Сергей Мащинов

Договор с Дьяволом

© Сергей Мащинов, 2015

© ООО «Написано пером», 2015

* * *

Посвящается моему отцу, другу и учителю

2015 г.

Предисловие

Здравствуйте, дорогой Читатель. Хочу рассказать Вам одну занятную историю, которая произошла со мной весной 2012 года. После того, что со мной случилось, я стал смотреть совсем иначе на многие вещи в нашей повседневной жизни. Да, как бы банально это ни звучало, но это именно так. Сразу хочу предупредить, я не писатель и пишу первый раз в жизни. Довольно-таки трудно делать первый раз то, чем никогда не занимался, о чём, в общем-то, имеешь только поверхностное представление. И всё же я решился на это. Кто-то, прочитав написанное, может сказать — это бред сумасшедшего. Кто-то скажет — это очередная «страшилка». Мне совершенно не хочется доказывать обратное. Что такое может случиться с каждым из нас. Что в нашей жизни очень много неизвестного и порой пугающего. Множество тайн не известных до сих пор науке. Того, о чём мы интуитивно знаем или что чувствуем, но даже себе боимся в этом признаться. Как бы парадоксально это ни звучало — сверхъестественного…

Каждый должен судить сам. Больше всего я хочу, чтобы каждый, прочитавший эту историю, хоть немного задумался над тем, как он живёт. Как он поступает с близкими, с родными, да и вообще со всеми окружающими его живыми существами. Как относится в целом к жизни. К тому, что нам даётся свыше. Умеет ли он ценить жизнь и радоваться ей со всеми её поворотами, изгибами и ухабами.

Всё, что здесь будет описано, происходило со мной в здравом уме и твёрдой памяти. Очень хочется подчеркнуть именно эти слова, потому как изложенное мной выходит за рамки привычного нам понимания вещей.

К тому времени, как произошла эта история, я прожил уже половину жизни, и ко всякого рода сказкам и рассказам относился недоверчиво, как любой человек среднего возраста и реалистичных взглядов на жизнь. Кто-то может сказать, человек просто злоупотреблял алкоголем и у него начались видения. Кто-то скажет, всё это случилось на фоне нервного срыва, болезни. Многое можно будет сказать и подумать, судить об этом только Вам. Но повторюсь, всё происходило со мной, когда я пребывал в абсолютно здравом уме.

Есть множество событий, не находящих объяснения с научной точки зрения. Все их принято считать галлюцинацией, помешательством (в разных его проявлениях), выдумкой нездорового воображения. Да как только не называют подобного рода рассказы. А может, мы просто боимся называть вещи своими именами?

Ведь, я больше чем уверен, у каждого человека хоть раз в жизни было то, во что он не мог бы поверить, или что нельзя объяснить даже самому себе. Давайте не будем лукавить хотя бы иногда… Не нужно бояться, что вас поднимут на смех или назовут, мягко говоря, душевнобольным. Давайте учиться быть правдивыми хотя бы сами с собой. Думаю, всему есть логическое объяснение. Ведь у каждого когда-то возникал вопрос: «А что будет после того, как умру, будет ли другая жизнь, будет ли вообще что-то?» Написано уже множество книг и научных трудов по этому волнующему всех живущих людей вопросу. Есть большое количество аргументов за и против существования жизни после смерти. Большое количество рассказов людей, переживших клиническую смерть, наталкивает нас на размышления. Только мало кто верит во все эти истории по-настоящему. Человек так, видимо, устроен: пока сам не попробует, не будет убеждён, а порой даже попробовав находит бредовые объяснения тому, что пережил.

Итак, думаю, можно начинать.

Глава 1. Начало

1 марта 2012 года мне исполнилось 42 года. Если кто-то помнит, в этот знаменательный год многие с особым трепетом ждали очередного конца света. По телевидению и в газетах были постоянные страшилки по этому поводу. Заголовки газет пестрили всякими советами и предостережениями. По телевидению даже показывали фильмы, каким будет конец человечества. Календарь майя заканчивал своё летоисчисление именно 2012 годом. По мнению множества псевдоучёных, жизнь на Земле должна была закончиться.

В этот знаменательный год я работал в некой компании по продаже стройматериалов. Работа была неплохая с финансовой точки зрения, да и физических усилий особо не требовалось. В основном работа с бумагами и клиентами. Небольшой кабинет, стол, компьютер и восемь часов рабочего времени. Обыкновенная заурядная должность в небольшой компании.

Мой злосчастный день рождения выпал на середину рабочей недели, это был четверг. В этой организации существовала традиция в свой праздник накрывать стол для сотрудников компании. В обед в комнате для переговоров собирался состав работников, непосредственно работавших в самой конторе, и в течение часа или двух происходило поздравление именинника. В день своего рождения я сидел и слушал однообразные, монотонные поздравления коллег. Все присутствующие неторопливо поедали угощение, запивая его горячительными напитками. Велась отвлечённая беседа. Хочу заметить, все праздники там проходили, как правило, по одному сценарию, и в целом было скучновато. Создавалось впечатление, что каждый ест свой десерт и норовит убежать, сославшись на занятость по работе. Одним словом, обстановка не располагала к бурному дружескому застолью. Так вот, наскоро выслушав поздравления, я бочком скрылся в своих покоях.

Следующий день кое-как отработал, а вечером всё же начал праздновать свой день рождения по-настоящему. Ничего, конечно, такого особенного не было, поздравят одни, придут посидят другие, ну, в общем, всё как заведено с давних времён. Стол периодически чем-то пополнялся, жареным, пареным, солёным, вяленым, ну и, конечно, спиртным. Я выпивал со всеми появляющимися гостями, веселился, казалось бы, радовался жизни, но радости уже как таковой не было. Не было того ощущения праздника, который должен быть на день рождения.

Может, годы начинали заявлять о себе. Не знаю, может, нервы, уже совсем расшатались. Только всё у меня было как-то не так, как хотелось. Семейная жизнь к тому времени уже совсем стала расползаться по швам. Не было ни понимания, ни одобрения с обеих сторон. Всё рушилась на глазах, или, верней, уже и не было чему рушиться. Всё, к чему стремился, разваливалось. А может, старые обиды искали выход, этого объяснить теперь не могу. Факт тот, что в меня как будто вливали алкоголь. Может, так я пытался отключиться от всех проблем, которые снежным комом накатывались на мои плечи. Тяжесть непонимания, груз непрощённых обид, всё это не давало спокойно жить.

В результате «грустный праздник» незаметно растянулся на четыре дня… Было грустно, за что-то обидно, вообще всё не так, как должно быть при нормальной, размеренной жизни… Каждый ждёт от своего праздника чего-то и, не дождавшись, начинает дурить по-своему. А меня эта дурь и глупость затягивали всё глубже и глубже…

В понедельник пришлось позвонить на работу и взять два дня отдыха за свой счёт. Когда начал приходить в сознание, у меня внутри всё безумно болело. Никого не хотелось видеть и слышать. В душе была полная пустота и разочарование Сутки провалялся дома в надежде, что всё пройдёт само собой. Стоит отметить, у меня уже на протяжении нескольких лет был гепатит С. В принципе, мне вообще нельзя было употреблять алкоголь и есть праздничные блюда. В меня же как будто кто-то пихал всё это насильно.

Утром, восьмого марта, мне стало совсем плохо — подкашивались ноги, периодически уходило сознание. Тошнота и боль внутри не проходили ни на минуту. Думаю, это не было результатом моих возлияний, это было что-то другое. Может, это был всё же нервный срыв, так давно меня преследовавший. Одним словом, пришлось вызвать «скорую». Бригада скорой помощи застала меня в довольно печальном состоянии. Лёжа на кровати, мне кое-как удалось объяснить причину такого состояния. Давление зашкаливало за двести, печень была сильно увеличена. Попытались снизить давление, ни к каким результатам это не привело. Состояние у меня было ужасное. Врачи этой скорой помощи бывали у меня не в первый раз, и они уже знали обо всех моих хронических заболеваниях. В общем, помучившись со мной дома, они приняли решение о моей госпитализации.

Глава 2. Больница

Восьмое марта — женский праздник, поэтому в городскую центральную больницу меня приняли довольно быстро и положили в терапевтическое отделение. Я живу на окраине города, поэтому до больницы пришлось ещё полтора часа тащиться по пробкам, несмотря даже на праздничный день и завывание сирены «скорой помощи». Больница была недавно после ремонта, очень неплохая изнутри. Вкратце опишу больничные апартаменты, чтобы Читателю легче было в дальнейшем разобраться в хитросплетениях моего рассказа.

Положили меня в трёхместную палату прямоугольной формы, примерно три на пять метров. Окно находилось напротив входной двери, всё как обычно в типовых сооружениях. Заменённые дверные и оконные проёмы радовали глаз своей новизной. Входные двери палаты были со стеклом и заклеены плёнкой, через которую видно только очертания. То есть видно через неё, если прильнуть лицом прямо к стеклу. Уличное окошко было отмыто наилучшим образом, и в нём играли переливы света. Моя кровать стояла сразу на входе, так что дверь оказывалась позади меня, чуть в стороне. Одна кровать впереди моей, вторая — у другой стены.

Палата находилась в самом конце общего коридора, в который выходили двери остальных палат. Все двери были обклеены такой же плёнкой. От моей двери до туалета тридцать три шага, десятью шагами далее располагалось фойе с диванами для посетителей. За моей палатой дальше по коридору были служебные помещения и в самом конце столовая.

В соседи по палате мне достался дедушка со слабым слухом и мужчина лет пятидесяти. Оба они были малоразговорчивые, а в данной ситуации это было для меня очень немаловажно. Мне никто не задавал лишних вопросов и не беспокоил пустой беседой.

На койку меня определили вечером, около шести часов, медсестра поставила капельницу, сделала несколько инъекций и дала выпить пару таблеток. Уже через полтора часа от алкоголя и переедания у меня в организме ничего не осталось. Осталась только ужасная боль внутри, при которой невозможно было ни ходить, ни лежать, ни есть. Однако голова была на удивление светлая. Я просто лежал, скрючившись от сильной боли, и молчал. Последние годы мне довольно часто приходилось попадать в больницы. От соседей по палате очень многое зависит в тихой размеренной жизни больных. Такие вещи, как спокойный сон или помощь в нужный момент. Насколько это было возможно в данной ситуации, я был доволен всей окружающей меня обстановкой.

Вечерело, больница понемногу погружалась в сон, выключили свет по всему отделению. Как обычно бывает в муниципальных больницах, всё сразу успокаивается и замолкает. Медперсонал надевает мягкие бесшумные тапочки, и наступает полная тишина, иногда нарушаемая шумом железных колёс каталки, перевозящей вновь поступивших больных.

В это время слышны только стоны тяжелобольных и храп тех, кто, видимо, идёт на поправку. Мне, как я понял, с этим тоже повезло. Через какое-то время стало слышно мирное сопение соседей. Спать мне совсем не хотелось, хотя это было необходимо в данной ситуации. Я лежал и просто думал о своей покатившейся под откос жизни.

Подумать на тот момент было над чем. Думал, как опять запустил здоровье, как совсем разладилась семейная жизнь. Было жалко дочку, себя… Переживал, как ни странно, за работу, за родителей, живущих в соседнем доме, что опять испугал их своим безответственным поведением по поводу здоровья. Много на тот момент мыслей лезло в голову, и только сильная боль внутри выворачивала всё на изнанку. Я понимал, что для того, чтобы вылечиться, мне необходимо побольше спать. И вот закрыл глаза…

Глава 3. Мир за закрытыми глазами

Когда глаза закрылись, я даже не сразу понял, что происходит. У меня при закрытых глазах появились какие-то видения. Впечатление было примерно такое, как, когда вы попадаете в кинозал, выключается свет и перед глазами возникает большой экран с изображением. Здесь было то же самое, только глаза у меня были закрыты, а изображение было везде, вокруг меня. Такое впечатление, что находишься в середине происходящего. Когда-то в детстве у меня было что-то подобное. Когда силой детского воображения я придумывал себе всяческие сюжеты, весёлые истории, и казалось, они происходят наяву. Здесь было по-другому. Я реально видел! Это не было игрой воображения. Всё было настолько красочным, и реальным, настоящим. Попробовал открыть глаза — всё пропадало, лежал спокойно на кровати, в палате сопели соседи. Закрывал глаза, и опять возникало изображение.

Передо мной появлялись разнообразные ландшафты, леса, моря, реки, луга. Я как будто пролетал над ними в ускоренном темпе, успевая при этом всё рассмотреть. Мне казалось, даже самые мелкие вещи не ускользали от моего взора.

Я смотрел на какую-то заснеженную гору, настоящий белый снег. Казалось, будто видна была каждая снежинка. Они переливались и поблёскивали на солнце. Учитывая, что уже почти десять лет я жил на юге, и снег видеть приходилось довольно-таки редко, мне очень нравилось это зрелище. Заснеженная гора была очень высокой, и вокруг её верхушки проплывали белоснежные облака. В мыслях появлялось желание, вот бы прокатится здесь на лыжах… Зрелище просто завораживало своим размахом.

И вот уже мимо проносились зелёные луга. Изображение было настоящим, и двигалось в нём всё, как в настоящей жизни. Травка была ярко-зелёная, создавалось впечатление, что вот-вот почувствую её запах. Только запаха уловить совершенно не удавалось, его просто не было. Очень сильно хотелось поваляться на этом зелёном ковре, только понимание того, что это невозможно, вводило в какое-то оцепенение, ведь на самом деле я находился там, в больнице.

Вот по травинке ползёт божья коровка, казалось, можно разглядеть даже волоски на её лапках. Всё выглядело настолько реальным! Даже в лучшие молодые годы мне не доводилось обладать таким чудесным, острым зрением.

И вот внезапно переношусь на берега красивейшей реки. Вода в реке настолько прозрачна, что вижу на дне песчинки. Они поблёскивали на солнце всеми цветами радуги. Над этими песчинками степенно проплывает огромная рыба. Она медленно и надменно раскачивает своими красными плавниками. Я видел, как от слабого ветерка по берегам колышется трава. Всё вокруг было настолько настоящим, что временами дух захватывало. Всё было настоящее, кроме одного — совсем ничего не было слышно. Звук полностью отсутствовал. Мимо проплывали леса, поля, горы, озёра, моря, но нигде не было ничего слышно.

Я слышал похрапывание соседей, скрип дверей в больничном коридоре, но там, в мире за закрытыми глазами, не слышал абсолютно никаких звуков. Хотя в лесу видел, как поют птицы, как на речке ветер пригибает траву, как волны моря накатывают на берег. Звука не было. Мне даже понравились эти путешествия, создавалось впечатление, что я осматривал весь земной шар. Картинки постоянно менялись и всё время были новые. Ни одно из моих видений не повторялось, ни разу я не возвращался туда, где уже побывал.

Открыв глаза, чувствовал, как внутри под рёбрами нестерпимо болело. Голова была полностью светлая. Если бы не было боли, то, наверное, был бы счастливым человеком. От новых эмоций и впечатлений голова шла кругом. Я столкнулся с чем-то, ранее мне совершенно незнакомым, неведомым. Размышления потихоньку заполняли мой мозг.

Мне ставили большое количество уколов, в том числе и диуретических препаратов, соответственно, я поплёлся до места общего пользования. В этой больнице оно одно на всё отделение.

Когда вернулся в палату, было уже около трёх часов ночи. Я закрыл глаза в надежде опять что-нибудь увидеть и не ошибся — сразу появились пейзажи. Мне даже нравилось смотреть и размышлять, как это может происходить. Но в тот момент я ещё не очень-то задумывался, что это такое и откуда берётся, меня это просто отвлекало от боли. Было относительно хорошо, и спокойно.

Пейзажи в моих видениях ни разу не повторялись. Я побывал в таких местах, которые никогда ранее не видел, получал настоящее удовольствие от того, что созерцал. Несколько раз открывал глаза, чтобы убедится в том, что не сплю. Я не спал! Снова и снова закрывая глаза, возвращался туда, в мир прекрасных видений, где все было ярко и красочно, где не было этой ужасной боли. Чувствовал себя там первопроходцем, изучающим неизвестные места на нашей Земле. Где листва на деревьях была настоящей, снег на вершинах гор белый-белый. Где, казалось, ещё не ступала нога человека. Я всё это видел, но ничего не ощущал и не слышал. Как ни пытался напрягать слух, только звуки больницы доносились сквозь мрак боли. Мне нравилось это путешествие, и думать, откуда оно взялось и сколько продлится, не хотелось. На тот момент я не особо задумывался, что это и откуда. Всё было настолько интересно и красочно. Даже по телевизору ни разу не видел такого разнообразия. Столько разных красок за один раз! Столько новых впечатлений с такой скоростью перемещения мне не снилось даже во сне.

Я, наверное, никогда не замечал, насколько красива и чудесна наша земля. Сколько прекрасных вещей в нашей повседневной жизни, на которые мы не обращаем внимания. Вечно куда-то спешим, торопимся, размениваем свою жизнь неизвестно на что. И вот только когда с нами случается что-то по-настоящему плохое, попадаем в тупик, в тяжёлую ситуацию, только тогда начинаем открывать глаза. Как-то странно это звучит, но я «открывал», получается, глаза с закрытыми глазами…

И вот из коридора стали доноситься звуки пробуждающегося отделения, заскрипели двери, начали ходить люди, Мои глаза открылись, и все видения пропали, будто их и не было. В больнице начинался очередной рабочий день. Медсестра пошла по палатам ставить уколы тяжёлым больным. Я посмотрел на часы, была половина седьмого утра. Абсолютно непонятно, как для меня прошла эта ночь — понимал, что ни минуты не спал, но, как ни странно, спать почти не хотелось, только сильная боль по-прежнему выворачивала все внутренности.

Больничный день пошёл своим чередом — процедуры, уколы, завтрак. Принимать пищу так и не мог, кое-как запихнув в себя несколько ложек каши, поплёлся обратно на свою уже становившуюся родной койку. Ходить и нагибаться было ужасно больно, чтобы лечь на кровать, нужно было перетерпеть сильнейшую боль, поэтому я почти весь день лежал и думал о произошедшем со мной прошедшей ночью.

Спать не хотелось абсолютно. Лёжа и глядя в потолок, корчась от боли, я пытался хоть как-то собрать все мысли в единое связное целое. К сожалению, у меня это не получалось. Да и зачем было сильно ломать голову, если все эти видения мне очень нравились.

Здесь, дорогой Читатель, я, конечно, слукавил. Не было этого спокойствия, как я ни пытался себя успокаивать. Чувство неизвестности где-то внутри начинало терзать настораживающими вопросами. Предчувствия чего-то неизвестного и пугающего неумолимо лезли в моё подсознание.

Первый больничный день шёл к завершению, больные готовились ко сну, а я с нетерпением ждал, когда появится возможность проверить, случится ли опять то, что произошло накануне. Очень хотелось попутешествовать по неведомым мне местам.

Шум в больничном коридоре утихал. За окном понемногу наползала вечерняя пелена, замолкали радостные, весенние голоса птиц. Даже ветер, казалось, перестал забавляться с молодыми листочками. Там, за окошками, шла размеренным шагом обыкновенная повседневная жизнь. В эту жизнь мягкой и бесшумной походкой заходила весна. А ведь большинство из нас даже не задумывается, а что может случиться завтра или даже сегодняшней ночью? Мне уже тогда начинало казаться, что, закрывая глаза, я попадаю куда-то в другую жизнь…

Наступала ночь. Ужасная боль внутри всё не унималась. И вот всё стихло, больница погрузилась в сон, и я закрыл глаза…

Глава 4. Фильмы

Практически сразу что-то расплывчатое замелькало под закрытыми веками, а потом как будто наводилась резкость. Предчувствия меня не обманули! Я снова видел изображения, только характер их изменился — это было больше похоже на фильм. Было ощущение стороннего наблюдателя. Будто смотришь где-то в большом кинотеатре. Только такое впечатление, что сможешь смотреть это с любой стороны, сбоку, сзади, спереди, сверху… В тот момент мне это даже нравилось и как-то, опять же, забавляло, что ли.

Просёлочная дорога, по ней едет телега, в телеге сидят люди, всю эту картину я наблюдаю как бы сзади. Вот переношусь в сторону и вижу: лиц разобрать не могу, но по одежде понимаю, в телеге сидят двое мужчин и женщина. Неожиданно фигуры в телеге расплываются и все обрывается.

Появляется новая картинка: я уже в каком-то городе, едут машины, ходят люди. Что интересно, у людей постоянно меняются лица. Это обстоятельство начинает настораживать и наталкивать на размышления. Сам город виден отчётливо и во всех его проявлениях. Город абсолютно незнакомый, в нём мне точно никогда не приходилось бывать. Отсюда следует вывод, это не воспоминания. Что же всё-таки мне видится в этих сюжетах? Куда меня переносит сознание, если это, конечно, оно?

Периодически открывал глаза и проверял, не сплю ли, — нет, не спал, лежал спокойно на кровати и по-прежнему ощущал нестерпимую боль, лекарства, по-моему, совсем не помогали. Мысли неумолимо начинали лезть в голову. Если это не мои воспоминания, то что это могло быть? Вопросы возникали один за другим, и ответов на эти вопросы не находилось. Только отчётливо понимал, это не может быть плодом моего воображения, слишком всё реально выглядело. Для того чтобы всё это представлять, нужно было хотя бы это раньше видеть, а я точно знал, что ничего подобного в своей жизни не видел.

А там, в мире за закрытыми глазами, я постоянно собирался посмотреть что-нибудь, что хочется мне, пытался придумать какой-нибудь сюжет этих видений, но всё постоянно обрывалось и начиналось что-то новое.

И тут до меня дошло, что я этим не управляю, — что-то или кто-то мне навязывал, точнее показывал происходящее за моими закрытыми глазами. Мозг отказывался понимать, что это такое. Я как будто смотрел отрывки из фильмов, причём фильмов, которые раньше не видел. Бывал, так сказать, в местах, о существовании которых даже не догадывался. Да, в буквальном смысле могу сказать, что там находился. Только ничего не слышал и не чувствовал физически. Меня так же никто там не замечал и не ощущал. Мелькали большие и маленькие города, сёла, деревни. Подолгу не задерживался нигде. Постоянно всё менялось. Всё кругом было настоящим и живым. Ездили машины, троллейбусы, мигали рекламные щиты. Обычная жизнь городов, если не брать в расчёт, что я ведь там не мог находиться в этот момент. Реальным было всё, кроме того, что нет звука. А самое главное, что меня тогда беспокоило, это то, что лиц у людей нет! То есть они, конечно, есть, только я их не вижу, или, правильнее сказать, они от меня ускользают, что ли… Нет определённых очертаний… Тогда объяснений этому найти не удавалось совершенно.

После трёх часов ночи в сюжетах отрывков начала нарастать агрессия. Виделись пожары, взрывы, порой откуда-то текла кровь, эпизоды какой-то войны, взрывы кораблей, самолётов. Звука, запахов по-прежнему не было.

У меня возникло двоякое чувство, как будто сознанием я там, в этом фильме, а телом на больничной койке. Там мне не страшно, хотя кругом взрывы, пожары, катастрофы. Умом я понимал, что этого быть не может, происходит что-то очень странное и необычное. Неизвестность продолжала сверлить вопросами мой и без того уставший мозг. Страха ещё не было, скорее недоумение. Ведь, как мне казалось, я был там просто сторонним наблюдателем.

Хотелось спать, а спать я не мог. Как только закрывались глаза, сразу появлялись эти изображения, и мне приходилось их смотреть. Невыносимая боль никак не успокаивалась. В больнице было тихо и спокойно. Соседи, наверное, видели красочные, радужные сны. А вот я по какой-то причине был этого лишён. Снова и снова приходилось смотреть эти уже не радующие воображение сюжеты.

Вдруг в голову пришла мысль, что какая-то сила пытается мне что-то показать. Я начал анализировать то, что видел вчерашней ночью и сегодня. Если вчера я видел весь мир во всех его прелестях и красках, то сегодня всё кардинально изменилось. Может быть, мне показывают некую модель жизни на Земле — как всё может быть прекрасно и как всё это прекрасное может быть загублено, разрушено, уничтожено?..

Тогда меня осенила очередная бредовая догадка: может, мне показывают то, как мир катится в пропасть, к концу света? В то время когда происходила данная история, кругом твердили о конце света. Кто-то строил себе подземные бункеры, кто-то Ноев ковчег… В общем, средства массовой информации были переполнены подобной ерундой. Многим людям свойственно верить в разного рода пророчества, а тут все как сговорились по этому поводу. Я относился к этой теории конца света весьма скептически, и всё же в голову уже лезли разные мысли и по этому поводу тоже.

Тем временем жестокость и агрессия в сюжетах, которые мне приходилось смотреть, начинали усиливаться — горели люди, разбивались машины, самолёты, тонули корабли. За всю ночь ни один эпизод ни разу не повторился. Часов в пять утра почувствовал, что совсем устал, боль внутри только усилилась. Голова отказывалась что-либо понимать. Несколько раз задумывался, может быть, схожу с ума. Но открывая глаза, понимал, что здесь, в реальной жизни, все по-прежнему. Здесь больница, кровать, сопение соседей.

Мысли вихрем летали в голове. Начинался кавардак. Уже очень хотелось спать, а спать, как вы понимаете, не мог. Только закрывались глаза, сразу начинались сюжеты. Причём такие сюжеты я уже совсем не хотел смотреть. Только получалось, и деваться было некуда. Наступал полный дискомфорт от этих, так сказать, видений. Хотя ещё совершенно не знал как это всё и называть. С уверенностью можно было сказать только одно, то, что это происходящее уже не забавляло, не приносило чувства отвлечённости. Всё настораживало, пугало, вводило в полное замешательство.

Так в замешательстве и новых видениях прошла вторая ночь. В больнице наступило утро с его обычной больничной суетой. Как всегда, медсёстры пошли ставить уколы, вызывать на процедуры. Мои соседи нехотя поднимались с постелей. В душе я где-то начинал им завидовать. Ведь как это оказывается прекрасно — просто ночью спать, и видеть простые чёрно-белые сны…

Глава 5. День как день…

Я старался больше лежать, так как боль не унималась ни на минуту. Лежал и пытался понять, что же всё-таки со мной происходит по ночам, но по-прежнему разумного ответа не находилось. Странно, но голова была на удивление светлой — врачи, медсестры или соседи по палате только начинали говорить, я понимал их с полуслова. Они не успевали закончить фразу, я уже знал, что они скажут. Мозги работали, как мне казалось, наверное, с двойной скоростью. Судорожно искал я ответ на возникавшие вопросы, но ответа так и не было. Была только пронизывающая боль внутри.

На тот момент не находя других объяснений происходящему со мной, всё больше думал о конце света. Почему-то казалось, именно это показывает неведомая для меня сила. Может, потому, что все вокруг тогда об этом твердили, может, просто не мог найти подходящего, правильного объяснения.

В голову пришла мысль позвонить старшему брату и все ему рассказать, но меня остановило то, что не смогу правильно все ему объяснить. Он совершенно точно скажет, что я сошёл с ума или меня посетила «белочка» — что, собственно, одно и то же. Если бы мне кто-то рассказал такое, тоже, наверное, вряд ли бы поверил. Поднял бы на смех и наговорил кучу глупостей.

Представил себе, как буду рассказывать по телефону свои видения, и понял, это не совсем правильный выход. Рассказать такое врачам у меня просто не хватило, наверное, смелости. Как-то не хотелось попадать на приём к психиатру. Получалось, выхода-то у меня и не было. Мало того что никто не поверит, так ещё и сумасшедшим объявят.

Ведь людям действительно крайне тяжело поверить в такие вещи. Тем более в те, которые с ними никогда не случались. Мы ведь привыкли верить только в то, что видим и ощущаем сами. Что можем потрогать руками. Здесь была абсолютно другая ситуация. Даже я порой сомневался в том, что вижу и что со мной происходит. Разум отказывался во всё это верить, в то, что было там, в мире за закрытыми глазами. Наверное, можно даже выразиться — в другом измерении…

Я решил дождаться вечера, в надежде, что всё пройдёт само собой и что всё это были просто сны. Но видения не заставили себя долго ждать. Уже с открытыми глазами мне начал чудиться силуэт человека на дереве, которое виднелось за окном нашей палаты. Мне казалось, этот силуэт пытается что-то мне сказать. Я лежал на постели с вытаращенными глазами и не мог поверить в то, что вижу.

Дерево было выше моего этажа (палата была на третьем). Получалось, что я смотрю где-то на вторую его половину. Ветер перебирал молодые листочки. На дереве весело щебетали птички, устраивая там шумный переполох. Вдруг мне начало мерещиться, что в листве появился зелёный человеческий силуэт. Он будто махал мне руками и пытался что-то показать или указать на что-то… Это был просто силуэт, без определённых форм и очертаний. На тот момент я, конечно, думал, мне это всё мерещится. Отвернулся на некоторое время, но, повернувшись снова, увидел силуэт на прежнем месте. Это, конечно, мог быть результат моих бессонных ночей, плод моего воображения. Только тогда мне казалось, что со мной опять пытается наладить контакт неведомая сила. Мне ничего не оставалось, как просто отвести взгляд в другую сторону и попытаться забыть этот момент. Увести свои мысли от того, что мне виделось в оконном проёме и чему никак не мог найти объяснения.

Дорогой Читатель, Вы даже не можете себе представить, сколько мыслей кружилось тогда в моей голове. Я всё отчётливо понимал и был абсолютно адекватен. Только никак не мог найти разумных ответов, что же со мной происходит по ночам с закрытыми глазами. Вспоминал и перебирал в голове все, что раньше читал и где-либо слышал. Нет, ответа у меня не находилось. Даже предположения у меня на тот момент разумного не было. Верней, оно, конечно, было, но в такое предположение мой рассудок поверить абсолютно отказывался.

