался этот путь, но, несмотря на короткий промежуток времени, он оставил глубокий след, дающий нам возможность оценить организаторский гений этого человека, для которого на первом месте стояло благоденствие народа.

Несмотря на столь трудный путь, главное дело его жизни вовсе не было связанно с политической или государственной деятельностью. Государству он пожертвовал свою жизнь, душу же — семье, и лишь данный «вклад» принес ему «дивиденды».

За все те жертвы, которые принес Берия, за заслуги, которые имел, государство ответило ему черной неблагодарностью. В ответ он получил лишь желчь и клевету. Его имя реформатора присвоил никчемный Хрущев, который лишь исковеркал идеи Лаврентия Павловича.

Несмотря на такой крах в конце, его жизнь не прошла бесследно, и в этом особую роль сыграл его сын Серго Берия. Несмотря на арест, лишение наград и званий, несмотря на ссылку, Серго Берия не бросил оружия и продолжал свой труд. К труду его приучил отец, и Серго вышел таким же идейным технократом. В течение непродолжительного времени он смог вернуть все награды и звания.

Но это не было трудом жизни Серго. Главным делом стало возвращение «долга» отцу. Если главным делом жизни Лаврентия Берии было воспитание сына и превращение его в личность, главным делом жизни сына стала апология Лаврентия. Как только у него появилась возможность, он дал знать всему миру, что возня, связанная с именем его отца, не более чем ложь. Он дал знать, каким в реальности был его отец, и один из первых разрушил стереотип, созданный вокруг фигуры его отца.

Убийство Берии сразу же отразилось на положении его семьи, и в первую очередь на судьбах Серго Берии и Нино Гегечкори. Несмотря на сложность положения, Серго отказался от предложения друга летчика-испытателя Амет-Хан Султана перелететь за границу в Финляндию или Польшу. Данное действие имело один мотив — бегство было бы лишним доказательством виновности отца, а наводить тень на имя отца Серго не желал.

В 1953 году на основании докладной записки первого секретаря ЦК Грузии А. Мирцхулава репрессивные меры были применены к родственникам Берии, проживающим в Грузии. В том числе из квартиры были выселены его мать и теща. Одной из них было 81 год, другой — 84. Никому из родственников не дали права взять старушек к себе и поместили их в доме престарелых.

Серго Берию арестовали в тот же день, когда был убит его отец. Сначала его перевели на дачу, где находились мать, жена — внучка Максима Горького Марфа Пешкова, которая был беременна, и дети.

Серго Берия вспоминает:

«Не останавливаясь, прошел в дом. Все — и мама, и Марфа, и дети, и воспитательница — собрались в одной комнате. Здесь же сидели какие-то вооруженные люди.

И мама, и жена вели себя очень сдержанно. Меня явно ждали.

— Ты видел отца? — это был первый вопрос мамы.

Я ответил, что, по всей вероятности, его нет в живых, и в присутствии охранников рассказал, что увидел недавно дома.

Мама не заплакала, только крепче обняла меня и тут же принялась успокаивать Марфу: моя жена ждала третьего ребенка.

Не прошло и получаса, как в комнату вошел человек, одетый в военную форму.

— Есть указание вас, вашу жену и детей перевезти на другую дачу.

Мама оставалась здесь.

— Ты только не бойся ничего, — сказала она очень тихим и спокойным голосом. Впрочем, возможно, мне показалось, что она говорила очень тихо, потому что Марфа тоже услышала. — Человек умирает один раз, и, что бы ни случилось, надо встретить это достойно. Не будем гадать, что произошло. Ничего не поделаешь, если судьба так распорядилась. Но знай одно: ни твоих детей, ни твою жену никто не посмеет тронуть. Русская интеллигенция им этого не позволит».

