Джосс Вуд

Запретный плод

Роман

Joss Wood

Flirting With The Forbidden

Flirting With The Forbidden Copyright © 2014 by Joss Wood

«Запретный плод» © ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

В этом году у нас с Воном двадцатилетний юбилей свадьбы, он мой самый преданный фанат, лучший друг и любимый компаньон по путешествиям. А еще он горячий парень…

Эту книгу я посвящаю ему, дабы сказать спасибо за то, что каждое утро он готовит мне кофе, за то, что он прекрасный отец, за то, что любит меня, и за то, что наша жизнь полна радости и веселья.

Пролог

Восемь лет назад…

Ной Фрейзер уставился на лепнину потолка, стараясь не думать о шевелении в штанах. Слава богу, он не в килте! Честно говоря, понять то, что происходит там, внизу, куда проще, чем разобраться с кашей в голове. Похоть – дело обыденное, и есть простой и проверенный временем способ избавиться от нее. Но поскольку самый очевидный метод вне вопроса – это требует куда более интимной обстановки, чем та, в которой он сейчас находится, – стало быть, надо как-то отвлечься.

Последние пять лет он частенько оказывался без женского общества – спасибо нескольким деловым поездкам в пыльные страны, где он и освоил пару техник избавления от фрустрации. В поле обычно помогала сборка-разборка любимого оружия, пистолета-пулемета МР5.

Проверка безопасности. Проверка.

Ной ударился головой о спинку кушетки и глухо выругался. Чего ему действительно хотелось, так это покувыркаться нагишом со сгустком сексуальной энергии, скрывающимся за дверью этой спальни. Он сгорал от страсти к ней… и она ему нравилась. Со страстью он бы справился, но искренняя симпатия скручивала его в бараний рог.

И у него, и у нее что-то было впервые. Он был ее первым телохранителем, а она первым телом – и каким телом! – которое он охранял. Его миссия заключалась в том, чтобы уберечь ее от беды, а ее, по всей видимости, – взломать непоколебимый фасад, за которым он скрывал подлинные чувства. Оставаться невозмутимым было крайне затруднительно, потому что она была веселой, умной и обладала отменным чувством юмора. Вскоре он понял, что она нарочно заводит его, практикуясь на нем в искусстве флирта.

Освободите затвор, энергично отведя рычаг перезарядки из специального фиксирующего выступа. Проверка.

Ной, съежившись на ее крохотной кушетке, бросил взгляд на закрытую дверь и отругал себя за то, что был таким дураком… и за то, что не может сконцентрироваться. Концентрация и самоконтроль – вот его фишка.

Вынуть затвор…

Его мысли опять потекли не в том направлении. У нее удивительная улыбка… и тело «посылающее-всю-его-кровь-к-чреслам»! Упругое, сочное, сладкое… молодое.

Ей всего девятнадцать. Он поверить не мог, что сходит с ума по подростку. Вот дебил! Морган Моро слишком молоденькая, и она его клиентка. Его клиентка! Шесть месяцев как из армии, он был новичком и в деле охраны, и в корпорации CFT, но прекрасно понимал, что спать с клиентами – одно из главных табу телохранителей.

– Вот дерьмо! – непроизвольно вырвалось у него. Он вытаращил глаза и забился в угол кушетки.

– Ну вы и телохранитель! Я вполне могла воткнуть вам нож в сердце, – протянула Морган.

– Вы голая, – прохрипел Ной, едва замечая, как у него пересохло во рту. Наверное, слюна отправилась вслед за кровью в южном направлении.

Голая, голая, голая, – пело его тело. О да, крошка!

Ной не мог оторвать от нее глаз. Упругие груди, плоский живот, бразильская стрижка… О боже, он покойник… бразильская стрижка!

– Какой вы наблюдательный! – Соблазнительные губы Морган изогнулись в усмешке.

Она присела на краешек кушетки и поставила локоток на колено, совершенно не беспокоясь о своей наготе, что только усилило панику Ноя.

– Я считала вас более сообразительным, Ной. Я здесь, вы здесь – так давайте повеселимся.

Ной прищурился, последние две клеточки мозга работали во всю силу.

Они могли бы провести пару ночей в постели – секс без обязательств и все такое, – а когда группа фанатиков, угрожающая ее богатой и знаменитой семейке, будет поймана, они пойдут каждый своей дорогой.

Ной нахмурился… Вон, вон отсюда! Срочно! И подальше! Куда-нибудь на Гебридские острова!

Он уперся взглядом в ее грудь и понял, что у нее самые восхитительные соски в мире – розовые, сочные. Все, что от него требовалось, – взять ее за руку и опрокинуть на себя. Всего лишь немного потянуть…

Нет! Она его клиентка! Он спалит свою задницу.

Ной вскочил, схватился за рубашку и стянул ее через голову, собираясь прикрыть девицу, но вместо этого замер, глядя на то, что ему предлагают. Кто узнает? И вправду, кто об этом узнает?

Его мозг пошел на попятную, но он стоял лицом к лицу с восхитительной обнаженной девушкой, которая преподнесла ему себя на тарелочке с голубой каемочкой.

Уходи отсюда, Фрейзер, просто уйди…

А потом он вдруг вспомнил, что у него никогда не было нимба и беречь ему особо нечего.

Морган почувствовала, как его пальцы смыкаются на ее запястье, и когда он притянул девушку к своему накачанному, мускулистому телу, она с облегчением прикрыла глаза. На минуту ей показалось, что этот сильный, тихий, сексуальный шотландец собирается сказать ей «нет». Но вот он уже в ее руках, его губы на ее губах как настоящее откровение.

Он целовал ее так, словно имел на это полное право, словно она – пусть лишь на единый миг – принадлежала ему, и только ему. Морган почувствовала, как его пальцы впиваются в кожу ее ягодиц, и ей захотелось, чтобы он проделал что-нибудь с ними… Но он лишь целовал ее: долгими, влажными поцелуями, покрывавшими кожу, словно платье, сотканное из греха.

Потом Ной подхватил ее и усадил прямо на свой вздыбившийся под джинсами член. Мускулы его рук напряглись, и она провела ладонью вверх-вниз по загорелой коже, мимоходом заметив тату на плече в виде кельтского креста. Она опустила голову и прижалась губами к этой гладкой коже, пока он с непринужденной легкостью нес ее в спальню.

Сильный, сексуальный шотландец… Она поверить не могла в то, что это происходит на самом деле. Наконец-то!

Ной уложил ее на прохладные белые простыни и навис над ней, губы коснулись ее груди. Он взял сосок в рот, рука скользнула между ее ног, и Морган выгнулась дугой, поддавшись пробежавшей по телу горячей волне страсти. Его палец пробрался внутрь, он поднял голову и посмотрел ей в лицо.

– Такая горячая, такая влажная, – прошептал он. – Ты просто мечта солдата, ласточка.

Морган подняла было голову, но тут же снова рухнула на кровать, когда он зажег внутри ее огонь, грозивший поглотить целиком.

– Не могу поверить, что так долго ждала, – пробормотала она сама себе. – Да ты мастер в этом деле!

Его палец замер, рот оторвался от груди, и холодный воздух окутал влажный сосок. Снаружи стояла невыносимая жара, но она поняла, что столкнулась с эмоциональным айсбергом.

– Прости. Я не хотела этого говорить, – буркнула она, когда он откатился от нее.

– Надеялась, что я не замечу?

– Ну, типа того, – призналась Морган.

В его глазах появились опасные искорки.

– Ну и как это работает? Решила, что девственность стала тебе обузой, а я как раз подвернулся под руку?

Нет! Да! Типа того… Как объяснить ему, что она чувствует себя с ним уютно? В безопасности? Что стоило ей увидеть его в первый раз, и она поняла, что он настоящий, надежный. В ее мире такие люди встречаются крайней редко.

– Я просто подумала, что ты… я… что это будет весело.

– Весело, да? – Ной пробежался рукой по волосам и удрученно покачал головой. – Морган, что ты творишь? Ты не должна просто так разбрасываться этим, предлагать кому ни попадя… – Ной помолчал. – Черт побери! Неужели у тебя нет парня? Да они стаями увиваются за тобой, стоит тебе переступить порог дома!

У нее кровь застыла в жилах.

– Никто из них не умеет держать язык за зубами, и, поверь, подцепить меня – это будет сенсация месяца. И большое перо в чьей-то шляпе.

Ной весь позеленел, ему явно было нехорошо, и у Морган упало сердце. Такое могло произойти только с ней – парня чуть не стошнило оттого, что она предложила ему секс.

– И ты закинула сети?

Сети? Морган нахмурилась. Он что, псих? Да он куда лучший выбор в любой из будних дней и вдвое лучший по воскресеньям.

– Нет, я… Кстати, какие у тебя проблемы?

– Просто хочу понять, какое место я занимаю в твоей иерархии. Чуть выше чистильщика бассейнов и чуть ниже инструктора по конному спорту? Что дальше? Предложишь мне плату за услуги?

Ладно, что-то он совсем сбился с курса.

– Прекрати паясничать, Ной! Послушай, ты мне нравишься, и я подумала, что тоже могла понравиться тебе… хоть немного.

Но Ной не слушал ее. Он выругался, шотландский акцент внезапно стал очень ярким…

– Я знал, что это плохая идея. Что на меня нашло? Не могу поверить, что либидо взяло верх над моим здравым смыслом, над профессионализмом. Вот вам и безупречное поведение, мать твою. Да я и минуты не продержусь, если она узнает!

Кто узнает? О чем он вообще говорит?

Ной потряс головой, словно пытаясь прочистить ее, и посмотрел на Морган:

– Оденься. Этого не произойдет. Ни сейчас, ни потом. Никогда.

Ной еще раз взглянул на нее, тихо выругался, развернулся и покинул спальню, громко хлопнув дверью.

Морган вздрогнула и отругала себя за слезы, навернувшиеся на глаза.

– Значит, это и есть большое старинное шотландское «нет».

Свернувшись клубком, она лежала в своей постели и смотрела в открытое подъемное окно. Сон никак не шел, но потом ей все же удалось заснуть, а когда она проснулась, то обнаружила у себя в квартире совершенно постороннего человека.

Ной ушел, и его место заняла женщина-телохранитель – на тот случай, если ей так приспичило, что она кинется на следующего охранника, мрачно подумала Морган.

Если бы целью была просто потеря девственности, тогда у нее в запасе остается половина населения земного шара. Но ей не нужна половина населения.

Глупый мужчина! Ей нужен только он.

Глава 1

Ной Фрейзер прошел мимо целующейся парочки 11 и потер свою небритую щеку. Он пробежался глазами по толпе встречающих, автоматически сравнивая лица со своим внутренним банком данных, но радар молчал, пока он не заметил худого высокого человека, стоявшего засунув руки в карманы дорогущих брюк.

Он нахмурился, спрашивая себя, что случилось такого важного, что Крис решил лично встретить его.

Двадцать часов назад он сел в самолет в международном аэропорту имени министра Пистарини к югу от Буэнос-Айреса, после недели работы на музей, для которого он провел полный анализ системы безопасности.

Будучи скромным шотландцем, он до сих пор бранил себя за то, что взял место в бизнес-классе, но ему была невыносима сама мысль о том, чтобы запихать свое шестифутовое тело в микроскопическое кресло эконом-класса и провести тринадцать часов в позе эмбриона.

Ной покрутил плечами, проходя через таможню, с нетерпением ожидая душ, пиво и недельный сон.

Конечно, недельный сон – несбыточная мечта; он работал двадцать четыре часа в сутки, чтобы построить свою компанию, и сон был той роскошью, которую он никак не мог себе позволить.

Кто знает, зачем Крису понадобилось встречать своего старого друга, партнера и второго человека в «Отерлохи Консалтинг»? Наверное, что-то случилось. Ной сглотнул, не предвидя ничего хорошего. В последний раз, когда Крис приехал за ним в аэропорт, Кейд, один из их лучших сотрудников, совершил самоубийство. Господи, только бы ничего подобного…

– Никто не умер, – поспешил успокоить его Крис.

Ной поправил рюкзак на плече, и они потопали к выходу.

– Что случилось?

Крис засунул руки в карманы и кивнул в сторону ближайшей кафешки:

– Сейчас объясню. Выглядишь просто чудовищно.

Через десять минут Ной уже сидел на пластиковом стуле в одном из многочисленных ничем не примечательных ресторанчиков холла. Он послал собеседнику хмурый взгляд и снова отхлебнул кофе. По примерным подсчетам он был на ногах уже часов тридцать и чувствовал себя не самым лучшим образом.

– Как прошла экспертиза? – поинтересовался Крис.

– Превосходно. Они приняли все мои предложения и сделали банковский перевод до того, как я успел покинуть офис. Деньги уже должны были прийти.

– Пришли. Я проверил. Легкие деньги, Ной.

– А провернуть такое дело мы можем с закрытыми глазами. Если мы создадим себе репутацию компании, которая способна дать дельный совет за разумную цену, то сможем удвоить наш оборот, причем за очень короткий срок. Я хочу, чтобы мы стали ведущими поставщиками защиты ВИП– и оценки рисков в Великобритании.

– Не в мире? – усмехнулся Крис, как обычно добродушно посмеиваясь над амбициями друга.

Ной был серьезен, решителен и ориентирован на цель; партнер, который мог надрать задницу. Ну, так бывает, когда ты слишком быстро взрослеешь… Ной провел рукой по лицу, словно стараясь стереть воспоминания о своем детстве, о том, как он пытался склеить мир после смерти матери, о том, как потерял братьев. Он сделал глубокий вдох и вместе с воздухом вдохнул порцию самоконтроля.

Все под контролем, напомнил он себе. Это произошло давным-давно, когда ему было шестнадцать, и он почувствовал, как земля уходит у него из-под ног.

Он заметил, что Крис внимательно разглядывает его, и выдавил улыбку:

– Мировое господство я поставил в график на следующий год. Как отреагировали сотрудники, когда ты объявил, что хочешь, чтобы они каждые шесть месяцев проходили консультацию у психолога?

– Поворчали, но поняли. Смерть Кейда всех потрясла. Ты ведь знаешь, что на нас это тоже распространяется.

– О нет! – побледнел Ной.

– О да! Мы отвечали за Кейда и ничего не заметили. Что, если мы будем слишком много работать, пытаясь удержать в воздухе как можно больше мячей, и опять что-нибудь упустим? Мы должны быть так же здоровы, – и даже более здоровы – как любой из наших сотрудников, Ной. Это не обсуждается.

Поскольку Крис самый здоровый и эмоционально устойчивый человек из всех, кого знал Ной, не нужно иметь высшего образования, чтобы понять – он намекает на него, Ноя. Он знал, что Крис переживает, как бы он не перегорел, но сам-то он видел, что до края еще далеко…

От тяжелого труда еще никто не умирал – и кроме того, он уже стоял на краю, и знает, как это выглядит. Сейчас ему до края как до Луны.

Крис бросил на стол папку, которую держал в руках, и подтолкнул ее к Ною. Под обложкой Ноя ждало улыбающееся личико зеленоглазой блондинки. Она стояла между матерью и отцом, позади брат. Самое успешное семейство на планете Земля, подумал Ной. Богатые, знаменитые, близкие по духу. Настоящий союз.

Он ощутил укол ревности и напомнил себе, что, хотя не был рядом с братьями в пору их становления, сейчас он с ними и они тоже преуспевают.

Ной сконцентрировался на фото. Морган… совсем взрослая уже. Она была в облегающем кремовом платье, заканчивающемся несколькими дюймами ниже ее попки и открывающем жирафьи ноги. Светлые волосы собраны в конский хвост, слегка тронутое косметикой личико сияет от радости. Она выглядела просто фантастически. Счастливая, харизматичная.

Горячая штучка.

Охранять это тело – смерти подобно. Он чуть не умер в тот раз. Если не считать того инцидента, ему в жизни не приходилось так себя сдерживать, как в ту ночь, когда он ушел от прекрасной и обнаженной Морган Клары Моррисей Моро.

Ной пробежал глазами находившиеся в папке бумаги.

– Планы этажей отеля «Форрестер-Грантем» в Нью-Йорке. Фото ювелирной коллекции Моро… Я думал, Моро – клиенты Аманды. Они вроде бы всегда были клиентами CFT?

Аманда. Их бывший босс и его бывшая любовница. Миниатюрная и опасная, как паук черная вдова, она была похожа на любую другую крутую бизнесвумен в городе, способную взять мужика за яйца.

За исключением того, что Аманда действительно была крута. И пыталась добраться до его яиц, когда узнала, что он собирается покинуть «CFT Корпорэйшн» и основать свою собственную компанию, причем компанию-конкурента.

Тот день не назовешь слишком радостным.

– Ну, как тебе известно, Джеймс Моро и я ходили вместе в школу, – сказал Крис.

Ной попытался отогнать усталость и связать концы с концами. Джеймс Моро: президент «Моро Интернэшнл», брат Морган и сын Ханны Моро – Королевы бриллиантов и Джедда Моро – одного из самых известных геологов в мире.

«Моро Интернэшнл» владеет алмазными рудникам и копями других драгоценных камней, продает эти самые драгоценные камни – особенно бриллианты – и имеет эксклюзивные ювелирные магазины во всех крупнейших городах мира. Ханна, лицо компании, всегда представляла собой весьма привлекательную мишень, и CFT обеспечивала ее и Джедда телохранителями, когда требовалась защита более серьезного уровня, чем постоянный водитель-охранник. Эта защита также распространялась на Джеймса, Морган и других высокопоставленных представителей МИ, когда отдел безопасности МИ или CFT получали сведения об особой опасности или складывалась необычная ситуация, требующая дополнительной защиты.

Восемь лет тому назад, сразу после армии, Ною не повезло на неделю стать личным телохранителем девятнадцатилетней Морган, потому что хорошо финансируемая, но пустоголовая экологическая группировка боевиков решила выступить против участия МИ в разработке рудников в одном из заповедников Уганды. Угрозы сыпались одна за другой, пока протестующим не втолковали, что это некая нефтяная компания ищет там природный газ, а не МИ – драгоценные камни.

Настоящая опасность Морган никогда не грозила, но рисковать никто не хотел. Как новичку, Ною выпало «счастье» охранять подростка. Он никогда никому не говорил, что это, возможно, была одна из лучших недель в его жизни. Он разрывался между желанием свернуть Морган шею и заключить ее в объятия, что было под строжайшим запретом, поскольку она была его клиенткой, а он на шесть лет старше ее по возрасту – и на миллион лет по опыту. Но еще он часто смеялся – в душе, расслаблялся в ее компании и наслаждался ее острым умом.

Ной почувствовал, как его бросает в жар, и уставился на свои пальцы, судорожно вцепившиеся в чашку с кофе. В ту ночь он потерял разум… ну или почти потерял. Он чуть не рискнул всем, что имел – единственным источником дохода на тот момент, – чтобы заняться с ней любовью. Он бросил армию, свою первую и единственную любовь, чтобы найти лучше оплачиваемую работу, потому что хотел отправить своих братьев в колледж. CFT предложила ему фантастическую зарплату, которую он чуть не профукал из-за Морган Моро.

Которая всего лишь хотела, чтобы он лишил ее девственности!

Голос Криса вернул его в реальность.

– Я долго обрабатывал Джеймса, пытался развернуть его в нашу сторону, сказал, что мы расширили сферу деятельности, включив в нее анализ системы безопасности, и он бросил-таки нам кость.

– О, как это мило! – делано возрадовался Ной.

– Если мы справимся, это даст нам шанс подобраться к Моро и сделать их нашими клиентами.

– Знаю, знаю… Ладно, и что теперь? – Он постучал по фото Морган. – Ей снова потребовался телохранитель? Кого ее семейка расстроила на этот раз?

– Ей не нужна защита.

– Отлично. Тогда что за работа? – Ной вопросительно приподнял брови.

– Каждые пять лет Моро устраивают благотворительный бал и совмещают его с выставкой семейной коллекции ценностей, которая практически бесценна. Одни из самых больших и чистых бриллиантов и других драгоценных камней в мире, собранные многими поколениями семейства Моро, – пояснил Крис. – Сейчас бум вооруженных налетов на подобные выставки, и Джеймсу нужен подробный и тщательный анализ возможных угроз. Я знаю, что это пустяковое дело, но тебе нужно слетать в Нью-Йорк, посмотреть на их систему безопасности, проверить отель – одним словом, показать себя с лучшей стороны.

– Когда надо там быть?

– Утром. Я заказал тебе билет на самолет. Вылет через час.

– Почему бы тебе самому не поехать? Это ты друг Джеймса, не я, – прорычал Ной. – Я с ног валюсь.

– У меня встреча с другим клиентом, к тому же в деле безопасности ты разбираешься куда лучше меня.

– Благодарствую, – сухо бросил Ной.

Ной отодвинул пластиковый стул и вытянул свои длинные ноги. Сцепил руки за головой, как обычно делал, впадая в задумчивость, и впился взглядом в фотографию Морган, которая лежала между ними на замызганном столике. Восхитительные глаза и высокие скулы, широкий подвижный рот, улыбка настолько ослепительная, что способна заменить национальную электростанцию.

Ной облизал пересохшие губы и постарался отвлечься от этих опасных прелестей. Он медленно перевел взгляд на Криса, подался вперед и облокотился на стол:

– Почему бы тебе просто не застрелить меня?

– Тоже вариант, но тогда я лишусь партнера. Это всего несколько дней, Ной, в чудесном городе, который ты обожаешь. Багаж уже в машине. Я заехал к тебе на квартиру и собрал кое-что.

Ной выругался и захлопнул папку:

– Похоже, я все-таки лечу в Нью-Йорк.

– Хороший мальчик.

Ной, прищурившись, посмотрел на партнера:

– Ты гений манипуляции.

Крис лишь ухмыльнулся в ответ.

Сапфиры, рубины, жемчуг. Бриллианты. Обычные подозреваемые. Потом есть еще не столь драгоценные камни, которые разжигали ее воображение. Александрит, который меняет цвет от зеленого при свете дня до красного под искусственным освещением. Нефрит, зеленый, как ее глаза. Пурпурно-красный гранат и неоново-голубой турмалин Параиба.

Доступ к камням «Моро Интернэшнл» – огромная удача для дизайнера ювелирных изделий, это позволяло Морган предлагать своим эксклюзивным клиентам единственные в своем роде вещицы с камнями необычайной чистоты.

Морган посмотрела на Дерека, начальника их отдела инвентаризации, и охранника, сопровождавшего камни в ее просторную, залитую светом студию на верхнем этаже здания Моро на Пятой авеню с суперзащищенного четвертого этажа, где и хранятся все эти драгоценности.

– Я возьму александрит, турмалин и оба граната. – Морган еще раз пробежала глазами подложку с камнями. – Пятнадцатикаратный желтый бриллиант с огранкой «Маркиз», а насчет изумрудов дам знать чуть позже. Спасибо, Дерек.

Дерек кивнул и шагнул вперед, чтобы помочь Морган уложить камни в отдельные мешочки. Пока она подписывала заказ, Дерек сказал:

– У меня есть восхитительный клиногумит из новой шахты в Сибири. Интересуетесь?

Интересуется ли она ярко-оранжевыми камнями, которых ей всегда не хватает?

– Конечно! Я буду вам очень признательна, если вы отложите парочку самых милых перед тем, как предлагать их Карлу.

Карл был ведущим мастером, работающим на главный ювелирный магазин МИ, расположенный на нижнем этаже здания. Они радостно вели друг с другом тихую войну и боролись за лучшие камни Моро. И естественно, за клиентов с самыми большими кошельками.

– Я дам вам за клиногумиты на два процента больше любого предложения Карла. Не подводите меня, Дерек, я хочу их.

Она, конечно, Моро, но ее бизнес не был связан с ювелирным магазином и драгоценными камнями корпорации. Ей приходилось покупать камни по текущему курсу и выгодно продавать их… и ей это очень нравилось.

– Конечно. Я обязан вам за обручальное кольцо для Гейл. Она все еще считает меня богом.

Морган рассмеялась:

– Я рада, что ей понравилось.

Хотя Дерек занимал очень ответственный пост в «Моро», он не мог себе позволить купить у Морган изделие по обычной цене. Иногда она и сама считала, что запрашиваемые ею суммы были просто безумными, но, как любила говаривать мать, эксклюзивность имеет свою цену, а цены Моро всегда зашкаливали.

Морган услышала, как захлопывается за Дереком входная дверь ее студии, и села на табурет у верстака. Она покрутила на пальце перстень с танзанитами и бриллиантами и подперла рукой подбородок.

«Морган Моро Дизайнз». Она не могла отрицать, что принадлежность к Моро открыла ей двери, в которые было бы куда сложнее проникнуть, не будь у нее волшебного ключика – фамилии семейства, связанного с драгоценными камнями. Но имя – это еще не все; ни одна светская львица не выложит за изделие несметное количество денег, если оно не из верхнего ящика стола. Морган понимала, что ее клиенткам требуются статусные произведения искусства, которые выделялись бы на фоне даже самых изысканных украшений, и она давала их им снова и снова.

Это было то поприще – может, единственное, – на котором она действительно преуспела. Морган обожала свою работу: она заставляла ее сердце петь. Тогда почему же она несчастна? Девушка поджала губы, думая, что несчастной ее тоже не назовешь. Просто она… просто у нее было такое ощущение, что жизнь пуста и никчемна.

При этой мысли Морган захотелось ударить себя по щеке. Чушь несусветная! Она Моро – богатая, в меру привлекательная, популярная. Ну да, она все еще одна, и это продолжается некоторое время – ее задушевный друг давно исчез с горизонта, – но у нее бывают свидания. И временами весьма осмотрительные связи, если она полагает, что мужчина достаточно мил и привлекателен, чтобы иметь с ним дело.

Миллионы девушек лишь мечтают о такой жизни, да они бы душу за нее отдали. Так почему же она грустит и жалеет себя? Фу!

– Земля вызывает Морган!

Морган подняла голову и увидела в дверях студии свою лучшую подругу, эльфийское личико озаряет улыбка. Райли разрабатывала дизайн и оформляла витрины ювелирного дома «Моро Джемз», что на первом этаже здания. Она была просто еще одним членом семьи Моро.

– Привет, – улыбнулась в ответ Морган. – Я как раз собиралась выпить кофе. Не желаешь присоединиться?

Райли покачала головой:

– Нет времени. Твоя мать прислала меня сюда, чтобы вытащить тебя из этого уютного гнездышка.

Она хочет, чтобы ты спустилась вниз и присоединилась к собранию по поводу планирования благотворительного бала.

– Зачем? Она никогда не звала меня раньше.

Организация мероприятия подобного масштаба была для Морган непосильной ношей, и поэтому она не собирается тянуть ее на себе. Она просто выставит себя на посмешище. Ей это нужно? Нет, никогда и ни за что.

– Ну, она сказала, что я должна привести тебя, даже если придется тащить за волосы.

– Боже правый!

Морган встала и потянулась. Осмотрела себя: белая футболка с серым жакетом, темные узкие брючки, заправленные в черные кружевные сапожки до колена. Совершенно не корпоративный стиль Моро, но для нее годится.

Морган прошествовала к двери и позволила ей захлопнуться за спиной; как и прочие помещения, она открывалась с помощью сканера отпечатка пальца. Ключи в здании Моро не требовались.

– Ты уже забрала платье для свадьбы Мерри? – спросила Райли по пути к лестнице.

– М-м-м. Не могу дождаться. Кстати, Джеймс подбросит нас на самолете компании. Он летит в четверг вечером.

– Отлично.

Это действительно отлично… Их подруга Мерри выходит замуж в ее с Райли родном городе Стелленбош, Южная Африка, и Морган с нетерпением ждала возвращения домой. Но если она хочет укрепить репутацию одного из лучших дизайнеров ювелирных украшений в мире – как ее дед до нее, – тогда придется обитать в Нью-Йорке. Ей нужны клиенты с большими деньгами, которые не боятся их тратить…

И, говоря об исключительности, ей пора начать работу над изделием, которое «Моро Интернэшнл» поручила сделать ей для аукциона благотворительного бала, подумала она, выходя из лифта на пятый этаж, где располагались офисы Ханны и нью-йоркских директоров МИ. Может, Ханна поэтому и вызвала ее на собрание…

Глава 2

Морган увидела, как ее гламурная, утонченная мамочка выходит из офиса в костюме лимонного цвета, туфлях на высоком каблуке и с идеально прямыми волосами чуть выше плеч.

– Мне нужно решение относительно изделия для аукциона, – объявила Морган, пока мать шла к ним. – Какие камни вы предпочитаете? Бриллианты? Изумруды? Рубины? Классика или современность? Ты для этого позвала меня на собрание?

– И тебе привет, дорогая, – невозмутимо отреагировала Ханна. – Как дела?

Морган покрутила в воздухе тонкими пальчиками:

– Мам, мы сегодня утром пили вместе кофе. Почему ты не сказала мне о том, что я должна буду спуститься вниз?

– Это конференц-зал, а не комната пыток, Морган, – ответила Ханна, тон сухой, как мартини, который она предпочитала. – Морган, пришла пора поговорить о твоем вступлении в «Моро Интернэшнл» на официальных началах.

Морган вздохнула:

– Неужели шесть месяцев уже прошли? Так быстро?

У них имелся договор: каждые шесть месяцев Ханна могла донимать ее по поводу работы в компании. И так уже двенадцать лет подряд.

– Я хочу, чтобы ты стала директором по связям с общественностью.

Уж лучше пусть меня автобус переедет, – подумала Морган. Директор по связям с общественностью? Это что-то новенькое.

– Мам, мне нравится заниматься тем, чем я занимаюсь, – дизайном ювелирных изделий. Вы с Джеймсом прекрасно управляетесь с МИ. Я вам не нужна.

Но Ханне нужны более веские причины для отказа. Она пыталась пристроить Морган на работу в МИ с шестнадцати лет – вскоре после того, как они получили отличные новости о том, что Морган всего лишь хронический дислексик, а вовсе не законченная тупица.

Чтобы понять это, потребовались объединенные усилия ее матери, кучи медиков, педагогов-психологов и мозгоправов. Годы настоящего ада, в котором горела Морган с того момента, как пошла в школу, и до установления диагноза, были благополучно забыты всеми, кроме нее самой.

Морган знала, что она не глупая, но также понимала, что любая должность в МИ требует работы на компьютере, чтения и написания докладов. Она, конечно, могла все это делать, но ей на это требовалось чуть больше времени, чем другим, – ну ладно, намного больше времени! – а корпоративный мир не привык ждать. Да и не обязан…

Если она не сможет стать лучшей в своем деле, она не будет им заниматься. Не говоря уже о том, что ее дислексия перестанет быть тайной: на высокой должности ничего не утаишь. Вот будет потеха! Она уже видела заголовки: Бесповоротно тупая блондинка… Прекрасная, но глупая… Да кому нужны мозги с такой внешностью и деньгами?

Морган поежилась. Нет уж, спасибо. Можете назвать ее упрямой или гордячкой, но она ни за какие коврижки не выставит себя снова на всеобщее поругание.

Кроме того, дизайн ювелирных изделий был ее утешением и радостью – работой ее мечты. Морган взяла мать за руку и пожала ее:

– Я люблю тебя за то, что ты веришь, будто я могу играть в МИ куда более серьезную роль, но у меня не хватит ни образования, ни навыков, мам. Я не создана для корпоративного мира. И я не хочу быть его частью. Я счастлива на задворках МИ.

– Когда-нибудь я тебя все равно уломаю. – Ханна вздохнула. – Ладно, перейдем к делу. Я хочу, чтобы ты вытащила на свет божий свои дизайнерские платья и начала создавать ажиотаж вокруг бала на светских раутах.

Морган от неожиданности поперхнулась.

– Фу! Разве я мало для этого делаю?

– Да почти ничего, – фыркнула Ханна. – Одно мероприятие в две недели, и с того рано сбегаешь. Сколько приглашений ты проигнорировала только на этой неделе?

Морган пожала плечами:

– Десять… двенадцать?

– Хелен, мой персональный специалист по связям с общественностью, сказала, что тебя приглашали по меньшей мере двадцать пять раз, если не больше. Суаре, благотворительные обеды, дневные чаепития, завтраки…

– Мам, у меня есть свой бизнес, заказы не могут ждать. Я работаю, так же как и ты. Работаю много.

– Ты Моро; ты должна больше выходить в свет.

– Не наседай на меня, мама. Ты ведь знаешь, как я ненавижу все эти затхлые мероприятия с их разговорами, такими… глубокомысленными. Ситуация в Сирии, экономика, вырубка тропических лесов.

И вообще, она и впрямь предпочитала выпить пива, отправившись в какой-нибудь захудалый бар в футболке и джинсах, чем страдать в бальном зале в неудобных туфлях.

Райли улыбнулась ей, и Морган заметила озорной огонек в глазах подруги.

– Бедная девочка… заставляют надевать красивые платья, пить лучшее шампанское и кушать самые изысканные яства на мероприятиях, куда можно попасть только по приглашению. Это сущее наказание, правда-правда!

Ответный взгляд Морган не обещал подруге ничего хорошего за поддержку кампании матери по вовлечению дочери в светскую жизнь Нью-Йорка.

Морган сморщила носик.

– Ты и Джеймс прекрасно с этим справляетесь, и гораздо лучше, чем я, мам. Послушай, мы уже обсудили мой вклад в бал, так, может, я пойду? – с надеждой спросила Морган.