В виде эксперимента решил попробовать уснуть днем. Настроился и постепенно закрыл глаза. Меня будто подхватило и понесло вихрем. Картинки никуда не делись, только неслись с бешеной скоростью, разглядеть что-то толком было невозможно, только понятно было, сюжет опять очень неприятный. Всё мелькало и проносилось. Так у меня раньше бывало перед потерей сознания, когда всё вихрем пролетает перед глазами. Пришлось открыть глаза и не повторять этих попыток. Лежать уже не было сил, и я начал несмело выбираться в коридор.

Больничные дни не отличаются разнообразием. Всё вокруг было как всегда, те же люди, те же врачи, посетители… Нормальная повседневная жизнь больницы. Спустился на улицу подышать воздухом. Там поболтал с такими же больными, если меня можно было на тот момент считать таким же… На улице по-весеннему пригревало солнышко. Всё было хорошо, если не думать, что скоро опять наступит ночь и придёт неизвестность, и ещё эта не отпускающая боль.

Так десятое марта подходило к завершению, впереди была ночь. Я ждал и боялся этой ночи. По всему отделению начал гаснуть свет. Постепенно смолкли отдалённые голоса и звуки. Наступала пугающая ночь. Глаза начали закрываться, и я не стал этому сильно сопротивляться.

Глава 6. Наползающий страх

И опять всё повторилось. Только на этот раз перед моим взором предстала совершенно иная картина. Я находился в месте, которое даже не мог себе объяснить или описать. В буквальном смысле туда провалился. Вокруг серая земля, неба как будто не было совсем. Какой-то полумрак, отдалённо это было похоже на туман или пелену. Всё какое-то давящее, страшное, неуютное, по-прежнему никаких звуков. Пока привыкали глаза, постепенно разглядывал всё вокруг. Пустые железные банки, куски шифера, какие-то обломки чего-то, мятая бумага… Страх медленно, но очень уверенно заползал в моё сознание. Ответов по-прежнему никаких не было, только появлялись очередные вопросы. Начинал двигаться, но ощущения были очень странные, не понимал — иду, лечу или это все проплывало мимо меня.

Кругом валялся разный хлам, обрывки, обломки, огрызки. Вот вижу, из земли торчит кость с остатками мяса на ней, становится жутковато. Картина постепенно менялась, появлялись скалы, земля становилась какого-то странного цвета, на ней не было ни единой травинки, кустика, дерева. Вообще ничего живого там не было. Что-то подобное доводилось видеть раньше в фильмах-катастрофах. Мёртвая земля. По-прежнему была полнейшая тишина. Всепожирающая тишина… От неё становилось ещё страшней.

Было ужасно жутко, и я открыл глаза. В реальном мире ничего не изменилось — я все так же лежал на своей кровати, сильнейшая, но уже привычная боль пожирала меня изнутри. За окном вдалеке слышен шум проезжающих машин. Слышны ещё какие-то посторонние звуки. В отделение тихо, но всё равно здесь тишина другая. Там, в мире за закрытыми глазами, она была полнейшая, давящая, пугающая…

Сомнений больше нет, мне реально что-то показывали, заставляли это смотреть. Но что и кто? Самое страшное, я не мог найти смысла всех этих видений. Ведь если рассуждать логически, показывали для чего-то. Отсюда сразу куча вопросов. Кто показывал, зачем, для чего??? И самый страшный ответ, какой приходил на ум, что будет продолжение этого необъяснимого просмотра. Мозг лихорадочно работал, но ответа на всё возникающие вопросы не находилось.

Два часа ночи, безумно хотелось спать, очень боялся закрывать глаза, зная, сейчас всё опять повторится. Но глаза закрывались уже против моей воли. И вот глаза закрылись самопроизвольно.

Вокруг та же серая земля, полумрак и всё в каком-то тумане. Это даже невозможно описать словами. Если предыдущие дни всё было ярким и чётким, то сейчас всё по-другому. Как бы расплывчато, размазано, что ли… Можно, конечно, всё разобрать, рассмотреть, если сильно напрячь зрение. Не было резкости и чёткости изображения. То ли свет не такой, то ли ещё что-то.

Теперь видел странных людей, они бежали ко мне. Приближались, я видел их одежду, но не мог сосредоточиться и разглядеть лиц. Всё ближе и ближе. Вот вроде разглядываю лицо, к моему ужасу, оно стекает и остаётся голый череп с кусками мяса. Пустые глазницы, оскаленный рот. В этот момент человек, бегущий рядом, бьёт непонятным предметом по этому черепу. Фонтан крови! Но никто не падает, и вся эта куча пробегает сквозь меня. Да, создавалось впечатление, они пробегали сквозь меня. Ни разу в жизни не сталкивался с таким ощущением. Мне даже в самых страшных моих кошмарах такое не могло присниться.

В ужасе открыл глаза. Сердце колотилось так, что мне казалось, оно сейчас пробьёт грудную клетку. Опять пришла мысль о том, что мне показывали конец света. Видимо, это соображение не давало мне покоя, потому как я абсолютно не мог найти другого объяснения происходящему. Как бы то ни было, ответа найти совершенно не удавалось. Последние трое суток были совершенно без сна. Мысли молнией летали в голове. Как же сильно хотелось спать, да ещё эта неуёмная боль внутри. Решил попробовать пальцами не давать глазам закрыться, но потерпел полную неудачу. Глаза закрылись сами собой.

Вокруг почти ничего не изменилось, та же мёртвая земля, тот же мусор вокруг.

Теперь постоянно что-то происходило, со всех сторон кто-то бежал, пролетал, шевелился. Вот из земли торчит человеческая рука, вернее то, что от неё осталось, вдалеке бежит какой-то мужчина, за ним другой. Догоняет и чем-то срубает ему голову, бьёт фонтан крови, отрубленная голова катится с пригорка, брызгая струйками крови. Перевожу взгляд — там бегают странные существа: верхняя часть человеческая, а нижняя какого-то копытного животного. Есть существа, у которых, наоборот, голова то ли быка, то ли козла, а вот туловище человека. Причём, что интересно, разглядеть голову животного мог во всех подробностях вплоть до цвета шерсти на ней, а вот лиц людей разглядеть было совершенно невозможно. Их будто не было постоянных, они или стекали, или сгорали, или я просто не мог их уловить. Везде кто-то кого-то чем-то бил, вокруг всюду хлестала в разные стороны тёмная кровь. Однако я понимал, что меня это не касается, я же ничего в мире за закрытыми глазами не чувствовал, ни запахов, ни звуков, меня нет там физически. Эти существа совершенно не обращали на меня никакого внимания, или, скорей всего, они просто даже не видели, что кроме них есть кто-то ещё. Ощущал себя там сторонним наблюдателем. Это, конечно, немного сглаживало мой безумный страх.

Периодически мне приходилось открывать глаза, чтобы как-то успокоиться от увиденного, но помогало это ненадолго — глаза закрывались самопроизвольно и «кино» продолжалось.

Сюжеты мелькали с невообразимой скоростью. Всё это происходило в каком-то крайне непонятном месте. Там не было ни солнца, ни неба, вообще ничего, что напоминало бы нашу обыкновенную землю. Была только непонятная пелена или туман. Вся эта обстановка кругом безумно пугала и вводила в оцепенение. Ничего подобного я никогда не видал и ни с чем подобным не сталкивался в своей жизни.

Помимо того что вокруг постоянно кто-то кого-то режет и рвёт, ещё появляются другие видения, от которых кровь совсем переставала циркулировать по венам. Я стоял где-то на холме. Вокруг всё двигалось, и шевелилось с какой-то неопределённой настойчивостью. Останавливаю своё внимание на противоположном холме. Там наверх ползёт огромнейшая обезьяна. Огромная, по сравнению со всеми этими существами, бегающими вокруг. На их фоне это существо напоминало по размерам гиганта из страшных сказок про циклопов. Она вскарабкивается, падает и с неимоверным упорством ползёт опять вверх. Её шерсть торчит какими-то пучками, видны проплешины. На спине и лапах, похоже, запёкшаяся кровь. Вокруг корост на её теле роились мухи. Это было крайне пугающее и отвратительное зрелище.

Над головой в этот момент пролетала абсолютно лысая собака, тоже весьма внушительных размеров. Кожа на ней была какого-то очень бледного цвета. Блеск её обезумевших глаз наводил неподдельный ужас. Были оскалены окровавленные кривые клыки. Ещё летали то ли летучие мыши, то ли это всё же птицы, только выглядели они ужасно отвратительно. Всё это виделось очень даже отчётливо по сравнению с лицами пробегающих мимо существ.

Внизу, на этой мёртвой земле, ползала тьма непонятных и ужасных насекомых. Величина их была не меньше ладони. Они вызывали омерзение. Это даже не насекомые, а какие-то чудовища маленького размера. Внизу, там, где у меня должны были быть ноги, пробегало что-то длинное похожее на гусеницу, только с кучей лапок и клешнями, как у скорпиона, спереди. Этих «насекомых» я видел тоже очень отчётливо, вплоть до каждой чёрточки на их безобразном теле. Они постоянно появлялись из расщелин и дырок в этой мёртвой, серой земле. У некоторых из насекомых торчали окровавленные, очень частые, в несколько рядов, как у акулы, зубы. Ужас и отвращение уже не покидали меня ни на мгновенье. Вокруг этих насекомых была какая-то непонятная, прозрачная слизь.

Постоянно приходилось открывать глаза, чтоб хоть как-то перевести дух. Хватало, правда, этого совсем ненадолго. Глаза закрывались сами по себе, и всё начиналось вновь.

В очередной раз, провалившись в этот мир за закрытыми глазами, наблюдал такую картину. Стояла большая картонная коробка. Вся грязная, испачканная, думаю, кровью и слизью ужасных насекомых. По ней бежала изодранная, плешивая, разных цветов кошка. Только кошка эта была величиной с маленькую полевую мышь. За ней мчалась здоровенная, размером с дикого кота, крыса. Хвост этой крысы свисал с коробки, пасть оскалена в жуткой гримасе. Лапы её с огромными когтями окроплены кровью. Малюсенькая кошка, судя по всему, уже знала свою участь, ужас можно было прочитать в её испуганных маленьких глазках. Всё это я не только видел, но и чувствовал всем своим нутром.

С каждым разом создавалось впечатление, будто глаза открывать всё трудней, и трудней. В какой-то момент начала охватывать паника, что однажды вообще не смогу открыть глаза и останусь навсегда в этом ужасном мире за закрытыми глазами… В промеж у тка х, когда мне удавалось открыть глаза, лежал и судорожно пытался думать, что же делать дальше. Только подолгу пролежать мне не удавалось. Глаза опять закрывались.

Вот на меня шла группа людей, я видел их лица, но они сразу же менялись на другие. Вот другая группа проходила сбоку, их лица я тоже мог разглядеть, но и они сгорали или смазывались. Вокруг бегали люди-животные. Интуитивно я понимал, что творится что-то ужасное. И опять не видел ни одного повторения чего-либо, кроме мёртвой земли и скал. Даже одежда на этих существах всегда была разная. Меня постепенно охватывал ужас. Я мечтал о том, чтобы наступило утро, появились медсестры, и всё это закончилось… Наблюдал, как получеловек запрыгнул на спину другого такого же и вцепился в него зубами. В разные стороны брызнули струйки крови. Всё, что двигалось вокруг, постоянно друг друга резало, било, рвало зубами и когтями. Постоянно видел оторванные пальцы, уши, лица без кожи. В разные стороны летела шерсть, зубы, вырванные глаза…

И наконец-то в больничном коридоре послышались первые спасительные шаги и отдалённый голос медсестры. Это были самые желанные шаги, которые я мог когда-либо слышать. Никогда раньше мне не приходилось так радоваться наступлению утра. Хотя в целом ведь это ничего не меняло. Ночь была абсолютно без сна. Не удалось поспать ни одной минуты. Только хмурые мысли всё больше овладевали моим рассудком. Ответа на вопросы так и не было, и где искать выход из сложившейся ситуации, я так и не знал… Постепенно наползала паника.

Глава 7. Предчувствие

Кое-как поднявшись с постели, пошёл умываться, боль так и оставалась со мной, напоминая о себе с каждым шагом или движением. На обходе главврача выяснилось: давление у меня по-прежнему под сто восемьдесят, печень не уменьшалась. Врач покачала головой и ушла, а я понял, всё так же плохо. Больше всего меня угнетало то, что не могу никому рассказать о том, что не спал уже трое суток, почему не сплю и что вижу по ночам. Ведь давление, скорей всего, держалось от того, что не спал всё это время. Организм совершенно не мог расслабиться и работал уже, видимо, на износ.

Я, конечно, слукавлю, если не напишу, что на самом деле меня посещала мысль о приближении того, что у нас принято называть концом земной жизни. Были эти мысли. Конечно, я понимал, что со мной творится что-то неподдающееся объяснению. Только ведь если нет объяснения, то и поверить в это практически невозможно.

До обеда мне кое-как ещё удалось продержаться, чтобы не впасть в полное безумие. Потом лёг, расслабившись, на кровати и решился — будь что будет, закрыл уже совсем отяжелевшие веки. Меня словно подхватило каким-то вихрем и понесло в неизвестном направлении, вокруг все мелькало, прыгало, кружилось. В голове вертелась одна мысль: «Спать, спать, спать…» Очнулся примерно через двадцать минут весь в холодном поту, абсолютно не понимая, где я и что со мной. Несколько минут приходил в сознание, пытаясь понять, спал или нет. Был это обморок или потеря сознания, теперь не смогу узнать и рассказать. Но, как ни странно, мне показалось, стало немного легче. Мозг работал отлично, силы, правда, уходили со скоростью звука и возвращаться, видимо, совсем не торопились. Я даже ощутил некий прилив оптимизма, начал верить в то, что больше мои ночные приключения не повторятся. Было, конечно, понимание того, что всё равно не спал нормальным сном, а ведь впереди ждала пугающая неизвестность, и отвертеться от этого обстоятельства у меня уже вряд ли получится.

Весь оставшийся день прошёл в размышлениях о том, что я видел и ощущал по ночам. Иногда становилось жутко от того, что совершенно не понимал, с чем сталкиваюсь и как с этим бороться. Где искать выход из сложившейся ситуации. К боли, которая так и не уменьшалась, уже как-то привык, но впереди меня ждали неизвестность и страх приближающейся ночи! Этот страх переворачивал всё в моём сознании. Это был страх не чего-то определённого, а страх неизвестности. Такова страха я раньше не знал и сталкивался с ним впервые. Всё внутри холодело от одного понимания того, что скоро наступит ночь.

Оттягивая приход ночи, пытался подольше вечером поболтать с соседом по палате, чтобы хоть как-то отсрочить неизбежность. Только вот разговор как-то не очень клеился. Все мои мысли, видимо, были далеко от этой беседы, и в двадцать три сосед сказал, что засыпает, через пять минут было слышно его мирное похрапывание. Наступила ночь и темнота. Самая ужасная ночь за всю мою прожитую жизнь неумолимо пришла и начала окутывать своими тёмными и холодными щупальцами.

Глава 8. Паника

Глаза самопроизвольно закрылись, и мне показалось, что я куда-то упал. Потихоньку разбираясь в происходящем, стал понимать, что лежу на земле, на той самой мёртвой земле из прошлых видений. Да, я действительно лежал там. Не знаю, как это объяснить, мысленно, что ли, лежал. Своего физического тела я так и не видел там, в мире за закрытыми глазами. Вокруг было всё вчерашнее, те же помойки, мусор, огрызки, обрывки… Только вокруг меня быстро носились фигуры людей. Звук! Появился звук! Теперь я слышал всё очень отчётливо.

Всё вокруг орало, шумело, хохотало. Прошло, наверное, несколько минут, пока я понял, что нахожусь среди постоянно бегающей в разные стороны толпы. Самое страшное, что все эти существа меня видели и огибали, пробегая мимо. Безумие и хаос творились вокруг. Голова совсем отказывалась что-нибудь понимать в этом шуме и неразберихе. Полнейшее недоумение овладевало моим сознанием. Но вот эти персонажи начинают подбегать ко мне вплотную и орать что-то прямо мне в лицо. То есть я уже не просто наблюдатель, а участвую в этом кошмаре. Да-да, теперь они орали именно мне и пытались орать прямо в самое ухо!

Ужас заставил меня открыть глаза. Лёжа на кровати, я не мог пошевелить ни одной частью своего тела от сковавшего страха, холодящего всё моё существо. Тело отказывалось выполнять команды мозга. Было полнейшее оцепенение от страха и неожиданности. Мозг подсказывал: то, что видел раньше — ерунда по сравнению с тем, что меня ждало впереди. Боль заметно усилилась, но спать хотелось невыносимо. Оцепенение потихоньку прошло. «Как бы там ни было, мне придётся разобраться в происходящем», — подумал я и закрыл глаза.

— Летит самолёт, синяя трава, река вверх по течению, ты попал, лестница, дебил паршивый… — орет мне прямо в ухо какой-то субъект, начинает громко смеяться и убегает в сторону. На его месте сразу появляется второй и несёт примерно такую же ересь. Это даже не были предложения, это обрывки каких-то фраз, крики, вопли. Сводящий с ума постоянный хохот. Только убегал один, как на его месте появляется другой. Я пытался куда-нибудь убежать, спрятаться, но они были везде, и все время орали и хохотали. Теперь я не только слышал звук, но и мог осознанно передвигаться в этом хаосе. Передвигаться неизвестно куда, везде была одна и та же картина: серая земля, мрак и кучи мусора. Дымка или пелена, всё вчерашнее, только теперь с неистовым хохотом и криком. Не вынеся этого кошмара, я с усилием открыл глаза. Сердце бешено стучало. В палате было всё тихо и мирно. Здесь, в нормальном мире, всё ещё было хорошо и спокойно, но, как выяснится позже, это тоже было ненадолго…

Лёжа с открытыми глазами на своей кровати, я обдумывал, что же делать теперь дальше? Сначала появилась мысль о том, что я всё-таки сошёл с ума, но, немного поразмыслив, я пришёл к выводу, что это не так: как мне казалось, сумасшедший не в состоянии контролировать свое поведение, мысли, анализировать их. «Значит, придётся искать ответы там, за закрытыми глазами», — подумал я и провалился в небытие другого мира.

Как ни странно, теперь я мог видеть их лица, но периодически они по-прежнему менялись или смазывались. Одежда на них была в основном повседневная: футболки, кофты, рубашки, спортивное что-то, всё очень простое, только одежда всегда была разная, не было ничего одинакового. Попытался заговорить с тем, кто ко мне подбегает, и, как ни странно, мне стали отвечать! Однако разговор не получался, собеседник начинал хохотать и убегал от меня прочь. На его месте тут же появлялся другой персонаж.

— Что происходит?!

— Ты сам виноват, но есть выход…

И тоже убегает с хохотом. Я стал кричать в эту толпу, чтобы все заткнулись, а в ответ услышал шквал хохота. Безумно хотелось спать, боль усиливалась… Мне опять ничего не оставалось, как открыть глаза.

На меня в тот момент нападала неудержимая истерика! Там находиться было невозможно, а в больнице до смерти хотелось спать. Там, за закрытыми глазами, мне тоже хотелось спать, но это желание было как-то притуплено, как-то не так ярко выражено… Я попытался успокоиться и подумать. Пришло понимание того, что там они мне, кроме крика, сделать ничего не могут, потому как там тела у меня нет совсем, своё тело я чувствовал в реальном мире, в больничной палате. Значит, физической боли там почувствовать не смогу. Это как-то немного успокаивало. Хотя о каком спокойствии можно было говорить в данной ситуации? Выбор у меня был невелик, нужно идти туда, ведь в любом случае это к чему-то должно привести. Всё всегда к чему-то приходит, вот только оставался мучивший меня вопрос — к чему? И вот я опять со страхом закрыл глаза.

В тот же момент как проваливаюсь, дикий крик сразу врезается в ухо. Это просто набор слов. В нём абсолютно нет здравого смысла. Только делается это с неимоверной силой и прямо в ухо. Приходит страх за мои барабанные перепонки, как бы они не лопнули от такого безумного крика. Поворачиваю голову и вижу — лицо орущего персонажа сразу меняется дру гим, и он с диким хохотом убегает прочь.

В ту же минуту появляется другой и тоже пытается что-то говорить, а точнее кричать. Несколько бессвязных слов, и он исчезает. Спокойствия нет, и уже я кричу изо всех сил в эту гогочущую толпу:

— Кто вы такие, что вам от меня нужно?!

Несколько фигур приближаются ко мне и, как ни странно, отвечают.

— Ты должен пойти на разговор — как бы нараспев говорит один.

— Согласие, разговор, смирение… — твердит второй.

В тот же момент оба они начинают хохотать и исчезают в орущей и хохочущей толпе. Нервы мои уже не выдерживают совсем. В полном бешенстве ору в толпу:

— Да я и здесь смогу спать! Ничего вам всем от меня не добиться!

На самом же деле я абсолютно не понимал, что от меня нужно этим беснующимся крикунам. Только знал: что-то они всё же хотели сказать, донести до меня. Вот только что?! Мозги отказывались работать в этом шквале хохота и крика. Не успеваю даже толком задуматься, как откуда-то появляется паровоз. Всё это начинает напоминать полную ахинею. Откуда паровоз, если нет железной дороги, нет рельс. И всё-таки да, это настоящий паровоз. Останавливается он в нескольких метрах от меня и гудит разрывающим уши гудком.

Ничего более не придумав, я как бы залезаю под этот паровоз и решаю, что буду назло всем этим крикунам спать прямо здесь. Происходящее всё больше начинает напоминать какой-то безумный сон. Только точно знаю, что не сплю. Ложусь на мёртвую землю и совершенно серьёзно собираюсь спать. Только вот как можно закрыть глаза, когда они уже закрыты?!..

В этот самый момент появляется передо мной какая-то хохочущая физиономия и кричит:

— Хрен тебе, а не спать, ничего у тебя не получится! (Я заранее извиняюсь перед Читателем, но некоторые фразы мне, с Вашего позволения, придётся цитировать.)

Тут же персонаж исчезает с хохотом. Совсем запутавшись, не могу понять, что же происходит. Голова идёт кругом. Всё идёт кувырком, всё не так, как было в предыдущие ночи. По-прежнему остаётся только боль внутри… Пытаясь сосредоточится, начинаю считать, в ожидании того, что хоть это меня как-то успокоит и вернёт равновесие. Только эти бестии постоянно выныривают со всех сторон с дикими воплями или хохотом. Ни на секунду я там под поездом не оставался один. Они были постоянно разные и пытались кричать мне прямо в ухо. О том, чтобы считать, не могло быть даже речи, сбивался на первых же цифрах. Сосредоточиться было просто невозможно.

Уже самому безумно хотелось кричать, только вот сил почти уже не было. Пробовал запеть песню, пытаясь хоть как-то собраться с мыслями. Эта идея тоже провалилась на корню. Верней сказать, это они её провалили с большим успехом. В целом у них очень получалось сбить меня с толку и ввести в полный ступор.

Последним усилием воли включаю и без того уже ничего не соображающую голову. Вспоминается сюжет мистического фильма. Там было что-то подобное, и у человека в сознание появлялись всякие голоса и люди. С бешеной скоростью фильм проносится в голове. И вот уже из-под поезда кричу в эту беснующуюся толпу:

— Сейчас я вспомню, как с вами бороться, и вам конец!

Сам, конечно, в тот момент мало верил в свои угрозы, но ведь попробовать можно было. Лучше бы не пробовал. В ответ на меня налетел такой шквал мата, какого не приходилось слышать ещё в своей жизни. Да, я не перепутал, мат летел именно в мой адрес. Это был действительно шквал мата, угроз, оскорблений и хохота. Вся эта суматоха была предназначена для меня. Чтобы собраться с разлетавшимися в разные стороны мыслями, с неимоверным трудом открываю глаза. Состояние ужасное, внутри по-прежнему нестерпимо болело. Голова кружилась. Впечатление, будто глаза провалились куда-то в череп. Всё кругом плыло. И только мирное сопение соседей как-то возвращало к реальной, настоящей жизни. Понимая, что в больнице всё так же по-прежнему, понемногу начал приходить в себя после всего увиденного и услышанного.

Глава 9. Перекур

В больничном комплексе строго-настрого запрещено курить, и тем не менее, невзирая на все запреты, я поплёлся в туалет в надежде, что хоть как-то это отвлечёт от всего произошедшего. С первой затяжкой пришла полнейшая усталость и какая-то безысходность. В голове кружился вихрь мыслей. Только вот не было разумного объяснения всему происходящему.

Всё глубже заползала неутешительная мысль: сошёл с ума. Если даже так, то необходимо сказать врачам. Но ведь я же понимал, я не сумасшедший! Только если всё рассказать врачам, то мне действительно пришлось бы доказывать обратное. Да и как мне всё это рассказывать?! Мне бы пришлось рассказывать им во всех подробностях, что со мной творилось последние трое суток. После такого рассказа мне была бы одна дорога — в больницу для душевнобольных. Это значит, пропадут права на машину, да и вообще с работой потом можно попрощаться. В нашей стране, как, впрочем, и в других странах, довольно предвзятое отношение к посетителям таких больниц. Раз я рассуждал о таких вещах, то мне казалось, что уже, значит, не совсем свихнулся. Но что же тогда там, в мире за закрытыми глазами? Как мне с этим бороться, как это всё объяснить? Безумно хотелось спать! Ведь уже четвёртые сутки как я был абсолютно без сна. Начинали подкашиваться и без того уставшие ноги.

Нет, рассказать врачам — не вариант. Но ещё одну ночь мне уже точно было не пережить. Организм, видимо, уже исчерпал все свои потаённые резервы. Безумная боль внутри не прекращалась ни на минуту. Где же было искать выход?!

И вот в голову пришла ещё одна бредовая идея. Нужно поехать к народной целительнице. Она не назовёт меня сумасшедшим. Вот только где искать эту знахарку? Да и я точно понимал, что утром ехать уже не куда не смогу, ноги и ходить-то отказывались, а ехать вообще будет не под силу.

Может, попросить, чтоб мне прямо сюда её привезли? Нет, это тоже не вариант. Всё это пришлось бы объяснять врачам, да и вообще где гарантия, что она поедет или просто не окажется шарлатанкой, каких сейчас несметное количество.

Тут в памяти всплыл один момент из прошлой жизни. Лет, наверное, шесть назад я сильно повредил ногу. Прыгнул с волнореза в море и попал на камень. Что-то случилось с суставом. Ходил с большим трудом, сильно хромая. В больницу так и не смог собраться по всяческим бестолковым причинам. Вот тогда мне посоветовали одну знахарку, жившую в нашем районе. За несколько сеансов она реально поставила меня на ноги своими заговорами и растираниями. В конце своего курса лечения она мне предложила погадать. Ну, я согласился без задней мысли. Если честно, не очень во всё это верил. Только думаю, хуже ведь мне не будет, денег немного она за это возьмёт да и наколдовать лишнего, наверное, не сможет.

В общем, нагадала она мне всякой ерунды множество, как мне тогда казалось. А в конце сказала, если переживу свои сорок два года, в дальнейшей жизни всё хорошо будет. Она сказала, будет у меня в этом возрасте критический, переломный момент. Не знаю, почему вспомнил эту старую и забытую историю именно в тот момент. Вот только она холодком пробежалась у меня по коже.

Мне несколько дней назад исполнилось сорок два года, а это означает, что я их только что пережил. Неужели предсказания целительницы каким-то образом оказывались пророческими. Все мысли теперь крутились вокруг этого воспоминания.

Ещё одну ночь без сна, и в этих кошмарах точно не вынести, вертелось у меня в голове. Не хватит ни физических, ни моральных сил. Казалось, всё начинало приобретать своё логическое объяснение. Всё становилось на свои места. Вот только от такой мысли холод по спине побежал неприятными иглами, впиваясь в кожу и полностью останавливая циркуляцию крови.

В голову пришла ещё одна мысль. Мне нужно обязательно попасть в церковь! Но как это было сделать тогда, ночью… Даже если у меня хватило бы сил вылезти в окно, то добраться до церкви вряд ли бы получилось. О том, чтобы вызвать священнослужителя к себе в больницу, в тот момент не мог даже и думать. Куда ни глянь, получался замкнутый круг. Только возвращение в мир за закрытые глаза могло раз и навсегда разрешить эти накопившиеся за годы проблемы, ответ на всё крылся именно там, в глубине моего сознания. Мысли хороводом шли одна за другой. Только там, видимо, получится найти ответы на возникшие вопросы.

В этот момент я, кажется, начал верить в то, во что никогда практически не верил. Собравшись с духом, поплелся, держась за стенку, обратно в палату. Выход у меня был только один. Нужно вернуться ТУДА и всё проверить.

Вернувшись в палату, ещё некоторое время лежал с открытыми глазами. Не так-то просто было поверить в свои собственные соображения по поводу происходящего со мной. Я, кажется, уже почти был уверен и знал, куда попадаю, закрыв глаза. Нужно было только это проверить и окончательно убедиться в своих предположениях. Безумно себя было жалко. Почему всё это происходит именно со мной? За что? Видимо, было за что… Хотелось кричать, плакать, выть, хотелось, чтоб всё это было просто сном. Только нет, это всё было со мной, и всё это было реальностью.

Глава 10. Выхода нет

Лёжа на больничной кровати, собирался с последними остававшимися силами. В голове всё крутилось, был полнейший переполох мыслей, и только одна была чёткой и ясной — выхода нет, нужно идти.

У себя под футболкой нащупал пальцами нательный крестик. Сжимая его в руках и пытаясь вспомнить хоть какую-нибудь молитву, медленно, несмело закрыл глаза. В тот же миг с молниеносной скоростью падаю в треклятый мир непонятных образов. Провалившись, оказываюсь сразу в самом центре этой вечно орущей толпы. Ничего там не изменилось. Они так же подскакивали ко мне и кричали всякую ересь прямо в самое ухо. Они бежали ко мне со всех сторон. Казалось, им не было числа. Ужасные гримасы, крик, слюна, летящая от воп лей и смеха прямо в моё лицо. Я, конечно, не чувствовал это физически, только от этого мало чем было легче морально.