Нино Гегечкори арестовали 19 июля 1953 г. Что могли ей вменить в вину? Конечно, ничего бы не вышло без маразма. Нино Гегечкори в дела мужа, а тем более в политику никогда не вмешивалась и никакой опасности для врагов Лаврентия не представляла, но, как говорится, береженого бог бережет, и решили не рисковать. Предоставим слово бывшей заключенной:

«Каждый день меня вызывали на допрос, и следователь требовал, чтобы я давала показания против мужа. Он говорил, что народ возмущен действиями Лаврентия. Я категорически заявила, что никаких показаний — ни хороших, ни плохих — я давать не буду. После этого заявления меня больше не трогали. В Бутырке я просидела больше года. Какие мне предъявляли обвинения? Не смейтесь, абсолютно серьезно меня обвинили в том, что из Нечерноземной зоны России я привезла одно ведро краснозема. Дело в том, что я работала в сельскохозяйственной академии и занималась исследованием почв. Действительно, когда-то по моей просьбе на самолете привезли ведро красного грунта. Но так как самолет был государственным, то получалось, что я использовала государственный транспорт для личных целей. Второе обвинение было связано с использованием мною наемного труда. В Тбилиси жил известный портной, которого звали Саша. Как-то он приехал в Москву, и я заказала у него платье, за которое, естественно, заплатила. Наверное, именно это и называлось «наемным трудом». Честно говоря, я сейчас не помню, был ли у меня в Москве какой-нибудь тбилисский портной. Может быть, и был. Но ведь я заплатила деньги. Не понимаю, в чем заключалось мое преступление. Среди прочих обвинений я услышала и то, что я из Кутаиси в Тбилиси ездила на лошадях с золотыми колокольчиками. На лошадях я когда-то ездила, но золотые колокольчики — такого никогда не было. Знаете, люди горазды на выдумки и любят фантазии выдавать за настоящее.

Как-то ко мне в тюрьму пришел один близкий мне человек, который хотел для меня только хорошее. Он посоветовал, чтобы я написала заявление о своем плохом самочувствии. На основании этого заявления меня должны были перевести в больницу. Да, я действительно жила в камере в очень тяжелых условиях — слышали, наверное, про карцер-одиночку, где нельзя было ни лежать, ни сидеть. Вот так я и провела больше года. От больницы же я отказалась, потому что симпатизирующий мне надзиратель шепнул на ухо: «Ходят слухи, что вы сошли с ума и находитесь в психбольнице».

Однажды следователь заявил, что у них есть данные якобы о том, что 760 женщин назвали себя любовницами Берия.

Вот так, и ничего больше. Лаврентий день и ночь проводил на работе. Когда же он целый легион женщин успел превратить в своих любовниц? На мой взгляд, все было по-другому. Во время войны и после Лаврентий руководил разведкой и контрразведкой. Так вот эти все женщины были работниками разведки, ее агентами и информаторами. И связь с ними поддерживал только Лаврентий. У него была феноменальная память. Все свои служебные связи, в том числе и с этими женщинами, он хранил в своей голове. Но когда этих сотрудниц начали спрашивать о связях со своим шефом, они, естественно, заявили, что были его любовницами. А что же вы хотели, чтобы они назвали себя стукачками и агентами спецслужбы?»

Серго Берию тоже очень скоро препроводили из дачи в тюрьму, и он ходил на допросы в течение года. Его тоже обещали освободить, если даст показания против отца. Он этого не сделал. Несмотря на нелегкий быт, он запомнил следователя Цареградского (видимо того самого): «Цареградский сказал мне, что ведет следствие по делу моей матери, а позднее признался, что оформлял протокол допросов моего отца, которые якобы проводились.

В последнюю нашу встречу в тюрьме сказал:

— Сделайте что-нибудь хорошее, обязательно сделайте. Докажите, что все это…»

Когда уже оставлять за решеткой Нино и Серго не было смысла, сын был вызван к наркому госбезопасности Серову, где находился и Генеральный прокурор Руденко. Серго «осчастливили» новостью, что Советское правительство его помиловало и ему дали право проживать в любом городе, где он мог продолжать работать. При этом ему выписали паспорт под фамилией Гегечкори. Претензии на этот счет не приняли.

Для места жительства Серго выбрал Свердловск, где находился филиал его организации, где он мог продолжать работу. Нино отправилась вместе с сыном.

«Через год меня и Серго, — вспоминает Нино, — в столыпинском вагоне, в котором обычно возят скот, переправили в Свердловск. Там дали на руки 500 рублей денег, это 50 рублей новыми и… отпустили куда глаза глядят. Сначала очень было трудно без квартиры, без денег, без работы. Потом Серго устроился на работу в должности техника. Между прочим, Серго до ареста был доктором технических наук, а после выхода из тюрьмы ему дали справку о том, что он может работать только техником. Я не утверждаю, что он был гениальным ученым, но его ум, способности и трудолюбие никто не может отрицать. Он всегда был таким. Чего скрывать — его возможности позволяли учиться и получать консультации у лучших специалистов страны, и он в конце концов выбрал ту специальность, которая его больше всего интересовала. А после ареста его лишили всех научных званий. После моих настойчивых просьб он начал учиться сначала, и, слава Богу, все пошло так, как мы хотели».