– Нет, я хочу, чтобы ты посетила первое собрание по планированию бала, наряду с Райли, Джеком – нашим PR-директором – и новым консультантом, которого Джеймс привлек к оценке безопасности, – сказала Ханна, ступая по ковру в сторону зала заседаний.

– Почему этим не может заняться глава безопасности Моро? – После прошлого бала Моро случилось несколько вооруженных ограблений выставок ювелирных изделий. Ханна постучала пальцем по рамке с фотографией Бриллианта Моро – камня, который прапрапрабабушка Морган купила у разорившегося русского аристократа и который когда-то принадлежал царице Елизавете. – Пятьдесят три карата, цвет D, безупречен. Стоит более пяти миллионов долларов. Хочешь рискнуть им?

Когда она так выражается…

– Наша коллекция бесценна, Морган, поэтому Джеймс заключил контракт с «Отерлохи Консалтинг», чтобы они выявили все пробелы в безопасности и заполнили их. К нам должен приехать их лучший оперативный работник…

«Отерлохи»… «Отерлохи»… Откуда ей знакомо это название?

Ханна положила руку ей на спину, а она обнажила зубы в безупречной улыбке, и так они вместе шагнули в конференц-зал. Не отпуская ручку двери, Морган осмотрелась, и у нее сердце ухнуло вниз, стоило ей встретиться взглядом с невыносимо-голубыми глазами.

Темно-каштановые волосы… Отерлохи… Глубокий голос Шона Коннери, объясняющий, что это такой город в Шотландии, расположенный на озере – «озеро» по-шотландски «лох», – и он однажды был там со своим другом. Двое мальчишек рыбачили и исследовали обледеневшие берега, и он поведал ей, что непременно назовет свою фирму «Отерлохи» как-то так, когда заведет свой бизнес.

Это было одно из самых длинных его предложений, и Морган заворожили шотландский акцент и решимость, горевшая в этих фантастических глазах цвета кобальта… Ной Фрейзер.

Сердце Морган камнем упало на пол и разбилось вдребезги. Она попятилась за дверь и зажмурилась. Восемь лет прошло, а ей все никак не удается избавиться от этих воспоминаний.

– Простите. Мне срочно нужно в туалет.

– О, Морган! Сейчас? Собрание… – летел вслед за ней по коридору голос Ханны.

В туалете для высоких гостей, куда Морган загнала вербальная атака матери, девушка села на крышку унитаза и уставилась на свои руки. Она понятия не имела, хватит ли у нее духу вновь встретиться лицом к лицу с Ноем Фрейзером.

Уж лучше утопиться в унитазе.

– Моргз? – постучали в дверку. – Ты там? Твоя мама отнюдь не счастлива.

Морган наклонилась и открыла замок. Райли распахнула дверь и нахмурилась:

– Почему ты скрываешься в туалете?

Морган прикусила губу.

– Ты видела Ноя Фрейзера?

– Этого парня из охраны? Да. Настоящий красавчик!

Морган выругалась и закрыла лицо руками.

– И в чем проблема?

Морган кратко описала свою историю с Ноем, и Райли осталось только всплеснуть руками.

– Значит, ты подошла к парню, а он сказал тебе «нет»? Это было сто лет назад, Морган!

Морган знала, что если есть на Земле человек, способный ее понять, так это Райли.

– Ладно, мне нужны детали. Давай расскажи мне про мистера «Расплавь-мои-трусики». И поспеши, или твоя мама самолично вытащит отсюда нас обеих.

– Когда мне было девятнадцать, родители начали получать угрозы о похищении от какой-то странной группировки, и Ноя назначили моим телохранителем.

– Угу…

– Через неделю общения я бросилась в его объятия – вообще-то накинулась на него нагишом. Он поцеловал меня, обнаружил, что я девственница, и отклонил предложение. Какое унижение! Он мне нравился – я чувствовала себя с ним спокойно и уверенно, хотя он практически все время молчал, – и его отказ стал для меня…

– Стал чем, милая?

– Не могу объяснить и не знаю почему, но я просто сгорала от стыда. Он снова заставил меня почувствовать себя никчемной. Вот только не надо мне говорить, что никто не может заставить меня почувствовать себя никчемной!

– Хорошо, хорошо, никаких лекций! Он знал, что ты дислексик?

– Нет, я была очень осторожна и сумела скрыть это от него. С ним я была абсолютно нормальной, но этого оказалось недостаточно. Я до сих пор вспоминаю ту ночь с содроганием.

– О господи… Но ты ведь знаешь, что ты не никчемная. Ты столько трудилась, чтобы избавиться от ощущения, что ты хуже, чем другие, и тебя никто не ценит. Так почему же ты позволяешь этим чувствам и этому мужчине загнать тебя в туалет? Ты выше всего этого.

– Знаю… – буркнула Морган.

– Тогда поднимай свою задницу с унитаза и хватит киснуть. У тебя все будет прекрасно. Вот насчет себя я сомневаюсь. – Райли покрутила попкой.

Морган удивленно посмотрела на нее:

– А что с тобой не так?

– Похоже, мои трусики начинают растворяться… можно я за ним приударю?

– Фу, Ри! – поморщилась Морган. – Нет, нельзя! То есть да, разумеется, можно… Тьфу ты!

Смех Райли прокатился по коридору.

На этот раз она сбежала от него.

Судя по тому, как она поспешила ретироваться с видом вот дерьмо, никто не предупредил ее о том, что он приезжает. Он, конечно, не ожидал увидеть здесь Морган, но он, по крайней мере, был готов к случайной встрече с нею. И у него было целых шесть часов, чтобы попрактиковаться в бесстрастном выражении лица о-это-ты?

Он понимал, почему она убежала; ему и самому хотелось поступить так же.

Ной уставился на стол, за которым сидел, и постарался сосредоточиться. Ему тридцать три года, а он, как подросток, радуется тому, что нижняя часть его тела скрыта столешницей.

Возьми себя в руки, Фрейзер! Десять минут спустя он посмотрел на часы и вздохнул. Собрание все еще не началось.

Он заставил Морган сбежать чуть ли не с криками о помощи… ну, не с криками, но все равно он не мог осуждать ее. Для него это тоже не слишком приятное воспоминание, а ведь он не был голым… с бразильской стрижкой… Немедленно прекрати это, Фрейзер!

Он скосил глаза на Ханну и ее сына Джеймса, которые только что вошли в зал. Джеймса он видел и раньше, и, невзирая на то что тот был одним из самых богатых людей мира, парень ему нравился. Он был умен, решителен и не раздувался от гордыни.

Ноя не покидала надежда, что Морган похожа на брата.

Не то чтобы его это слишком заботило.

Ной увидел, что дверь конференц-зала распахнулась, и не заметил, как у него перехватило дыхание. Сначала порог переступила артистичная рыжеволосая девушка, которая бросила взгляд на Джеймса, отчасти упрямый, отчасти завороженный – что-то там явно назревало, – а потом Ной сфокусировался на фигурке в дверях.

– Извините, что заставила вас ждать. Привет, Джеймс.

Джеймс Моро резко обернулся, тут же пересек комнату и заключил Морган в объятия. Белокурая головка Морган легла ему на грудь, она прикрыла глаза и тоже обняла брата. Потом она взмахнула ресницами и посмотрела прямо на Ноя – уже абсолютно спокойно – чистыми зелеными глазищами, и теперь настал его черед ощутить себя уязвимым… как будто она расколола его скорлупу, раскрыла и могла свободно считывать каждую его мысль, каждую эмоцию, каждую крупинку страха.

– Ной, – сказал Джеймс, положив руку на напряженную спину Морган и подталкивая ее вперед, – не знаю, помните ли вы мою сестру Морган.

Еще бы не помнить, ведь образ этой обнаженной красавицы навсегда отпечатался на сетчатке моих глаз.

Губы Ноя изогнулись дугой, и когда Морган зыркнула на него, ему вдруг подумалось, что она прочла ход его мыслей.

– Конечно. Приятно снова видеть вас, Морган, – сказал он самым невозмутимым тоном, на который только был способен.

Кстати, мне бы хотелось, чтобы ты была голенькой.

– Ной, – произнесла Морган. Прищурилась и одарила его взглядом «ты мерзкая букашка, и я с радостью раздавила бы тебя каблуком».

Что у нее за проблемы? Неужели она все еще злится на него за то, что он отказал ей? Да ладно тебе, это было восемь лет назад – все давно прошло и забылось.

Ной с честью выдержал это испытание. Он еще в армии отточил свой взгляд «лучше-не-связывайся-со-мной», под которым дрожали не только новобранцы, но и вояки рангом повыше. Когда лицо Морган начало заливаться краской, он понял, что выиграл битву характеров. По крайней мере, в этот раз.

– Присаживайтесь, пожалуйста.

Ной вернулся к столу и отодвинул стул, приглашая Морган сесть рядом с ним. Она прищурилась, выдвинула стул еще на пару дюймов в знак неповиновения и упала на него. Ной вдохнул ее аромат, что-то легкое и свежее, и ощутил знакомое головокружение. Аромат тех самых духов перенес его в ту ночь, когда он сражался с соблазном и с трудом оторвался от нее.

– Итак, первый пункт нашего плана… – произнесла Ханна звонким бесстрастным голосом, когда все расселись по местам и в ожидании воззрились на нее. – Я перекладываю всю ответственность за бал на тебя, Морган, и это не обсуждается. Сделай так, чтобы я могла гордиться тобой.

Глава 3

Когда Морган уставала, испытывала стресс или волновалась, у нее перед глазами начинали кружиться темные точки, а буквы прыгали по странице и раскачивались, словно пьяные. Однако сейчас впервые в движение пришла вся комната, лица и окружающие предметы.

Морган прикрыла глаза и задалась вопросом: не привиделись ли ей последние тридцать секунд? Она будто бы слышала, что мать собирается возложить на нее организацию благотворительного бала Моро, приуроченного к выставке драгоценностей, накопленных многими поколениями семейства Моро, которая проходит раз в пять лет. Этот бал был самым ожидаемым событием на международной светской арене.

На бал приглашалось только три тысячи гостей, пятьсот из которых выбирала Ханна из своих самых преданных клиентов, давних бизнес-партнеров и предпочтительных поставщиков. Прочие, будь то представитель королевского рода или простой парень Джо, были вынуждены участвовать в аукционе – желающие делали предварительный взнос на две персоны, и те, чья сумма оказывалась выше, выигрывали долгожданные билеты.

Но за такие деньги гости ожидали самые лучшие развлечения, невообразимые наряды, еду качества ресторанов, удостоенных звезд Мишлен – и все это на позолоченных блюдах.

И Ханна хочет, чтобы она провела этот бал? У Морган сдавило горло. Она подняла левую руку и не заметила, как нащупала ладонь Ноя. Его сильные пальцы обняли ее руку и не пожали ее.

– Дыши, – услышала она его приказ. – Еще, вдох-выдох. Вот так.

По мере того как легкие и кровь Морган начали насыщаться кислородом, комната прекратила вращение и начала вставать на место. Почувствовав, что она снова обрела дар речи, Морган облизнула губы и решила было выпустить руку Ноя. Но поскольку с реальностью ее связывала только эта твердая ладонь, девушка не стала этого делать.

Морган заставила себя взглянуть на мать, на лице которой играла едва заметная улыбка.

– Это что, шутка такая?

– Вовсе нет, – ответила Ханна. – Я хочу, чтобы ты спланировала, организовала и провела бал.

– Но…

– Райли поможет тебе с творческой частью – выбрать тему, подготовить дизайн. Вам обоим воображения не занимать, и я уверена, что у вас получится волшебное зрелище.

Морган помотала головой. Я не могу читать доклады, писать отчеты, анализировать таблицы. И ты это прекрасно знаешь! Я не хочу все испортить: это слишком ответственное задание для меня.

Взгляд Ханны смягчился, но на лице отражалась решимость.

– Солнышко, я знаю, что ты справишься. Мы наймем тебе личного помощника. Джеймс будет присматривать за финансами, Джек поможет с продвижением бала и рекламой. Ной составит план защиты драгоценностей, а я постоянно буду на телефоне. Тебе остается только координировать действия, принимать решения, руководить людьми.

– Ты это умеешь, – с беззаботной улыбкой вставил Джеймс.

Морган неохотно отобрала руку у Ноя и покраснела, почувствовав на себе взгляд его голубых глаз. Что он может о ней подумать?

– Почему ты сама выходишь из игры, Ханна? – как всегда, без обиняков поинтересовалась Райли.

Морган заметила загадочную улыбку на лице матери и нахмурилась. Хороший вопрос, и ответ на него она, похоже, знает… Три, два, один…

– Мне требуется перерыв – я на время отхожу от дел.

Ну вот, опять двадцать пять… – подумала Морган. Примерно каждые десять лет ее родители решали воссоединиться и попытаться пожить вместе. Они любили друг друга, но их любовь была куда крепче, когда их разделяли страны и континенты. Морган закатила глаза, показывая Джеймсу свое отношение к происходящему, а тот ответил ей легкой улыбкой.

– Мы с Джеддом уже почти сорок лет как женаты и поняли, что хотим проводить друг с другом больше времени. Он постарается быть не таким заядлым геологом, а я буду сопровождать его в поездках. Поэтому хочу, чтобы ты организовала за меня этот бал, Морган.

Морган выдохнула, выпуская вместе с воздухом скопившееся внутри напряжение. Неделя, может, две, и Ханна вернется, чтобы взять организацию бала в свои ухоженные ручки с идеальным маникюром. Это нестрашно. Просто надо выждать немного и перетерпеть.

Что за утро, подумала Морган. Ной, бал, родители; она чувствовала себя эмоционально и информационно перегруженной.

– Итак, перейдем к делу, – отрезала Ханна.

Морган нахмурилась и подняла руку:

– Подождите! Не так быстро, мам. – Морган посмотрела, прищурившись, на свою прекрасную властную мать. Ей стоит только палец дать, и она всю руку откусит. – Я согласна поприсутствовать на первом плановом заседании, а потом решу, насколько хочу быть втянутой в это дело, потому что прекрасно знаю, что ты снова появишься здесь через пару недель и все возьмешь на себя.

– О’кей. Ладно, мы и так потратили слишком много времени на нашу семейную драму. Вернемся к работе, господа.

К концу двухчасового заседания у Морган голова пошла кругом. Она отчаянно нуждалась в чашке кофе и тишине. Просто посидеть, подумать о том, что произошло нынче утром.

Ей хотелось убежать к себе в студию, лечь на бархатный диванчик малинового цвета и подышать. Но вместо этого Ханна попросила ее сделать одолжение и проводить Ноя в «Форрестер-Грантем» – самый старый, большой и красивый отель на Манхэттене. Там имелся единственный в Нью-Йорке танцевальный зал, способный вместить всех гостей бала, а тот факт, что отель был роскошным, богатым и шестизвездочным, не оставлял выбора.

Райли покинула зал последней и закрыла за собой дверь, оставив Морган наедине с Ноем. Она наблюдала за тем, как тот поднимается во весь свой немалый рост и направляется к столику с закусками в углу. Ной поставил под кофемашину маленькую чашечку и нажал кнопку «эспрессо». Он изменился, подумалось Морган. Тело под этим серым костюмом все такое же тренированное, как и восемь лет назад, но волосы отросли, лицо похудело. Он, конечно, стал старше, но было что-то еще. Что? Может, все дело в том, что теперь он излучал уверенность, силу… и никто не мог усомниться, что перед ними умный, амбициозный мужчина в самом расцвете сил.

Ной достал из ведерка со льдом две бутылки газированной воды, взял их в одну руку, другой прихватил кофе и вернулся к столу. К безмерному удивлению Морган, чашку кофе и одну из бутылок он поставил перед ней.

– У тебя такой вид, будто тебе срочно требуется подкрепиться, – сказал Ной, отодвигая ногой стул и присаживаясь на краешек стола лицом к ней.

Морган поднесла к губам чашечку кофе, пригубила и откинулась назад, на высокую спинку кожаного кресла. В мозгу бешено крутились вопросы, которые ей хотелось задать ему: где он живет? У него нет кольца, но женат ли он? Встречается с кем-нибудь? Почему он отказал ей много лет назад?

Правый уголок губ Ноя дернулся, и Морган ощутила, как внутри у нее нарастает раздражение.

– Над чем смеемся? – окрысилась она.

– Над тобой конечно же.

– Немедленно прекрати! А почему?

Ной пожал плечами и посмотрел на нее, поднося бутылку к губам.

– Ты сидишь здесь и думаешь, что вежливость требует от тебя поговорить со мной, а единственная тема, которая приходит тебе в голову: почему я тогда ушел?

Вот ведь эго у мужика! Высокомерный, снисходительный сукин сын… И он прав, черт бы его побрал!

– Я ни разу не вспомнила тебя после того, как ты исчез, – ледяным тоном проговорила она.

– Лгунишка, – мягко укорил ее Ной, сверкая глазами. – Ты тоже думала о том, как бы это могло быть…

Тоже думала? Значит ли это, что и он думал?

– Вижу, ты обзавелся кое-какими социальными навыками. Неужели понял, что беседа способна помочь донести до людей твою точку зрения?

Вот видите, она и на сарказм способна! Ха!

– Мой партнер настаивает.

Партнер? Кто она? Как долго они вместе? Есть ли у них дети?

Ной тихо рассмеялся:

– У тебя самое выразительное лицо в мире. Почему бы просто не спросить?

– Что спросить? – изобразила равнодушие Морган. – Понятия не имею, о чем ты.

– И снова… лгунишка. Когда я сказал «партнер», я имел в виду Криса – своего делового партнера.

Не женат! Вау! Девица внутри ее пустилась в пляс, и она тут же мысленно дала ей пощечину, потому что на самом деле он ничего такого не говорил.

– А ты?

Морган приподняла свои безупречные черные брови.

– Это тебя не касается.

Ной улыбнулся и вспугнул сотни бабочек у нее в животе.

– Ты прямо герцогиня.

Морган обнажила идеальные зубы.

– Не забывай об этом. И давай проясним, я не желаю – никогда! – обсуждать Кейптаун.

– Почему? Хороший город.

– То, что мы делали в Кейптауне, – процедила сквозь зубы Морган.

– Мы делали? Я всего лишь поцеловал тебя – это ты бегала голышом в надежде на лучшее.

Она сейчас убьет его… медленно, с удовольствием.

Ной убрал волосы с лица и потер ладонью щеку.

– Как бы ни было весело обмениваться с тобой колкостями, я действительно должен сказать кое-что о Кейптауне. Я должен был справиться с этим – с тобой – с той ситуацией – гораздо лучше, Морган. – Он приложил палец к ее губам, не давая себя перебить. – То, что ты сделала, требует немалой смелости, а я был жесток. Прости меня.

Морган сообразила, что у нее приоткрыт рот. Он извиняется? Правда?

– Ну, это все, что я хотел сказать.

Ага… этого более чем достаточно. Откровенно говоря, Морган предпочла бы притвориться, что ничего не было, но она зауважала его за это извинение.

Она вытерла о брюки внезапно вспотевшие ладони.

– Ну и ладно. Я думаю, что тоже должна извиниться за то, что набросилась на тебя голая. Я была слишком… напористой.

– Такая женщина, как ты, никогда не должна извиняться за то, что ходит голой. – В глазах Ноя показались бесенятки.

Ей тоже захотелось улыбнуться ему, но она еще не была готова сделать это. Практически готова, но не совсем.

Ладно, хватит об этом. Уже давно пора сменить тему.

– Мама вроде сказала, что ты теперь сам по себе? Больше не трудишься на CFT?

Ной кивнул:

– У меня своя компания, которая занимается практически тем же, что и CFT. Я здесь, чтобы порекомендовать, какой системой лучше воспользоваться, дабы защитить коллекцию. Это первый шаг. Надеюсь, саму систему тоже будем устанавливать мы.

– А ты разбираешься в этом деле?

– Очень хорошо.

– Тогда ладно. – Морган покрутила кольцо на пальце и слегка пожала плечами. – Вообще-то я практически не связана с балом, но мне бы не хотелось, чтобы с коллекцией что-то случилось.

– Практически не связана с балом? Мне кажется, твоя мать придерживается другого мнения. Если мы установим систему безопасности, можешь быть уверена: ничего с вашей коллекцией не случится. Мой бизнес пойдет прахом, пропади хоть самый крохотный бриллиантик, а я не готов так рисковать.

Морган похолодела при мысли о потере коллекции. Дело было не только в деньгах. Ее семья была хранительницей бриллиантового кольца царицы Елизаветы из России, жемчугов, которые носила в восемнадцатом веке жена махараджи, и первого бриллианта из самого первого рудника Моро, а это значило очень много. Все эти вещи конечно же были очень дорогими, но они к тому же представляли собой историческую ценность.

Однако если в дело охраны вступает Ной, она может спать спокойно.

На Ноя вполне можно положиться. Он надежный, он профессионал.

А она – нет, за пределами своей студии. Он – живое напоминание о том, почему она не должна брать на себя организацию бала. Она никогда не выйдет так далеко из своей зоны комфорта… Сотни вещей могут пойти наперекосяк, а она и без того как безрукая. Нет уж, это мамино детище, и пусть оно им и остается.

– Идем, пора уже, – поднялся Ной.

Он молча наблюдал за тем, как она расправляет скрещенные ноги и встает. Потом окинул ее взглядом с ног до головы.

– Отлично выглядишь, герцогиня. Конечно, не так хорошо, как тогда…

– Тогда мне было девятнадцать, – возразила Морган, отдавая себе отчет в том, что набрала куда больше фунта веса с тех пор, как влезала в идеальный четвертый размер. – В любом случае я не сильно поправилась.

– Ты вообще не поправилась, герцогиня, и прекрасно знаешь, что выглядишь превосходно. Я говорил о том, что тогда ты была голенькой. – Ной тихонько подтолкнул ее к двери. – Ни один наряд не может поспорить с наготой.

– Такси, мисс Моро? – предложил швейцар.

Морган вопросительно посмотрела на Ноя.

Он покачал головой и засунул руки в карманы брюк:

– Спасибо, не нужно. Сегодня отличный денек; мы прогуляемся.

– Приятного дня, мисс Моро. Сэр…

Морган свернула направо, и Ной подстроился под ее шаг на пути к светофору через Парк-авеню. Именно в такие момент вспоминаешь, насколько известны люди, которых ты охраняешь. Когда швейцары и все сотрудники одного из самых знаменитых отелей мира узнают вас и приветствуют по имени, как это было с Морган, вот тогда вы можете сказать, что у вас есть связи, привилегии, величие.

– Чудесный отель. Я никогда раньше не был внутри, – бросил он, пока они ждали, когда светофор переключится и они смогут пересечь дорогу.

– Правда, чудесный? Я его обожаю.

– Половина штата была готова пылью рассыпаться у твоих ног. Должно быть, это здорово быть такой знаменитой.

– О, я ходила туда с самого детства: на чай, на обед, просто выпить чего-нибудь – и конечно же каждые пять лет мы проводим там наши балы. Это волшебное место.

– Волшебное? Да. Безопасное? Это мне решать.

Морган ухмыльнулась:

– Вы с моей матерью непременно поладите.

Денек и впрямь был просто отличный для пешей прогулки обратно к офисам МИ.

– Эй, Морган! Вон там!

Ной повернулся, и вспышка фотокамеры осветила его лицо. Он выругался.

– Что это за парень, Морган?

Перед ними возник папарацци в чудовищной бейсболке и с камерой за пятьдесят тысяч долларов. Заметив, как помрачнела Морган, он приподнял бровь.

– Вот почему я ненавижу ходить с тобой по Нью-Йорку, – пожаловался Ной, надув губы. – Никто не обращает внимания на меня!

Морган буквально на пару секунд пришла в замешательство, но тут же ее личико приобрело невозмутимый вид.

– Ты решил поплакаться? – Удивление ей даже изображать не пришлось.

– Меня три раза номинировали на BAFTA, я получил BSA. И где внимание к моей персоне? Его нет!

Морган и папарацци озадаченно уставились на него.

– BSA? – переспросил папарацци.

– British Soap Awards. И ты еще называешь себя папарацци? Да ваша братия из Соединенного Королевства дала бы тебе пинка под зад!

– Кто вы? Повторите еще раз?

Ной горделиво вскинул голову, словно примадонна, хотя этому сопротивлялась каждая клеточка его тела.

– Нет, ты это слышала?! – Он посмотрел на Морган. – Я и так достаточно времени потратил. Можем мы уже идти?

Губы Морган изогнулись в усмешке.

– Конечно.

Ной ухватил Морган за локоток и развернул ее.

Она послала ему задорный взгляд из-под невероятно длинных ресниц.

– Следующие пару часов он проведет, прочесывая фото британских знаменитостей, – усмехнулся Ной. – И только потом сообразит, что его провели.

Морган расплылась в улыбке:

– Отлично! Быстро соображаешь, солдат. Фотку он все равно опубликует, но хоть за мной, может, бегать перестанет.

– Кретин!

– Хм… у тебя дома кто-нибудь расстроится, увидев нас вместе? Если да, ты должен их предупредить и все объяснить.

Кто может расстроиться, если его фото появится в светской хронике? Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы проследить ход мыслей Морган… Жена, партнерша, девушка и так далее. Ему показалось, что он поймал в ее глазах огонек любопытства. Вроде бы ей не все равно, встречается он с кем-нибудь или нет.

– Буду иметь в виду.

Его ответ явно разочаровал ее. Ага, ей точно интересно, а это сам по себе весьма интересный факт.

– И часто это случается? Когда со вспышкой лезут прямо тебе в лицо?

– Все время. Это ужасно раздражает, я бы очень хотела, чтобы меня оставили в покое!

– Ну, ты и вправду одна из богатейших наследниц на планете, – сказал он, ступая на проезжую часть.

Лицо Морган вытянулось.

– «Моро Интернэшнл» богата, а я не так чтобы очень. И я не светская бабочка. Ты поверишь, если я скажу, что скорее отрежу себе ухо, чем пойду на суаре или вечерний коктейль?

Вообще-то он бы не поверил. Посмотрите на нее – излучает уверенность, класс и шик. Она Морган Моро, и у нее голубая кровь. В отличие от Ноя. В его жилах течет всего лишь дешевая вариация шотландского виски.

Ты очень далеко от дома, парень. Не забывай об этом.

– Тогда почему ты это делаешь?

Морган удивленно посмотрела на него, открыла рот, но тут же закрыла его. Она обошла стайку подростков, толкающихся у витрины магазина, и ответила вопросом на вопрос:

– Итак, какого ты мнения о Сильвестре Кадигане?

Сменила тему? Ну и ладно, вернемся к этому позже.

– Вполне компетентный. Выглядел не слишком счастливым, когда я попросил у него детальный план охраны прошлого бала. Решил, что я ставлю под сомнение его профессионализм.

– А это не так? – Зеленые глаза Морган заглянули ему в самую душу.

– Так, без сомнения. Я никому не доверяю. Рассмотрю план, который он обещал скинуть мне по почте, и завтра задам ему еще больше вопросов.

– Тебе нужны представители Моро на этой встрече? – спросила Морган, когда они уже подходили к золотому с белым фасаду ювелирного магазина Моро.

– Нет. Мы будем обследовать входы и выходы, проверять систему видеонаблюдения. Думаю, обойдусь без кого-то, кто будет держать меня за ручку.

– Вот и хорошо. – Морган махнула рукой в сторону стоящего перед ними здания. – Флагманский магазин МИ, основан в 1925 году.

Ной посмотрел на фасад ювелирного магазина и чуть не присвистнул от удивления. Огромная витрина от пола до потолка была роскошно украшена в стиле двадцатых. Всюду боа из перьев, шезлонги с опрокинутыми бутылками шампанского, нитки жемчуга, свисающие с серебряных ведерок для льда или намотанные прямо на них. Броши на беретах, лежащих прямо на песке, брошенные шифоновые платья под тяжелыми ожерельями из изумрудов и бриллиантов. Кольца на пляже.

– Волшебно!

– Работа Райли, – с гордостью сообщила Морган. – Она прекрасно знает свое дело. Каждый месяц меняет витрину и всегда держит все в тайне до последнего момента.

– Она очень талантлива.

– Все большие магазины пытаются переманить ее к себе, но она верна нам. Хотя они с Джеймсом постоянно сшибаются лбами. Райли требует карт-бланш в оформлении витрин; Джеймс спит и видит, чтобы она сначала все согласовывала с ним. – Морган приветственно помахала сотруднику магазина за стеклом. – Райли и Джеймс в одной комнате – еще то развлечение. Они спорят как сумасшедшие. Не могу дождаться, когда она выложит свои идеи насчет темы бала.

Морган развернулась и направилась вниз по улице к входу в здание МИ.

– Ты надолго в Нью-Йорке? – поинтересовалась она самым равнодушным тоном.

Это первый похожий на личный вопрос за все время, и Ною померещился отблеск симпатии на милом личике.

– Если соберу всю нужную информацию, то улечу завтра вечером. Напишу отчет с рекомендациями и временными рамками и вышлю его электронной почтой тебе, Джеймсу и вашей матери, – сказал он, входя в автоматически распахнувшиеся двери центрального входа МИ.

Он пошел расписаться у стойки охраны, и ему уже второй раз за день выдали разрешение. Потом он проследовал за Морган через металлодетектор и дальше, к лифтам.

– Я попрошу, чтобы тебе выдали постоянный пропуск, – сказала Морган. – Где остановился на ночь?

Двери лифта распахнулись, и они зашли внутрь. Он почувствовал исходящий от ее аромат, ее тепло, и их глаза встретились в огромных зеркалах от пола до потолка.

– В квартире компании в Лисбон-Билдинг, на углу Западной и Пятьдесят седьмой улицы.

– Я знаю, где это. Я живу в апартаментах этажом выше. Джеймс, когда бывает в городе, обитает в пентхаусе надо мной. Родители – в семейном доме в Инглвуд-Клиффс.

Ной покачал головой:

– Никогда о таком не слышал. Где это?

– На севере Нью-Джерси, Лонг-Айленд. Около… хм… десяти миль от центра Манхэттена. – Кончик розового язычка высунулся между ее роскошными губками, заставив его подумать, каков на вкус ее рот и этот самый язычок. Такой же, как прежде? Или еще лучше?

– Я не женат.

Морган в замешательстве уставилась на него:

– Ладно. Спасибо, что поделился.

– А ты?

Господи, куда все это приведет?

– Ну-у… я тоже не замужем.

Ной привалился плечом к зеркалу, не в силах поверить в то, что собирается сказать ей. Его акцент стал более ярким, голос сел.

– Знаешь что?

– Что?

– Официально МИ не заключала со мной контракт, поэтому я формально еще не связан с МИ. Не думаю, что мы будем работать вместе, потому что ты, похоже, не горишь желанием организовывать этот бал…

– Зришь в корень! Еще бы убедил в этом мою мать! – нахмурилась Морган. – А значит?…

– А значит, формально я могу сделать вот это… – Ной шагнул вперед, положил руки ей на бедра и склонился над ее губами. – Хочу проверить, такая ли ты на вкус, как прежде.

Глаза Морган широко распахнулись, пальцы впились в лацканы его пиджака.

– Что ты делаешь?

– Целую тебя. Потому что мы оба свободны, не связаны бизнесом, и потому что я этого хочу, – прошептал Ной, обдав жаром ее губы.

Они были такими же мягкими, как выглядели, и такими же пикантными, какими он их помнил. Под его губами они сделались еще мягче, и он забрался рукой под ее волосы и положил огромную, сильную ладонь на ее хрупкую шейку. Морган всхлипнула и подалась к нему, ее ладони скользнули по его груди и обвились вокруг шеи. Она поднялась на цыпочки, и его язык проник ей в рот.

Разум и понятие о правилах приличия покинули его, он резко развернулся и вжал ее в стену. Его рука прошлась по ее спине, подхватила ее и прижала к восставшему члену, ее груди коснулись его груди. Она была такой горячей, такой женственной и отдалась поцелую с той же страстью, что и он.

Единственное, о чем он мог думать: как ему вообще хватило сил уйти от нее тогда? Он хотел ее – сейчас – и завалил бы на пол прямо здесь… только вот они были в лифте, и дверь могла открыться каждую секунду… каждую чертову секунду.

Ной убрал руки от ее тела и оторвался от губ. Попятился – два шага, не больше! – и попытался восстановить дыхание. Морган не сводила глаз с его лица, и когда лифт остановился на административном этаже, на котором они заседали чуть раньше, молча проводила его взглядом. Ной сообразил, что она выходить не собирается, и положил руку на дверь, не давая ей закрыться.

– Ты не выходишь?

– Я возвращаюсь в свою студию. На верхний этаж. Пока. И знаешь, Ной…

– Да?

– Это всего лишь один чертов поцелуй.

Глава 4

Морган весь день намеренно не думала о том поцелуе. Ну, она старалась не думать о том поцелуе… Ладно, вот правда: она не думала практически ни о чем, кроме этого поцелуя!

Она целовалась с Ноем Фрейзером.

Каждая клеточка ее тела пришла в возбуждение.

Ее тело желало Ноя, и ей хотелось бы найти оправдание в том, что у нее уже некоторое время не было мужчины… вот только секс у нее был, причем не так давно. Не из «самых потрясающих в жизни», но это было мило, приятно, она получила удовлетворение, и, что самое лучшее, все было очень, очень прилично.

Морган положила большой палец на уголок одного глаза, указательный на другой и нажала.

Она поцеловала Ноя Фрейзера. Снова.

Вообще-то «поцеловала» было абсолютно не тем словом… Она впилась в него, словно пиявка. Она все еще ощущала его сильные руки на своем теле, двухдневную щетину на его лице, шелковистые волосы, пропущенные между ее пальцами.