Зажав в руке крестик и выпрямившись во весь рост (мне так казалось на тот момент), поднимаю руку над головой и бешено кричу:

— А это, вы сволочи, видели!

О боже! Неужели сработало, неужели не ошибся? Наступила полнейшая тишина. Мёртвая тишина, как было в предыдущие ночи. Тишина, правда, длилась мгновение. Потом эти существа с каким-то шипением, стоном и ещё не пойми с чем начали отползать от меня в разные стороны. На их меняющихся и оскаленных лицах я успевал прочесть неописуемый ужас, ненависть, злобу. Наверное, если бы они могли, то растерзали бы меня в ту же секунду. А сделать они этого не могли по непонятным мне причинам. Что они меня видят, я знал точно, а вот как они меня видят и что я собой представляю, мне было совершенно неизвестно. Себя со стороны видеть я никак не мог.

Только вот радоваться мне пришлось совсем не долго. Дикий вопль пронзил эту шипевшую тишину:

— Нашёл, придурок, чем напугать! — И дикий хохот разорвал всё пространство вокруг.

Вопли и хохот нахлынули новой неописуемой волной. Они орали и хохотали с ещё большей силой, водя вокруг меня свой хоровод. Это в буквальном смысле сводило с ума. Скажу с полной уверенностью, меня ещё никогда в жизни так морально не подавляли. Это было ужасно и невыносимо!

«Выхода нет, выхода нет», — пульсировала кровь в голове.

Постоянные вопли, мат, крики, хохот. Ещё безумная, всепожирающая боль внутри. Всё вместе это было что-то! Кажется, понимание того, где действительно нахожусь с закрытыми глазами, острым ножом резало моё сознание. В это нельзя было поверить, этого не могло в принципе быть… Но это было!!!

Да, дорогой Читатель, никогда бы в это не поверил сам, если бы не был в тот момент именно в этом месте. У меня вряд ли когда-либо повернулся бы язык такое сказать. Об этом месте ходит множество слухов, рассказов, притч. Но мне ни разу не довелось встречать живого человека, кто бы мне сказал: «Да, я там был». Как бы безумно это ни звучало, но это был самый настоящий АД! Да, тот самый ад, о котором ещё с детства слышит каждый ребёнок от своих бабушек, старшего поколения, священнослужителей. Конечно, в каком месте ада находился я, мне было совершенно неизвестно. В тот момент ещё где-то подсознательно я пытался в этом сомневаться. Верней, пытался в это не верить, убедить самого себя в абсурде данного предположения.

Крики и хохот, вокруг меня толпа неизвестно кого водила свой страшный хоровод. Все эти гримасы сливались воедино. Как мне казалось тогда, я стоял посреди этой мечущейся в разные стороны толпы, смиренно опустив руки. Безысходность овладевала моей сущностью. Вдруг сквозь шквал этого шума послышались отчётливые шаги. Шаги оттуда, из реальной жизни. Да, это были самые настоящие громкие, отчётливые шаги по кафельной плитке больничного коридора. Где-то в глубине души мелькнула тусклая, еле живая надежда. С большим трудом удалось открыть совсем отяжелевшие веки.

Глава 11. Это за мной

По щекам у меня катились слёзы. Не знаю, были ли это слёзы страха, может, слёзы жалости к себе. Может, слёзы боли, внутри всё так и рвалось. Сейчас уже поздно в этом разбираться. В общем, подушка у меня была наполовину мокрая. Открыв глаза, стал напряжённо прислушиваться к происходящему в больничном коридоре.

Да, я не ошибся, в коридоре были слышны громкие, отчётливые шаги. Эти шаги как выстрелы были слышны в ночной тишине. Кто-то неторопливо передвигался по больничному коридору. Я понимал, что в принципе этого не может быть. Глубокой ночью в больничном отделении кто-то ходит на каблуках? Полный абсурд. Двери в отделение на ночь наглухо закрываются. Вновь поступивших ночных больных поднимают из приёмного покоя на лифте. Когда поднимается лифт, его сразу слышно по всей больнице. Лифт не поднимался. Медперсонал ходит всегда в мягких тапочках. В туфлях ходят только врачи, когда у них большой обход. Но обход бывает только днём.

Столько догадок и мыслей у меня промелькнуло в одно мгновение. Всем нутром почувствовал что-то неладное… Приближающуюся опасность. По коридору шёл кто-то чужой. Этот чужой с неумолимой настойчивостью и неторопливостью приближался в мою сторону. Ужас постепенно овладевал моим рассудком.

Шаги приближались. И вот в какой-то момент они просто стихли. Я повернул голову назад и посмотрел в окно двери, выходящей в коридор. Страх острыми иглами пронзил всё моё тело. Наступило полнейшее оцепенение.

В окно входных дверей палаты, смотрела отвратительная старуха. В её маленьких, горящих, как угольки, глазах был холод. Лицо было будто синего оттенка. Она прильнула к окну и смотрела прямо на меня. Сплошные морщины исчертили её страшное лицо. Волосы на голове росли какими-то клочками и были непонятного серо-белого цвета. Гримаса искажала беззубый рот в ехидной ухмылке. Весь её безобразный вид вселял ужас.

Мне еле хватило сил отвернуть голову. Тело абсолютно не слушалось, его настолько сковал страх, что невозможно даже было пошевелить руками. Страх этот шёл, казалось, из самой глубины меня самого. Глаза я тоже, к несчастью, зажмурить не мог. Ведь тогда бы оказался там, в мире за закрытыми глазами.

Так в оцепенении и лежал какое-то время. Как ни странно, ничего не происходило. Вокруг была полная тишина. Голова отказывалась что-либо соображать. Мелькнула спасительная мысль: может, всё померещилось?.. Ведь не спал уже четвёртые сутки. С величайшим усилием воли опять повернул голову к окошку дверного проёма. В мыслях вертелось: только бы там некого не было. Голова будто приросла к туловищу, и шеи, казалось, не было совсем. Поворачивался всем телом, приподнявшись на локтях. Вот оно, окошко, но там никого не было. Вздох облегчения с шумом вырвался из моей груди. На окне был просто грязный развод. Значит, всё привиделось, с облегчением думал я. Значит, от недосыпания начинались видения.

Безумно хотелось курить. С трудом поднялся и поплёлся на выход из палаты. Ноги не слушались, всё тело било мелкой противной дрожью.

Выйдя из палаты, почувствовал, как страх пронизывает всё моё существо. Это был беспричинный страх. Он исходил откуда-то из подсознания. В ожидании чего-то ужасного, пугающего, неизвестного…

Воздух в больничном коридоре был будто пропитан каким-то холодом и моим страхом. Было ощущение, что вокруг летает само зло. В глазах всё плыло, ноги подкашивались. Я сделал первые не уверенные шаги по направлению туалета. Подняв глаза, к своему ужасу увидел, что в конце коридора на диване сидел какой-то парень, а рядом стояла женщина в красном облегающем платье. Оцепенение сковало моё тело.

Был час ночи. Отделение наглухо закрыто. Кто эти люди, как они могли сюда попасть? Вопросов, как всегда, было больше, чем ответов. Не может вот так просто посторонний человек находиться в закрытом больничном отделении да ещё вдобавок глубокой ночью. Ответ приходил сам собой — да, видимо, мои догадки по поводу того, что со мной происходит, были верны. И эти двое за мной. А кто они такие, мне скоро придётся узнать.

Не скажу что я по жизни отважный или очень трусливый человек. Мне, как и большинству нормальных людей, не чужды эмоции. Страх — это одна из человеческих эмоций. Но вот такого страха, какой я испытывал на тот момент, у меня ещё не было никогда в жизни. Страх переполнял моё сознание, всю мою сущность. Страх неизвестного, неопредёленного…

Деваться уже было не куда. Понимал, что если даже получится убежать обратно в палату, то это вряд ли спасёт. Судя по тому, как эти двое проникли в закрытое отделение ночью, то полустеклянные двери для них точно не будут преградой. Опять мне не оставляли выбора, и опустив голову я поплёлся навстречу пугающей неизвестности.

Эта дорога в тридцать три шага показалась мне дорогой всей моей жизни. Шаги мне довелось, конечно, посчитать чуть раньше, когда я ходил по этому направлению. Ноги абсолютно не слушались. С каждым шагом казалось, что он последний, и сейчас я просто упаду. Было полуобморочное состояние, в глазах всё расплывалось. Каждый шаг эхом отдавался в воспалённом мозгу. Руки тряслись даже в висячем и расслабленном положении. Но я упорно шёл. От прилива крови в голову в ушах стоял постоянный шум.

Проходя мимо первых попавшихся на пути палат, услышал, на своё удивление, отчётливую человеческую речь. Повторюсь, был уже час ночи, обычно в это время спят даже дежурные медсёстры, не говоря уже о больных.

Сконцентрировав слух, стал вникать, а говорят-то в палатах про меня. И говорят всякую мерзость, и мат переходит в личные оскорбления в мой адрес. Но ведь меня здесь толком никто не знает! А говорили там, будто только вышел от них, проведя у них в гостях чуть ли не сутки. Оскорбления были настолько изощрённые по своему смыслу, что даже не берусь их здесь описывать. Скажу только, мне хотелось войти в любую из этих палат и сильно наказать говоривших оскорбления в мой адрес. Да, болтали во всех палатах на моём пути в тридцать три шага. В некоторых из палат даже горел свет. Разум подсказывал мне, или, может, я надеялся, ведь не может этого всего быть. Всё это нереально. Только вот шёл вперёд, и всё это было.

Проходя мимо поста медсестры (середина пути), обнаружил, там просто никого не было. Этого тоже никогда не бывает. Только вот сегодняшней ночью, видимо, было всё иначе.

И вот, наконец, цель моего ночного путешествия, заветные двери туалета. Из последних сил поднимаю опущенную голову.

— О-о-о-о, — непроизвольный стон вырвался откуда-то из глубины души.

На диване никого нет! За диваном стоял большой цветок в горшке. А на том месте, где стояла женщина, висел на стене красный огнетушитель.

«Так это всё мне привиделось», — с облегчением подумал я.

Всё это мне мерещилось, так как не спал уже слишком продолжительное время. А может, у меня редкая бессонница какая? Может, просто болен? Это всё, конечно, может быть, вот только как тогда быть с миром этих видений. Что-то тут не складывается в моём случае. Радоваться тому, что в конце коридора никого не оказалось, смог совсем недолго. Было ещё очень много необъяснимых моментов.

Открыв окошко в туалетной комнате, курил и размышлял. Точнее можно выразиться, пытался размышлять. Головоломка моей жизни не сходилась ни с одной стороны. Как ни крути, а объяснения всему придётся искать там, за закрытыми глазами. Голова кружилась от выкуренных сигарет. Я курил одну за другой, как перед казнью. Ужасно не хотелось возвращаться в палату. Только глаза предательски закрывались. И с ума сводящая боль внутри не давала ни секунды покоя.

Приоткрыв дверь туалета, огляделся по сторонам. Чисто, никого вокруг не было. Со стороны это, наверное, выглядело очень странно. Из туалета ночью выглядывает голова, озирается по сторонам. Потом мелкими перебежками, держась за стену, чтобы не упасть, шурша тапочками, направляется к палате. Если бы кто увидел, наверняка счел бы сумасшедшим.

На обратном пути ничего не изменилось. Там на чём свет стоит меня крыли матом и оскорбляли. Если честно, то даже я редко слышал такие ругательства. Причём голоса были и мужские и женские. Мне пришлось сильно ускорить шаг и сдерживать себя, чтобы не ворваться в одну из палат, чтоб восстановить справедливость насчёт оскорблений. Влетев в свою палату, с размаху рухнул на кровать. Ну, это мне на тот момент казалось, что я быстро передвигался и как бы влетел. На самом деле скорей полз, чем шёл. Как назло, соседи даже не пошевелились при моём появлении. Хотя я как утопающий хватался за соломинку и пытался посильнее шуметь. Только вот никакой реакции с их стороны не произошло. С шумом грохнувшись на кровать, ещё какое-то время держался с открытыми глазами. Наступала безысходность. Всё равно придётся идти ТУДА и там всё решать раз и навсегда… Глаза закрылись самопроизвольно. Безумно хотелось спать.

Глава 12. Вода

Сразу со всех сторон налетела уже знакомая, вечно орущая толпа. Ор и хохот, как и прежде, сливались в общий гул. Такое впечатление было, будто они с нетерпением ждали моего появления. Как только я провалился в этот кошмар, они бросились ко мне. Кричали они так же всякую чепуху. Это никоим образом нельзя было назвать предложениями. Это был бессвязный набор слов. Всё это сопровождалась постоянным диким хохотом, каким-то воем и завыванием. Они постоянно менялись. Никто не задерживался возле моего уха или лица больше нескольких секунд.

Но вот в какой-то момент их крики начали более походить на осмысленную речь. Начали появляться как бы оборванные, недосказанные фразы. Скорей я интуитивно понимал, что они пытаются мне что-то сказать.

Эти горлопаны все время носились вокруг. Кто-то один подскакивал и орал мне в ухо. Хохоча, убегал, а на его месте тут же появлялся и орал другой. Это был настоящий кошмар, ничего подобного со мной никогда не бывало. Они осознано меня выводили из себя. Добивали меня морально, ведя к чему-то, что им было нужно. Создавалась уверенность, что им что-то всё-таки от меня надо, только вот что, понять было пока невозможно. В их воплях частенько повторялись слова «разговор», «договор», «согласие». Мне становилось понятно из обрывков фраз, что от меня требуется какое-то согласие. С чем-то я должен был сам согласиться…

Вдруг во всём этом шуме и гаме один голос перекричал все остальные:

— Вода, топить!

Топить или пить — я не очень разобрал в этом шквале воплей, что именно проорал этот единственный голос. Только после этого вопля всё вмиг замолчало. Воцарилась мёртвая тишина.

Эти персонажи застыли на месте как вкопанные. Мурашки поползли по коже в предчувствии чего-то не доброго. Нутром я ощутил всю значимость этого момента. Вокруг была полнейшая тишина. Если бы упал волос, то, наверное, это бы отобразилось как раскаты грома.

И вот слышу, как у меня в палате закапала вода.

«Кап, кап, кап, кап…» Волосы на моей голове начинали шевелиться.

Там, где я находился с закрытыми глазами, все стояли и молча смотрели на меня. Их было там великое множество. Все абсолютно разные внешне. Куда бы я ни посмотрел, везде были они. В палате в это время я слышал, как капает вода. В этот момент показалось какое-то раздвоение личности. Это было не описать словами. Находясь «там», слышал и ощущал, что-то творится в палате. С большим трудом мне удалось открыть слипшиеся веки.

В палате ночью не очень темно, так как свет в коридоре не гасят, и через окно в двери он попадает вглубь палаты. Поэтому довольно-таки хорошо видно. Было слышно отчётливое капание воды. Труб в палате нет, за исключением тех, которые идут до батареи. С трудом поднявшись, поплёлся проверять, не протекают ли где трубы, идущие только в одном месте. К огромному удивлению, обнаружил, что всё абсолютно сухое. Невозможно было понять, откуда доносится этот звук. Только слышно очень отчётливо: где-то капает. Я потихоньку передвигался к своей кровати, вслушиваясь и всматриваясь, где же это капает.

В это время почему-то зашевелились соседи. Заглядывал к ним по очереди под кровать. Может, кто из них не сдержался? Нет, под кроватями у обоих было сухо. Они что-то пробурчали во сне и как по команде засопели мирно дальше. Капание не прекращалось.

С трудом завалился на свою кровать. Боль была невыносимая. Видимо, после нагибания, когда заглядывал под кровати к соседям.

Мысли безудержным потоком опять хлынули в мою уже ничего не соображающую голову. А вдруг мне прокалывают что-нибудь галлюциногенное? Да нет, это вряд ли, кому это нужно и для чего. Здесь многим прокалывают почти одно и то же лекарство. Значит, этот вариант можно смело отмести. Иначе галлюцинации были бы у всех. В очередной раз приходила мысль о своём сумасшествии… Всякая дрянь лезла в тот момент в голову.

Лёжа на спине, смотрел на потолок. Там висел датчик пожарной сигнализации. Мигал он красным светодиодом. Не знаю, почему мне пришла в тот момент эта мысль, только вот подумалось, этот датчик может влиять на моё сознание. Мне причудилось, что через этот датчик меня зомбируют. Что он посылает какие-то лучи, и у меня появляются галлюцинации. Смотрю на него, и он начинает к моему немалому удивлению мигать синим цветом. Перевожу взгляд на второй датчик, он тоже мигает синим.

Вот где разгадка моих видений, меня точно зомбируют. Ну тут я напряг свои последние мозги, и понимание того, что это полнейший бред, пришло само по себе. Такой глупости не мог породить даже мой воспалённый мозг.

Разглядываю датчик, и к своему ужасу вижу, как у него появляются острые, короткие зубы. Он начинает двигаться по потолку, словно большой чёрный паук. Головой понимаю, всё это мне только кажется, так же, как в коридоре с огнетушителем. Только вот как же объяснить всё другое, что со мной происходит?

Холод страха вдруг пробежал по моей спине. Я весь сжался в своей постели. В тот момент так хотелось куда-нибудь исчезнуть, пропасть, чтобы не переживать всё то, что со мной происходило. Не было ни физических, ни моральных сил больше всё это терпеть. Страшная боль терзала всё внутри, голова отказывалась что-либо понимать. Да ещё этот неумолимо наступающий, липкий, холодящий изнутри страх…

Глава 13. Шаги

Мои печальные мысли прервал шум приближающихся шагов. Да, да, по больничному коридору кто-то опять шёл. Отчётливо были слышны шаги на каблуках. Они были неторопливые, размеренные, будто кто-то специально взвешивал каждый шаг, и нога опускалась на пол после некоторого размышления.

Моё подсознание подсказывало: на этот раз это точно за мной… Всё происходящее не было ни галлюцинацией, ни видением, ничем, что могло бы бесследно пройти. Это всё происходило со мной в реальности, и выход из данной ситуации был только реальным. Ужас охватил своими цепкими лапами всю мою сущность. Холодный пот покрыл моё лицо и тело. Дрожь била с неумолимой силой, тряся всё тело.

Что-то неизбежное и пугающее неминуемо приближалось. Размеренными, уверенными и неторопливыми шагами ко мне шло моё прошлое… Каждый приближающийся шаг острыми иглами впивался в мой мозг. В воздухе будто повис запах страха и запах зла. Казалось, мне уже нечем было дышать. Состояние граничило с потерей рассудка. Я не знал, чего мне ожидать. С неимоверным трудом повернул голову в сторону ужасающей неизвестности. Полузакрытыми, слезящимися глазами, не моргая, смотрел в стекло входных дверей.

Шаги гулким эхом разносились по спящей больнице. Это ожидание было действительно подобно смерти…

И вот мимо дверей не спеша, очень степенно начала проходить женщина. Её формы были безупречны. Обтягивающее платье подчёркивало до мелочей её прекрасную фигуру. Шла она как по подиуму. Она, конечно, знала, за ней наблюдают. Лицо её было совершенно недоступно моему зрению. Голову скрывала тень дверного проёма. От этого, казалось бы, прелестного на вид создания повеяло могильным холодом, это я почувствовал даже на расстоянии, отделяющем нас друг от друга. Ужас сковал и без того моё не слушавшееся тело. Парализованный, не моргая и не шевелясь, смотрел я на эту ночную гостью.

Она не торопясь прошла мимо. Шаги постепенно начали удаляться, только вот дальше по коридору идти было не куда. Там находилась столовая, несколько подсобных помещений и всё, тупик. Соответственно, она должна будет пойти назад мимо меня.

От неё веяло чем-то ужасным и безумно пугающим. Я чувствовал это каждым нервом своего уставшего тела. Ужас уже не покидал меня ни на секунду. Неописуемый страх стал постоянным моим спутником. Шевельнуться и отвернуться от окна в дверях я просто уже не мог физически. К своему полнейшему ужасу и негодованию, я, видимо, догадывался кто это в женском обличье…

Ещё меня убивало понимание того, что всё это происходило со мной уже здесь, в реальной жизни, а не там, за закрытыми глазами. Вот теперь у меня действительно не оставалось выхода. Те, кто меня вёл в неизвестность эти последние дни, кажется, добились своего. Теперь нужно было решать всё раз и навсегда. Неизбежное пришло! Я с полным отрешением от жизни закрыл глаза…

В тот же миг на меня со всех сторон налетели эти кричащие оборванцы. Те же вопли и хохот будоражили сумеречный пейзаж вокруг.

— Ну что, сука, вернулся? Да, а куда бы он делся? — громко кричали они.

Да, на удивление, они теперь кричали осмысленные фразы. Всё, что они орали, сводилось к тому, что всё равно я никуда не денусь и буду с ними беседовать. Мат и оскорбления так же летели в мой адрес. Только теперь это были изощрённые фразы и целые осмысленные предложения. Они по-прежнему требовали от меня согласия, разговора… Только невозможно было понять, какого разговора. Ведь я и так вёл с ними разговор по мере понимания.

— Всё! — заорал я. — Я согласен на разговор! Что за разговор?! Что вам от меня надо?! — В изнеможении пытался я перекричать всю эту беснующуюся толпу.

— Ты согласен на разговор? — спросил чётким голосом один персонаж из толпы.

— Да, согласен, — уставшим и охрипшим от крика голосом вымолвил я.

Мёртвая тишина наступила мгновенно после этих слов. Как будто и не было всего этого хаоса. Все молча смотрели куда-то сквозь меня. Никто никуда не бегал и не шевелился… Будто и не было всей этой суматохи. Какая-то безысходность разом обрушилась мне на плечи, и они прогнулись под этим невыносимым грузом. Я, кажется, смирился со своей участью. Бороться уже не было ни сил, ни возможности. А может, просто не знал как…

Глава 14. Размышления

В этом месте, дорогой Читатель, хочу немного отвлечься. Мне бы хотелось, насколько это у меня получится, описать своё душевное состояние на тот момент. Если просто написать «я боялся», то это практически не сказать нечего. Да, безусловно, страх присутствовал ежесекундно, причём ужасный страх. Страх, который пожирал всё изнутри. Как пишут, от такого страха кровь стынет в жилах и волосы встают дыбом. Причём волосы встают дыбом по всему телу.

Но, помимо этого безумного страха, в голове было столько мыслей, сколько ни разу за всю мою прожитую жизнь в одно время не собиралось. Они летали вихрем, крутились, распадались на тысячи вопросов. Причём ответов на эти вопросы, соответственно, найти мне не удавалось.

Конечно, я лукавил, будто до самого последнего момента не догадывался, что со мной происходит. Просто невозможно было поверить во всё происходящее. Вначале это забавляло. Не хотелось даже всерьёз думать, что именно со мной такое может случиться. Возможно, в самом начале боль не давала мне адекватно в полном объёме осознавать происходящее. А потом уже и совсем закрутило так, что одни вопросы, оставшись без ответа, сразу менялись другими, на которые также ответ было не отыскать. Не было вразумительного ответа на всё со мной происходившее…

Мне хочется Вам честно признаться, до всего случившегося я не то чтоб не верил в потусторонние силы, а скорей не задумывался. Не думал, что это случится именно со мной. Что за всё мне придётся держать ответ ещё при жизни. Все ведь мы, как правило, слышали, или читали, смотрели, где-то, про другие измерения, про тот свет. Но мало кто из нас может представить, что ему придётся с этим столкнуться. Что за всё содеянное придёт расплата.

Ведь есть силы, которые мы не видим, но постоянно ощущаем их присутствие. Это проявляется везде и всегда по-разному. Но все мы в душе знаем, что кто-то или что-то есть рядом. Тому есть множество жизненных примеров. Там-то, допустим, человек чудом уцелел в критической ситуации, а там-то вдруг погиб на ровном месте. Кто-то упал с пятого этажа и только поцарапался, а кто-то со второго и разбился насмерть. Не всему и не всегда есть логическое объяснение. Ещё это иногда называют чудом.

А вот, допустим, мне теперь кажется, всему есть свои основания. Мы постоянно виним в наших бедах кого-то и ли что-то. Но ведь на самом деле виноваты во всём только мы сами. Я повторюсь, это, конечно, только моё сугубо личное мнение. Нужно повнимательней относиться к знакам, которые нам даются сверху. Нужно прислушиваться к голосу внутри себя. Ведь перед каждым поступком мы общаемся с самим собой. Сколько раз каждый из нас думал: да ладно, можно один разок пойти против совести. Сделать что-то, что делать никак нельзя. Да ладно, ведь никто не узнает, не заметит… Никто не увидит. Нет, все наши поступки видны и отмечены в нашей книге жизни!

Можно, конечно, причитать: сглазили, прокляли, порчу наслали… Но ведь всё это почему-то произошло… Причина всегда внутри нас самих.

Первые минуты ночи одиннадцатого числа чего я только не передумал. Вначале цеплялся за мысль, что у меня помутнение рассудка. Эта мысль какое-то время держалась у меня в голове, пока я не осознал бредовость этого предположения. Ведь я понимал всё происходящее, что нужно искать какой-то выход. Потому как больных ведь лечат, а значит, есть выход. Но я не был душевно болен, а значит, и выход искать придётся где-то в другом месте. Только когда заставил себя успокоиться (насколько позволяла сложившаяся ситуация) и начал здраво рассуждать, начала вырисовываться страшная разгадка.

Да, то, что творилось со мной в самой больнице, можно было списать на галлюцинации, вызванные, скажем, болью, бессонными ночами, да кучей факторов. Бессонница тоже ведь может появиться у каждого человека. Вот только как тогда быть с путешествиями при закрытых глазах? Я, конечно, далёк от медицины, только точно знаю, всё что угодно можно подогнать под психическое заболевание. Что, кстати, и делалось с большим успехом на протяжении множества лет в очень большом количестве медицинских учреждений. Необъяснимое легче всего назвать болезнью. Вспомните историю, и Вы поймёте, сколько людей прошло через психбольницы, сколько было сожжено на кострах, повешено и тому подобное. Всё это делалось с людьми, которые по-другому мыслили, видели или же слышали то, что дано не каждому. С людьми, которые соприкасались по каким-либо причинам с неизвестным, потусторонним и, соответственно, нас пугающим.

Для себя я точно уже знал, это были не видения и не галлюцинация. Это не могло быть видением — слишком хорошо тогда всё соображал и отдавал отчёт происходящему. Молниеносно вспоминались какие-то отрывки из книг на эту тему. Всплывали отрывки из телепередач. Просто услышанные раньше рассказы… Только всё вместе это было не то. Было что-то общее, но в целом определённого сходства вспомнить не мог.

Меня осмысленно и последовательно к чему-то вели неведомые мне силы. Причём вели так, что у меня просто не оставалось выхода и выбора. Когда начал всё это понимать, мысль о конце света у меня тоже исчезла в одночасье.

Одиннадцатого числа я уже почти понимал, подходит неизбежность, то, от чего не убежать и скрыться не удастся. Мой разум подсказывал, если не пойти туда, куда меня толкают все эти существа, то меня достанут в больнице.

Соответственно, выхода мне не оставили, верней оставили тот, в который я должен был выйти. Разбудить соседей или позвать врачей я тоже не мог или скорей даже уже и не хотел. Понимание того, что это только моё дело, пришло само собой. А шаги в больничном коридоре были по мою душу.

Такого ужаса и такой паники со мной не случалось никогда. В одно из ночных посещений туалетной комнаты мне даже пришла мысль выпрыгнуть в окно. Только эта мысль сразу пропала, потому как пришло понимание происходящего. Я уже тогда понимал, с чем, кажется, имею дело. И о лишении себя жизни не может быть и речи. Ведь это смертный грех. Мне приходилось ждать развязки всех этих ночных событий. Верней сказать, на ощупь идти к развязыванию того узелка, который сам себе завязал своей предыдущей жизнью.

Итак, уважаемый Читатель, с Вашего позволения я продол ж у.

Глава 15. Дьявол, Сатана, Люцифер, Вельзевул?.

Наступила полнейшая тишина. В этой мёртвой, давящей на мозг тишине было, наверное, слышно, как безумно бьётся моё сердце. Казалось, оно готово выпрыгнуть наружу от страха неизвестности и обстановки, окружающей меня. Невозможно было понять, сколько длилась эта устрашающая пауза. Ни одного движения, ни вздоха, ни шороха не было. И только сердце с неимоверной силой толкало кровь по моему оцепеневшему телу. Хотя как такового тела-то у меня там, получается, не было. Оно было в больничной палате. Выходило, что сердце молотило там, в больнице, а слышал я его там, где находился в данный момент.

Тишину нарушил один «гражданин» из этой пёстрой толпы. Он вышел из кучи и спокойно подошёл ко мне. Приличная вполне одежда, среднее телосложение, тёмные волосы. Вот только лица опять не разобрать. Мне казалось, он смотрит мне прямо в глаза, хотя его глаз я совсем не видел. Прозвучал негромкий, но в то же время отчётливый вопрос:

— Ты точно согласен?

— Да, — ответил я с неимоверной усталостью.

— Тебя не заставляли, ты сам хочешь этого?

— Да, сам хочу всё прояснить раз и навсегда, — с ещё большим безразличием молвил я.

Для меня оставалось полнейшей загадкой, для чего им так было нужно моё согласие. Ведь по сути это они меня вынудили на это пойти. Только если бы сказал тогда это, думаю, издевательства надо мной продолжились бы с новой силой, а сил уже и так почти не оставалось. Осознание того, что больше мне просто физически без сна не продержаться, было полным.

В какое-то мгновение всё вокруг стало исчезать как по команде. Как в сказочном фильме, что ли. Пропадало все, что было вокруг. Исчезали эти голодранцы, мёртвая земля с её помойкой, холмики, одним словом, всё…

Даже не знаю, как всё это объяснить, только впечатление как в театре, когда целиком меняют декорации. Только абсолютно непонятно, кто это делает. Меня будто закрутило, каким-то вихрем, это было как потеря сознания, забытьё… Я совершенно потерялся в реальности.