Серго действительно сумел восстановить те звания, которые незаконно отняли. Более того, ему даже предоставили право работать над секретным проектом. Согласитесь, это был беспрецедентный случай. Сына агента империализма привлекли к проекту, к которому старались не допускать даже «чистых» ученых. В первую очередь это говорит о том, что Лаврентий Берия бы невиновен, а во-вторых, о том, что все звания и награды Серго Берия получал своим трудом, без протекции отца. Всей своей жизнью Серго доказал, что, как и его отец, он был талантливым человеком.

Но опять же главным делом Серго Берия считал очищение имени своего отца от грязи. Это выразилось не просто в нескольких интервью, данных журналистам. Серго оставил в стороне свое основное занятие и взялся за написание полноценной книги «Мой отец Лаврентий Берия», основанной на документах.

Не могу не остановиться на вопросе патриотизма Серго Берии. Биография Лаврентия Павловича тесно переплетается с биографией его политического противника Хрущева, который был бледной пародией на Сталина и Берию. Когда вспоминаем об одном политике, вечно приходиться сравнивать его с другим. Так же произошло и в вопросе с наследниками. Невозможно не сравнить судьбы и их детей. Это интересно хотя бы тем, что благодаря иронии судьбы оба, и Серго Берия, и Сергей Хрущев, избрали одну профессию. Оба в молодом возрасте добились значительных успехов и стали докторами наук. Но их судьбы сложились по-разному. У Серго Берии отобрали все награды и звания и выслали, в связи с чем жизнь он начал заново.

На жизни Сергея Хрущева не отразилось то, что через 10 лет его отца сместили с руководящих постов. Все же в 1991 году, когда был разрушен Союз, к чему руку приложил и его отец, Сергей решил переехать на постоянное жительство в… Соединенные Штаты Америки. В страну, которую его отец собирался похоронить. И в этой стране Сергей Хрущев читает лекции по холодной войне. По войне, которая благодаря Хрущеву чуть не превратилась в атомную. Видимо, Сергей поехал в США искать того самого Кузьку, мать которого его отец грозился показать.

Что может требовать Никита от других, когда его сын не захотел жить в государстве, которое собирался построить его отец, а вместо этого разрушил.

Несмотря на все лишения и несмотря на то, что и Серго Берию приглашали на Запад, он отказался от данной перспективы. Он выполнил долг перед отцом и перед государством, на благо которого работал его отец. В 2000 году он преставился в Киеве, где и проживал в последние годы.

«Покаяние»

В начале книги судьбу Лаврентия Берии мы сравнили с судьбой Антонио Сальери. Отметили и то, что обе личности стали жертвами черной легенды и в деле их очернения особую роль сыграло искусство.

Человек искусства, Сальери стал жертвой таких же служителей искусства, какими являются Пушкин, Шефер или Милош Форман. Эти люди отличались особым талантом (тем хуже для Сальери). Служители Аполлона не пощадили своего собрата, что же говорить о Берии. Ради искусства очернение политика это жертва, которую не трудно принести. Они это смогли сделать замечательно, но самое ужасное в этом то, что созданная ими история приняла вид исторического факта.

Ранее отметили, что для того, чтобы доказать безосновательность обвинений, предъявленных собратьями Сальери, возникла необходимость спустя 200 лет провести беспрецедентный (слово «беспрецедентный» встречается все чаще, но в этом вовсе не наша вина) судебный процесс, на котором, по понятным причинам, отсутствовал «обвиняемый».

Ситуация с Берией более затруднительна, поскольку он был политическим деятелем. Если примем во внимание, что основным обвинением, предъявленным Берии, было обвинение в преступлениях сексуального характера, сценарий для действа был более интересным, и настоящий художник не упустил бы этого сценария из виду. О Берии были написаны книги и сняты фильмы, в большинстве своем низкого качества. Но один фильм, в котором якобы показана деятельность палача всех времен и народов, заслуживает особого внимания. Речь, конечно же, идет о фильме Тенгиза Абуладзе «Покаяние».