Он целовался просто фантастически, так, как должен целоваться мужчина: властно, искусно, с силой и нежностью. Она была в нескольких минутах от оргазма, и всего лишь от воспоминания о его поцелуе!

Что, если бы он дотронулся до ее груди? Она не была уверена, что сумела бы пережить нечто подобное!

Она не сразу сообразила, что кто-то стучится к ней в дверь, и поморщилась. Джеймс частенько заглядывал, когда был в городе, и зависал у нее надолго, по большей части чтобы не дать матери шанса затащить его на какое-нибудь мероприятие. Она будет очень плохой сестрой, если притворится, что ее нет дома?

Ей ни с кем не хотелось разговаривать. Она просто хотела снова ощутить губы Ноя на своих губах, вдохнуть его запах, почувствовать его сильные плечи под своими ладонями.

Бабах! Бабах! Бабах!

Черти…

– Кто там? – гавкнула она, поднимаясь с кушетки.

– Ной.

Единственный человек, которого она желала видеть, и последний, кого ожидала. Морган распахнула дверь, и вот он, стоит перед ней в пиджаке без галстука, кулак вновь занесен для удара.

Морган одним пальцем опустила его кулак.

– Ты стучал?

Ной положил руки ей на бедра, без лишних слов втолкнул в квартиру и захлопнул за собой дверь ногой.

– Ну ладно, заходи уж, – попыталась сострить Морган.

Ной отпустил ее бедра.

– Я тут подумал…По шкале от одного до десяти каковы шансы на то, что тебе придется организовывать бал?

– Около… хм… минус тысяча пятьдесят два.

– Слава богу!

– Почему?

– Потому что я не сплю со своими клиентами. Или коллегами. Никогда.

– И ты чуть не выбил дверь, чтобы сообщить мне об этом?

– Включи мозги, Моро. Я не сплю с клиентами.

Морган начала медленно соображать, на что он намекает, и ее сердце пустилось вскачь.

– А поскольку я не буду заниматься организацией бала, я не стану твоей клиенткой, – медленно проговорила она, закутываясь в слова, как в пушистое покрывало.

– Ну вот, дошло, наконец! – кивнул Ной. – Много лет назад я ушел…

– Я знаю. Я тоже там была.

В глазах Ноя полыхнул голубой огонь.

– Я не хочу следующие восемь лет провести в раздумьях…

Морган постаралась унять дрожь и подумать. Это было трудно, но ей придется это сделать.

– Завтра ты возвращаешься в Лондон?

– Скорее всего. По работе мне здесь больше делать нечего… на этот раз.

– Значит, ты пришел на одну ночь… одну немыслимую, исключительную, безумную ночь, – сказала она, смакуя каждое слово. – Значит, таков наш договор?

Ной повел рукой по взъерошенным волосам. И уже не в первый раз за сегодняшний вечер.

– Ага. Договорились?

Уф! Ей просто невероятно повезло!

– Что скажешь, Морган?

Да! Прекрати болтать и возьми уже меня, да!

– Ладно, хорошо, договорились. – Морган принялась стягивать с себя блузку. Ей хотелось поскорее избавиться от одежды.

– Стой! Не надо! – предостерег Ной.

Морган уставилась на него, в глазах полыхнули ярость и страх.

Ной сделал два шага вперед и взял ее личико в свои ладони:

– Расслабься, Морган. Я просто хочу сам раздеть тебя. Один великолепный дюйм за другим.

– О! – Морган опустила руки. – Хорошо. – Она запрокинула голову и посмотрела ему в глаза. – Ты считаешь меня великолепной?

– Еще бы… и прекрати напрашиваться на комплименты, герцогиня. Лучше поцелуй меня.

Несмотря на поддразнивающие слова, его глаза лучились теплом, и Морган почувствовала, как ее губы тянутся к нему.

Ной поцеловал ее в нос и только потом накрыл ее рот своим, их языки пустились в замысловатый танец.

– Ты уверена, что хочешь этого, Морган? – спросил он, накрывая ее ягодицы ладонями.

– Все еще уверена.

Девушка склонила голову набок, чтобы он мог попробовать на вкус ее шею, коснуться чувствительного местечка под ухом. Широкая ладонь легла на ее грудь, и по ее коже побежали мурашки. Ее пальцы взялись за пуговицы его рубашки, и вскоре она уже касалась руками мужского тела, плотных мускулов и восхитительной кожи. Ее пальцы плясали на квадратиках его пресса и на мышцах, уходящих под пояс брюк.

Ной застонал, стягивая с нее блузку, глаза потемнели при виде белого кружева, покрывающего полные груди. Он бросил блузку на пол и провел пальцами вдоль линии бюстгальтера.

– Красиво!

Морган непроизвольно вдохнула, когда его палец коснулся ее набухшего соска.

Он подцепил кружево пальцем и выпустил грудь на свободу.

– Да, очень, очень красиво.

Накрыв ее рот горячим поцелуем, он расстегнул бюстгальтер и снял его. Со стоном заключил ее в объятия и, не переставая целовать, повел ее к кушетке и опустил на полосатую ткань. Ной встал перед ней на колени, взял в руки ее ногу и внимательно изучил ажурный сапожок до колена.

– Чтобы это снять, целая вечность уйдет, – пробурчал он.

– Не так долго, – усмехнулась Морган, расстегнув молнию сзади на лодыжке. – Скрытая застежка.

– Шикарно! – Ной нетерпеливо стянул с нее сапожки, потом брюки, и Морган захихикала, когда он перебросил их через плечо. Он сел на корточки, оставшись в одних брюках от костюма, и посмотрел на нее, нагую, если не считать клочка кружева на бедрах. Она думала, что будет стыдиться, что ей станет неловко, но ощущала себя сильной и сексуальной. Разве тут до стеснений, когда такой могучий, мускулистый мужчина смотрит на нее с неприкрытым обожанием и одобрением?

Потом на его лице вдруг отразилось минутное колебание.

Она наклонилась и положила руки на его обнаженные плечи.

– Прекрати думать. Я хочу этого. И ты тоже. Завтра будут новый день и новые правила. Но сегодня ночью есть только мы… ни работы, ни истории, ни недостатков. Просто двое, которые хотят друг друга. О’кей?

Ной кивнул, и Морган выпустила напряжение с длинным вздохом, когда его рука легла ей на грудь и принялась лениво играть с соском.

– У меня есть вопрос. – Ной жадно уставился на ее трусики.

Морган от всей души желала, чтобы он заткнулся наконец и занялся более важными делами – к примеру, подарил ей головокружительный оргазм, – но она заставила себя откликнуться:

– Что за вопрос?

– У тебя все еще бразильская стрижка?

– Ну, солдат, почему бы тебе самому не проверить?

Бабах! Бабах! Бабах!

Их головы разом взлетели вверх и повернулись к двери. В глазах загорелось недоверие.

Ной, рука в ее трусиках, приподнял брови:

– Ждешь кого-нибудь?

– Э-э-э… нет. – Она хотела, чтобы посетители ушли прочь, испарились бесследно, а они с Ноем вернулись к тому, что они делали… к тому, что он делал с нею.

И хорошо, кстати, делал!

Бабах! Бабах! Бабах!

– Моргз, у тебя тридцать секунд, потом я воспользуюсь своим ключом.

– Джеймс! – Морган в ужасе оттолкнула от себя Ноя. – Одежда… где моя одежда?

– Да где попало, – сказал Ной, поднимаясь. – Одевайся, я его задержу.

– Немедленно открывай, Морган! – закричал Джеймс. – Кто там с тобой?

– Мы идем! – откликнулась Морган.

– Но не к той цели, к которой шли, – заявил Ной, потянувшись за рубашкой.

– Заткнись! – прорычала Морган, ввинчиваясь в брюки. – Дай мне лифчик.

Ной поднял бюстгальтер, бросил ей и поспешно заправил рубашку в брюки. Когда она оделась, он махнул рукой в сторону кухни:

– Алкоголь есть?

Морган кивнула на антикварный бар в углу и отодвинула задвижку на входной двери.

– Джеймс, – протянула она, – никогда не слышал о том, что нужно звонить, прежде чем вламываться к кому-то? Это называется этикетом. Мама вроде бы старалась привить его нам.

Морган развернулась и направилась к Ною, который, будучи добропорядочным шотландцем, безошибочно выбрал дорогущую бутылку виски и щедро разлил его по трем стаканам.

– Морган.

Что-то в голосе брата заставило ее вздрогнуть, волоски на шее и руках встали дыбом. Она медленно развернулась и теперь уже внимательно посмотрела на брата. Он был белым как полотно, у рта залегли глубокие морщины.

– Что случилось? – спросила она. – Что-то с мамой?

Джеймс поднял руки:

– Она в норме… правда, Моргз, но кое-что действительно произошло.

Морган почувствовала приближение Ноя и инстинктивно повернулась к нему. Он как раз закатывал рукава рубашки и остановился, вопросительно приподняв брови и глядя на Джеймса.

– Кстати, что ты тут делаешь, Фрейзер? – насупился Джеймс.

Морган сообразила, что ответ брату вовсе не нужен. Кроме того, он был большим мальчиком и сам мог разобраться, что к чему. Вместо этого она взялась за спинку одного из кухонных стульев и попыталась прочистить горло:

– Мама? Что случилось, Джей?

Джеймс еще раз злобно стрельнул в сторону Ноя глазами и провел ладонями по лицу.

– С мамой… произошел несчастный случай сегодня вечером.

– А поточнее? – спросил Ной, и с этими двумя словами ее любовник испарился без следа. Он уже действовал в рабочем режиме, как настоящий профессионал. Серьезный, умный и очень, очень опасный.

– Джексон вел маму через парковку у «Луиджи» – она собиралась поужинать с папой, – когда на них напали трое парней.

– Кто такой Джексон? – Ной взял стакан и передал его Морган: – Выпей.

– Мамин давний охранник и водитель, – ответила Морган, радуясь тому, что можно чем-то занять трясущиеся руки.

Ной подал виски Джеймсу и жестом велел ему продолжать.

– К счастью, папа и Генри – папин телохранитель – оказались на парковке в то же самое время. Джексон и Генри отреагировали молниеносно… – Джеймс тяжело вздохнул и отхлебнул виски. – Охранники занялись похитителями, а папа поднял маму – ее толкнули на землю во время драки – и усадил в машину.

– Но она ведь не пострадала, да?

– Разбиты подбородок и колени, вывихнуто запястье. – На лице Джеймса заиграли желваки.

– Все в порядке, Морган. – Ной потянулся к ней и пожал плечо. – С ней все хорошо. Что потом?

– Наши парни – особенно Генри – довольно круты, и им удалось скрутить двоих. Третий сбежал. – Джеймс грохнул стаканом по гранитной стойке и расплескал виски. – До приезда полиции они признались, что являются частью банды, которая жаждет мести за то, что МИ собирается заново открыть изумрудные копи в отдаленном районе Северо-Восточной Колумбии.

– А почему они не хотят, чтобы их открывали? – спросила Морган.

– Разработка месторождения, грузовики и охрана смешаются с транспортными маршрутами местного наркокартеля, а с ростом населения местные жители станут меньше… полагаться на щедрость наркобаронов. Я также сильно подозреваю, что они сами ведут нелегальную выработку драгоценных камней, – ответил Джеймс. – Они говорят, что им приказали изгнать МИ из этого региона.

– Разговорились, да? – произнес Ной безликим тоном.

– Пели, как канарейки, – усмехнулся Джеймс. – Может, потому, что им коленом по почкам дали или пригрозили руку сломать. – Джеймс сложил руки на груди и присел на стол у кофемашины. – Одним словом, они хотят, чтобы МИ убралась из Колумбии, и собираются добиться этого с помощью…

Морган увидела, что он колеблется, поглядывая в ее сторону.

– С помощью?…

– С помощью захвата и похищения кого-нибудь еще. Тебя, меня, наших директоров. Я велел представителям в Колумбии держать ухо востро, мы удвоили их охрану – и охрану шахты. Но ты и я – отличные цели. Я хочу приставить к тебе охрану.

Только не это, опять! – подумала Морган. Она ненавидела, когда кто-то следует за ней тенью, отслеживает каждое ее движение… постоянно торчит поблизости.

– Я позвонил в CFT. Они пришлют кого-нибудь через пару часов. Посидишь тут до их приезда, ладно?

– А мама? Как мы защитим ее? – спросила Морган.

– Папа увозит ее в дом на Каймановых островах. Ты ведь знаешь, что там безопасно.

– Хорошо. Это хорошо.

Джеймс посмотрел ей прямо в глаза:

– Есть ли шанс спровадить тебя к ней?

Он что, обезумел? У нее заказы, которые надо выполнить и доставить в срок и – черт бы все побрал! – с отъездом матери ей придется-таки заняться организацией бала. Мама не сможет сделать это с Каймановых островов или откуда-нибудь еще. Ей нужно быть здесь, в городе. И кто у нас остается? Я… Черт!

– Я приму охрану, если ты это считаешь нужным, но я никуда не поеду.

Джеймс надул щеки.

– Агенты CFT скоро прибудут. Разместишь их?

– Этому не бывать. – Ной удостоверился, что его голос звучит тихо, спокойно и категорично. Джеймс и Морган синхронно повернулись к нему, в двух парах зеленых глаз вспыхнуло удивление и подозрение.

– Твое мнение меня нисколько не интересует, – оповестил его Джеймс. – Я договариваюсь о защите моей сестры.

– Так отмени договоренности, – спокойно предложил Ной. – Я сам стану ее личным телохранителем.

– Что?

На их лицах отразилось глубочайшее изумление. Разве стоит их винить за это? Они оба забыли, что защита людей – это то, чем он занимается, это его бизнес. И разве он здесь не для того, чтобы заполучить больше контрактов МИ? Мировое господство и все такое?

Отличная причина стать телохранителем Морган, однако есть и другие. Уйдя из подразделения, он много занимался личной охраной, прежде чем перейти к тренировке новых офицеров. Ему ли не знать, насколько близки должны быть телохранители к их подопечным, и он ни под каким видом не собирался подпускать никого из гончих CFT к Морган.

– Я здесь. И я уже работаю на вас.

– Не знал, что в твои обязанности входит спать с моей сестрой, – проговорил Джеймс ледяным и очень, очень опасным тоном.

Ной никак не отреагировал. Может, потому, что у него руки чесались врезать Джеймсу по его идеальному носу… Ему не нравилось, когда его прижимают к стенке, но он не мог не уважать Джеймса за то, что тот указал ему на это. Будь у него сестра, Ной поступил бы так же.

– Официально МИ меня еще не нанимала…

– И твои шансы попасть в ведомость оплаты катастрофически падают, – заявил Джеймс.

«Пора принимать антикризисные меры, и срочно», – подумал Ной.

– Я прекрасно разбираюсь в своем деле, Моро, и то, что случилось или не случилось здесь чуть раньше, ничего не меняет. Мы с Морган взрослые люди, и между нами возникло взаимопонимание.

Джеймс перевел взгляд на Морган:

– И это?…

Ной промолчал. В конце концов, это ее брат – хочет объясниться, пусть объясняется.

– Ну?

– И это не имеет к тебе никакого отношения, большой брат. – Морган упрямо выставила подбородок.

– Ты моя младшая сестренка!

– Но не малышка! Я могу заниматься сексом, если возникает такое желание!

И Джеймс, и Ной поежились. Ной почесал лоб и с благодарностью подумал о том, что ему не приходится присматривать за светской жизнью его братьев, потому что это было бы светским эквивалентом удара под дых.

Пора заканчивать разговор, – подумал Ной.

– Вернемся к главному вопросу, – отрезал он. – Позвони Аманде Коуп из CFT и спроси ее, кто является самым лучшим телохранителем из тех, которые у нее когда-либо были. Гарантирую, что она назовет меня. Я также дам вам пятнадцатипроцентную скидку на свой обычный тариф, потому что уже делаю анализ охраны бала.

– Я не желаю, чтобы ты становился моим личным телохранителем, – взвилась Морган.

– Угомонись, – огрызнулся Ной.

Джеймс проигнорировал сестру и секунд тридцать выдерживал взгляд Ноя, прежде чем вытащить из кармана мобильный и начать просматривать контакты. Он действительно собрался звонить Аманде! Это может обернуться полным провалом, – подумал Ной, пока Джеймс здоровался с ней.

Морган схватила его за руку и впилась ногтями в кожу. Несмотря на то что коготки у нее были очень острыми, он почувствовал, как руку охватывает огнем. Если он правильно понимает, то охрана этой девицы превратится для него в борьбу с неутомимым желанием.

– Ной! Послушай меня. Я не хочу этого… тебя! – прошипела Морган.

Ной аккуратно оторвал ее пальцы от себя и взял за руку.

– Ш-ш-ш, я пытаюсь подслушивать.

– Я тебя убью, – пригрозила она.

– Чуть позже…

Джеймс тем временем вел беседу.

– Мне не нужно знать, почему он ушел и что, по-вашему, «Отерлохи» делает не так на рынке услуг, Аманда. Ваших прочих телохранителей и мою личную охрану это не заденет. Он будет присматривать только за моей сестрой. И я хочу понять, хорош он или нет.

Когда хмурые морщины Джеймса немного разгладились, Ной понял, что Аманда вновь показала себя честным человеком.

– Лучший агент из всех, которые у вас когда-нибудь были? Ну, тогда ладно… – Джеймс дал отбой и хлопнул мобильником по ладони. – Пятнадцать процентов скидки на обе услуги, потому что ты начал с оскорбительных действий.

Упс!

– По рукам, – согласился Ной.

– И не лапать мою сестру! – прорычал Джеймс.

– Главное правило телохранителя, – кивнул Ной, понимая, что Джеймс не уверен, не пудрит ли он ему мозги. – Я буду настоящим профессионалом в том, что касается Морган, Джеймс. Даю слово.

Джеймс явно расслабился, плечи его опустились. Ной знал, что Джеймс счел вопрос об их отношениях с Морган закрытым, повязав его двумя контрактами с МИ. Но сам Ной подписал соглашение кровью, потому что дал Джеймсу слово. Ни один письменный договор с этим не сравнится.

Ной протянул руку, и Джеймс неохотно пожал ее.

– Если с Морган что-то случится, ты покойник, – сказал Джеймс.

– Если с Морган что-то случится, то я действительно буду покойником – потому что к ней смогут подобраться только через мой труп.

– Вам двоим не интересно, что я обо всем этом думаю? – Морган упрела руки в боки.

Ной покачал головой и посмотрел на Джеймса:

– Не-а.

Ной поднырнул под стакан, который она бросила в него, и вздрогнул, когда хрусталь встретился с дорогущими плитками. Может, ему следует попридержать свою честность при себе. Хорошо, что она бьет неприцельно, а то бы ему не поздоровилось.

И что более важно, понапрасну пропал такой виски!

Глава 5

Как там пелось в одной песне про вчера, когда проблемы были так далеко? – подумала Морган, и, добравшись до спальни, с грохотом захлопнула за собой дверь. Вчера самой большой проблемой было сделать более современную оправу для изумительных бриллиантовых, в виде капли, серег миссис Киллайн и решить, кого позвать с собой на свадьбу Мерри.

За один день ей всучили дополнительную работу, бывшего почти любовника, несостоявшееся похищение на мать и нового телохранителя, которого ей хотелось придушить.

Черти! На чертовом помеле!

Ной раздражал ее таким множеством способов, что она не была уверена, какой из них поставить выше прочих. Как смели они с Джеймсом договариваться о ее безопасности, не интересуясь ее собственным мнением, словно она малый ребенок? Ладно, есть колумбийская группировка, которая желает использовать ее в качестве козырной карты, но Ной мог хотя бы спросить, жаждет ли она получить его в телохранители. Она сама не знает, что бы ответила… Нет, лучше я трахнусь с тобой?

Все, хватит! Она прекратит нарезать вокруг него круги, словно он торт на блюде; она будет спокойна, суха и собранна.

Спокойна. Суха. Собранна. Уж с этими тремя «С» она как-нибудь справится!

– Дуешься? – поинтересовался Ной с порога, и она резко обернулась на его голос, сердце чуть не выбило ребра. Она ведь закрыла за собой дверь, не так ли? Она в этом абсолютно уверена…

– Ничего не слышал о том, что надо стучаться? – огрызнулась Морган, уперев руки в боки.

Ной привалился плечом к дверному косяку и сложил руки на груди.

– Там на полу осколки стакана валяются и виски повсюду, а в мои обязанности не входит уборка помещения. Или веник и тряпка не для царских особ?

– Выкуси!

Ной улыбнулся:

– Не могу. Я пообещал твоему брату, что и пальцем до тебя не дотронусь, не то что зубами!

Морган почувствовала, как кровь закипает в жилах.

– Мог бы не радоваться так откровенно! – Она ринулась к двери и вихрем пронеслась мимо него, глаза застилает красная пелена.

Ной протянул руку, ухватил ее за пояс брюк и остановил:

– Остынь, Морган, и сделай вдох.

– Отстань. От. Меня, – процедила Морган сквозь зубы.

– Нет, – отрезал он.

Его пальцы, касающиеся кожи ее спины, были такими теплыми. Будь проклято влечение, змеей побежавшее вверх по ее спине!

Ной, не отпуская ее брюк, обошел Морган и встал прямо перед ней – слишком близко.

– Говори.

Какие еще приказы будут?

– Выкуси! – повторила она.

– Прекрати быть герцогиней и поговори со мной. Почему тебя бесит то, что я буду твоим телохранителем?

Морган скрестила руки на груди, создавая барьер между их телами, и уставилась на него.

– До этого ты не хотел меня слушать. Так почему я должна утруждать себя разговорами теперь?

Ной поморщился:

– Ладно, может быть, мы вели себя слишком деспотично.

– Может быть?

– Не передергивай, – огрызнулся Ной. – Я хотел быть тем, кто тебя охраняет, и будь я проклят, если бы позволил тебе отговорить Джеймса от этого.

Морган смотрела на него не мигая.

– Потому что я для тебя прямая дорожка к Джеймсу и контрактам с МИ.

В глазах Ноя полыхнула ярость.

– К чертям собачьим контракты с МИ! Я сделал это, потому что никто не защитит тебя лучше, чем я. Похищение – это тебе не прогулка по Мэдисон-авеню, герцогиня!

– Э-э-э…

Ной взял ее за волосы и легонько потянул.

– Господи, ты живешь в этом милом уютном мирке, невзирая ни на какие угрозы. Ты понятия не имеешь о том, что бывает с богатыми людьми, которых похищают. Хочешь деталей?

Морган затрясла головой. Она уже начала остывать и практически успокоилась.

– Тогда прибей меня за то, что я желаю защитить тебя сильнее, чем затащить в постель! – рыкнул Ной, на его щеках разгорелись два алых пятна.

Морган склонила голову набок.

– Ты не любишь терять над собой контроль, да?

Он поднял руку и наставил на нее указательный палец.

– Ты… ты… никто не заводит меня так, как ты!

Зеленые глаза схлестнулись с голубыми.

– Аналогично, – прошептала Морган. В комнате на несколько секунд повисло тягостное молчание. – Закончил орать на меня?

Ной выдохнул и скрестил руки на груди.

– Все возможно.

– Ну, тогда ладно. – Морган заправила волосы за ушки. – Пойду уберу осколки.

Ной кивнул.

– Мне нужно на пять минут спуститься вниз за сумкой и ноутбуком.

– По крайней мере, на этот раз у меня есть свободная спальня.

Ной потер лоб.

– Между спальнями имеется проход?

– Нет, – покачала головой Морган.

– Тогда будем спать с открытыми дверями.

– В этом нет никакой необходимости. У нас два швейцара, и это одно из самых хорошо охраняемых зданий в городе.

– Двери остаются открытыми. – Ной направился к выходу, но на пороге вновь обернулся к ней. – Я не могу позволить себе отвлекаться на тебя, Морган. От этого зависит твоя безопасность. Поэтому просто помоги мне. Никаких предложений, никакого флирта, никаких прогулок нагишом.

Опять этот командный тон! Она просто ненавидела себя за то, что он ее заводит. Вознамерившись всем видом показать свое безразличие к нему, она задрала носик:

– Постараюсь держать себя в узде.

– Сделай это, герцогиня.

Ной стоял на балконе в потоке яркого солнечного света и смотрел вниз, на сочную зелень Центрального парка, краешком сознания отмечая большое количество любителей побегать с утра, велосипедистов и просто гуляющих. Кто бы мог подумать, что Ной Фрейзер, этот ожесточенный мальчишка из Глазго, будет стоять здесь и любоваться одним из самых шикарных видов в городе?

Ною было шестнадцать, когда он потерял мать и взял на себя заботу о злобном парализованном папаше и двух братьях шести и четырех лет. И если Майкл даже на двух ногах был бессердечным ублюдком, лишившись оных он стал и того хуже.

Ной готовил, делал уборку и ухаживал за мальчишками, пока Майкл проклинал и себя, и Бога. Ной обожал этих малолетних сорванцов, и он чуть не умер, когда социальные службы отдали их под опеку тети, сестры их матери. Для детишек это было хорошо – Майкл был настоящим психопатом, – но у Ноя будто сердце из груди вырвали. Тетя Мэри и ему предлагала переехать к ней, но кто-то должен был ухаживать за Майклом; его мама в гробу бы перевернулась, если бы он бросил отца на произвол судьбы.

Именно поэтому он вынес три года унижений, оскорблений и побоев, прежде чем сломаться. Это был самый ужасный момент в его жизни, когда он внезапно очнулся и понял, что держит в руках…

На следующий же день он ушел в армию – самое лучшее из решений, принятых им за всю жизнь. Да, поначалу было тяжеловато, но его кормили три раза в день, и, хотя на него там тоже кричали, он очень скоро понял, что ничего личного в этом нет. Сначала он молча терпел, потом ему понравилось; армия в каком-то смысле заменила ему утраченную семью.

Он перемещался из подразделения в подразделение, пока не попал в SAS.

Перед отъездом в Каттерик, к месту первичной подготовки, он договорился с сиделкой о помощи Майклу: готовка, уборка и, как он надеялся, купание. Ее услуги приходилось оплачивать из более чем скромного армейского жалованья, но это была небольшая цена за свободу.

И он до сих пор платил.

– Твои братья уже полгода не звонили и не приезжали в гости, – жаловался Майкл.

И Ной не винил их.

– Никакой от них пользы. Изнежились у этих Робинсонов… Майк фотограф-педик, да и Хеймиш недалеко ушел. Чертов шеф-повар… Иисусе… а ты заплатил кучу бабок за их образование. Только деньги на ветер выкинул, говорю я тебе. Они никогда ничего не добьются.

Тот факт, что Майкл работает на респектабельную национальную газету, а Хеймиш – помощник шеф-повара в ресторане «Мишлен», прошел мимо Майкла. С их безумным графиком работы у братьев даже друг для друга времени практически не оставалось, подумал Ной. Они постоянно переписывались по электронной почте и регулярно созванивались, но встречались редко, и Ной скучал по ним.

Надо уделять им больше внимания…

Ему очень хотелось порвать всяческие отношения с этим стариком, но ведь он был его отцом. Его семьей. Свихнувшийся, может, вовсе псих… но ты не можешь так просто взять и отказаться от своих обязанностей. Но одна польза от Майкла все же была: он оставался живым напоминанием о том, каким опасным может быть Ной, утрать он над собой контроль. Если не считать Майкла, единственным человеком, который способен нажимать на его кнопочки и проникать за железный занавес, была сногсшибательная блондиночка за соседней дверью.

И это до чертиков пугало его. Почему именно она? Он повидал немало женщин за последние пятнадцать лет. У него были успешные девушки, бедные девушки, сумасшедшие девушки и, после того как он закончил охранять их, парочка знаменитых девушек.

Ни одна из них не заставляла его задумываться над тем, что если и может быть, заглядывать дальше хорошего секса и веселого времяпрепровождения. Ни одна из них, за исключением Морган, не заманивала его на прогулку по минному полю под названием «отношения». Он вырос, наблюдая за тем, как его мать старалась держаться наплаву с безумным, жестоким отцом, и он не собирался позволить любви сбить его с ног и затянуть на глубину, чтобы потом всю оставшуюся жизнь пытаться снова прибиться к берегу.

Но факт остается фактом: никто, кроме Морган, не выводил его так из себя.

* * *

Морган наблюдала, как Ной входит на кухню через балконную дверь. Вид у него был решительный, авторитарный, категоричный: прирожденный лидер, на которого смотрят открыв рот. От этого телохранителя прямо в жар бросает!

На перевязи висит что-то очень похожее на пушку… Вау!

– Когда ты получил пистолет? И от кого? – Морган уставилась на черную матовую рукоятку, торчащую из кобуры.

– Его доставили сегодня утром, – ответил Ной, направляясь к кофемашине и беря с полки кружку. – Не волнуйся, у меня есть разрешение на оружие.

Морган вцепилась в спинку кухонного стула.

– В Кейптауне у тебя не было пистолета.

Ной бросил на нее взгляд через плечо, добавляя сахар в кофе.

– Был. Ты просто его не замечала. Серьезная опасность тебе не грозила, поэтому мы не стали тебя пугать.

– Угу. – Морган обхватила ладошками остывшую чашку кофе. Неужели она была настолько невнимательной? Ей, конечно, было всего девятнадцать, и она была ослеплена страстью к Ною. Да будь у него третья нога, она бы и ее не заметила…

Значит, что-то изменилось? Определенно да. Есть разница в том, чтобы сходить с ума по нему и по его телу. Между ними существует чистое, исключительно физическое притяжение, и ничего более.

Такова моя история, и я собираюсь ее придерживаться, – сказала она себе.

– Слышно что-нибудь про других похитителей? – спросила Морган.

– Прошло всего двенадцать часов, Морган. К тому же они, вполне возможно, залегли на дно. Чтобы выследить их, потребуются время, пристальное внимание и удача.

Морган вздохнула и уперлась подбородком в ладошку.

– Выходит, отныне я привязана к тебе?

– Похоже на то, – спокойно ответил Ной.

Морган рассеянно играла с золотой цепочкой, висящей поверх ее изумрудной шелковой блузки. К ней прилагались белые джинсы в обтяжку и черные туфли на платформе. Черный жакет и шарфик превращали повседневную одежду в модный наряд. Она постучала пальцами по чашке и подняла глаза на Ноя. Спросить его или нет? Хм, лучше не стоит…

А почему нет? Посмотрим, что он ответит.

– Кто такой Майкл?

В голубых глазах Ноя появилась сталь.

– Где ты слышала это имя?

– Окно в моей спальне открыто; оттуда прекрасно слышно все, что говорят снаружи.

– Буду иметь в виду. – Ной привалился к стойке и отхлебнул кофе. Морган поджала губки; Ной – настоящий мастер уходить от неудобных вопросов.

Однако индикатор ее любопытства горел ярко-красным. Там, на балконе, в голосе Ноя звучали такие нотки, которые она раньше никогда не слышала – своего рода комбинация смирения, усталости и отвращения.

– А кто такие Хеймиш и Майк? Давай расскажи, ты можешь довериться мне…

– Какое у тебя на сегодня расписание? – спросил Ной, всем видом показывая, что ей лучше оставить эти вопросы. Дать обратный ход.

– Запретная тема?

– Категорически.

– Ладно.

Мышцы его лица расслабились; пальцы перестали с неистовой силой сжимать чашку с кофе.

– Так каковы твои планы на сегодня, на неделю? – еще раз поинтересовался он. – Мне все еще нужно встретиться с Кадиганом по поводу охраны отеля, но если ты пообещаешь не покидать здания Моро, тогда мне не придется тащить тебя с собой.

– Можно подумать, ты способен куда-то утащить меня силой! – фыркнула Морган.

На губах Ноя заиграла ироническая улыбка.

– Хочешь проверить?

Он не стал дожидаться ответа, явно уверенный в том, что, если понадобится, он так и сделает.

– Где твое расписание? – снова спросил он. – Дневник? Календарь? Или твоей светской жизнью заведует секретарша?

– Ничего из этого не существует. Оно в моей голове.

– Публицист? Стилист?

– Ты издеваешься? – Морган вздохнула и положила локти на стол. – Раз в неделю я звоню публицисту мамы и узнаю, какие из запланированных на следующую неделю мероприятий мне просто необходимо посетить.

– Откуда ты узнаешь, пригласили тебя или нет?

– Я понимаю, это звучит глупо, но мы, Моро, приглашены везде. Заполучить нас куда-нибудь считается огромной удачей.

– Вы вроде бы действительно счастливы вместе, очень близки… по духу. Золотая семья.

Морган откинулась назад и скрестила ноги.

– В каждой семье есть свои проблемы, не важно, бедны они или богаты. Джеймс слишком много времени проводит в одиночестве, потому что он один из самых завидных женихов. Он не доверяет ни одному слову, слетающему с губ девиц, потому что убежден, что они смотрят на него, а видят безлимитную кредитную карту, доступ в высшее общество и дома по всему миру.

– А что они должны видеть?

Может, умного, успешного, но очень одинокого мужчину? Ей очень хотелось, чтобы Джеймс нашел себе кого-нибудь. Чтобы он был счастлив. Ее старший брат, ее защитник, лучший человек в ее жизни.

Морган сглотнула и пожала плечами.

– А ты? Что не так в твоей жизни? Ты богата, красива, удачлива.

Да, внешне она идеальный ребенок – здоровый и богатый, хоть в рекламе снимай.