И вот я уже на другой «сцене». В каком-то помещении. В нём очень плохо видно, кругом то ли туман, то ли пелена. Такое впечатление — смотришь, а в глазах будто вода. Очень странное ощущение. Глаза, правда, постепенно привыкают, и становится легче разглядеть всё вокруг. Хотя пелена так и остаётся.

Где-то в другом конце помещения вроде как и есть что-то похожее на свет, но он очень тусклый. Хотя, написав про конец помещения, я был не прав. Невозможно было понять, был ли вообще там конец. Всё в полумраке, давящая пустота и пелена. Ни дверей, ни окон, ни даже потолка. Стен тоже не было видно, скорей чувствовалось — они где-то есть. Да, наверное, будет правильней выразиться — чувствовал это помещение, чем сказать — видел.

Казалось, сижу на каком-то стуле, впереди всё как в тумане. Всё кругом серое или даже какого-то неопредёленного тёмного цвета. Мои размышления прервало внезапное появление силуэта. Он появлялся как сумеречное видение, из пустоты. Я скорей даже почувствовал его появление, чем увидел.

Страх с новой силой сковал моё сознание. Написать сковал моё тело будет неправильно, ведь как такового его у мен я на данный момент не было. Мозг отказывался воспринимать происходящее. И вот я услышал голос:

— Знаешь, кто я? — тихо спросил силуэт.

— Догадываюсь… Дьявол, Сатана, Люцифер, Вельзевул… — тихо прошептал я в ответ.

— Хорошо, понимаешь, значит, — ответил силуэт спокойным, мягким голосом.

Голос у него был тихим, но я настолько хорошо всё слышал и понимал, что сомнений больше не оставалось. Я действительно всё понимал и знал, кто передо мной. Я не мог толком разглядеть его внешность. Её как бы совсем не было. Она постоянно ускользала от моего взгляда. Разглядеть никак не удавалось, а может, я и не сильно старался. Мне и так хватало понимания, кто передо мной, и поднимать глаза было страшно. Но я отчётливо знал, не было того, что можно было бы описать словами.

В тот самый момент пришло полное понимание того, что это не сон, не видения, не плод моего больного воображения. Да, это был именно ОН. Каким бы шокирующим ни было это заявление, но я был уверен: передо мной был Сатана!

Описать словами моё состояние на тот момент у меня не получится. Ведь крайне тяжело в один миг поверить в то, что всю жизнь ставил под сомнение. Про что слышал с детства, но никогда до конца не верил. Читал в множестве книг и всегда просто не задумывался. Но теперь пришлось увидеть и поверить. В тот момент оставалась только ждать развития дальнейших событий.

Глава 16. Договор

Сатана тем временем начал говорить. Говорил он тихо, но очень уверенно. Слова как ножи врезались в сознание остриём безумства. Не нужно было прислушиваться или напрягаться, чтобы понять то, о чём шла речь. Всё было и без того ясно. Речь его была очень правильно поставлена. Было невозможно ни перебить, ни переспросить, ни прослушать. Его слова, как мне казалось, уверенно минуя мои уши, попадали прямо в мозг.

— Ты знаешь, почему попал сюда? — спросил он.

Я всё ещё не верил в происходящее. Слова застряли у меня в горле, дар речи пропал на какое-то время. Я отрицательно помотал головой. Верней будет выразиться — подумал, что помотал головой. Но тем не менее он, видимо, это понял и без моих слов.

— Много грешил. Гулял, пил, клялся, обещал и не выполнял… Как у вас там говорят, вёл аморальный образ жизни. Часто обижал невинных, обманывал, крал… Да много чего за тобой, ты ведь и сам это знаешь.

Я слушал его речь в полнейшем ужасе. Тогда казалось, всё моё существо сжалось в маленький комочек, мысли молниеносно летали в голове.

— Пришло время платить, — тихо и спокойно говорил Сатана.

— У меня есть какой-нибудь выход? — с большим трудом наконец выдавил я из себя хоть какие-то слова.

Мне в тот момент даже казалось, что я вовсе и не говорю, а он просто читает всё в моём сознании. При этой фразе он сразу оживился. Казалось, именно этих слов, он от меня и ожидал. Мне даже начало казаться, что его официальный тон куда-то пропал. Разговор дальнейший стал больше похож на какой-то рыночный торг, что ли… Если, конечно, не брать во внимание, что предметом покупки или продажи, кажется, была моя жизнь или душа…

— Ты хочешь, чтобы тебя отпустили? — как-то хитро, игриво спросил Сатана.

— Да, хочу.

— Что ты можешь предложить взамен?

— Обещаю, что не буду гулять, пить, обманывать, хитрить, красть, буду выполнять данные обещания… — Я судорожно перебирал в памяти все, что когда-либо читал или слышал о том, что нужно говорить, верней говорят в таких случаях.

В тот момент я даже не соображал, что можно дать взамен в такой ситуации, поэтому готов был на всё, только бы меня отпустили. Я, наверное, не до конца осознавал, что на кон была поставлена моя душа. Только бы ещё пожить и увидеть родных мне людей. Ещё вдохнуть полной грудью воздух, к которому так привык с детства. Как мне тогда казалось, разговор его полностью устраивал. Он вёл меня к тому, что было ему нужно. Делалось это причём так искусно, будто это я всё ему сам предлагаю по своей воле, без малейшего давления со стороны.

— Договор заключаем? — спросил он весело.

— Хорошо, заключаем… — прошептал я обречённо.

В этот момент в сознании кружились воспоминания о когда-то прочитанных книгах по этому поводу. Только разве мог я тогда, когда читал эти книги, подумать, что такое может случиться именно со мной.

В момент моих грустных размышлений откуда ни возьмись появилась дама с листками бумаги в руках. Я так и не смог понять, откуда она появилась. Сатана что-то прошептал ей на ухо. В момент их быстрой беседы все мы куда-то перенеслись.

Я оказался теперь в большой комнате с высокими потолками. Окон по-прежнему нигде не было. Дверей, конечно, я тоже нигде не видел. Кругом всё тот же полумрак, дымка, пелена… Одним словом, всё та же подавляющая обстановка, только само помещение было уже другое.

И ещё одна крайне пугающая особенность поставила меня в тупик. После того как я предстал пред Сатаной, глаза там, в реальном мире, открыть больше не удавалось. Как бы я ни старался вернуться, открыв глаза, у меня больше это не получалось. Глаза не открывались, и, соответственно, теперь я завис в аду. Да, дорогой Читатель, буду называть вещи своими именами, это был именно АД! А передо мной был именно дьявол! Там, в реальном мире, я по-прежнему чувствовал своё тело, вернее боль в этом теле. Боль нарастала с неимоверной скоростью. Вот только поделать я уже ничего не мог, и даже просто вернуться на свою больничную кровать, в свою ноющую боль. Глаза больше не открывались.

Наст у па ла полна я безыс ход ность. Я всё понимал, анализировал, соображал, хоть и с трудом во всё это верил. Но сомнений больше не возникало. Это был действительно ад! Отчётливое осознание того, где я и кто передо мной, вводило в оцепенение.

Итак, вернёмся к комнате, где в данный момент решалась моя судьба. Дальше, уважаемый Читатель, с Вашего разрешения буду вести свое повествование в полном объёме, так мне будет легче донести свои переживания и страхи, которые невозможно было прогнать одним усилием воли. От них нельзя было избавиться знакомыми мне способами, а других на тот момент, к сожалению, не знал.

Я сидел, а может, и стоял в одном конце этого зала. Да, это был скорее зал, чем просто большая комната, он был очень велик. Напротив меня в другом конце зала стоял большой стол. За столом посередине восседал Сатана. По обе стороны от него стояли новые персонажи данного повествования. Я их так называю, потому как не знаю, кто на самом деле были эти новые личности. Только вот мне сдаётся, это были точно не люди, не простые смертные, которых можно встретить в повседневной жизни. В реальной жизни, к которой мы все привыкли. Выглядели они, конечно, как люди, не считая конечно, что у них также не было лиц.

Создавалось впечатление, что эти «граждане» из приближенных повелителя подземного мира. Об этом говорили дорогие и чистые костюмы, надетые на них. Лоск и чистота сразу бросались в глаза, ну это если, конечно, сравнивать с теми, кого я видел раньше. Хотя если бы их увидеть просто на улице, то сразу обратишь внимание. Вели они себя тоже как-то манерно, что ли. Не было лишней суеты, дёрганых телодвижений. Всё было как-то напыщенно, вальяжно.

Один из них стоял даже во фраке, всем своим видом подчёркивая свою значимость. Лиц я так же не мог разглядеть, их будто бы и не было, по крайней мере, так, как мы привыкли это видеть. Были расплывчатые контуры. Только было ясно, что в этой свите трое мужчин и две красивых женщины. Судить о красоте можно было скорей интуитивно и по формам их тел. Причём женщины стояли как бы немного поодаль, чуть в стороне от стола.

Сам хозяин сидел в высоком стуле с большущей спинкой. А может, это был и трон. Чётко разглядеть мне не удавалось, да я и не очень-то, видимо, старался. Беспокоил более важный вопрос — что же дальше?..

— Так что договор? — повторил Сатана свой вопрос. — Ты согласен?

— Да, — пролепетал я.

Не успел опомниться, как передо мной появился стол и рядом ещё одна фигуристая мадам без лица.

— Ты обещаешь не пить ни капли алкоголя до конца своих дней?

— Да обещаю, — быстро выпалил я.

А в голове сразу закрутилась мысль, неужели так легко смогу выпутаться? Ведь не пить — это же, в общем-то, даже хорошо. Нет, не может такого быть, где-то должен быть подвох. Эти мысли вихрем пролетели в моей голове.

Дама начала быстро писать в лежащем на столе бланке. Да, ошибки быть не могло, это действительно настоящий бланк. Настоящий отпечатанный бланк. Заглянуть в него удалось, когда появился стол. Вот только написано в нём было на абсолютно неизвестном мне языке. Дама быстро и красиво выводила какие-то знаки. Почерк у неё был очень красивый и уверенный. В сознании мелькнула мысль: видимо, частенько пишутся такие договоры.

Сатана продолжал тем временем…

— Ты хочешь, чтоб тебя отпустили домой, в твою жизнь? — спросил Сатана уже официальным тоном.

— Да, хочу.

— Что ты можешь предложить взамен?

— Не пить, не курить, не обманывать, вести добропорядочный образ жизни, не красть…

Я лихорадочно продумывал, что сказать.

— Ты меня не понял, — тихо и уверенно оборвал он мои предложения. — Что ты отдашь взамен, если нарушишь договор? Мне с лихвой хватает от тебя и капли алкоголя, всё остальное мне не интересно, — продолжал Сатана Возникла пауза. Я как сумасшедший подбирал правильный ответ.

— Так что отдашь? — торопил он, не давая опомнится. — Всё имущество, дом? — опять быстро спросил Сатана.

Мысли лихорадочно носились в голове.

— Нет.

На своё удивление, я начал ещё и торговаться. Сатана очень равнодушно отреагировал на мой отказ. Он, видимо, знал, долго торговаться у меня не получится.

— Тогда Яну (младшая дочь)? — сказал Сатана.

— Нет!!! — заорал я в панике. — Только не её!!! Заберёшь мою душу! Заберёшь меня и мою жизнь! — уже в безумии кричал я из последних сил…

— Согласен, это достойный выбор, меня устроит твоя душа, — тихо молвил он.

Торг был закончен, даже не успев начаться. Он знал, на что мне наступить, чтобы сразу сломать. Полное моральное опустошение пришло после этих слов. Понимание того, что «попал», мед ленно, но уверенно заполняло моё сознание. Страха как такового уже не было, была какая-то безысходность. Хотя надежда, конечно, ещё трепетала в моём обезумевшем сознании.

Судя по тому, как дамочка с привлекательными формами без остановки выводила что-то на бумаге, вся наша беседа тщательно записывалась.

— Надо скрепить договор, — сказала дама, когда закончила писать.

— Чем, кровью? — попытался я съязвить.

— Нет, зачем же, мы не в средневековье. Просто у тебя сейчас снимут отпечаток пальца. Это будет твоя подпись. Это будет означать, что ты со всем согласен, и делалось это всё без давления, в здравом уме и по доброй воле. Мы следуем правилам жизни… — сказал Сатана весело.

«Вот тебе и без давления», — успела проскочить у меня мысль.

В это самое время ещё одна неизвестно откуда взявшаяся дамочка взяла мою руку и начала чем-то мазать два пальца. Этот момент особенно тяжело описать, ведь как таковых рук у меня не было, по крайней мере я их не видел. А вот там, в больнице, где было моё тело, я чувствовал, как взяли мою руку и трут пальцы. Как к ним прижимают что-то гладкое и холодное.

— А вы не могли бы мне ещё всё же порезать палец, чтобы утром точно знать, что всё это не сон, — решил я опять съязвить.

— Нет, — сухо ответила дамочка.

— Поверь, ты и так будешь помнить, и знать все, что с тобой произошло и где ты побывал, — сказал Сатана без особого участия.

Он взял в руки только что заключённый договор и начал его изучать.

— Так, а где тогда моя копия?! — сказал я с наглостью.

Сам не знаю, откуда у меня тогда появилось столько смелости. Только я уже действительно ничего не боялся. Страх, по всей вероятности, исчерпал себя полностью. Самое страшное, что могло произойти, видимо, произошло, и бояться теперь вовсе нечего. «Что может быть хуже того, чем заложить свою душу…» — думал я на тот момент. Ещё безумно хотелось спать, и эта не выносимая боль там, в теле, всё не давала покоя.

— А я тебя недооценил, — сказал Сатана тихим и спокойным голосом. — У тебя в палате под подушкой лежит твоя куртка. В куртке в кармане две монеты. Одна достоинством в пять рублей, другая в один рубль. Так вот один рубль и есть твоя часть договора. Отсюда тебе дать ничего не могу.

Да, действительно, в палате под подушкой лежала моя куртка. Подушка была совсем плохая, вот куртку туда и пришлось положить. А в кармане точно лежат монеты. Я это знал.

— Договор заключён! — сказал Сатана официальным тоном и встал.

В этот момент, и ли, верней вы разитьс я, с эт ими словами я обострённо почувствовал своё тело там, в больнице. Оно будто всё напряглось, даже показалось, оно приподнялось на локтях. Ощущался каждый мускул измученного болью тела. Всё было в неимоверном напряжении. И вот в области печени что-то два раза будто щёлкнуло. Это отчётливо чувствовалось. И всё!!! Боли не стало совсем! Реально чувствовалось, как у меня сдувался живот. Было впечатление, что у меня там что-то развязали, и всё встало на место. Боль ушла, её больше не было! Вот только глаза открыть так и не получалось…

Сатана и его свита куда-то исчезли. Я находился всё в том же зале со столом. Было абсолютно пусто. Только стол, я и эта дамочка-«секретарь». Состояние у меня было полностью опустошённым, казалось, просто выжали, как лимон, до капли.

Глава 17. Запрет

— Ты хоть понял, на что ты подписался? — ехидно спросила дамочка, не давая мне до конца опомнится от происходящего.

— Да вроде немного понял, — устало буркнул в ответ.

— Да не хера ты толком не понял! — хохоча отвратительным смехом, прокричала она.

— Так меня отпустят?! — В панике начал я срываться на крик.

Мысли опять переполняли мозг. Где подвох, неужели всё, и меня не отпустят?..

— Да не дёргайся, тебя отпустят, — услышал голос, похожий на шипение змеи. Она истерически смеялась.

Её смех напоминал мне тех проходимцев, которые меня доставали в самом начали, чтобы запихнуть сюда. Она так же гадко и противно хохотала, издеваясь надо мной. Ей, видимо, это издевательство доставляло немалое удовольствие. От её хохота у меня опять пробежал мороз по коже, хотя какой мороз может быть, когда и кожи-то нет…

— Отпустить-то тебя отпустят, только вот теперь тебе нельзя будет толком ни есть, ни пить ничего. Будешь постоянно всего боятся, садясь за стол, чтобы не съесть того что запрещено, — выдавила она сквозь зубы. — Всё, в чём есть хоть капля алкоголя, тебе теперь нельзя! За столом будешь оглядываться на собственную тень и бояться. — Она опять истерически захохотала.

Было что-то леденящее душу в этом отвратительном хохоте, так как смехом это отвратительное ржание назвать было нельзя. Когда она начинала с ненавистью говорить что-то, совсем становилось не по себе. Тем более в её словах крылся страшный и пугающий смысл, достигавший моего воспалённого сознания. Её было терпеть даже хуже, чем тех первых оборванцев, которые так умело одурачили меня с согласием.

— За мной, ущербный, — прохохотала она. И мы перенеслись в другую комнату.

Комната была несколько меньше предыдущей, но в целом то же самое, как и в предыдущих. Не было ни окон, ни дверей, ни нормального света…

Повсюду до самого верха стояли полки. На полках были выставлены всякие яства. Чего там только не было. Таково ассортимента и разнообразия не встретишь ни в одном супермаркете мира. Там было практически все, что только можно пожелать. Настоящий клад для любителей поесть.

Меня как-то сильно озадачил такой поворот событий. Чего мне было ещё ожидать от этих вечно издевающихся существ.

Встретили меня там три девицы, опять же с безупречными формами. Хочу подчеркнуть, все персонажи женского пола в том мире были как на подбор хороши своими формами. Наверное, сам хозяин подбирал их туда в целях отвлечения внимания, а может, они при жизни слишком много грешили ввиду своей привлекательной внешности. Так, наверное, легче человека отвлечь, усыпить его бдительность.

У них, как и всех предыдущих не было лиц. Вернее, лица были, но их невозможно было рассмотреть. Получалось, вот ты смотришь и вроде как видишь лицо, только оно тут же или меняется или вообще размазывается. Если фигура и платье на них оставались теми же, то вот лица у них одного не было. Они постоянно были разными. Очень раздражает, когда кажется, что ты в одном теле общаешься с несколькими людьми подряд. Хотя, как я понимал, это и не были люди в собственном смысле слова.

Эти дамочки тоже не отличались доброжелательностью к моей персоне. Вместо слов приветствия я услышал издевательский хохот. Они хохотали и, кривляясь, крутили шикарными бёдрами. Было невыносимо обидно, что и эти особы так себя со мной ведут. Они пританцовывали вокруг меня, будто подталкивали по направлению полок с вкусностями.

И вот началось очередное подавление моей личности.

— Ты, наверное, в недоумении, зачем тебя сюда привели? — спросила, ядовито смеясь, одна из них.

Вместо ответа я, кажется, пожал плечами, по крайней мере мне это так показалось.

— Вот полюбуйся, чего ты сам себя лишил, — посмеялась вторая, показывая рукой на полки.

— Всё, что ты здесь видишь, тебе теперь нельзя, — закатилась гадким смехом третья.

И тут до меня дошло, почему я оказался в этой комнате. Они наперебой тыкали мне в лицо содержимое полок.

Одна вертит перед моим носом прекрасным, украшенным розочками тортом и, хохоча, кричит мне, чуть ли не в самое ухо:

— Тебе нельзя! В него добавляют ликёр для вкуса! А ликёр — это спиртное, а значит, тебе нельзя!

Тут же на её месте возникает вторая и крутит передо мной шампур с сочным, дымящимся ещё шашлыком.

— Замаринованный на вине! Тебе нельзя! — орёт она с неимоверным удовольствием.

— Сожрёшь, и тебе конец! — орёт в голос другая.

Так, хохоча и издеваясь, они по очереди размахивали у меня перед лицом содержимым полок. Там было все, во что при приготовлении добавляется хоть капля алкоголя. Никогда не задумывался, что в таком количестве продуктов присутствует алкоголь.

Голова опять шла кругом, всё мелькало в глазах. В ушах противный смех и гогот этих девиц слились воедино. Ими владел не поддельный восторг, они вводили меня в состояние ступора. Им это доставляло неистовую радость.

— Это кефир, в нём тоже присутствует алкоголь! — орёт одна из них, вертя им у меня перед лицом.

Сил терпеть это больше у меня не оставалось. Смешалось в сознании всё… Эти… знали своё дело отлично. Им удавалось меня полностью вымотать и раздавить.

— Пошли на хер, суки паршивые!!! — заорал я в полном бешенстве, потеряв над собой остатки контроля. — Ваш хозяин сказал, меня отпустит! Так отпускайте же!!! — орал я что было сил.

— Какой быстрый, не всё так сразу, — прошипели они почти в один голос.

Видимо, они добились от меня очередной вспышки гнева и как-то успокоились. Может быть, им был нужен именно мой гнев, может, они этим наслаждались. Ведь гнев — один из грехов… Как бы там ни было, но они добились своей цели и потеряли ко мне всякий интерес.

Ещё какое-то время они уже без особого азарта показывали мне содержимое полок и тем временем похохатывали. Было заметно, своими воплями я сбил с них весь кураж. А может, они просто насытились моим гневом…

Отрешённо я вполглаза поглядывал на то, что они мне показывали. Видимо, девицы поняли, сильней меня уже не достать. В какой-то момент я просто не услышал их смешков и голосов. Они исчезли бесследно из моего сознания…

Глава 18. Дьявол, какой он есть

После их исчезновения остался совершенно один в полной тишине. Только я и мои угрюмые мысли. Безысходность подкатывала комом к самому горлу. Становилось очень жалко себя. Безумно хотелось спать. Эти дамочки вымотали меня до невозможности. Глаза там, в реальной жизни, на больничной кровати, по-прежнему не открывались. Значит, дорога в наш мир была пока закрыта. А ответа на вопрос, откроется ли она передо мной ещё раз, у меня не было.

Закрыть глаза с уже закрытыми глазами тоже было невозможно. Получалась полнейшая неразбериха. Мысли путались, не находя логичного ответа на все бесчисленные вопросы. Ещё сильно раздражало то, что от меня абсолютно ничего, получается, не зависело. Ведь я сам уже ничего не мог сделать. Оставалось только ждать.

Своё тело я тоже больше не чувствовал. Что происходит там, в палате, в больнице, не слышал и не знал. После того как пропала боль, исчезло всё. Вся связь с реальным миром постепенно пропала.

Но я знал, что я живой! Ведь я думал, надеялся, сознание моё работало. Я пытался до конца понять происходящее, искал хоть какой-то выход. Значит, был живой, раз работало сознание! В тот момент примерно такие мысли крутились у меня в мозгу.

Думать и размышлять мне долго не удалось. Прямо передо мной появился как бы экран или рамка… Была эта рамка с человеческий рост или немного больше.

И вот в этой раме начал появляться, будто издалека, силуэт. Вначале это всё было как в тумане, размыто, что ли… Было тяжело разглядеть. Резкость наводилась постепенно, и наведением этой резкости я абсолютно не управлял. Вот уже можно было полностью разглядеть очертания. Да, я не ошибался, в раме появлялся ОН — хозяин этого мира. Очертания проявлялись постепенно, неторопливо, будто давая осознать всю серьёзность момента.

Он как бы показывал мне себя в экране большого телевизора. Вот сам Сатана стоял передо мной в полный рост на расстоянии вытянутой руки. В дорогом костюме, как мне казалось на тот момент. Никаких копыт и хвостов, как его любят изображать, не было. Снизу до шеи, можно сказать, простой, опрятный, хорошо одетый человек.

А вот голова… Да, она постоянно менялась. В тот момент у меня возникало прочное ощущение, что он подыскивал, в каком облике передо мной предстать. Вот какая-то звериная голова медленно менялась на что-то совсем ужасное. Мне очень хотелось зажмуриться, только сделать это ведь было невозможно.

Оцепенение овладевало всем моим существом. Даже мысли в голове затормозили свой безумный бег. Да, он действительно подбирал для меня образ. Для того, видимо, чтобы мне легче было всё осознать и понять это. Всё происходит именно со мной и наяву, а не в моём воображении.

И вот передо мной возникает образ, который сознанию проще всего воспринять. Дьявол принимает образ, который часто рисуют художники, довольно часто показывают в фильмах. Наверное, так ему было легче со мной общаться. Чтобы я совсем не выскочил из ума и суть момента была до меня доведена.

Мысли в тот момент абсолютно отсутствовали. Я находился в полнейшем оцепенении. Просто смотрел впереди себя и ужасался, что это происходит, и происходит именно в данный момент.

Передо мной стоял Сатана. Человеческий рост, хороший и по размеру костюм. Если не ошибаюсь, туфли с острыми носами, из крокодильей кожи. Белоснежная рубашка, на которой красовался галстук-бабочка.

На голове небольшие рога, чуть подогнутые внутрь. Острые, большие уши. Чёрные волосы на голове. Лицо продолговатой, правильной формы. Вот только я совсем не видел глаз. А может, просто боялся в них смотреть? Этого теперь не смогу Вам объяснить. В тот самый момент и так хватало ужаса самой ситуации, ведь передо мной стоял хозяин ада! Он, как и раньше, тихо и уверенно начал говорить. Каждое слово будто гвоздём вбивалось в сознание…

— Ну, вот так тебе, по всей вероятности, будет легче всё воспринимать, — тихо сказал дьявол.

В знак согласия я кивнул головой. Это всё, на что хватило сил. Хотя даже не знаю, была ли у меня вообще голова. Ведь я совершенно не мог себя видеть со стороны. Ну, как бы там ни было, он всё прекрасно понимал.

— Скоро я, как и обещал, тебя отпущу. Ты всё будешь отлично помнить и знать, что с тобой здесь произошло, — молвил он. — Будешь множество раз задумываться, а не приснилось ли тебе это всё. Ты будешь искать разумные объяснения всему, что с тобой произошло. Перечитаешь кучу книг по этому поводу. Часто тебе будет казаться, что всё привиделось по множеству причин, так их ка к, например, болезнь, усталость, нервный срыв, алкоголь… Но ты никогда не забудешь эти события. Они будут преследовать тебя всю оставшуюся жизнь, — говорил Сатана тихим и спокойным голосом. — Думаю, ты до конца осознал, кто я, и ты понимаешь мою силу и власть? — произнёс он более жёстким голосом.

— Да уж, теперь понимаю, — еле прошептал я.

— Не вздумай пробовать меня обмануть! Что-то утаить или скрыть тебе тоже не удастся.

С этими словами его лицо (если можно так назвать) принимает страшенный вид. Здесь, дорогой Читатель, я буду вести повествование в настоящем времени. Становится каким-то красным. Оскаливаются огромные зубы, волосы на его голове становятся дыбом… И только по-прежнему я не смотрю в глаза, а может, это он не даёт мне в них смотреть.

— Не вздумай со мной шутить, тебе же будет намного дороже! — В этот момент его внешность полностью меняется.

Он вдруг начинает улыбаться, такой хитрой улыбкой, от которой кровь в жилах перестаёт циркулировать. Если учесть, с кем разговариваешь и где находишься в данный момент. Вы, надеюсь, сможете представить моё душевное состояние.

— Ну, я с тобой, пожалуй, закончил. Больше мне нечего пока тебе сказать. Вон, немного пообщаешься с моими подчинёнными и тебя проводят, — проговорил дьявол и с этими словами просто исчез.

Да, его просто не стало. Я даже не понял, в какой момент это произошло, он просто растворился у меня перед глазами. Последнее, что помню, это его злая и хитрая улыбка на продолговатом лице.

На тот момент мне казалось, он был у меня в мозгу. Что весь этот разговор проходил именно в моём воспалённом мозгу.

Как бы там ни было, я остался один. Один в этом непонятном, устрашающем пространстве. Вокруг всё тот же туман. Ужас пережитого разговора начинал потихоньку отпускать. Вместе со спокойствием начали возвращаться мысли и рассуждения. Только вот толком осмыслить всё мне опять не удавалось. Декорации вокруг меня начали молниеносно меняться.

Глава 19. Грешники

Теперь я точно сидел на стуле или в кресле. Вокруг, где-то на расстоянии двух метров от меня, было что-то вроде прилавка или стойки на рецепции. Стойка эта невысокая, наверное, по пояс обычному человеку. Там, за этим прилавком, нет ничего. Просто пустота. Куда ни бросишь взгляд, бескрайняя пустота всё в том же ненавистном тумане. Там была какая-то бездна, бесконечность во все стороны.

За спиной у меня вроде бы стена. Только вот почему-то обернуться и посмотреть назад не получалось. Вокруг не было ничего, ни предметов, ни мебели, ничего, на что можно было бы навести и сконцентрировать внимание.

И вот из этой пустоты к прилавку подбегает куча народу. Они подбежали сразу со всех сторон. Появились из этой пугающей, холодящей душу неизвестности.

Это те же персонажи, которые были в самом начале этой ночи. Да, это точно они. Те же неаккуратные вещи. Опять головы без определённых лиц. Да, это они меня пытались свести с ума, а потом готовенького передали Сатане.

Вот только что-то в их поведении кардинально изменилось. Они больше не орут обидных слов. Они не пытаются кричать мне в лицо. Создаётся впечатление, что они стали какие-то покладистые. Возбуждённые, но совсем не агрессивные.

Пытаются наперебой что-то говорить или спрашивать. Суета от них, конечно, неимоверная, но они уже не нападают на меня. Они не производят на меня своего невыносимого давления. Этот факт очень даже радовал в тот момент.

Их, на верное, там столпилось, где-то пятнадцать-семнадцать человек. Хотя я уже был полностью уверен, что это не люди. По крайней мере не живые люди.

Они стояли у прилавка с той стороны и что-то постоянно наперебой говорили, говорили, говорили…

Я так понимал, что там, в аду, тоже существует какая-то иерархия. Вот эти скорей всего представляли самый низший уровень. Наталкивал на эту мысль их внешний вид. Нет, они не были совсем оборванцами, но одежда была очень простая. К тому же они постоянно толкались между собой, постоянно было много ненужной суеты. Так ведут себя, как правило, люди, которые никому не интересны и их мало кто слушает. Своей суетой и возгласами они, видимо, пытались каждый привлечь к себе моё внимание.