Причина того, что особое внимание обращаю именно на этот фильм, заключается в том, что он собой действительно представляет киношедевр, который можно сравнить с «Амадеем» Милоша Формана. Вместе с тем данный фильм вызывает интерес, постольку поскольку его восприняли как фильм, несущий в себе историческую правду. Если ранее Берию обличали черными легендами, после выхода данного фильма неблагожелатели Берии получили «материальное подтверждение» своей правоты и в качестве доказательства ссылались на фильм «Покаяние».

Опять сложилась парадоксальная ситуация. Вместо того чтобы художественный фильм передавал историческую правду, сам фильм превратился в доказательство того или иного деяния своего персонажа или эпизода. Поколения росли так, что даже не ставили под вопрос историчность данного фильма.

Как видим, оставить без внимания этот фильм просто не получится.

Еще раз повторюсь, что фильм «Покаяние» один из лучших образцов мирового искусства, и это я говорю вовсе не ради красного словца. Этот фильм передал то, на что он был направлен. Талантливая режиссерская работа и игра актеров завершили картину.

Но… Невозможно без «но» оценить даже этот фильм. И данный фильм имеет большие недостатки. На самый большой обращу внимание сразу же. Это не недостаток режиссера, оператора, сценариста или актеров. Это недостаток зрителя, который увидел в этом фильме то, что и хотел. Именно зритель упростил глубокий философский смысл фильма. Именно благодаря зрителю фильм потерял ту привлекательность, которая его украшала.

Фильм «Покаяние» Тенгиз Абуладзе снял в 1984 году, в эпоху позднего коммунизма, тогда же немногие могли представить себе, что всего лишь через год начнутся кардинальные реформы, которые разрушат огромную империю. Снять фильма было сродни героизму, и Тенгиз Абуладзе совершил героический поступок. Но для достижения цели он избрал более легкий путь. Критиковать Сталина и тем более Ленина ему бы никто не позволил, и поэтому он избрал личность, которая не вызвала бы большого ажиотажа. Это был всеми гонимый и ругаемый Берия, которого все уже несколько десятилетий знали как монстра. Его критика была не настолько опасна, в персонаже Варлама Аравидзе все сразу узнали Лаврентия Павловича.

Это первая ошибка, которую допустил зритель. Не знаю, насколько входило в планы Абуладзе очернить Берия, но за этим наружным сходством нужно искать совсем другой мотив. Особенно если примем во внимание, что отличительной чертой Аравидзе вовсе не было одно пенсне. У него были короткие усы, указывающие на Гитлера, черная рубашка, признак, отсылающий нас к Муссолини. Так что Варлам Аравидзе олицетворяет не лично Берию, а сущность тирана вообще (насколько это относится к Берии — другой вопрос).

Сам фильм отдает символизмом, но называть его продуктом символизма — значит, уничижать фильм, хотя в самом фильме и использованы его элементы. Тот или иной герой, то или иное явление в фильме несут определенную символическую нагрузку.

До того как рассмотрим эти символы, отмечу, что исходя из интересов нашей книги фильм лучше рассмотреть с разных углов и определить три аспекта. Во-первых, интересен исторический аспект фильма. Поскольку он принял вид исторического источника, интересно было бы рассмотреть, насколько он соответствует реальности.

Другая сторона фильма, интересующая нас, чисто художественно-философская и показывает нам борьбу художника и тирана. И этот вопрос не менее интересен — насколько «тиран» Берия годился на роль борца с представителями искусства и искусством вообще?

Третий аспект, наверно, самый трудный и притом самый интересный. Он касается отношений между поколениями. В фильме именно на этой проблеме делается акцент.

Скорее всего, первую и вторую проблемы нам придется рассмотреть вместе, поскольку «жертвы» Варлама Аравидзе имели реальных прототипов, с которых якобы и списаны персонажи.

Главной жертвой Аравидзе можно считать интеллигенцию в лице представителей искусства. С этой точки зрения сюжет фильма перекликается с романом К. Гамсахурдия «Десница великого мастера», где поднимается та же проблема борьбы тирана и художника.

В мой план вовсе не входит оценка или критика фильма. Здесь нас интересует вопрос чисто исторический, и поэтому лучше было бы дать ответ на вопрос, насколько представлял собой Берия тирана, не дающего покоя интеллигенции.

Как мы отметили, Варлам Аравидзе — персонаж собирательный и символичный, но мы можем провести параллель между деяниями, совершенными им, и «преступлениями», совершенными Лаврентием Берией. Так, например, в фильме приведены эпизоды, как бы перекликающиеся с действиями реального Берии, будь то разрушение храма, окно, которое Сандро Баратели демонстративно закрыл перед выступающим с речью Аравидзе. Красота жены Баратели, что и стало причиной гонений со стороны Аравидзе, и гонение людей искусства вообще.

Во всех похожих преступлениях Берия действительно был обвинен, если не официально, то слухами. Если рассмотреть персонаж Сандро Баратели, в его лице можно обобщить таких деятелей искусства, как Сандро Ахметели, Михаил Джавахишвили, Евгений Микеладзе, Тициан Табидзе и т. д. К сожалению, использованные в фильме эпизоды основываются лишь на черной легенде, т. е. слухах, которые ходили по городу в связи с этими историями.

К примеру, рассмотрим эпизод, связанный с разрушением храма. Он основывался на слухе, связанном с планом Берии разрушить храм Метехи. Причиной разрушения названо то, что на его месте должен был быть воздвигнут памятник Шота Руставели, поскольку приближался его 750-летний юбилей. Этому решению Берии воспротивилась грузинская общественность, и один именитый представитель интеллигенции возглавил делегацию к Лаврентию Павловичу. Последний был вынужден отказаться от замысла, но на предводителя делегации затаил обиду и очень скоро стер его в лагерную пыль.

Во-первых, отметим, что не существует единого мнения, кто же возглавил интеллигенцию. В фильме его олицетворяет Баратели. Одни говорят, что это был Михаил Джавахишвили, другие — Дмитрий Шеварднадзе.

На чем основана эта история? Ни на чем, ни о каком документальном подтверждении не может быть и речи, так что получается, что это всего лишь городская легенда.

Еще один вопрос: все же неясно, что же помешало Берии уничтожить храм, если он смог уничтожить главу делегатов. Это же происходило в 1937 году.

Непонятна и причина разрушения храма. Если верить слухам, Лаврентием Берией двигало лишь желание поставить на место храма большой памятник Шота Руставели. Но насколько большим был этот памятник? Неужели больше, чем памятник Вахтанга Горгасали, который очень даже компактно вписывается и украшает сам храм? Если смогли поставить памятник ему, что мешало на том же месте поставить памятник Руставели, хотя бы в два раза больший? Разве нельзя было добиться благосклонности Сталина, не разрушая храма?

Я не напрасно обратил внимание на год, в который происходит действие. Авторы данной истории забывают об одном очень важном факте — разрушение церквей и храмов происходило после революции в 20-х годах во время правления Ленина. Сталин пресек эту практику и, хотя бы внешне, примирился с церковью. Поэтому обрести благосклонность Сталина разрушением храма Берия никак не смог бы. Если бы даже так и было, Берии не смогли бы помешать в этом ни Джавахишвили, ни Шеварднадзе (напомню, что в фильме Аравидзе все же разрушил храм).

С исторической точки зрения этот факт ничем не подтверждается. Что касается его психологической нагрузки, достаточно вспомнить об отношении Берии к церкви. Как мы смогли убедиться, Берия не только не был экстремальным атеистом, но в будущем даже явился защитником церкви, будь то в странах Прибалтики или в Германии. Так что данное «обвинение» предъявленное авторами фильма в этом эпизоде, не только не соответствовало действительности, но и было бы нелогичным.

О демонстративном закрытии окна мы выше уже говорили. Как известно из легенды, за это деяние Берия наказал Михаила Джавахишвили. Это опять-таки не основанная ни на чем басня, которую опровергают потомки писателя, утверждающие, что данный факт не мог произойти физически, поскольку окна их квартиры вовсе не выходили на площадь. Хорошая режиссерская находка, ничего общего с реальностью не имеющая.

Одним из главных мотивов Аравидзе названа его любовь к Нино Баратели. Прямо об этом не говорится, но догадаться не очень-то и трудно. Ищите женщину. Если это не главный принцип жизни, то один из главных для людей искусства.

Нино Баратели стала символом таких жертв Берии, какими были Кетусия Орахелашвили (как помним, ее красота погубила мужа, композитора Евгения Микеладзе), Тинатин Джикия (жертва ее муж Владимир Джикия) и, конечно же, красавица Нато Вачнадзе. К данной теме возвращаться не буду, отмечу лишь, что с историей она не имеет ничего общего.

Женская тема настолько интересна, что режиссер и любой представитель искусства просто не сможет оставить ее в стороне. Если политические оппоненты Берии смогли додуматься до этого, художники и подавно использовали бы этот эпизод.

«Трудно найти черную кошку в темной комнате, особенно если ее там нет», — процитировал Конфуция Варлам Аравидзе добавил, что, несмотря на это, надо стать на должном уровне и сделать невозможное — поймать эту кошку.

К сожалению, авторы фильма сумели это и поймали ту самую кошку, которая не находилась в комнате. В этом не было бы ничего удивительного, если бы все это делалось лишь ради искусства. В историческом же аспекте кошка сыграла вполне отрицательную роль.

Что касается философской или психологической нагрузки фильма, с сожалением должен отметить, что с данной точки зрения фильм хромает и, говоря простым языком, с этого угла он черно-белый. Здесь друг другу противостоят абсолютное добро в лице Сандро Баратели и абсолютное зло в лице Варлама Аравидзе.

С данной точки зрения фильм Тенгиза Абуладзе резко отличается от его же фильма «Древо желаний», где не так размежеваны добрые и злые герои. Если принять во внимание, что ничего абсолютного не бывает, на качестве фильма данный факт отражается отрицательно. Более того, абсолютной здесь вышла ложь, с помощью которой авторы фильма постарались установить «историческую правду».

Насколько соответствует фигура Берии портрету тирана, который мешает развитию искусства? Как мы могли убедиться на примере Ш. Нуцубидзе, С. Каухчишвили и В. Беридзе, Берия не только не преследовал интеллигенцию, но и старался ей помочь по мере сил. Для того чтобы поставить под большой вопрос факт гонения интеллигенции со стороны Берии, достаточно перечислить нескольких ярчайших представителей грузинской интелигенции: Константин Гамсахурдия, Галактион Табидзе, Терентий Гранели, Георгий Леонидзе, Колау Надирадзе, Иванэ Джавахишвили, Корнели Кекелидзе, Акакий Васадзе, Акакий Хорава, Михаил Чиаурели, Алекси Мачавариани и т. д. Перечислить всех просто невозможно.

Предположить, что вышеперечисленные деятели уцелели лишь потому, что воспевали хвалу новой власти и лично Сталину или Берии, будет более чем неверным. Каждый из них был носителем грузинского национального духа. Из перечисленных лиц достаточно привести в качестве примера Иванэ Джавахишвили, которого запросто можно было выселить, арестовать, расстрелять.

При этом возникает вопрос: если Берия, хотя бы впоследствии, смог помочь Ш. Нуцубидзе и С. Каухчишвили, почему он не поступил так в отношение тех же Сандро Ахметели, Михаила Джавахишвили или Тициана Табидзе?

Поставим тот же вопрос немного по-иному — если бы даже Берия желал, мог ли он помочь этим деятелям искусства?

Достаточно проанализировать лишь одно «преступление» перечисленных деятелей искусства, чтобы ответить на этот вопрос. Это «преступление» касается отношения к писателю Григолу Робакидзе. Великий грузинский писатель, один из основателей «голубых рог», который даже заслужил благоволение Сталина (на Сталина огромное впечатление оказала пьеса Г. Робакидзе «Ламара»), не выдержал условий, созданных советским правительством, и решил перебраться в Германию. Свое решение он осуществил в 1931 году, где и начал открытую критику советского правительства. В 1933 году (год пришествия к власти Гитлера), в Германии Робакидзе выпустил книгу «Убиенная душа», в которой демонизировал личность Сталина.

С первого взгляда это наглядный пример борьбы художника с деспотом, которую и олицетворяла борьба Сандро Баратели. Но дальнейшие действия Робакидзе не очень логичны. Писатель, который восстал против произвола Сталина, коммунистической и тиранической системы, легко понял идеи Гитлера, Муссолини и фашизма.

Трудно поверить, что в фашистской Германии и Италии не было гонений на интеллигенцию и искусство. Исходя из этого, и борьба Робакидзе не очень похожа на борьбу добра со злом.

Робакидзе был опасен не как национальный писатель, в чем нас собираются уверить сегодня, а как писатель, который ввязался в политическую борьбу между Сталиным и его врагом Гитлером на стороне последнего. Именно поэтому не удивительно, что гонениям подвергался не только Робакидзе, но и все те писатели, которые поддерживали с ним отношения и при этом не скрывали этого.

То, что борьба не была направлена против именно интеллигенции или определенной группы, видно хотя бы из того, что репрессии коснулись не всех представителей «голубых рог», а лишь нескольких его членов.

Существует еще одна городская легенда, в соответствии с которой на похороны Паоло Иашвили, покончившего с собой, из страха перед Берией не явился никто из его друзей, кроме Колау Надирадзе. Если даже это исторический факт, он указывает лишь на одно — никаких гонений со стороны Берии не было, поскольку Надирадзе никто не арестовывал и не расстреливал.

Как видно, имей даже желание, спасти перечисленных выше писателей и режиссеров для Берии было бы трудной задачей. Опять же повторюсь, что, несмотря на созданный стереотип, Берия был не таким всемогущим, чтобы вмешиваться в политику Сталина.

До того как останавливаться на смене поколений, вспомним об еще одном эпизоде фильма. Он касается Михаила Коришели, который был арестован по приказу Варлама Аравиде за поддержку Сандро Баратели. Как помним, Михаил Коришели выбрал довольно-таки трудный и своеобразный путь к установлению истины, который оказался неприемлем для Баратели. В частности, он решил «сознаться» в преступлениях и назвать как много больше «соучастников». Настолько много, чтобы цифры достигли маразма и чтобы «там наверху» обратили на этот маразм внимание и потребовали ответа у фальсификаторов.

Этот эпизод интересен постольку, поскольку является не только плодом фантазии сценариста, но и отображает реально имевший место факт. Где-то мы с этим уже встречались. Не знаю, насколько был знаком Абуладзе с воспоминаниями Шрейдера, но то, что судьба последнего перекликается с судьбой Михаила Коришели, ясно как день.

Тактика, избранная ими, была одинаковой. Правда, Шрейдер не сознавался в том, что получил задание прорыть тоннель от Лондона до Бомбея, но его «признания» носили не менее абсурдный характер и список его «соучастников» был не меньшим, чем у Коришели. Несмотря на идентичность эпизодов, дальнейшие судьбы реально существующего Шрейдера и персонажа фильма Коришели отличаются.

Попытка киногероя не увенчалась успехом и на Варлама Аравидзе или других лиц, которые сидели «там наверху», никакого впечатления не произвела. В отличие от киносценария в тот период, когда Шрейдер избрал такую своеобразную тактику, Лаврентий Берия был «там наверху», и в отличие от Варлама Аравидзе судьба Шрейдера его заинтересовала. После личного вмешательства были прекращены не только пытки Шрейдера, но были арестованы и те лица, которые использовали эти методы при допросах.

Как видим, еще один эпизод подтверждает тот факт, что у Лаврентия Берии нет ничего общего с Варламом Аравидзе, который якобы является его прототипом. Образно говоря, Михаилу Коришели не повезло в том, что во время его ареста «там наверху» не сидел Лаврентий Берия.

И в конце остановлюсь на самой сложной и неприятной теме, касающейся смены поколений. Несмотря на трагический конец, оканчивается фильм оптимистично. В соответствии с финалом, будущее поколение, которое в фильме олицетворяет внук Варлама Аравидзе, Торнике, осознало то зло, которое посеяли предки в лице деда и отца. Произошло примирение нового поколения с жертвами старого. Символически это выразилось в покаянии Торнике перед Кетеван Баратели и его самоубийстве.

Короче говоря, фильм оптимистичен постольку, поскольку в соответствии со сценарием происходит облагораживание поколений и остается надежда, что новое поколение — поколение Торник, по своим моральным качествам стоит выше, чем поколение Варлама и Абеля Аравидзе.

Для фильма, да и для искусства вообще, этот эпизод дает сильный эффект, но было бы нелишним разобраться, насколько соответствует действительности эта оптимистическая трагедия.

Фильм был снят на рубеже эпох, но известно это для Абуладзе быть не могло, поскольку о развале Советского Союза в 1984 году не могли думать не только интеллигенты, но и политики. Грубо говоря, Тенгиз Абуладзе фильм снимал при поколении Варлама и Абеля Аравидзе.

Данный факт в первую очередь указывает на мужество и талант режиссера. Но кроме положительной данный факт сыграл и отрицательную роль. Этим отрицательным качеством была неопытность. Никто не знал, как будут развиваться явления дальше. Коммунистическая идеология и цензура, ограничение свободы мысли и прославление принципа большого брата вызвало внутреннее противостояние нации, и потихоньку усиливалось так называемое национальное движение.

К сожалению, данное движение восприняло то правление, с которыми боролось, как абсолютное зло, и главной целью стала борьба против режима, что, в свою очередь, вызвало идеализацию борцов нового поколения, воспитанного на принципах справедливости. Национальное движение совершило такую же ошибку, что и большевики в свое время. Они поверили, что можно изменить человека и вывести новое поколение — поколение Торнике. Желание было хорошим, но невыполнимым.

Данному развитию событий также помогло и то, что произошло не только разрушение советского менталитета, но и идеализация идейного врага СССР США, которые предстали как основа свободы, борющаяся с «империей зла». К сожалению, новое поколение поверило в это, и произошла всего лишь смена рамок, идеологическая американизация. «Светлое будущее» коммунизма сменила «великая американская мечта».

Все это чувства, но жизнь государства зиждется на холодной политике, и после разрушения «империи зла» возник целый ряд государственных проблем, для решения которых не было достаточно лишь добрых пожеланий и красивых лозунгов. Страна должна была привыкнуть к независимой политике, а политика не так уж и чиста и красива, как идеология.

К власти пришла та прослойка общества, которую в фильме олицетворяет Кетеван Баратели, и рядом с ней стало «поколение Торнике».

К сожалению, все пошло не так гладко, как казалось издалека. Ни вчерашние диссиденты, ни новое поколение ничем не отличались от поколения Варлама Аравидзе.

Если в 1989 году диссиденты и новое поколение смогли сплотить народ и 9 апреля воспротивиться силам зла, через два года бывшие соратники противостояли уже друг другу. Неожиданно идеологическая битва переросла в политическую, и так же неожиданно в этом особую роль сыграла криминальная прослойка, для которой национальный окрас движения был не чем иным, как пустым словом.

Сделаем же вывод. Мечта Тенгиза Абуладзе так и осталась мечтой, Торнике очень быстро перерос в Варлама, и нужно набраться смелости и признать, что интеллигенция, на которую возлагал такие надежды режиссер, в этом деянии сыграла одну из главных ролей. И интеллигенция ничем не отличалась от Варлама Аравидзе.

Если оставим в стороне философскую подоплеку и посмотрим на фильм с чисто исторической стороны, можем сделать вывод, что у Варлама Аравидзе и Лаврентия Берии не было ничего общего.

Можем поставить вопрос и по-другому: может, стоит задуматься над тем, кто перед кем должен каяться?

Content

Заза Цквитария
Берия без лжи. Кто должен каяться?

Искаженные страницы истории

Глава 1 Призрак революции

Призрачный мир или холодная война начала XX века

Начало жизненного пути

Революция

Тайный солдат революции

Независимая Грузия?

Глава 2 Грузинская Советская Социалистическая Республика

Человек, который желал учиться

Тяжелое наследство

Был ли Берия карьеристом?

Сталин

Время собирать камни

Национальная политика Берии в Грузии

На волне репрессий

В кругу семьи

Глава 3 Нарком внутренних дел

Спад волны

Чистка аппарата?

Шарашки

НКВД и большая политика

Глава 4 Великая война

Ожидание великой войны

Катастрофа 1941 года

Заградотряды

На подступах к Кавказу

На фронте тыла

…И прочее

Глава 5 Руководитель атомного проекта

Война окончена. Да здравствует война!

Тяжелый старт

Тандем ученых и разведчиков

Советский двойник

Глава 6 Конец великой эпохи

Снова Сталин

В ожидании конца

Старая политика, новые репрессии

«Ленинградское дело»

«Дело авиаторов»

Борьба с космополитизмом. «Дело БАК» и «Дело врачей»

«Мингрельское дело»

Версия Серго Берии

Была ли необходимость ликвидации Берии

Июльский пленум. Триумф партии

Призрак «Дела Берия»

Глава 9 P.S…

Политические наследники

Cherchez la femme

Наследник

«Покаяние»