– У меня есть… некоторые проблемы… А у кого их нет? Вот видишь, я тоже могу увиливать от ответов на личные вопросы! – Она повертела огромный «Ролекс» на запястье и продолжила: – Что касается моих родителей – папа и мама любят друг друга до смерти, но не могут долго жить вместе…

– Но они пытаются возродить свой брак, – возразил Ной. – Ханна передает управление компанией Джеймсу!

– Между прочим, Джеймс уже два года управляет МИ. Мама и меня мечтает привлечь к управлению МИ и не собирается отступать. Бал – это только первый шаг. Если бы я отказалась от участия – как и собиралась, – она вернулась бы в город через неделю, начала устраивать бал сама, совать нос в дела МИ и доводить Джеймса до нервного припадка. Она также принялась бы жаловаться на папу, говорить, что он сводит ее с ума, поэтому они, мол, и должны жить врозь.

Морган улыбнулась своей чашке кофе.

– Я обожаю свою маму, но она настоящее стихийное бедствие и всегда настаивает на своем. Если бы она нашла похитителей, она, возможно, поблагодарила бы их за то, что ей пришлось уехать из страны и тем самым вынудить меня взять организацию этого чертового бала на себя!

– Ты прямо параноик какой-то. Кстати, что тут такого сложного? Возьми да сделай!

Морган сверкнула на него глазами:

– Тебе легко говорить! Давай лучше вернемся к тому, что мы обсуждали…

– Твоя общественная жизнь… или отсутствие оной.

– Это должно измениться, поскольку все ждут, что я начну больше выходить в свет, рекламировать бал и всякое такое. Смокинг есть? – поинтересовалась Морган.

– Здесь нет.

– Придется обзавестись, если собираешься сопровождать меня на все эти мероприятия.

– Собираюсь.

– Самая большая опасность, которая мне там грозит, – умереть от тоски среди нахалов, заливших глаза «Маргаритой», или толстощеких космополитов.

– Послушай, мне нужно встретиться с твоим парнем, – заявил Ной, получив в ответ раздраженный взгляд. – Да, знаю, знаю… у нас теперь чисто деловые отношения. Но каким-то чудесным образом попытка похищения Ханны не попала в прессу, и специалисты по связям с общественностью МИ и полиция хотят, чтобы все так и оставалось. Джеймс время от времени нанимает телохранителей, а ты – никогда. Его появление вызовет определенные вопросы, на которые они предпочли бы не отвечать. Поэтому они хотят, чтобы мы… притворились парой. Сегодня утром мне звонил Джеймс и выдал такую директиву.

Морган пораженно взирала на него, явно застигнутая врасплох:

– Что? Ты шутишь?

– Поверь, я предпочел бы роль телохранителя, – пробурчал Ной.

Морган подняла руку.

– Итак, давай посмотрим, правильно ли я все поняла. Мы чуть не занялись с тобой любовью, потому что ты – фактически – не работал на МИ, а я не собиралась иметь ничего общего с балом. Секс на одну ночь, что нас обоих вполне устраивало, но чего не случилось, потому что ты добровольно предложил свои услуги телохранителя и заявил, что я теперь вне твоей досягаемости. И теперь я должна притвориться, что мы любовники? Что за дурацкая шутка!

– Либо так, либо кто-то решил просто помучить нас, – согласился Ной.

Морган обняла голову руками и закрыла глаза:

– Все это сведет меня с ума!

– Ничего, разделим палату, – кивнул Ной.

– Есть шанс, что ты уволишься? – Морган подняла голову и с надеждой посмотрела на Ноя.

– Прости, герцогиня. Никаких шансов. Лучше я сойду с ума по тебе, чем свихнусь, переживая за тебя. Хоронить тебя – тоже занятие не из веселых.

Вот черт… с этим не поспоришь.

Глава 6

В своей студии Морган уставилась в монитор компьютера и тяжело вздохнула. Она застряла на первой странице файла с детальным планом организации благотворительного бала Моро и уже начала впадать в отчаяние. Ее все раздражало. И хуже того, она тряслась от страха в своих дизайнерских туфельках.

Определена ли дата события?

Связаться с банкетным менеджером в Ф-Г.

Определить целевую аудиторию для личных приглашений.

Объективные цели в соответствии с программным заявлением и видением Фонда МИ.

Полная оценка рисков; не только в отношении коллекции драгоценностей, но и касательно бренда и потребительского восприятия.

– Господь Всемогущий, – взмолилась она пятнадцать минут спустя, – неужели нельзя воспользоваться обычным английским языком и почему все так расплывчато? – Морган сглотнула подступившие слезы. – Я не глупая, – прошептала она, глядя на экран. – Я не глупая. Не глупая.

Хорошо, тогда почему я чувствую себя полной дурой?

Морган услышала стук в дверь. За стеклянной стеной стоял Ной. Она постучала большим пальцем по кончику указательного пальца, показывая, что он должен воспользоваться дактилоскопическим сканером, чтобы попасть внутрь. Через пару секунд дверь распахнулась, и Ной вошел в студию – без пиджака и галстука. Морган поспешно захлопнула крышку ноутбука и внутренне сжалась. Вдруг Ной узнает о ее проблемах с чтением? Разве может быть что-нибудь более унизительное? Таких вещей очень мало, решила про себя Морган, пока он рассматривал сканер, придерживая дверь.

– Модная штучка. Сканер сетчатки глаза был бы лучше, но и этот тоже неплох.

Морган откинулась в кресле и скрестила ноги.

– Поскольку сканер сработал, я полагаю, служба безопасности снабдила тебя всем необходимым для проникновения в это суперохраняемое здание?

– Ага. – Ной окинул взглядом ее студию, и ей стало неловко за царивший здесь беспорядок.

На деревянных скамьях вдоль стены валялись прессы и плоскогубцы, оправки и блоки. Молоточки, файлы, еще прессы. Стена над ними увешана эскизами колец и ожерелий, на каждом – имя клиента и назначенная цена.

Она прикусила губу. Что он подумает о ее студии с растениями в горшках, уютным креслом, облупившимся верстаком и промышленным освещением? Да, здесь царят творческий беспорядок и яркие цвета, но ей это подходит. Это ее мир. Она вздохнула. Дизайн ювелирных изделий – чуть ли не единственный аспект ее жизни, в котором она была абсолютно уверена.

Ной подошел к верстаку и посмотрел на рисунки. Она заметила, как дернулась его голова – видимо, его шокировали расценки.

– Можно получить у тебя консультацию по поводу одного украшения?

Морган удивил не столько вопрос, сколько проскользнувшее в его голосе напряжение.

– Конечно.

Она прищурилась, наблюдая, как он вытаскивает из заднего кармана бумажник. Ной открыл его, порылся внутри и выудил серебряное колечко с красным камушком.

Он бросил ей кольцо, и она поймала его на лету.

– Что за камень?

Прежде чем рассматривать камень, Морган обратила внимание на оправу. Ободок был из старого серебра, филигранный, женственный, но с сильными линиями. Очень милый. Просто прелестный. Она взяла кольцо двумя пальцами, поднесла лупу к глазу, наклонила колечко так, чтобы поймать свет, и у нее перехватило дыхание. Красный берилл, один из ее самых любимых камней; по-настоящему роскошный и очень редкий.

– Биксбит, или красный берилл. Очень редкий. Очень ценный.

Ной подошел к ней, посмотрел на кольцо и подозрительно нахмурился:

– Не-а, быть этого не может!

Морган удивленно приподняла бровь:

– И давно ты стал специалистом по драгоценным камням, солдат? Можешь мне поверить: это красный берилл, мой любимый камень… скорее всего, изготовлен в двадцатых. И происходит он, вероятно, из шахты в горах Вах-Вах в Юте.

– Ого!

Морган насупилась, когда Ной внезапно протянул руку, выхватил у нее кольцо и сунул его в бумажник.

– Откуда оно у тебя? Почему оно не может быть дорогим?

Ной пожал плечами, и Морган положила руку ему на плечо, не давая отвернуться от нее.

– Ответ на этот вопрос – плата за оценку.

– Оно принадлежало моей матери, а ей досталось по наследству от бабушки. Мне отдали его вскоре после ее смерти, и с тех пор я не расстаюсь с ним. Его можно было бы назвать моим талисманом, если бы я верил в талисманы. Ее семья не была… богатой, поэтому я удивился, что они владели чем-то поистине ценным.

– Оно очень красивое. Его нужно или носить на пальце, или держать в сейфе, солдат, – сказала Морган. Он всем видом умолял ее сменить тему, и она сделала это. – Как прошла встреча с главой безопасности «Форрестер»?

Ной развернулся, подошел к окну и посмотрел вниз, на оживленную улицу.

– У меня имеются некоторые опасения, на которые нужно обратить внимание. Я напишу доклад и пришлю его тебе по электронной почте.

Морган сморщила носик:

– А нельзя на словах рассказать?

– Что ты имеешь против докладов? – спросил Ной, усаживаясь на подоконник. Морган сжала ноги и постаралась не обращать внимания на пульсацию, появившуюся внизу живота. Ей действительно пора взять свои гормоны под контроль. Это уже несмешно.

– Фу… доклады. Такая тоска их читать!

Брови Ноя сошлись у переносицы.

– Ты не любишь читать?

– Не особенно.

Ной скрестил ноги в лодыжках и сложил руки на груди.

– И что ты читаешь? «Тэтлер» или «Хит»?

– Вообще-то, мистер сноб, мои любимые авторы – Джейн Остин и Эрнест Хемингуэй, Харпер Ли, Джон Стейнбек – вся классика.

– Но ты только что сказала, что не любишь читать.

Да, но ведь это не значит, что я не люблю книги. Морган скосила на Ноя глаза и увидела, что он в полном замешательстве. Срочно надо менять тему, пока он не начал копать глубже. Она была не готова – и, возможно, никогда не будет готова – рассказать ему о своей дислексии. Ему незачем о ней знать ни сейчас, ни впредь.

– У меня есть список мероприятий, которые нужно посетить в этом месяце. – Она взяла листок, который распечатала раньше с электронного письма, присланного Хеленой, подошла к Ною и отдала ему. Тот с невероятной скоростью пробежал строчки глазами. Вот счастливчик!

– Балет? Фу. Бал? Господи сохрани… Но художественная выставка мне по душе; я люблю работы Дейви.

– Ты знаком с картинами Джонно? – удивилась Морган.

Ной сложил руки и склонил голову набок:

– И кто из нас сноб? Я ходил на его выставку в Лондоне. Просто фантастика!

– У тебя есть его произведения?

– Герцогиня, я могу позволить себе только смотреть на них, – усмехнулся Ной. – Может, когда-нибудь смогу и купить. Кстати, мой партнер не сумел найти смокинг у меня на квартире. Думаю, он в химчистке вот уже месяцев шесть как.

– Ты оставил смокинг в химчистке на полгода?

– Я постоянно приезжал и уезжал из страны и просто забыл, ясно? У меня смокинг не занимает верхнюю строчку в списке полезных и нужных вещей. Поэтому когда мне действительно понадобится смокинг… – Он еще раз заглянул в список. – Черт! Уже сегодня? – пришел он в ужас.

– Ага, – рассмеялась Морган.

– Иисусе, в следующий раз предупреждай заранее.

– Эй, это мне надо решить, что надеть, соорудить прическу, выбрать туфли, украшения. Сделать макияж. А ты просто влезаешь в смокинг, и все, – огрызнулась Морган. – Велика проблема! Чтобы соответствовать ожиданиям толпы, наследница Моро должна потрудиться.

– Ага, но мне еще нужно добыть этот самый смокинг и войти в роль… ну, понимаешь… выработать тактику, как показать, что я неравнодушен к тебе. Это трудная работа, но кто-то должен ее сделать.

– Тупица!

– Ты вроде бы собиралась поколотить меня, а не себя? – усмехнулся Ной, когда она потрясла ушибленными пальчиками. – Слабачка. Посидишь здесь остаток дня, пока я буду бегать за смокингом? Могу я на тебя в этом положиться?

Морган упрямо выпятила губу.

– Все может быть.

Ной стал серьезным, губы превратились в тонкую линию.

– Выйдешь из здания без меня, и придется расплачиваться, герцогиня.

– Я не идиотка, солдат. Я никуда не пойду до твоего прихода. А если бы ты не был таким тупицей, я бы сказала тебе, что если ты перейдешь дорогу и войдешь вон в тот очень популярный магазин… – она показала пальцем на магазин на углу, – то найдешь в мужском отделе продавца по имени Норман. За шестьдесят, лысый. Скажи ему, что тебя прислала я, и он подберет тебе то, что нужно.

Морган очень удивилась, когда Ной наклонился и прижался холодными губами к ее виску.

– Спасибо.

Морган ошеломленно посмотрела ему вслед, и он уже успел дойти до двери, когда она сообразила, что поцелуи тоже под запретом.

– Эй, никаких поцелуев!

Ной улыбнулся ей так, что у нее кровь забурлила.

– Просто практикуюсь. Займись работой, герцогиня, тебя ждет бал.

Морган наморщила носик. Грустно, но правда.

«Быть телохранителем и делать вид, что ты ее последнее завоевание, – полное дерьмо», – подумал Ной пару часов спустя на балу в «Парк Хайатт», вполуха прислушиваясь к тому, как Морган болтает о бале со светской матроной с бриллиантом размером с голубиное яйцо на морщинистой груди.

Все дело в платье, решил Ной, отхлебывая мизерный глоточек виски из стакана, который не менялся вот уже несколько часов. Ярко-зеленое, без бретелек, оно начиналось у груди и плавно облегало талию и бедра. С первого взгляда оно показалось ему почти скромным, богемным, необычным. А потом она сделала шаг, длинный разрез практически полностью оголил стройную ножку, и вся его кровь бросилась вниз. Ножка была гладкой, шелковистой и еще более сексуальной из-за того, что ее покрывала только идеальная кожа, и ничего более.

Эта девица – убийственная комбинация. Яркая и очень сообразительная. Она прекрасно понимала сарказм, нюансы речи, намеки и иронию, а в ее глазах он мог прочитать и юмор, и раздражение, и интерес.

Весь вечер ей оказывали честь, и теперь он понял, что она имела в виду, когда говорила, что Моро рады видеть на всех мероприятиях. Разговоры прерывались, когда она подходила к группе, мужчины начинали мести языками пол, женщины улыбались и старались не выглядеть слишком ревнивыми, и ее постоянно и настойчиво расспрашивали о бале.

Каким образом можно получить индивидуальное приглашение на ваш бал?

Какую сумму, по вашему мнению, следует внести, чтобы точно получить билет?

Вы уже разработали тему?

Не напомните своей матери, что мы с ней вместе работали в бла-бла-бла комитете или над ме-ме-ме проектом?

Неужели у этих людей вообще нет гордости?

– Ты так не считаешь, Ной? – спросила Морган, и он непонимающе уставился на нее.

Уголки ее губ дернулись, и Ной понял – она прекрасно видела, что он глубоко задумался, и нарочно задала ему этот вопрос.

– Что в этом году бал будет совершенно потрясающим?

– Ну… да…

Морщинистая грудь подалась к нему через Морган и явила его взору гораздо больше, чем следовало.

– И как долго вы встречаетесь?

Ого… Ной посмотрел на Морган, предлагая ответить самой.

– Мы уже очень давно знакомы, Ви, – мягко заметила Морган.

– Да, он намного лучше, чем те хлюпики, с которыми вы встречались прежде, Морган.

Девушка задорно улыбнулась.

– Вам не кажется, что он похож на телохранителя? Весь из себя «не связывайтесь со мной, а то я вытру вашей физиономией пол»?

– Я тут, – напомнил им Ной.

– А разве это плохо? – удивилась Ви. – У него действительно изумительные плечи.

– М-м-м… и задница тоже.

Ной сверкнул глазами на Морган и прошипел:

– Морган, хватит уже.

В подтексте явно читалось: Веди себя нормально, или жди мести.

По ее прищурившимся глазкам он понял, что она уловила намек и приняла его вызов. Морган улыбнулась ему и повернулась к другому мужчине за столом. Ной бросил взгляд на часы… было уже далеко за одиннадцать, а люди все еще набивали себе животы или скакали по танцполу.

Может, им скоро удастся уйти…

– Морган, солнышко, как я рад вас видеть! Вы нечасто балуете нас возможностью лицезреть ваше милое личико на подобных мероприятиях.

Ной удивился аристократическому выговору и посмотрел на свою подопечную. Мужчина не сводил глаз с груди Морган, пальцы с аккуратным маникюром легли ей на плечо. Ной, повинуясь инстинкту, положил руку на спинку стула Морган, попутно сбросив руку нахала.

Морган слегка повернулась и прислонилась к нему, он уловил запах ее волос: цитрусы и специи. Горячее желание вновь вспыхнуло у него в паху.

– Морган… – еще один голос, требующий ее внимания.

Дайте девчонке передышку, – подумал Ной, поворачиваясь к престарелому джентльмену, которому не помешала бы пара сезонов в спортзале и низкокалорийная диета.

– Как чудесно видеть вас здесь в качестве милого бонуса, Морган. Мир полнится слухами, что вы забрали у Ханны бразды правления благотворительным балом, все только об этом и говорят, – прокрякал он.

– Ну, не совсем так, Александр, – увильнула от прямого ответа Морган. – Мама пока не отошла от дел.

– Насколько мне известно, этот бал собирает деньги на стипендии малоимущим студентам в бедных районах нашего города.

Ной мысленно закатил глаза, услышав эти помпезные речи, но Александр еще не закончил свое выступление.

– Наш фонд оказался реципиентом части средств, собранных на вашем балу пять лет назад, поэтому мне кажется, что вы могли бы выступить с краткой речью о предстоящем событии года. Всего пара минут? Вот и отлично.

«Отличная работа!» – усмехнулся про себя Ной. У бедняжки не было ни одно шанса отказаться.

– А кто вас сопровождает, Морган? – Александр протянул руку Ною, и тот принял ее. – Александр Мортон – из «Мортон Интернешнл… банка», мой милый мальчик.

Ной пожал мягкую, похожую на снулую рыбу руку.

Морган выдала несколько стандартных ответов на стандартные вопросы о ее родственниках, но в ее голосе слышалось напряжение, да и вся она как-то напряглась.

Ее чуть не трясло. И Ной не мог понять почему.

* * *

Боже правый, это самый кошмарный кошмар, воплотившийся в жизнь! Морган сделала глубокий вдох, комната начала раскачиваться и вертеться у нее перед глазами. Она забыла все слова, не знала, что ей сказать… что она вообще здесь делает? Она не умела – не могла – произносить речи, особенно без подготовки.

Костяшки ее пальцев побелели, она стояла и жевала губу, а снизу, от толпы, к ней поднимался беспокойный шепоток.

На помощь! Она оторвала деревянный язык от нёба и выдавила несколько слов:

– Хм… добрый вечер, дамы и господа.

Черт! Что теперь? Мысли ее разбегались, слова упорно не находились… Замороженная – вот самое подходящее слово. Она словно покрылась коркой льда.

А потом Морган вдруг почувствовала движение рядом с собой, и большая, знакомая рука мягко сжала ее холодные пальцы.

– Добрый вечер, дамы и господа, меня зовут Джеймс Моро. Спасибо, что позволили нам с Морган коротко рассказать вам о благотворительном бале Моро.

Джеймс… Она не знала, что он сегодня здесь будет. Он снова спас ее. Морган на секунду прикрыла глаза, паника отступила. Спасибо тебе, мой дорогой старший брат.

– За мной должок, – сказала она под прикрытием грома аплодисментов. – Меня сюда силой затащили.

– Тогда быстро тащись отсюда, Моргз, – процедил он сквозь голливудскую улыбку. – Что бы ты стала делать, если бы меня здесь не было?

– Понятия не имею, – призналась она, спускаясь с ним с подиума. Оказавшись внизу, она отпустила руку брата и вытерла трясущимися пальцами вспотевший лоб. – Мне срочно нужно в дамскую комнату.

Джеймс окинул ее критическим взглядом:

– Ты белая как полотно. Тебе срочно нужна яркая помада и глоток бренди.

Морган прижала руку к груди, в животе у нее забурлило.

– Самое меньшее, – согласилась она.

На краю танцпола Морган взяла протянутую ей руку и чуть не упала в объятия Ноя. Он был таким сильным, таким надежным… и, что самое лучшее, он был настоящим. Она чувствовала себя абсолютно измотанной и к тому же мошенницей.

– И что это такое было? – прозвучал где-то у нее над темечком голос Ноя.

– Ты о чем? – Вопрос был глупым, потому что она сразу поняла, что он имеет в виду.

– Джеймс бросился тебе на помощь? Никогда бы не подумал, что ты можешь лишиться дара речи. У тебя колени тряслись.

Нет, ну почему он такой проницательный? Она сделала шаг назад, подняла руки и тряхнула головой.

– Я хочу домой, – заявила она, довольная тем, что ее голос звучит относительно ровно.

– Почему? – подозрительно прищурился Ной.

Потому что я чувствую себя полной дурой…

– У меня голова болит.

– Я на это не куплюсь, герцогиня.

Ной положил ладонь ей на талию, снова взял ее за руку и повел в танце. Она машинально последовала за ним, желая всем сердцем, чтобы земля разверзлась у нее под ногами и поглотила их. Щеки горели от унижения; при мысли о том, что говорят у нее за спиной, Морган окатывало ледяной волной.

– Ной, мне все равно, считаешь ты, что я несу вздор, или нет. Я сыта по горло этим вечером, сыта по горло бестолковыми разговорами, да и тобой, честно говоря, я тоже сыта по горло. Мне нужно побыть одной. Можешь ты хоть раз повести себя как обычный телохранитель? Прекратить болтать, придержать свое мнение при себе и просто оставить меня в покое?

Голова Ноя дернулась, как от пощечины, на лицо вернулась непроницаемая маска.

– Конечно.

Он показал на край танцпола и держался на почтительном расстоянии, пока они возвращались обратно к столику. Когда он заговорил, в его голосе отсутствовал даже намек на эмоции.

– Если дадите мне минутку, я организую машину.

Морган посмотрела на удаляющуюся широкую спину, и ей стало стыдно. Она напала на него, потому что почувствовала себя уязвленной и оскорбленной. А еще потому, что она знала: он достаточно силен и достаточно защищен, чтобы выдержать этот удар.

Идеальный конец долгого ужасного вечера.

– Где Ной? – спросила Райли, сваливая свои документы на журнальный столик в апартаментах Морган. Без сил опустившись на шелковый коврик, Райли с благодарностью отхлебнула белого вина из бокала, предложенного Морган.

Спустя неделю совместной жизни – в небиблейском смысле – Ной понял, что в квартире ей ничего не угрожает, и каждый день после работы оставлял ее, чтобы посетить спортивный зал и закрытый бассейн в этом же здании, пояснила Морган.

Райли сбросила туфли на высоком каблуке и села по-турецки.

– Ну и каково это, жить с мужчиной?

Морган устроилась на кушетке напротив и пожала плечами:

– Вообще-то странновато.

– Вы все еще в разных постелях?

– А ты как думаешь? – воззрилась на нее Морган.

– Судя по этому убийственному взгляду, твои гормоны постоянно находятся на грани закипания.

– Тебе виднее, – буркнула Морган.

Поскольку Райли была чуть ли не единственным человеком за пределом семьи, который знал о ее дислексии, Райли тоже поделилась с ней своей тайной – она с первого взгляда влюбилась в Джеймса и никак не могла справиться с этим. В его присутствии она скрывала свои чувства к нему под маской великой художницы.

– Он хочет, чтобы на следующей неделе я взяла для витрины тему подводного мира, – проворчала Райли, читая мысли подруги.

– Почему?

– Потому что он нырял с аквалангом в Белизе и «просто обалдел» от коралловых рифов. Я сказала ему, что для такой тематики мне требуется собственный опыт.

Морган устало запрокинула голову. Господи, похоже, конца их спорам не предвидится!

– Боже, как бы я хотела, чтобы вы с Джеймсом отправились куда-нибудь вместе, сняли комнатку, разобрались наконец-то во всем и с тех пор жили долго и счастливо.

– Можно подумать, он видит во мне кого-то, кроме твоей верной подруги. – Райли постучала ноготком по бокалу. – Погоди-ка… ты говоришь о нас или о себе с Ноем?

– И о том и о другом. Хотя нам с Ноем это не грозит.

– Почему нет?

– Между нами всего лишь физическое притяжение, Ри. Мы не обсуждаем личные вещи.

– Мне кажется, он из тех парней, которые поняли бы дислексию, Моргз.

– Сомневаюсь, – ответила Морган, откидываясь назад и забрасывая ноги на журнальный столик. – Он перфекционист: целеустремленный и амбициозный. Кроме того, Ной и я… это был бы просто секс – сумасшедшая химическая реакция, ну ты знаешь.

– Вы нравитесь друг другу.

– Мы не знаем друг друга. – Морган сделала большой глоток вина и прижала бокал к щеке. – В любом случае я не ищу отношений с Ноем. Секса – да… Ты видела, какое у него шикарное тело?

– Мелко, как лужа, – усмехнулась Райли. – Честно говоря, мне кажется, ты не признаешься парням, с которым встречаешься, в своей дислексии, потому что ты трусиха. Ты элементарно боишься, что они могут отвернуться от тебя.

– Я так не делаю, – возмутилась Морган, хотя прекрасно понимала, что именно так она и поступает.

Райли окинула ее тяжелым взглядом:

– Ной не таков, Морган. Он не будет ставить дислексию тебе в укор.

– Попридержи коней, Ри, – предупредила подругу Морган. – Никому этого не понять, пока он не поживет со мной. Иногда я весь мир могу покорить; а подчас не в силах справиться с элементарной инструкцией. Я ненавижу эти черные пятна, но если даже мне трудно с ними смириться, что говорить о любовнике?

– Тебе, по крайней мере, следует уважать их чувства и дать им шанс.

– Я себя тоже уважаю и не могу постоянно открывать свое сердце тем, кто способен его разбить, – возразила Морган.

– И тебе уютно в твоем маленьком закрытом мирке? – поинтересовалась Райли елейным голоском.

– Да, спасибо за заботу! Мир ждет чего-то грандиозного от «наследницы Моро», и хроническая дислексия не входит в список этих ожиданий.

Райли изобразила, будто играет на скрипке, и Морган бросила в нее подушкой. Подушка попала в бокал Райли, и вино разлилось по столу.

Ной как раз переступал порог квартиры, когда бокал упал и со звоном разбился. Он перевел взгляд с бокала на Райли и обратно на разлитое вино, потом посмотрел на Морган:

– Герцогиня, вы устроили очередную истерику, потому что еще один из ваших подданных выразил свое несогласие?

Глава 7

Заказав пиццу в своей любимой пиццерии, Морган позвонила Джеймсу, удостоверилась, что тот ничем не занят, и пригласила спуститься вниз, разделить с ними трапезу. Он явился с двумя бутылками ее любимого вина: мерло из винодельни Стелленбош.

– Одна для тебя и одна для Райли, двух моих любимых виноголичек, – сказал он, выставляя бутылки на кухонной стойке. – Привет, Ри.

– Джеймс.

Он выдвинул ящик стола и достал штопор.

– Уже начала работать над проектом подводной витрины?

– Ага, поставила в расписание на… никогда. Тебе это подходит? – Райли распахнула дверки шкафчика и взяла четыре стакана.

– Ты ведь не забыла, что именно я подписываю твои чеки, не так ли? – ухмыльнулся Джеймс.

– Ну, тогда уволь меня; пойду работать в «Сакс» или «Бергдорфс». Один звонок – и вуаля! У меня двойной оклад! – весело сообщила Райли. – И вообще, почему бы тебе не удвоить мое жалованье, тогда я, может, и останусь?

– Ладно, я поставлю это в расписание на… никогда. Тебе это подходит? – Джеймс налил вина в стакан и протянул его Райли. – За нас!

Морган закатила глаза, многозначительно посмотрев на Ноя, который сидел у обеденного стола с ноутбуком и стаканом виски. Он был в потертых джинсах, простой хлопковой рубашке и босиком. Да, он очень сексуальный мужчина, а еще он из тех, кто не дуется долго. У них выпала пара тяжелых денечков после ее вспышки на балу, но теперь они снова друзья.

– Кто-нибудь вообще ищет похитителей? – с вызовом набросилась она на Джеймса, уперев руки в боки.

– Только полиция Нью-Йорка, наш отдел безопасности и еще одно частное бюро расследований, которое я нанял для поисков преступников. Этого достаточно, ваше высочество? – Джеймс послал стакан по стойке в ее направлении.

– Ваше высочество? Даже лучше, чем герцогиня! – ухмыльнулся Ной.

– Только попробуй так меня назвать, и ты покойник! – предупредила его Морган. – Нам с Райли нужно обсудить тематику бала, – поспешила сменить она тему. – Не желаете присоединиться?

Джеймс и Ной обменялись испуганными взглядами.

– Спортивный канал? – предложил Джеймс.

– Черт, да! – согласился Ной и пошел вслед за Джеймсом в маленькую гостиную с большим телевизором и двумя мягкими креслами. – Позови, когда пицца прибудет, – бросил он через плечо, обращаясь к Морган. – Я спущусь и заберу ее. И не выходи из квартиры!

– Бла-бла-бла. – Морган показала язык его спине.

– Я все видел! – бросил Ной, не оглядываясь.

Морган снова показала язык.

– И это тоже!

Гррр!

– Корабль с сокровищами, бал-маскарад, бурлеск, русский царский двор, Вегас, – перечисляла Морган с набитым пиццей ртом.

Вокруг были разбросаны образцы тканей и схематичные эскизы Райли. Морган устроилась в уголке кушетки, Райли по-прежнему сидела на полу, Джеймс сел на стул позади нее и вытянул свои длинные ноги по обеим сторонам ее хрупкой фигурки. Ной восседал на другом стуле, рядом с ним на столе стоял бокал великолепного красного вина.

– Мне нравится бурлеск. Смело, роскошно, сексуально, – мечтательно произнесла Морган. – Мы могли бы соорудить в зале несколько подмостков с исполнением разных сценок под одну и ту же композицию. Обычный бурлеск, цирковое представление, акробаты…

– Стриптиз? – с надеждой вставил Джеймс, и Ной улыбнулся.

Морган послала брату ледяной взгляд.

– Хочешь, чтобы меня лишили наследства? Или чтобы мама задушила меня своими руками? В любом случае мы можем нарядить моделей в корсеты, чулки и маскарадные маски и обвесить драгоценностями Моро.

Ной встрепенулся, когда ее слова дошли до его сознания:

– Ни в коем случае! Никаких живых моделей в настоящих драгоценностях.

– Почему? – взвилась Морган. – Это было бы превосходно…

– Не глупи, – оборвал ее Ной. – Ты добавляешь человеческий фактор, и этим при желании можно воспользоваться.

– Но… – возобновила протест Морган.

Ной пришпилил ее взглядом:

– Моя репутация, мои правила. Помнишь?

– Гррр! Обсудим это в другой раз, – не сдалась Морган.

Райли положила голову на колено Джеймса и зевнула. Ной заметил, что Джеймс поднял руку, чтобы коснуться ее волос, но опять опустил ее. О да, между этими двумя точно что-то назревает. В один прекрасный день крышку с кастрюльки их самоконтроля сорвет, и они окажутся в беде.

Прямо как он…

Жизнь с Морган убивает его. Не спать с Морган – ежедневная пытка. И он прекрасно знает, что она испытывает то же самое. К несчастью, его проблема с Морган оказалась куда глубже, чем он надеялся. Она пробрала его до самых глубин естества.

Он никогда ни на кого так не реагировал физически, никогда. И он понятия не имел, почему это случилось именно с Морган. Она за один удар сердца разгоняла его от нуля до сотни, при этом заставляя его смеяться. Вот почему он должен сохранять с ней дистанцию – и физически, и эмоционально. Он никогда никому не позволит контролировать себя.

Что, если они поссорятся и он зайдет слишком далеко? Что он сделает? Кем станет? Не превратится ли снова в того злобного мальчишку, который стоял в замызганной кухне с ножом у отцовского горла? В Ноя, который всерьез раздумывал над тем, чтобы разом покончить со всем этим… с оскорблениями, с насилием, с грузом ответственности, который тяжелым камнем давил ему на плечи?

Нельзя подпускать Морган близко, позволять ей управлять собой, нельзя превращаться в дикаря…

Он не допустит этого ни с ней, ни с кем-то еще.

– Каково твое мнение, Ной? – спросил его Джеймс.

Ной заставил себя вернуться в реальность. О чем они говорят? Все еще обсуждают тематику бала?

– Бурлеск звучит заманчиво. – Он неопределенно пожал плечами.

Морган расхохоталась, бросив корочку от своего куска пиццы в пустую коробку.

– Где ты был? Мы обсуждаем поездку домой на свадьбу. Едем через две недели.

Ной выпрямился, потер нижнюю челюсть и включил голову:

– Погодите-ка! Поездку домой? Это еще куда? Что за свадьба? Почему я в первый раз об этом слышу?

Райли посмотрела на Джеймса:

– Думаю, нам лучше удалиться и оставить их воевать без свидетелей.

– Я не воюю, – прорычал Ной. – Я веду переговоры.

– Нет, он не воюет, он отдает приказы, – согласилась Морган, распрямляя свои длинные ноги. – Он просто говорит, что мне делать, и ждет, что я буду безропотно следовать его указаниям.

Она встала, поцеловала в щечку Райли, потом Джеймса и пожелала им спокойной ночи.