Ни один из них не решался даже облокотится на прилавок, не говоря уже о том, чтобы через него перелезть. От этого мне становилось как-то даже вольготно, если можно так выразиться. По крайней мере никто не кричал мне в самое лицо.

Я как бы находился в полукруге, защищённый спереди этим прилавком. За спиной стена. Впереди, по ту сторону прилавка, голосящая толпа этих существ. Позади них пугающая пустота.

Они все, что-то наперебой, пытаясь перекричать друг друга, то ли рассказывали, то ли спрашивали. Невозможно было понять ни одного из них. Практически повторялась ситуация, когда они меня доставали в самом начале ночи. Только теперь они как бы просили по-доброму о чём-то. Они были совершенно безобидны и не пытались меня доставать.

Как сильно хотелось спать! Ох, как бы хотелось знать, сколько времени там, в реальном мире…

Они всё что-то болтали и болтали. Понять было совершенно невозможно. Лица, как обычно, у них постоянно менялись или смазывались. Я молча смотрел на все их действия и рассказы.

В какой-то момент до меня доходит — а ведь это всё мои знакомые! Даже не знаю, как это объяснить, но чётко чувствовал, что знаю их. Лиц не было, и визуально не мог их узнать, а вот нутром точно знал, что это всё мои знакомые.

Им всем от меня было что-то нужно. Может, помощь какая-то? С моим образом жизни, так понимаю, большинство моих знакомых именно там, где в данный момент находился я сам.

Только помочь я ведь им ничем не мог или не знал как. У самого опять начиналась паника. Дурные мысли шквалом обрушились на сознание. Эта суматоха вокруг начинала сводить с ума. Начиналась истерика. Как же сильно хотелось спать!

— Ведь меня обещали отпустить! Почему не отпускают, почему больше не чувствую своё тело! — Дикий вопль вырвался у меня самопроизвольно.

Мысли бешеным потоком текли в сознание. В этот момент, кажется, прыгал и размахивал во все стороны руками, будто пытался отмахнуться от наваливающихся проблем.

— Пошли все… — истошно вопил я в бешенстве. — Обещали, так отпускайте! У нас ведь договор! Что ещё от меня нужно… — обессиленно вымолвил напоследок.

Некоторое время орал матом на всю эту толпу. Как ни странно, они мне совершенно не перечили, а безропотно слушали, опустив головы без лиц…

Совсем выдохнувшись, тихим, и спокойным уже голосом я попросил меня оставить. Все эти горемыки нехотя склонив головы, стали расходится в разные стороны. Уходя, они не проронили ни слова. Они уходили и уносили с собой все свои не получившие ответа вопросы.

Где-то внутри мне стало их очень жаль. Но чем я мог им помочь в данной ситуации? Что мог сделать для кого-то, если даже себе не мог помочь.

Пока они молча расходились, потихоньку возвращалось спокойствие. Надежда опять где-то в сознании блеснула своим радужным светом. Только не тут-то было! Вся эта толпа опять вырывалась из пустоты и подскакивала к стойке. Всё начиналось сначала. Они опять наперебой что-то бормотали, рассказывали, скуля, и просили ответа.

У меня начинался безумнейший приступ ярости. Я орал и матерился так, что самому становилось противно. Искал глазами, чем бы запустить в эту пёструю толпу. Ничего абсолютно не было рядом. Мат летел с языка, как пулемётная очередь.

— Убирайтесь от меня в свой ад! — орал я из последних сил.

Кажется, до них доходило лучше меня: больше не трогать и не приставать со своими разговорами. Тихо и всё так же опустив головы, они начинали расходиться в пустоту, в небытие…

В тот момент мне реально хотелось выть. В голову лезли очень плохие мысли. Казалось — всё, больше никогда отсюда не выбраться. Больше не увидеть белого света и яркого солнца. Ведь Сатана мог и обмануть в том, что отпустит. На то ведь он и Лукавый… И теперь мне оставался только ад!

Становилось безумно жаль себя. Хотелось вернуться в настоящую жизнь. Пусть бы там была боль, страх, да что угодно, только бы это была наша реальная, настоящая жизнь!

Ведь правильно говорят — «понимаешь, когда теряешь»! Я начинал думать, что потерял. Так хотелось зелёной травки, услышать пение птиц, увидеть синее небо над головой. Чтоб под ногами журчал ручеёк… Увидеть снова родных сердцу людей.

Там, где я был, ничего этого не было. Была только пустота и мрак.

Ох, как же хотелось назад!!!

Сколько времени я провёл в своих грустных размышлениях, осталось тайной. Из ступора меня вывела неразборчивая человеческая речь. Ко мне опять кто-то подходил.

Со всех сторон из пустоты шли неторопливой, вальяжной походкой более степенные грешники. На них была хорошая одежда, они не создавали лишней суеты. Весь их вид выражал некое достоинство. Они, видимо, знали себе цену. А может, они при жизни были уважаемыми людьми и даже в аду умудрились сохранить своё достоинство.

Они мед ленно обст у пили прилавок и тоже начали говорить все вместе. Ни суеты, ни лишней беготни и толкотни не было. Но вот только их тоже невозможно было понять и разобрать, чего они хотят. Говорили они также все в одно время, хоть очень медленно, но разобрать было невозможно.

Чувствовалось, эти степенные грешники тоже мои знакомые. Лиц у них постоянных не было, как и у предыдущих. Но я был уверен, они меня знают, наверное, поэтому они сюда и пришли из небытия.

Почему же я не мог разобрать, что они мне говорили? Слышал знакомые слова, обрывки предложений, знал, что говорят на русском языке, и изо всех сил напрягался, чтоб понять и разобрать их речь. И вот наконец-то где-то улавливаю: они пытались мне сказать, что здесь не так уж плохо, и тоже можно существовать. Что их здесь очень много, жизнь есть и здесь.

Так это получается, они меня пытаются здесь оставить? Раздражение и гнев молниеносно проникают в сознание. Крик гнева и отчаяния срывается с моих губ. Кричал что есть силы, чтоб все убрались с моих глаз.

Они покорно расходились в пустоту. Проходит совсем мало времени, и они снова вокруг меня. Снова что-то бормочут. В этой болтовне я смог ещё несколько раз разобрать, что некоторые спрашивали про родных, про общих знакомых. Что-то просили передать на словах. Что-то подсказывали, как лучше сделать. Если честно, не очень это всё понимал и запомнил. Ужасно хотелось спать.

Они несколько раз уходили и опять возвращались, и всё начиналось сначала.

Кто же всё-таки были эти личности? Эх, узнать бы тогда хоть одного из них. Можно, наверное, было многое спросить и выяснить…

Да, мы жили и не задумывались, что же всё-таки будет после ухода туда? Есть ли жизнь после смерти? Как всё это происходит? Жили и, в общем-то, не боялись, что будет потом, когда подойдёт время и нам подведут черту…

Я похоронил многих своих приятелей за свою не очень-то продолжительную жизнь. Как Вы сами понимаете, в таком возрасте не умирают люди просто так. Это были смерти, как правило, не от старости и совсем редко от болезни. Они ушли в большинстве своём или насильственной смертью, или, так сказать, по глупости. Крайне редко естественной смертью.

Все мы, то ли по глупости, то ли по незнанию, не дорожили жизнью. Не дорожили ей, как она того требует. Постоянно думали: да со мной такого не случится, да всё обойдётся… Многие из нас играли со смертью, не задумываясь о последствиях.

Только вот получается, когда она приходит, не знаешь, как в это верит ь, и опять же думаешь, да этого не может быть, да это всё сон, да мне ещё рано, это не за мной… Только получается, всё это потустороннее существует, и есть все, что мы привыкли считать нереальным.

На тот момент я был практически уверен, передо мной появляются те мои ушедшие в небытие товарищи. В сознании даже начал перебирать их всех, кто же это мог быть. Только разве всех можно было вспомнить, так вот быстро и не видя лиц. Мой первый товарищ погиб, когда мне было шестнадцать лет. Представьте, сколько их ушло за все годы моей жизни. Как правило, два-три человека умирали за год, и это в лучшем случае.

Они всё подходили и уходили. Всё что-то наперебой говорили, и говорили. То их стояло множество, то по три-четыре человека. Мне было их искренне жаль. Где-то внутри я понимал, видимо, им там тяжело. Тяжело, наверное, не физически, а как-то по-иному. Этого я не знал и почему-то так и не спросил… Мне просто было их жаль.

Да вот только помочь ведь им тоже ничем абсолютно не мог. Сам находился неизвестно толком где, и что будет дальше, не знал. Сомнения терзали мою душу. Ведь Сатана мог и обмануть, не было гарантии, что он сдержит обещание и выпустит. Договор, мелькало у меня в мозгу, а что договор, где он сейчас? Ведь кому да и как смогу что-либо объяснять. Мои мысли доходили до полнейшего абсурда.

Находясь в замешательстве, я даже не заметил момент, когда в очередной раз «знакомые» ушли насовсем. Может, они поняли, что до меня не достучаться, может, обиделись, что не могу их толком понять… Только больше я их не видел.

Какое-то время я сидел совершенно один. Мысли с большим трудом доходили до моего перегруженного сознания. Соображать что-либо не было не малейших сил. Просто сидел и тупо смотрел в одну точку. Безумно хотелось спать.

«А может, я всё-таки умер?» — мелькнула мысль.

Чего тогда сижу и жду? Больше вокруг никого и ничего не было. Меня больше никто не доставал. Никуда не вели, ничего от меня не хотели. Не с чем не просили соглашаться, не кричали в ухо. А может, про меня забыли, может, стал уже прошлым и совсем не интересным?..

Как только пришла об этом мысль, появился новый персонаж без определённого лица. Появился из ниоткуда и как-то совсем тихо и не заметно. Стоял он с той стороны стойки и не приближался ближе. Его очень хорошо было видно.

Этот, видимо, был из приближенных. Он очень достойно держался. От него исходил какой-то дух власти и силы. Неторопливые властные движения, высоко поднятая голова без лица, которое можно было бы рассмотреть.

Если не ошибаюсь, на нём был чёрный, новенький, с иголочки смокинг с отливом. На белоснежной сорочке красовался чёрный галстук-бабочка. Из рукавов смокинга выглядывали белоснежные манжеты, украшенные блестящими, думаю, золотыми запонками. Всё это скорей чувствовал, чем видел. Это было в моём сознании.

И вот он тихо, и спокойно начал говорить. У него был на удивление приятный голос. Какой-то завораживающий. Я практически не понимал, о чём он говорит. Это трудно объяснить. Только вот слушал, и мне нравилось, что он говорит, это отчётливо запомнилось. Он говорил мне какие-то важные для меня вещи. Вот только вспомнить, о чём именно, не могу совершенно. Может, он поздней сделал что-то такое, чтобы я не помнил наш разговор?

Его очень приятно было слушать. У меня даже появилась какая-то симпатия к этому напыщенному франту. Приятно всё-таки даже в аду общаться с интеллигентными людьми.

Насколько я мог судить, наш разговор длился довольно-таки долго. Единственное, что я помню из беседы с ним, так это то, что я спросил его про конец света. В 2012 году всех беспокоил этот вопрос. Вот, наверное, до большего и не додумался, как спросить про конец света.

Его сильно вдохновил мой вопрос. Очень долго он рассуждал на эту тему. Я практически не помню, что он говорил по этому поводу, только в конце он заулыбался. Отчётливо помню улыбку, хотя лица его совсем не видел. Конечно, скорей чувствовал эту улыбку, а не видел.

Улыбаясь, он говорил:

— Если вы там, на Земле, сами друг друга не поубиваете, не потравите, то никакого конца не будет. Конца как такового вообще не существует. Всё идёт по кругу. У людей из века в век существует тяга к саморазрушению. Вы загрязняете Землю, вырубаете леса, устраиваете всякие войны между собой… Всё это, конечно, ведёт к хаосу, но не к концу. Конца нет! — Он произносил свою речь тихо и спокойно.

— Послушай, так меня отпустят назад, в реальную, мою жизнь? — спросил я с надеждой.

— Конечно, отпустят, раз обещали, — уверенно сказал он. — Это у вас там не знают цену словам, здесь, если сказали, значит, сделали.

— А мне можно будет рассказать там, дома, о том, что со мной происходило здесь? — задал я свой глобальный вопрос.

— Рассказывай, сколько хочешь. Вот только поверят ли тебе, это уже другой вопрос? — сказал он, всё так же улыбаясь. — Скорей всего тебя просто засмеют, а ещё и дураком назовут. Подумай, сам ты бы поверил? Нет, будут, конечно, люди, которые отнесутся с пониманием, вот только поверят ли они до конца?

— Это действительно сложный и интересный вопрос.

Он наверняка был из моих хороших знакомых, как мне это казалось. Мне нравилось общение с ним. Не было ни фальши, ни издевательств, которых я перенёс уже великое множество за последнее время. Ещё бы вспомнить все, о чём мы так долго с ним беседовали…

И вот в один момент он к ульт у рно пок лони лся и сказал:

— Удачи тебе в дальнейшем! Мне пора.

С этими словами он просто исчез.

— А как же я, куда мне, что дальше??? — взмолился я.

Опять горькое отчаяние подступало к горлу. В тот момент для меня не было ничего хуже, чем не знать, что же дальше, и оставаться одному в этой мёртвой тишине и пустоте. Мне оставалось тихо и смиренно ждать. Ждать неизвестно чего. К тому времени не было уже ни страха, ни волнения, ни боли, не было ничего. Я тихо сидел в одиночестве. Сил совсем не оставалось. Даже мысли на тот момент, куда-то разом исчезли. Было полное безразличие. Понимание того, что от меня практически ничего не зависело больше, не давило тяжким грузом. Я это понимал и просто сидел без мыслей и эмоций…

Глава 20. Спасение. Мои Ангелы

Неизвестно, сколько времени пришлось провести в этом забытьи. Вдруг с левой стороны почувствовалось какое-то движение. Состояние было настолько безразличным ко всему, что я даже не подумал посмотреть в ту сторону. Просто сидел, совершенно не думая. Движение настойчиво повторилось вновь.

— Ну, кто там ещё? — спросил я безразлично.

— Кто, кто? Ангел твой вот кто! — услышал я в ответ недовольно буркнувший голос.

От нахлынувшей радости я чуть не потерял рассудок. Всем своим нутром знал, этот нежданный голос из ниоткуда мне не врёт! Даже не мог разглядеть, что или кто там сбоку от меня. Мимо только проплывало как бы облачко или какая-то дымка розового цвета. Мне тогда казалось, что я у же никогда не уви ж у яркие цвета. Или, верней сказать, другие цвета, кроме серого и чёрного.

И вот сбоку от меня проплывает что-то розовое. На душе стало сразу тепло и хорошо. Всё это я скорей чувствовал, чем понимал. Только вокруг сразу посветлело, туман куда-то исчезал, как по велению каких-то высших сил. Мне хотелось вскочить и кричать. Внезапно показалось, впереди всё будет только хорошее. Душу распирало от нежданной радости. Неописуемой радости!

В этот самый момент со мной что-то случилось. Не знаю, как это описать, но впечатление было такое, будто потерял сознание. Не было вообще ничего, не было меня… Всё вокруг пропало в одночасье. Ни мыслей, ни страхов, ни боли, ничего не было…

Совершенно не ориентируясь во времени и пространстве, невозможно сказать, сколько меня не было. Пришёл в разум или даже не знаю, как это выразить словами… Ну, в общем, напишу как есть, попросту, очнувшись, увидел совершенно другую картину. Всё было абсолютно противоположным предыдущим видениям.

Был яркий свет, только он совершенно не резал глаз, как это бывает от электрической лампочки или яркого солнца. Было очень светло. Лампочек кстати вокруг нигде не наблюдалось.

Находился теперь я в светлой комнате. Она была реально светлой, непонятно, по каким причинам. Складывалось впечатление, что сами стены излучали этот божественный свет. Потолка вверху тоже не было видно, всё уходило в светлую даль.

Прямо передо мной на лавочке сидели три прекрасных девчушки. Они были одеты в яркие разноцветные платья. Причём замечу, не в броские, а именно в яркие.

Я отчётливо видел их лица! Меня это очень радовало и удивляло. Девчушки были очаровательны до невозможности. Сами их лица уже вызывали спокойствие и умиротворённость, а тем более после случившегося со мной это был настоящий подарок судьбы или, вернее будет сказать, Всевышнего.

Вдоль всех стен в комнате стояли светлые лавочки. Чуть выше их были розовые полочки, на которых стояло бесчисленное количество цветов в оригинальных горшках. Ещё на полках были разноцветные вазочки, какие-то игрушки, висели бантики и ещё много цветастых побрякушек. Всё это больше походило на цветочный магазин из какой-то доброй сказки. Настолько там была радостная и пёстрая обстановка.

Сбоку от меня на полу сидела ещё одна девчушка помладше. Она что-то тщательно там собирала и в то же время поглядывала на меня. Белые носочки, голубенькое платье, всё это так умиляло, что перехватывало от восторга дух.

— Привет, мы твои ангелы! — радостно и отчётливо сказала старшая на вид девчушка.

Волна счастья и радости захлестнула мой разум. Слова запутались где-то на выходе. Я просто стоял и молча глядел на эти чудесные создания. Мозг опять не мог переработать появившуюся информацию и эти прекрасные образы, вдруг появившиеся из серого тумана моих разочарований. На фоне последних мной пережитых событий это было действительно настолько светлым и чистым, и сознание летало где-то далеко от разума.

Девчушки были совсем молоденькие. Той, которая начала разговор, было на вид лет семнадцать. Двум другим, наверное, лет по пятнадцать-шестнадцать. Той, которая сидела, играясь, на полу, наверное, лет пять-шесть. Весь их внешний вид вызывал у меня безудержный восторг и радость. Хотелось прыгать и кричать от неописуемого чувства радости так нежданно обрушившегося на меня.

— Я думал у человека только один ангел, — наконец, чуть успокоившись, пролепетал я.

— Ты последнее время звал нас всех на помощь, вот мы теперь всегда с тобой, когда ты просишь, — говорила старшенькая постоянно улыбаясь мне.

От неё так и веяло добротой и любовью! В тот момент я был, наверное, самый счастливый человек на свете. Всё моё сознание на тот момент было заполнено радостью и любовью.

— За тобой крайне трудно присматривать, вот нам всем и приходится с тобой нянчиться, — пропела вторая девчушка, так же улыбаясь и источая тепло и добро.

— Да, задаёшь ты нам порой задачки, — смеясь, пропела третья.

Я понимал и чувствовал, эти девчушки говорят со мной откровенно, они желают мне только добра. Верней, они источают сами по себе любовь, радость и добро. Моя душа ликовала и радовалась, как могла.

— Тебя и на минутку нельзя оставить одного, обязательно куда-нибудь да вляпаешься, — улыбаясь, опять сказала старшая.

Восторг и любовь переполняли всю мою сущность.

— Ангелочки мои любимые, можно я вас обниму? Вы у меня самые лучшие, самые прекрасные! Очень хочу вас обнять. — взмолился я, делая к ним шаг навстречу.

Старшенькая меня остановила, подняв передо мной свою руку, повёрнутую ладонью в перёд.

— Прости, но нельзя нас обнимать и даже прикасаться к нам, мы же ангелы, — улыбаясь, очень мягко сказала она.

— Родные мои, вы же наверняка знаете, что со мной произошло, и где я побывал?

— Конечно, знаем, поэтому ты сейчас здесь, и видишь нас, — сказала средняя.

Глава 21. Мой Антошка

Говорили они, всегда улыбаясь и вдыхая с каждым словом в меня жизнь и любовь.

— Кстати, вон у тебя за спиной стоит твой ангел-хранитель. Это он тебя из ада забирал, — сказала средняя.

Я моментально повернулся. Передо мной стоял малыш лет шести-семи. Он был чудесен! Какие-то светленькие шортики на лямочках, зелёные сандалики, цветастая рубашонка. Кудряшки спадали на плечи. Мне безумно захотелось его обнять, взять на руки, поднять над собой…

Малыш смешно нахмурил бровки и твёрдым голосом сказал:

— Ну что, баклан недалёкий, развели тебя на каплю алкоголя?

В этот момент я полностью потерял дар речи! Чтобы такой на вид хорошенький ребёнок и такое… Малыш, тем временем видя моё недоумение, продолжал:

— А чему ты, собственно, удивляешься? Я ведь твой ангел-хранитель, вот от тебя и насобачился, — сказал малыш, хмурясь. Только во всех этих словах не было и грамма укора или раздражения. В них не было и капли злости. В этих не радостных и суровых словах всё равно была безграничная любовь.

Девчоночки за моей спиной закатывались таким приятным смехом. Оцепенение постепенно проходило. Было очень приятно слышать этот заразительный смех.

— Мы, ангелы, перенимаем ваши привычки, вашу речь, — сказал, маленький ворчун, хмурясь. — Ведь мы почти всегда рядом. Мы становимся на вас очень похожими.

— Мы зовём его Антошкой, — сказала старшая, смеясь у меня за спиной.

— Не смотри что он самый маленький из нас, он очень сильный ангел, — включилась в разговор средняя.

— Так как же он тебя развёл на такой договор? — спросил уже Антошка. — Ты ведь неглупый человек. Сатана тебя, как ребёнка, обставил с этой каплей алкоголя. Теперь тебе очень трудно придётся. — Говоря это, мой Антошка смешно хмурился.

— Сам не пойму, — оправдывался я, стесняясь и как-то неуклюже путаясь в словах. — Да и как бы не каждый день с самим Сатаной встречаюсь. Растерялся, запутался, ну и вот так вышло… Так что мне теперь делать то? Отпустят меня? — поникая, спросил я с грустью.

— Раз ты здесь, это уже очень хорошо! — улыбаясь, говорила старшая. — Будешь жить дальше, а мы за тобой ещё сильней станем приглядывать. Ты, главное, нас всегда зови, не забывай.

— Вот-вот! — пробурчал Антошка.

— Да я вроде всегда зову…

— Ага, начал звать, когда печень уже в рёбра упёрлась! — всё не унимался мой заботливый Антошка. — Ты пойми, дьявол ведь знает все твои слабости. Он знает, чем тебя легче всего взять. За каждой душой он ведёт своё постоянное наблюдение, чтобы её заполучить. У него каждая жизнь и душа на учёте. Ведь не зря это называется человеческим пороком, пагубной привычкой, да по-разному. Он знает, что с выпившим, больным, раздражённым и, значит, слабым человеком может делать всё что захочет, — продолжал Антошка. — Он и договор с тобой такой заключил, чтобы полегче твою душу заполучить. Человеческие слабости, страхи, незнание ему всегда на руку! Не нужно поддаваться искушению… Мы, конечно, тебя не оставим и будем с тобой, только всё ведь от тебя зависит.

А ведь я действительно всё больше в нём узнавал себя. Да, я так же бываю силён в высказываниях (пагубное воспитание улицы). Такой же вечно чем-то недовольный ворчун. Любитель почитать лекции в воспитательных целях. Мне многие знакомые говорили об этих чертах моего характера. И вот воочию смотрел и слушал себя в миниатюре, если можно так сказать.

Только даже когда он по всем поводам меня отчитывал, чувствовалось его безграничная преданность и любовь. Мне было стыдно и горько за себя. Ведь это действительно я сам себя довёл до всего произошедшего теперь.

Девчушки, видимо, читая мои мысли, решили за меня вступиться.

— Да ладно тебе, Антоша, хватит уже, — проговорила старшая, всё так же улыбаясь.

— Ему и так досталось много за эти дни, — подключилась средняя.

— Хер ли ты его столько отчитываешь? — рассмеялась старшая.

Тут я опять опешил от услышанного. Недоумение, видимо, застыло на моём лице. Вопрос не задержался в моём мозге.

— Девоньки ну а вы-то как с выражениями, ведь нельзя? — спросил я в недоумении.

— Ну, вот от тебя нахватались, что теперь сделаешь… — весело хихикали они.

Хочу заметить, всё, что они говорили, всегда говорилось с улыбкой. Я чувствовал, как от них всех идёт бесконечное добро. Они задорно смеялись, радовались, заводили меня своей радостью и любовью. Так душевно и откровенно уже очень давно не приходилось ни с кем разговаривать. Мне было очень хорошо там с ними, с моими ангелами, о существовании которых я всегда как-то интуитивно догадывался и которых вот мне теперь мне было суждено увидеть. И не только увидеть, но и так близко познакомиться.

Глава 22. Вопросы, ответы

У меня так и оставалась куча вопросов. Хотелось хоть как-то разъяснить, что меня беспокоило в данный момент. И я начал спрашивать.

— Родные мои, скажите, а что со мной в больнице происходило, вы не знаете? Было ли это реальностью, или мне всё это причудилось? — спросил я.

— Да, всё мы знаем, спрашивай, что интересно, — сказала средняя.

— Вот в больнице у меня была там женщина, старуха, шаги, голоса разные, ещё женщина и мужчина… Это было всё или мне мерещилось?

— Конечно, это всё было наяву. Ты всё это видел и слышал, — сказала старшенькая. — В образе старухи ты видел, как смерть приходила посмотреть на тебя. В фойе там сидела свита Сатаны, они тогда решали, как тебя удобней обработать. А в образе красивой дамы к тебе приходил сам дьявол. У него бесчисленное количество образов, какие он принимает. В большинстве случаев он принимает тот образ, какой легче донести до данного человека. Очень хорошо, что ты тогда не посмотрел ему в глаза, неизвестно чем бы это всё могло закончиться… — Старшенькая перевела дух всё улыбаясь.

— Он очень лихо запихнул тебя в ад. У тебя просто не оставалось выбора.

— Если бы ты не пошёл в ад сам, они бы тебя там, в больнице, достали. — включилась в разговор средняя.

— Сатана очень хитрый, и он всегда знает, что делает. Он всегда знает, как данного человека зацепить и утащить в своё царство, — сказала старшая. — Вот и с каплей алкоголя он тебя лихо провёл. Теперь тебе половину съестного нельзя. Постоянно придётся смотреть, и следить, — говоря это, она мило улыбалась.

— Да уже знаю, мне там, внизу, вроде показали.

— Мы тебе здесь всё ещё покажем, там эти «доброжелатели», специально могли тебя обдурить. Поболтаем и будем показывать, — сказала самая младшая.

Почему-то она говорила, наверное, меньше всех. Замечу, у них всех был, как часто говорят, ангельский голос. Хотя порой мне казалось, мы не говорим словами, а как бы просто передаём мысли… Будто их чудесный смех я слышу в своём сознании, а не ушами. Ну, как бы там ни было, всё очень хорошо было понятно, и разглядеть можно было всё в полных красках и мелочах.

— Девоньки мои, мне безумно хочется спать. Нельзя мне где-нибудь хоть несколько минуток поспать? Уже совсем падаю, соображаю с трудом, — взмолился я.

— Терпи, дорогой, до утра мы тебя не можем отпустить, и поспать тебе не удастся. Попозже переправим в другое место, там сможешь полежать немного. Будет не сон, но должно помочь, — сказала средняя.

Очень хотелось спать. Столько событий за один раз со мной ещё никогда не случалось. Мысли всё так же вихрем летали в голове. И только радость и любовь мне, видимо, ещё помогали оставаться в сознании. А может, конечно, и что-то другое…

Девчушки мои без остановки, по очереди что-то тараторили. Постоянно раздавался весёлый смех. Причём смех был искренний, добрый, настоящий! Они постоянно шутили. Посмеивались друг над другом, надо мной. Даже мой Антошка веселился, как разыгравшийся, простой ребёнок. Было впечатление, что всё не так уж и плохо, всё налаживается, или даже всё уже хорошо. Но вот образовалось какая-то пауза в веселье, и я задал свой главный вопрос:

— Скажите, а как мне дальше-то жить?

— Да как жить? Просто живи как человек, — ответила старшая. — Если сказать твоим языком — всегда нужно просто оставаться Человеком в первую очередь.

— Ведь согласись, ты всегда нутром чувствуешь, как нужно поступать в какой-то ситуации. Ты чувствуешь, когда поступаешь плохо, знаешь это! Потом находишь кучу оправданий самому себе, — подключилась средняя.

— Сам себя оправдывая, ты сам себя и обманываешь. Мы всегда тебе говорим, что делать нельзя, твой внутренний голос говорит нельзя, а это и есть мы, — продолжала старшая. — Ты думаешь: да один раз можно, да никто не узнает, ничего не случится, да потом исправлюсь… Так вот нельзя так! Все твои поступки видны, и о них знают. Всё это идёт в учёт, записывается в твою книгу жизни. Теперь ты, думаю, уже это видел, и понял сам. — Голос старшей был мягкий, но уверенный и не терпящий споров. Она постоянно улыбалась, глядя мне прямо в глаза. — Мы, конечно, будем всегда рядом, когда ты будешь нас звать. — Будем отводить тебя от дурных поступков и ошибок. Тебе самое главное нужно научиться понимать знаки, которые мы будем тебе давать. Мы будем отводить тебя от дурного. Вот только тебе нужно постоянно звать нас на помощь. Не оставайся один ни на минуту, тебе это опасно.

— Не забывай, Сатана тоже всегда будет за тобой смотреть, — сказала средняя.

— У него везде свои уши и глаза, — подтвердила младшая.

— Не делай предосудительного, и жизнь будет лучше и ярче! — сказала старшая. — Ведь ты любишь свою жизнь, раз там так сильно за неё боролся. Раз начал спорить даже с самим дьяволом. Жизнь дана тебе для того, чтобы ты сам не чувствовал вины за свои действия и поступки. Просто живи!

— Теперь если ты не попадёшься на уловки Сатаны, сможешь прожить долго, — улыбаясь, поучала меня старшенькая.

Всё, что они мне говорили, я прекрасно понимал и чувствовал, и сомнений возникнуть не могло в правильности сказанного. Я, как губка, впитывал всю информацию. Видел и слышал всё очень отчётливо. Единственное обстоятельство, которое меня угнетало сильнейшим образом, это то, что хотелось спать.

До конца меня сможет понять, наверное, только тот, кто не спал за четверо суток ни минуты. Очень тяжело описать это чувство.

— А подскажите мне, пожалуйста, как быть в тех случаях, когда не знаю, как поступить? — спросил я застенчиво. — Ведь бывают моменты, когда я реально, не понимаю, правильно ли поступаю. Вот, например, абсолютно уже не понимаю, как мне быть с женой, со своей семейной жизнью, так сказать? Пробовать наладить отношения, или уже всё-таки всё кончено? — задал я немаловажный на тот момент вопрос.

В воздухе повисла какая-то неопределённая пауза. Причём первая такая настоящая пауза в течение всего нашего общения.

— Ну, так-то она совсем не плохой человек, — наконец будто выдавила из себя младшенькая. — Может, и стоит попробовать?.. — Мне в тот момент показалось, сказала она это без уже привычной улыбки. С какой-то оглядкой на других девчушек.

— Да нет, наверное, не стоит этого делать, — вмешалась средняя. — Она любит выпить, погулять где-нибудь. Вы, в общем-то, с ней уже разные люди. Много нехорошего вы наделали друг другу, много непрощёных обид и непонимания между вами повисло за последние годы… Связывает вас уже давно только дочка и совместная крыша над головой.

— Ты сорвёшься опять на нервах, не удержишься, и тогда всё, — Начала говорить старшая. — Уже сколько раз ты по причине этих отношений бросался в омут с головой. Это тебя, конечно, не оправдывает, но так оно и есть. А всего лишь одна капля этой вашей земной отравы приведёт к непоправимым уже последствиям.

— Теперь тебе всего этого нельзя, выпьешь на нервном срыве и тебе конец, даже не просто тебе, а твоей душе, — подытожила средняя. — Сильно не переживай, дочка будет всегда недалеко от тебя. Её ты не потеряешь.

На тот момент они действительно, видимо, читали мои мысли, раз знали самый больной мой вопрос во всей этой жизненной ситуации. Они дали ответ даже раньше, чем я задал вопрос по этому поводу.

— Да найдём мы тебе жену, что ты егозишь! — захохотала весело старшая. — Говори, какую хочешь? — не унимаясь, веселилась она.

Обстановка разрядилась сама собой, и вопрос был решён и снят. Я моментально заразился этим весельем. Было легко и спокойно. Было хорошо!

— Хочу такую, как ты! — повернувшись к старшенькой смеялся я. — Хочу, чтобы и по характеру, и по внешности на тебя была похожа! — Забывшись на радостях я чуть опять не попытался её обнять.

Она вовремя остановила меня вытянутой рукой. Она заразительно смеялась. В её глазах можно было прочитать детскую радость и безграничную любовь.

— Значит, будем искать! — уже все в один голос, смеясь и подпрыгивая, радовались мои девчушки.

Радость, лёгкость и веселье переполняли всю мою душу. Ещё была безумная любовь. Сейчас я даже не смогу сказать, к кому или к чему была эта любовь, но она была! Я чувствовал это всеми своими мыслями, каждой клеткой своего измученного организма. Было очень хорошо!

— Чем тебе ещё помочь, подсказать, что хочешь знать? — весело спрашивали они наперебой.

Глава 23. Прекрасные создания

По некоторым причинам личного характера я не буду вдаваться в подробности всей нашей дальнейшей беседы. Уж очень личные темы мы обсуждали. Хочется только подчеркнуть: так легко и свободно никогда ни с кем в жизни ещё не разговаривал. Вся беседа шла с шуточками и улыбками. Хотя мы обсуждали очень важные и жизненные для меня проблемы. Было очень легко и непринуждённо с этими чудесными созданиями, наверное, никогда ещё не было так хорошо, как на тот момент…

Только представьте, себе ведь эти чудесные создания знали обо мне абсолютно всё! Они знали даже все мои самые чёрные мысли, и хочу заметить, они не осуждали меня за них. Они отгоняли эти мысли, пытались сделать так, чтобы я даже не думал про плохое. Всё это делалось без малейшего давления и осуждения. Делалось это с постоянной улыбкой и любовью, которая шла у них прямо изнутри.

Я даже не мог себе представить, как такое возможно. Мне было с ними безумно хорошо. Позабылись все прошлые проблемы и неприятности. Было ощущение полной гармонии и счастья. Последний раз я был таким счастливым, наверное, в глубоком детстве, когда ещё всё вокруг кажется светлым и радужным. Когда не существует ни фальши, ни лжи, ни зависти, ни предательства, а есть только радость и любовь…

Они мне советовали и учили, как поступать в некоторых ситуациях, как лучше вести себя. Как не обманывать самого себя и жить, как велит сердце. Я обо всём откровенно говорил и задавал свои постоянные вопросы. Меня умилял сам факт, что нигде не могу с ними слукавить, ведь они читают и знают все мои мысли. От этого сам разговор был настолько приятен и светел, я даже не смогу в точности описать все свои чувства на тот момент.

Даже мой Антошка больше на меня не ворчал. Все весело и смеясь, беседовали о самых разнообразных вещах. Они ни разу меня не упрекнули в чём-либо и не показали своего не довольства. Они, просто улыбаясь, учили меня жизни. Делалось это радостно и без малейшего упрёка или давления. Создавалось такое впечатление, будто я сам до всего этого додумываюсь. Видимо, они специально наталкивали меня на эти простые и очень жизненные решения.

Я уже совсем там освоился. Передвигался по всем направлениям в этой радужной комнате. Места вполне хватало, чтобы беспрепятственно двигаться в разные стороны. И вот тут, наконец, я немного отвлёкся от нашей оживлённой беседы. Моё внимание привлекла самая маленькая девчушка-ангелочек, сидящая на полу и что-то собиравшая своими крохотными ручонками. Как же я мог сразу не обратить на неё должного внимания. Мне даже стало стыдно и неловко от этого факта. Девчушки сразу это почувствовали и смотрели на меня одобрительно.

Я присел с малышкой рядом на пол и стал наблюдать, что же она всё-таки делает. Она собирала, склеивала, разрисовывала фигурки ангелов. Знаете, такие можно часто встретить в магазинах, церковных лавках, всяческих ларьках.

— Принцесса, что это ты делаешь? — как можно ласковей и нежней спросил я.

— Это чтоб вам, людям лучше жилось, — прошептала малютка мне в ответ.

Она была такая миленькая, что от любви у меня кажется, сжалось сердце. Вот ведь такая малышка, а тоже заботится о нас… Почему она раньше постоянно молчала, а я даже практически не обращал на неё внимания. Досада на себя подкатывала к горлу.

— Эй, эй, успокойся-ка, — посмеялась старшенькая, почувствовав мои мысли.

Тут же успокоившись, я хотел взять одну фигурку в руки и посмотреть поближе. Только у меня ничего не выходило, фигурка как будто не бралась. Малышка заливалась радостным, заразительным смехом.

— А можно мне одного с собой на память взять? — спросил с надеждой.

Малышка повернулась к старшим и, нарочито канюча и улыбаясь, сказала:

— Давайте ему дадим одного хотя бы.

— Не обижайся, но ты не можешь отсюда ничего взять, а мы не можем тебе дать, — сказала, как бы извиняясь, средняя, глядя в глаза.

— Тогда там у себя на земле, пойдёшь и в магазине возьмёшь, — пропела малышка. — Мы тебе покажем, куда идти и где брать фигурки, такие же, как здесь ты видишь, — маленькая смеялась. Она была само очарование.

Они все смотрели на меня в этот момент с нескрываемой любовью и радостью в глазах. Это можно было прочитать по их светящимся добром лицам. Весь воздух вокруг был пропитан любовью и добром.

Любовь и благодарность переполняла всё моё существо! Мне казалось, на глазах у меня даже были слёзы. Очень хотелось что-нибудь сделать хорошее для этих прекрасных созданий.

— Любимые мои, самые хорошие, дорогие! Что я могу сделать для вас, как мне отблагодарить вас за всю доброту, что вы для меня делаете? Вы столько со мной возитесь и постоянно спасаете.

— Да ничего нам не нужно, у нас всё есть, — улыбаясь, сказала самая маленькая.

— Нам нужна только любовь и доброта. Когда тебе хорошо и когда ты правильно живёшь, и мы радуемся, — вставила средняя.

— Хочешь нам с делать приятное, то купи там у себя открыток пять штук, с ангелами. Это будет для нас самый хороший подарок, — продолжала маленькая.

— Можешь купить побольше, если захочешь, нам будет очень приятно, что ты про нас знаешь и помнишь, — сказала средняя.

Девчушки постоянно переглядывались, говоря мне это. Они как бы советовались между собой. Малышка, говоря, всегда оглядывалась на старших, как бы спрашивая — ведь правильно, ведь так?..

Я, конечно, понимал на тот момент, что в образе этих милых, маленьких, хорошеньких детишек заключено столько силы, разума, добра! Что это только на вид они такие беззащитные и маленькие, а на самом деле они очень могущественные создания.

Ведь это они меня, беспутного, ведут по жизни. Они столько раз меня спасали от всяких бед! Это они и мой Антошка в частности вытаскивали меня из ада. Скорей всего, это они просили за меня у Бога, чтобы спасти.

На вид это были обычные хорошенькие детки. У них не было ни крыльев, ни нимбов, как это любят везде описывать. Это были обыкновенные дети. Не было ничего из ряда вон выходящего. Вот только сколько в них было любви, радости, добра и понимания… Моё сердце переполнялось любовью и преданностью к моим ангелочкам.

Даже через их весёлость и улыбки чувствовалась их неизмеримая сила и разум. Во всём, сказанном ими так запросто и радостно, был великий смысл жизни!

Я абсолютно не ориентировался во времени, и невозможно сказать, сколько времени мы провели в этом веселье и разговоре. Только мне тогда казалось, общаемся мы уже целую вечность. Будто я знал этих чудесных созданий всю свою жизнь и по каким-то не известным причинам только сейчас смог с ними так вот встретится. Если говорить честно, то я, наверное, многое уже позабыл из нашей беседы. Со временем что-то ускользнуло из памяти, но не ускользнула из сознания. Там все эти события оставили чёткий и нестираемый след.

Только знаю точно, мне там было очень хорошо и спокойно! Единственное обстоятельство меня угнетало в тот момент до невозможности. Очень хотелось спать! Желание было безудержным. Очень странное чувство, ведь как такового меня не было в физическом смысле. Сейчас, рассуждая на эту тему, думаю, что это, наверное, и была моя душа. Оказывается, душа или сознание, даже не знаю, как это назвать, она тоже устаёт, изматывается… Очень тяжело это всё объяснить на привычном для нас языке. Насколько помню, сил не оставалось совсем. Я в очередной раз спросил, может, где можно поспать хоть несколько минут.

— Родной, ну нельзя тебе здесь поспать, терпеть придётся до определённого времени, — с сочувствием сказала старшая.

Было видно по их лицам, как им меня жалко, и они переживают. А спать мне хотелось всё сильней… Не знаю, почему тогда даже не задал вопрос — а сколько именно времени я уже нахожусь вне своей привычной жизни. Дезориентация во времени была полнейшей. Казалось, время летело с неимоверной скоростью. Переживание по этому поводу где-то внутри постоянно сверлило своим заточенным наконечником. Ведь где-то там далеко ещё находилось моё тело, и что с ним там, я абсолютно не знал.

В этот самый момент моих ра змыш лений в конце комнаты появилась ещё одна девочка лет десяти-одиннадцати. Мой взгляд задержался на ней. Девчушки это сразу заметили.

— Это ангел твоего брата, — сообщила старшая, показывая на новую девчушку.

— А можно мне с ней тоже поговорить? — поинтересовался я.

— Нет, не стоит, она не твой ангел и разговаривать с ней тебе нельзя, — ответила старшая.

— Всё, что тебе интересно, спроси у нас, мы расскажем, — вставила младшая.

— Мы просто тебе её показали, чтобы ты видел и знал, у него тоже есть свой анге л-хранитель, — сказа ла старшая.

— Сейчас у твоего брата всё нормально в жизни идёт. Он почти нашёл своё равновесие. Если не оступится опять, то всё нормально будет, — сказала средняя.

— Раньше плохо с ним было, много пороков у него, тяжело с ним. Но сейчас с него почти всё получили, если его опять заносить не будет, и будет жить человеком, то всё хорошо будет, — продолжила старшая.

— Вот его ангел просила передать, чтобы ты ему сказал — пусть будет аккуратней со своей гордыней. Нельзя так, как он, с людьми жить. А в целом всё нормально, — проговорила средняя.

— У родителей твоих тоже всё отлично, — вступила младшая с улыбкой. — За них совсем не беспокойся, им дорога очень хорошая уготована, они правильно живут. Они честные и порядочные люди.

— Послушайте, родные, а можно мне про все, что здесь со мной случилось, рассказать там дома, ну когда вернусь? — задал я волнующий вопрос.

Они переглянулись между собой. На какое-то время повисла пауза. Создавалось впечатление, что они общаются меж собой без слов, чтобы я не услышал и не понял.

— Да, конечно, если хочешь, можешь рассказывать, — сказала после паузы средняя.

— Никаких запретов на этот счёт, в общем-то, нет, — сказала, улыбаясь, старшая. — Просто подумай, как к этому отнесутся другие люди. Во-первых, тебе вряд ли кто поверит. Сам посуди, ведь если бы ты тут не побывал, в жизни бы не поверил. Так зачем тогда ждать от людей об ратного. Ведь они просто люди. Нам, например, кажется, лучше не рассказывать всем подряд, меньше на себя привлекать насмешек и упрёков будешь. Вы ведь там ещё не готовы слышать и верить в такие вещи. Не все, конечно, но в большинстве своём. Ты не единственный, кто много видел и знает, но всё же не стоит. Лишний раз не поймаешь на себе неодобрительный взгляд и не услышишь в спину, что свихнулся.

— А вот кому тебе точно стоит поведать эту историю, так это Лёшке своему (старший брат), — сказала средняя, так будто была с ним давно знакома. — Он отнесётся к этому с пониманием и рассудительностью.

Недоверие, видимо, читалось у меня в мыслях. Потому как они сразу заулыбались, понял, они знают, в последние их слова абсолютно не верилось. Да, я крайне сомневался по поводу того, что брат поверит в мой рассказ. Не мог тогда понять, почему они выбрали именно его. Насколько себя помню, он всегда поднимал всех на смех, если не видел или не трогал руками, так скажем, предмет, о котором идёт речь. А тут рассказать такое… Но, как показало время, мои ангелочки были, как всегда, правы, и они знали, кому мне стоит первому рассказать свою историю и кто мне ответит пониманием и в частности посоветует написать то, что Вы сейчас читаете. Они знали всё наперёд и намного лучше меня. Ведь это были настоящие, существующие, мои любимые ангелы-хранители!

Глава 24. Экскурсия

Видеть моё изнеможение, им тоже, судя по всему, было тяжело. Они хоть и улыбались постоянно, но на их лицах стала показываться тревога. Я это скорей чувствовал, чем видел. Мне казалось тогда, что мы одно целое. И не было чувства, что это приобретённое целое, нет, наверное, правильнее будет сказать, это просунувшееся чувство единства с ними. Они всегда были рядом со мной, просто я этого не видел и не понимал. Хотя всегда чувствовал, кто-то помогает, поддерживает, оберегает… А ведь это наверняка был мой Антошка и мои девчушки.

Мне, видимо, было суждено многое пройти, чтобы увидеть то, что я видел в тот момент, чтобы хоть немного приблизиться к смыслу.

— Ладно, давай немного прогуляемся. Мы проведём тебе не большую экскурсию, а то ты совсем уже падаешь, — сказала старшая.

Она взяла меня под руку и повела. Да, было ощущение, что она меня ведёт, вот только самого прикосновения я не чувствовал. Провела она меня совсем недалеко, мне даже показалось, что это была просто соседняя комната.

Ну, опять же комнатой это назвать, будет не правильно. Это походило на небольшой зал. Мы все вместе зашли в него, так же светло и празднично было и в этом помещении.

Там нас уже встречали ещё три девушки. Они были постарше моих. На вид им было лет за двадцать. Тоже очень приятной наружности. Они мило болтали со мной и моими девчоночками. Казалось, что они и меня знают уже сотню лет. Смеясь и непринуждённо болтая о всяких мелочах, мы продвигались в центр этого зала.

Этот зал изнутри больше напоминал продуктовый склад. Около стен везде стояли полки, заставленные всякими яствами. Они уходили вверх туда, где по идее должен был быть потолок. Только его там не было, а был сплошной свет. Ко всему этому я уже, видимо, начал привыкать.

На полках стояли торты, какие-то банки, бутылки, всё сверкало чистотой. От красивых, красочных упаковок пестрило в глазах. Расставлено всё это было со вкусом. Если бы там можно было есть, то вслед за одним рука сразу бы тянулось за чем-то другим.

— Наверное, не нужно тебе разъяснять, зачем мы здесь? — засмеялась средняя. Они были так же веселы и радостны. Они кучкой бегали, пританцовывая вокруг меня. Они даже не бегали, а скорей порхали с весёлой живостью.

— Да, пожалуй, не стоит, — промолвил я без особой радости.

Это вызвало у них новый всплеск веселья и радости. Они понимали, что я уже смирился и просто шучу.

— Вот это всё то, чего тебя лишил дьявол, то, чего теперь тебе нельзя будет есть при этой жизни, — сказала одна из девчонок, которые нас встречали.

Говорила она тоже ласково и постоянно улыбаясь. С ними было приятно находиться и слушать, как они говорят. Мы всей процессией шли мимо высоких рядов с пищей и смотрели на всё это разнообразие.

— Вот торты, в них добавляют при изготовлении ликёр, — продолжала наш экскурсовод, показывала бесчисленное множество тортов на полках. — Добавляют, конечно, не вовсе и не всегда. Только сам пойми, в твоём случае лишний раз рисковать, думаю, не стоит. Можно есть, конечно, торты, только если ты на сто процентов уверен, что туда ничего не добавляли, или ты сам видел, как их готовят.

Идём дальше, и одна из экскурсоводов с улыбкой на лице подносит ко мне банку с засолёнными огурчиками.

— А их-то почему нельзя? — искренне удивляюсь я.

— Во многие маринады добавляют спиртное, чтобы дольше хранилось, — получаю ответ.

— Да, очень тяжко мне будет запомнить все эти нельзя… — с горечью вырвалось у меня.

Средняя сняла с полки бутылку безалкогольного пива и, смеясь, пропела:

— Я нашла, это тебе можно.

— Да нет, терпеть его не могу, уж лучше тогда просто воду, — буркнул я.

— Вот это на много правильней будет. Неизвестно всё же, как его теперь делают, лучше не рисковать… — сказала рассудительно старшая.

Так мы шли мимо полок с множеством конфет, кефиров, солений и маринадов. Голова начинала идти кругом от всего этого разнообразия. Очень странное обстоятельство заставило меня тогда на минуту отвлечься и задуматься. При виде всех этих вкусностей у меня не проснулось чувства голода. Я смотрел на всё вокруг совершенно равнодушно. Это было очень даже странно, если взять в расчёт, что почти неделю я толком ничего не ел. А там было огромное количество продуктов, которые мне теперь совершенно нельзя было даже попробовать.

Ангелочки, читая мои грустные мысли, тоже заметно поутихли. Они, видимо, понимали, что от всего этого мне будет не так уж легко отказаться.

— Да ты уж совсем-то не расстраивайся, — начала меня успокаивать старшенькая. — По идее тебе всё это можно, если это сделано, скажем родным тебе человеком, и ты уверен, что туда не добавлен алкоголь. Просто будешь теперь более щепетильным в выборе, да и всё. Не так уж это всё и страшно в целом… — говорила она, мягко и искренне улыбаясь.

— Родненькие мои, давайте дома в Интернете всё это потом посмотрю. Сил уже сейчас нет. Боюсь, всё равно ничего не запомню, — проговорил я, вконец замученный.

— Ох уж ваш Интернет этот… — качая головой и улыбаясь, сказала средняя.

— Вы там в него безгранично верите. Нельзя так беспомощно полагаться на написанное там… — вставила старшая.

— Ну, так и быть, посмотришь там, — подпрыгивая начала, веселится младшая.

— Теперь о том, что тебе можно без опаски лопать! — веселясь, пропели они в один голос.

Весёлый хоровод пошёл вдоль рядов, вертя у меня перед лицом всякими фруктами, минеральной водой и разной всячиной, в которой никак не может присутствовать алкоголь. Так, шутя и припрыгивая от радости, мы проходили вдоль стен зала. Наше веселье прервала старшенькая, как-то вдруг посерьёзнев.

— И ещё смотри, тебе могут специально капнуть спиртного во что угодно, — серьёзным тоном предупредила она.

— Кто, как? — искренне удивился я.

— Слуги Сатаны! Их очень много там у вас, на земле, в вашей жизни. Вы не догадываетесь, не чувствуете, и не знаете их, но они там есть. У Сатаны целые паутины из тех, кто ему задолжал, кто заключил с ним договор. Многие, сами того не зная, выполняют его распоряжения.

— Сам Сатана может сделать любую пакость чужими руками, — наставляла меня уже средняя. — Он очень хитрый, и шутки с ним, как правило, плачевно заканчиваются. Тебе нужно быть очень внимательным! — сказала она уже совсем серьёзно.

Ох, как же мне впоследствии пригодились их предупреждения. Всё услышанное там тогда было наиважнейшим для меня учением. Всё это откладывалось и впечатывалось в мою память. Хотя тут, конечно, опять слукавил… Многое выскользнуло из моей памяти. Хотелось бы запомнить абсолютно всё, но, увы, это было не так. Мне очень сильно тогда хотелось спать, и мысли частенько путались в голове…

Мы так всё и ходили по залу, разглядывая полки и беседуя. Если честно, то у меня совсем не было сил. Я находился на грани обморочного состояния. Было ощущение, что усну с открытыми глазами. Девчушки смотрели на меня с любовью и жалостью. Они, видимо, чувствовали, что последние силы меня покидают. Только помочь в данной ситуации, видимо, ничем не могли.

— Ну, хватит мучиться, давайте пойдём дальше, — сказала старшая.

Как же я тогда не понимал, что вряд ли ещё увижу эти прекрасные создания. Что всё это когда-то закончится. Я больше не увижу эти светящиеся добром глаза, не услышу этот заразительный, весёлый смех. Никто так открыто и ясно мне больше не подскажет, как не поскользнуться и не расшибиться на жизненном пути. Эх, как же был недальновиден…

На тот момент мне просто с ними было чудесно, и что это когда-то закончится, у меня даже в мыслях не промелькнуло. А ведь мне нужно было ещё столько у них спросить, разузнать. Столько вопросов осталось при мне навсегда. Ведь теперь даже не знаю, разрешу ли когда-то эти ребусы.

Ведь я, глупец, тогда даже не спросил у них, как их зовут… До сих пор мучает эта мысль, как же так не спросил?.. Так стыдно и досадно из-за этого. Сколько вопросов не задал, а ведь мог… Девчушки только мне сказали, что моего ангелочка зовут Антошка.

Да, кстати, ещё забыл Вам рассказать. Ещё там, в первой комнате, я пообещал Антошке в знак благодарности, что если у меня вдруг когда-нибудь появится сын, то обязательно назову его в честь своего ангела. Ну а если внук, то попробую тоже убедить его родителей, чтобы его назвали Антоном. Тогда мне показалась, что мой Антошка был доволен таким отношением к себе.

Мне действительно тогда пришлось убедиться, как Антошка похож на меня, только в миниатюре. Он такой же ворчун, частенько немногословен. Он очень потешно ругается, как-то так по-серьёзному совсем. Хотя сами представьте, в образе ребёнка как это выглядит со стороны.

Эх, если бы тогда чуть получше соображать, если бы не так сильно хотелось спать… Оставался бы с ними столько, сколько бы мне позволили. Можно было бы решить множество нерешённых проблем. Узнать столько интересного о нашей жизни, мироздании. Да и просто побыть с этими чудесными созданиями, от которых исходит столько любви и добра… Может, и сам бы стал хоть чуть-чуть чище и добрей…

Пожалуй, с Вашего позволения я продолжу.

И вот вместе с моими ангелочками мы подошли к огромным двойным дверям. Верх дверей уходил, куда-то далеко ввысь, и конца не было видно. Меня сильно поразил тогда размер и высота этих дверей. Это скорей даже были не двери, а дворцовые ворота. Они были сделаны из неизвестного мне дерева. Вырезанные на них картины придавали особый шик этому произведению искусства. Ничего подобного я никогда и нигде не встречал.

Ворота открылись сами по себе, и мы вошли внутрь. Тут мы оказались на пороге огромнейшего зала. Это скорей даже был не зал, а как если бы соединить несколько крытых стадионов, то по площади получилось бы это пространство. Стен и потолка у этого зала, казалось, совершенно не существовало. По крайней мере их не было видно. Скорей интуитивно я чувствовал, что это закрытое помещение. Его величиной я был повергнут в полное замешательство. Куда-то мимо нас шли целые толпы народа. Их там были сотни или даже тысячи или несколько тысяч человек. Шокированный, я стоял и смотрел на это грандиозное зрелище. Мы на входе стояли как бы на возвышенности, и вся эта масса народа была перед нами как на ладони. Людской поток не прекращался ни на мгновение, проходили всё новые и новые личности. Хотя, подумалось мне, это вряд ли могут быть простые люди. Наверняка это были какие-то небожители.

— Вот смотри, это ангелы идут на работу, — поучительно и, как обычно улыбаясь, сказала старшая. — У всех свои подопечные, у всех свои заботы и дела.

В этот момент её рассказ прервали подошедшие два паренька, лет тринадцати-пятнадцати. Они стали о чём-то оживлённо и весело болтать с моими, в двух шагах от меня. Я же не мог оторваться от этого поражавшего своими масштабами шествия, и их разговор меня не сильно интересовал.

С огромным интересом я глазел на двигающиеся массы и размышлял…

Вот ведь сколько их, наших покровителей и спасителей. Все они спешат на помощь своим подопечным, чтобы те не оставались надолго одни. Чтобы с ними не случилось чего дурного. Чтобы вовремя успеть оградить от беды, несчастного случая, от дурного поступка, и чтобы человек не наделал чего-то дурного.

В чьём только облике не были эти многочисленные ангелы. Были и совсем маленькие дети, которые, видимо, недавно встали на ноги. Были и взрослые, и молодые. Были совсем старые и седые ангелы. На всех них была совершенна разная одежда. Одежда была всех эпох истории человечества. Можно было увидеть костюмы прошлых веков и современные одежды, они, кстати, почему-то преобладали. Всё перемешалось в этой пёстрой толпе.

Куда ни брось взгляд в этом огромном зале, ангелы шли везде. Передвигаясь постоянно вперёд, они оживлённо о чём-то между собой беседовали. Были слышны озорной смех и чей-то тихий, что-то рассказывающий голос. Слышались отрывки фраз на правильном русском языке.

Вдруг до меня донёсся до боли знакомый голос. Я не сразу даже поверил в то, что услышал. Но ошибки быть не могло! Да, это голос моей матери. Я стал в толпе искать глазами знакомый силуэт. Да, вон метрах в десяти от меня шла моя мама. Только она была такая подвижная и бодрая. Шла и спокойно с кем-то болтала. Она выглядела лет на десять-пятнадцать моложе. Движения и походка были такими лёгкими и бравыми. Шла и весело смеялась при разговоре.

«Нет, ведь она же жива!!! Она там, дома!» — Мозг пронзила ужасная боль.

Она не может быть здесь…

— Успокойся всё хорошо, — услышал я такой родной голос старшенькой. — Твоя мама жива, она там, дома, молится и ждёт тебя, — сказала она тихим и ласковым голосом. Мне даже казалось на тот момент, что она держала меня за плечо.

— Это идёт ангел твоей мамы, — сказала средняя.

Я медленно повернулся к своим ангелочкам. Их лица светились пониманием и состраданием, они улыбались, глядя мне в глаза. Видимо, в моих глазах застыли слёзы. В момент, когда я увидел мать, мысль вспорола моё сознание. Сразу перед глазами возникла картина, что могло случиться после того, как меня увезла «скорая». Сколько бед могло повлечь за собой моё безрассудство. Ведь мои родители уже довольно пожилые люди, и им такие вещи не так легко переносить.

Ангелочки смотрели на меня и улыбались. Ведь они точно знали, о чём в тот момент были мои мысли. Им не нужно было что-то спрашивать или догадываться, они знали все, о чём я думаю.

— Мама у тебя практически безгрешный человек, вот её ангел и принял решение взять себе её облик. Ведь ангелы могут выбирать себе любое обличье. Кто выбирает ребёнка, женщину, кто мудрого старичка… Вот её ангел выбрал себе облик своей подопечной, опять же в подарок за её праведную жизнь. Это очень хороший показатель, когда ангел делает такой выбор. Твоя мама очень красиво и честно идёт по вашей жизни и вот, не зная того, получает за это награды. Мы же тебе уже говорили, у твоих родителей впереди будет только хорошее. За них можешь не переживать они заслужили это, и испортить уже, наверное, ничего не смогут. Ты только научись их понимать, хоть это порой и очень трудно, — поясняли они.

— Понимаешь, ведь мы живём с вами всю вашу жизнь. Мы не только начинаем быть такими же по характеру, мы принимаем почти все ваши привычки. Ведь даже если человек нас не зовёт, мы всё равно пытаемся быть рядом, чтобы помочь и оградить, — сказала старшенькая. — Многие люди не верят в наше существование и смеются, не зовут нас, а это очень даже напрасно. — Она говорила медленно и постоянно улыбаясь.

— Ты вот, например хоть и звал нас последнее время практически постоянно, но только всё равно не верил. Ты, наверное, надеялся, сам даже не зная на что, — сказала младшая.