Джеймс обнял ее, сделал шаг назад и убрал прядь с ее лба:

– Ты моя сестра, и я знаю, какой занозой в заднице ты можешь быть. Не усложняй ему жизнь, ему и без этого трудно. Не забудь рассказать ему про завтрашнюю выставку Джонно и про Кубок Моро по поло в следующую субботу в Либерти-Парк. А через две недели мы едем в Стелленбош на свадьбу.

– Понятно. – Морган бросила взгляд на Ноя и пустилась перечислять, передразнивая брата: – Ной, завтра у нас выставка искусств, в субботу чемпионат по поло, а через две недели свадьба в Стелленбош. Добавь это в расписание, пожалуйста.

Ответный взгляд Ноя не предвещал ничего хорошего.

Крепись, солдат!

Ной тоже пожелал Джеймсу и Райли спокойной ночи, подождал, пока за ними закроется дверь, и повернулся к Морган:

– Стелленбош, что в Южной Африке?

– Ага, – кивнула Морган.

Он ничего не ответил – просто стоял и ждал дальнейших объяснений, почему она не сочла нужным поставить его в известность.

Морган раздраженно топнула ножкой:

– Похитители в Нью-Йорке, Ной. Я лечу на частном самолете в свой родной город, где знаю каждую собаку, на свадьбу, которая будет охраняться лучше Пентагона.

– Почему это?

– Мерри, моя подруга, выходит замуж за парня из очень влиятельного семейства, тесно связанного с политикой. Охрана там будет на высшем уровне.

– А где ты остановишься?

– В Бон Шанс – нашем доме, на семейной ферме. У нас там виноградник. – Она собрала пустые коробки из-под пиццы и бутылку вина. – Не поможешь мне со стаканами?

– Обязательно помогу, особенно если учесть, что ты можешь чем-нибудь в меня кинуть, когда я сообщу тебе, что тоже еду.

Плечи Морган напряглись при его саркастическом замечании.

– Я же сказала тебе: в этом нет никакой необходимости.

Ной подошел к посудомоечной машине и поставил в нее стаканы.

– Я еду, Морган. Пока угроза не будет нейтрализована, я привязан к тебе, как тень.

– Это будет немного неловко.

– Неловко… Это еще почему? – не понял Ной.

Морган отвернулась, и Ной нахмурился. Как ни странно, ему понадобилась целая минута на то, чтобы сложить два и два.

– Ты уже пригласила кого-то?

– Да, – выдохнула Морган.

– Кто он? – процедил Ной сквозь зубы.

– Друг. Старый друг.

– Этого недостаточно.

Морган резко обернулась:

– Хочешь подробностей? Ладно! Он мой бывший парень, который мне до сих пор нравится. А еще он дружит с Мерри, и мы с ним часто общаемся. Доволен?

– Пока да, – припечатал он, проглотив зеленую волну ревности. Ной заставил себя не думать о Морган в чужих руках – танцующую, флиртующую с другим мужчиной. Это просто бизнес… Что он может сделать, если это просто бизнес?

Он сделал глубокий вдох и попытался обдумать проблему.

– Если охрана на свадьбе будет так хороша, как ты утверждаешь, тогда я доставлю тебя на торжество и заберу, когда все закончится.

В глазах Морган полыхнул гнев.

– А что, если я захочу там заночевать?

Она пытается добить его? Серьезно?

– Этого не будет, герцогиня, если только со мной.

– Отличные слова от мужчины, который даже не может позволить себе дотронуться до меня.

Господи, помоги мне! – взмолился Ной.

– Я дал твоему брату слово, – произнес он, будто выталкивая каждое слово.

– Ну, извини, нет такого закона, по которому я должна ждать тебя, солдат! Поэтому если я захочу с кем-то переспать, я это сделаю.

– Черта с два ты это сделаешь! – схватил он ее за плечи. Глаза его сверкали, раздражение так и жгло кончик языка. – Да и какой с этого толк? Ты все равно будешь представлять меня на его месте!

– Да ты… – Морган уперлась ладонями ему в грудь и толкнула.

Окончательно обозлившись, он сдавил ей плечи, стараясь справиться с желанием встряхнуть ее как следует. Вместо этого он прижался губами к ее губам и привлек ее к себе. Ной чувствовал, как она мысленно сражается с ним, проклинает его в душе, хотя ее тело жаждало этого так же сильно, как его тело. Только грубая сила не давала ей сбежать от него, ее хрупкое тельце застыло от шока. Он отпустил ее голову, погладил по руке, и постепенно раздражение покинуло их обоих. Осталась только чистая, незамутненная страсть.

Он знал, что Морган борется с желанием обвить его шею руками и упасть в его объятия. Казалось, он уже лет сто до нее не дотрагивался, а с другой стороны все было будто вчера. Она сильная, но такая хрупкая, горячая и сексуальная.

Ной сконцентрировался на том, чтобы немного слабить хватку, и его руки замерли. Он поцеловал ее в уголок губ, медленно пробрался внутрь, лаская и покусывая ее по пути. Его язык вошел внутрь и вернулся обратно, призывая ее к игре. Не в силах больше оказывать сопротивление, Морган обняла его за шею и прижалась крепче. Много долгих, роскошных, пропитанных страстью минут спустя Ной понял, что они добрались до точки невозврата – еще чуть-чуть, и он пропал, он сделает то, чего ни в коем случае не должен делать. Ему потребовался весь его легендарный самоконтроль, чтобы оторваться от Морган, отступить назад и заглянуть ей в глаза.

Он взял ее за подбородок и провел большим пальцем по пухлой нижней губе.

– Ты действительно остановился? – проговорила Морган севшим от страсти голосом.

Ной кивнул и засунул руки в карманы джинсов, чтобы не дать им снова потянуться к ней.

– Действительно.

Взгляд Морган прояснился, на место любовной горячки пришло замешательство.

– Не понимаю, зачем ты вообще все это начинаешь. Особенно если знаешь, что не собираешься продолжать.

Однако он знал только одно: он мазохист, изнывающий по наказанию. Он мог бы попытаться объясниться: гнев, ревность – вот основные факторы, но главной причиной было то, что в тот момент он просто не мог не поцеловать ее.

Ной наблюдал, как последняя искра сопротивления покидает Морган. Она сделала шаг ему навстречу, склонив голову и ухватилась за его рубашку. Плечи ее опустились.

– Я ненавижу все это, – прошептала она.

– Что ненавидишь? – тихо спросил он.

– Это… все это. Охрану. То, что меня к тебе так сильно тянет, а я не могу дотронуться до тебя, изгнать это… тебя… из своего сердца. – Морган уткнулась лбом ему в грудь. – Это ужасно… мне не нравится, когда жизнь выходит из-под моего контроля.

– Я дал слово… и мне очень важно сдержать его, – сказал он, ныряя в колдовские озера ее глаз.

– Я понимаю. И черт побери… я уважаю это. Мне просто это не нравится!

Скажите ему что-нибудь новенькое. Для него это тоже не прогулка по пляжу.

Морган отошла от него, обхватила себя руками и склонила голову.

– Как бы мне хотелось накричать на тебя… повизжать. Начать вести себя как избалованная девица из высшего общества, пригрозить увольнением, топать ногами и бросаться вещами.

– Так не отказывай себе в удовольствии, если тебе станет от этого легче, – с улыбкой предложил Ной.

– Представь, что на тебя наорали и дали расчет, – сказала Морган, тяжко вздохнув. – Есть шанс спасти меня от психушки и реально уволиться?

О нет! Этого не произойдет. Скорее небо упадет на землю, чем он покинет свой пост…

– Не-а.

– Я особо и не надеялась, – пробормотала Морган, выходя из кухни.

– Это здесь.

Морган выглянула в окошко такси и нахмурилась, не заметив никаких признаков художественной галереи. Она посмотрела через дорогу, но и там виднелись одни химчистки и какая-то неопрятная закусочная. На противоположной стороне улицы располагался ломбард и стриптиз-клуб.

Куда они попали?

– Вы уверены, что это три-шесть-два? – спросила Морган.

С переднего сиденья на нее сверкнули черные глаза.

– Вы сказали «шесть-три-два», леди. Три-шесть-два в другом конце города.

Морган закрыла глаза, отгораживаясь от этого неприятного голоса.

– Полегче, приятель, – спокойно произнес Ной.

– Она сказала «шесть-три-два», – настаивал на своем таксист.

– Вам же все равно заплатят, успокойтесь. – Ной положил руку на ее колено. – Где приглашение, Морган? Давай проверим адрес.

Морган почувствовала, как щеки заливает краска, и порадовалась тому, что в такси царит полумрак. Она открыла клатч и достала пригласительный билет. Мельком бросила взгляд на цифры и передела карточку водителю.

– Шесть-три-два, – прошептала она.

Водитель уставился в карточку и покачал головой:

– Иисусе, что с вами такое, дамочка? Тут написано: два-три-шесть!

– Угомонись, приятель, она просто ошиблась, – отрезал Ной.

Таксист фыркнул, развернулся к рулю, ударил по газам и влился в поток машин.

Морган облизала губы и принялась ждать вопросов от Ноя. И как ей теперь из этого выпутываться?

– Извини.

Ной пожал плечами и откинулся на спинку сиденья.

– Ты устала… мы оба устали. Тут нетрудно ошибиться. Не обращай на него внимания.

Ной стал смотреть в окно, а Морган – на его мужественный профиль. Что это было? Где вопросы, требования объяснений, насмешки над такой глупой ошибкой? Почему он не поддержал водителя и не начал копать глубже?

Или он знает и ему все равно? Подозревает и отгораживается от проблемы? Или он просто нелюбопытен, или, того хуже, ему наплевать?

Чуть позже, в галерее, Морган все еще продолжала думать об отсутствии какой-либо реакции Ноя в такси и о том, как ей выйти сухой из воды. Она отошла от стайки людей, щебечущих вокруг нее, и посмотрела мимо Джонно Дэйви на Ноя. Тот стоял у одного из немногочисленных неабстрактных полотен художника: обнаженная дама с намеком на румянец на кровати в симфонии золотого и кремового. Ярлычка «Софи – обнаженная и отдыхающая» не требовалось; любому здравомыслящему человеку было понятно, чем занималась Софи, прежде чем Джонно решил перенести ее образ на полотно.

Морган стало интересно, знает ли Софи, что ее… хм… удовлетворение было частью последней коллекции Джонно.

Морган поднесла стакан вина к губам, пристально наблюдая за тем, как Ной разглядывает картину. Он подобрал идеальную одежду для художественной выставки в Нью-Йорке: темные джинсы, белая рубашка и черный пиджак.

Надо признать, невероятный самоконтроль Ноя пугал ее. Вчера вечером поцелуй захватил его так же, как ее, и все же он сумел остановиться. Она подумала, что даже будь она обнаженной, а он внутри ее в миллисекундах от оргазма, и то он смог бы нажать на тормоза, если бы счел это нужным. И все же ей иногда казалось, что существует другой Ной, более расслабленный, немного импульсивный, отчаянно желающий хорошо провести время, но каждый раз, когда он переступает невидимую черту, его тут же загоняют обратно в клетку.

Похоже, Ной боится своих собственных эмоций…

– Извини за эту неразбериху с адресом. – сказала Морган. – Я перепутала цифры.

– М-м-м… такое случается.

Морган сложила руки на своем малиновом платье-пончо. Это было ее любимое, с открытым плечом и рукавами «летучая мышь». Платье доходило до середины бедра, и она носила его с босоножками на шпильке и длинными серьгами из граната.

– Послушай, я должен тебе кое-что сказать. Я очень сожалею… о том вчерашнем поцелуе. – Ной стоял, засунув руки в карманы, прямой, как стрела. – Мне не следовало…

– Ну вот опять… Ной, ради бога, мы с тобой взрослые люди! Мы поцеловались, и если бы не твой легендарный самоконтроль, достойный тибетского монаха, мы бы решились на большее.

В ее голосе зазвучали звенящие нотки отчаяния, и Ной поспешно оглянулся по сторонам:

– Тише, черт возьми!

– А в чем вообще проблема? Только не надо снова скармливать мне эту ерунду насчет профессиональной этики и обещания моему брату.

– Почему бы тебе не выйти на середину зала? Мне кажется, люди в дальнем конце галереи плохо тебя слышат, – прошипел Ной, хватая ее за руку и подтаскивая поближе к картине. – И я действительно дал слово твоему брату…

Морган повернулась спиной к гостям и воззрилась на картину.

– Старое оправдание «я-обещал-брату». – Морган подняла руки и сжала пальцы в кулаки. – Знаешь что?… Забудь об этом! Я никогда в жизни не бегала за мужчиной и не тебе быть первым!

Ной что-то буркнул себе под нос и провел рукой по волосам.

– Нет, Морган… не уходи. – Он помолчал немного и снова продолжил: – Я очень много трудился, чтобы основать свой бизнес, и не важно, насколько глупым ты это находишь, люди действительно будут смотреть, как я веду себя с тобой, и они будут судить это. Я должен выглядеть в их глазах профессионально и компетентно.

– Это лишь часть правды, но не вся правда. Не хватает самого важного звена.

Морган заглянула ему в глаза. Он отвел взгляд, и она поняла, что подловила его. Он тоже понял это. И он поступил так, как поступают все мужчины в подобной ситуации: сменил тему разговора.

– Ладно, предположим, мы отдадимся этому жаркому роману. Что потом, герцогиня?

Морган нахмурилась и опустила стакан, который поднесла было к губам.

– Я ничего не жду, Ной. Ты не похож на мужчину, которому требуются отношения или, если уж говорить начистоту, который ищет их, так что, если мы когда-нибудь окажемся в постели, я ничего не буду ждать от тебя, потому что знаю: тебе нечего мне предложить.

Кроме того, я слишком боюсь рискнуть и полюбить, а потом оказаться недостойной.

– Тебя послушать, я прямо робот какой-то, – вздохнул Ной.

Морган протянула руку и постучала по его груди пальчиком с аккуратным французским маникюром.

– Тебе надо развеяться, Фрейзер. Взбодрись. – Может, им обоим это нужно. – Мир от этого не рухнет, знаешь ли.

– Ты говоришь как Крис. И мои братья.

Вау… Конец света! Ной Фрейзер выдал личную информацию!

– У тебя есть братья?

– Ну, несмотря на то, что ты обо мне думаешь, меня не клонировали в чашке Петри, – раздраженно заметил Ной.

– Младшие? Старшие? Где они? Чем занимаются? Они женаты?

– Господи, стоит упомянуть одну малюсенькую деталь, и получишь миллион вопросов. – Ной остановил официанта, попросил минеральной воды, посмотрел на ее горящее любопытством личико и закатил глаза. – Два брата, намного младше меня, двадцать три и двадцать один. Помощник шеф-повара в ресторане высокой кухни в Лондоне и фотограф-фрилансер, который работает на несколько национальных газет. Оба неженаты, и оба живут в Лондоне. Довольна?

– Не совсем. Они такие же застегнутые на все пуговицы, консервативные и сдержанные?

Ной взял с подноса стакан минералки и заглянул через ее плечо прямо в прошлое.

– Нет, я был для них щитом, поэтому им не пришлось становиться такими, как я.

Боже, что он хочет этим сказать? Морган открыла было рот, чтобы спросить, но он показал рукой на картину и выдавил легкую улыбку:

– Она кажется мне многослойной.

Морган потребовалась минута, чтобы понять его.

– Может, она скушала плитку чудесного шоколада.

– Ага, размечталась, – фыркнул он, а потом заговорил серьезно: – Должен признать, мне нравится это полотно. Я, не задумавшись, купил бы его, имей свободные деньги.

Морган наклонилась и посмотрела на крохотный ценник в углу ярлычка. Святые небеса… это же огромные деньги, даже для нее. Морган сделала шаг назад, снова посмотрела на картину… и согласилась с Ноем. Она была словно пропитана счастьем и чувственностью: живая, сексуальная. Морган так и видела ее на стене своей спальни…

Софи действительно прекрасно провела время, – подумала Морган с улыбкой. Но может настала пора забрать ее из шумной галереи и подарить ей немного уединения.

– Поедем домой, – сказала Морган, поддавшись импульсу.

Ной удивленно взглянул на нее:

– Сейчас нет и восьми тридцати. И мы собирались на коктейльную вечеринку в «Хайатт».

– Я просто хочу вернуться домой, поваляться в ванной и лечь пораньше. Сбросить с себя маску. Побыть собой.

– Извини?

Морган отмахнулась от его вопроса:

– Не обращай внимания. Итак, что ты об этом думаешь?

– О нет, я просто жажду до рассвета бродить среди незнакомцев и болтать с ними о пустяках.

Морган рассмеялась, отдала стакан проходящему мимо официанту и кивнула в сторону Джонно:

– Пойду перекинусь парой слов с художником.

– Буду ждать тебя у выхода. И поспеши, герцогиня.

Глава 8

Ной улыбнулся, заметив, что Морган прикорнула на другой стороне кушетки, голова упала на подушки, глаза закрыты, ноги в носочках касаются его бедра. Ной поставил пиво на журнальный столик и посмотрел на часы. Половина десятого.

Он встал, подошел к ней и аккуратно вынул наушники. Ее рука все еще держала iPad, и он забрал его тоже.

Ной услышал доносящийся из наушников звук и поднес один наушник к уху. Вместо музыки его голову наполнил низкий, мелодичный голос. Нахмурившись, он постучал по планшету и быстро сообразил, что Морган слушает аудиокнигу «Столпы земли» Кена Фоллета. Сам он прочитал эту книгу лет сто назад и очень любил ее.

Ной едва успел отреагировать, когда Морган вскочила и попыталась вырвать у него планшет. Ее пальцы скользнули по экрану, но он вовремя отвел чудо электроники в сторону.

– Какого черта ты делаешь? – взвилась она. – Отдай немедленно!

– Успокойся, герцогиня. А то я подумаю, что ты там что-то скрываешь. – Он улыбнулся.

Морган бросила на него испепеляющий взгляд и снова попыталась отобрать планшет.

– О-о-о, какой темперамент! Теперь я уверен: ты что-то скрываешь!

– Прекрати дурить! Отдай. Его. Немедленно! – закричала Морган.

– Не-а… я хочу знать, что прячут от посторонних герцогини.

– Ной!

Ной открыл меню, пролистал книги и нахмурился. Книг было много, все разных жанров и на разную тему. Но это были исключительно аудиокниги. Он прогнал список вверх, снова вниз, проверил файлы и понял, что ни одной электронной книги на устройстве нет.

– Только аудиокниги, Моргз? Ты ленишься читать?

Морган побледнела, в глазах появилась боль.

– Просто отдай его, Фрейзер, – пропищала она.

Теперь в глазах горели упрямство и гордость, но под ними Ной все еще видел смущение и уязвимость.

– Мои читательские привычки тебя не касаются.

Он потер челюсть. Может ли такое быть… возможно ли… что Морган не умеет читать? Да ладно… в наше время все умеют читать, так ведь? К тому же она очень умная. Должно быть какое-то другое объяснение.

Морган уселась на кушетку и опустила глаза в пол. Он присел перед ней на корточки и убрал ее волосы за ушки, нежно погладив чувствительную кожу за ушами.

– У тебя проблемы с чтением?

Она не ответила и не подняла глаз. Ему ужасно не хотелось спрашивать, но он должен был знать.

– А ты вообще… умеешь читать?

Морган вскочила и уставилась на него, глаза в ужасе распахнулись.

– Конечно умею! Не так хорошо и быстро, но я умею читать! Ну, давай же, скажи это! Или слабо?

– Что сказать? – искренне удивился Ной.

Морган положила руку на бедро и подняла подбородок.

– Я много раз слышала это, Ной, – все эти шутки, остроты, саркастические замечания. У нее есть внешность и деньги – зачем ей мозги?

– Хватит. Прекрати. – Ной протянул руку ладонью вперед. Кто осмелился сказать о ней все эти жестокие вещи? – Иди сядь сюда, девочка, – мягко проговорил он.

Ной подождал, пока Морган присядет на краешек кушетки, прикусив нижнюю губу. Сам он снова сел перед ней на корточки.

– Я не собираюсь смеяться над тобой, Морган, но я должен понять. – Он положил руку ей на колено. – Дислексия?

Морган вздохнула:

– Хроническая. – Она снова посмотрела на него. – Но я знаю одно: я не глупая, Ной. У меня довольно высокий IQ. Я не глупая блондинка!

– Любой, у кого есть хоть капля разума, сразу это заметит. – Он провел пальцем по ее груди, пропустив место на футболке между грудями. – Это тело – произведение искусства, но это… – он постучал пальцем по ее виску, – вот что пугает меня до смерти.

В глазах Морган загорелось удовольствие и облегчение. На щеках появился легкий румянец.

– Это просто еще одна сторона твоей личности, и тебе абсолютно нечего стыдиться. Так кто этот лузер?

– Какой лузер?

– Парень, который выдал все эти комментарии. Имя? Адрес? Назови кладбище, на котором ты желаешь похоронить его хладный труп…

Улыбка Морган погасла, она уставилась на свои руки.

– Первый любовник, через пару месяцев после тебя. Я убедила себя в том, что люблю его. А он сказал, что я просто шуток не понимаю. Он обожал словесное насилие, но я сама вложила ему в руки оружие против себя. С тех пор я держу дислексию в секрете.

Ной тихо выругался и провел ладонью по лицу.

– Серьезно, Моргз. Назови мне его имя, и он пожалеет о своих словах. Я заставлю его помучиться.

Морган коснулась его щеки кончиками пальцев.

– Я очень ценю твое предложение, но он не стоит того, чтобы сесть за него в тюрьму.

Ной вздохнул, окинул взглядом бесконечные ряды книжных полок. Наверное, это очень тяжело – видеть их и не иметь возможности воспользоваться всеми этими сокровищами.

– Расскажи мне про бумажные книги, Морган.

– У меня есть печатный вариант для каждой аудиокниги. Раньше я пыталась слушать и следить за дикторами по тексту, но они читают слишком быстро, слова расплываются и пляшут перед глазами, и к пятой странице у меня голова начинает раскалываться.

Ной поднялся с корточек и сел рядом с ней.

– Поэтому ты так не хотела заниматься организацией бала?

– Да. Это слишком важное мероприятие, чтобы взять и провалить его… и я не хочу разочаровывать маму.

– Ты только что утверждала, что не глупая, – заметил Ной. – Они ведь тоже это знают? И тебе не кажется, что, будучи образованными людьми, они восхищаются тем, что ты пытаешься делать за пределами своей зоны комфорта? Я бы гордился тобой, а у меня всего лишь одна степень.

– Они постоянно мне это повторяют. Может, я просто боюсь сама в себе разочароваться. – Морган запрокинула голову и посмотрела на него. – А какая у тебя степень?

– Бизнес и история, – неохотно признался он. – Обожаю историю. Это до сих пор мой любимый предмет.

Морган счастливо вздохнула.

– Тогда я должна показать тебе старинные дневники первых старателей Моро – братьев, которые открыли месторождения. Они были колоритными персонажами, весьма эксцентричными, и не страдали этическими предрассудками.

– С удовольствием их почитаю. – Ной нежно потянул ее за хвостик. – Почему бы тебе не отправиться в постельку?

– Я устала, но вряд ли засну, – призналась Морган. – У меня голова кругом идет.

Он встал, прошелся вдоль книжных полок и нашел то, что искал. Взял книгу с полки, сел на кушетку, вытянул ноги и снова прижал Морган к своему боку.

– Если я правильно понял, ты собиралась начать главу шестую.

Глаза Морган превратились в два блюдца.

– Ты собираешься почитать мне?

Ной поежился. Господи, неужели он обидел ее своим предложением?

– Прости. Послушай, это не потому, что я считаю тебя… Плохая идея, да?

Морган провела пальчиками по его губам, стирая эти слова.

– Нет, это самое милое из всего, что когда-либо делал для меня мужчина.

Ной снова состроил рожицу.

– Ха, не такой похвалы ждет для себя бывший спецназовец. А теперь помолчи, ладно? Я тут читать пытаюсь…

Ной протянул ей бокал шампанского и посмотрел из-под темных очков на ее длинные-предлинные ноги. Все прочие дамы на Кубке Моро по поло были разодеты в пух и прах, но Морган в своих дизайнерских шортах до середины бедра, бело-зеленой цыганской блузке с открытыми плечами и с распущенными волосами выглядела на все те миллионы, которых она предположительно стоила.

– Ты ездишь верхом? – Морган кивнула в сторону поля, на потных породистых лошадей.

– В том месте, где я рос, конюшен не было, – хмыкнул Ной.

– А где ты рос, Ной? – тут же вцепилась в него Морган.

Ну, он сам приоткрыл эту дверь… Ной вздохнул, подумал было увильнуть от ответа, но вспомнил о том секрете, которым она поделилась с ним. Хватит уже трусить.

– Я родился в Глазго, в самом гнилом районе города.

Морган не сводила глаз с поля.

– У тебя было трудное детство?

– Ага. Расскажи мне о парне, с которым ты идешь на свадьбу, – как бы невзначай бросил он.

Ной нахмурился, когда высокий стройный испанец в белой рубашке поло и заляпанных грязью бриджах для верховой езды перегнулся через ограду, взял Морган за плечи и расцеловал в обе щеки, а потом еще и легонько чмокнул в губы. Морган рассмеялась, потрепала его по щеке и защебетала по-испански. Их разговор закончился очередной серией поцелуев в щеки и, черт побери, опять в губы!

Ной еле сдержался, чтобы не вытащить пистолет и не пристрелить нахала.

– Друг? – спросил Ной, не замечая, как напряженно звучит его голос.

– Хуан Карлос. Плейбой. Игрок в поло. Он научил меня танцевать танго. – Морган мечтательно прикрыла глаза.

– Для него же лучше, если это все, чему он тебя научил, – сквозь зубы процедил Ной.

Губы Морган изогнулись в улыбке.

– Герцогини о таком не говорят. Эндрю! Как поживаешь?

Чмок-чмок-чмок… бла-бла-бла…

Ной с тоской посмотрел на воду в стакане и пожалел, что здесь не подают виски. Вот еще один игрок в поло, который жаждет поприветствовать Морган и поболтать с ней. «Господи, да с ней любой мужик запьет», – подумал Ной.

По спине градом катился пот. Ему хотелось избавиться от темно-синего льняного пиджака, но он не решался. На таких мероприятиях он постоянно держал ухо востро; здесь не было охраны, люди приходили и уходили, и могло случиться все что угодно.

К несчастью, похитителей так и не удалось изловить, и напряжение на руднике не спадало; фактически дела стали еще хуже, и их всех предупредили о том, что нужно пребывать в повышенной боевой готовности.

Джеймс улетел в Колумбию, чтобы попытаться разрешить разногласия на месте, ему спину прикрывала группа вооруженных телохранителей CFT. Вот почему Джеймса не было на соревнованиях по поло, и Морган предстояло вручать игрокам призы – и, само собой разумеется, расцеловать еще как минимум восемь подтянутых, богатеньких придурков.

Вот радость-то ему выпала!

Малыш Поло номер два отошел в сторону, Морган сняла очки, закрепила их на волосах и принялась обмахиваться программкой.

– Так на чем мы остановились?

– На парне, с которым ты идешь на свадьбу.

– А… на нем, – едва заметно поморщилась Морган.

– Да, на нем. Не желаешь расколоться, Моргз? – спросил Ной, в уголках губ заиграла улыбка.

Морган поставила шампанское на высокий столик и вздохнула:

– Я солгала. Я просто хотела позлить тебя…

– И тебе это удалось. – Именно мысль о Морган в руках другого заставила его взорваться и породила в нем жгучее желание поцеловать ее, оставить на ней свое клеймо, овладеть ею. – Выходит, это вымышленный герой?

Морган принялась ковырять траву туфелькой на платформе.

– Ну-у-у…

Ной медленно приподнял очки и посмотрел ей в лицо, отметив, как ему нравится эта россыпь веснушек у нее на носу, которые не могла полностью скрыть ни одна косметика.

– И часто ты лжешь?

– Нет. Только когда на меня начинают неблагоразумно давить.

Ной облокотился на ограду.

– Я думал над тем, что ты сказала тогда на выставке в галерее.

– А что я сказала?

– Что ты хочешь снять маску… Что ты имела в виду?

Морган помолчала немного, прежде чем ответить, а когда заговорила, голос ее зазвучал мягко, ранимо.

– Разве мы все не облачаемся в маски или доспехи, чтобы защититься от обстоятельств, в которые попадаем? Наши поступки, слова, то, как мы ведем себя, чтобы выбраться из неприятностей, – это ли не амуниция, скрывающая наши уязвимые местечки, истинных нас, тех, которых мы не желаем показывать посторонним?

Ной немного подумал над ее словами.

– Значит, флиртующая, очаровательная светская девочка… это и есть твоя маска?

Морган подняла большой палец и вытянула указательный:

– В точку. И ты узнал об этом только потому, что мы живем бок о бок. Твоя маска «лучше-не-задевайте-меня» призвана отпугнуть любого желающего копнуть поглубже, узнать тебя получше.

Ной непроизвольно вздрогнул. Он и в самом деле так поступал – эмоционально держал всех на расстоянии.

– Ты подобралась ближе, чем кто-либо еще… когда-либо. И поэтому с тобой неуютно, – добавил он.

– Осторожнее. – Морган посмотрела на заполненное людьми поле. – Мы можем ранить друг друга… Нет, позволь перефразировать. Ты можешь ранить меня… если мы когда-нибудь превратимся из друзей в любовников.

– Если превратимся – а я пытаюсь этого избежать, Морган, – ты должна знать, что я не могу обещать тебе ничего вечного. Все, в чем могу поклясться, – я буду моногамен и буду хорошо относиться к тебе, пока это длится, не важно, неделю или месяцы. Но со временем наши пути разойдутся, я вернусь обратно в Лондон, к тому, чем я занимаюсь.

– Знаю.

– Если ты хочешь от меня большего, чем порезвиться в кровати, то, может, не стоит ничего затевать. Так что же мы выбираем?

Морган стояла и крутила гвоздики с бриллиантами и изумрудами.

– Может, я пожалею об этом, но у нас есть незаконченные дела. – Она искоса глянула на него, в глазах загорелся прежний озорной огонек. – Кстати, как ты относишься к сексу втроем?

Если бы он в этот момент пил что-нибудь, то обрызгал бы ее с ног до головы или захлебнулся. А так пришлось просто поднимать челюсть с пола.

– Что за?… Кто? Что? Ты серьезно?

– Ну, к тому времени, как эта ситуация разрешится, моя подруга Софи из картинной галереи уже будет делить со мной спальню. Я решила, что будет лучше предупредить тебя.

Сердце Ноя пустилось вскачь, когда смысл ее слов дошел до него.

– Морган, ты когда-нибудь доведешь меня до сердечного приступа! Ты купила полотно Джонно Дэйви?

– Да. – Морган улыбнулась. – Его привезут после закрытия выставки.

Кто-то окликнул ее по имени, и они разом повернулись.

– О, меня зовут. Пора идти вручать призы и флиртовать с игроками.

Ной не смог удержаться и ревниво положил руку ей на спину.

– Сведи это к минимуму, дорогая, – прорычал он. – Помни, что я вооружен и очень опасен. Не хотелось бы пристрелить одного из них.

Морган коснулась губами его щеки и прошептала на ушко:

– Кстати, имей в виду, солдат: Софи – единственная, кто может претендовать на роль третьего в том, что касается меня.

Ну, с этим он вполне мог примириться. Ха, да он был счастлив пофантазировать об обыденном «сексе вдвоем»!

Несколько дней спустя Ной услышал звонок телефона лобби и поднялся из-за стола.

– Привет, Патрик.

Ной подружился со швейцарами – оба они были бывшими полицейскими с прекрасным послужным списком. Сейчас на проводе был Патрик.

– У меня здесь мисс Райли с двумя парнями. Они несут манекены и всякое такое. Можно впустить их?

– Что? Подожди, я сам посмотрю.

Ной вернулся к ноутбуку и открыл прямой канал связи с лобби. Подключение к системе безопасности здания было его первоочередной задачей, когда он переехал в эти апартаменты несколько недель назад. На экране и впрямь была Райли. Она болтала с молодыми людьми, которые держали два манекена в полный рост.

Зачем Райли несет манекены в квартиру? Он не был уверен, что хочет это знать.

Ной вернулся к телефону и подумал немного. Ситуация в Колумбии скатилась к откровенной анархии, угрозы сыпались, как подарки из мешка Санты. Ханне и Джедду не разрешали покидать дом на Каймановых островах. Чуть раньше он минут двадцать разговаривал с Джеймсом по телефону, и они решили, что Морган должна реже появляться на публике. Поэтому теперь ему придется практически все время держать ее в квартире… что будет довольно трудной задачей, поскольку желание затащить ее в постель достигло такой силы, что уже могло расщепить атом.

– Посадите Райли с вещами и манекенами в лифт и отправьте парней домой. Я помогу ей выгрузиться наверху, – сказал Ной Патрику и вернулся к компьютеру.

Когда двери за Райли и ее пластиковыми друзьями закрылись, он позвал Морган.

– Эй, Райли с большими куклами будут здесь через двадцать секунд. Зачем она их везет?

– Вау! – Морган вышла из спальни с влажным полотенцем на голове. Она бросила полотенце на спинку кресла, и Ной едва подавил желание попросить ее вернуть его в ванную. Он страдал манией чистоты, спасибо армии, а она в этом плане была лентяйкой. Ее небрежность временами сводила его с ума.

Ной открыл входную дверь и направился к лифту. Как только двери распахнулись, он взял один манекен под мышку:

– Это твои приятели, Ри?