— Человек, общающийся со своим ангелом всегда сильней духом и телом. Ангел постоянно за ним приглядывает и отводит от беды. Ведь нам тоже намного легче помогать, когда человек этого просит сам, так сказать, осознано. А если человек ещё и научится понимать знаки, подсказки, которые мы даём, то это вообще прекрасно. Такой человек может достичь очень больших высот и быть самым счастливым на земле, — рассказывала тихо и неторопливо старшая. — Ведь мы и существуем рядом с вами, и живём практически вашей жизнью для того, чтобы вести вас правильным путём, — подытожила она.

Вот ведь как, только на немного остался без присмотра и уже надумал себе невесть чего. То ли этот момент меня подкосил, то ли усталость и недосыпание сказалось в полную силу, только я уже практически ничего не видел и с трудом соображал. Слышалось всё уже как во сне, в глазах плыло. Судя по лицам девчушек, они это понимали и жалели меня. Смотрели на меня с такой жалостью и состраданием и по-доброму улыбались…

— Сейчас ты пойдёшь в другое место, там сможешь немного отдохнуть. Там тебя встретят, всё покажут и расскажут. Мы зовём это место рынок, — промурлыкала ласково старшенькая.

Это были последние такие ласковые и родные сердцу слова, которые я от них слышал. Где-то скорей на подсознательном уровне я понимал, что мы расстаёмся. Мне безумно хотелось их обнять, расцеловать, выказать все свои чувства, сказать что-то хорошее. Они, конечно, и так знали, о чём я думал в тот момент, но вот только словами я всё это не успел выразить. Не успел им сказать, как безгранично их люблю, и что теперь знаю, они у меня есть!

Ангелочки знали, насколько я чувствительный человек, и, может, поэтому так сократили наше прощание. Хотя ведь по сут, они-то со мной не прощались, это я от них уходил… Эти чудесные создания были и всегда будут со мной, только вот так, как там, я не смогу их больше видеть и разговаривать с ними. Хотя всё может быть…

Глава 25. Чудо-рынок

На какое-то время опять всё пропало. Не было совсем ничего, казалось, и меня нет тоже. Сколько длилось это небытие, тоже сказать невозможно. Очнулся в большущем зале со стенами, уходящими вверх до бесконечности. Вокруг опять примерно та же картина. Яркий свет, берущийся ниоткуда.

Около стен полки, тоже до самого верха, докуда хватало глаз. На полках, как ни странно, лежат мясные продукты. Чего там только не было… Лежал там, наверное, ассортимент всего мира. Всё, что я, когда-либо видел вживую, или по телевизору, или на картинках, лежало на этих полках. Всё это так красиво и привлекательно выглядело, что захватывало дух. Чистота кругом была идеальная. Упаковки с продукцией блестели и манили своим шиком, и разнообразием.

Я стоял и разглядывал всё это изобилие, пытаясь взглядом найти что-нибудь знакомое. Это реально выглядело как какой-то неведомый мне до сих пор рынок. Немного позади меня стоял какой-то паренёк. Я не сразу его заметил, таращась на полки.

— Не удивляйся так сильно. Сейчас я всё тебе расскажу и покажу, — услышал я мягкий и приятный голос паренька.

На вид он был лет тридцати, может, немного поменьше. Постоянно улыбался и смотрел прямо в глаза. Мне хорошо запомнилось, на нём была бейсболка зелёного цвета и светлые джинсы. Ещё была, по-моему, какая-то лёгкая куртка.

Голос у паренька был спокойный с приятной интонацией. Говорил он улыбаясь и так, будто мы с ним были всю жизнь знакомы. Не знаю почему, но он сразу вызывал к себе симпатию. Меня даже в моём состоянии не напрягало начало нового разговора. Даже как-то немного встряхнулся от новизны окружающей обстановки и нового собеседника.

Мимо нас изредка проходили люди. Если это, конечно, были люди в том смысле, как мы привыкли это понимать. Этого не могу сказать с полной уверенностью. Всё вокруг напоминало настоящий рынок, если не брать в расчёт, сколько там было всего на полках.

Кругом был яркий свет, который абсолютно не напрягал глаза. Окон, как и раньше, нигде не было. Паренёк взял меня под руку, и мы вместе медленно начали двигаться мимо полок. Он неторопливо стал рассказывать. Говорил он отчётливо и негромко. Даже с учётом того, что я еле соображал, его слова доходили с первоначальным смыслом.

Он объяснил мне, что это место его работы. Что для меня, конечно, тяжело будет всё это понять, но он попробует объяснить.

— Понимаешь, у нас здесь тоже как бы работа, по-вашему. Мы каждый выполняем свои обязанности. Это место как бы перевалочный пункт, что ли… Вот у вас там многие собираются на рынке. Для того чтобы общаться, поговорить, обсудить какие-то проблемы, что-то купить, конечно. Мы это место тоже для вас называем рынком. Здесь можно найти и посмотреть всё что угодно, всё, что есть на земле. Так же здесь можно найти кого угодно, — рассказывал паренёк. — Ты, вижу, уже совсем еле соображать, может, и видишь тоже не важно. Если что, здесь можно в любом месте отдохнуть. Это не будет сном, но должно стать полегче. Ты скажи, когда совсем невмоготу будет. У тебя будет ощущение, будто ты закрываешь глаза и спишь.

— Пока держусь, рассказывай, — попросил я скромно.

На тот момент я так рассуждал, что это место вроде зала ожидания. Только выглядит она как рынок, скажем, для того, чтобы ожидающим полегче было. Ведь, попав на восточный базар, мы ходим по нему, сворачивая себе шею в разные стороны. Время пролетает незаметно, когда ходишь, глазея на всякие диковинки. Здесь, прямо с кажем, было на что смотреть и восхищаться. А ведь я был пока только в одном, в первом зале. Этот паренёк был, наверное, кем-то вроде экскурсовода. Здесь разница с настоящим рынком была только в том, что не было кучи народа. Мимо, конечно, часто кто-то проходил, только ведь теперь понимаю, это тоже были, видимо, такие же ожидающие, как и я.

— У нас здесь очень много залов. В них есть всё, что есть на земле, — продолжал паренёк. — Если тебе захочется перенестись в другой зал, нужно мысленно закрыть глаза. Открыв глаза, ты будешь уже в другом зале, где абсолютно другой товар. Если тебе захочется вернуться в один из уже прошедших залов, ты так же мысленно представляешь его и закрываешь глаза, потом возвращаешься. Вот только до утра тебе отсюда не уйти. Так что представлять дом тебе не следует, не получится, — он говорил по-доброму, улыбаясь. — Терпи, дружище, тебе уже недолго совсем осталось. Потом всё хорошо будет.

Этими словами он как бы даже придал мне сил.

Этот паренёк тоже, почему-то говорил про утро, но ведь, судя по тому, сколько времени я провёл со своими ангелочками, утро должно было настать уже раза два… Ориентация во времени отсутствовала, получается, полностью. Или там, где я находился, время было совершенно другое.

— Слушай, у меня сдаётся такое впечатление, что ты тоже обо мне всё знаешь? И знаешь, наверное, за что я так попал? — проговорил тихо я.

— Конечно, знаю, кто ты и за что здесь! Да ты сильно-то так не переживай уже, главное, тебя отпустили. Всё не так страшно, могло быть намного хуже, — отвечал весело паренёк. — Знаешь, здесь сколько таких, как ты, появляется. Все когда-то совершают ошибки, вопрос в том, какие. У тебя, видимо, противовес был, вот тебе и дали шанс. Теперь тебе нужно дожить хорошо, — рассуждал он, не торопясь и слегка улыбаясь.

Двигаясь мимо полок, я всё внимательно слушал. Насколько в тот момент позволяло моё состояние.

— С дьяволом шутить, конечно, совсем не стоит. Он всё видит и всё знает. Хотя были такие, кто попадался, как ты, на его уловки. Правда, потом просто откупались. У тебя же, наверное, тоже торг был? — смеясь, спросил он.

— Был, — ответил подавленно я. — Только вот, так понимаю, в свою пользу у него торг не выиграть? — выдавил я из себя.

— Правильно понимаешь, — рассмеялся паренёк.

— А как это откупились? — задал я вопрос.

— Это когда человек отдаст всё своё имущество или определённую часть. Может, здоровье или ещё что-то очень ценное, то, чем он очень дорожит. Может отдать близких родственников, их жизнь или здоровье, чтобы самому подольше прожить. Вот только в конечном результате это не приносит никакой радости конечно. Выглядит это у вас там всё естественно. В одночасье человек что-то теряет по неопределённым причинам. Может быть, внезапное банкротство, может стихией просто смыть дом и всё имущество. Родной человек может умереть по непонятным причинам. Да много чего может быть, — рассказывал паренёк. В моих глазах, видимо, застыл немой вопрос. — Да не удивляйся. Договор с Дьяволом можно заключить по-разному. Некоторые сами продают ему свою душу.

— Это как? — искренне удивился я.

— Допустим, заключают с ним договор на благополучие, на везение, на всякого рода удачу, да много на что можно заключить с ним сделку. Живут в своё удовольствие, ни в чём себе не отказывая, а когда приходит срок, попадают к нему всецело. Есть такие, которые тянут до последнего, потом всё ему отдают. Вот только провести его невозможно, — рассказывал словоохотливый экскурсовод. — В результате после окончания жизненного пути у них одна дорога, и ты, думаю, понимаешь куда… Ведь у Сатаны на земле тоже везде своих приспешников множество. Тебя наверняка предупреждали, чтобы теперь осторожней был. Сатана их руками, поступками, словами свои чёрные дела делает. У вас там, на земле, тоже всё не так уж и просто. Много всего запутанного.

— Так, а ты всё же кто такой? — задал я мучивший меня вопрос.

Паренёк с хитрецой улыбнулся. В его глазах тоже была доброта. Мне нравился его рассказ, такая ненавязчивая просветительная беседа получалась.

— Я здесь работаю, — весело смеясь, ответил он. — Раньше тоже жил на земле, — уклончиво ответил он на мой вопрос. — За время, которое ты находился здесь, ты практически ничего не видел и не узнал. Правильней, наверное, будет сказать, совсем мало. Объяснить все мне не успеть, слишком уж много того, что ты ещё вряд ли сможешь понять. Тебе ещё жить в своём мире, если, конечно… — Почему-то в этом месте он осёкся.

Перед глазами уже всё расплывалось. Ох, как же безумно хотелось спать… Мы всё шли мимо нескончаемых полок с упакованным мясом. Местами мясо сменялось рыбой. Её там было такое количество, я да же не мог предположить, что её вообще столько существует в морях и океанах нашей планеты. Всё это разнообразие было так красочно упаковано, и порой казалось, что это всё просто муляжи. Паренёк, видимо, прочитал эти мои мысли, или я уже думал вслух.

— Нет, это всё настоящее, только, увы, ты не можешь этого потрогать, — посмеялся он радостным и искренним смехом.

— Так вы тоже едите? — спросил, смущаясь, я.

Он опять откровенно засмеялся. Мне всё больше нравился этот паренёк. Такой открытый, искренний, миролюбивый, общительный. По крайней мере, мне виделся он таким в данный момент.

— Ну как тебе объяснить… У нас несколько другая пища, — задумчиво сказал паренёк, видимо, соображая, как понятней мне объяснить. — У нас тоже есть те, кто отвечает за то, чтобы всё сюда привести. Ну как бы каждый занимается тем, что ему поручено. У нас есть свои обязанности, которые мы выполняем. В целом у нас с вами много схожего. Сложно всё это объяснить, да и устал ты, смотрю, уже совсем. Вряд ли что сейчас поймёшь.

Да, он был прав на все сто процентов. Я уже абсолютно ничего не соображал. В голове только крутилось: «СПАТЬ, СПАТЬ, СПАТЬ…»

— У вас тут есть какая-нибудь гостиница, что ли? — еле выдавил я из себя.

— Нет, туда тебе нельзя, у тебя совсем мало времени осталось. Садись или ложись в любом месте, где сейчас находишься. Здесь нет ничего предосудительного, все так тут делают. На тебя никто не обратит внимания. Все, кому нужно, знают, кто ты и почему здесь, — говорил он с сочувствием. — Просто представь, как закрыл глаза и спишь. Если хочешь в другой зал, сделай то же самое. Потом откроешь глаза и будешь там, где тебе захочется. Можешь перемещаться, сколько захочешь, пока не придёт твоё время.

Я уже совсем ничего не соображал и слышал паренька вполуха. Представил, как закрываю глаза. В этот момент опять будто куда-то провалился. Представил, как открываю глаза, и ничего не понимаю. Нет, не спал там, как и сказал паренёк — перенесёшься. Там с ним, прямо стоя, я представил, как закрыл глаза, даже не успев попрощаться.

Теперь я находился в другом таком же светлом зале, всё было так же, только на полках лежало, как мне показалось постельное бельё или, может, просто аккуратно свёрнутый материал. Всё было яркое и цветастое. Везде, куда ни глянь, ровно сложенные пачки, полка за полкой, и всё разное и до самого верху, куда не достаёт зрение.

Я плёлся вдоль этих цветастых полок, в тот момент сил уже совсем не было, всё мелькало в глазах. Сбоку от меня появился опять паренёк, только уже другой. Мне казалось, он сильно похож на того, первого, но это точно не тот, который был в предыдущем зале.

— Послушай, не майся ты так, ложись на любую полку и представь, как отдыхаешь, — говорит он.

— Да я же, наверное, испачкаю всё бельё, да и ходят тут все, — пытаюсь я говорить.

Откуда-то издалека слышу добрый смех и слова:

— Ты не можешь его испачкать, и не видит тебя никто кроме меня. Ложись, не задумывайся.

Как мне кажется, ложусь. В зале настолько яркий свет, и с закрытыми-то глазами вряд ли бы получилось заснуть, а тут вообще не поймёшь что…

Как тогда мне казалось, я лежал и даже мысленно не мог закрыть свои глаза. Ужасное ощущение. Надо было искать что-то другое. Может, есть у них хотя бы где-то тёмное помещение.

Состояние хуже уже точно некуда. Даже не слышу и не соображаю, что мне говорит парень. Собираю последние силы и мысленно закрываю глаза. Вот вроде получилось, очутился уже в другом месте. Только это тоже торговый зал, теперь там кругом разнообразные фрукты. Этот зал немного отличается, в нём не полки, а прилавки, а так в целом всё то же самое.

Бездумно двигаюсь вдоль этих бесчисленных прилавков. Где-то боковым зрением успевал выхватить, что там лежит. Кругом горы яблок, груш, персиков, каких-то невиданных фруктов и ягод. Всё это блестит своей чистотой, и радует взгляд спелостью.

В этом зале навстречу мне попадается всё больше народу. Вот только они меня или не видят или делают вид, что не замечают. Это обстоятельство совсем не беспокоит, а скорей даже успокаивает. Сил не осталось совсем. Перед глазами уже сплошная пелена.

Где-то рядом слышу два голоса. Наведя зрение, вижу двух пареньков, они тоже чем-то похожи на того первого.

— Да с ним совсем плохо, — услышал я голос где-то над собой.

— Давай, может, его положим куда-нибудь? — сказал второй голос.

— Если можно где не так светло, — еле прошептал я.

Они подхватили меня и то ли несли, то ли вели под руки. Этого я уже не видел и не чувствовал прикосновений, совсем ничего не чувствовал. Не было совсем никаких ощущений, причём их не было ни там, где я находился, ни там, где было моё физическое тело.

В голову опять лезли дурные мысли. Такой усталости и изнеможения не случалось со мной никогда в прожитой жизни. Было себя уже даже не жаль… Была какая-то безысходность всего происходящего, что ли. Думалось, никогда уже я не вернусь назад, и будут меня вот так таскать с места на место.

Принесли они меня в какую-то комнату, похожую на подсобку или какой-то маленький склад. Там за всё последнее время увидел наконец-то настоящее окно. Кругом был приглушённый свет, и только из этого окна он светил, как и везде, очень ярко и даже как-то радостно.

Комнатка была совсем небольших размеров. Около стен стояли разные коробки. Там было очень чисто. Возле одной из стен стоял топчан, накрытый каким-то тёмным покрывалом. Увидев его, я до слёз захотел хоть несколько минуток на нём полежать и поспать.

Ребята подвели меня именно к этому предмету моего желания. Они, наверное, тоже читали мои мысли, хотя и так было нетяжело догадаться, чего я могу больше всего желать.

— Ложись полежи, тебе уже совсем немного осталось, — сказал тихо кто-то из них.

Это были последние слова, которые я услышал и смог разобрать. У меня даже не хватило сил осмыслить, чтобы могли они значить для меня в тот момент. Что означало «совсем немного осталось»? При этих словах я провалился в полное небытие. Всё, больше ничего не было, не было меня!..

Глава 26. Возвращение

Когда открылись глаза, было ощущение, будто сердце сейчас выскочит наружу, переломав при этом все рёбра. Оно стучало со страшной силой и отдавалось гулким эхом ударов в воспалённом мозгу. Но оно стучало в моей груди! Да, да, я был в своём теле! Весь мокрый с головы до ног лежал в больничной палате. Абсолютно не соображал, что происходит, но лежал и хлопал глазами.

Вокруг та же палата. С боков слышится похрапывание, кругом ночной полумрак. Значит, была ещё ночь или уже опять ночь… Да не было никакой разницы, какое время суток. Одна мысль с шумом летала в моей голове: «Я живой, я дома!!!» Ну, в смысле в реальном мире.

С опаской попытался пошевелить руками. Получалось, руки слушались. Как ненормальный, я лежал и разглядывал свои собственные руки. Затем так же пошевелил ногами и тихонько попробовал подняться всем телом. Да, я был в своём теле, был живой и в больничной палате. Ах, как же это прекрасно, опять почувствовать своё тело!!!

Постепенно включалось сознание. Нужно было проверить. Медленно, с ужасным страхом и недоверием закрыл глаза. Там ничего не было, просто всё темно. Несколько раз закрывал и открывал глаза, чтобы полностью убедится. Да, там действительно ничего кроме темноты нет. Просто всё темно.

Безу мно хоте лось прыгать и кричать от счастья. Я вер нулся! С большим трудом приподнялся на локтях и сел на кровати, боясь спускать ноги на пол. Футболка, мокрая от пота, неприятно прилипла к телу. Всего трясло ознобом. Кажется, даже стучали зубы, хотя в палате было довольно-таки тепло. Волосы на голове спутались в один неприятный мокрый комок. Ресницы на глазах слипались, и от этого глаза открывались с трудом и болью.

Зато внутри боли не было абсолютно! Была только жуткая усталость. Невозможно было лишний раз пошевелить руками или ногами. Голова постоянно кружилась. Ещё неизвестно откуда взявшаяся тошнота подступала к горлу. Сил не было абсолютно. Только я был самым счастливым человеком. Вернулся туда, куда звало и манило меня моё сердце. Вернулся в свою жизнь.

Постоянно закрывал и открывал глаза, проверяя, не случится ли опять чего-нибудь. Нет, всё было хорошо. Судя по тому, что я видел в приглушённом ночном свете, на кроватях лежали всё те же мои соседи. Напрашивался вывод, что не так уж и долго я отсутствовал.

Осторожно спуская ноги на пол, нащупал свои домашние тапочки. Никогда не задумывался, что простые домашние тапочки могут вызвать бурю приятных ощущений. Они были такими тёплыми и мягкими, что хотелось целиком в них влезть всем телом. Было так приятно чувствовать и ощущать все эти мелочи.

С трудом дотянулся до телефона, лежащего на тумбочке. Было здорово опять ощущать в своих руках привычную вещь. Смотря на экран включившегося телефона, не сразу поверил в то, что увидел. На часах было двенадцатое марта, четыре часа двенадцать минут. Не сразу удалось сообразить, что к чему. Это получалось, ТАМ я провёл всего лишь неполную ночь.

Как такое могло случиться со мной всего за несколько часов? Во всё с трудом верилось. Только небольшой, светящийся квадратик телефона не мог ведь лгать. Столько событий произошло всего за несколько часов. Скорей всего, всё же в наших мирах разное времяисчисление. Что там происходило несколько часов, в нашем мире, скорей всего, заняло бы несколько дней, а может, даже и недель.

Поток мыслей и размышлений опять хлынул в мой уставший мозг. Только теперь я чувствовал свою голову и знал, в каком месте у меня находится мозг. Эта мысль как-то успокаивала моё разыгравшееся воображение.

Осторожно вставая на трясущиеся ноги, я вышел из палаты, боясь разбудить спящих соседей. Пошатываясь, держась за стены, Передвигаясь очень медленно и осторожно, в своих мягких домашних тапочках я пошёл в сторону места общего пользования.

Сил совершенно не было, но только и боли внутри тоже не было. Просто от бессилия кружилась голова, слегка подташнивало, а в целом я ощущал себя вполне сносно. Конечно, ещё очень сильно хотелось спать.

Проходя мимо поста медсестры, я увидел в приоткрытую дверь их комнаты, как она мирно спала у себя на диванчике. Она прикрывалась своим халатом и безмятежно дремала после тяжёлой рабочей смены.

Я старался не шуметь, идя мимо палат, из которых меня крыли матом. Оттуда слышалось тоже только мирное похрапывание и редкие стоны тяжелобольных. Больничный люд досматривал свои, наверное, красочные сны. Я не завидовал им, просто радовался жизни. Ведь теперь знал, что, вернувшись в палату, тоже смогу спокойно закрыть глаза и погрузится в мир грёз. От этой мысли на душе было очень тепло и хорошо, и думать в тот момент о чём-то другом вовсе не хотелось.

Вернувшись в палату, я ещё какое-то время проверял, закрывая и открывая глаза. Размышления, и головоломки решил оставить на потом, после пробуждения. В голове ещё крутились сомнения и вопросы по поводу моего возвращения, только усилием воли мне удавалось их как-то прогнать.

— Интересно, а сколько теперь смогу проспать? — я задал сам себе, кажется вслух вопрос.

Это был последний вопрос, при котором я мирно закрыл глаза и погрузился в безмятежный сон.

Глава 27. Исцеление

Мой сон и вправду был безмятежным, и спокойным. Открыв глаза, я даже не сразу понял, где нахожусь. Испуг и сомнения обступили меня при пробуждении. Волнение тяжело стучало ударами сердца в моей груди.

Только чуть успокоившись, узнал свою палату и улыбающихся сидящих на своих кроватях соседей. Только после этого мне стало легче. Столько событий произошло со мной за последнее время, что, видимо, трудно было сразу вернуться в окружающую реальность.

Замешательство длилось не так уж долго. Продрав глаза, я взял с тумбочки телефон и посмотрел время. На дисплее высвечивалось семь часов сорок три минуты. Это означало, что я проспал меньше четырёх часов.

Как ни странно, чувствовал себя чудесно. Хотя нет, сказать чудесно можно только по сравнению с тем, как было раньше. Не было боли внутри, давление, мне показалось, тоже было вполне нормальным. Голова была на удивление светлой, если не считать всех мыслей, которые разом нахлынули в мой отдохнувший немного мозг, то всё было хорошо.

Со всеми этими мыслями мне предстояло ещё долго и упорно разбираться. Нужно было найти ответы на все многочисленные вопросы, которые возникли в мире за закрытыми глазами.

Я лежал и постепенно восстанавливал события последних дней. Восстанавливал их с особой тщательностью, чтобы ни одна мелочь не осталась без внимания. Ведь во всём случившемся со мной любая мелочь как раз и могла играть большущую роль.

Единственное, что я никак не мог связать со всеми событиями, это то, что, когда проснулся, в голове крутились какие-то миллионы. Какой-то иностранный посол…

Откуда это взялось и что это такое, разобраться никак не удавалось. Не было ничего определённого, просто бессвязная информация, которую никак не удавалось объяснить. Всё перебирая, и перебирая в голове последние события, мне не удавалось связать это с чем-то определённым. В какой-то момент даже подумалось, может, это приснилась за те последние часы безмятежного сна. Только тоже не срасталось, снов у меня не было. В общем, ни соединить, ни понять, откуда это взялось, мне так и не удалось.

Единственное, что осталось в голове, так это то, что кто-то должен появиться с большими деньгами. А для чего, кто, когда — на эти вопросы ответа не находилось. Я совсем не мог найти причину этих мыслей.

Не находя ответа, попробовал с силой зажмурить глаза в надежде на чудо. На тот момент ещё теплилась надежда, что, провалившись опять в тот мир, мне удастся получить хоть какие-то ответы. Ничего не происходило, в глазах была просто темнота, как и должно быть. Пробовал несколько раз. Даже давил пальцами на глаза, в них только летали звёздочки и больше ничего. Вход в тот мир для меня, видимо, больше не существовал. То, что мне должны были показать, уже показали и больше меня туда не пустят. Правда, сейчас мне уже кажется, не пустят тоже до определённого времени. Наверное, только после этих моих экспериментов пришло полное осознание того, что на множество вопросов я не услышу уже никогда ответа. Пробовал снова и снова, но нет, ничего не было. Все мои вопросы остались теперь со мной, и только мне теперь искать на них ответы, если даже на это уйдёт весь остаток жизни.

Появилось смешанное чувство. С одной стороны, я безмерно радовался тому, что вернулся и живой, опять увижу родных мне людей, буду дышать и наслаждаться этим воздухом… Да, очень много того, чему радовался, того, что чудесно и прекрасно в нашем с Вами мире.

А вот с другой стороны, стало очень грустно и жалко, ведь не узнал столько интересного и неизвестного из того, что мог узнать. Ведь мог почерпнуть неимоверное количество знаний. Я, глупец, даже не спросил у своих девчушек-ангелочков, как их звать. За это мне было очень обидно и стыдно. Не узнал толком, что они любят, как там всё устроено. Не узнал множество из того, что меня теперь так заинтересовало, о чём думаю каждый вечер только, закрыв глаза.

Может, это и интересовало меня раньше, но ведь я не верил до конца в существование другого измерения, того света, если можно так выразится. Ко мне приходило прозрение, а с ним и понимание того, где я побывал и какие возможности познания упустил…

Пришедшее осознание говорило мне, что я больше не увижу своих ангелочков и не смогу вот так запросто поболтать и посмеяться, а если и увижу, то, видимо, это будет мой последний раз на земном пути, и это неизвестно для меня, когда будет.

Нет, конечно, знал и даже с самого утра чувствовал, что они рядом со мной. Они наблюдают со стороны, как я буду всё происшедшее осознавать и воспринимать. Мысленно, конечно, я разговаривал с ними. Задавал вопросы, которых у меня теперь стало ещё больше, чем было накануне. Вот только прямого ответа уже от них не получал. Я даже представлял, как они смотрят на меня и смеются своим задорным и добрым смехом. Ведь надо же, только от них ушёл, а мне уже их так не хватало рядом.

Дальше по жизни мне придётся идти самому, без их открытых подсказок. Нужно учиться понимать их знаки и предостережения. Никто больше мне не скажет — нужно делать именно так, а не иначе. Это хорошо, а это плохо.

Они, конечно, всегда будут рядом со мной и будут меня охранять и помогать. В этом почему-то была полная уверенность. Нужно только постоянно быть с ними на связи. Научиться воспринимать предостережения, наставления… Да, в общем, очень многому нужно теперь будет учиться. Наверное, даже правильно будет выразиться, нужно учиться жить по-настоящему, по-другому, правильно, что ли…

Вот так в размышлениях пролетело, наверное, часа полтора после пробуждения. Как ни странно в это утро никто меня не трогал. Не звали на уколы или процедуры. Даже не приносили таблетки. Наверное, в связи с этим так долго провалялся в своих спутанных мыслях. Создавалось впечатление, что я больше никому не интересен и про меня забыли.

Но жизнь продолжалась, моя жизнь. Или даже правильней будет выразиться, жизнь начиналась с нового витка, с чистого листа, что ли… Не торопясь пошёл умываться и попутно глянуть, чем там живёт притихшее отделение.

От умывания силы будто возвращались с каждой минутой моей новой жизни, с каждой каплей воды в меня входила новая сила. Больница жила своей повседневной жизнью. Пойдя в столовую первый раз за неделю, поел с довольно сносным аппетитом, если брать в учёт пищу в больнице со всеми её ограничениями. Слабость, конечно, была ещё сильной, но передвигался по коридору, уже не держась за стены.

Начался обход главврача, которого я ждал с нетерпением. Когда очередь дошла до меня, они возились со мной дольше обычного. Любопытство распирало меня по всем швам. Три раза мне перемеряли давление. Тщательно несколько раз перещупали весь живот. Недоумение и удивление читалось на лице врача. Она, кажется, сама не верила в то, что видит.

— Ну, вот ещё и не таких ставили на ноги! — с гордым видом заключила главврач. — Давление нормализовалось, печень уменьшилась почти до допустимых норм, — сказала она, как бы сама в это не веря.

Хочу заметить — всё это за одну ночь, да с учётом моего гепатита… Я сидел и радостно улыбался. Ведь если бы в тот момент рассказать, что со мной происходило последние четверо суток и в частности эту ночь, то, наверное, терапевтическое отделение мне пришлось бы сменить психиатрическим.

Улыбка, видимо, приклеилась в тот момент к моей внешности. Моя сущность ликовала. Я знал и верил в то, что люди веками ставили под сомнение. Нет, не считал себя каким-то там избранным или что-то ещё. Мне показали именно то, что для меня на тот момент было самым необходимым. Показали силы, которые до данного момента были мне совершенно неведомы. Теперь можно было откровенно радоваться жизни. Той жизни, какая она есть.

Глава 28. Рассуждения о пережитом

После того как медицинский обход ушёл дальше и в больнице начинался сон-час, я преспокойно расположился на своём месте в палате. Размышления сами приходили в мою посвежевшую голову. Лёжа на кровати, начал размышлять и анализировать всё произошедшее со мной за эти долгие четверо суток.

Да, перед тем, как устроиться для размышлений, достал из-под подушки свою куртку. Положил её туда в первую же ночь. Подушка была просто ужасная. Мне тогда даже показалось, именно вот такие кладут в гроб. Помню, ещё сразу как-то возмутился насчёт такой подушки, на что мне сестра-хозяйка ответила, если не нравится, тогда спи вообще без подушки. Это был просто кусок поролона обтянутый какой-то тряпочкой. Только теперь это было уже не столь важно.

Когда куртка, вся измятая и ни на что не похожая, появилась в моих руках, меня невольно разобрал смех. Да, она реально была такого вида, будто ей мыли полы, разве что только чистая и сухая.

С видимым нетерпением залез в один из карманов. Там пусто и ничего абсолютно нет. Моё напряжение росло. Нервно крутил куртку в руках, чтобы найти второй карман. После некоторых усилий мне это удалось. Запускаю туда руку и чувствую — то, что с таким трепетом искал, позвякивает в моей ладони.

На свет извлекаются две монеты, одна достоинством в пять рублей, а вторая в один рубль. Медленно рассматриваю перед собой эту знаменательную монету в один рубль. Так вот он, мой договор с дьяволом…

Не знаю почему, но на тот момент я придавал очень большое значение этой монете как договору. Мне почему-то казалось, что этот договор имеет огромное значение в дальнейшей жизни. Что эту монету теперь нужно постоянно носить с собой. Как сильно я ошибался по этому поводу, выяснилось несколько позже. В то время у меня были совершенно другие представления насчёт этого договора. Завернув эту монету в обёртку из-под сигаретной пачки, положил её в карман кофты, в которой постоянно ходил, и закрыл наглухо молнию кармана, чтоб ни в коем случае не потерять драгоценную монету. Когда куда-то шёл или просто сидел или лежал, то постоянно проверял рукой, на месте ли эта монета.

Вот только после того как совершил этот чудо-ритуал с монетой, довольный собой, улёгся на кровать, чтобы предаться размышлениям.

Да, всё происходящее со мной последние четверо суток — это было реальностью, этот факт не вызывал даже малейших сомнений. Это не было плодом моего больного воображения. Сомнений на этот счёт уже не возникало. Теперь была полная уверенность, всё это происходило в настоящем времени.

Если здраво подумать, первые дни я находился в полном замешательстве по поводу того, что вижу за закрытыми глазами. Не было даже догадок, что это такое и откуда оно берётся. Только вот в последнюю ночь моего пребывания в неизвестности мне всё объяснили и показали. Можно даже сказать, всё разложили по полочкам, чтобы совсем не оставалось никаких сомнений. Я сам всё видел и слышал. Единственное, что не мог там ничего потрогать руками. Всё вокруг можно было только видеть, осязать там было невозможно. Ещё там нельзя было видеть себя и чувствовать своё тело. А может, это даже и к лучшему.

Ещё меня тогда сильно беспокоило предупреждение о провокациях со стороны Сатаны. У меня не выходило это из головы, я не знал, где мне теперь ждать подвоха. И, как в дальнейшем окажется, страхи мои были не напрасными.

Но долго мне не хотелось думать о плохом. Ведь и так за последнее время много страшного и пугающего со мной происходило. Хотелось думать только о хорошем.

А на душе был настоящий и очень значимый праздник. Ведь я был жив, был в реальном, в нашем мире и всем сердцем радовался этому факту!

За окном всё расцветало. С переливом пели птички, светило солнышко. По подоконнику скакали воробьи. Они с шумом что-то делили между собой. Улетали и вновь возвращались на наш подоконник. Природа радовала своими голосами, и каждый шорох приносил свою долю умиления.

Всё-таки очень правильно говорят — кто не умирал, тот не может понять цену жизни. Она бесценна! Теперь я точно это знал. Конечно, не знаю, умирал в тот момент или нет, но вот то, что меня не было совсем, это знаю точно. То, что я там видел и слышал, было именно со мной, и переубедить меня в этом теперь вряд ли кто сможет. Да и не нужно, думаю. Хотя наверняка всё произошедшее со мной при желании можно подогнать под какие-нибудь медицинские нормы или, точней сказать, объяснить с научной точки зрения. Поставить психиатрический диагноз. У нас ведь принято всё подгонять под определённые нормы, стандарты…

Лёжа на больничной койке, раз за разом прокручивал в голове события последних дней. Всё становилось на свои места, всё становилось предельно ясно. Хотя, конечно, были и тёмные места, которые мне ещё предстоит разгадывать.

С самой первой ночи Сатана вёл меня к своей цели. У него заранее был свой сценарий, и обмануть или выпутаться мне вряд ли бы удалось. К четвёртой ночи он подвёл меня, всего совсем раздавленного, измученного, ничего толком не понимающего. Он разложил всю свою игру по ходам, и варианта выигрыша или хотя бы ничьей мне не оставил. Финал, к которому он меня привёл, его полностью устраивал. Верней даже сказать, он был таким, как должен быть по сценарию. Дьявол получил от меня договор, который ему был нужен.

Единственное что мне никак не удавалось понять, — почему он меня отпустил?.. А может, так и должно быть?.. Может, ангелочки за меня попросили?.. Может, я был не настолько ещё пропащий человек?.. Этих «может» было великое множество, и потому так думаю, мне ещё предстоит это узнать.

Хочу сказать вот только одно, после всего, что мне довелось увидеть, услышать и испытать, я совсем по-другому стал относиться к своей жизни. Мне стало безумно жаль разменивать её по мелочам на всякие глупости. Слишком много вокруг вещей, которые мы не ценим. Такие понятия, как верность, честность, порядочность, сострадание, становятся уже малозначительными в нашем мире. А ведь согласитесь, именно они должны стоять на первом месте, а только потом всё остальное и второстепенные мелочи.

Если бы мне в самом начале моего жизненного пути довелось увидеть и услышать, то, что я сейчас познал и увидел… Полностью уверен, моя жизнь сложилась бы совершенно по-другому! Многих ошибок и проступков можно было бы не совершить. Но что теперь об этом говорить, как прожил, так и прожил. Теперь, наверное, ещё есть время исправить то, что уже успел натворить. Мне ещё, видимо, предстоит держать ответ за уже совершённые мои дела… Ничего в нашей с вами жизни не проходит бесследно. За всё рано или поздно придётся платить по счетам.

Вот так, дорогой Читатель, в марте 2012 года в городе Т., в терапевтическом отделении городской больницы, побывал сам Сатана. Побывал он там, как обычно, не афишируя своё появление. Ведь он умудрился убедить когда-то всех, что его не существует…

Написав этот рассказ, я понимаю, конечно, что он вызовет множество самых противоречивых суждений. Если его, конечно, вообще кто-нибудь будет читать. Не судите, если можно, очень строго. Ведь помните — «не судите, да не судимы будете»…

Кто-то точно скажет — автор просто сумасшедший, кто-то по-доброму посмеётся. Кто-то прочитает как сказку, может, как слегка страшную сказку.

Читатель с медицинскими знаниями скажет — у автора алкогольный галлюциноз. Быть может, кто-то прочитает её как художественную литературу? У меня даже есть надежда, что это будет именно так. На мой взгляд, в художественной литературе содержится огромнейший смысл всех времён и народов мира. Ведь большинство художественных рассказов пишется с чего-то реального. То же самое могу сказать и о фильмах на телеэкране. После случившегося со мной я несколько изменил свой взгляд на многие произведения. Если раньше считал, что это вымысел автора, то теперь нахожу для себя множество моментов, которые могли существовать в реальной жизни.

Дорогой Читатель, всё это ваш выбор — верить или не верить. Единственное, чему как автор буду безумно рад, так это если хоть одному прочитавшему захочется что-то изменить в своей жизни в лучшую сторону. Захочется исправить свои совершённые ошибки. Все мы люди, и всем нам свойственно ошибаться, но не все это хотят признават ь, не все понимают, когда при чин яют боль другим. Порой невыносимую душевную боль.

В нашей жизни и так очень много зла. Мы сами себя толкаем в ад. Мы не умеем прислушиваться к нашим ангелам. К своему внутреннему голосу. Наши ангелы пытаются нас уберечь, помочь, спасти наши души, отвести от недобрых поступков и дел. Мы же, как слепые во тьме, идём и ничего на своём пути не замечаем…

Нужно просто поверить, и всё будет хорошо. Всегда есть шанс спасти свою душу! Не нужно бояться, не так подумают другие или не так скажут. Вам потом с этим жить и нести за всё содеянное ответ. И только Вам ваш голос скажет, как правильно, а как нет.

Меня долго терзали сомнения, писать мне или нет этот рассказ. Не знаю почему, но нет у меня на этот вопрос ответа. Только вот решился. Ведь когда человек делает что-то в первый раз, это всегда вызывает какие-то сомнения. Мои сомнения и сейчас со мной.

Хочется всегда верить в лучшее. Мне хочется верить, что прочитанное кому-то поможет задуматься. Может, стоит остановиться, повернуться назад, посмотреть, а так ли проходит жизнь? Может, уже пришло время начинать работу над ошибками? Ошибками, которые могут нести за собой очень тяжёлые и страшные последствия как для Вас лично, так и для окружающих Вас живых существ.

Никому бы не пожелал пройти и попробовать на себе то, что довелось испытать мне. Поверьте мне на слово, это очень страшно и больно в самом начале. Я никому не пытаюсь что-то навязать этим рассказом. Каждый сам идёт своей дорогой. В конце этой дороги каждый будет держать ответ за то, как он прошёл этот данный ему путь. Каждый сам должен слушать свой внутренний голос, который ему всегда подсказывает, как правильно поступить. Нужно учиться слушать своих ангелов.

Мне так думается, не нужно не куда спешить, всего всё равно не успеть. Лучше в один момент остановиться оглянуться назад и спросить у себя, той ли дорогой я иду?

Мне так кажется, никогда не нужно никого винить в своих бедах и неудачах. Во всём виноваты только мы сами. Надо уметь заглянуть внутрь себя самого и там искать ответы на жизненно важные вопросы. На вопросы, которые не дают Вам спокойно спать по ночам.

Нужно исправлять то, что ещё можно исправить! Уважаемый Читатель, только не поймите меня неправильно. Я не вправе давать какие-либо советы. Просто пишу, что усвоил для самого себя. Всё перечисленное теперь пробую применить в первую очередь по отношению к самому себе. Ведь правильно, наверное, говорят, меняться не поздно никогда, а хочешь изменить всё вокруг, то начни с себя.

Глава 29. Больничный сосед

Ещё, дорогой Читатель, мне хочется рассказать Вам, что происходило в больнице, в то время, когда я там находился, после моего возвращения ОТТУДА. Это не займёт много времени и, если можно, хотел бы попросить Вас набраться ещё немного терпения и дочитать всё до конца.

Через три палаты от меня лежал паренёк, у него был рак лёгких последней стадии. Врачи меж собой поговаривали, будто там от лёгких уже ничего не осталось. Пареньку на тот момент было всего двадцать девять лет.

Он уже совсем сам не ходил, практически не ел. Дышал он по большей части только через аппарат. С ним в палате постоянно находился кто-то из родственников. В большей части с ним была его родная младшая сестра, изредка её подменяли другие родственники. В палате у них постоянно было множество посетителей. Видимо, все уже знали, ему не так долго осталось, и, соответственно, как могли его поддерживали частыми визитами В палате постоянно стояли живые цветы, лежали разнообразные фрукты. Когда приезжали друзья, они усаживали его в инвалидную коляску и везли подышать свежим воздухом на улицу. Паренёк практически не разговаривал, совсем не смеялся. Был заметен только его взгляд, куда-то вдаль, какой-то полный тоски и печали, что ли…

Конечно, всё это можно понять, когда такой диагноз, не очень-то будешь болтать и смеяться. Вокруг кто-то что-то рассказывал, смеялись, пытаясь, видимо, хоть как-то облегчить его страдания. Вот только он постоянно смотрел, куда-то вдаль и молчал…

В ночь на четырнадцатое число я уже практически спал. Время было, наверное, чуть больше часа, когда ко мне в палату забежал больной из другой палаты. Он что-то бессвязно бормотал полушёпотом, чтоб не разбудить моих соседей. Из всего, что он там мямлил, я понял только, нужна какая-то помощь кому-то.

К тому времени я уже вполне хорошо себя чувствовал. Поэтому днём постоянно помогал медсёстрам таскать капельницы, где-то вкручивал лампочки, чинил розетки, собирал разваленную мебель, в общем, пытался занять себя чем-то полезным в свободное от процедур время. У меня не возникло лишних вопросов: где-то нужна помощь. Единственное смущало, что это была ночь. Отсюда сразу напрашивался вывод, что случилось что-то серьёзное.

Встав, быстро оделся и пошёл за этим переполошённым больным, который пытался ещё и торопиться. Быстрым шагом мы подошли к палате, в которой лежал паренёк с раком лёгких. Переполошённый сосед сразу куда-то как испарился. Мне ничего не оставалось, как зайти в палату, в которой горел свет и слышалась какая-то возня.

Открыв двери палаты, я увидел следующую картину. Больные сидели или лежали с открытыми глазами на своих койках. Вид у них был крайне испуганный. Палата была большая, кажется, человек на десять, если мне не изменяет память.

Так вот посередине палаты лежал тот самый парёнек, у которого был рак. Он безуспешно пытался то встать, то ползти куда-то. У него не получалось даже подняться на колени. Задерживали его, лёжа рядом с ним на полу, его родная сестра и дежурная медсестра. Они как-то неумело пытались его удержать, а он как змея выползал из их объятий. Всё это походило на какую-то непонятную борьбу, причём с несколькими участниками сразу.

Медсестра, повернувшись ко мне, быстро разъяснила, что он как-то умудрился отсоединиться от кислородного аппарата и теперь совсем не может дышать. Необходимо его подержать, чтобы сделать укол, и он успокоится.

У парня были закрыты глаза, верней сказать, они были полузакрыты. Было сразу понятно, он ничего не видит и ничего не понимает. Он уже находился в бессознательном состоянии. Руками он судорожно хватался за воздух в поисках живительной трубки с кислородом. Хрипя, хватая воздух губами, из последних сил пытался поймать ускользающую жизнь. Он напоминал рыбу, выброшенную на берег, которая пытается дышать. Ползя в неизвестном направлении, он пытался приподняться, только сил, видимо, не было абсолютно. Ему очень хотелось жить.

Родная сестра вся в слезах пыталась прижать его к полу. Не очень, правда, у неё это получалось. Паренёк всё полз, выворачивался, размахивая в разные стороны руками. Из его горла вырывался стон с хрипом. Он совсем ничего не видел и не осознавал, что делает. А вот его сущность боролась за жизнь до последнего. Вся эта картина скорей напоминала страшную агонию.

В палату вбежала дежурный врач. Оценив ситуацию, она сразу начала готовиться к уколу.

— Чтобы ни происходило, нужно его держать, — скомандовала она.

Мы втроём навалились на бедного паренька. Я взял подушку, чтобы не причинять ему сильной боли, и придавил к полу ноги. Сестра и медсестра держали каждая по руке.

Сестра паренька вся в слезах умоляла нас не делать ему больно. Все, включая даже врача, как-то были растеряны. Ведь зная, какую боль он и так переносит, было крайне тяжело держать его тело.

У его сестры начиналась истерика. Видимо, она сильно любила своего брата и смотреть на всё происходящее ей было крайне тяжело. Она не столько его держала, сколько пыталась уговорить, чтобы он успокоился. Но уговаривать было бессмысленно, паренёк ничего не слышал и не понимал. По щекам сестры градом текли слёзы. Весь наш клубок из тел ползал и катался по кафельному полу палаты. Остальные жители палаты с ужасом и состраданием смотрели на всё происходящее внизу.

— Держать! — видимо, собравшись, громко скомандовала врач.

Мы с новой силой навалились на уже еле шевелящееся тело. Сковав его, насколько было можно мягче, мы держали, пока врач вводила лекарство.

Практически сразу после инъекции паренёк обмяк и успокоился, только свистящей его хрип выдавал всю серьёзность ситуации. Медсестра сразу вскочила и начала готовить кислородную маску. Откуда-то появился родственник паренька. Он забежал весь запыхавшийся и еле дыша. Видимо, ему всё же успели позвонить и пропустили через приёмный покой. С ним мы взяли паренька на руки, и положили на кровать.

У паренька уже совсем не было жизненных сил, а ведь как успел перевернуть всё вокруг. На полу валялись стулья, перевёрнутые с тумбочки таблетки, ваза с цветами, какие-то полотенца, в общем, всё, что могло упасть в процессе этой не равной борьбы.

Только паренёк очутился на кровати медсестра сразу надела кислородную маску. Он лежал и, мне казалось через сильный хрип, слышится отдалённый стон. Переполох постепенно успокаивался. Все вокруг, затаив дыхание, ждали…

Вот паренёк стал делать первые неуверенные глотки живительного для него воздуха. Вдохи становились всё уверенней и спокойней. Наконец-то он практически ровно задышал.

Глаза открылись через несколько минут после того, как он начал дышать. Он дышал и смотрел на всех вокруг, с трудом переводя взгляд. Сознание постепенно возвращалось с мучительной болью.

Я стоял рядом и пытался понять, что в его глазах?.. В этих затуманенных, измученных постоянной болью глазах был только немой вопрос. Там ни было страха, не было там даже подозрения на испуг. Был только тихий, немой вопрос.

А ведь он ещё минуту назад, наверное, был ТАМ! Что он там видел?.. Этого не мог знать никто, кроме него. Только его немой вопрос читался в этих больших, затуманенных глазах. Он вряд ли мог задать этот вопрос людям, которые его в тот момент окружали. Если бы он даже решился задать этот вопрос, вряд ли кто на него ответил…

Не знаю, почему мне нравился этот молчаливый паренёк. У него постоянно было много народа в гостях. Это говорило о любви и уважении к нему. Его родная сестра, как мне показалось, готова была отдать за него всё что угодно. Она, наверное, его очень любила.

В какой-то момент мне даже казалось у нас с ним много общего. Может, наши судьбы с ним в чём-то были схожи. Может, тем, что он только что видел? На всю спину у паренька были наколоты крылья. Мне в тот момент казалось, этот паренёк неплохо прожил свою короткую жизнь. Может, и не совсем честно, но, думаю, для близких он всегда оставался человеком.

Уже под утро мне рассказала медсестра, что у паренька четвёртого марта был день рождения. В тот день было четырнадцатое марта. А это означало, ровно через десять дней после дня его рождения к нему приходила смерть.

Утром этого же дня к нему привели священника. Пробыл священник там, наверное, часа три. Я нечаянно увидел всё это, проходя мимо по коридору. Из палаты доносился монотонный голос, читавший молитвы, и пахло, если я не ошибаюсь, ладаном.

А вот себе, я постоянно задавал один и тот же вопрос — что же паренёк всё-таки видел? Я точно знал, он видел там что-то, это тоже можно было прочитать в его глазах. В них было много эмоций, вопросов, может, даже какой-то подавленный крик, боль, усталость… Вот только страха там не было точно. Мне так казалось, Паренёк уже знал, какая дорога его ждёт…

Когда меня выписывали из больницы, было желание зайти простится с этим пареньком. Мы не были с ним даже знакомы, но мысль о чём-то общем так меня и не покидала. Вот только что я мог ему сказать напоследок? Пожелать ему выздоровления? Думаю, при данных обстоятельствах это бы выглядело нелепо… Пожелать ему удачной дороги?.. Меня вряд ли бы поняли окружающие его люди. В общем, ушёл я, так и не попрощавшись. Дальнейшая судьба паренька мне не известна.

Глава 30. Знаки, предупреждение

На этом месте можно было бы мне поставить точку и закончить своё не очень весёлое повествование. Только вот мне хочется ещё рассказать Вам, как я начал понимать знаки и убедился в справедливости предупреждения насчёт проделок Дьявола.

Думаю, уважаемый Читатель помнит ту монету, которую Сатана мне оставил как договор. Так вот, не знаю почему, но на тот момент я уделял огромное внимание этой монете. Казалось, её нужно всегда носить с собой, чтобы она всегда была на виду. Не могу объяснить почему, но у меня тогда было такое представление на этот счёт.

Ещё лёжа в больнице, в то время когда я начал совсем уже себя хорошо чувствовать, я отправился к ювелиру. Мне очень хотелось, чтобы он вставил её в браслет, и, соответственно, она всегда была бы со мной.

Начну с того что как только я с этой мыслью вышел из больницы, меня будто кто-то начал останавливать. Казалось, абсолютно не слушаются ноги. Немного отойдя от больничного комплекса, я почувствовал себя плохо. Сел в скверике на лавочке, чтобы отдышаться. Сидя на свежем воздухе, стал понимать, что-то со мной не то творится.

Упорство в тот момент взяло верх. Через силу встал и поплёлся дальше к своей навязчивой цели. Дойдя до остановки, узнал — все рейсовые автобусы почему-то отменены до обеда. Телефона такси не было под рукой, и спросить тоже было не у кого. Весь народ на улице куда-то исчез как по команде. Мне тогда показалось даже машины практически не ездят. То есть уехать мне абсолютно было не на чем.

Сам удивляюсь, откуда тогда взялось столько упорства. До торгового центра, где находился ювелир, было не так уж далеко, и я поплёлся пешком. Ведь чувствовал, что-то не то, но упорно шёл.

Вдруг внезапно полил дождь. Это при всём том, что, когда я выходил из больницы, на небе не было ни единого облачка. Соответственно, о зонте я даже и не задумался.

Мокрый и злой, я все же добрался до торгового комплекса. Подойдя к лавке ювелира, с ужасом обнаружил её закрытой, хотя по расписанию работы ювелир должен был находиться там.

Я как зомби двигался к своей бестолковой, как выяснилось чуть позже, цели. Подняв на ноги пол торгового комплекса, я все же нашёл ювелира. Чуть успокоившись, изложил ему свою цель визита. Вот монета в один рубль, и её мне нужно вставить в золотой браслет.

Ювелир какое-то время крутил монету в руках, видимо, не совсем понимая, чего от него хотят. Потом из-под очков посмотрел внимательно на меня. В его взгляде можно было прочитать, как он хочет назвать меня не очень лестным словом. Видимо, ему никогда не приходилось делать такие странные, мягко говоря, заказы.

На моё счастье, золотой мастер оказался очень деликатным человеком, и вместо того, чтобы выплеснуть своё негодование, он мне культурно пояснил.

— Понимаете ли, уважаемый, у меня нет сверла для твёрдого металла, — мягко улыбаясь, говорил ювелир. — Я занимаюсь исключительно золотом ну или хотя бы серебром, а здесь мне не просверлить монету, так как это твёрдый метал. Если вы, конечно, сами изволите её просверлить, то я непременно вставлю её вам в браслет.

Не став спорить и ругаться, я ушёл от него с мыслью, где бы мне сейчас её просверлить. Сам удивляюсь, откуда у меня тогда появилось столько упорства. Ведь уже всем сознанием понимал, делаю что-то не то. Только отступать не собирался. Мысль о ненавистном рубле не выходила у меня из головы.

Вот в этом месте начинается полная неразбериха. Только вышел из здания центра, как рубль у меня вылетел из кармана в неизвестно откуда взявшуюся дырку. Кофта была абсолютно новая, и до этого рубля там вообще ничего никогда не лежало.

Найдя на асфальте эту ненавистную монету, подобрал её и зашёл в аптеку. Зайдя в аптеку, засунул рубль в другой карман набитый мелочью. Соответственно всё в кармане перемешалось.

Моё нервное напряжение достигло, наверное, критической точки. Когда на кассе меня попросили, если можно, расплатится без сдачи, не думая запустил руку в карман со всей мелочью. Когда вытаскивал руку полную медяков, мне будто ударили по ней, и вся мелочь со звоном бухнулась на пол. Кое-как мне удалось собрать с пола бывшее содержимое моего кармана.

Смущаясь, расплатился, следя чтобы ни одна монета, достоинством в рубль от меня не ушла к кассиру. Выйдя на улицу и вытерев пот со лба, достал содержимое кармана. В общей куче мелочи лежало четыре монеты по рублю, и узнать теперь, которая была договором, было просто невозможно.

Расстроенный, промокший и совсем вымотанный, плёлся обратно в больницу. И вдруг как гром среди ясного неба меня осенила мысль. А ведь нельзя же с собой дьявольскую вещь таскать! Это, наверное, даже не мысль, а внутренний голос мне сказал.

Придя в палату, высыпал всю мелочь на кровать. Достал из неё четыре монеты по рублю. Так как теперь не знал, какая из них договор, просто все четыре завернул в пакетик и бросил в сумку. Потом, когда вернулся домой, забросил пакетик в самый дальний угол. Только тогда начал понимать, ведь они меня останавливали как могли, чтобы не таскал этот договор с собой, «дьявольскую вещь». Мои ангелочки остерегли меня и разъяснили, не нужно этого делать, только вот уже причины, конечно, никто не объяснил.

А ещё, дорогой Читатель, наверное, помнит, как меня предупреждали, Сатана будет строить всякие провокации. Так вот однажды, где-то, наверное, месяца через полтора после моей выписки из больницы, я, как обычно это бывает, попал за праздничный стол.

У кого-то на работе был день рождения, и мы по традиции коллективом собирались, чтобы поздравить именинника. К тому времени уже все знали, я алкоголь совсем не употребляю, поэтому мне никто даже не предлагал налить. Вы же, думаю, помните, как Сатана взял с меня договор на каплю алкоголя.

Застолье было в самом разгаре, кто-то накладывал по тарелкам салаты, кто-то оживлённо болтал. В общем, обыкновенная застольная суета.

В какой-то момент, да же не знаю, как это вышло, только вдруг я стал как бы помимо всей этой суеты, как бы сторонним наблюдателем. Не знаю даже, как это объяснить, только со стороны увидел, как разливающий по рюмкам коньяк, протягивая бутылку, чтобы налить в стоящую рядом рюмку, капнул несколько капель коньяку мне прямо в тарелку. Виделось это всё как в замедленной киносъёмке.

В этот момент я вдруг как бы вернулся в себя, зная уже, есть из этой тарелки мне нельзя. Всё это произошло за несколько секунд. Только сидел и глядел, на свою тарелку, и сердце колотилось в груди с удвоенной силой. Прошло какое-то мгновение, а сердце молотило с грохотом наковальни.

Понимание предупреждения резало моё сознание. Так вот оно, оказывается, как может быть. Я довольно хорошо знал того, кто разливал коньяк, и думаю, что специально он врядли мог такое сделать. Да и никто тогда не знал всей случившейся со мной истории. Это было подтверждением сказанных мне недавно слов. До сих пор не могу понять, как мне удалось такое заметить. Всё происходящее было будто не со мной и виделось это со стороны.

Ну, как бы там ни было, наполненную тарелку мне пришлось пойти и высыпать в ведро. Вернувшись с опаской начал наполнять её снова. Руки не слушались, когда приходила мысль что так же могли капнуть и в общее блюдо, откуда каждый накладывал себе. Перед тем как начать что-то есть, как зверь, вначале принюхивался к тому, что мне предстоит поглощать.

Если бы кто-то за столом обратил внимание на моё поведение, думаю, поняли бы меня вряд ли. Всё застолье мне пришлось пристально наблюдать, чтобы ещё чего лишнего не случилось с моей тарелкой. Чтобы кто-то по ошибке не плеснул мне вина в фужер. Поверьте мне на слово, так напряжённо не чувствовал себя ещё ни на одном празднике. Только представьте, весь народ сидит, радуется застолью, и только я сидел как сыч и смотрел во все глаза по сторонам.

Вот так, дорогой Читатель, мне и приходится теперь жить, постоянно оглядываясь по сторонам. Ждать подвоха неизвестно с какой стороны. Справлять праздники полностью расслабленным теперь получается только в очень близком кругу, где никто не сочтёт меня за сумасшедшего. Есть ещё множество примеров по этому поводу, только и так, думаю, уже порядком Вам надоел своей писаниной.

В конце своего непростого повествования хочу повториться и напомнить: я не писатель, описал всё со мной произошедшее как смог. Хочется также попросить прощения у всех героев данного рассказа, если где-то немного, может, ошибся, где-то чуть приукрасил события или, может, не совсем верно выразил свои мысли и переживания. Слишком много эмоций было тогда в моём сознании. Мне было очень непросто многое вспоминать и переживать всё произошедшее повторно.

Всё же питаю надежду, если даже одному человеку, прочитавшему этот рассказ, захочется что-то в своей жизни изменить в лучшую сторону, и он это сделает…

Значит, я не зря потратил силы и время. Может, в том и заключался смысл моего сказочного возвращения, и, может, я не совсем ещё пропащий человек.

Об одном хочу попросить: задумайтесь!!!

Мне кажется, ответ не заставит Вас долго ждать, он сам придёт, если Вам это нужно. Слушайте свой внутренний голос, своих ангелочков, и, думаю, всё у Вас будет ХОРОШО!

С наилучшими пожеланиями!

P. S Если с кем-то из Вас, или ваших родственников, или знакомых случались похожие истории, прошу писать на электронную почту. Мне будет очень интересно узнать другие случаи необъяснимого. Можно связаться по телефону или скайпу.

С уважением, жду отзывов.

smashinov@mail.ru http://vk.com/club90121078 страница для обсуждений и отзывов.

Дата написания: 15.02.2015

Content

Сергей Мащинов
Договор с Дьяволом

Предисловие

Глава 1. Начало

Глава 2. Больница

Глава 3. Мир за закрытыми глазами

Глава 4. Фильмы

Глава 5. День как день…

Глава 6. Наползающий страх

Глава 7. Предчувствие

Глава 8. Паника

Глава 9. Перекур

Глава 10. Выхода нет

Глава 11. Это за мной

Глава 12. Вода

Глава 13. Шаги

Глава 14. Размышления

Глава 15. Дьявол, Сатана, Люцифер, Вельзевул?.

Глава 16. Договор

Глава 17. Запрет

Глава 18. Дьявол, какой он есть

Глава 19. Грешники

Глава 20. Спасение. Мои Ангелы

Глава 21. Мой Антошка

Глава 22. Вопросы, ответы

Глава 23. Прекрасные создания

Глава 24. Экскурсия

Глава 25. Чудо-рынок

Глава 26. Возвращение

Глава 27. Исцеление

Глава 28. Рассуждения о пережитом

Глава 29. Больничный сосед

Глава 30. Знаки, предупреждение