– Ха-ха.

Райли протянула ему полотняную сумку, Ной отнес все это в апартаменты и сбросил в прихожей. Потом вернулся за вторым манекеном, и Райли пошла следом за ним с сумкой поменьше.

Он с улыбкой наблюдал за тем, как Морган и Райли усаживают манекены – очень дорогие, с суставами в руках и ногах – на цветные кушетки. Морган радостно взвизгнула и тут же принялась рыться в содержимом сумок. Решив, что девушкам не помешает глоток алкоголя, чем бы они ни собрались заниматься, Ной отправился в кухню и открыл бутылку вина. А когда вернулся с двумя стаканами, у него глаза на лоб полезли: журнальный столик был завален дамским бельем всех цветов радуги. Воображение тут же услужливо нарисовало Морган в одном из таких нарядов, и он выругался, почувствовав, как восставшая плоть натягивает брюки. Высокие каблуки, чулочки… он заставил себя вспомнить курсы выживания в SAS. Ничего сексуального там не было…

Мысли о сексе как ветром сдуло, и Ноя окатило ледяной волной, когда Морган открыла вторую сумку, и на стол пролился водопад драгоценных камней. Изумруды, рубины, бриллианты, золото… очень много золота. Жемчуга, сапфиры… Если Морган стянула драгоценности МИ из сейфовой комнаты на четвертом этаже – а у нее имелся к ней доступ, – он ее убьет. Медленно, с удовольствием.

– О господи, ты только посмотри на его лицо! – Морган ухватила Райли за руку и согнулась пополам от смеха. – Быстрее доставай телефон и делай фотку. Мы назовем ее Нервный Ной.

– Через секунду ты станешь Великомученицей Морган, – ответил Ной, подходя к ним.

Он протянул им вино и взял ожерелье с бриллиантом размером с яйцо канарейки и золотым аграфом. Он внимательно изучил камень, не увидел глубокого внутреннего блеска, свойственного бриллиантам такого размера, и его кровяное давление пошло на убыль.

– Подделка. Вы чуть не довели меня до сердечного приступа!

– Тут все сплошь фальшивки, и это просто фантастика, что мы можем поиграть с ними, – улыбнулась Морган.

Ной поднял руки:

– Похоже, вино нужно мне, а не вам.

Он сходил в кухню, принес еще один стакан и бутылку и уселся на ручку кресла.

– Итак, что вы, дамочки, затеяли?

Морган села по-турецки. С мокрыми волосами и без косметики она была похожа на подростка. На себя девятнадцатилетнюю, от которой у Ноя перехватывало дыхание. «С тех пор мало что изменилось», – вздохнул Ной.

– Ты ведь не разрешаешь нам использовать живых моделей для показа коллекции…

– Категорически нет, – кивнул Ной.

– Ну, вот мы с Райли и решили расставить по бальному залу манекены на круглых постаментах, каждый будет в золотой птичьей клетке а la Moulin Rouge. Придадим им провокационные позы – наклон вперед, на качелях и все такое. Все манекены будут в эстрадных костюмах – чулки и корсеты, высокие каблуки и маски. Здорово, что у нас есть копии всей ювелирной коллекции, а у Райли манекены, поэтому мы можем поэкспериментировать, прежде чем принять окончательное решение.

– Зачем вам копии всех драгоценностей? – терпеливо пояснил Ной.

– О… Великому-как-его-там Моро срочно потребовались деньги на покупку очередной шахты, и он оставил свою коллекцию в качестве залога. Он не хотел, чтобы кому-нибудь стало известно о его финансовых проблемах, поэтому заказал копии всех украшений. Драгоценности он потом выкупил, но с тех пор, стоит семейству обзавестись обновой, всегда создается копия. Мы с Райли играли ими, когда были детьми.

– Ха! Значит, это точные реплики?

– Точнее не бывает. Так что ты думаешь насчет птичьих клеток, Ной? Так можно обеспечить надежную охрану?

Ной задумался.

– Между гостями и клетками должно оставаться свободное пространство, около полутора футов, где мы поместим нажимную плиту. Если кто-то подойдет к манекену слишком близко, она подаст бесшумный сигнал тревоги.

Морган и Райли переглянулись.

– Это можно устроить.

– Я хочу принять участие в разработке дизайна клеток. Установим лазерные лучи между прутьями. Если кто-то прервет луч, он подаст бесшумный сигнал тревоги.

Морган отмахнулась от вопросов охраны бюстье из белого шелка, расшитым серебряным бисером. Ей не терпелось поиграть с цветными нарядами и фальшивыми цацками.

– Посмотри на это, Ри! Какой роскошный красный, с черной подкладкой, и юбочка из перьев, такая крохотная! Если добавить к нему полосатые чулки…

Просто чума! Давай оденем манекен, подберем украшения и маску, сфотографируем и приступим к следующему. И вообще, где ты раздобыла такие шикарные вещи?

– Из эстрадного шоу, которое шло на Бродвее последние шесть недель. Костюмы, видимо, были потрясные, а актеры так себе.

Ной отставил вино, поднялся, взял манекен и осмотрел его со всех сторон.

– Что ты делаешь, Ной? – спросила Морган.

– Смотрю, куда можно поставить датчик движения, чтобы, если камни переместятся после того, как их установят на место, он подал…

– … бесшумный сигнал тревоги, – хором закончили Морган и Райли.

– Умняшки! – Ной бросил манекен и подумал, что ему срочно требуется хорошая порция тестостерона, пока у него не начала расти грудь. – Я собираюсь посмотреть спорт по ESPN. А вы пока поиграйте со своими Барби-переростками, девочки.

Проходя мимо, Ной невесомо коснулся волос Морган, но та вряд ли даже заметила это. Девушка исступленно рылась в разноцветных кучах расшитых кружев в поисках… бог знает чего.

Ему потребовалась вся сила воли, чтобы сконцентрироваться на спортивной программе. Взор застил образ Морган в крохотном красно-черном корсете, расшитом сверкающими стразами.

Он рухнул головой на подлокотник кушетки и поправил джинсы. Интересно, может ли мужчина умереть от приступа сексуального желания? Не исключено.

Глава 9

Морган постучала в дверь конференц-зала и заглянула внутрь. Ной оторвался от видеоконференции, улыбнулся ей и вернулся к экрану:

– Я отослал смету за анализ корпоративной безопасности в Венгрии, Крис. Думаю, мы могли бы…

Морган привалилась плечом к двери, ожидая, пока он закончит дела. Вы только посмотрите на него – такой сексуальный, с этими взъерошенными волосами и в очках для чтения в проволочной оправе. Морган ощутила разливающееся по телу неясное тепло, а вслед за ним вполне определенный прилив страсти. Если они когда-нибудь займутся сексом, Ной наверняка будет удивительным любовником: нежным и ласковым, страстным и напористым, неторопливым, но горячим… Она уже не представляла себе жизнь без него и знала, что, с сексом или без оного, она может погрузиться в пучину любви, если не будет очень, очень осторожна.

Она не может, не должна… и не станет поддаваться соблазну. В скором времени страсти в Колумбии улягутся, и он вернется обратно в Лондон, к своей жизни и бизнесу.

– Эй, что там у тебя? – позвал Ной. Он снял очки и положил локти на стол. Чашка холодного кофе, мобильник и бумажник выстроились в стройный ряд сбоку от ноутбука, наплечная кобура была на месте.

Морган заложила руки за спину.

– Должно быть, это очень трудно, вести дела отсюда, Ной.

Ной оглянулся вокруг:

– Не так уж тут и плохо. Меня подключили к серверу, это практически то же самое, как если бы я сидел в своем офисе, а Крис – в своем. Единственная разница – мы спорим ни лицом к лицу, а через Skype.

– Мне очень жаль, что моя охрана доставляет тебе столько неудобств.

– Это лучше, чем любая другая альтернатива – похищение, например. Или смерть. – Ной закинул руки за голову. – Как прошел день? Все еще бьешься над дизайном для Барнадо? Она решила, что ей нужно?

В настоящий момент у Морган была очень разборчивая клиентка с дотошностью вши.

– Не-а. Я просматривала прогноз затрат на бал, и у меня уже глаза в кучу.

– Помощь нужна? – спросил Ной.

Он произнес это тем же тоном, каким предлагал ей кофе. Как будто она нормальный человек… хотя для Ноя так оно и было. Он считал дислексию всего лишь еще одной стороной ее личности – как неаккуратность или веснушки на носу.

– Моргз, помощь требуется? – повторил Ной, возвращая ее обратно на землю. – Если нужно, я найду время.

– Нет, я справляюсь. Джеймс звонил; мы вылетаем завтра в пять часов дня и будем в Кейптауне в пятницу утром. Я рассказала Мерри про тебя. Она говорит, у них будет садовая вечеринка, так что еще один человек не помешает. Она настаивает, чтобы ты пришел со мной.

Ной пробежался рукой по волосам.

– Если там действительно хорошая охрана, то я буду счастлив предоставить тебе немного свободы, Морган.

Что-то не хочется идти на очередное унылое мероприятие, разговаривать с людьми, с которыми у меня нет ничего общего.

Морган подошла к нему и положила ладонь на предплечье. Он закатал рукава голубой рубашки, и она ощутила под пальцами тепло его кожи и вздувшиеся вены.

– Там будет не так, обещаю. Мерри хохотушка, невероятная красавица, но пофигистка. К тому же там будут все мои старые добрые подружки… Элли, Джесс, Клем со своими мужчинами. Они тебе понравятся.

– Боже, Морган, я не знаю.

– Ну пожалуйста, Ной!

– Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе «нет», когда ты машешь своими ресницами и смотришь, как кот из «Кота в сапогах»?

Уголки губ Морган приподнялись.

– Что-то не припоминаю.

– Я так и думал. Опять надо будет надевать смокинг?

– Это свадьба в саду. Никаких смокингов.

– Какая разумная невеста! – Ной посмотрел на часы. – Готова пойти домой?

Морган потрясла головой, прочищая мысли.

– Вообще-то я хотела сказать тебе, что мне нужно спуститься в «Моро Джемз», повидаться с клиентом. Он требует мнения еще одного специалиста по оценке, кроме Карла, и желает, чтобы это был кто-нибудь из Моро. Идиот! Он закатил там сцену, и Карл договорился, что я приду сразу после закрытия, то есть сейчас.

Ной нахмурился:

– Это нормально? Встречаться с клиентом после закрытия?

Морган пожала плечами:

– Ну да, мы встречаемся с клиентами, когда удобно им, а не нам.

– Охрана?

– Не уходит, пока Карл на месте. – Морган покачала головой. – Это всего лишь клиент, Ной, такое постоянно случается. Пятнадцать минут, и мы сможем заказать на ужин тайскую еду.

Ной посмотрел на экран компьютера, и Морган заметила в его глазах огонек разочарования.

– Я могу попросить одного из офицеров охраны, чтобы он проводил меня туда и обратно, если ты занят. Четверть часа, самое больше.

Ной с минуту раздумывал над этим предложением, но потом встал и потянулся за пиджаком.

– Нет. Позволь мне отослать сообщение о том, что я откладываю следующий сеанс связи, и я сам спущусь с тобой вниз.

Его пальцы запорхали над клавиатурой. Он нажал «ввод», взял мобильный и бумажник. Когда их глаза встретились, ее сердце вспыхнуло огнем, погрузилось в лед и опять в огонь.

Морган затаила дыхание, когда он обхватил ее лицо ладонями, и широко распахнутыми глазами смотрела, как он склоняет голову и зависает над ее губами. В его глазах она увидела нечто такое, чего не было прежде: что-то мягкое, почти нежное. Морган схватила его за запястья, не сводя глаз, ожидая, что он склонится еще чуть-чуть и запечатлеет на ее губах поцелуй, который потрясет ее до глубины души.

Ей хотелось медленно окунуться в огненный водоворот страсти. Его рот будет еще вкуснее, чем она помнила, и гораздо более лакомым, чем она могла себе представить. Ной погладил ее по щеке, и она вдохнула пьянящей аромат его кожи. Сдвинься она хоть на дюйм, она почувствовала бы грудками его грудь… между ними осталась бы только его рубашка и ее шелковая майка.

Но все было куда хуже, чем жар между ножек и лихорадочное сердцебиение. Она была в шаге от того, чтобы потерять свое сердце, вот что самое страшное. Оно ускользало из ее рук, и если она упустит его сейчас, то навсегда потеряет.

Ной сделал шаг назад, но огромная ладонь все еще накрывала ее щечку, а большой палец коснулся подбородка и приподнял ее голову.

С его губ слетело ругательство, и Морган пораженно распахнула глаза.

– В один прекрасный день – час – минуту – мне не придется уходить от тебя. – Ной отодвинулся от нее и махнул рукой на дверь. – Давай покончим с этим. Меня еще ждут дела.

И ее тоже – очень важные дела, с тревогой подумала Морган.

Например, придумать, как не влюбиться в него.

Морган где-то далеко, заметил Ной, когда они вышли из здания МИ и влились в толпу людей, возвращающихся с работы. И он понятия не имел, куда она удалилась в своих мыслях. Он чуть не поцеловал ее, и на лице Морган появилось какое-то непонятное выражение. Потом она ушла туда, где он не в силах до нее дотянуться.

Может, она раздумывает над дизайном спорного украшения или над балом; на нее столько дел разом навалилось, но она прекрасно с ними справляется. Дислексия тревожит ее время от времени, но она не унывает. Ей становится хуже, когда она торопится или сильно волнуется, и Ной быстро понял, что, если ее вовремя отвлечь, она расслабляется и потом может прочитать то, на чем было застряла. И еще он заметил, что ее дислексия тесно связана с уверенностью в себе и ощущением счастья; в спокойном состоянии у нее возникало гораздо меньше проблем, чем в состоянии стресса.

Он знал, что секс был бы отличным отвлекающим фактором… Ты обещал Джеймсу, ты обещал Джеймсу.

Дверь «Моро Джемз» была заперта, поэтому Ной постучал. Морган покачала головой и нажала неприметную кнопочку сбоку от двери. Он услышал щелчок и нахмурился, когда дверь распахнулась.

– Тут везде видеокамеры; они видят, кто стоит у двери, – объяснила Морган, посмеиваясь над его паранойей.

– Где охранник? – спросил Ной, заталкивая Морган внутрь.

– Может, пошел за кофе. Я не знаю, Ной! Господи! Давай просто пройдем в кабинет Карла!

Ной удостоверился, что дверь за ним закрыта, и осмотрелся. Внутреннее чутье не давало ему покоя. То же самое ощущение терзало его бесчисленное количество раз в армии, когда подсознание подсказывало ему, что сейчас начнется настоящий ад.

По спине побежали холодные мурашки, и он уже знал, что они попали в беду. Он обнял Морган за талию и притворился, что целует ее в ушко.

– Если я назову тебя герцогиней, падай на пол, – прошептал он так, чтобы слышала только она.

Морган – смешная девчонка! – закатила глаза, и они направились к прилавку с восхитительными камнями в шикарных оправах. Ной достал пистолет, и Морган распахнула глаза.

– Какого черта ты делаешь? Убери немедленно. Еще выстрелишь нечаянно и ранишь кого-нибудь!

Серьезно? Он высококлассный специалист, и если он и выстрелит, то обязательно кого-нибудь ранит. Ох уж эти гражданские!

Ной допустил ошибку, припечатав ее презрительным взглядом, и лишь краем глаза уловил движение. В следующий момент ботинок ударил его по запястью и выбил оружие. Откуда он взялся? – подумал Ной, ловко увернувшись от ножа в живот. Он услышал, как Морган всхлипнула, проигнорировал это, заметил, что противник открылся, и ударил кулаком в горло. Нападавший согнулся.

А потом разверзся ад.

Ной убрал Морган с дороги и перепрыгнул через прилавок, где бандит только и ждал случая выпустить ему кишки, словно пойманной рыбе. Ной дождался атаки, схватил руку с ножом, сломал локтевую кость и ударил локтем в висок. Угловым зрением он заметил еще одну тень, нога взлетела вверх и вошла в соприкосновение с подбородком очередного головореза с ножом, который поспешил на выручку другу. Нога лишь скользнула по красной морде убийцы, и тот снова напал на него.

Схватка была молниеносной… удар, пинок, удары с обеих сторон. Ной знал, что сейчас не время беспокоиться о Морган или даже думать о ней – только не теперь, когда ему приходится иметь дело с собранным и отлично подготовленным бандитом. Ной приподнялся на носки, подождал, пока тот откроется, нанес удар в грудь и от всей души лягнул его в пах.

Он был так зол, что в довершение к этому взял парня за грудки и швырнул его на витрину. Драгоценности и стекло брызнули во все стороны.

Упс!

– Стоп! – прозвучало у Ноя за спиной, и каждый его мускул напрягся. Он вытер рот тыльной стороной ладони и медленно повернулся. Страх перешел в ужас, когда он увидел, что толстое предплечье сжимает трахею Морган, а к ее горлу приставлен нож. Этот мужчина был высок, лучше одет, лицо – от уголка рта до виска – пересекал шрам. Его глазам позавидовала бы и змея. Вот кого нужно бояться. Ни совести, ни сочувствия, одни лишь злые намерения.

Похититель номер четыре. Ной выругался, выходя из-за разбитого прилавка в центр помещения.

– Я заберу ее с собой, и никто не пострадает.

Болван, – хмыкнул про себя Ной.

– Я похож на того, кто боится пострадать? Отпусти ее, и ты не пострадаешь.

К змеиному взгляду добавилась змеиная улыбка. Ной не удивился бы, покажись изо рта раздвоенный язык. Он бросил взгляд на Морган, которая спокойно и внимательно смотрела на него. Молодчина, не паникует. Сам он был близок к этому, когда увидел, как капля крови катится по ее шее и впитывается в маечку.

Он порезал ее…

И поплатится за это.

– Чего ты хочешь? – потребовал ответа Ной.

– Ее, конечно. Переговоры в Колумбии пойдут намного легче, если у нас будет козырь в рукаве.

Ной покачал головой:

– Даже не надейтесь. Где служащие магазина?

Змеиные глаза превратились в щелки.

– В задней комнате. Им может потребоваться медицинская помощь; пришлось уговаривать их, чтобы они позвонили мисс Моро и вызвали ее сюда.

Уговоры, видимо, заключились в том, чтобы вышибить из них дух.

– Мы несколько недель наблюдали за вами, ждали возможности. Больше мы ждать не можем, поэтому подготовили ловушку, и вы сами попали в нее.

Мне ли это не знать. Если бы кто-то из его сотрудников поступил так же, он тут же был бы уволен. Он отвлекся… на Морган. Наверное, нельзя охранять того, с кем хочешь лечь в постель… как считаешь, солдат?

– Я порву тебя в клочья, – пообещал Ной. И порвет. Это ведь обещание. А свои обещания он всегда выполняет. Никто и никогда не посмеет угрожать Морган!

– Как ты там, герцогиня?

Услышав ключевое слово, она рухнула на пол, сбив Змея с ног. Ной превратился в скорость, движение и машину для убийства – выбил из рук бандита нож, несколько раз ударил в живот. Тот рухнул на колени, воздух со свистом вышел из его легких.

Чтобы убедиться, что все под контролем, Ной обхватил его рукой за шею, раздумывая, не послать ли противника в мир иной.

– Думаешь, что можешь касаться своими загребущими руками моей женщины? Приставлять нож к ее горлу? Наносить ей порезы? – рявкнул он.

С другого конца длинного туннеля, в который он погрузился, Ной услышал слабые булькающие звуки и отчаянные мольбы Морган. Он продолжал угрожать своему противнику, с каждым словом усиливая нажим.

Ладонь Морган шлепнула его по голове, возвращая в реальность.

– Парень посинел! Отпусти его! Ты его убьешь!

Ной посмотрел на нее, не обращая внимания на слезы, и пожал плечами:

– Он причинил тебе боль. Никто не может причинить тебе боль и остаться безнаказанным. У тебя кровь идет.

– Это всего лишь царапина, Ной. Посмотри, полиция приехала. Давай сдадим их властям. – Морган снова шлепнула его. – Отпусти его, Ной! Сейчас же! Пожалуйста, Ной. Не делай этого.

Ной ослабил хватку и услышал, как в горле бандита забулькало.

Разум вернулся к нему, и рука опустилась. Он перевернул гаденыша и припечатал его головой об пол.

Упс…

– Запускай полицейских, герцогиня. И скажи им, что я из хороших парней, пусть в меня не стреляют.

Ной открыл дверь в апартаменты Морган и подтолкнул ее внутрь. Она направилась прямиком к мягкой кушетке, рухнула на самый краешек и уставилась в персидский ковер у себя под ногами.

Адреналин постепенно сходил на нет, и Ной начал ощущать каждый доставшийся ему удар. Он ослабил галстук, стянул его через голову и бросил куда придется – очень необычный для него поступок. Из треснувшей губы все еще шла кровь, порез под пластырем так и вопил: «Я здесь». Костяшки пальцев покрыты кровью и синяками.

Но Морган была в порядке… практически. Бандитская рука оставила на ее шее синяки, а нож – легкую царапину. Он продолжал наблюдать за ней, проверяя, нет ли еще какой-нибудь травмы, которую просмотрели врачи.

– Болит? – спросил Ной, дотрагиваясь пальцами до ее шеи.

– М-м-м. – Морган обозрела разбитое лицо Ноя и выдавила улыбку. – Я в порядке, правда.

Ной сел перед ней на корточки и уткнулся лбом в ее колени.

– Я думал, что потеряю тебя, Морган.

Морган прикоснулась к его щеке чуть ниже пореза.

– Ты слишком хорош, чтобы потерять кого-нибудь.

– Я собирался убить его, – сказал Ной. – Я утратил над собой контроль… снова.

– Что ты хочешь этим сказать? – Она провела пальцем по глубокой морщине между его бровями. – Ной? Что не так?

– Кроме того, что тебя чуть не похитили и не убили? Что мое сердце практически остановилось, когда я увидел нож у твоего горла? – Он говорил все громче и громче, а глаза Морган делались все шире и шире. – Кроме того, что я чуть не потерял тебя, а я больше не могу никого терять?

– Ной, успокойся!

– Тебя чуть не убили, потому что я утратил бдительность!

– Прекрати орать! Тебя даже в лобби, наверное, слышно.

– Ты! Чуть! Не! Погибла!

Морган покачала головой:

– Но я все еще сижу здесь – живая и здоровая, однако уже начинаю думать, что тебе пора вызывать психушку. Ты был там. Ты спас меня, – сказала Морган, глядя на его губы. – Ты мой герой!

– Не называй меня так! Этого не должно было произойти, – с отвращением в голосе заявил Ной. – Я сам завел тебя в ловушку… О чем я только думал!

– Прекрати самобичевание… О, постой, кто-то уже занимался этим сегодня. – Морган глазами и улыбающимися губами пригласила его разделить с ней шутку.

– Ха-ха!

Ной заглянул в ее прекрасные очи. Пробежался взглядом по ее прелестному личику и в очередной раз поежился, увидев небольшой порез и маленькие синячки на шее. Он тут же забыл о ране на щеке, о порванной губе и об ушибах и ссадинах на собственном теле.

С ней все в порядке. Только это имеет значение. Жизнь слишком коротка, и он не может больше откладывать занятия любовью. Она нужна ему, он жаждет ее… и с трудом может примириться с этими эмоциями. Но он чуть не лишился жизни. И – что еще ужаснее – чуть не лишился Морган.

И он решил, что жизнь слишком хороша, чтобы отказывать себе в удовольствии овладеть любимой.

Глаза Ноя потемнели от страсти, он больше не мог сопротивляться. Когда его губы встретились с ее губами, когда она ответила ему и их языки сплелись в сладостном танце, на него словно снизошло благословение Господне. Не замечая того, что его поцелуи слишком настойчивы и требовательны, он чуть не задохнулся, когда Морган начала вытаскивать рубашку из его джинсов. Застонал, отчаянно желая избавиться от всех преград, разделявших их тела, и как бы ему ни претило отрываться от нее, ему пришлось это сделать, чтобы стащить рубашку через голову.

Морган наклонилась и осыпала поцелуями его грудь, останавливаясь, чтобы пробежать языком по соскам или потереться щекой о курчавые волоски. Ной расстегнул ее блузку и раздвинул ткань, скрывавшую шикарную грудь в розовом кружевном бюстгальтере. Она – воплощение самой женственности, подумал Ной. Чувство юмора, длинные ноги, дерзкие глаза и нежная кожа. – Морган являла собой тот идеал, который он искал всю свою сознательную жизнь.

Наконец-то – наконец-то! – она в его руках, он даже вообразить себе не мог, каково это будет. На этот раз ничто не остановит его – ничто не остановит их. Она нужна ему, он должен овладеть ею, быть внутри ее, вокруг нее, разделить с ней этот опыт.

Ной почувствовал, как Морган расслабилась, отдаваясь на волю момента. Он, путаясь в застежках и кнопочках, избавил ее от одежды – без намека на учтивость! – и вскоре она уже лежала на подушках, восхитительная, обнаженная, если не считать кружевных трусиков, скрывающей лоно. Он пожирал ее глазами, планируя, с какого участка тела начать – с отвердевших розовых сосков, с нежного бедра? – а сам тем временем освобождался от остатков своей одежды.

Ной с проклятиями потянулся к сброшенным на пол брюкам и достал из заднего кармана бумажник. Среди кредитных карт и наличности он нашел презерватив, который всегда носил с собой, открыл его зубами и положил на столик. Морган не удивилась и не была шокирована, когда он взялся за тонкую ткань ее трусиков и развязал бантики, удерживающие треугольники на месте. Ее рука обхватила его восставшее естество, и он тут же потерся о ее тайное местечко, испрашивая разрешения на вход. Он не хотел спешить, хотел насладиться каждым дюймом ее тела, но он так долго ждал – недели, годы!

Его пальцы и рот отправились туда, где только что был его член, и под его прикосновениями Морган окончательно сдалась, раскрылась. Он знал, что так оно и будет. Точно уловил момент, когда она уже не могла терпеть, остановился и поднял голову, чтобы насладиться ее грудями, трогая их ртом, губами, языком.

Морган пошарила рукой по столу, нашла презерватив и приподнялась, обхватывая пальцами его копье. В тишине наступившего вечера слышалось лишь их тяжелое дыхание. Тихо прошуршал латекс, ее пальцы превратили прозаичное действие в настоящую эротическую игру. Зеленые глаза встретились с голубыми, она привлекла его к себе, и когда он погрузился в ее теплые глубины, когда ее шелковистая плоть обняла его плоть, он почувствовал себя так, будто вернулся домой. Одной рукой он подхватил ее под ягодицы, второй прижал голову к своей шее, приглашая ее отдаться ему и в то же время обещая защиту от всех предстоящих невзгод. Они были вместе.

Ной начал двигаться внутри ее, и Морган присоединилась к нему. Он требовал – Морган отзывалась. Глубже, дольше, выше, быстрее. Она отвечала лаской на ласку, страстью на страсть, наслаждалась своей властью над ним. Потом она вдруг задрожала, напряглась, и они вместе взлетели на небеса.

Это был рай на земле. Это был дом.

Истощенный физически и эмоционально, Ной уткнулся лицом в ее шею, вздохнул и впервые за всю свою жизнь полностью расслабился.

Она была спасена, и она принадлежала ему. Наконец-то.

Глава 10

Стелленбош, Западный Кейп. Мой дом, подумала Морган, падая спиной на кровать со старомодным балдахином. Из груди вырвался сладостный вздох. Это ее самое любимое место на земле. Поместье Бон Шанс Вайн приютилось у самых гор, окружающих их фамильный виноградник. Именно здесь она бегала дикаркой с Райли и детьми рабочих, все чумазые и босоногие, мордочки перепачканы соком шелковицы, которую они собирали в садах, карманы набиты печеньями или кексами, услужливо засунутыми туда поварихой Марией.

Не успела Морган приехать, как первым делом понеслась на кухню к этой чудесной женщине. Ее волосы еще больше поседели, на карамельном лице появились новые морщины, но глаза светились прежней любовью.

После того как Мария познакомилась с Ноем и обняла Джеймса и Райли, всем досталось по чашечке ее фирменного густого ароматного кофе. Потом Мария погнала их наверх, освежиться, но прежде сунула в руки Морган большой бисквит.

Морган села на кровать, скрестив ноги, и потянулась к бисквиту, который поставила на прикроватный столик.

– Поделиться не желаешь? – поинтересовался Ной с порога.

Морган жестом пригласила его войти.

– Нет, – заявила она, наслаждаясь вкусом ванили и теплого масла.

Ной подошел, забрал у нее бисквит, отломил половину и, не обращая внимания на возмущенные возгласы Морган, затолкал его в рот.

– Черт побери, какая вкуснотища! – сообщил он, проглотив угощение.

– Вот погоди, пока не попробуешь ее жареную форель с миндалем. Это меню на сегодняшний вечер.

Ной подошел к окну в деревянной раме, уперся руками в подоконник и выглянул на улицу.

– Здесь очень красиво, Морган. Виноградники, горы…

Морган слезла с кровати и присоединилась к нему.

– Правда ведь? Это не просто еще один кусочек земли, это мой дом. Здесь мы по большей части росли. Один из предков Моро купил это место в конце девятнадцатого века на доход от первой бриллиантовой шахты, но виноградник и дом относятся к началу века.

– Дом просто фантастика! Как только въезжаешь в ворота и попадаешь в дубовую аллею, понимаешь, что все тут дышит историей. Белые фронтоны, открытые деревянные балки, деревянные полы. И, господи, мебель!

Морган позабавил его восторг.

– Ты и раньше бывал в богатых домах, солдат, так почему же именно этот произвел на тебя такое впечатление?

Ной нежно погладил ее по щеке.

– Богатство меня не впечатляет, и ты это прекрасно знаешь. Это… сама история. То, что твой прапрадедушка ел за тем же столом в той же столовой, где будем ужинать мы. Это непрерывная связь поколений…

– Расскажи мне о своих родственниках, Ной. О своей семье.

Ной покачал головой, взгляд его потяжелел.

– Единственное, что я могу сказать, – они ничуть не похожи на твоих. Ни в социальном плане, ни в финансовом, ни в моральном… другой конец спектра. – Ной окинул взглядом комнату и поднял глаза на балдахин. – Вот это кроватка! Прямо для герцогини.

– Если будешь хорошо себя вести, я могу пригласить тебя в нее, – похлопала ресницами Морган.

– Если будешь хорошо себя вести, я могу согласиться, – передразнил ее Ной, тоже захлопав ресницами.

Морган расхохоталась, он улыбнулся.

Ной подошел к ней, прижался виском к виску и положил руки ей на бедра.

– Джеймс сказал, что через пятнадцать минут состоится дегустация вина в погребе, и как сильно я ни сгорал бы от страсти, торопиться мне совсем не хочется. Каждую секунду этого бесконечного полета я думал о том, что я проделаю вместе с тобой… что я проделаю с тобой.

Морган облизнула нижнюю губу, ее руки скользнули к его животу.

– Спорим, я сумею найти доказательства в пользу того, чтобы это проделать сейчас же и быстро.

Ной заинтригованно посмотрел на нее, потом хлопнул по попке и направился к выходу.

– Прекрати вводить меня в искушение и покажи мне Бон Шанс.

Морган обнажила зубки в улыбке и проплыла мимо в облаке озорства и дорогого парфюма.

– Значит, ты признаешь, что я могу ввести тебя в искушение?

– Сама знаешь, что можешь, – буркнул Ной, подталкивая ее прочь от спальни к шикарной лестнице из желтого дерева. – Ведите себя прилично, герцогиня.

– Но я бы предпочла вести себя неприлично…

Ной обнял ее за шею и накрыл рот ладонью.

– Господи, да ты заноза в заднице любого мужчины.

Морган захихикала, села на перила и съехала по ним вниз, в холл. Как здорово снова быть дома! А быть дома с Ноем – просто шикарно!

Ной открыл массивную дубовую дверь Бон Шанс и пропустил Морган вперед. Она вдохнула сексуальный запах его лосьона для бритья и оперлась на его руку, скидывая босоножки на невероятно высоком каблуке.

– Мне нравится это платье, – констатировал Ной, пощупав пальцами накидку из бледно-розовой органзы. Крохотное платье под ней представляло собой мозаику из разных оттенков розового… V-образный вырез, черный кант. Она обожала его, но, судя по блеску в глазах Ноя, ему не терпелось снять с нее этот наряд.

Морган бросила клатч на столик в холле, положила руки на поясницу и потянулась, выставив грудь вперед. Усмехнулась, когда его взгляд уперся ей в грудь и застыл там, словно примороженный.

Иногда быть девушкой очень весело, особенно когда на тебя с вожделением смотрит суперсексуальный красавчик солдат.

– Итак, мои друзья не так уж и плохи, не правда ли? Ты провел много времени, болтая с Джеком и Люком, – заметила Морган.

Ной перевел взгляд на ее личико.

– Угу… Джек знает моего брата Майка. Журналиста и фотографа.

– Мир тесен. – Морган заглянула в гостиную. – Не желаешь чего-нибудь выпить? Мой папа любит пропустить на ночь стаканчик «Макаллана».

– Было бы неплохо. Это мой любимый сорт виски.

Морган босиком протопала в комнату, прикрыла за собой французские двери и распахнула дверки бара. За ними прятались стаканы и пара бутылок виски.

– Там на полке iPod. Не желаешь выбрать музыку?

Морган счастливо вздохнула, когда комнату заполнил голос Сары МакЛахлан. Она поднесла Ною стакан и вложила его ему в руку. Она хотела уже отойти, когда Ной взял ее за талию и притянул к себе:

– Нет, не уходи. Потанцуй со мной.

Морган закачалась с ним на месте, потом сделала глоток виски из его стакана. Со стороны можно было подумать, что она никогда прежде не танцевала с мужчиной, но она никогда и не возбуждалась так быстро. Она приподнялась на цыпочки, коснулась губами его щеки и медленно поцеловала. Музыка вибрировала от страсти потерянной и вновь обретенной любви.

Морган услышала, как хрусталь падает на дерево, почувствовала одну руку Ноя на своей талии, другая легла ей на щеку. Языки танцевали, руки блуждали по барьеру из одежды, пока печальная музыка не превратилась в белый шум. Она застонала, их сердца бились в унисон. Одна песня плавно перетекла в другую, и Морган недовольно фыркнула, когда Ной поднял голову и коснулся лбом ее лба.

– Ты нужна мне, Морган. Я знаю, что мы не должны продолжать делать это… что я обещал твоему брату…

– Ты спас мне жизнь. Поверь мне, теперь ты лучший друг Джеймса…

– Но ты все равно нужна мне. Я хочу тебя.

– Тогда возьми меня, – прошептала она.

Ее глаза стали ближе, губы распахнулись, и она склонила голову, открывая доступ к своей шее, к самой чувственной впадинке у основания. Он запустил руки ей под платье и поднял его. Легко и непринужденно нашел большим пальцем ее сосок. Морган застонала, отчаянно желая, чтобы его губы, его рот продолжили эту сладостную пытку. Она провела рукой по его бедру, мимоходом коснувшись его восставшего копья. Прикосновение было практически невесомым, но по телу Ноя пробежала дрожь. Морган почувствовала себя сильной и могущественной и взялась за дело уже по-настоящему. Из груди Ноя тут же вырвался громкий стон.

Расправившись с пуговицами его рубашки, Морган отодвинула ткань, запустила руки внутрь и принялась исследовать его накачанные мускулы и кубики пресса. Спустив рубашку с его плеч, она провела языком по ключицам, вдохнув мужской запах.

– Ты убиваешь меня, девочка моя. Если будешь продолжать в том же духе, все случится быстро и не слишком красиво, – пробормотал Ной.

– Я не просила ни того ни другого.

Рука Ноя легла на ее бедро и скользнула между ног. Большой палец замер на возвышении. Она застонала, когда он опустился ниже, и задохнулась, стоило ему добраться до заветного местечка.

– Будет проще, если мы сначала разденемся. – Ной развернул ее спиной к себе и занялся поисками молнии. Морган почувствовала на спине холодный воздух и вздохнула, когда горячие губы Ноя коснулись ее обнаженной кожи. Платье упало к ногам. Большая ладонь накрыла ее грудь, пальцы заставили сосок превратиться в вишневую косточку.

Она и представить себе такое не могла. Ной расстегнул бюстгальтер, и он лег поверх розовой лужицы платья, трусики скользнули вниз по ногам и отправились следом. Теперь она стояла нагая, прижавшись спиной к его груди, его губы на ее шее.

– Ты очень красивая.

Ной развернул ее и принялся расстегивать ремень, не сводя с нее полуприкрытых глаз. Морган вцепилась в спинку старинного дивана и облизнула губы, когда он спустил брюки и остался перед ней в одних простых черных трусах, приподнятых поражающей воображение эрекцией.

Две секунды спустя трусы полетели на пол, его руки подхватили ее под ягодицы и подняли в воздух, и пенис уткнулся в шелковистые влажные складочки. Он был прекрасен, и она задрожала всем телом.

– Такая влажная… такая теплая.

Морган со стоном обняла его за сильную шею. Ее клитор коснулся его чресл, когда он еще крепче прижал ее к себе, и Морган запрокинула голову. Ной нашел ее губы. Его язык пробрался к ней в рот, пока он работал бедрами. По телу Морган прошла волна несказанного чистого удовольствия… закружила ее… подняла на божественные высоты… Она приподняла бедра и впечаталась в него.

– Возьми его, бейби. Попользуйся им, – прозвучал у нее прямо над ухом охрипший голос Ноя. – Попользуйся мной! Возьми меня всего.

Внезапно обернувшись сгустком чувств, ощущений и удовольствия, она приняла его предложение. Направила его копье в себя, позволила ему войти, потом оперлась руками о спинку дивана и отстранилась, чтобы снова обрушиться на него. Облегчение и власть превратили ее тело в сосуд искрящегося наслаждения.

Вверх, вверх, а потом взрыв и полет. Морган обвила его шею руками и прижалась к нему, рассыпавшись волшебной пылью и собравшись вновь воедино. Где-то на самом краешке сознания она поняла, что Ной последовал за ней на вершину блаженства; она слышала, как он дышит ей в ухо, чувствовала пробегающую по его мускулам дрожь, ощутила, как его копье опадает внутри ее.

Морган утратила ощущение времени; она не знала, как долго она сидит здесь, поддерживаемая то ли спинкой дивана, то ли сильными руками Ноя. Но вот Ной выскользнул из нее, но продолжал держать, пока не убедился, что ее ноги коснулись пола.

Ной убрал волосы с ее лба.

– Ты в порядке?

– Все отлично. Правда, отлично. – Морган зевнула. – Я как будто без костей.

Ной поднял брюки и влез в них.

– Давай-ка оденем тебя и уложим в кроватку.

Ной подал ей платье, и она натянула его через голову. Он подобрал белье, рассовал его по карманам, не забыл и про туфельки. Взяв Морган за руку, он повел ее к французским дверям.

– Наверх, – скомандовал он.

Морган с сомнением уставилась на ступеньки:

– Не думаю, что у меня хватит сил подняться по этой лестнице. Я скорее умру.

Ной присел, подхватил ее и перебросил через плечо. Морган взвизгнула, рассмеялась и принялась колотить его по спине:

– Я же пошутила, Ной! Поставь меня обратно!

– Я живу, чтобы служить тебе, моя герцогиня. Прекрати извиваться, а не то я уроню тебя на твою царственную попку.

Морган проснулась поздно и перекатилась в огромной кровати в поисках Ноя. Не обнаружив и следа его мускулистого тела, она села и насупилась. Улизнул, словно крыса, после того, как всю ночь исследовал ее тело самым интимным образом. Он снова и снова тянулся к ней, и они заснули только на рассвете, когда солнышко позолотило вершины гор.

Лучшего секса, чем с ним, у нее в жизни не было. Соблазнительный, чуть отстраненный солдат оказался волшебным любовником: требовательным, нежным, изобретательным. Он не позволил ей даже думать о скромности, призывал ее к откровенности и честности. Она без стеснения рассказывала ему, что ей нравится, а что нет.

Не было никаких «давай получше узнаем друг друга» или «я хочу произвести на тебя впечатление». Секс был грубым и чувственным – больше похожим на «интересно, как далеко я могу завести тебя».

Это скорее секс двоих людей, которые давно знают друг друга и которым комфортно друг с другом в постели. Очень необычно для нескольких раз.

Морган посмотрела на часы. Было начало десятого, и хотя она вполне могла еще поваляться, Морган хотелось подольше побыть с Ноем здесь, в ее любимом уголке мира.

Она откинула занавеси и пошлепала в ванную. По дороге она услышала в коридоре голоса и остановилась. Райли и… ее брат? Что Джеймс тут делает? Его комната и кабинет находятся в другом крыле дома – направо от лестницы, а не налево.

Сгорая от любопытства, она тихонечко подкралась к двери и приоткрыла ее. Глаза ее расширились от изумления, когда она увидела Джеймса в тех же брюках, в которых он был на свадьбе, и с модной серой рубашкой в руках.

– Если скажешь, что это было ошибкой, я ударю тебя… чем-нибудь, – прошипела Райли.

– Черт, Райли, ты прямо как моя…

Морган зажала рот ладонью, чтобы не расхохотаться, когда Райли, явно голая под коротким шелковым халатиком, накрыла его рот поцелуем. Морган заметила, что подруга целовала Джеймса со страстью и довольно искусно и, когда они остановились, чтобы глотнуть воздуха, Джеймс выглядел шокированным до глубины души.

– Ты не говорил ничего подобного, когда нынче ночью сквозь стон повторял мое имя.

– Ри… ладно. Но…

– Я тебе не сестра и не подруга. И мне уже надоело сохнуть по тебе. У тебя десять секунд на то, чтобы решить, хочешь ли ты исследовать тот пожар, который всегда горел между нами, или собираешься уйти подобру-поздорову. Но ты должен знать: если ты уйдешь, это навсегда. Второго шанса у тебя не будет.

– Райли, я…

– Десять секунд, девять, восемь, семь…

– Все не так просто.

Еще как просто, осел ты этакий! – захотелось крикнуть Морган. Она лучшее, что когда-либо случалось с тобой!

– Шесть, пять, четыре, три… – Ее закадычная подруга продолжала обратный отсчет, а глупый братец стоял и смотрел на нее несчастными глазами.

Морган прикусила губу. Потом зажмурилась, когда Райли с невыносимой болью на лице захлопнула дверь перед носом у Джеймса.

Морган еле подавила желание выскочить в коридор и привести братца в чувство, побив его по щекам. Джеймс был таким же упрямцем, как она сама, может, даже еще большим. Она не сможет помочь ему понять очевидное и тем более заставить его почувствовать любовь, которой он не испытывает.

Морган посмотрела ему вслед, потом повернулась к двери Райли. Постучать или не стоит? В обычных условиях она бы давно ворвалась к подруге и постаралась утешить ее, осыпая брата проклятиями до тех пор, пока Райли не начнет улыбаться. Но она чувствовала, что на этот раз все зашло слишком далеко, и инстинкт велел Морган оставить Райли в покое. Она поговорит с ней, когда это будет возможно и когда Райли будет готова к такому разговору.

А пока надо срочно найти своего собственного красавца ростом шесть футов три дюйма.

* * *

Морган, в очень коротеньких выцветших джинсовых шортиках, тапочках и топике – ранней осенью в Южной Африке было все еще ужасно жарко, – выпила кофе, приготовленный для нее Марией, и вышла на улицу через заднюю дверь с кексом в руке. Мария сказала, что видела, как Ной отправился к южным виноградникам и дамбе. Это было примерно час назад.

Морган подставила лицо солнышку и набрала полную грудь свежего горного воздуха. Кекс с сыром и шпинатом был просто восхитительным. Как жаль, что сегодня вечером им нужно лететь обратно. Вот бы им с Ноем задержаться тут ненадолго. Здесь нет опасности похищения, нет загрязнения, нет безумного транспортного потока, нет скучных мероприятий и не нужно организовывать никакой бал. Это, конечно, невозможно, но предаваться мечтам еще никто не запрещал, и она занялась этим, разыскивая своего любовника-телохранителя.

Морган вытерла руки о шорты и помахала каким-то рабочим на винограднике.

Вот он, сидит на краю дамбы, обхватив руками колени, темные волосы сверкают на солнце. Он не побрился, и темная щетина придавала ему такой мужественный вид, что Морган сглотнула. Между ножек начало разливаться тепло, и она припомнила, как дотрагивалась до мускулов, обтянутых сейчас красной футболкой, и до твердого естества, скрывающегося под шортами. Он был прекрасен: накачанное тело, в котором обитает фантастически преданная душа и умнейший мозг.

Морган тихонько подошла к нему, закрыла глаза ладонями и прошептала на ушко:

– Угадай, кто?

Ной ничего не ответил. Он просто взял ее за руки и потянул вперед так, чтобы она легла на него, прижавшись виском к его виску, а грудями к его спине.

– Ты в порядке, солдат? – спросила она. – Что творится в твоей голове?

Одна его часть – большая часть – хотела открыться ей, выпустить на свободу клубившиеся внутри эмоции. Он мог бы поведать ей, что сам не знает, жалеет он о том, что спал с ней, или нет… что общение с ней воплощает все, о чем он мечтал всю свою жизнь, но, с другой стороны, большего кошмара просто невозможно представить. Он потерялся в ее теле, боготворил каждую проведенную с ней минуту, но оплакивал утраченный самоконтроль. Он хотел сказать, что, когда она задремала нынче утром, он просто лежал рядом и смотрел, как она дышит.

Она опустошила его своими мягкими губами, приглушенными стонами, нежными руками на его не-таком-уж-нежном теле. Она коснулась его сердца восторженным шепотом, благодарными словами за то, что он заставил ее пережить, и сердце его переворачивается в груди всякий раз, когда он слышит свое имя, срывающееся с ее губ во время оргазма.

Но обратной стороной медали было то, что он даже не начал думать, какое влияние секс с ней окажет на его работу, на способность защитить ее. Они поймали еще четверых бандитов, но тем, кто стоит за всем этим, ничего не стоит нанять завтра других. Пока ситуация в Колумбии не разрешится, она не будет в полной безопасности, а он останется ее телохранителем. Не отвлекут ли его мысли о том, что они проделывали друг с другом, в случае очередной опасности? Не станет ли он менее внимательным, менее бдительным, сможет ли отказать ей, если она захочет сделать что-то или пойти куда-то, а он сочтет это опасным?

Морган высвободилась из его рук, села рядом с ним на траву и уставилась на воду. Тут и там форель в поисках пропитания пускала круги по гладкой поверхности воды. В другой жизни он мог бы представить, как они с Морган отдыхают здесь, он запускает камушки по воде, она валяется на берегу со стаканом вина.

Ной откинулся назад, на локти; посмотрел на стройные ряды виноградников по ту сторону дамбы и на бледно-сиреневые горы, возвышающиеся над фермой.

– Изумительное место, Моргз! Не понимаю, почему вы живете в Нью-Йорке, когда могли бы жить здесь.

– По большей части из-за клиентов. Но вообще-то следует почаще приезжать сюда. – Морган откинула волосы назад, положила ладонь на ногу Ноя, нежно пожала ее и убрала. – Пожалуйста, не надо жалеть о том, что произошло между нами, Ной. Это было слишком хорошо, о таком не жалеют.

– Все очень сложно, Морган, – мрачно заметил он.

– Мне кажется, все не так сложно, как ты думаешь, – ответила Морган. – Мы с тобой друзья, которые поделились друг с другом телами. Мы отлично провели время, и если сделаем это снова, то снова повеселимся.

Ной нахмурился:

– Значит, ты не смотришь вперед? Не ждешь от меня чего-нибудь?

Морган скрестила ноги, сорвала травинку и пропустила ее между пальцами.

– Мы уже говорили об этом с Райли, и проведенное с тобой время только укрепило мое мнение, что я не создана для длительных отношений.

– Почему нет? – пришел в замешательство Ной.

– Я защищала тебя от моей дислексии – от того, через что мне приходится проходить каждый божий день. Я никогда не читаю новости; я смотрю их. Я стараюсь ничего не записывать, потому что почерк у меня как будто курица лапой писала, а правописание вообще темный лес. Очень темный, прямо дремучий. За руль я сажусь, если только точно знаю маршрут, а в Нью-Йорке и других городах вообще никогда не вожу машину.

– Ну и ладно.

– Если мне все-таки приходится печатать что-то на компьютере, я звоню Райли и прошу ее проверить ошибки.

– Хм… а как же встроенная проверка орфографии? – удивился Ной.

– Не помогает, если компьютер не может распознать слово, Ной.

О, черт! Он не подумал об этом.

– Послушай, я провела сотни исследований дислексии, но пару вещей так и не смогла понять. Обе они касаются постоянных отношений. Одна из них такова: если я решу связать с кем-то свою судьбу, то не смогу сделать это наполовину. Мне нужен полный набор. Свадьба, дети… все. Иметь детей – это большой риск, потому что дислексия передается по наследству, а я не переживу, если муж начнет упрекать меня в том, что дети не успевают в школе. Другая – в один прекрасный день, как бы я ни старалась этого избежать, я начну раздражать своего партнера, и он разочаруется во мне. А вслед за этим что-то умрет. У меня в душе.

Ной долгое время смотрел на ее профиль, потом тяжело вздохнул. Он пытался найти правильные слова, но на ум приходило только два.

– Дерьмо собачье, Морган.

– Прости? – в шоке уставилась она на него.

– Это самая большая куча потакающего твоим желаниям дерьма, которую я когда-либо встречал… – Ной выругался, когда звонок мобильного разорвал деревенскую тишину. Он достал аппарат, взглянул на дисплей и нахмурился. – Извини, это сиделка моего отца. Придется ответить.

Женский голос шотландским напевом лился через многие мили, передавая неприятные новости, и мир закачался под ногами Ноя. Но бросил телефон на траву и склонил голову, переваривая услышанное.

Выпал из кресла-каталки. Ударился головой. Кровоизлияние в мозг. Умер…

– Ной? – Холодная ладошка Морган коснулась его щеки. – Что случилось, милый?

– Он мертв. Он наконец-то умер. – Ной слышал свои слова, но связь между мозгом и языком никак не налаживалась. – Я думал, что буду чувствовать себя более счастливым.

– Кто умер, Ной?

– Мой отец. – Он провел ладонью по лицу. – Мне нужно ехать в Шотландию. Я должен сказать братьям. Господи, неужели мы не можем просто вернуться к нашему разговору? Я хочу сказать, почему считаю твои измышления чушью. Так не должно быть…

Деревья пустились в пляс, вода за дамбой поднималась и опускалась. Что с ним такое?

Морган взяла его за руки:

– Дыши, Ной. Вдох-выдох.

– Я столько раз желал ему смерти, и вот он мертв, а я не знаю, что должен почувствовать. – Ной уставился в небо. – Мне нужно идти, Морган. Нужно сообщить братьям.

Он понял, что бессвязно лопочет, и смутился. Он никогда не лопотал… тем более бессвязно.

– Ты сообщишь им, Ной. А пока просто подыши, осознай новости, прекрати думать и выпусти чувства на свободу.

Ной покачал головой и вскочил. Черт, нет, только не это! Чувства – последнее, что ему нужно.

Морган последовала его примеру, положила руки ему на грудь и заглянула в лицо.

– Ной, остановись! Послушай меня: нет, не отталкивай меня! Ты белый, как полотно. Послушай меня!

Ной попытался сконцентрироваться на ее словах.

– Я сейчас уйду, а ты посидишь здесь и подумаешь. Сделай глубокий вдох и посмотри вокруг. Тебе только что сообщили, что твой отец умер. Дай себе минутку. Поплачь. Сделай то, что тебе нужно. Бывают времена, когда действительно надо быть сильным, но следующие пятнадцать минут, полчаса – быть может, остаток дня – совсем другая история. – Морган дотронулась пальчиками до его щеки. – Дай себе время, Ной. Пожалуйста.

Ной увидел в ее глазах сочувствие и прикусил губу, сражаясь с эмоциями, грозящими обрушиться на него. Если бы она позволила ему уйти, сделать то, что необходимо, он смог бы от них отмахнуться, но если ему придется остаться здесь, он не желает, чтобы она видела его в столь плачевном состоянии. Гнев, сожаление и необъятное, безразмерное чувство вины.

– Иди, – выдавил Ной, запуская пальцы в свои волосы. – Уходи сейчас же.

Морган кивнула, наклонилась, подняла телефон и засунула его ему в карман. Он смотрел ей вслед, и только когда она скрылась из вида, он позволил первой горячей, злобной волне эмоций захлестнуть его с головой.

Глава 11

Морган вышла из бортовой кухни и присела рядом с Ноем, который сидел, уставившись на проплывавшие под ними бескрайние черные земли Африканского континента. Она вложила ему в руку стакан виски и прижалась виском к его плечу.

– Как дела, солдат?

Ной сделал глоток, передернулся и кивнул в сторону иллюминатора:

– Я не думал, что Африка такая темная. Огней практически нет.

Значит, еще не готов поговорить.

– Мили и мили небытия, – согласилась с ним Морган. Она подобрала под себя ноги, взяла с противоположного кресла мягкое одеяло и накрыла колени. Туфли она уже давно скинула.

– Замерзла? – спросил Ной, обнимая ее за плечи.

– Есть немного.

Ной поцеловал ее в волосы и отхлебнул еще виски.

– Я даже представить не мог, что ты подрядишь семейный самолет, чтобы подбросить меня до Лондона, Морган.

– Это предложение Джеймса, Ной. Очень жаль, что у нас не получилось вылететь раньше, но они проводили какие-то ремонтные работы.

Джеймс без раздумий предложил воспользоваться самолетом, сказав, что он может долететь до Лондона и вернуться за ним обратно. Выходит, они прибудут Нью-Йорк на день позже? Ничего, мир не рухнет. Морган не зря обожала своего брата. Она не могла долго сердиться на него за то, что он причинил боль Райли.

– Это очень дорого, Морган. Я мог бы взять билет на обычный рейс. И я не думал, что ты полетишь со мной. Я собирался нанять другого телохранителя на время моего отсутствия.

– Я не хочу обучать другого, – пошутила Морган и вздохнула, увидев встревоженный взгляд на серьезном лице. – Расслабься, Ной. Мы сказочно богаты и можем позволить себе послать самолет куда захотим и когда захотим. Мы хотели, чтобы ты добрался до Лондона как можно быстрее и с наибольшим комфортом. Я с тобой, потому что считаю, что в такие моменты человек не должен быть один.

Ной снова поцеловал ее в голову.

– Я не привык о заботе.

– Я уже поняла. Кстати, Джеймс связался с Крисом и рассказал ему о случившемся. Он встретит тебя в аэропорту с другим телохранителем для меня, и ты сможешь свободно заняться своими делами. Я бы предпочла остаться с тобой, но это зависит от твоего желания.

Ной долго молчал, и Морган ощутила укол разочарования. Конечно, в такой момент ему не до тревоги о ней… Да, они переспали, но это не означает, что он обязан пускать ее в мир своих эмоций.

– Когда ты закончишь – после похорон, – самолет отвезет нас обратно в Нью-Йорк. Если, конечно, ты продолжишь работать со мной.

Ной потер глаза.

– Так трудно думать. Решить, что делать дальше.

Морган положила руку ему на ногу и оставила ее там.

– Я знаю… Ну, я не знаю, но могу себе представить.

– Мои братья…

Морган припомнила, что он говорил о них на художественной выставке.

– Ты не сможешь защитить их от всех невзгод, как сильно бы ты этого ни желал, Ной.

– Да. – Ной отвернулся и снова уставился в иллюминатор на черное небытие.

Морган не встречала никого, кто так нуждался бы в посторонней помощи для высвобождения сдерживаемых годами эмоций, как он. Она понимала, что за всем этим кроется какая-то трагическая история, что Ною приходится иметь дело не просто со смертью отца. Морган хотелось вытряхнуть ее из него, но она сильно подозревала, что она – последний человек, которого он готов пустить в свою душу.

Но видел себя защитником, охранником, но не понимал, что для того, чтобы давать, надо уметь принимать. И для этого нужно быть достаточно сильным – физически, интеллектуально, эмоционально. Она переживала за него… волновалась, что, как только самолет приземлится, он войдет в режим «давайте-сделаем-это-и-покончим-с-этим». Она мало знала о смерти, но понимала, что ему необходимо погоревать, оплакать утрату. Нельзя все время подавлять свои чувства, иначе в один прекрасный день произойдет термоядерный взрыв вселенского масштаба.

Но это была не ее вечеринка, и она не могла заставить его плакать по своему желанию. Все, что она могла, – просто быть здесь, предложить ему безусловную поддержку.

– Мы выросли в трущобах Глазго. – Голос Ноя сел, акцент стал более явственным.

Он по-прежнему смотрел в окно, и Морган замерла, боясь спугнуть его.

– Отец частенько сидел без работы. Он мало что умел и не желал учиться. Он жил на пособие по безработице и пропивал большую его часть. Мама бралась за любую работу, которую могла найти, и старалась держать его под контролем – по большей части, ей это удавалось. Он был очень злым человеком, и ему это нравилось.

Морган молча прижалась к нему плечом и вложила ладошку в его ладонь.

– Мама хотела переехать; она могла получить место в гостинице брата в Келсо. Он уезжать не желал, но ей удалось уговорить его съездить посмотреть. Они наняли машину, а нас с братьями оставили дома – не помню почему. Отец был не слишком опытным водителем, шел дождь, и машина слетела в кювет. Мама погибла на месте. Майкла парализовало ниже пояса.

Майкл, он зовет своего отца Майклом. Не папой, просто Майклом.

– Короче говоря, он стал нашим кошмаром. Злость превратилась в ярость, ярость в насилие, и если ты думаешь, что человек в коляске не способен быть жестоким, ты глубоко ошибаешься. Видела бы ты его. На моих глазах братья превращались в ходячих роботов, боялись пошевелиться – дышать боялись, – и я вызвал социальную службу. Они отправили братьев к тете – маминой сестре.

– А ты?

– Кто-то должен был остаться и присматривать за ним. Это продлилось три года, – сказал Ной. – Мне было девятнадцать, когда я ушел в армию.

– Что заставило тебя сделать это? – спросила Морган, чувствуя, что случилось нечто важное. Ной – это Ной, он очень верный человек, и у него должна была быть веская причина, если он бросил отца на произвол судьбы.

И Ной ответил, не сводя глаз с иллюминатора:

– Я сказал, что он был склонен к насилию, и это так. Вербальному, физическому… но в тот день все было тихо, никаких драм с его стороны. Он действительно хорошо себя вел. Я проходил мимо и заметил в его глазах ледяной блеск, и тут он выбросил вперед кулак и ударил меня в… ну ты понимаешь…

Глаза Морган превратились в блюдца, но она сумела совладать с голосом:

– Под дых?

– Да. С моей стороны это была просто ответная реакция. Мы были в кухне и… я не знаю, что произошло, я потерял счет времени. Когда я пришел в себя, я держал нож у его горла, а он молил не убивать его. Я хотел; это было бы просто.

– Но не стал.

– Нет, я договорился с сиделкой и ушел в армию. Я оставил его одного.

Морган повернулась к нему, взяла его за подбородок и заставила посмотреть на себя.

– Ты три года провел под одной крышей с отцом-насильником. Ты заслужил право уйти, Ной. Зная тебя, могу предположить, что ты до сих пор обеспечиваешь его финансово.

– Да, обеспечиваю… но ты не понимаешь! – взвился Ной. – Я чуть не убил его, Морган!

Морган приподняла брови:

– Но ты не убил, Ной! Это он своими оскорблениями озлобил тебя. Он, как мог, допекал тебя – ударил в самое чувствительное для мужчин место! – и это стало последней соломинкой, переломившей верблюду спину. Я удивлена, что ты не убил его, Ной.

– Ты не понимаешь! Я потерял над собой контроль! И недавно это повторилось.

– О нет, миллионы людей скажут тебе, что ты проявил недюжинный самоконтроль, не убив его! А на прошлой неделе ты не был даже близко к потере самоконтроля.

Ной пораженно уставился на нее, стараясь осознать ее слова.

– Ты когда-нибудь говорил с кем-нибудь об этом? С Крисом? С братьями? С психологом?

Ной покачал головой.

Она единственная, кому он доверил свою тайну? Как такое возможно?

– Может, стоило бы. Может, им удастся убедить тебя, что ты был просто мальчишкой, который пытался выжить и делал все возможное в этой жуткой ситуации.

Ной прикрыл глаза и положил голову ей на плечо.

– Я так устал, Моргз.

Морган убрала волосы с его лба.

– Тогда почему бы тебе не отдохнуть немного? Разложи кресло и поспи.

Морган потянула за ручку, разложила ему кресло, и он вытянулся в нем. Она дала ему подушку, накрыла одеялом, потом разложила свое кресло и легла с ним лицом к лицу. Взяв его за руку, Морган наблюдала, как он погружается в сон.

– Моргз?

– Да?

Он зевнул и проговорил сонным голосом:

– Не бросай меня, ладно? Я хочу, чтобы ты была там… на похоронах, и когда я встречусь с братьями.

– Я буду с тобой, – прошептала Морган, и он наконец-то заснул.

Ной нервничал, как наркоман без дозы. Он остановился перед одним из множества хмурых кирпичных домов, положил руку на нелепые красные перила и тут же с омерзением отдернул ее, почувствовав, какие они липкие. Вытер ладонь о джинсы и принялся вертеть в руках ключи.

Он уже лет пятнадцать не был в доме, в котором вырос, и он не горел желанием входить внутрь. Он просто хотел, чтобы этот кошмар кончился. Но прежде ему нужно завтра похоронить отца, а сегодня вычистить дом. Откладывать не имеет смысла, потому что скоро прилетают братья и они тоже пожелают помочь. Для них настоящим домом был дом их тети, и Ной не хотел, чтобы они увидели, как жили родители.

Он и Морган не собирался пускать сюда, но от нее было трудно отделаться. Ной умолял ее остаться в отеле, предлагал другого телохранителя на один день, чтобы она могла осмотреть достопримечательности, но упрямая девчонка наотрез отказалась.

Она поедет с ним, и ему придется с этим смириться, спокойно и уверенно заявила Морган. Никто не должен убираться в доме родителей один.

Он не знал, поблагодарить ее или задушить. Он посмотрел на нее – старые джинсы, обычный свитер. Вроде бы простенький вид, но она все равно выглядела чужой в этом мрачном месте, среди темных зданий, покрытых грязью и граффити.

Последние дни присутствие Морган помогало ему оставаться сконцентрированным, крепко стоять на ногах, пройти через все этапы организации похорон, сообщить новости нескольким оставшимся родственникам, выдержать трудный разговор с братьями, которые восприняли смерть отца довольно спокойно. Он не судил их за то, что они не горюют по родителю; всю свою сознательную жизнь они практически не общались с Майклом, и никаких отношений между ними не было. Да и на похороны они приехали, скорее чтобы поддержать его, чем попрощаться с отцом.

Вчера, после долгого, холодного, трудного дня, он растворился в теле Морган, отгородившись им от воспоминаний о прошлом и уходе отца. Он потерялся в ее гладкой, нежной коже, ее лихорадочных объятиях, ее влажном тепле. И когда вина окутывала его и грозила затопить с головой, когда ему хотелось пробить кулаком стену, ее тихие, искренние слова наполняли его голову.

Миллионы людей скажут тебе, что ты проявил недюжинный самоконтроль, не убив его! Ты был просто мальчишкой, который пытался выжить, и делал все возможное в этой жуткой ситуации.

Морган. Она стала необходима ему, как воздух, и ему хотелось то ли молить на коленях, чтобы она никогда не покидала его, то ли бежать от нее на край света.

Ной заметил движение на той стороне дороги и увидел там вожака местной банды подростков. Он одарил хулиганов своим фирменным взглядом «даже-не-думайте-связываться-со-мной», парни понурили головы и пошли прочь. Ной вздохнул.

Упаси меня, Господи, от доли такой, – уже не в первый раз подумал Ной.

– Пойдем внутрь, Ной, здесь холодно, – предложила Морган, положив ладонь ему на спину.

Ной встряхнулся, вышел из транса и начал подниматься по скрипучим ступеням. Вздрогнул, вдохнув запах разлагающейся еды и отчаяния.

Он автоматически свернул к левой двери и трясущейся рукой попытался вставить ключ в замок. Он не понимал, зачем его вообще заперли; дверь можно было выбить одним хорошим пинком. Так и не справившись с ключом, он решил, что второй вариант тоже неплох.

Морган забрала у него ключ, вставила в замочную скважину и открыла дверь. Она шагнула внутрь, и Ной хотел было предупредить ее, чтобы она ненароком не… что ее отец человек неуравновешенный, зловредный и капризный.

Нет, отец уже мертв. Ной прикусил губу, осмотрелся и выругался. Ничего не изменилось; только старый голубой диван еще больше выцвел, мебель совсем обветшала. И, боже правый, какой же тут бардак! Отец всегда был неряхой, но Ной платил уборщице, платил сиделке.

– Как он тут жил? – прошептал Ной. – Если уборщица не прибиралась, кормила ли его сиделка, мыла ли она его хоть иногда?

Колени Ноя едва не подогнулись от навалившегося чувства вины, и он чуть не рухнул на пол.

Морган скосила на него глаза и направилась к холодильнику. Поморщилась от неприятного запаха, но показала молоко, сыр. Захлопнув холодильную камеру, она открыла морозильник и кивнула:

– Здесь есть домашняя еда, Ной, а в раковине полно грязных тарелок. Он нормально питался. А на холодильнике висит записка. Сиделка уехала в отпуск. Она вернулась в день его смерти. Я так думаю.

– Спасибо тебе. – Ной поддел ногой полупустую бутылку виски. Значит, пить он так и не бросил.

Ной не мог заниматься уборкой вместе с ней… Не мог видеть девочку из высшего света в этой вонючей дыре с грязной посудой, засаленной одеждой и чумазыми окнами. Не мог справиться с жалостью, которая, как ему казалось, читалась в ее глазах. Он хотел поплакать, но при ней он и этого не мог себе позволить – она не должна видеть его слабым.

– Морган, уйди, пожалуйста.

Морган уставилась на него широко раскрытыми глазами:

– Я не хочу. Не хочу, чтобы ты делал это один. Позволь мне остаться, пожалуйста.

Ной опустил голову. Ему почудилось, что стены надвигаются на него. Ему отчаянно хотелось побыть наедине с собой, разобраться в своих чувствах, отыскать правду. К тому же он знал, что настала пора отгородиться от Морган, увеличить дистанцию. Он хотел вернуться к своей жизни, к своему разуму, к самоконтролю. Хотел жить один, как это было всегда. Он должен поверить, что ему это по силам, что ему не нужна эта шикарная блондинка, стоящая в углу.

Зачем он вообще поведал Морган о своем прошлом? Что его к этому подтолкнуло? Или это смерть Майкла так его подкосила? Ему казалось, что он стоит перед ней с распахнутым сердцем и приглашает нанести удар. Пустив ее к себе в душу, он сам вложил в ее руку пистолет и сказал «Стреляй»!

Он ни разу не подходил так близко к обрыву под названием «любовь» и не мог избавиться от одного вопроса: были бы его чувства такими же, если бы не смерть отца, или ему просто кажется, что они стали глубже из-за царившего у него в душе хаоса?

Теперь он мечтал сбежать от непривычного самокопания и вновь стать самим собой. Ощутить себя нормальным человеком.

Морган сложила руки на груди.

– Поговори со мной, Ной, пожалуйста.

– Тебе не понравится то, что я скажу, – предупредил он ее.

– Все равно поговори. – Она присела на краешек расшатанного обеденного стола. Она находилась практически в том же месте, что и он в тот момент, когда приставил нож к горлу отца…

Он уставился в экран старенького телевизора.

– Оба моих родителя мертвы, и я должен почувствовать себя свободным. Но не чувствую.

– Почему?

– Потому что ты здесь.

– Не хочешь объяснить?

Ной запустил пальцы в свою шевелюру и потянул себя за волосы.

– Я не хочу, чтобы ты думала, что между нами происходит что-то серьезное, только потому, что ты здесь. Я не хочу, чтобы ты думала, будто между нами есть отношения…

– Они есть. Если не что-то иное, то мы с тобой друзья.

– Друзья? – фыркнул Ной.

Позволив ей прийти сюда с ним, он привязал себя к Морган, действительно вступил с ней в определенные отношения. Он злился на то, что она сумела пробиться сквозь его броню и вынудила его начать полагаться на нее.

Он обвел глазами комнату, позволяя гневу собраться в комок.

– Я покинул этот дом пятнадцать лет назад и поклялся себе, что больше никогда не буду уязвимым. Бросив его здесь, я дал слово, что больше никогда не буду слабым.

И вот, не успел он похоронить человека, который преподнес ему этот урок, он снова поставил себя в то же положение. С ней.

Какой же он дурак! Он не должен был, ему не следовало никогда ни на кого полагаться… но теперь всем этим розовым соплям с Морган пришел конец.

– Ты не нужна мне здесь. Я хочу, чтобы ты ушла.

Неужели он действительно произнес вслух эти слова? Видимо, да, потому что ее голова дернулась, как от удара, и краска сбежала с милого личика.

– Ной…

– Все это – ты и я – должно прекратиться. Прямо сейчас.

– Ты устал и расстроен, и мысли у тебя путаются, – произнесла Морган через какое-то время, и он видел, как отчаянно она пытается сохранить спокойствие, поддержать разговор, разрулить ситуацию.

Может, в нормальных условиях ее слова привели бы его в чувство, но в том, чтобы стоять в запущенном доме отца под прессом накатывающих воспоминаний, не было ничего нормального. Не будь он в таком взвинченном состоянии, он бы с готовностью признал: для него она всегда находит нужные слова. Она знает, как заставить его смеяться, думать о ней с каждым вдохом, хотеть ее каждую секунду.

Он не хотел хотеть ее так сильно; не хотел поддаваться нежным чувствам, которые только она могла вытянуть на поверхность. Вообще не хотел ни с чем иметь дело прямо сейчас…

– Почему бы мне не предоставить тебе немного пространства? – Морган втянула щеки. – Я подожду тебя снаружи.

Она развернулась и направилась к двери, но его резкий окрик остановил ее на полпути.

– Нет! Я не желаю, чтобы ты ждала меня. Я больше не хочу всего этого – не хочу тебя.

Он увидел, а может, почувствовал, как она внутренне сжалась. Голова ее опустилась. Он подавил желание подойти, обнять, утешить, защитить ее. Ребенок у него внутри закричал, что его никто никогда не утешал, не защищал.

– Я ничего тебе не обещал, наоборот, всегда говорил, что однажды уйду.

Морган развернулась, подняла голову и одарила его испепеляющим взглядом:

– Прекрати вести себя как осел, Ной. Я понимаю, что сейчас для тебя наступили не самые легкие времена, но не надо срывать зло на людях, которые любят тебя.

Ной откинулся назад и вытянул ноги:

– Значит, ты любишь меня?

Глаза Морган превратились в льдинки.

– Я даже не собираюсь отвечать на этот вопрос. Ты злишься, тебе больно, и ты ведешь себя как болван. Ты проходишь разные этапы горя – просто чуть быстрее, чем прочие люди. Сначала шок, через отрицание ты перескочил и теперь предаешься гневу.

– Нет, ты просто ищешь оправдания, потому что не хочешь слышать то, что я пытаюсь тебе сказать.

– И что же ты пытаешься мне сказать, Ной? Давай выкладывай карты на стол, Фрейзер!

Ладно, ты сама этого хотела.

– Ты больше не нужна мне.

– Сегодня утром ты так не думал, и прошлой ночью, и двадцать минут назад.

Это сущая правда.

– А теперь думаю. Мне не нравится быть привязанным к кому-либо, чувствовать, что мое сердце вот-вот взорвется от счастья только потому, что ты вошла в комнату. Я хочу снова стать нормальным, стать самим собой… А не охваченным эмоциями слюнтяем. – Ной через силу выталкивал изо рта эти слова, сражаясь с едва повинующимся языком. – Я не хочу любить тебя! И ты определенно не нужна мне. Я и без тебя прекрасно жил.

Нет, совсем не прекрасно, кричало сердце, но он заткнул уши, чтобы не слышать его.

Морган покачала головой, поморгала, скрывая слезы, и прикусила губу. Он чувствовал себя последним ничтожеством. Что с ним такое? Он отказывается от лучшего, что случалось с ним в жизни.

– Ну, вот и прояснили.

Морган вздернула нос, и Ной поразился ее храбрости.

– К черту твою паршивую, злобную, малодушную истерику. – Она схватила со стола сумочку и перебросила ремешок через плечо. – Я возвращаюсь в отель.

Ной посмотрел, как она сделала пару шагов, и внезапно вспомнил, что она по-прежнему представляет собой мишень, не важно, в Глазго они или где-то еще.

– Ты не можешь уйти одна! – взорвался он.

Морган обнажила зубы, и он мог поклясться, что увидел в ее глазах красный огонек. Он не мог винить ее за это.

– Читай по губам! Пусть меня лучше украдут фанатики колумбийцы, но я и минуты не останусь с тобой под одной крышей!

Ной поднялся, вытащил мобильник и мрачно кивнул:

– Вполне вероятный исход.

Он нажал несколько кнопок, поднес аппарат к уху и заговорил:

– Аманда? – Выждал минутку и продолжил: – Послушай, я знаю, что между нами имеются определенные разногласия, но нет ли у тебя в Глазго агентов, которые могли бы взять на себя охрану Морган Моро? – Снова пауза. – Нет, он нужен мне прямо сейчас. Через полчаса… час. Есть? Отлично!

Ной продиктовал адрес и прикусил губу.

– Спасибо, Аманда. Я думаю, что уровень угрозы практически сведен до нуля, но передай ему: если с ней что-нибудь случится – если она даже ноготь сломает, – он покойник.

Ной дал отбой и похлопал мобильником по ладони. Посмотрел на Морган. В ее глазах не было ничего, кроме шока, унижения и боли. Ему хотелось заключить ее в объятия, извиниться, но он знал, что гораздо лучше будет просто уйти от нее, пока он еще может это сделать. Пока его сердце принадлежит ему, пока он не вложил его ей в руки.

– Ваше желание закон, герцогиня, – саркастически усмехнулся он.

Теперь нужно просто удержаться от того, чтобы нажать повтор номера, отменить приезд нового телохранителя, обнять Морган и никогда ее не отпускать.

Это был самое долгое, молчаливое, трудное, самое мучительное ожидание в его жизни, и когда она села в машину с парнем, у которого еще молоко на губах не обсохло, он рухнул на диван и впервые за пятнадцать лет заплакал.

Глава 12

Неделю спустя Райли вошла в студию Морган с двумя чашками в руках. Морган вздохнула, увидев зеленый логотип в виде русалки с раздвоенным хвостом. Это был большой латте со вкусом лесного ореха – ее любимый кофе, и она остро нуждалась в нем. А еще в прозаке и, возможно, в палате с мягкими стенами.

– Эй, я как раз собиралась звонить тебе, – сказала Морган. – Мне нужна помощь.

– Хорошо. – Райли села рядом с ней на табурет у верстака. – Выглядишь просто кошмарно. Все еще плачешь?

Морган тяжко вздохнула и кивнула:

– Ага. А ты?

– М-м-м… Отличная мы с тобой парочка! Слышала новости?

– Что Джеймс летит из Колумбии и договор можно считать подписанным?

– Ну да.

Морган снова вздохнула и показала на экран компьютера:

– Что это за слово?

Райли наклонилась и посмотрела через ее плечо:

– Вишисуаз.

– Господи, я по-английски еле читаю, а они мне по-французски пишут! – пробурчала Морган. – У тебя есть время? Можешь прочитать со мной меню для бала?

– Конечно.

Следующие пятнадцать минут подруги провели планируя бал, обсуждая меню и развлечения, украшения и продажу билетов, цены на которые просто зашкаливали.

– Нам также надо одобрить дизайн клеток для манекенов, и для этого нам нужен Ной.

Морган уставилась на свои руки.

– Звони ему сама. Я не буду.

В горле защипало от слез. Его слова до сих пор звучали у нее в голове.

Ты мне больше не нужна.

Он предпочел бороться со своими демонами в одиночку, лишь бы ее не было рядом. Что это говорит о ней? Она бы поняла, если бы он бросил ее по приезду в Нью-Йорк, когда устал бы от секса, но она видела, как ему больно, как отчаянно он сражается с призраками прошлого, и подумала, что нужна ему там, что он не захочет пройти через это один.

Но нет, Ной не нуждался в ней.

Всю свою жизнь она старалась быть хорошей – для семьи, для себя. Она не всегда дотягивала до идеала, который сама для себя нарисовала, но по большей части ей это удавалось. Но чтобы в такое грустное время кто-то сказал ей, что ее не хотят, что она не нужна! Это просто выжгло ей душу.

Видимо, все-таки она недостаточно хороша…

– Дерьмо собачье, Морган!

Эти слова, сказанные Ноем в Бон Шанс, прозвучали настолько отчетливо, что она даже обернулась в поисках источника звука. Однако Райли никак не отреагировала, и Морган пришлось заглянуть в себя.

Это самая большая куча потакающего твоим желаниям дерьма.

Морган чуть не рассмеялась. Она не понимала, откуда это взялось, как выплыло наружу, но она узнала силу, заключенную в этих словах, и впервые за прошедшую неделю увидела правду. А может, впервые за месяц… или за всю свою жизнь.

– Черти на чертовом помеле! – фыркнула она.

– Что ты сказала? – нахмурилась Райли.

Морган посмотрела на лучшую подругу и в ужасе зажала рот рукой.

– Дело не во мне, все дело в нем! В Ное!

– Я понятия не имею, о чем ты толкуешь, – пожаловалась Райли.

– Он дал мне пинка не потому, что я такая, не потому, что я недостаточно хороша. Это я так решила, поскольку всегда думаю о себе плохо. Твержу, что людям трудно иметь дело с моей дислексией, но, по правде говоря, я сама не могу с ней примириться. И поэтому считаю, что всегда и во всем виновата я. Я привыкла думать, что недостаточно хороша, видеть себя с плохой стороны.

Райли откинулась назад и медленно похлопала в ладоши.

– Аллилуйя! Ребенок увидел свет!

Морган вскочила и принялась расхаживать перед Райли.

– Он сказал мне, в чем проблема, но я не желала слушать. Он говорил, что не хочет чувствовать такую тесную связь со мной – что-то там о сердце и о том, как он радуется, когда я рядом. Что в моем присутствии его захлестывают эмоции. – Морган направила палец на Райли. – Это он испугался, это он не знал, что со мной делать. Он почувствовал себя незащищенным, и полным эмоций, и… Черт, я до него еще доберусь!

– Хотелось бы мне на это посмотреть! – улыбнулась Райли.

– Ему было больно, он не знал, почему так печалится по отцу – этот человек во всех отношениях не достоин даже глотка воздуха, – он не знал, как выразить свои эмоции, а я подвернулась ему под руку. Все, в ком он нуждался, либо бросили его, либо предали. Вот он и решил первым оттолкнуть меня, чтобы защититься.

– Посмотри на себя – да ты просто доктор Фил в женском обличье! – Райли скрестила ноги. – И что ты теперь собираешься делать, Моргз?

– Поеду к нему, что же еще? Может, я все поняла, но я до сих пор злюсь на него за то, что он дал мне под зад. – На лице Морган заиграла мрачная улыбка. – О, как же я жажду наподдать по его шикарной солдатской заднице!

– Узнаю свою девочку! – одобрительно кивнула Райли.

Ной сидел в своем любимом пабе в Лондоне, вяло прихлебывая пиво, с каждой стороны от него на барных стульях по брату. Похоже, что Крис, говоривший снаружи по телефону, счел, что ему требуется подкрепление, чтобы прочитать Ною очередную лекцию. Слабак!

Ной бросил взгляд на дверь. Ха, он вполне может завалить Криса, если захочет. Он попал в помещение, битком набитое колумбийскими бандитами, и победил их всех. А одного вообще чуть не убил!

Ага, беги от разговора, как последний трус, Фрейзер, как ты сделал это с Морган. Пополни список дел, которыми невозможно гордиться.

Хеймиш хлопнул его по спине и заказал им всем выпивку.

– Итак, давай посмотрим, правильно ли мы поняли Криса. Ты до сих пор не поговорил с Морган и не извинился?

Никаких светских бесед, никаких хождений вокруг да около… Бабах! – прямо по голове, и точка.

– В общих чертах.

– Да ты просто придурок, большой брат, – сказал Майк, поднимая бокал и пробуя напиток. – Хотя надо признать, приятно видеть, что у колосса оказались глиняные ноги. Но бросить Морган… – Майк наклонился вперед и нахмурился. – Тебя что, по башке ударили? Иными словами, ты совсем спятил?

Ной поднял руку в знак протеста и увидел, что Крис тоже присоединился к ним.

– Благодарствую, – язвительно хмыкнул он. – Им обязательно было знать?

– Естественно. Разве такое можно пропустить? Их свихнутый на самоконтроле старший брат окончательно помешался, – улыбнулся Крис.

– Я не помешался, – процедил Ной сквозь зубы. Пусть подавленный и несчастный, но зато здравомыслящий.

– Ага, вот почему ты пример деловитости на работе!

– Ты говоришь как девочка-подросток, – пробормотал Ной.

– А ты ведешь себя как девочка-подросток, – возразил Крис.

– И я не помешался! Помешательством было то, как я себя чувствовал, когда увидел приставленный к ее горлу нож. Когда я представлял, как буду жить без нее… – Он не собирался добавлять этого.

– Ты и живешь без нее, – указал Майк. – Ну и как тебе это? Нравится?

– Заткнись, Опра.

Не нравится, все просто ужасно, но суть в том… А в чем, собственно говоря, суть? Он знал только одно: он боялся полюбить ее, боялся потерять ее и боялся превратиться в живого мертвеца без нее. Он всего лишь хотел вернуться к той жизни, которую вел до встречи с ней, когда он был бесстрастным, независимым, лишенным эмоций.

Когда жизнь была легка и незамысловата. Но у него ничего не вышло. Пока.

И ему правда не хотелось вести этот разговор с братьями и Крисом. Он обожал старомодные мужские разговоры, в которых никто не лезет тебе в душу. Но нет, на него насели три слюнтяя, три парня из нового поколения, не видящего ничего зазорного в том, чтобы обсуждать разбитое сердце.

– Ты хотя бы поговори с ней, – вздохнул Хеймиш.

– Отвянь! – огрызнулся Ной.

– Или поезжай в мою хижину в Шотландском нагорье и зализывай раны в одиночестве, – предложил Крис.

– А кто-нибудь из вас поедет туда следом за мной и будет продолжать дуть мне в уши? – спросил Ной у своего пива.

Парни переглянулись и дружно покачали головами.

– Ну, дня два у тебя точно есть.

– Решено! – Ной ударил ладонью по стойке. Именно это ему сейчас и нужно: время и одиночество, чтобы все обдумать, оправиться, еще раз пережить то, что у них было с Морган.

Нет, так не пойдет. Надо пережить разлуку с Морган. Избавиться от нее. Потому что именно это ему и предстоит сделать, поскольку это единственная разумная вещь.

* * *

«Не прошло и десяти суток с того знаменательного дня, который закончился тем, что Ной изгнал меня из своей жизни, и я снова в Шотландии», – подумала Морган, крепко держась за руль арендованного автомобиля. Она ехала по сельской местности на другом конце света.

Джеймс подписал договор на шахте, очень сложный и запутанный, в детали она не вдавалась. Важно другое: они убедились, что их благополучию ничто не угрожает, и мама с папой вылезли из своего укрытия, сытые друг другом по горло. Отец тут же отправился в Ботсвану, а мама начала совать свой нос в дела МИ и еще более настойчиво в организацию бала. Одним словом, нормальная ситуация.

Джеймс и Райли либо шпыняли друг друга, либо игнорировали и избегали. Да, ситуация не слишком здоровая… Она даже не знала, как ее описать… может, как полное безумие?

Охранники CFT – еще большие роботы, чем Ной, – были приставлены к другим персонажам, и апартаменты вновь оказались в ее полном распоряжении.

Вот здесь ситуация была абсолютно ненормальной.

Она ненавидела это. Ненавидела тишину, тот факт, что не с кем выпить вина, поболтать, не к кому прижаться ночью, заняться любовью с утра.

Она скучала по нему. Каждой клеточкой тела. Но еще больше она злилась, что он ушел вот так, без объяснений, и теперь она была не в состоянии ни на чем сосредоточиться, поскольку уровень стресса зашкаливал.

Она не могла заниматься дизайном, не могла принимать решения относительно бала, не могла есть, не могла спать.

Ей нужно было управлять своим бизнесом, организовывать чрезвычайно важное светское мероприятие, и после того, как она выскажет ему в лицо все, что она о нем думает, она сможет наконец вернуться к нормальной жизни. Она не собирается умолять его признаваться в любви, говорить, что она обожает его тело, его щедрую душу, его стойкость. Она ни за что не признается, что влюбилась в него восемь лет назад и с тех пор не переставала любить. Черт побери!

В душе Морган забурлил знакомый коктейль из любви, отчаяния и гнева. Как он посмел сначала разглагольствовать о счастье быть рядом и о любви к ней, а потом взять и изгнать ее из своей жизни? Он был самым храбрым человеком из всех, которых она знала, пока речь не зашла о том, чтобы полюбить ее – быть с ней всегда! Ну, знаете ли, она не собирается принимать это, как покорная овечка…

Сказать ему, куда он должен убраться и что она достойна того, чтобы рискнуть, – единственная причина, по которой она катит по этой забытой богом дороге где-то среди Шотландского высокогорья, и, вполне возможно, не в ту сторону. Опять.

Ладно, в зависимости от того, в каком состоянии он пребывает, она – быть может! – могла бы ненароком проговориться о том, как скучает по нему и как любит его. Все возможно.

Морган зевнула и встряхнулась. Она приземлилась в Хитроу вчера, пригрозила Крису, что разорвет его на кусочки, если он не скажет, где Ной, и чуть не откусила ему голову, когда он предложил подбросить ее до хижины неподалеку от Отерлохи. Она и без него способна отыскать туда дорогу, высокомерно заявила Морган, но теперь уже начала жалеть, что не приняла помощь Криса. Потому что место было абсолютно пустынным, уже темнело, а с обочин за ней следили жуткие здоровущие коровы с огромными рогами.

Когда ночь опустилась на землю, а температура резко упала, Морган заметила наконец какой-то каменный домик в стороне от дороги. Может, это и есть хижина, в которой затаился Ной? Огней в доме не было, и никаких признаков темно-зеленого «лендровера», которым, со слов Криса, пользовался здесь Ной, тоже.

Был только один способ выяснить это. Морган смяла в руке ненавистную карту и кинулась к входной двери. Постучав и не получив ответа, Морган пнула ее от злости, и дверь распахнулась. Она окинула взглядом большую комнату: с одной стороны кухня, с другой – гостиная. За закрытой дверью, скорее всего, находятся спальня и ванная. На подлокотнике дивана висит свитер. Морган подошла, взяла его, прижала к лицу и вдохнула родной запах Ноя.

А еще в хижине царил идеальный порядок. Она точно попала в нужное место.

Она любит его… но непременно убьет, как только увидит. За то, что он влюбил ее в себя, за то, что заставил ее бегать за ним, за то, что он полный идиот, за то, что он так боится отношений, болван эдакий!

– Что? На этот раз не голая? – прозвучало с порога.

Морган бросила свитер и резко обернулась. Сердце подпрыгнуло и ухнуло вниз, глаза жадно пожирали его в полумраке хижины.

Убить его… медленно…

– Можешь включить свет? – вежливо поинтересовалась она у Ноя.

– Зачем?

– Хочу видеть твое лицо, когда начну орать на тебя.

Он щелкнул выключателем у двери, и Морган прищурилась, спасаясь от яркого света.

Ной вошел в комнату и засунул руки в карманы джинсов. Морган склонила голову набок, разглядывая его. Темные круги под глазами, глубокие складки вокруг рта. Напряжен. Возможно, испуган.

Очень хорошо. Просто отлично.

– Ты не слишком удивлен, – заметила Морган.

– Крис сообщил, что ты едешь, но я ждал тебя раньше. Я искал тебя. Что случилось? Ты заблудилась?

Последняя фраза стала искрой, брошенной в бочку с бензином.

– Конечно, я заблудилась, идиот! И не один раз! Я забыла проверить, есть ли в машине GPS, когда нанимала ее! У меня дислексия, я и в лучшие времена не могу читать эти чертовы карты! А в стрессе, и с разбитым сердцем, и в полном отчаянии это вообще нереально!

Она свернула карту в комок и запустила ею ему в голову.

– Расскажи, что ты чувствуешь, Моргз. – Ной изо всех сил старался не улыбаться.

Морган с горечью уставилась на него:

– Ты считаешь, что это шутка? Что причинять мне боль забавно? Полагаешь, я добиралась сюда несколько дней, чтобы увидеть, как ты смеешься надо мной?

Ной потер ладонями щеки.

– Нет… Господи, нет! Прости. Я не хотел. Я просто поражен тому, что ты здесь; мы ведь чуть не разминулись. Я собирался уезжать утром. Боже, как же я счастлив, что ты здесь!

Морган одарила его каменным взглядом:

– Еще бы… Послушай, это глупо. Я поступила глупо… Я сейчас уеду.

Ной загородил выход:

– Ты никуда не поедешь и уж тем более не сядешь за руль в темноте. А то можешь закончить свой путь в озере.

Морган попыталась столкнуть его с места и освободить себе дорогу, но он стоял как скала.

– Ты потерял право защищать меня и указывать, что мне делать, когда вышвырнул меня из своей жизни и натравил на меня этих агентов из CFT!

– Я собираюсь защищать тебя всю оставшуюся жизнь, если позволишь.

Морган напряглась всем телом, глядя в его красивое лицо. Юмор покинул его, глаза стали серьезными и лучились правдой. И любовью. И надеждой. У нее сжалось сердце.

– Присядь, пожалуйста, Морган. Прошу тебя.

Ладно, может, стоит его хотя бы послушать… совсем немного. Морган позволила Ною взять себя за руку и проводить к дивану. Она присела на самый краешек, Ной пододвинул потертый журнальный столик и уселся на него лицом к ней.

– Я так счастлив видеть тебя… Когда я не смог тебя найти… Я подумал, что ты съехала в кювет или разбилась где-нибудь. Уже хотел было вызвать поисковую команду, а потом увидел твою машину. Прямо здесь. И кинулся домой проверить, все ли с тобой в порядке.

– Угу.

– Во-вторых, я запланировал назавтра отъезд. Я собирался домой.

– Вернуться в Лондон.

– Вернуться к тебе. Ты мой дом, Морган. Я хочу быть там, где ты. – Ной коснулся пальцами ее руки. – Я целую неделю пытался убедить себя, что мне лучше одному, что я могу жить без тебя, что я крутой, независимый и никто мне не нужен. И мне действительно никто не нужен, Моргз. Никто, кроме тебя. Я люблю тебя. Сильнее, чем я могу описать словами, и крепче, чем ты можешь себе представить, – добавил он дрожащим от эмоций голосом.

– Но ты прогнал меня! – Она начала долбить его по плечу кулачком. – Я любила тебя, а ты прогнал меня прочь, словно я ничто!

– Я прогнал тебя, потому что ты воплощаешь все, чего я боялся. – Ной поймал ее кулачок и поцеловал пальчики. – Я просто дурак в том, что касается тебя. Неужели ты этого еще не поняла? Хочешь, чтобы я начал ползать перед тобой на коленях?

Морган фыркнула, в сердце начали разгораться искорки счастья.

– Вряд ли это у тебя хорошо получится.

– Верно. – Ной снова поцеловал ее кулачок и заглянул в глаза. – Прости, что вел себя как болван.

– Мне было плохо без тебя. Я ничего не могу без тебя делать, у меня все из рук валится, – всхлипнула Морган, погладив его щеку.

– Знаю.

– Нет, ты не понимаешь. Дислексия разыгралась не на шутку…

– Малыш, это не дислексия. От меня тоже не было никакого проку в офисе… Как думаешь, почему Крис сослал меня сюда? Я не мог нормально мыслить, поддерживать беседу, я забывал о встречах и останавливался на середине предложений. Я не могу функционировать без тебя. – Вторая рука Ноя легла ей на щеку, большой палец прошелся по линии скулы. – Это не имеет никакого отношения к дислексии, просто нам с тобой лучше вместе, чем врозь, вот и все.

– Похоже на то.

– Помнишь, что ты сказала в Бон Шанс? Перед тем как я узнал о Майкле?

Морган кивнула.

– Я тоже хочу полный набор – с тобой. И мне не важно, сколько маленьких дислексиков мы наплодим, потому что все они будут нашими детьми и каждый из них будет талантлив по-своему, прямо как ты. Я никогда не упрекну тебя в том, что в тебе чего-то не хватает, что в них чего-то не хватает. Да, я буду злиться на тебя – а ты на меня, – но только не по поводу дислексии. И я буду любить тебя сильно, часто, страстно, всегда.

– О, Ной! Я тоже люблю тебя, – призналась Морган, однако она хотела воплотить в жизнь еще одну угрозу, прежде чем поддаться безотчетному счастью. – Между прочим, я приехала сюда, чтобы дать тебе пинка под зад.

– А я бы предпочел поцеловать тебя в зад. – Ной склонился над ней и прошептал, почти касаясь ее губ своими губами: – Я, наверное, зря тешу себя надеждой, что ты захватила с собой один из тех корсетов, да? Я тут фантазировал насчет них…

Морган улыбнулась.

– Э, нет, корсет еще нужно заслужить! Можешь начать целовать меня, солдат.

– С превеликим удовольствием, герцогиня.

Эпилог

Четыре месяца спустя…

Среди толпы в три тысячи человек Морган точно знала, кто коснулся ее спины, – почувствовала нежность под этой сильной ладонью. Морган подняла черную маску и улыбнулась Ною, который наотрез отказался облачиться в подходящий костюм 1920-х годов и надеть на бал маску. Да и ладно, ведь никто не умеет носить смокинг так, как ее солдат.

Ну, верхнюю часть смокинга. Нижняя представляла собой килт из клетчатой ткани в комплекте со спорраном меховой сумочкой.

Килт Ной тоже умеет носить. Но она не собиралась признаваться ему в этом, наоборот, Морган извела Ноя своими шуточками насчет его «шотландской юбки».

И нагота… Никто не умеет носить наготу так, как Ной. Стоит балу закончиться, они поедут прямиком в Стелленбош, а уж там она направит всю свою энергию на то, чтобы он как можно чаще ходил нагишом.

Ной обнял ее обеими руками, и они посмотрели на клубящуюся внизу толпу. Бальный зал сверкал и переливался яркими цветами, повсюду слышался смех, шампанское и другие напитки лились рекой. На танцполе кружились парочки, другие гости толпились у птичьих клеток и рассматривали чудесные образцы ювелирного искусства.

– Почему ты прячешься здесь, на балконе? – спросил Ной.

– Мне нужен перерыв. Шикарно, правда, Ной?

– Да, ты можешь гордиться собой. Ты сделала это, герцогиня. Это твое произведение, и оно восхитительно.

– Ну, мое и Ри. Мы хорошо поработали в паре. – Морган положила голову ему на грудь и погладила руку. – Кстати, мама согласилась потратить часть собранных сегодня средств на фонд дислексии, в котором я побывала на днях. Они хотят, чтобы я вошла в состав их комитета.

– Ты собираешься сказать им? Открыть людям, что у тебя дислексия? – повернулся к ней Ной.

– Может быть. А ты как думаешь?

– Я думаю, что ты потрясающий человек, если не считать, что ты самая большая неряха из всех живущих на земле. – Ной поцеловал ее в нос. – У меня кое-что для тебя есть.

– Правда? Мне понравится?

Ной вдруг стал очень серьезным.

– Надеюсь. Выбрать подарок для дочери Королевы бриллиантов – кошмар из кошмаров, и все, с кем я советовался, высказывали абсолютно противоположные мнения насчет твоих предпочтений. Райли говорит одно, Джеймс другое – подозреваю, в пику Райли.

– Пора что-то делать с этой сладкой парочкой, – недобро прищурилась Морган.

– Эй, не отвлекайся! Мы говорим о твоем подарке. И о том, через какой ад мне пришлось пройти, чтобы добыть его.

Морган улыбнулась:

– Прости. Итак, что я такого сделала, чтобы заслужить подарок?

Ной задумчиво склонил голову набок.

– Ну, ты проделала кое-что своим язычком…

– Господи, Ной! – вспыхнула Морган.

Ной провел по ее щеке костяшками пальцев.

– Я люблю в тебе абсолютно все, а последние месяцы были просто безумными.

– Скучаешь по Лондону? По братьям? Я оторвала тебя от корней… – с тревогой в голосе произнесла Морган. Он кардинальным образом изменил свою жизнь, чтобы быть с нею, и ей хотелось верить, что он ни о чем не жалеет.

– Я расширил ареал деятельности «Отерлохи», открыв здесь филиал фирмы, переехал в шикарную квартиру с женщиной, которая утверждает, что любит меня и часто занимается со мной любовью. Боже, как же это тяжело… – посмеялся он над ее страхами.

Морган закатила глаза.

Ну тогда ладно.

– Так как насчет подарка… Что ты мне купил?

– Не то чтобы купил… – Ной достал из кармана коробочку и протянул ей. – Мы собираемся с тобой пожениться, и я хочу, чтобы все было официально.

Я знаю, что камень не самый роскошный, и не самый большой, и не…

– Заткнись, Ной, – сказала Морган, открывая коробочку. Внутри, начищенное и сияющее, ее ожидало кольцо его матери с красным бериллом – то самое, которое она видела один-единственный раз тогда, в студии.

Морган сглотнула и прижала ладонь к груди.

Он мог купить кольцо, созданное Карлом, приобрести самый яркий из всех бриллиантов, встать перед ней на колено на глазах у всех этих людей и сделать ей предложение, но ничто не потрясло бы ее так же, как любимый перстенек его матери.

Морган вытащила его и протянула ему.

– Ты не хочешь его? – разочарованно поник Ной.

Морган покачала головой, на глаза навернулись слезы.

– Я хочу, чтобы ты надел мне его на палец. А пока ты будешь делать это, я хочу сказать тебе, что для меня большая честь носить это кольцо и что я, как и твоя мать, всегда буду любить тебя.

Ной надел ей на палец кольцо, поцеловал в губы и прижал к себе, и она почувствовала себя в его руках защищенной и очень, очень любимой.

Через долгий, пропитанный эмоциями миг Ной прошептал ей на ушко:

– Мне нравится твой наряд, герцогиня.

– Мерси, – присела она в шутливом реверансе.

На ней был зеленый с черным корсет, придуманный специально для этого вечера, и черная юбка из тюля и органзы на бедрах, открывавшая узкую полоску живота. Судя по жадному блеску в глазах Ноя, он стоил каждого потраченного на него пенса.

– Не могу дождаться, пока мы останемся наедине, – признался Ной, уткнувшись носом в ее шею. – Я собираюсь здорово повеселиться, снимая с тебя все это.

Морган наклонилась, залезла рукой под килт и коснулась теплой ноги. Глаза ее вспыхнули, и она посмотрела Ною в лицо:

– А я собираюсь здорово повеселиться, снимая с тебя твою юбку.

– Это килт! – в бесчисленный раз за этот вечер возмутился Ной. – Я требую уважения к килту!

Морган засмеялась, зная, что ее счастье отражается в его глазах.

– Я глубоко уважаю то, что находится под…

– Не называй его юбкой!!!

Ной взял ее лицо в свои ладони и поцеловал в губы, пока ее рука скользила по его бедру.

– Герцогиня?

– Да, солдат?

– Вы собираетесь вести себя прилично?

В глазах Морган заплясали веселые чертенята.

– Конечно… нет!

Content

Джосс Вуд
Запретный плод
Роман

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог