Мейси Эйтс

Любима и свободна

Pretender to the Throne © 2014 by Maisey Yates «Любима и свободна»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

Глава 1

– Тебе придется либо отречься от престола, либо умереть. Мне, честно говоря, плевать, какой вариант ты предпочтешь. Главное – не тяни с выбором.

Ксандер Дракос, наследник трона Кионоса, известный плейбой и игрок, глубоко затянулся, с силой раздавил окурок в пепельнице и бросил карты на обитый бархатом стол.

– Ставрос, я сейчас занят, – проговорил он в телефонную трубку.

– Чем же? Проматываешь семейное состояние и стараешься допиться до чертиков?

– Не будь дураком. Во время игры я не пью. И кстати, не проигрываю. – Взглянув на человека, сидевшего на другой стороне стола, Дракос сдвинул кучу фишек крупье.

– Позор! Лучше бы ты проигрывал – тогда, по крайней мере, тебе давно пришлось бы вернуться.

– Не похоже, чтобы вы особо меня ждали.

Игра подходила к концу. Ксандер выложил на стол флеш-рояль и смел к себе фишки.

– С меня хватит, – заявил он, поднимаясь из-за стола и ссыпая фишки в шелковый мешочек. – Всем удачного вечера!

Он снял со спинки стула черный пиджак, набросил его на плечи и бросил мешочек с фишками сотруднику казино.

– Обналичить. И учти: сумму я знаю. Себе оставишь пять процентов, не больше.

Он остановился возле бара:

– Скотч. Чистый.

– Я думал, ты не пьешь, когда играешь, – прозвучал голос его брата.

– Я уже не играю.

Ксандер залпом опрокинул виски и вышел из здания на одну из людных улиц Монако.

Странно. Алкоголь больше не обжигал, да и вообще не радовал. Черт бы его побрал!

– Ты сейчас где?

– В Монако. Вчера был во Франции. Кажется, вчера… знаешь, все как-то перепуталось…

– Слушая тебя, я чувствую себя стариком. А ведь я твой младший брат.

– Ставрос, ты и правда говоришь как старикашка.

– Потому что не могу позволить себе роскошь сбежать от своих обязанностей. В отличие от тебя. Ты сбежал, значит, кто-то должен был остаться и вести себя как подобает взрослому.

Ксандер хорошо помнил, что случилось в тот день, когда он позволил себе эту роскошь. Сбежал от своих обязанностей, как выражается Ставрос.

«Ты ее убил! Это твоя вина. Ты ограбил страну, ограбил меня. Это не искупить. Я тебя никогда не прощу!»

Черт!

Некстати вылезло это воспоминание. Теперь, чтобы его заглушить, потребуется еще одна порция виски. А может, и четыре.

– Уверен, однажды народ воздвигнет тебе памятник. И за дело, – произнес Ксандер.

– Слушай, у меня нет никакого желания с тобой болтать. Чем звонить тебе, мне приятнее было бы удавиться на собственном галстуке.

Ксандер остановился так резко, что какая-то женщина врезалась в него. Но он этого даже не заметил.

– Так чего же ты хочешь?

– У отца был инсульт. Похоже, он умирает. Ты – наследник престола. Конечно, если ты не предпочтешь отречься – окончательно и бесповоротно. Или хотя бы повесить на шею булыжник покрупнее и броситься в море. Лично я плакать не буду.

– Будешь счастлив, если я отрекусь? – проговорил Ксандер, стараясь не обращать внимания на внезапное стеснение в груди. Он ненавидел смерть. Ненавидел ее внезапность и неразборчивость.

Если бы она умела быть хоть немного любезной, она давно бы пришла за ним. Но нет, она выбирает любимых, нужных, делающих мир лучше.

– Нет. Потому что это не решит проблему наследования. У нас с Джессикой все в порядке, но ведь наши дети не смогут занять трон. Мы ведь усыновили их. А по законам Кионоса усыновленные дети тоже не могут быть наследниками.

– Значит, остается Ева.

– Да, – согласился Ставрос, – Ева. Кстати, она беременна.

– И как ей идея, что ее отпрыск унаследует корону?

– Она в ужасе. Они с Маком покинули Кионос. Им придется начинать жизнь заново, чтобы их сын или дочь могли воспитываться во дворце и с младых ногтей усваивать свои обязанности. Никто не предполагал для нее такой судьбы, и ты это знаешь.

Прикрыв глаза, Ксандер вспомнил свою необузданную темноволосую сестрицу. Ей всегда претили дворцовые церемонии. Как, впрочем, и ему.

Он отнял у нее мать. Вправе ли он лишать ее жизни, о которой она мечтала?

– Ксандер, ты должен поторопиться с решением, каким бы оно ни было. Ответь мне через два дня, – продолжал между тем Ставрос. – Но если тебе интересно мое мнение…

– Не интересно. – Ксандер нажал кнопку «отбой» и сунул телефон в карман.

Затем он отправился в порт. Интересно, найдется там булыжник покрупнее?

Спрыгнув с лошади, Лиана Ксенакос похлопала животное по шее. Она вся вспотела: простое платье с длинными рукавами не годилось для жары. Но она улыбалась – как обычно после скачки. Отсюда открывался совершенно потрясающий вид на океан.

Что ни говори, в монастыре хорошо. Здесь, по крайней мере, можно остаться в одиночестве. Кроме того, здесь отсутствие тщеславия считалось добродетелью. Впрочем, ей она давалась без труда. Куда ей быть тщеславной!

Она вытащила из сумки шарф и обмотала его вокруг головы, тщательно убирая волосы. Пожалуй, единственное, чем она могла бы гордиться, – волосы. Теперь они были надежно скрыты от чужих глаз.

Конечно, скачка – не молитва. Но во время скачки она чувствовала себя ближе всего к Богу – а может, к природе.

Отведя жеребца на конюшню, она поспешила к главному корпусу. Скоро обед, а она проголодалась.

– Прошу прощения.

Мужской голос заставил ее замереть. Мужчины нечасто заглядывали в монастырь.

На мгновение ее охватил страх. Вдруг он посмотрит на нее с ужасом и отвращением? Но Богу безразлична внешняя красота. И ей тоже.

Иногда Лиана вспоминала, что когда-то гордилась своей красотой. Но это лишь мешало ее служению. Именно поэтому после стольких лет в монастыре она все еще оставалась послушницей.

– Я могу вам помочь?

Солнце светило ей прямо в лицо. Ему была хорошо видна каждая черточка. Все ее шрамы. Грубые, уродливые рубцы, укравшие ее красоту.

Солнечные лучи, бившие в глаза, мешали ей разглядеть незнакомца. Что ж, значит, не стоит гадать, какими глазами он смотрит на нее. Мужчина был высокого роста, в костюме. В дорогом костюме. Нет, он не из деревни. Скорее, похож на человека, знавшего свет.

Глядя на него, она вспоминала о струнных квартетах, сверкающих огнями бальных залах, о принце, который должен был стать ее мужем.

Если бы ее жизнь не рухнула в одночасье.

– Возможно, сестра. Хотя я не уверен, что попал по адресу.

– В Кионосе только один женский монастырь, так что вы вряд ли ошиблись.

– Мне непривычно находиться в монастыре. – Он взглянул в небо. Яркий солнечный свет скрадывал черты его лица. – Странно, что меня до сих пор не поразила молния.

– Бог действует иначе.

– Придется поверить вам на слово. – Незнакомец пожал плечами. – Мы с Богом много лет не общались.

– Никогда не поздно начать снова. – Лиана выбрала правильные слова. Именно так ответила бы аббатиса.

– Видите ли, я не ищу Бога. Я ищу женщину.

– Здесь вы найдете только монахинь.

– Боюсь, она – одна из них. Мне нужна Лиана Ксенакос.

Она замерла, ее сердце затрепетало.

– Ее больше не называют этим именем.

Это была правда. Сестры звали ее Магдалиной. Это напоминало ей, что она живет новой жизнью. Не ради себя, а ради других.

Он двинулся к ней. Это было как в кошмаре, от которого она пыталась убежать вот уже пятнадцать лет. Ксандер Дракос. Наследник короны Кионоса. Легендарный ловелас. Мужчина, за которого она должна была выйти замуж.

Из всех людей на земле его она хотела видеть меньше всего.

– Почему? – спросил он.

Он ее не узнал. Что ж, вполне естественно. Когда они виделись в последний раз, она была восемнадцатилетней девчонкой. Красавицей.

– Может быть, потому, что она не хочет, чтобы ее нашли, – произнесла Лиана, наклоняясь, чтобы сорвать помидоры с куста. Она пыталась не обращать на него внимания. Ее сердце колотилось, как безумное.

– Ее не так трудно найти. Немного расспросов – и вот я здесь.

– Чего вы хотите? – воскликнула она. – Что вам от нее нужно?

Ксандер еще раз взглянул на миниатюрную женщину в длинном платье простого покроя. Подол и манжеты были испачканы землей. Волосы ее скрывал шарф, и об их цвете можно было догадаться лишь по черным, тонко очерченным дугам бровей.

Половина ее лица являла миру нежную золотистую кожу, высокие скулы, полные губы, чуть приподнятые в уголке. Но вторая половина, от шеи, через щеку и до самой переносицы, была изуродована страшными шрамами. Грубые кривые рубцы перекосили губы, навек лишив ее возможности улыбаться. Конечно, сейчас она не улыбалась. О нет! Но Ксандер был уверен: даже если она попытается, на половине лица сохранится все та же страшная гримаса.

Что ж, он предполагал, что здешние женщины – именно такого сорта. Ничего общего с жизнерадостной блестящей Лианой. Когда они заключили помолвку, ей было восемнадцать. Она еще не вступила в пору женского расцвета, но все же была невероятно красива. Золотые искры в глазах, золотистая кожа и медового оттенка волосы – сияющая волна чистого золота с темно-шоколадным отливом.

Уже тогда Ксандер был уверен: из нее выйдет идеальная королева. Ее любили в народе. И у нее были отличные связи – ведь ее отец был одним из богатейших людей в Кионосе.

Вернувшись два дня назад, он узнал, что семья Ксенакос покинула остров. Вся, кроме Лианы. И ему было необходимо найти ее. Она была якорем, связывавшим его с прошлым. Его самым надежным союзником в глазах журналистов и народа. Они любили ее раньше – и, несомненно, полюбят снова.

А вот его – не факт.

– Мне нужно обсудить с ней кое-какие старые дела.

– Женщины, которые живут здесь, не хотят обсуждать свои старые дела, – произнесла она дрожащим голосом. – Здесь они начинают новую жизнь. Прошлое нас не касается.

Повернувшись, она двинулась к главному корпусу. Ну нет, еще никто от него так не уходил!

Ксандер встал у нее на пути. Она обожгла его дерзким взглядом, и его сердце упало.

Увидев наконец ее глаза, эти необыкновенные глаза в обрамлении темных ресниц, он понял, кто перед ним.

Это была Лиана Ксенакос. Без ее красоты, без смеющихся глаз, без ямочки на правой щеке, теперь покрытой уродливыми шрамами.

Нет, он не был шокирован. Ксандер был отлично знаком с уродливой стороной жизни и знал: судьба всегда готова бросить тебе в лицо камень помассивнее. Но такого он не ждал.

Покинув Кионос, он избегал любых вестей с родины. Лишь недавно, после того как его сестра вышла замуж за собственного телохранителя, а Ставрос женился на свахе, пытавшейся подобрать ему невесту, он начал просматривать статьи, рассказывавшие о Кионосе и его королевской семье.

И всякий раз, открывая окно в прошлое, Ксандер будто срывал корку со своей незаживающей раны. Избавиться от этой боли было тяжело. Но он старался: выпивка, женщины… Это помогало забыться, ненадолго почувствовать себя счастливым. Но заканчивалось все лишь ужасной головной болью.

Ксандер думал, ему никогда не придется спрашивать о судьбе женщины, которую он оставил.

– Лиана, – сказал он.

– Меня так больше не зовут, – произнесла она с усилием. Ее лицо ничего не выражало.

– Я тебя так звал.

– Но не теперь, ваше высочество. У вас нет на это права. А право на титул вы хотя бы сохранили?

Эти слова хлестнули его больнее, чем он мог представить. Удар по больному месту, о котором он предпочитал не вспоминать.

– Сохранил, – резко сказал Ксандер. – И сохраню!

Он решился. Не важно, разумно ли это решение. Он вернулся и останется здесь.

Ксандер приехал, считая, что должен узнать, как обстоят дела. А приехав, решил, что обязан найти Лиану. Он не верил, что может править страной. Столь же твердо он знал, что Лиана стала бы образцовой королевой.

Наверняка она уже вышла замуж, думал Ксандер. Он не рассчитывал найти ее в монастыре. Но, в конце концов, это поражало не больше, чем его собственная жизнь в последние пятнадцать лет.

Хотя тут он не прав. Ее судьба была совершенно неправдоподобной. Чудовищной, немыслимой. Лиана Ксенакос, любимица светского общества Кионоса, признанная красавица и радушная хозяйка, скрывается от мира в женском монастыре. В бесцветном платье мешком. Покрытая шрамами, сделавшими ее неузнаваемой.

– Я прошу вас уйти, – произнесла Лиана, решительно двинувшись прямо на него.

Ксандер шагнул вперед, загородив ей путь. Она замерла, вскинув такие знакомые глаза. Этот взгляд был словно выстрел из прошлого.

– Еще раз прошу вас отпустить меня и уйти.

– Сестра, вы очень негостеприимны к своему будущему монарху.

– Гостеприимство не имеет ничего общего с попытками удержать меня. Я не ваша собственность! – Лиана с яростью отшатнулась. – Вы можете править страной и владеть ее землями, но вы не владеете ни мной, ни другими, кто находится здесь!

– Так, значит, теперь ты принадлежишь Богу?

– Это не так больно, как принадлежать вам.

– Однажды ты уже принадлежала мне.

– Никогда, – покачала она головой.

– Ты носила кольцо, которое я тебе подарил.

– Но брак не был заключен. А потом ты уехал.

– Что ж, кольцо можешь оставить себе, – сказал Ксандер, взглянув на ее пальцы: кольца не было.

– Кольцо для помолвки никому не нужно, если при нем нет жениха. Моя жизнь изменилась. А ты, наверное, думал, что можешь явиться сюда и начать все с прерванного места?

Ну да, так он и думал. Это вошло бы в легенды: возвращение наследника престола и его воссоединение с женщиной, обожаемой народом. В глубине души Ксандер все-таки верил, что она здесь, в Кионосе, ждет его, подобно спящей царевне. Как и весь Кионос. Что ж, он ошибался.

Теперь здесь вовсю работали казино. Набережная по вечерам сияла огнями. И все благодаря его братцу Ставросу. Старый город, где прежде старики, сидя на улице, играли в шахматы, стал районом хипстеров и художников, устраивавших шумные тусовки и черпавших вдохновение в видах побережья и местной архитектуре.

Его сестра – уже не озорная темноволосая девчонка, а замужняя женщина, ожидающая ребенка. Его брат – мужчина, а не худощавый подросток.

Отец уже стар. Он умирает.

А Лиана Ксенакос ушла в монастырь.

– Буду с тобой откровенен, – произнес Ксандер. – Меня не назовешь любимым сыном в семействе Дракос.

Она молча кивнула, явно ожидая продолжения.

– Но все же я решил, что буду править. Не для нынешнего поколения, а для будущего.

– Что ты имеешь в виду?

– Дети Ставроса не имеют права на трон. Значит, остается ребенок моей сестры. Но это сломает ее жизнь… она не готова к этому. Я часто вел себя как эгоист и не думаю, что в будущем это изменится. Но, как оказалось, есть вещи, которых я не могу себе позволить. Я не могу обречь брата на жизнь, которой он никогда не желал. Не могу заставить ребенка моей сестры нести бремя, которое ему не предназначалось.

Он уже сломал жизнь брату и сестре. Их детство шло, пока он был в бегах. Сбежал, оставив детей без матери. Ева… Тогда она была совсем малышкой. Он не мог нанести ей еще один удар.

– Ты говоришь о короне, будто о чаше с ядом, – еле слышно сказала Лиана.

– Что-то общее есть. Но это мой долг. Хотя я много лет пытался свалить это бремя на других.

Да, это его ноша. С самого начала она предназначалась ему.

– Ксандер, у тебя проснулась совесть? – Лиана назвала его по имени, и он вздрогнул.

– Не уверен, что все настолько плохо. Наверное, просто остатки прежней чести, внушенной с детства. Королевская кровь, знаешь ли, – произнес он с издевкой. – Представляешь, как я был разочарован, когда понял, что кое-что от нее еще осталось – несмотря на все спиртное, которое я вливал в себя ей на замену!

– Это разочаровало не только тебя, – ответила она.

Эти слова более подходили бы той, прежней Лиане. Она все-таки отбросила свою напускную безмятежность. Что ж, может, он еще получит заслуженную молнию в темечко.

– Не сомневаюсь. И все-таки есть кое-что, что может смягчить этот удар.

– И что же?

– Ты, – произнес он. – Ты нужна мне, Лиана.

Глава 2

Лиане показалось, что земля ускользает у нее из-под ног. Чтобы устоять, она схватилась за деревянную калитку.

– Что?

– Ты нужна мне.

– Не знаю, с чего ты это взял. Но уверена, что ты заблуждаешься.

– Лиана, люди любят тебя. Тебя, а не меня.

– Люди любят меня? – фыркнула Лиана, чувствуя, как ее охватывает ярость.

Она надеялась, что все же научилась держать ее под контролем. Хотя любое, самое мелкое происшествие не оставляло от этой иллюзии камня на камне. Это мог быть любой пустяк: к примеру, вид ее собственного лица в зеркале или обожженный на кухне палец. Но сегодняшнее происшествие – отнюдь не пустяк. Подумать только: призрак прошлого, бывший жених, явился пред нею, заявляя, что народ ее обожает!

Да, она сумела примириться кое с кем из жителей Кионоса. В конце концов, ее нынешняя жизнь заключалась в служении им. Но она больше не льстила себе мыслью, что здесь ее обожают. Ровно наоборот.

– Да, – сказал он спокойно, будто не услышав предостережения, прозвучавшего в ее голосе.

– После твоего отъезда люди здесь превратились в животных. Все разрушено. Впрочем, ты, наверное, знаешь об этом.

– После отъезда я не интересовался здешними новостями.

– Значит, ты не в курсе, что здесь все полетело в тартарары? Бизнесмены бежали с острова, экономика разрушена, тысячи людей остались без работы?

– И все из-за моего отъезда?

– Ты наверняка хоть что-то слышал.

– Если оставаться трезвым лишь пару часов в день, можно многое пропустить мимо ушей.

– Не знаю.

– Ты беспорочна.

– Это так.

– Значит, экономика в руинах? И виноват в этом я?

Лиана пожала плечами:

– Ты. Смерть королевы. Депрессия короля. Неудачное стечение обстоятельств. Оно лишило всех уверенности в завтрашнем дне. Люди были в ярости.

Она пыталась оставаться спокойной. То, что произошло с ней, не было секретом. Пресса много рассказывала об этом. Но говорить о своей трагедии вслух все равно было трудно.

«Ты не покажешь ему, что это тебя задевает. Ты не выкажешь слабости. Это тщеславие, всего лишь тщеславие».

– Люди вышли на улицы. Бунтовщики атаковали дома тех, кто работал на государство. Тех, кого они обвиняли в экономическом кризисе. Начались нападения. Людей обливали кислотой. Как-то раз мы выходили из дома, и тут вдруг какой-то человек попытался плеснуть в отца кислотой. Но в этот момент отец оступился. Тот человек промахнулся, и кислота выплеснулась на меня. Наверное, я зря это рассказываю. – Лиана попыталась улыбнуться. Ей нелегко давалась улыбка: половина лица по-прежнему с трудом подчинялась ей.

Рассказывать было легче, представляя, что речь идет о другой девушке. Она говорила о событиях, не погружаясь в воспоминания об испытанной боли.

Она пристально вглядывалась в его лицо. Казалось, он был потрясен рассказом.

– Так что имей в виду: народ любит меня отнюдь не так сильно, как ты воображаешь. – И она, оттолкнув его, решительно двинулась прочь. Хватит этой пытки!

Ксандер схватил ее за плечо. Жар его пальцев обжигал. От его запаха у нее кружилась голова. Ей грезились сверкающие дворцы, шелковые платья, танцы в сияющих огнями бальных залах, теплые мужские объятия. Прогулка по саду, во время которой его губы почти коснулись ее. Ее прекрасных полных губ, еще не обезображенных шрамами. Это был бы ее первый поцелуй. Ей хотелось рыдать: теперь этого не будет. Тех губ никто не коснется. Их больше нет. Лиана поклялась отказаться от телесных радостей, служить людям, не думая о собственных желаниях. И потом, все равно ни один мужчина не захочет поцеловать ее сегодняшнюю.

Но Ксандер… это уже слишком. Он пришел сейчас, когда она категорически не желала его видеть, а не пятнадцать лет назад, когда она нуждалась в нем.

И все же Лиана не могла оторвать от него глаз. Он как будто открыл окно в другую, потерянную жизнь.

Пусть он уйдет! Тогда она вновь постарается все забыть.

– Уходи, – сказала Лиана. – Теперь ты знаешь все. Вряд ли я смогу спасти твою душу.

– Меня не волнует спасение души, – ответил Ксандер. – Я просто хочу поступить правильно. Для разнообразия.

– Я не смогу тебе помочь. Возвращайся в деревню.

– Я переночую здесь.

– Что? – Она взглянула на него с изумлением.

– Я поговорил с аббатисой. Не хочу, чтобы люди прямо сейчас узнали о моем появлении. Мне нужно подготовиться. И я собираюсь увезти тебя с собой.

– Ясно. А мои желания тебя не интересуют?

Он покачал головой, решительно выдвинув вперед подбородок:

– Нет.

– И то, что я совсем не та, что была когда-то, тоже не имеет значения?

Он оценивающе посмотрел ей в лицо. Этот холодный взгляд был как пощечина. Раньше при взгляде на нее в мужских глазах всегда горел огонь.

– Утром увидимся.

Развернувшись, он двинулся к главному корпусу. Она стояла, надеясь лишь, что им больше не доведется встретиться. Она поговорит с аббатисой. И утром Ксандер, наверное, уедет. Тогда он вновь станет лишь нежеланным воспоминанием.

Рано утром ее вызвала мать Мария-Франческа.

– Ты должна поехать с ним.

– Я не могу! – Лиана отшатнулась. – Я хочу остаться здесь.

– Он просит лишь, чтобы ты помогла ему упрочить свое положение. Ты хочешь служить людям? Думаю, этим ты окажешь им лучшую услугу.

– Но… одна? С мужчиной?

– Если я должна беспокоиться о том, сможешь ли ты достойно держать себя наедине с мужчиной, возможно, ты выбрала не тот путь в жизни.

Казалось, ее духовная наставница, неизменно восхищавшая ее душевной чистотой, насквозь видит ее помыслы, которые сама Лиана полагала не совсем безупречными.

Страхи и неуверенность. Тщеславие. Гнев. Былые желания, которые так и не умерли окончательно.

– Нет, дело не в этом, – проговорила Лиана. – То есть я не боюсь впасть в искушение… – И уж конечно, вряд ли она введет в искушение Ксандера. – Но как это будет выглядеть?

– Дорогая моя, на внешность смотрят мужчины. Бог видит лишь душу. Так ли важно, что подумают люди? Ты можешь сделать великое дело. Такое выпадает немногим. К тебе прислушивается Отец наш небесный, а теперь – и король земной. Не упусти этот шанс.

– Я… подумаю. Помолитесь, чтобы у меня получилось.

Выходя из комнаты, Лиана еле сдерживала слезы. По коридору она почти бежала. Скорее, скорее – наружу и дальше, к конюшням.

Она не могла дышать. Не могла думать. Помочь ей могла лишь скачка. Она гнала коня, пока от набегающего потока воздуха не заслезились глаза. Теперь она уже не могла сказать, почему у нее текут слезы: от ветра или от ошеломляющего шквала чувств, грозившего утащить ее в свои глубины.

Лиана добралась до вершины холма и долго смотрела на волны, бившиеся внизу о скалы. Ей казалось, что огромные валы тащат ее и безжалостно колотят о камень, дробя и переламывая ее душу. Жизнь требует от нее слишком многого. Она уже отдала все, что у нее было.

Она зарылась лицом в гриву Финеаса. Как ни больно в этом признаться, пусть даже самой себе, но Мария-Франческа права. Она не приняла обетов, потому что не была готова. Потому что часть ее души тосковала по бальным залам, мечтала о муже и детях, о жизни, от которой ей пришлось отказаться.

Монашество – не ее призвание. Но куда еще ей податься?

Можно отправиться с ним. Не ради него. Ради себя. Ради исцеления. Чтобы наконец избавиться от боли, пронзавшей ее при воспоминаниях о Ксандере и теплых вечерах в дворцовом саду. Может быть, там, в миру, она сумеет измениться. О, как давно Лиана об этом мечтала! Тогда она вернется сюда и все-таки сумеет сделать последний шаг – принять монашеский обет.

Быть может, когда все это кончится, она наконец найдет свое место на земле.

Все ее вещи уместились в один чемодан. Без излишеств, с одним только минимумом повседневной одежды, жизнь становится гораздо проще. Не говоря уже о переездах.

Уже стоя в дверях, Лиана оглянулась на Ксандера:

– Надеюсь, нас уже ждет шикарное авто?

Отвернувшись от окна, Ксандер улыбнулся. Ей явно не нравятся его пристальные взгляды, думал он. Кажется, она предпочла бы стать невидимкой.

– Разумеется. Здоровенное, восьмицилиндровое… чтобы все видели, что у владельца огромный фаллос.

– Значит, похвастаться больше нечем?

Эти слова слетели с губ сами собой. Чужие слова. Как привет из прошлого.

Странно. Его присутствие пробуждало не только воспоминания, оно заставляло вести себя по-прежнему. В блестящем и беспощадном светском обществе язвительность и цинизм были в чести. Они все были такими. Играли в пресыщенность, перебрасывались едкими замечаниями и манерными смешками. А Ксандер ведь тоже изменился, вдруг подумала Лиана. Он другой.

Та же ленивая улыбка, чувственный рот. Но в глубине его блестящих глаз таилось что-то новое. Что-то темное и таинственное, от чего у нее екало в животе и начинало сильнее биться сердце.

– Прости, – сказала она. – Это было невежливо и не к месту. Я готова.

Пожав плечами, Ксандер подхватил ее чемодан и двинулся вперед. Лиана пошла следом.

На стоянке их ждала красная спортивная машина. Он уложил ее чемодан в багажник.

– Садись. Мы можем поговорить по дороге к Тизису.

Мысль о столице наполнила ее ужасом.

– Каковы наши планы?

– Садись в машину.

Страх сжал ее горло, она едва удержалась, чтобы не броситься прочь.

– Подожди. Где мы остановимся? Что будем делать?

– Мы едем во дворец. Ты помнишь его?

– Да.

Лиана помнила его слишком хорошо. Когда-то она думала, что он станет ее домом, а сама она – королевой. Она должна была стать королевой.

– Пресса вцепится в эту сенсацию. – Ксандер сел на водительское место. Лиана медлила, глядя на свое кривое отражение в стекле.

– Этого я и боюсь. – С этими словами она забралась в машину и захлопнула дверь.

Салон авто пах новенькой кожей. И большими деньгами. Какой разительный контраст с обшарпанными каменными стенами монастыря!

– Об этом я и мечтал. Ты и я, и вместе мы ведем страну к новым вершинам.

– Ты напомнил мне «Звездные войны»: «Мы будем вместе править галактикой – отец и сын…»

– Думаешь, я зову тебя на темную сторону?

– Что-то в этом роде.

– Странные ассоциации для монахини.

– Я пока не монахиня. Я послушница. И между прочим, я смотрю кино. Мы не отказываем себе в таких развлечениях.

Автомобиль выехал на дорогу. Лиана направлялась в большой мир. Навстречу людям. И журналистам в том числе.

Ее вдруг охватил животный ужас, отчаянное стремление бежать. Но усилием воли она подавила панику. Это ее испытание. Она должна делать то, что от нее требуется, даже если задача окажется невыносимо трудной. На смену страху пришел гнев. Она не просила об этом. Ни о появлении Ксандера, ни о возвращении в большой мир.

Она не просила, чтобы на нее напали. Чтобы украли ее жизнь. Тем не менее она приняла случившееся и сохранила достоинство. Почему она должна вновь проходить через страдания?

Паника не уходила. Лиана дрожала всем телом.

«У меня отобрали слишком многое. И он в том числе. Я им больше ничего не отдам!»

Из-за Ксандера, из-за жителей Кионоса она уже испытала море боли. Она не позволит им добавить еще хоть каплю. Она поможет ему. Поможет возродить нацию, наладить дела в стране, утвердиться в правах на трон. Но не отдаст ему своей души.

– Не ты одна, – хрипло произнес Ксандер.

– Что?

– Не ты одна предстанешь перед судом толпы.

Эти слова были настолько созвучны ее мыслям, что она испугалась.

– Но только я ничем не заслужила осуждения.

Что ж, она не будет полностью скрывать свои чувства от Ксандера. Ярости она отмерит ему с избытком.

Засмеявшись, он утопил педаль газа. Машина неслась по дороге, вереницы кипарисов на обочинах сливались в бесконечный зеленый полог.

– Ты совершенно права. Я заслужил осуждение. Что ж, думаю, это будет весело.

Глава 3

Ксандер чувствовал себя словно после ночной попойки. Щемило сердце, сердито бурчало в животе. Воспоминания копошились в укромных уголках сознания, страшась вылезти на яркий свет.

Точно как похмелье. А может, наоборот, похмелье – лишь подобие возвращения домой?

Он остановил машину у ворот. Ставрос не знал о его приезде. Звонить ему не хотелось. Наконец он все же набрал номер.

– Ты во дворце? – спросил он, когда Ставрос взял трубку.

– Нет.

– А где?

– Мы отдыхаем. Жене захотелось в Грецию, да и дети были рады сменить обстановку. Во дворце им скучно.

– Помню-помню. Тоска, – произнес Ксандер, глядя на кипенно-белые башни на фоне выжженного солнцем неба.

Ему предстоит к этому вернуться. Вернуться в прошлое. У него вдруг перехватило дыхание. Он вспомнил свой побег. Картина всплыла из небытия и стояла перед глазами. Кровь. Смерть. Обвинения. Проще было бежать. Спрятаться в центре бесконечного вихря удовольствий, забыв о боли.

– Да, кстати, я решил вернуться, – проговорил Ксандер. – И принять корону.

Повисла долгая пауза. Он взглянул на Лиану. Та делала вид, что не слышит его.

– Я рад, – наконец проговорил Ставрос. Он явно был искренен. – Но если для тебя это всего лишь игра, тогда убирайся, откуда приехал, и поскорее. Я с трудом оттащил Кионос от края пропасти и не позволю тебе вновь все разрушить.

– Не беспокойся. Я разрушаю лишь свою жизнь.

– И по ходу дела ломаешь чужие.

Ксандер взглянул на Лиану, и его сердце болезненно сжалось.

– Не в этот раз, – произнес он. – Позвони во дворец, прикажи меня впустить.

– Твои апартаменты стоят в неприкосновенности.

– Надеюсь, порножурналы под матрасом никто не трогал, – рассмеялся Ксандер.

Лиану проводил в ее комнату дворецкий. Ксандера сопровождал королевский советник. Старик без остановки сыпал вопросами. Но Ксандер был не в настроении на них отвечать. Выпроводив его наконец, он запер двери и огляделся. Старые порножурналы, лежавшие на своем месте, лишь нагоняли тоску, казались скучными и наивными.

Да, его уже мало что возбуждало. Слишком многое он повидал. Ксандер был пресыщен жизнью и уже давно не знал искренних чувств.

Жизнь перестала быть волнующей тайной в день смерти матери. С тех пор его интересовали лишь уродства, жизненная изнанка. И он, не колеблясь, предавался мерзостям, о которых другие могли лишь украдкой фантазировать. Ему было плевать на репутацию. Зачем обманывать себя? Он знал, чего хочет, и брал это. Азартные игры, наркотики, секс – всему этому он предавался без стеснения, напоказ. В публичном грехопадении Ксандер находил странное облегчение.

И вот теперь он вернулся во дворец. Вновь вернулся на сцену, под беспощадный свет прожекторов. И ему придется строить из себя совершенно другого человека, не имеющего с ним, истинным, ничего общего.

Взъерошив волосы, он взглянул на свои чемоданы. Наверное, ему понадобятся галстуки. Черт, он не носил галстук с того самого дня, когда покинул Кионос. Он предпочитал костюмы и рубашки с расстегнутым воротом. Одна мысль о галстуке вгоняла его в дрожь. А может, так действовало на него пребывание во дворце?

Распахнув дверь, он решительно двинулся по коридору, не очень понимая, куда идет. Увидев спешившую куда-то горничную, он остановил ее:

– Где Лиана?

– Ваше высочество! – изумленно выдохнула она.

– Зовите меня Ксандер. – Как же он ненавидел титулы и звания! – В какой она комнате?

– Мисс Ксенакос в восточном крыле, в кремовых апартаментах.

– Отлично. – Он двинулся в указанном направлении. Больше он ни с кем не хотел разговаривать.

Ксандер шел по бесконечным коридорам, мимо прислуги, изумленно глазевшей на него, разыскивая кремовые апартаменты. Дважды он заблудился. Это смутило его, но он упрямо продолжал двигаться вперед.

Он без стука распахнул тяжелые деревянные двери. Лиана сидела на краю кровати. Она подняла на него глаза. Как она была красива в той, прошлой жизни! Теперь ее красота погибла. Из-за него.

– Что тебе нужно?

– Хотел поговорить с тобой. И проводить тебя к ужину.

Давненько он не водил женщин ужинать. Обычно они просто занимались сексом, а еду он заказывал в номер. Если ему везло, он успевал выпроводить партнершу заранее и ужинал в одиночестве.

– Проводить к ужину? – Лиана удивленно взмахнула ресницами. – Где же он состоится?

– Здесь, во дворце. Слуги знают о моем прибытии и будут счастливы приветствовать меня моими любимыми яствами, – без улыбки сказал Ксандер. – Ну или, по крайней мере, не оставят меня голодным.

– Да, если наследник умрет от голода, пользы от него никакой. Впрочем, если он сбежал из страны и пьянствует – тоже.

– Здесь я тоже вряд ли был бы полезен.

– Ты бросил нас! – Горечь и отчаяние звенели в ее голосе.

– Я бросил тебя, – медленно проговорил он.

– Да.

– Я разбил тебе сердце.

– Не совсем. – Лиана задумчиво покачала головой. – Я не любила тебя. Но ты был очень привлекателен, и меня тянуло к тебе. Как сороку к блестящим штучкам.

– Я был блестящей штучкой?

– Еще бы! Самой завидной партией. И потом, мне хотелось стать королевой. Я была создана для этого.

– Ты права.

– Потом я думала даже, не выйти ли мне за Ставроса.

– Ты хотела выйти замуж за Ставроса?

– Почему нет? – Она пожала плечами. – Но после… когда меня облили кислотой, я уже не думала о замужестве. И вообще не хотела никого видеть.

– Когда ты ушла в монастырь?

– Десять лет назад. Я устала бороться с депрессией. Решила, что буду полезной людям. Я не могла вернуться к прежней жизни, так что пришлось строить новую.

– И ты там была счастлива?

– Там мне было комфортно.

– Но ты не была счастлива?

– Счастье приходит и уходит. Я предпочитаю стабильность. И удовлетворенность.

– А я – погоню за удовольствиями.

– И много наловил? – тихо спросила Лиана.

– Немало. – Засунув руки в карманы, Ксандер облокотился о дверь. – Хотя, честно говоря, после того, как эйфория вознесет тебя до небес, падать обратно на грешную землю чертовски больно.

– Не знаю. Я предпочитаю жить тихо и быть полезной людям.

– Переоденешься к ужину?

Она оглядела себя. На ней было свободное платье в цветочек и простой темно-синий свитер. Бесформенная одежда полностью скрывала фигуру.

– Чем это не подходит?

– Ты что, смеешься?

– Тебе не терпится полюбоваться на мою фигуру? – По ее тону было ясно, что подобную идею она считает сущей нелепицей. – Эта одежда чистая и не рваная. Что еще тебе нужно? Ты же хочешь, чтобы я очаровала твоих подданных? Им такой стиль будет по вкусу.

– Люди любили тебя иной.

– Может быть. Но здесь я ничем не могу помочь, – отрезала Лиана, опустив взгляд.

– Тогда ты блистала, – произнес Ксандер, не понимая, зачем он позволил вырваться этим словам.

Она в упор поглядела на него, в золотистых глазах пылал огонь.

– Да, красотой. Сейчас все иначе.

– Ты права. – Ксандер отошел от двери. Картины последних пятнадцати лет – казино, женщины – пронеслись перед его глазами. – Увидимся за ужином.

Выйдя из комнаты, он отправился в свои апартаменты. По дороге он вновь заблудился. В этом чертовом дворце Ксандер не чувствовал себя дома. Впрочем, он нигде не чувствовал себя дома.

Да и найдется ли для него дом на этой земле?

Глава 4

Его слова ранили ее сильнее, чем она думала. Она еще раз внимательно взглянула на свое платье. «Когда-то я была красавицей. Но сейчас все иначе».

Да, она изменилась. Когда-то привлекательность была ее визитной карточкой. После трагедии ее внешность вновь оказалась в центре внимания. В газетах ее называли уродиной. Бывшей красавицей. Ходячим мертвецом. Папарацци охотились за ней, пресса смаковала ее снимки. От этого Лиане становилось все хуже. Скрыться ото всех стало ее единственной мечтой.

Родные не знали, как ей помочь. В конце концов они перебрались в Грецию – отец, мать, сестры. Но Лиана осталась.

Ей уже тридцать три. Она твердо знала, что жизнь – это не только наряды, балы и внешняя красота. Черт бы побрал Ксандера, вновь ввергнувшего ее в пучину неуверенности! Почему для ужина с ним она должна наводить на себя лоск?

– Спасибо, что пришла.

Лиана помедлила у входа в обеденный зал. Ксандер в одиночестве сидел за громадным обеденным столом. В былые времена здесь было бы с пол сотни знатных гостей. Она надела бы свое лучшее платье, Ксандер щеголял бы в галстуке. Они сидели бы рядом.

Сегодня на нем был черный пиджак и туго накрахмаленная белая рубашка с расстегнутым воротом, открывавшим треугольник загорелой кожи, покрытой темными волосами. Росли ли у него тогда волосы на груди? Лиана не помнила. Тогда он не был таким мощным, плечистым. Он был стройным миловидным юношей с нежным лицом. Теперь черты лица стали резче, подбородок покрывала темная щетина. Взгляд стал острым, колючим. Он стал мужчиной.

– Я не опоздала. – Лиана медленно вошла в зал, не зная, следует ли ей сесть рядом с ним.

– Нет. Но я не был уверен, что ты захочешь ко мне присоединиться.

– Я сказала, что приду. И я здесь.

– Ты не слишком ласковая девочка, да?

– А что, раньше я была ласковой?

Его губы скривились в полуулыбке, заставившей ее внутренности болезненно сжаться.

– Нет. Пожалуй, не была. Но умела ею казаться.

– Все потому, что я красилась в блондинку и носила розовые платья. Это вводило в заблуждение.

– Кого-то – может быть, но не меня. Я помню, как ты обсуждала гостей, стоя на балконе.

Лиана тоже помнила свои язвительные остроты: леди такая-то явилась в том же платье, что и в прошлый раз, а прическа мадам сякой-то похожа на птичье гнездо… Ее острый взгляд замечал чужие недостатки. Внешние, разумеется. Какая насмешка судьбы! Воспоминание обожгло ее, словно огнем.

– Я была совсем юной. Мне еще только предстояло повзрослеть.

– И как, тебе это удалось? – Ксандер откинулся на спинку стула с насмешливым выражением лица.

– Удалось.

Слуги внесли подносы с едой, торжественно водрузили блюда на стол, наполнили бокалы вином.

– Тебе можно пить?

– В меру, – кивнула она. – Я же еще не монахиня, забыл?

– Да. – Он кивнул. – Это важно.

– Да.

Слуги сняли крышки с блюд. На тарелке Лианы появились перепела с рисом и овощами. Как она, оказывается, проголодалась! Она совсем забыла, что не ела весь день.

– Почему ты не приняла обет?

– Мне не было позволено, – вспыхнула Лиана.

– Выходит, это не твое решение?

– Нет. – Она покачала головой. – Я готова. – Ей показалось, что ответ прозвучал фальшиво. Да, в глубине души она еще ждала чего-то от жизни. Дворец, Ксандер… все это пробуждало мечты. Но не следовало поддаваться сомнениям.

– Я была несчастна до того, как пришла в монастырь. Я не знала, как жить, что делать. Все изменилось после того, как…

– После того, как я уехал?

Слуги ушли. Они остались вдвоем в огромной зале. Лиана пристально вглядывалась в темноту за окнами.

На улице было темно. На небе сияли звезды. Она была жива.

– После того, как ты уехал. И после нападения.

– Тогда, уезжая, я не подумал о тебе.

Лиана горько рассмеялась. Она сегодня солгала Ксандеру. Он и правда разбил ее сердце. Может, она и не любила его беззаветно, но влюблена была нешуточно. Он был властелином ее души и ее будущего. Лиана хотела ложиться с ним в постель по вечерам. Рожать ему детей. Стать его королевой.

А потом Ксандер сбежал и унес с собой ее мечты. А потом это нападение… Жизнь отняла у нее слишком многое.

– Я и не надеялась.

– Но теперь я хочу знать, что с тобой было.

– Твой отец сообщил о твоем отъезде. И попросил вернуть кольцо.

– Вернуть кольцо? – переспросил Ксандер.

– Оно принадлежало к числу драгоценностей короны. Я не могла оставить его себе.

– Думаю, теперь его не найти, – небрежно заметил Ксандер. – Наверное, закатилось куда-нибудь в том пыльном шкафу, где валяются все наши безделушки.

Лиана попробовала рис. Еда была восхитительна, а вино – выше всяких похвал. Она ела с наслаждением, не торопясь возобновлять разговор. Но вдруг, подняв глаза, она увидела, что Ксандер смотрит на нее в упор, и не смогла отвести глаза.

Такое знакомое лицо. Лицо, которое Лиана изо всех сил пыталась забыть. Гладкая загорелая кожа, темно-карие глаза, опушенные длинными ресницами. Губы, заставлявшие мечтать о поцелуе.

Но жесткие складки у губ были ей незнакомы. И морщинки в уголках глаз. В двадцать один он был красавцем и к тридцати шести не утратил ни капли мужского обаяния.

С ней годы обошлись куда безжалостнее.

– Что ж, значит, мне не суждено выйти за тебя. – Лиана вновь опустила глаза.

– Ты так считаешь?

– Именно. Теперь мое место в монастыре.

– Думаешь, лучше скрываться в горах, чем быть королевой Кионоса?

Лиана всегда считала, что из нее выйдет отличная королева. Раньше ее привлекали высокое положение и власть. Ей льстила зависть, которую она вызывала, сумев привлечь внимание Ксандера – точнее, его родителей. Ведь невестой принца она стала прежде всего благодаря благосклонности отца Ксандера. Но тогда ее это не волновало. Все ее мысли были заняты тем, сколь импозантно она будет выглядеть с королевской короной на голове.

А теперь, не надеясь стать королевой, Лиана понимала, сколько добра могла бы совершить, сидя на троне.

Принц Ставрос, безусловно, сделал все, что мог, и даже больше. Но людям все еще нужна была помощь. Посвятив десять лет служению другим, Лиана отлично осознавала, какие шаги нужно предпринять в первую очередь. Правда, это уже не имеет к ней никакого отношения. Все это останется для той, которая станет женой Ксандера.

Лиана вновь подняла глаза на принца. Они могли быть женаты уже пятнадцать лет! У них росли бы дети. Ее лицо не было бы обезображено шрамами.

Конечно, нелепо вызывать к жизни химеры прошлого. Но что Лиана могла поделать, если главная химера – вот она, сидит рядом и наслаждается ужином? Если бы они поженились тогда, они могли бы точно так же проводить вечер вместе.

Насколько же легче ей было в монастыре! Вдали от жизни, которой она жила когда-то и которая никогда больше не вернется.

– Зачем ворошить прошлое? Что сделано, то сделано. Ты уехал. Все изменилось. Ты думал, что с момента твоего отъезда мы тут застыли, как мухи в янтаре? Это не так. Жизнь продолжалась, и ее не отмотаешь назад. Тогда я была глупой эгоисткой. А сейчас… все это в прошлом.

– Но о нем трудно не думать, ведь так?

Ее сердце колотилось, в ушах шумела кровь.

– Скажи, Ксандер, почему ты приехал? Никто уже не думал, что ты вернешься. Но ты вернулся и втянул меня во все это, так что я имею право знать.

Он молча покачал головой, не отводя взгляда от темноты, льнущей к окнам.

– Ответь мне, – настойчиво повторила Лиана. – Я имею право знать, зачем ты опять пытаешься сломать мою жизнь.

– Я сам еще не понимаю, – наконец ответил Ксандер. – Если бы Ставрос хотел занять трон, если бы будущее, о котором мечтала для себя Ева, не оказалось под угрозой, я бы здесь не появился. Честно говоря, я не уверен, что смогу сделать для них хоть что-то хорошее. Я вообще не знаю, способен ли делать добро. Но я боялся, что иначе натворю слишком много зла.

– Ты их любишь, да? – спросила Лиана.

– Я плохо умею любить, – проговорил он. – Но ради них я готов умереть.

– Это немало. – Лиана глубоко вздохнула. – Скажи, а зачем тебе я? Ты сказал, что ради журналистов. Но, честно говоря, мне эта версия показалась неубедительной.

– Отчасти это правда.

– Я хотела бы услышать всю правду.

– Тебе честно?

– Если, конечно, ты в состоянии говорить честно.

– Лиана, я никогда не лгу. Уж хоть этого греха на мне нет. Знаешь почему?

Лиана отложила вилку.

– Я вся внимание.

– Люди лгут, чтобы защититься. Чтобы понравиться другим. Чтобы скрыть свои постыдные поступки. А я ничего не стыжусь, и мне плевать, любят меня или нет. Мои прегрешения известны всему миру.

– Тогда ответь мне честно.

– Я думал жениться на тебе, – сказал Ксандер обыденным тоном.

– Жениться? – Губы едва слушались ее.

Выйти замуж. Стать женой Ксандера. Нет, невозможно! Да и не нужно. Ее жизнь – там, в монастыре. Простая жизнь, посвященная служению людям. Она должна избегать светских соблазнов и страстей, находя удовлетворение в малом.

Но этот дворец и этот мужчина вызвали из забвения воспоминания о былом, и они вновь засверкали, как бриллианты.

– Разумеется, не сейчас, – продолжал между тем Ксандер.

Эти слова обожгли ее, как пощечина.

– Разумеется, нет. Что подумают люди, если ты женишься на мне?

– Ты не поняла. Проблема лишь в том, что ты предпочла монастырь. Если бы я нашел тебя в любом другом месте, сразу сделал бы тебе предложение.

Лиана изо всех сил старалась удержать рвущиеся наружу слова. Но не смогла.

– А я бы сразу ответила: убирайся к дьяволу!

– А ты не так уж изменилась.

– Нет! – Лиана вскочила. – Я изменилась, как и вся моя жизнь!

Ксандер тоже поднялся с места и двинулся к ней, не сводя с нее своих темных глаз:

– Ты изменилась не так сильно, как тебе кажется. Когда я гляжу на тебя, я вижу все ту же девчонку. Правда, тогда ты была блондинкой.

– Это была всего лишь краска для волос.

– Я подозревал. Но тебе шло.

– Бессмысленная суета, – махнула она рукой.

– Может, и суета, но почему бессмысленная? Тебе же это нравилось!

– Нравилось. А теперь договаривай – и закончим с этим поскорее.

Он сделал еще один шаг к ней, и ее сердце застучало в ритме тамтама.

– В тебе был огонь. И в любой момент он был готов разгореться пожаром.

– Это не важно. – Лиана покачала головой. – Теперь все иначе и…

– Неправда. Ты осталась такой же. Ты прячешь себя истинную под чужой маской. Твое пламя не погасло, ты просто скрываешь его. Там, в горах.

– Я не прячу там никакое пламя. Я прячу свое лицо. И если ты будешь делать вид, что оно тебя не волнует, ты лжец! – Ярость захлестнула Лиану, и теперь никто не в силах был ее удержать.

Вдруг ей пришло в голову, что с того ужасного нападения она ни разу не позволила гневу обуять себя. Грусть, депрессия, одиночество – эти чувства все время были с ней, Лиана познала их до самых глубин. Но гнева не было. И вот теперь ярость захлестнула ее с такой силой, что казалось, она не выдержит и сломается под ее натиском.

– Посмотри на меня! – приказала она. – Посмотри внимательно. Представляешь себе мое фото в газетах, на журнальных обложках? Может это лицо стать лицом страны? Как, по-твоему, я смогу появляться на приемах, делая вид, что все в порядке? Что я – все та же Лиана? Поэтому я ушла в монастырь. Там никого не волнует мое лицо. Я урод, Ксандер. Всегда найдутся те, кто будет тыкать в меня пальцем. Не представляю, ради чего я должна через это пройти.

– Да, об этом будут говорить. – Засунув руки в карманы, Ксандер смерил ее взглядом. – Но как ты думаешь, что возмутит народ сильнее – твои шрамы или то, что я бежал от своих обязанностей?

– Не говори, что всерьез думаешь сделать меня королевой!

– Для меня важно, что ты еще не приняла обет.

– А для меня нет. Я все равно собираюсь сделать это.

Протянув руку, Ксандер провел пальцами по ее волосам. Лиана замерла. Она уже не помнила, когда ее касался мужчина. Доктора в больнице, а потом… потом все.

От его прикосновения воспоминания нахлынули на нее с удвоенной силой. Мгновения прошлого летели перед глазами. Вот он накрывает ее руки своими. Касается ее спины. Кладет ладонь на талию. Его теплая ладонь – у ее щеки, а губы почти соприкасаются с ее… Если бы они поженились, за эти годы они бы изведали тысячи поцелуев. Но жизнь распорядилась иначе – и им не досталось ни одного.

– Еще есть время подумать, – произнес Ксандер.

Он опустил руку, и морок исчез. Лиана отступила назад, призывая вновь обретенную ярость к себе на помощь.

– Нет, Ксандер, это окончательно. Ты принял решение, и я тоже. Я помогу тебе, чем смогу, только не делай вид, что всерьез собрался жениться на мне. Не думай, что я позволю тебе это.

Лиана стремительно выбежала из зала. Быстрым шагом двигаясь сквозь анфилады комнат к своим апартаментам, она вдруг поняла, что ей нечем дышать. Остановившись, Лиана положила руку на грудь. На глазах у нее были слезы. Она думала, что научилась быть равнодушной и безмятежной. Но Ксандер принес в ее жизнь тревогу. Дворец пробудил воспоминания. И желания…

Нет! Она этого не позволит. Не допустит новых потрясений. Она поможет ему. Вернее, поможет стране и ее народу. Но никогда не забудет, какой она стала. Какой ее сделал Ксандер.

Глава 5

Расстегнув пуговицы, Ксандер бросил рубашку на постель. Нет, не так он собирался делать предложение. Черт, он вообще не собирался его делать! Она монахиня. Ну, почти монахиня.

И эти шрамы. Он не мог делать вид, что не замечает их. Тут Лиана права. Ему нужна жена, которая поможет народу увидеть его в более выгодном свете. До встречи с ней Ксандер полагал, что она годится на эту роль и их воссоединение станет для журналистов идеальной романтической историей.

Но что они скажут, увидев принцессу, чье лицо покрыто шрамами? Да еще полученными во время беспорядков, вызванных его поспешным отъездом? Это станет постоянным напоминанием о тех тяжелых временах.

В принципе для него это было не важно. Так или иначе, Ксандер должен будет жениться. Конечно, брак вовсе не означает, что он ограничит себя одной женщиной. Но он должен обзавестись наследниками, и чем скорее, тем лучше. Ему ведь уже тридцать шесть.

План был готов. Завтра он вместе с Лианой отправится в крупнейшую больницу Кионоса. Там он впервые появится на публике, сделает больнице крупное пожертвование и объявит о своем намерении принять корону Кионоса.

Ничто так не разряжает обстановку, как солидные благотворительные пожертвования. По крайней мере, Ксандер надеялся, что так он сумеет снискать благосклонность.

Народ любит Ставроса. Его неожиданное появление вряд ли вызовет всплеск энтузиазма. Черт, Ставрос даже не пожелал вернуться из-за границы, узнав, что брат приехал домой. Ублюдок!

Ксандер чуть не рассмеялся в голос. Ставрос никогда не был ублюдком. Эта роль всегда принадлежала ему. Но переживать было поздно. Решение принято.

Сев за стол, Ксандер включил портативный компьютер, набрал в строке поисковика свое имя. Да, новости разносятся быстро. Наверняка дворцовая прислуга уже раззвонила. Кто-то кому-то что-то шепнул – и вот о нем уже кричат заголовки новостей.

«Возвращение опозоренного наследника». Кликнув по заголовку, Ксандер пробежал глазами статью. Она сочилась желчью и была переполнена грязными намеками.

«Принц Александр Дракос, бежавший с Кионоса, подобно крысе, когда корабль нашего государства шел ко дну, спасся, конечно, лишь стараниями принца Ставроса. С тех пор он обретался в Монако, проматывая семейное состояние, меняя женщин как перчатки, погрязнув в алкоголе и наркотиках».

Здесь же присутствовала цитата из неназванного источника – сотрудника шикарного казино:

«Однажды вечером он так напился, что не мог толком держаться на ногах. Он обнял за плечи двух женщин, повиснув между ними, как мешок, и они оттащили его в номер. Насколько я мог заметить, они остались в номере до утра.

И этот человек теперь желает вернуться и править нашей страной!»

Ксандер закрыл компьютер. У него заломило затылок. Он не мог припомнить вечер, описанный в статье, но и не мог уверенно сказать, что журналист лжет.

Все складывалось гораздо хуже, чем он предполагал. Но он будет придерживаться плана.

Другого пути нет.

– Думаю, если предложить тебе одеться более соответственно, ты опять уставишься на меня так, будто у меня две головы.

Лиана завтракала. На ней было прямое линяло-розовое платье и свитер того же оттенка. Она подняла на Ксандера взгляд, в котором плескалось прежнее пламя. Да, огонь все еще горел в ней, как бы отчаянно она ни пыталась его спрятать.

– По-моему, я одета вполне прилично.

– Для монастыря – да.

Лиана вопросительно изогнула бровь:

– А ты чего ждал?

– Имей в виду: я буду в галстуке. – Ксандер подошел к столу, положил руки на спинку стула. – Ты не представляешь, сколь грандиозна для меня подобная уступка условностям. Может, по этому поводу ты все-таки согласишься на более подходящее платье? Тем более в конце наверняка будет пресс-конференция.

При упоминании прессы лицо Лианы застыло.

– А зачем? Это твоя пресс-конференция, мне на ней не выступать. Какова вообще моя задача? Своим милым безгрешным видом демонстрировать твои добрые намерения? Или держаться поближе, чтобы тебя не поразила та самая молния, о которой ты так беспокоился?

– Я думал, Бог действует иначе.

– Я сказала это до того, как достаточно пообщалась с тобой, – пожала плечами Лиана.

– Честно говоря, я действительно надеюсь, что ты придашь моему имиджу немного добропорядочности. Кроме того, если ты сможешь меня простить…

– Что ж, ясно. – Она поднялась. Щеки ее порозовели, голос зазвенел. – Думаешь, если я тебя прощу, народ последует моему примеру. Ты вернулся, и твоя бывшая невеста открывает тебе объятия – а за ней и вся страна.

Неожиданно Лиана расхохоталась. Она смеялась и смеялась, не в силах остановиться.

– Бедный Ксандер, – наконец выдавила она. – Ты надеялся найти свою королеву, свой ключ к искуплению, а нашел лишь изуродованную женщину, посвятившую себя церкви. Твой план провалился, да?

– Можешь так считать.

В отличие от нее Ксандеру было не до смеха. Все обернулось сущим кошмаром. Он вновь был в удушливой дворцовой атмосфере, делая вид, что она ему по душе. Но это было не так. Он притворялся, что кошмары прошлого не тревожат его, – но и это было неправдой. Действовал как принц, достойный короны, – но в душе был уверен в обратном. Но обо всем этом знал он один. Конечно, если считать лишь тех, кто жив.

– Прости, что теперь ты не можешь использовать меня по назначению, – проговорила Лиана, вытирая слезы, выступившие от хохота.

– Я думал, ты посвятила жизнь служению людям.

– Я служу бедным и угнетенным. А не наследным принцам, которые полагают, что долг, честь и достоинство можно найти на дне бутылки.

– Я уже знаю, что их там нет, – горько рассмеялся Ксандер. – Но я искал не этого.

– Чего же?

– Ничего. Наоборот, пытался кое от чего избавиться. Ну что, ты готова?

– Готова.

– Отлично, тогда пошли. И постарайся выглядеть посвятее. Если над нашими головами всплывет сияющий нимб, это будет то, что надо.

Лиану мутило. Как оказалось, в больнице их уже ожидала целая толпа журналистов. Это была грандиознейшая новость: наследник трона возвращается в Кионос!

Но Лиана думала лишь о том, что ее будут снимать. Что на нее будут смотреть.

Ксандер вновь заставил ее почувствовать себя глупой, легкомысленной девчонкой, думающей о пустяках. Это ее раздражало.

«Думай о том, сколько хорошего ты сможешь сделать с его возможностями», – приказала она себе. Пусть его деньги послужат Кионосу. Ее фото в газетах – небольшая плата за то добро, которое она сможет сотворить.

Да, только так. Не важно, что о ней скажут или подумают. Ее тело – лишь бренное прибежище души, и единственная красота, о которой следует помнить, – это красота внутренняя. Лиана повторяла себе это вновь и вновь. И все же, когда машина остановилась у подъезда, ее руки дрожали.

Ксандер распахнул перед ней дверь лимузина. Она вышла, и тут же на нее обрушился шквал фотовспышек и шум выкриков. Ксандер вел ее за руку. По пути к крыльцу она ни разу не подняла глаз.

У входа он отпустил ее руку. Затем, встав перед ней и закрывая ее от толпы, обратился к журналистам:

– Буду рад пообщаться с вами после визита. Сейчас моя главная задача – узнать, как живут самые обездоленные наши граждане. Я взял с собой посла доброй воли, которая знает о ваших бедах не понаслышке. Надеюсь, вы отнесетесь к ней со всем возможным уважением.

Положив руку Лиане на плечо, Ксандер ввел ее в больничный холл. Там их уже ждала администратор. После официальных приветствий стало ясно: Ксандер ждет, что Лиана сама поведет разговор в нужном русле.

– Хватает ли в больнице места для всех нуждающихся? – поинтересовалась она.

– Принц Ставрос не жалел сил и средств, чтобы мы могли создать здесь исследовательский центр. – Голос администратора звучал натянуто, почти холодно. Она явно старалась быть дружелюбной, помня, что Ксандер собирается сделать пожертвование, и все же не могла скрыть неприязнь. – Так что, по большей части, нам всего хватает. Хотя, надо признаться, в последнее время у нас недостаточно персонала. Главные проблемы в детском отделении, оно очень мало, а ведь лечиться к нам приезжают издалека…

Под конец они с Лианой зашли в больничное кафе.

– Кажется, эта дама была не слишком рада нашей встрече, – заметил Ксандер, без энтузиазма пережевывая кусок мяса.

– А на что ты надеялся?

– Да, люди любят Ставроса, а меня – нет. – Ксандер с отвращением взглянул на тарелку. – Слушай, – продолжил он, понизив голос так, чтобы его слышала только Лиана. – Может, предложить им дополнительное финансирование для столовой?

– Тогда уж лучше отправить их повара на кулинарные курсы.

– Поэтому я и взял тебя с собой, – с легкой улыбкой сказал Ксандер.

– Я и правда могу быть тебе полезна, – призналась она. – Пусть даже королева из меня не выйдет.

Он пристально посмотрел на нее – слишком пристально, на ее вкус. Этот взгляд вновь напомнил ей о ее внешности, и ее щеки тут же порозовели. Чертов Ксандер!

– Ну что, идем? – спроси Ксандер.

Они стояли посреди вестибюля. Мимо сновали врачи и пациенты. Некоторые изо всех сил старались не смотреть на них, другие, напротив, не отводили взгляд, не веря, что перед ними действительно Ксандер Дракос, исчезнувший наследник трона.

– Давно пора. Кстати, спасибо за твои слова там, у входа. Надеюсь, они их услышат и будут снисходительны – к нам обоим.

– Я думал, ты с нетерпением ждешь, когда газетчики начнут рвать меня на части. Впрочем, они уже начали, ты наверняка в курсе.

Лиана прислушалась к себе. Испытывает ли она хоть каплю радости от этой мысли? Но радости не было.

– Ты удивишься, но я бы этого не хотела. Слишком долго здесь одни рвут на части других. Я устала от этого. Ставрос старался изо всех сил, восстанавливая и объединяя страну. За это его и любят. Но до порядка еще далеко – и в стране, и в королевской династии. Тем более король болен… Так что я бы предпочла, чтобы народ открыл тебе объятия. И чтобы ты оправдал его доверие.

– А когда это случится, ты опять спрячешься в горах?

– Опыт, полученный в этих горах, сегодня неплохо помог тебе. Признайся, ты ничего не понимаешь в работе больниц.

– Мне приходилось быть пациентом неотложного отделения. Но по части благотворительности я и правда не силен.

– Ты был в реанимации?

– В изгнании я немало порезвился, – рассмеялся Ксандер. – Быстрые машины, алкоголь… – Он помолчал. – Кстати, если ты не будешь королевой, тебе не нужно будет ворошить мое прошлое. А это огромный плюс.

– Оно так ужасно?

– Не то слово, – кивнул он. – Ну что, готова?

Ксандер имеет в виду встречу с журналистами, поняла Лиана.

– Да.

Он двинулся к выходу, и она пошла за ним. Страх переполнял ее, мысли путались.

– Как уже сообщили ваши коллеги в отнюдь не лестных выражениях, я вернулся. – Ксандер говорил громко, явно не нуждаясь в микрофоне. – И намереваюсь в свою очередь занять трон Кионоса. Конечно, я надеюсь, что мой отец встанет на ноги и я еще долго не надену корону. Но я намереваюсь здесь остаться. Лиана Ксенакос любезно согласилась помочь мне вновь познакомиться с родиной. На протяжении всех этих лет она оставалась здесь и служила людям. Так что она лучше других знает, в чем нуждаются наши подданные. Лиана сумела простить меня и приветствовать мое возвращение. И я надеюсь, вслед за ней это сможет сделать каждый из вас. Я знаю, что прошу многого. Но мы все хотим для своей родины самого лучшего будущего. Сейчас вы мне не доверяете, но, поверьте, мы едины в этом желании.

Воздух взорвался воплями. Журналисты наперебой выкрикивали вопросы. Ксандер, крепко взяв Лиану за руку, потащил ее сквозь толпу. Она, как могла, отворачивалась от камер, изо всех сил стараясь не прислушиваться к их выкрикам. Но отдельные слова все же доносились: «Нападение», «Шрамы», «Красавица», «Урод».

После того ужасного дня ни Лиана, ни ее семья ни разу не общались с журналистами. И вот теперь они с Ксандер ом были самыми желанными жертвами для прессы, жаждущей покопаться в тайнах прошлого.

– Залезай. – Ксандер открыл дверцу авто.

Лиана забралась в салон. Он последовал за ней, с силой захлопнув дверь.

– Во дворец, – приказал он и нажал кнопку, поднимая звуконепроницаемое стекло между ними и водителем. Затем, с шумом выдохнув, откинулся на спинку сиденья.

– Ну как, считаешь, справился? – спросила Лиана.

– По крайней мере, я успел сделать заявление прежде, чем они начали рвать нас на части. Это лучше, чем можно было ожидать.

Она с любопытством взглянула на него:

– Как все эти годы ты ухитрялся избегать журналистов?

– Без проблем. Просто не появлялся там, где они обычно ошиваются. В Кионосе я бы от них не скрылся. Европа, Штаты – другое дело. Там до тебя никому нет дела. В первые пару лет иногда попадался желтой прессе. «Бесчестный наследник проматывает состояние» и все в том же духе. Но потом им стало неинтересно.

– У меня было то же самое. Когда на меня напали, это была новость. Они мечтали об интервью, но в больницу их не пускали. Тогда мне было слишком больно, мне делали одну операцию за другой, и я даже думать не могла о том, чтобы с кем-то общаться. А потом я нигде не появлялась. Родители уехали в Грецию, а там, ты прав, никого не заботят здешние трагедии. Некоторое время я жила в их доме, их прислуга помогала мне.

– Почему ты не уехала с ними?

– Я… я слишком устала.

Лиане было сложно говорить об этом. Воспоминания сочились болью. Тогда она погрузилась в депрессию душой и телом. Даже дышать было почти непосильной задачей. Перебраться в Грецию казалось невозможным. Те годы прошли как в тумане. Покой приносили лишь обезболивающие препараты: они помогали заснуть, снимали боль после очередной операции, притупляли чувства.

Теперь, к счастью, она может контролировать свою жизнь. Может уйти, если захочет, бросив Ксандера. У нее хватит сил. Лиана не позволит себе вновь оказаться в ловушке.

– Ты рада, что осталась?

– Поначалу было ужасно. Первые пять лет… это был ад. Ты не представляешь, чего мне стоило вернуться к жизни. Мне было безразлично, где я, что со мной. Но потом… я поняла, что дошла до точки. Что надо как-то выбираться из этой ямы. И решила полностью изменить жизнь. Монастырь был лучшим вариантом. Когда врачуешь чужие раны, нет времени смаковать собственные страдания.

– И как ты с ними договорилась?

Лиана улыбнулась:

– Сестры навещали меня в госпитале. Заходили после каждой операции. Интересовались, как у меня дела. И глядя на меня, они не смотрели на шрамы. Их волновали лишь мои страдания. Они… сочувствовали.

– А родные?

– Они не понимали, насколько мне было плохо. – Лиана вздохнула. – Я обманывала их, говорила, что все в порядке, а они предпочитали мне верить, ведь это было гораздо проще. Впрочем, я их не виню.

– А меня?

– Тебя – да. – Еще до того, как отзвучало эхо ее слов, Лиана поняла, что сказала правду. В глубине души она считала его виновным в ее боли и одиночестве.

Если бы Ксандер не сбежал, тогда, по крайней мере, они были бы вместе. Может, тогда трагедии и не случилось бы. И в любом случае рядом с ней находился бы близкий человек.

Тогда бы она не потеряла всего, что имела.

– Наверное, ты права. – Ксандер задумчиво кивнул. – Добавлю еще один пункт к списку моих былых грехов. Нужно оставлять прошлое позади.

Лиана вновь почувствовала, как ярость вскипает в крови.

– И все? Оставить прошлое позади, как мусор? Если бы тебе пришлось вспоминать о нем каждый раз, глядя в зеркало, ты бы думал иначе.

– Тогда, наверное, мне тоже не помешает вспоминать о прошлом каждое утро.

– Что ты имеешь в виду? – испуганно спросила она.

– Я хочу вернуться к первоначальному плану. – Ксандер вытянул ноги, задумчиво глядя вдаль. – Пожалуй, тебе стоит все-таки выйти за меня замуж.

Глава 6

До самого дворца Лиана не сказала ни слова. Ксандер опасался, что это означает «нет». Но без ответа он ее не отпустит. Если она против – что ж, придется ее переубедить.

– Я устала, – произнесла Лиана, когда за лимузином закрылись ворота дворца. – Пойду к себе.

– Я тебя провожу.

– Не стоит. – Повернувшись, она двинулась по коридору.

– Тогда поговорим здесь.

– Нет.

Сделав несколько торопливых шагов, Ксандер преградил ей путь. Лиана отшатнулась, прижавшись к стене.

– Нет, мы поговорим, – с нажимом произнес он. Ксандер внимательно смотрел ей в лицо – впервые с их встречи в монастыре. Как жаль, что ее красота исчезла без следа! Он помнил ее прежнюю: пухлые розовые губы, гладкая кожа, идеально очерченные брови. Ему был двадцать один год, и он хотел свою невесту с неистовством, которого сам до конца не осознавал. Он уже познал достаточно женщин, а вот рядом с ней чувствовал себя неопытным юнцом. Но отец недвусмысленно приказал: Ксандер получит право коснуться ее лишь накануне свадьбы. Доводы были понятны: уважение, честь, отношение народа к будущей королеве… Ксандер решил подчиниться.

Но, скорее всего, они не сдержались бы. Слишком сильно их тянуло друг к другу. Однажды он чуть не поцеловал ее. Он отлично помнил тот вечер – ведь на следующий день умерла его мать. А он… он наконец узнал, кто он на самом деле.

Больше они с Лианой не виделись.

Ксандер протянул руку к ней, коснулся ее изуродованной щеки, нежно провел пальцами до самой шеи. Он представлял момент атаки во всех деталях, будто своими глазами видя, как жгла ее кислота. Плеснув в щеку, задела нос, глаз, лоб, потекла по шее…

Другая половина лица осталась практически нетронутой. На ее фоне шрамы смотрелись особенно жутко. Как будто ее лицо было страшной ожившей картинкой из серии «до» и «после».

– Ты чувствуешь? – спросил он.

– Немного, – задумчиво кивнула Лиана. – Там, где пересадили кожу.

– Тебе пересаживали кожу?

– Да. Хотя я так и осталась монстром Франкенштейна.

– Ты не монстр.

– Не люблю лесть. – Лиана мгновенно насторожилась.

Ксандер опустил руку.

– Зачем мне льстить тебе? Мы же и раньше собирались пожениться.

– Это было в другой жизни. С другим лицом.

– Мне безразлично, что у тебя с лицом.

Лиана горько расхохоталась:

– Ксандер, ради бога, не лги! Твоя ложь оскорбляет нас обоих.

– Я буду с тобой откровенен. Мне все равно придется жениться. И главное для меня – чтобы этот брак укреплял мои позиции и шел на пользу Кионосу. В этом смысле ты – самая выгодная партия. Так что не важно, какие чувства я к тебе испытываю и что думаю по поводу твоего внешнего вида. В любом случае я не собираюсь хранить супружескую верность, так что мне плевать, насколько притягательной будет моя жена.

Лиана отшатнулась, как от пощечины:

– Ты просишь меня выйти за тебя замуж, и при этом сознаешься, что я тебя не привлекаю, и заявляешь, что будешь спать с другими?

– Я просто не хочу тебе лгать. То же самое я сказал бы любой женщине, если бы собрался на ней жениться.

– А почему ты не хочешь быть верным мужем?

– Какая тебе разница, если ты не хочешь принять мое предложение?

– Считай, что я его обдумываю. Удовлетвори мое любопытство.

Ксандер пожал плечами. Он испытывал легкое чувство стыда перед этой женщиной, хотя и понимал: женись он на ней тогда, когда она была красавицей, он все равно не удержался бы в рамках супружеских обетов.

Тогда он был молод, им двигала похоть, а не любовь. Возжелай Ксандер тогда другую женщину, он затащил бы ее в постель, наплевав на любые обещания, данные Лиане. Ну а сейчас… Он не привык себя ограничивать в разнообразных наслаждениях плоти, без удержу предаваясь им год за годом.

– Я никогда не пробовал хранить верность, – сказал Ксандер наконец. – Не могу представить себе, каково всю жизнь просыпаться рядом с одной и той же женщиной. Боюсь, мне с этим не справиться.

– Особенно если жена – урод.

– Это не важно. В любом случае меня не изменить.

– Жаль, что я не знала тебя по-настоящему до того, как мы обручились. Я бы не торопилась сказать «да».

– Тогда у тебя была масса вариантов. Сейчас их только два: вернуться в монастырь или остаться здесь и вместе со мной править Кионосом.

В ее глазах зажглось мрачное пламя. Столь разгневанной Ксандер не видел ее ни в этот свой приезд, ни тогда, в прошлой жизни.

– Ты очень любезно напомнил мне о моем нынешнем жалком положении. Но и я хочу тебе кое о чем сказать. Ты, конечно, остался красавцем, но ты – всего лишь мертвый побег на семейном древе Дракосов. Ставрос сумел помочь стране, которую ты разрушил. А что сделал ты?

– Ничего, – медленно проговорил Ксандер. – Но я хочу все изменить. Да, я совершал ошибки. Когда я бежал, я был страдающим, испуганным ребенком. А сейчас у меня почти не осталось сил. Моя душа в шрамах, моя жизнь – череда проступков, которые мне предстоит искупить. Но я здесь и пытаюсь сделать это. Я предлагаю тебе шанс править страной вместе со мной. Сделать жизнь лучше. Родить мне детей. Но ты можешь вернуться в монастырь и дальше совершать мелкие добродетельные поступки, хотя могла бы сделать гораздо больше. Отказав мне, ты откажешься от шанса сделать мир лучше.

Лиана фыркнула, презрительно оттопырив губу:

– Выходит, выйти за тебя замуж, делить с тобой постель и рожать детей – мелочи, о которых не стоит думать, пока у меня есть возможность исполнять свой долг?

– Помолчи и подумай о Кионосе! – крикнул он в ответ. Ксандер не понимал, зачем мучает ее. Надо было дать ей уйти. Почему он стоит в вестибюле дворца и упрашивать ее выйти за него замуж?

Потому что он решил, что Лиана Ксенакос станет его женой, и уже не мог представить на этом месте другую. Никто не сможет лучше ее помочь ему укрепиться в королевской роли и помочь стране.

К тому же Ксандер хотел ее. Наверное, это и было главной причиной. Он всегда получал желаемое.

– Ты омерзителен.

– И все-таки ты не уходишь. – Он облокотился на стену рядом с ней. – Думаешь, это будет настолько неприятно?

– Ты забыл, что я готовилась принять обет? То есть никогда не знать мужчин? Неужели ты полагаешь, что твое предложение заставит забыть об этом?

– Тогда вспомни о своей любви к человечеству. Или о том, что у тебя есть шанс вернуться на самый верх и насладиться триумфом на глазах всего Кионоса. Неужели ты предпочтешь дальше скрываться?

Лиана изо всех сил старалась дышать спокойно. Гнев, страдание и темные, необоримые страсти рвали ее на части. Близость Ксандера, почти касавшегося ее, запах дождя, грешных чувств, мужского тела заставили пульс пуститься в галоп.

Лиана лгала, утверждая, что секс ее не волнует. Она собиралась стать монахиней, считая, что ни один мужчина никогда не возжелает ее тело. Ксандер был прав: ей проще прятаться от мира, чем пережить отказ.

Ей нравились мужчины. И, повернись судьба иначе, она никогда бы не выбрала для себя жизнь без мужчин. Без семьи. Без детей.

Лиана вгляделась в его лицо. Просто красавец, как в прежние времена. Мысль о том, что он свяжет с ней свою жизнь, казалась смешной.

«Вспомни: ты стала такой из-за него. Потому что он сбежал, бросив страну гореть в аду. И даже не вспомнил о тебе. Ты нуждалась в нем, но его не было рядом».

Да, он решил уехать. Лишить ее будущего, о котором она мечтала. Почему бы не вернуть его? Но ему тоже придется пойти на жертву. Лиана не согласится на роль мученицы. Она непременно получит что-нибудь для себя.

Почему бы и нет? Зачем страстно жаждать мужских прикосновений, когда можно наслаждаться ими? Зачем мечтать о великолепии дворца, если она может стать его хозяйкой? Зачем мучиться от мысли о ребенке, когда она может стать реальностью?

– Я согласна, – решительно произнесла Лиана. – Но на одном условии.

– На каком?

– Я буду твоей единственной женщиной.

– Но я же уже сказал…

– А я сказала, что не выйду за тебя замуж. Но ты настаивал. Не стоит продолжать, Ксандер. Я стану твоей женой, отказавшись от монастыря и от того, что обрела там. От покоя и мира с самой собой. От близости к Богу, от общества сестер. Я согласна предстать перед людьми и терпеть насмешки. Но это потребует платы. С этого момента ты не должен спать с другими женщинами. И я не пойду к тебе в постель до того, как брак будет заключен.

– А если я изменю? Соглашусь, но однажды не устою?

– Тогда я ославлю тебя в печати и сообщу детям, что их отец – человек без чести. Кроме того, мы заранее подпишем документы, гарантирующие, что в этом случае твои материальные активы станут моими. Секс обойдется дорого, так что в этом случае хорошенько подумай, стоит ли оно того.

Ксандер нехотя улыбнулся:

– Похоже, под этим одеянием простушки скрывается весьма злобная дамочка, а?

– Ты прожил все эти годы, почти ничем не заплатив за все, что натворил. Так что считай меня своей карой.

Резко развернувшись, Лиана двинулась по коридору, дрожа от мучительной ярости и едва сдерживая слезы. Она согласилась стать женой Ксандера Дракоса и королевой Кионоса. Лечь в постель с мужчиной, который не испытывает к ней настоящих чувств. Она больше не вернется в монастырь.

Но она не колебалась. Решение было правильным.

Лиана возвращала себе судьбу, принадлежавшую ей по праву. Она будет королевой. Об этом она мечтала с шестнадцати лет, когда впервые встретилась с Ксандером на балу. У нее появятся дети. Она возведет их на трон и отдаст им свою любовь.

И она не даст Ксандеру забыть о том, что он натворил. Каждое утро, просыпаясь, и каждый вечер, ложась в постель, он будет вспоминать об этом.

Лиана попыталась забыть об унижении, испытанном этим вечером. Но у нее ничего не вышло. Зайдя в спальню и закрыв за собой дверь, она разразилась горькими слезами.

– Я не вернусь, – произнесла она в телефонную трубку.

Ей нужно было позвонить матери Марии-Франческе и признаться во всем.

– Я так и подозревала.

– Подозревали?

– Именно от него ты пыталась сбежать, – проговорила монахиня спокойным, ясным голосом. – Поэтому я и не советовала тебе торопиться принять обеты.

– Из-за него?

– Ты искренне стремилась посвятить себя Богу, и я никогда не сомневалась в твоей вере. Но я чувствовала – в монастырь тебя привела борьба с твоими внутренними демонами, а не искренняя убежденность в своем предназначении. Я рада, что ты была с нами и обрела здесь защиту, в которой нуждалась. Но стать монахиней – это призвание, которому отдаешь всю жизнь. Чтобы следовать ему, недостаточно страха перед миром за стенами обители.

– Понимаю, – задумчиво кивнула Лиана.

В глубине души она всегда знала, что это так. Она стремилась к иному. Монастырь стал для нее убежищем от собственных желаний, которые, как ей казалось, никогда не исполнятся. Там она могла не видеть красивых мужчин, матерей с младенцами, нарядов, причесок, которые не сделают ее красивее – ведь красоты ей уже не вернуть…

– Я… я не хотела вас использовать, – сдавленно сказала она.

– Ты отдала больше, чем получила, Магдалена.

Услышав это имя, Лиана улыбнулась:

– Спасибо. Не уверена, что это так, но… спасибо. Надеюсь, я и дальше смогу творить добро. Тем более мое положение изменится. Я буду принцессой. А когда-нибудь стану королевой.

– Рада это слышать.

– Я не забуду ваших уроков. Исполняя свои обязанности, я буду добра к людям.

– Замечательные слова! Но помни: ты имеешь право на собственные желания.

– Я пыталась забыть о них. – Лиана смахнула слезу.

– Знаю. Ты пыталась ощутить себя в безопасности. Но я позволю себе дать тебе еще один, последний совет: никогда не позволяй страху решать за тебя.

– Не позволю.

Лиана обещала это совершенно искренне. Решение принято. И хотя оно было столь грандиозным, что ее поневоле охватывал трепет, отступать поздно.

Глава 7

– Надеюсь, тебе хорошо спалось.

– Побереги свою галантность для другого случая. Увидев Лиану, входящую в обеденный зал, Ксандер расхохотался. Вчера, когда она в сердцах убежала к себе, он подозревал, что голод рано или поздно выгонит ее из комнаты. И действительно, она все-таки появилась к позднему завтраку.

– Плохое начало. Ты что, передумала?

– Нет. – Лиана смерила его тяжелым взглядом. – Если ты ждешь отмены приговора, то напрасно.

– Я не жду.

– Неужели ты готов обуздать наконец свою похоть?

– Я увлеченно предавался ей пятнадцать лет. Можно и притормозить.

Мысль о супружеской верности по-прежнему казалась Ксандеру дикой. Но, дав ей обещание, он сдержит его. Тем более он сможет в любой момент заняться любовью с Лианой.

Не в первый раз Ксанд ер поймал себя на том, что думает о теле, скрытом под ее незатейливыми одеяниями. Увидев ее впервые после разлуки, он испугался. И до сих пор испытывал шок всякий раз, взглянув ей в лицо. Шрамы действительно были ужасны. Но постепенно он все меньше думал о них, приучаясь считать их просто частью нынешней Лианы. Парадоксально, но от этого его лишь больше тянуло к ее телу. Если кто-то сочтет его извращенцем – пусть! Лиана станет его женой, хотя он еще не привык к ее изувеченному лицу.

Когда она вошла, непристойные мысли закрутились в голове с новой силой. Солнце освещало неповрежденную часть лица, зажигало в волосах искры, окружая их золотистым ореолом. Ксандер уловил в них тот светлый оттенок, по которому скучал. Оказывается, дело не только в краске для волос! Нет, несмотря ни на что, его все же сильно тянуло к ней.

– Тебе придется сдать анализы, – сухо сказала Лиана, садясь за стол. – Я не хочу подхватить от тебя какую-нибудь постыдную болезнь. Прости, что создаю тебе проблемы, но, учитывая твой образ жизни…

– Я проверяюсь каждые полгода. Я ответственно отношусь к распутству.

– Оксюморон.

– Не тебе судить. – Ксандер принялся рассматривать содержимое тарелки.

– Твои суждения, конечно, весомее. Меня-то по этой части не в чем упрекнуть.

Ксандер посмотрел на нее, удивленно подняв брови. Интересно, когда Лиана в последний раз была с мужчиной? Перед тем, как уйти в монастырь? Или до того ужасного случая?

А может, она девственница? Глупая мысль. Ей тридцать три. В ее возрасте женщина могла сохранить девственность лишь в монастыре. Но Лиана жила именно в монастыре! Так что все возможно.

Эта мысль его взволновала. Ее невинность разительно контрастировала с его распутством.

– Ну, я на безупречность не претендую, – произнес Ксандер. – Но я ни о чем не жалею.

– Это лишь от отсутствия совести, – парировала Лиана. – Впрочем, у меня нет никакого желания слушать о твоих похождениях. Мне будет вполне достаточно справки от врача и отрицательных результатов анализов.

– Ты очень разумна для девушки, проведшей десять лет в монастыре. Думаю, мы поженимся в начале весны.

– Но это совсем скоро! Осталась только пара месяцев.

– Да, – согласился Ксандер. – Но весна способствует праздничной атмосфере. К тому же до свадьбы мне предстоит воздержание, так что я предпочел бы не слишком откладывать нашу первую брачную ночь.

Яркий румянец, заметный несмотря на шрамы, выступил на ее щеках.

– Я не думала, что это доставит тебе неудобство.

– И зря. Ну а теперь… – Ксандер сдернул бархатное покрывало со стоявшего перед ним подноса. На нем лежало шесть колец из семейной сокровищницы Дракосов. – Теперь можешь выбрать кольцо. Можешь взять вон то, которое носила во время первой помолвки. Если размер твоего пальца не изменился, оно подойдет идеально. Но женские вкусы со временем меняются, так что я решил дать тебе выбор.

С трудом сглотнув, Лиана уставилась на драгоценности. Она мечтала о чашке кофе и фруктах… ну, может, еще о яйцах с беконом. Она и подумать не могла, что в меню будут значиться бриллианты, – для них, на ее вкус, было рановато.

Лиана не могла отвести глаза от грушевидного бриллианта, окруженного желтыми цитринами. Он ярко сиял в лучах утреннего солнца, пробивавшихся сквозь занавески.

Когда-то это кольцо принадлежало ей. Лиана помнила, как король Стефанос попросил вернуть его. Он пригласил ее на аудиенцию вместе с отцом и долго извинялся за свою просьбу. Но ведь раньше оно принадлежало его жене… Так что, поскольку Ксандер сбежал и свадьбы не будет, ему невыносима мысль о том, что оно будет храниться не во дворце.

…Как он мог бросить ее? Бросить всех? И почему она тогда ни разу не поцеловала его?

Воспоминания вмиг ожили от одного лишь взгляда на кольцо. Лиана ненавидела их. Они лишали ее покоя и чувства безопасности. Впрочем, теперь о покое и речи не идет – и вновь из-за Ксандера.

Лиана невольно протянула руку к своему кольцу. Она хотела вернуть его. Когда-то она обожала его… Но это было давно. Она уже не та юная девочка, да и он изменился.

– Мне все равно. – Лиана отдернула руку. – Выбери сам.

Удивленно подняв бровь, Ксандер взял с подноса кольцо с квадратным бриллиантом в золотой окантовке:

– Если тебе все равно, тогда вот это.

– Мне все равно.

Поднявшись, Ксандер подошел к ней и взял ее руку в свою. Лиана не сделала попытки встать. Наклонившись над ней, он надел кольцо ей на палец.

– Кажется, с размером все в порядке?

Лиана отдернула руку, сжав пальцы в кулак. В горле у нее пересохло.

– Все в порядке, – произнесла она.

Лиана взглянула на свой палец с совершенно другим кольцом. Нет, это не было возвращением прошлого. Ксандер стал другим человеком. Да и она изменилась. Теперь, по крайней мере, она ни на йоту не влюблена в него. И вряд ли скоро сумеет испытать к нему это чувство.

– Мне нужно будет поскорее обсудить все с отцом.

– Разумеется, – кивнула Лиана.

– Нужно будет составить план празднований – и моего возвращения, и нашей помолвки. Надеюсь, никто не скажет, что, пока отец болеет, устраивать праздники неприлично.

– Может, ты обсудишь это со Ставросом?

– Я, конечно, могу с ним поговорить… но, подозреваю, он не особо жаждет со мной разговаривать.

– А с Евой?

– Наверное, я поговорю с ними обоими.

Лиана нахмурилась:

– Надо придумать, как сделать так, чтобы ни у кого не закралось и мысли о неприличии. Например, преподнести празднование как демонстрацию силы нашей страны. Как бы ночь ни была темна, рассвет все равно близок… и все такое.

– Вот почему ты мне нужна! – улыбнулся Ксандер.

От этих слов ее душа будто встрепенулась после долгой, мучительной неподвижности. Немного больно, но все равно приятно. Впрочем, глупо искать в его словах что-то, помимо трезвого расчета. Она действительно нужна ему. Его имидж настолько безнадежно испорчен, что монашка с изуродованным лицом рядом с ним смотрится отлично.

– Я буду помогать чем смогу. Но не ради тебя. Ради моей страны.

– Полагаешь, ты ей что-то должна? – спросил он. – После того, что они сделали с тобой?

– Один садист с кислотой – еще не весь Кионос, Ксандер.

– Но тогда не позволяй одному садисту с кислотой отобрать у тебя всю жизнь, – сказал он, неожиданно серьезно взглянув на нее.

– Откуда вдруг столько искренней заботы?

– Не люблю, когда тебе делают больно.

– И поэтому ты так часто сам приносил мне боль? – спросила Лиана, чувствуя, как ее едва пробудившаяся душа вновь испуганно сжимается, будто цветок, лишенный солнца.

Ксандер задумчиво взглянул в окно:

– Похоже, такова моя натура – делать больно людям, которые этого не заслужили. – Он вновь перевел взгляд на нее. – Но я понимаю тебя. Если хочешь, можешь забрать свое обещание назад.

Лиана взглянула ему в глаза и чуть не отшатнулась. Сколько боли она видела в его взгляде! Ее не было там раньше, пятнадцать лет назад. Сейчас она кричала и рвалась наружу. Лиана будто заглянула в бездну. Она испугалась. И поняла, что теперь уже не оставить его одного.

– Ты не сможешь сделать мне больнее, чем мне уже сделали. – Не успев договорить, она почувствовала, что это неправда. Они еще не целовались и не делили постель, и она ничего не знала о ранах, нанесенных его душе.

Ксандер тоже знал, что это ложь. Лиана поняла это по тому, как он скривил губы в фальшивой улыбке, в которой не было ни радости, ни теплоты.

– Что ж, тогда не стоит откладывать объявление о помолвке.

– Ты прав.

– Для торжественного вечера тебе понадобится платье. Ты не будешь возражать, если я попрошу профессионального закупщика позаботиться о нем?

– Нет, – заморгала она.

– Надо будет снять с тебя мерки, чтобы не затягивать поиски.

– А твой отец? – спросила Лиана.

– Я пойду к нему один.

Лиана мгновенно почувствовала, что отпускать его одного не следует.

– Я пойду с тобой. Так он серьезнее воспримет твои планы. Ты же будешь говорить о нашей помолвке… а твой отец, насколько я знаю, мне сочувствует.

– Неужели?

– Однажды он навестил меня. Но я… мне не хотелось с ним говорить, и я притворилась, что сплю.

– Почему ты не хотела с ним разговаривать?

– Я тогда только начинала по-настоящему понимать, что моя жизнь уже никогда не будет прежней. Что мое лицо не будет нормальным. И что мне предстоят еще два десятка операций.

– Двадцать операций? – переспросил он.

– Двадцать одна в конечном счете. Пересадки кожи, реконструкция лица… Пересаженная кожа не всегда приживалась и… не важно. В общем, я знала только, что меня ждет ад и что все, к чему я привыкла, осталось в прошлом. Я не… мне было трудно встречаться с кем бы то ни было. То, как ты смотрел на меня, когда узнал, там, в монастыре… Тогда, сразу после нападения, эти взгляды были в десять раз хуже. Я была похожа на персонажа из фильма про зомби. Об этом регулярно писали в прессе. Мать рыдала, отец болел… Я больше не могла смотреть на лица людей в тот момент, когда они видят меня. Так что, когда кто-то приходил меня навестить, я просто закрывала глаза. Оказалось, так гораздо проще.

– Тогда, конечно, пойдем, – легко согласился Ксандер. – Уверен, отец будет рад с тобой увидеться.

– Думаю, встрече с тобой он будет рад гораздо больше.

На его лице вновь появилась уже знакомая ей фальшивая улыбка.

– Лично я в этом не уверен. Но все равно, хорошо, что ты будешь со мной: по крайней мере, хоть немного отвлечешь его от моей персоны.

Ксандер откладывал встречу с отцом, изобретая одну причину за другой. Но Лиана не чувствовала себя вправе пенять ему на это: в конце концов, она сама предпочитала избегать неприятных встреч. Да, услышав о возвращении блудного старшего сына, король Кионоса вряд ли будет вне себя от радости.

О помолвке было объявлено: с этим Ксандер тянуть не стал. Была назначена и дата бала, которым предполагалось отметить это событие. Пресса по-прежнему с удовольствием смаковала все прегрешения Ксандера, но он продолжал уверенно двигаться вперед.

Принц Ставрос и его жена Джессика, принцесса Ева и ее муж Мак обещали прибыть на бал. Вечер будет очень интересным, Лиана была уверена в этом. Правда, она опасалась, что Ксандеру будет непросто найти общий язык с братом.

Представляя, как она предстанет перед толпой гостей, Лиана задыхалась от ужаса. Эти изучающие взгляды… Да, Ксандер ведь сообщил ей, что отобранные для нее платья вскоре доставят во дворец.

Словно в ответ на ее мысли, в дверь постучали. На пороге стоял Ксандер с огромным черным чехлом для одежды.

– А где Патриция? – спросила Лиана.

– Внизу, пьет кофе. Я сказал, что сам помогу невесте с примеркой. – Войдя в комнату, он закрыл за собой дверь.

Сердце Лианы забилось сильнее.

– Может, ты все-таки позовешь ее?

– Нет, – отрезал он.

– Ты слишком стараешься, – пробормотала она, но в ее голосе не было уверенности.

– Ты же знаешь, что это не так, agape mou. – Ксандер присел на кровать, сладострастно улыбаясь.

Лиана застыла, не в силах пошевелиться.

Эти слова… Agape mou — так он называл ее, когда они были помолвлены в первый раз. «Любовь моя». Тогда это были лишь слова. И сейчас – тоже.

– Что, теперь я должна устроить перед тобой показ мод?

– Если ты не против.

– Боюсь, это будет больше похоже на цирк уродцев.

Ксандер резко поднялся.

– Давай договоримся об одном, – произнес он. – Я не позволю журналистам произнести в твой адрес ни единого гнусного слова. И тебе тоже запрещаю об этом говорить.

– Но это же правда. Я не королева бала.

– Я, черт возьми, так не считаю, – отрезал Ксандер, приблизившись вплотную к ней. – Почему ты так думаешь?

– Скажи, я красива?

Огонь в его глазах погас.

– Нет, – произнес Ксандер тихо. – А теперь ты мне скажи: я добродетелен?

– Нет. – Его признание обожгло ее, будто соль, посыпанная на открытую рану. Хотя, если бы он сказал «да», это было бы ложью. Они оба понимают это.

– А вот ты добродетельна, – продолжал между тем Ксандер. – Разве это не дороже красоты?

– Когда на меня нацелены камеры, я предпочитаю красоту.

– Когда о нас судачат, твое положение куда лучше моего, поверь. Ну а теперь, – Ксандер протянул ей чехол, – давай-ка разберемся с платьями.

Прижав чехол к груди, Лиана направилась в ванную. Она не красива, но добродетельна. А значит, не способна вызвать в мужчине страсть. Эта мысль все время крутилась у нее в голове, пока она автоматически одевалась, даже не рассмотрев как следует свой новый туалет.

Увы, в обществе Ксандера Лиана вовсе не чувствует себя добродетельной. Рядом с ним она становилась пылкой и непредсказуемой. Он провоцировал ее на невероятные вещи – к примеру, принять его предложение или заставить его хранить верность. А значит, они будут заниматься сексом.

Она-то думала, что умрет девственницей. Лиана не была от этого в восторге, но вариантов у нее не было. Спать с Ксандером… Она хочет его, к чему лукавить? Но ей важно было знать, что и он хочет ее.

Открыв дверь ванной, Лиана шагнула в спальню. Увидев свое отражение в зеркале, висевшем у кровати, за спиной Ксандера, она невольно замерла. Платье было куда более открытым, чем все, что она носила в последние годы. И при этом куда более изысканным, чем смелые наряды, так нравившиеся ей в юности.

Это было черное платье с весьма откровенным вырезом. Глядя на свою грудь, явно пытавшуюся выскользнуть из него, Лиана пробормотала:

– Кажется, тут придется подклеить скотчем.

Шифоновые складки платья, соблазнительно подчеркивая ее формы, волнами ниспадали до самого пола, волнующе колыхаясь при каждом шаге. Это платье не поражало откровенностью, зато будило воображение. Не считая, конечно, выреза.

Взглянув на Ксандера, Лиана обнаружила, что он беззастенчиво разглядывает ее грудь. Что ж, это вполне естественно – он же мужчина! И все-таки она удивилась: оказывается, мужчина мог так смотреть на нее! К собственному изумлению, Лиана ничуть не оскорбилась. Наоборот, внутри у нее потеплело, и она почувствовала легкое возбуждение.

– Ну, как тебе? – спросила она.

– Мне нравится, – хрипло произнес Ксандер.

– Вообще-то я такое обычно не ношу.

– Не надевать же тебе на бал в честь нашей помолвки один из этих твоих кошмаров в цветочек!

– Но на меня будут смотреть.

– Разумеется.

– Но я не хочу, чтобы на меня смотрели!

– Но они будут смотреть, agape. Ведь ты станешь принцессой, а затем – их королевой. Когда мы были помолвлены в прошлый раз, они обожали тебя. Они не будут сводить с тебя глаз, в чем бы ты ни вышла к ним. И лучше, если перед ними предстанет женщина, уверенная в себе.

– Но я вовсе не уверена в себе!

Ксандер подошел к ней вплотную:

– Ты должна обрести уверенность.

– Но почему?

– Потому что ты достойна короны. Этого достаточно, чтобы высоко держать голову.

Ксандер решительно протянул руку к ее голове и начал по одной вытаскивать шпильки. Волосы, скрученные в пучок, упали вниз, обрамляя лицо мягкими волнами. Ксандер и раньше касался ее волос, и всякий раз от его прикосновений Лиану охватывала сладостная волна. Но сейчас его прикосновение и его напряженное лицо подняли в ней куда более сильную бурю чувств.

У нее ослабели колени, дыхание стало прерывистым. Но он даже не считает ее красивой!

– Нам нужно потренироваться, – произнес Ксандер.

– В чем же?

– Нам придется танцевать.

– Ты так считаешь?

– Разумеется. Сама подумай. Что бы ты ни надела, на нас в любом случае будут устремлены все взоры. Нам нужно произвести впечатление. Тем более что газеты продолжают расписывать мое распутство на первых полосах.

– Что они теперь раскопали?

– Они спрашивают: «Сколько любовниц было у распущенного наследника?»

– А сколько их было?

– Без комментариев. Я и сам не знаю.

– Господи!

– Я не горжусь своим поведением. Но танцую я отлично.

– Все это так… о! – Ксандер, обняв Лиану за талию, притянул ее к себе. Ее ладонь очутилась в его руке – грубой и горячей, ничем не напоминающей руку аристократа. – Ты умеешь танцевать медленные танцы? Или послушницам это запрещено? – Он повел ее в полной тишине.

– Я давно не практиковалась. – Лиана изо всех сил старалась совладать с дыханием. Его тело, такое теплое и мускулистое, плотно прижималось к ней.

В эту минуту она поняла, как сильно желает его. Густая и сладкая боль жаркой волной растекалась по телу. Невероятно! Еще недавно она хотела стать монахиней, навсегда отказавшись от сексуальных желаний. Сейчас же вожделение полностью захватило ее.

Лиана могла думать лишь о его руке, лежащей на ее талии, о его пальцах, сплетавшихся с ее собственными. При каждом вздохе она видела, как напрягается его грудь, стремясь соприкоснуться с ее бюстом, заставляя ее соски твердеть. Заставляя ее желать большего – его, всего, целиком.

– Ну что, хороший я партнер? – спросил наконец Ксандер.

– Я надеялась на лучшее.

– Увы, в казино не много шансов попрактиковаться в бальных танцах.

– Ты что, все время проводил в казино?

– В основном.

– И что, много выигрывал?

– Я довольно способный игрок. – Ксандер слегка пожал плечами, продолжая вести ее в танце.

– Ты настоящий плохой парень, как в кино.

Ксандер тихо засмеялся. От глухого, рокочущего смеха его тело мелко задрожало, и его дрожь откликнулась в ее собственном теле чувственной волной.

– Я даже не прикладывал усилий. Все получалось само собой, – продолжал между тем Ксандер. – Ну а ты?

– Что я? – непонимающе заморгала Лиана. – Я… не знаю. Я старалась делать добро. Может быть… может, потому, что быть добродетельной просто. Я никогда не смогла бы искать забвения в казино, потому что не хочу, чтобы вокруг сновали какие-то люди. Я не могла бы, как ты, распутничать по всей Европе, потому что не хочу, чтобы кто-то находился рядом. Тем более – в моей постели. И напиться я не могла – ведь алкоголь нельзя сочетать с обезболивающими. – Ее голос зазвучал сухо. – Так что моя добродетель вряд ли заслуживает награды.

– Честно говоря, я что-то не замечаю в тебе особой праведности. – Его пальцы осторожно двинулись вниз. Всего на пару сантиметров от талии, но это уже было откровенно сексуальное движение – по крайней мере, для женщины, которую в последний раз целовали… никогда ее не целовали, по крайней мере, в полном смысле слова.

– Может, потому, что сейчас я… пробуждаюсь. – Именно это слово показалось ей самым подходящим.

– Я думал, женщин положено будить поцелуем. – Ксандер склонился к ней, почти касаясь губами ее губ.

– Если только Спящую красавицу. Но мы оба знаем, что я не…

Но тут он прервал ее, поцеловав в губы. От потрясения Лиана едва смогла осознать свои ощущения. Казалось, его поцелуй проник до самого сердца.

Правда, Ксандер – она была уверена – ничего особенного не ощутил. Что это для него? Еще один поцелуй. Но для Лианы он был первым.

– Понравилось? – шепнул он.

– Я… – Она с силой оттолкнула его. – Я не думаю, что это относится к танцам.

– Это относится к нам с тобой. Нам предстоит предстать перед людьми на балу по случаю нашей помолвки. Там мы будем танцевать, и поцеловаться во время танца вполне естественно.

Для него – естественно. Но не для нее.

– Не стоит делать этого до того, как…

– Ты больше не послушница, – прервал он ее. – Ты женщина.

– Спасибо, я в курсе. Я оставалась женщиной и когда ушла в монастырь, и когда покинула его. Твой поцелуй также вряд ли изменит это обстоятельство. Не забывай: наш брак – следствие необходимости, а не безудержной страсти. Не стоит притворяться.

– Кто сказал, что я притворяюсь?

– Ну конечно нет! Когда двадцать минут назад ты заявил, что я некрасива, эти слова, конечно, были исполнены вожделения.

– Есть доказательство более верное, – произнес он непривычно напряженным голосом.

– Не обманывай, – покачала она головой.

– Ни за что. – Ксандер опустил взгляд. – Это доказательство никогда не лжет. Я дал бы тебе его пощупать, но, думаю, с этим нам лучше подождать.

– Пощупать? – И тут внезапное понимание сковало ее неловкостью. – О боже!

– Боюсь, это будет за гранью дозволенного.

– Да, – произнесла Лиана. В горле у нее пересохло. – Все, что ниже пояса, – только после свадьбы.

– Не похоже, чтобы ты оскорбилась. Кажется, тебе интересно.

– Просто этот разговор слишком далеко зашел. Я просто в шоке.

– Надеюсь, что после свадьбы сумею шокировать тебя куда сильнее.

– Пожалуйста, воздержись от шуточек. – Лиана внезапно ощутила, что ей необходимо прилечь. Она боялась, что сейчас разрыдается в три ручья, как маленькая девочка. – Я понимаю, для тебя секс из жалости с уродкой будет лишь очередным забавным приключением. Но мне не смешно. Это моя жизнь. И больно будет именно мне. И именно я…

– Именно ты назвала себя «моей карой». Я не сказал тебе ни одного грубого слова по этому поводу. Я не считаю тебя уродливой и не считаю, будто наш предстоящий брак и общая постель – великое благодеяние с моей стороны. В реальности моя супружеская верность может доставить тебе куда больше проблем, чем мне.

– Почему?

– Потому что я все время буду рядом с тобой и со временем ты можешь устать от меня. Ты почему-то считаешь, наш брак подарком для себя – только потому, что на моем лице нет шрамов. Ну, уверяю, хоть физически со мной все в порядке, наш брак принесет тебе кучу проблем – куда больше, чем мне. Я конченый эгоист и провел много лет, борясь со своими демонами, предаваясь излишествам и не сделав ничего хоть сколько-нибудь достойного. Полагаешь, я буду заниматься с тобой сексом из жалости? Ладно. Но не думай, что я хоть на секунду забуду о том, что исключительно из жалости ты согласилась выйти за меня!

От этих слов ее бросило в жар, ее дыхание сбилось.

– Я… я не жалею тебя. – Моргнув, Лиана смахнула слезы с ресниц. – Но и не одобряю. Не уверена, что испытываю к тебе симпатию, но не жалость, это точно. Наш брак… он, по большому счету, не нужен нам обоим. Мы делаем это ради страны. И ради детей. Я очень хочу детей. Я долго считала, что мне этого не дано, и когда появился шанс… разумеется, я хочу им воспользоваться.

– Значит, наш брак будет основан на чувстве патриотического долга и презрения, – сухо констатировал Ксандер. – Что ж, я польщен.

– Тебе уже достаточно льстили в жизни и без меня.

– Что ж, думаю, я от этого не сломаюсь.

– А вот я – не факт.

– Не сломаешься, – с непререкаемой убежденностью произнес Ксандер.

И тут на мгновение Лиана увидела в нем будущего короля. Это было неожиданно и странно. Она знала его мальчишкой, невыносимо самоуверенным, но соблазнительным, как запретный плод, и столь же притягательным. Теперь она узнавала его мужчиной – страдающим, израненным, в котором былое безграничное самолюбование уступило место столь же исступленной ненависти к себе. Но в эту секунду все это куда-то исчезло. Осталась лишь уверенность – мощная и непреклонная.

– Вот почему я выйду за тебя, – прошептала Лиана. – Что бы там ни было в прошлом, но твое будущее – это Кионос. Здесь ты либо возвысишься, либо рухнешь в пропасть. Но если нас постигнет неудача, то лишь потому, что люди не смогут забыть твои прошлые грехи. То, что ты сбежал…

– То, что я убил королеву.

– Ты ее не убивал, – возразила Лиана. – Ты был за рулем, но это был несчастный случай.

– Люди считают иначе. Так же как тот человек, что облил тебя кислотой, целясь в твоего отца. Он ведь считал, что твой отец виноват в его проблемах.

– В общем, поэтому я и выйду за тебя замуж. – Лиана чувствовала, что должна преодолеть разделяющую их пропасть. – Если я могу помочь, могу залечить раны, нанесенные тогда, в прошлом, я сделаю все ради этого. Потому что будущее Кионоса – это ты, Ксандер.

Нахмурившись, он погладил ее израненную щеку.

– Ужасно, что твои шрамы время не лечит.

– Да, это ужасно.

– Иногда мне кажется, что мои раны ему тоже неподвластны.

Выпустив ее из объятий, Ксандер вышел из комнаты. Лиана осталась стоять посреди спальни в вечернем платье, в ярком свете дня, с хаосом в душе.

Глава 8

Черт побери! Ксандер успел забыть, как сильно он ненавидит подобные мероприятия. Хотя по сравнению с былыми дворцовыми балами все было очень скромно, ведь король был болен.

Ксандер ощущал уколы нежданно проснувшейся совести. Он должен повидаться с королем. Но это было непросто. Ведь во время их последней встречи отец прямо обвинил Ксандера в смерти королевы. И он был прав. И поэтому Ксандер сделал то, чего ждали от него и братец Ставрос, и человек, считавший себя его отцом. Он бежал. Так было проще для всех. А главное – для него самого. Ведь, как оказалось, он вовсе не наследник трона.

«Ни за что не говори ему, Ксандер. Ты должен стать королем. Ты – мой старший сын, и ты имеешь право на трон, несмотря на мои былые ошибки».

Ксандер заставил замолчать молящий голос матери, все еще звучавший в памяти. Он ненавидел вспоминать об этом разговоре – ведь он был последним. И изменил всю его жизнь.

Он взглянул на Лиану, стоявшую в противоположном конце зала. Она выглядела прекрасно. Насколько возможно.

Лиана была тщательно накрашена. Для этого он пригласил целую команду специалистов. Интересно, после того, что с ней случилось, она хоть раз пользовалась косметикой? Или сама мысль об этом казалась ей насмешкой? Макияж не мог скрыть повреждения на лице. Шрамы были по-прежнему заметны, к тому же кожа казалась увядшей.

Но ее глаза, подчеркнутые косметикой, выглядели идеально, сияя теплым золотым светом. Губы были покрыты помадой глубокого розового цвета. И это платье… При взгляде на нее его тело каменело, охваченное желанием.

Ксандер хотел ее. Это было самым удивительным в их помолвке. Он не ожидал этого. У него было множество женщин – модели, кинодивы, звезды фильмов для взрослых… Все они были идеально красивы – от природы или благодаря стараниям пластических хирургов.

Ксандер не думал, что Лиана станет для него желанной – с учетом обстоятельств. Но, поцеловав ее, он ощутил аромат ее губ, и их свежесть оказалась самым мощным афродизиаком для пресыщенного плейбоя.

– Что ж, пора тебя поздравить.

Обернувшись, Ксандер очутился лицом к лицу со Ставросом. Рядом с ним стояла Ева, улыбаясь и поглаживая округлившийся животик. Он хотел обнять их, но не знал, возможно ли это.

Кто не чувствует себя вправе обнять брата и сестру? Разве что человек, не видевший их пятнадцать лет.

Ева из девчонки превратилась во взрослую женщину, она ждет ребенка. Ставрос из подростка сделался мужчиной.

Theos. Ксандер чувствовал себя старым и бесконечно уставшим.

– Взаимно. – Он сделал шаг назад, спрятав руки за спиной.

– Странно, что она согласилась выйти за тебя, – произнес Ставрос, глядя на Лиану, укрывшуюся от беззастенчивых взглядов в дальнем углу зала.

– Что же в этом странного? – парировал Ксандер. – Мы уже были помолвлены.

– Многое изменилось с тех пор.

– Я заметил.

Ева застенчиво улыбнулась. В ее глазах по-прежнему сиял неугомонный огонек.

– Ксандер, я рада, что ты вернулся. Поэтому давай забудем об обидах и не будем тратить на них время. Оставлю это Ставросу – он не умеет быстро прощать. Ну а я слишком долго по тебе скучала и не собираюсь тратить ни единой секунды на ссоры.

– Спасибо, Ева, – проговорил Ксандер. У него защемило в груди. – Я больше никуда не собираюсь.

– Лично я предпочел бы никогда с тобой не общаться, – хмуро проговорил Ставрос. – Но ты – будущий король. Кроме того, жена уверена, что мы должны остаться в дружеских отношениях, ведь ты приходишься дядей нашим детям.

– Она нашла чем тебе пригрозить? – широко улыбнулась Ева.

– Я не хочу остаток жизни спать на диване, – сухо произнес Ставрос. – Но в будущем нам с тобой предстоит все обсудить. И тогда я, наверное, не буду так зол на тебя. Но не сегодня.

– Договорились, – кивнул Ксандер. Но он знал: обо всем он Ставросу никогда не расскажет.

Пообщавшись с братом и сестрой, он поздоровался с женой Ставроса, Джессикой, и мужем Евы, Маком. Затем он кинул взгляд в сторону Лианы. Бледная, как смерть, она шла к выходу из зала.

– Прошу прощения, – проговорил он. – Я хочу пригласить даму на танец. – Собираешься подкраситься? – поинтересовался он, подходя к ней.

– Ты оставил меня одну, и я… задумалась о том, как выгляжу.

– Ты выглядишь…

– Не надо, – покачала головой Лиана.

– Но ты правда выглядишь отлично!

– По сравнению с обычным своим видом.

– Значит, ты не поможешь мне победить?

Она опустила глаза. На ее щеки легли тени.

– Пойдем танцевать. И не пытайся, пожалуйста, слиться с паркетом.

– Нам придется танцевать? – в ужасе переспросила она.

– Не зря же мы тренировались, дорогая!

Ксандер протянул ей руку. Ее нежные пальцы легли на его ладонь, и он повел ее танцевать. Сейчас он прижимал ее к себе гораздо бережнее, чем в прошлый раз.

– Расслабься, – тихо шепнул он, почти коснувшись губами ее уха.

Он глубоко вдыхал ее пьянящий запах. Она пахла ветром, морем, травой, кожей. Кионосом. От этого запаха внутри у него все сжималось, и странное чувство, в котором тяга к Лиане и тоска по родине сливались воедино, охватывало его с ног до головы.

Казалось, его связывает с Лианой незримая нить, которую невозможно разорвать. Может, это общая боль? Или общая цель? А может, дело просто в нескольких месяцах воздержания. Так или иначе, Ксандер уже с трудом мог противиться этой тяге к ней. Да и стоило ли?

В конце концов, она станет его женой.

– Кажется, на нас все смотрят, – шепнула Лиана.

– Ты очаровательна. И я не вру.

– Да, макияж отличный. Я бы так не смогла.

– Это не единственная причина.

– Ксандер, оставь наконец это сентиментальное вранье.

– Ты потрясающая женщина. И я хочу тебя.

– Не понимаю.

– Что ты не понимаешь? Что такое желание? Ты знаешь, как это – хотеть кого-то?

– Я… да. Но не надо мне лгать по этому поводу.

– Я не лгу. – Ксандер крепче прижал Лиану к себе, чтобы она смогла ощутить силу его желания.

Она почувствовала, как отвердел его член. Ксандер не пытался отвлечься от охвативших его фантазий. Он представлял ее, мягкую, обнаженную, прижавшуюся к его телу, не отделенную от него тканью дурацкого смокинга. Он воображал, как даст ей свободу, выпустит из клетки, в которой она сама себя заперла. Он хотел заставить ее забыть обо всем и самому забыться в ее объятиях. Обрести способность чувствовать. Пусть она поможет ему измениться.

Ксандер уже был готов прямо сейчас увлечь Лиану с бального паркета в ближайший укромный уголок, сделав ее своей безо всяких брачных обетов…

Но через пару мгновений буря чувств неожиданно улеглась.

Нет, даже Лиана не сможет изменить его. В ее губах нет волшебства – одно лишь удовольствие. А Ксандер не привык отказывать себе в удовлетворении собственных желаний.

– Прости, я не смог сдержаться. Ты не поверила, что я хочу тебя, – пришлось дать тебе доказательства.

Вырвавшись из его объятий, Лиана бросилась прочь. Ксандер ринулся за ней, догнав ее только на балконе. Увидев, как судорожно вздрагивают ее плечи, он ощутил острый укол совести.

– Что я сделал не так? Ты оскорбилась из-за эрекции? Но если ты собираешься за меня замуж, тебе стоит к этому привыкнуть.

Лиана резко обернулась:

– Прекрати! Дело не в тебе, а во мне.

– Я думал, речь идет о нас обоих.

– Предположим, – всхлипнула она. Слезы текли по ее щекам. – Но… почему ты меня хочешь? Я… я не понимаю.

– Так ты только из-за этого расстроилась?

– Просто… это слишком.

– Ты хочешь меня?

– Ксандер…

Приблизившись, он сжал пальцами ее подбородок:

– Ты хочешь меня?

– Это ни при чем.

– Но это часть семейной жизни.

– Как и любовь. Но мы же не любим друг друга.

– Я мало смыслю в любви, – произнес Ксандер. – Предпочитаю желание. Так что, если оно есть, меня это устроит.

– Я не готова это обсуждать. – Лиана покачала головой. – Не сейчас. Здесь полно народу, на нас все смотрят. А я убежала и, наверное, все испортила…

– Не переживай. Наверное, я повел себя не лучшим образом. Отвык от светского поведения.

– Ты… с тобой я испытываю желания. Те, от которых я давно отказалась. И меня это пугает. Потому что желания – это боль. По крайней мере, для меня.

– Ты говоришь о чувствах. Секс гораздо проще. И приятнее.

– Не знаю, – рассмеялась она сквозь слезы.

Ксандер вновь почувствовал резкий приступ возбуждения.

– Хочешь, я докажу тебе?

– Я ничего не понимаю. Меня не тянуло к тебе так, когда я считала тебя порядочным человеком. Почему же сейчас ты кажешься таким притягательным?

– Страсть не всегда объяснима.

– Я знаю. – Лиана устало взглянула на него. – Наверное, поэтому церковь ее запрещает. Страсть – источник неприятностей. Похоже, тело не умеет выбирать с умом.

– Значит, твое тело выбрало меня?

Ксандер жаждал услышать ответ. Он ждал, когда с ее чопорных аккуратных губок сорвется признание в том, что она хочет его. А затем – жадные, жаркие объятия и крики наслаждения. Громкие и беззастенчивые. Его желание выходило из-под контроля, огнем сжигая тело.

«Скорее всего, она девственница. Все-таки ты последний сукин сын».

Может быть. Ну и что? Ксандер ни в чем не собирался каяться. К тому же она все равно станет его женой.

– Нам пора вернуться в зал, – произнесла Лиана.

– Ты не ответила.

– И не собираюсь. Пошли в зал, покажем, что у нас все в порядке.

Помедлив, Ксандер кивнул. Лиана молодец. Он сам чуть не забыл о гостях и был готов, если бы она позволила, задрать платье и овладеть ею тут же, на балконе.

Он опять думал о своих желаниях, а не о своем народе.

– Как ты думаешь, у меня получится? – Вопрос сорвался с губ помимо его воли.

– Что именно?

– Быть королем. Ты почему-то уверена во мне. Ты не испытываешь ко мне уважения, но считаешь, что я буду хорошим правителем. Почему?

– Потому что не хочешь власти.

– Потому что не хочу власти?

– Да. Ты хочешь получить корону из благородных побуждений.

– У меня масса побуждений, но вряд ли среди них есть благородные.

– Значит, ты готов отступить?

Ксандер был поражен ее силой и готовностью к самопожертвованию. Чем жертвовал он, вернувшись? Возможностью и дальше прожигать жизнь, путаться с бесчисленными женщинами, менять одни гостиничные апартаменты на другие?

А Лиана пожертвовала ради него своей гордостью – всей, без остатка.

Но он не позволит им унизить ее! Она – необыкновенно сильная женщина. И сейчас, здесь, на балконе, она думает лишь о том, чтобы вернуться в бальный зал, где ее душа будет корчиться от страха под взглядами толпы.

– Да, agape, пойдем. Покажем им, каким станет будущее Кионоса!

Глава 9

Лиана сама не понимала, что с ней случилось. Почему она так испугалась Ксандера, что ей пришлось в слезах убежать из зала?

Впрочем, в глубине души она чувствовала, в чем дело. У нее не было опыта общения с мужчинами, и она не понимала, как себя вести, когда его сексуальное желание передается ей, захватывая каждую частичку ее тела.

Лиана не планировала любить его. Наоборот, она была зла на него. За то, что бросил ее и позволил ей стать такой, какой она стала.

И все же ее тянуло к нему. И она не знала, что с этим делать.

Дождавшись, пока гости начнут расходиться, Лиана ускользнула из зала. Она до смерти боялась увидеть заголовки завтрашних газет. Будущее страшило ее.

В монастыре дни не отличались один от другого. Жизнь походила на приятную прогулку на яхте по спокойной морской глади. А теперь на море разразился шторм. И Лиана не знала, где ее судно сможет причалить к берегу.

Она бессильно опустилась на землю. Ну и что, что мокро, ну и что, что на платье налипнет песок? Из прошлой светской жизни она отлично помнила: платье за тысячу евро следует надевать лишь однажды. В другой жизни все было иначе: свои незатейливые одежды она носила до тех пор, пока они не изнашивались до дыр.

Кто она теперь? Лиана не знала. И в этом виноват Ксандер. До его появления в ее жизни все было просто и понятно. И вот теперь он здесь и требует от нее больше, чем она готова дать.

Подняв глаза, Лиана увидела, что Ксандер стоит перед ней – без галстука и смокинга, в рубашке с расстегнутым воротом.

– Я уж думала, мне явился призрак, – произнесла она.

– Я подумал то же самое, когда впервые увидел тебя в монастыре.

– Понимаю. Что ты здесь делаешь?

– Я хотел спросить тебя о том же.

– Я… мне надо подумать.

– Давай думать вместе. – Ксандер уселся рядом с ней.

– Размышлять лучше в одиночестве.

– Но это утомляет.

– Что именно?

– Одиночество.

Лиана задумчиво смотрела в небо.

– Но ты никогда не оставался в одиночестве. По крайней мере, в последние годы. Жизнь – праздник, да?

– Да, вокруг меня всегда были люди. Ты не представляешь, как это утомляет.

Ксандер не понимал всей глубины ее одиночества. Не знал, сколь невыносимо тяжелой была ее жизнь. Он ведь бежал, бросил ее – страдающую от невозможности сбросить изуродованную кожу, выскользнуть из собственного тела, избавившись наконец от невыносимой боли.

– Уверена, в казино ты испытывал невыносимые моральные страдания. Но позволь тебе напомнить: пока ты предавался азартным играм, я безвылазно сидела в родительском доме, на таблетках. Так что прости, пожалуйста, за недостаток сочувствия к твоим мукам. – Слова прервались рыданием. – Ксандер, я так ждала тебя… – Эти слова вырвались помимо ее воли. Но Лиана знала, что это правда. – Ты даже не представляешь… – Слезы продолжали течь по ее щекам. – Мне так хотелось, чтобы кто-то меня обнял… но я была одна. А мне был нужен ты. Ты обещал стать моим мужем, ты не должен был меня покидать.

– Я больше никогда не сбегу, – хрипло произнес Ксандер. – Но тогда… я не знаю, смог бы я сделать для тебя все, чего ты ждала.

– Все что угодно было бы лучше одиночества. Весь мир был как в тумане, и я… я уже не могла жить без обезболивающих. С ними я ускользала от реальности – так было намного лучше. С ними жизнь казалась терпимее. А без них на меня накатывало отчаяние и всякие мысли… Я думала, как было бы хорошо пойти к океану, и войти в воду, и идти дальше, пока волны не сомкнутся над головой. Все равно всем было наплевать на меня. И мне самой тоже. Но тогда я бы избавилась от боли.

– Лиана… – Ксандер сглотнул. – Прости меня.

– Почему ты мне не помог? Почему ты думал только о себе?

– Потому, что я убил свою мать, – произнес он. – Потому что отец, глядя мне в глаза, сказал, что я виноват в ее смерти, а мой брат согласился с ним. Потому что я не мог жить здесь с этой мыслью. Я никогда не думал утопиться в океане, но все, что я делал, было лишь ради того, чтобы поскорее покончить с жизнью, причем наиболее зрелищным образом.

У Лианы защемило в груди. Она впервые задумалась о нем, о его потере.

– Они действительно обвинили в этом тебя?

– Да.

– Но это была несчастная случайность!

Ксандер задумчиво кивнул:

– Да, но мы с ней ссорились. Об этом никто, кроме меня, не знает. Я злился и почти не смотрел на дорогу. И вдруг увидел, как со встречной полосы на нас летит грузовик. Я запаниковал, слишком сильно вывернул руль… и ударил машину о скалу. Я действовал неправильно, и все из-за того, что был зол. Не стал останавливать машину, позволил эмоциям взять верх. В общем, вел себя глупо. Так что я все-таки виноват. – Он взглянул в лицо Лиане. – Может, мне и стоило остаться – из-за тебя. Но не думаю, что был тем человеком, в котором ты нуждалась. Я был совсем не таким, каким ты меня тогда воображала.

– Раньше я никому об этом не рассказывала, – задумчиво проговорила Лиана. – О том, что… не хотела жить. Не люблю об этом вспоминать, но… знаешь, что приятно?

– Что?

– Когда я рассказывала тебе об этом, я помнила, как мне было плохо… Но сейчас, в данный момент, я не испытывала боли.

– Монастырь изменил твою жизнь?

– Он дал мне новую цель. Я не знала, что мне делать. Тебя не было, свадьба отменилась… Я знала, что не стану королевой и что больше ни один мужчина не захочет на мне жениться. Подруги, которым я так любила перемывать косточки за глаза, от меня отвернулись. Меня больше не приглашали на вечеринки… да и если бы пригласили, я бы все равно не пошла. Жизнь перевернулась с ног на голову, меня одолевала депрессия, я просто плыла по течению. А потом, после заключительной операции, я ушла в монастырь. Я смотрела на то, как работают сестры, как они живут… И подумала: может, надо просто бросить попытки вернуть прошлую жизнь, а вместо этого строить новую?..

– Я примерно так и поступил. Правда, безо всякой благотворительности и воздержания.

– То есть?

– Я полностью изменил свою жизнь. В новых обстоятельствах я не мог оставаться прежним.

– Сейчас я это понимаю. – Лиана прямо взглянула ему в глаза. – Я уже не та девчонка, какой была пятнадцать лет назад, но и не та женщина, которую ты встретил в монастыре.

– Прости, – откликнулся Ксандер. – Прости, что я вновь перевернул твою жизнь с ног на голову. Знаешь, ведь ты была права, – задумчиво продолжал он. – Я ни разу не провел ночь в одиночестве, если только сам не хотел этого. Но секс – странная штука. Сначала между вами пробегает искра, вы чувствуете, что вас что-то связывает… А затем десять минут экстаза – и вот вы уже лежите, слившись телами, и при этом ты ощущаешь себя абсолютно, бесконечно одиноким. – Он поднялся, засунув руки в карманы. – Это по-настоящему страшно. Потому что в такие моменты понимаешь, как ты далек от людей…

– Значит, так ты и жил? – Его боль будто вгрызлась в ее собственное сердце.

– В итоге я просто разучился любить, заботиться о ком-то. Сейчас я забочусь о стране, но все, что я делаю, идет от разума, а не от чувств.

– Хочешь меня предупредить?

– Наверное. – Ксандер задумчиво кивнул. – Я не хочу больше причинять тебе боль. На этот раз мы поженимся по-настоящему. Любовь для этого не обязательна. И да, я буду тебе верен.

– Ты уже обещал это.

– Да. Но не уверен, что сделал это осознанно. Теперь я отвечаю за свои слова. Я много об этом думал и понял, сколько бед может принести неверность. Даже если партнер не узнает о ней, последствий все равно не избежать.

– Ты, кажется, хотел еще что-то сказать? – Лиана чувствовала, что Ксандер умолчал о чем-то важном.

– Нет.

– Точно?

– Не важно. – Ксандер прокашлялся. – Завтра надо встретиться с отцом.

– Вдвоем, – напомнила Лиана.

– Да.

– Я в любом случае хотела повидаться с ним. И потом, ты можешь быть уверен: я больше не позволю тебе остаться в одиночестве. И себе тоже.

Глава 10

Конечно, он не сможет вечно прятать от Лианы газеты. Но он постарается. А он-то надеялся на благожелательность этих щелкоперов! Думал, они напишут о смелости Лианы. О ее красоте – хотя бы внутренней. Но ничего подобного не было.

Газетчики печатали ее фото до и после. Юное, загорелое, сияющее лицо Лианы – и сегодняшняя Лиана, обезображенная шрамами.

Может ли она стать лицом нации? – спрашивали они. А он… его они почему-то превозносили едва ли не как героя, готового держать данное в былые годы слово, невзирая ни на какие обстоятельства.

«Но именно этого ты и хотел, признайся?»

Ксандер едва сдерживался, чтобы не закричать от ярости. На газетчиков. На себя самого. Он использовал Лиану. Отдал на потеху толпе.

Что ж, он будет скрывать все это от нее сколько сможет.

Сегодня он встретится с отцом. Взглянет в лицо самым тяжелым мгновениям прошлого.

Но, по крайней мере, Лиана будет рядом.

Отец постарел. Это первое, о чем подумал Ксандер, войдя в больничную палату и увидев человека, опутанного многочисленными проводами и трубками. Он всегда был для него воплощением властности.

Король спал. А может, был без сознания.

Нежные пальцы крепко взяли Ксандера за руку. Он взглянул на Лиану, удивляясь, что она здесь.

– Я же говорила, – шепнула она. – Я тебя не оставлю.

– Лиана, ты не обязана…

– Я знаю. Я тебе ничем не обязана. Просто хочу помочь тебе пройти через это.

Ксандер хотел сказать, что не нуждается в помощи, но слова застряли у него в горле.

– Ну и что же нам делать? Он не осознает, что мы здесь.

– Поговори с ним.

– Это глупо.

– Король Стефанос!

С царственной грацией ее маленькая фигурка приблизилась к королевской постели. Да, она рождена королевой. А он… он не был уверен, есть ли для него место в этом мире. И уж тем более – здесь, в Кионосе.

– Это Лиана Ксенакос. Я пришла с Ксандером. Он вернулся. Он дома.

Лиана повернулась к Ксандеру. Солнечный луч, запутавшись в ее каштановых волосах, расцветил их золотистым блеском. От нее исходило сияние, и дело было не только в солнце. Она будто светилась изнутри.

– Мне это не кажется глупым.

– Я вижу. Но я гораздо дольше не говорил с ним так…

– Дольше примерно на неделю. – Лиана вновь сжала его руку. – Но я понимаю. Вы расстались не в лучших отношениях.

– Это мягко сказано.

Ксандер смотрел на отца, пытаясь понять, похожи ли они. В глубине души он все это время надеялся, что мать ошиблась. Но он не видел ни малейшего сходства. Твердый подбородок Евы, удивительное сходство со Ставросом. И ничего общего с ним. Король не был его отцом.

Ксандер ни на секунду не верил, что королева солгала ему, но надеялся, что она ошибалась. Так было легче.

Палата вдруг показалась ему тесной. Писк аппаратуры резал слух, запах антисептиков раздражал обоняние.

– Пойдем отсюда, – сказал Ксандер, расстегивая ворот рубашки. Черт побери! Из палаты будто выкачали весь воздух. – Я больше не могу.

Тяжело дыша, он вышел в коридор, почти добежал до выхода и, распахнув дверь, ринулся к стоянке. Дойдя до нее, он остановился, наклонившись вперед и уперев руки в колени.

– Ксандер, что случилось? Я понимаю, он плохо выглядит… он – твой отец и…

– Нет… Лиана… – Ксандер не мог произнести это. Он едва мог думать об этом. Мысли путались. И он сделал единственное, что казалось ему правильным, – взяв Лиану за руку, притянул ее к себе.

Ксандер провел пальцами по ее щеке, не тронутой ожогами, и понял, что не видит смысла оттягивать желаемое. Только не сейчас, когда все вокруг против него и единственное, чего он хочет, – вновь забыться.

Как тогда, когда он бежал. Прочь от Кионоса, прочь от себя самого. Но сейчас это невозможно. И у него есть лишь одна возможность перестать думать об этом.

Склонившись, он впился в ее губы. Это не был нежный поцелуй. Он не думал о Лиане, о том, святая она или грешница. Ему было нужно одно – погрузиться в чувства, которые дарили ее губы.

О, Theos, что за ощущения они дарили!

Пламя сжигало его изнутри, заставляя забыть обо всем. Лишь она, лишь его желание. Ксандер раздвинул ее губы и сплел свой язык с ее. Да, вот так! Он растворялся в ней, в ее сладкой нежности. Лиана неумело отвечала на поцелуй. Она несмело зацарапала его грудь острыми ноготками.

Это был самый упоительный, самый чувственный поцелуй в его жизни.

– Где машина? – спросил Ксандер, не в силах собраться с мыслями.

– Там, – выдохнула она.

Взяв Лиану за руку, Ксандер повел ее к лимузину, припаркованному у входа в госпиталь. Кажется, выйдя из здания, он прошел мимо него. Он не помнил.

Распахнув заднюю дверцу, Ксандер забрался внутрь, втащил ее за собой и, перегнувшись через ее тело, захлопнул дверь. Он продолжал прижимать Лиану к груди, ее нога лежала на его бедре.

Сегодня Лиана была без макияжа. Каштановые волосы волнами обрамляли ее лицо. На ней вновь было одно из этих безыскусных монастырских платьев. Надо бы сводить ее по магазинам. Но сейчас Ксандер не мог об этом думать, слишком упоительными были прикосновения ее рук и губ.

Он поднял разделительную перегородку между салоном и кабиной водителя, после чего вновь слился с ней в поцелуе – еще более глубоком и настойчивом. Он вложил в него все – весь свой гнев, все свое желание. Всего себя. Вдыхая ее аромат, Ксандер осознал, что удушье наконец отступило.

С ней было легко забыться. Такая женщина, как она, в жизни не поцеловала бы мужчину, подобного ему. И, целуя ее, он легко мог представить себя другим. Другим человеком, живущим в другом времени, в другом месте…

Но это была Лиана. Ксандер вспомнил обо всем, коснувшись пальцами уродливых шрамов на ее щеке. А ослабив поцелуй, ощутил языком грубую ткань рубца в углу губ.

Лиана, которую журналисты назвали уродиной. Которую он хотел сильнее всего на свете. Хотел овладеть ей, защитить ее. Хотел ее всю, безраздельно.

Он положил руки ей на бедра и, сминая платье в кулаках, рванул его вверх. Ее тело было прекрасно. Полные округлые бедра, тонкая талия, а груди… они являлись ему в дразнящих снах с тех пор, как он увидел их в вырезе бального платья.

Он должен вновь увидеть ее. Всю, целиком. Прямо сейчас.

Ксандер потянул платье еще выше. Лиана отпрянула, тяжело дыша, с неестественно огромными глазами:

– Что ты делаешь?

– Если ты спрашиваешь, значит, я делаю что-то не так. – Возбуждение доставляло боль, легкие жгло: оторваться от ее губ было все равно что остаться без кислорода.

Лиана отодвинулась в угол, откинув волосы с лица.

– То есть я понимаю, что ты хотел… пытался…

– …Заняться с тобой любовью.

– Да. Но мы на стоянке, в кабине – водитель, а тонировка на стеклах совсем не глухая…

Он, насупившись, выглянул в окно:

– Здесь никого нет.

Лиана чувствовала себя так, будто слишком долго оставалась под водой: горели легкие, кружилась голова, боль скручивала тело. Точнее, лишь некоторые места. И она понимала почему. Как она могла думать о происходящем, когда он вот так целовал ее?

Ксандер чуть не соблазнил ее прямо здесь, на стоянке. Ее еще никто никогда не пытался соблазнить, и уж тем более на парковке. Как легко удалось ему заставить ее потерять контроль, отринуть здравый смысл, забыть о том, что кругом люди, что она совсем неопытна… Еще пара минут – и она лишилась бы невинности на заднем сиденье лимузина.

Из-за него она забыла обо всем.

Но когда Ксандер вышел из больницы, она физически ощущала его боль. Она исходила от него жаркими волнами, и Лиана знала, что он все равно не поделится с ней своими страданиями. И почему-то отчетливо понимала: целуя ее, он сможет забыться.

– Ну и что, что никого? Так… так не поступают.

– Ты ханжа?

– Почти монахиня, – отрезала Лиана.

– Touché! – Выпрямившись, Ксандер нажал кнопку связи с водителем: – Во дворец.

– Расскажешь, что там с тобой произошло?

– Ничего особенного, – отмахнулся он.

– Лучше просто скажи, что не расскажешь. Это честнее, чем утверждать, что это не важно. То, что задевает так глубоко, всегда важно.

– Скажем так, для наших отношений это не важно.

– Понятно.

– Лиана, не строй из себя обидчивую невесту. По крайней мере, если не можешь действовать как моя настоящая невеста, когда мне это нужно.

– О чем ты? – нахмурившись, спросила она.

– Если бы ты по-настоящему была моей невестой, – сухо сказал Ксандер, – то есть хотела выйти за меня не только ради страны и стремления защитить народ от моих пороков, то без проблем задрала бы юбку и дала мне то, в чем я нуждался.

– В каком смысле? – напряженно переспросила Лиана.

– Мне не нужны разговоры, детка. Мне нужна…

– Прекрати! Не смей превращаться в животное всякий раз, когда что-то заставляет тебя страдать! Что бы ни произошло между тобой и отцом, моей вины тут нет. И не забудь, что мне-то из-за всего этого страданий досталось через край!

– Так почему бы не извлечь из них немного удовольствий?

– Хватит! Хватит нести пошлости. Ты не хочешь рассказать, что с тобой случилось. А я не позволю тебе… по крайней мере, не здесь.

– Значит, будешь придерживаться плана? Ждать брачной ночи?

– Да, – произнесла Лиана. Да, она докажет, что может устоять перед ним.

– Значит, в ближайшие недели мы вряд ли будем особо нужны друг другу. Я лишь попрошу тебя скоординировать наши планы с Афиной, личной помощницей отца. Она все знает о Кионосе, о бюджете, о местной благотворительности… Поработай над этим. И еще – я займусь обновлением твоего гардероба. Отказ не принимается. Сожги все свои старые тряпки.

– Лучше я отдам их на благотворительность, – фыркнула Лиана, раздражаясь от его повелительного тона.

– Делай что хочешь, главное – не носи их больше.

– Тогда займусь не откладывая.

– Когда мы поженимся, ты поймешь, что хорошего в браке, agape mou, – тихо произнес Ксандер. – Я буду напоминать тебе об этом по нескольку раз за ночь, если будешь хорошей девочкой.

– Тогда постараюсь стать плохой девчонкой, – вспыхнула Лиана. Какой негодяй!

– Что ж, тем лучше.

Ксандер, верный своему слову, не показывался ей на глаза. Впрочем, ей было чем заняться. У Афины оказалось море полезной информации, и они вдвоем обсуждали идеи разнообразных социальных программ и благотворительных проектов.

И все равно без Ксандера Лиана чувствовала себя несчастной. Она хотела радоваться его отсутствию, но радоваться почему-то не получалось.

Обеды следовали один за другим, и она получала приглашения на каждый. Впрочем, к ней все были неизменно добры.

Постепенно Лиана начала думать, что, пожалуй, справится со всем этим. Приглашенный Ксандером специалист по макияжу помогал ей готовиться к публичным мероприятиям. Его услуги оказались весьма кстати, как и новые платья, которые очень шли ей.

По крайней мере, теперь она выглядела изысканно.

Заглянув в обеденный зал, она неожиданно увидела сидящего за столом Ксандера. Он обреченно смотрел на лежавшие перед ним газеты. Увидев Лиану, он поспешно сгреб газеты в кучу и, взглянув на нее, казалось, еще больше помрачнел:

– Я думал, ты окончательно переселилась в кабинет Афины.

– На сегодня мы закончили. Афина пошла домой, у нее болеет ребенок. Из-за чего ты на сей раз пытаешься испепелить взглядом прессу?

– Ничего особенного. – Ксандер махнул рукой. – Сама знаешь, новости хорошими не бывают.

В самом низу стопки виднелся край страницы с фотографией. Кажется, ее бальное платье?..

– Что там?

– Ничего особенного, – повторил он.

– Значит, я могу это посмотреть. – Лиана выдернула газету из-под его руки. Ей тут же бросился в глаза заголовок над фотографией, и ее сердце упало. – «Принцесса-зомби», – произнесла она. – О боже!

– Я не буду этого терпеть, – мрачно произнес Ксандер. – Я заставлю их замолчать. Я…

– А как же свобода слова? – произнесла Лиана. Ее мутило. – Ты ничего не сможешь сделать. Они имеют право думать и писать что хотят. В конце концов, это… это не имеет никакого значения.

– Кажется, ты сама учила меня не делать вид, что ничего не произошло, если речь идет о чем-то важном. – Ксандер выдернул газету у нее из рук и бросил обратно на стол.

– Но ты же не последовал моему совету? Почему тогда я должна воспользоваться твоим?

– Потому что это грязно. И это делает тебе больно. А я не намерен этого терпеть.

– Это остроумно. Это шутка, хоть и не слишком свежая. Я и правда выгляжу… как оживший мертвец. При желании они могли придумать куда менее приятное сравнение.

– Например?

Лиана положила трясущиеся руки на колени.

– Ну… мне ничего не приходит в голову. Но что-то можно было придумать. Они могли назвать меня «кошмарным зомби». Принцесса – все-таки звучит неплохо. И потом, журналисты пишут то, чего я ожидала с самого начала. Насмехаются над моей внешностью. Такая у них работа. Так что я не особо расстроена. – На этих словах по ее щеке сползла предательская слеза. – Не обращай внимания. Не знаю, откуда это.

На самом-то деле Лиана все прекрасно знала. Она была словно беззащитный моллюск, вытащенный из раковины, – игрушка бурной стихии, чье тело раздирают в кровь острые песчинки. Наедине с Ксандером или под взглядами толпы – нигде она не чувствовала себя в безопасности.

– Гаденыши. – Схватив мобильник, Ксандер набрал номер. – Ксандер Дракос. Свяжитесь с владельцем «Нэшенал дейли ньюс» и сообщите ему, что, если он дорожит собственной задницей, пусть поскорее напечатает опровержение недавней статьи по поводу моей невесты. Или я выбью из него это опровержение через суд. – Ксандер нажал кнопку «отбой». – Ну вот, мне, по крайней мере, полегчало. Не знаю, как тебе.

– Не стоило этого делать.

– Прекрати! Какой смысл во власти, если ею нельзя хоть немного злоупотреблять?

– Пожалуй, я поторопилась, сказав, что ты идеально подходишь на роль короля.

Ксандер встал, глядя на нее серьезно и озабоченно. На мгновение Лиане показалось, что он сейчас схватит ее в объятия и вновь поцелует, как в прошлый раз. И тут же она с удивлением поняла, что мечтает об этом.

– Можно мне прочитать статью целиком?

– Зачем?

– Ну пожалуйста!

Ксандер вновь передал ей газету. Лиана пробежала глазами статью. В одном тон прессы изменился: о Ксандере теперь писали совсем иначе. Журналисты превозносили его. Еще бы, ведь он даже согласился жениться на ней, несмотря ни на что!

– Что ж, по крайней мере, к тебе они стали снисходительнее. – Она отложила газету. – Это просто отлично.

– Ты так думаешь?

– Но ведь этого ты и добивался.

– Кажется, они решили, что я стал другим человеком.

– Разве это не так?

– Не уверен.

– Ты справишься. Ты по натуре победитель. А в этот раз ты проиграешь, только если вновь бросишь все и скроешься.

– Я не собираюсь скрываться, – медленно произнес Ксандер. – Но выходной мне не помешает. Поедешь со мной?

– Куда?

– На побережье. Денек на море – это то, что мне сейчас нужно.

Для поездки на море Ксандер взял спортивную машину. Они чувствовали себя на удивление беззаботно и радостно. В открытые окна авто врывался свежий ветер, пахнущий океаном, солью и солнцем.

– Я как будто вернулась в прошлое, – произнесла Лиана. – В то хорошее, что было тогда.

– И я. – Коротко взглянув на нее, Ксандер вновь сосредоточился на дороге.

– Семнадцать – мой любимый возраст, – задумчиво продолжала Лиана. – Можно гонять на машине, заниматься тем, чем нравится, тусоваться с друзьями… Жизнь состояла из пляжей и вечеринок.

– У меня все было иначе. Из меня с детства растили наследника престола.

– Со стороны казалось, что ты абсолютно счастлив.

– Наверное, тогда я и вправду был счастлив. Я точно знал свое место и был уверен в своем божественном праве однажды сделаться самым могущественным человеком на этом острове. Любой мальчишка был бы в восторге от такой перспективы.

– Разумеется.

На повороте Лиана вдруг заметила, что Ксандер изо всех сил вцепился в руль, костяшки пальцев у него побелели, а лицо помрачнело.

– Что случилось? – спросила она.

– Ничего. – Ксандер тяжело дышал, словно ему не хватало воздуха.

– Ксандер, что с тобой творится?

– Я идиот, – пробормотал он побелевшими губами. – Забыл, куда еду.

Лиане показалось, что он вот-вот потеряет сознание.

– Давай остановимся прямо здесь, – поспешно сказала она. – Тут можно пройти к берегу.

Кивнув, он припарковал машину на усыпанной гравием площадке на обочине и заглушил двигатель. В машине стало тихо, слышалось лишь тяжелое дыхание Ксандера и плеск волн.

– Что случилось? – спросила Лиана.

Он молча вышел из машины. Оставив ключи в замке и даже не потрудившись захлопнуть дверь, он стал спускаться вниз, к берегу.

Лиана смотрела ему вслед. Что за боль мучает его – столь сильная, что он не в состоянии даже облечь ее в слова? Лиана была уверена, что это как-то связано с его отцом. Отстегнув ремень, она вышла и двинулась вслед за Ксандером. На пляже песок сразу же набился ей в сандалии. Скинув их, она побежала к нему.

Ксандер шагал прямо в океан. Лиана вспомнила, как сама рассказывала ему о том, что когда-то мечтала вот так бесследно уйти в океанские глубины. А тем временем вода достигла головы Ксандера – и он скрылся в волнах.

Глава 11

– Ксандер! – закричала Лиана, бросаясь в воду вслед за ним.

Волны били ее в грудь. Ветер относил прочь от Ксандера.

– Ксандер! – вновь крикнула она, отплевываясь от соленых брызг.

Волны захлестывали ее с головой. Лиана отдалась на их волю, и ее отнесло к берегу, где она и осталась стоять почти по пояс в воде. И тут она увидела голову Ксандера. Волна подхватила его и понесла к берегу, и вот он уже стоит рядом с ней.

– Ты что, утопиться хочешь? – воскликнула Лиана. Она промокла насквозь, а тщательно наложенный макияж был безнадежно смыт.

– Нет, – глухо сказал он. – Просто вдруг показалось, что у меня руки в крови, и вот… попытался отмыть.

Лиана подошла к нему и взяла его руки в свои.

– Не вижу никакой крови, – произнесла она.

– Но она там есть.

– Тогда расскажи мне.

– Я не могу. Прости.

– Не надо просить прощения. Просто объясни – все, что было.

– Сегодня… я собрался на пляж и только потом сообразил, что по пути нам придется проехать место… той аварии. Сообразил только за последним поворотом. И сразу вспомнил тот день.

– О боже, Ксандер… мне очень жаль.

– Наверное, всегда ужасно видеть, как умирает человек. – Ксандера била крупная дрожь. – Даже если ты его не знаешь. Но видеть, как твоя мать… как она бледнеет, как из тела с кровью вытекает жизнь и кровь остается на твоих руках… Хуже ничего не может быть. – Он поймал ее остановившийся взгляд. В его зрачках плясали демоны, страдание жгло его изнутри. – Я не мог ничего сделать… ничего. Только сидеть и ждать помощи. Но, когда они приехали, было уже слишком поздно. И последние слова, которые она услышала от меня, были исполнены злости. Я… я был вне себя от гнева, Лиана.

– За что ты злился на нее?

– Не важно. Это не изменит ни того, что случилось, ни наших с ней последних мгновений. Я ничего не смогу исправить. Не смогу извиниться за те ужасные слова, сдержать гнев, остановить машину, а лучше – вообще никуда не ездить в тот день. Я не смогу вернуться и сказать ей, что, как бы я на нее ни злился, это пройдет и все будет в порядке… – По его телу вновь волной прошла дрожь.

– Тебе лучше выйти из воды, – сказала Лана. – Подожди меня тут.

Вскарабкавшись вверх по лестнице, она подошла к машине, выдернула ключи из замка зажигания, вытащила из багажника плед и корзинку для пикника и, заперев авто, вернулась на пляж.

Подойдя к Ксандеру, Лиана набросила ему на плечи плед:

– Грейся. Сэндвичи будешь?

– Я не могу сейчас есть.

– Тогда давай поговорим.

– Ты мне доверяешь? – спросил Ксандер.

– Не вполне.

– Наверное, это к лучшему. Тем не менее, если память о беспутной юности не изменяет мне, вон там, неподалеку, есть пещера. Там можно спрятаться от ветра, а заодно и от любопытных глаз. Мне бы не хотелось, чтобы какой-нибудь случайный зевака глазел на то, как наследник трона Кионоса трясется в припадке безумия.

– Ну что ж, пойдем.

Придерживая на плечах плед, он повел ее прочь от моря.

– Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. – Лиана с восторгом оглядела небольшую пещеру, скрытую в скале.

– Это ты про мой приступ безумия?

– Признайся, сколько девушек ты здесь соблазнил?

– Девушки были позже. Здесь я прятался еще мальчишкой.

– Кстати, я до сих пор не знаю: до нашей помолвки ты встречался со многими девушками?

– Я не особо любил, как ты выражаешься, встречаться, – подмигнул он ей. – Предпочитал дам, которым было интересно просто согрешить с принцем.

– Ясно.

– А ты до меня, я так понимаю, ни с кем не встречалась?

Лиана вспыхнула, радуясь, что в темноте пещеры Ксандер этого не видит:

– Я все-таки из семьи политиков. Мать очень рано и недвусмысленно объяснила мне, как заполучить достойного мужа. Для этого необходима невинность или хотя бы ее искусная имитация. Принцы и им подобные не любят, когда желтая пресса пестрит статьями о похождениях будущей жены.

– То есть меня искусно завлекли в западню? – расхохотался Ксандер.

– Мы оба знали о том, зачем нам этот брак. Но, конечно, я старалась выглядеть так, чтобы семья Дракос сочла меня достойной.

– Наверное, ты даже слишком старалась, – отозвался он. – Вряд ли я этого заслуживал.

– Я делала это не для тебя, – ответила Лиана. – А для себя. Вряд ли даже теперь ты понимаешь, какой я была хитрой маленькой интриганкой, мечтавшей о власти.

– Меня это не волновало. Достаточно того, что ты была красавицей.

– А потом перестала ею быть, и пришлось опять работать над собой. Это был тяжелый удар. Я долго отказывалась принять то, что случилось.

– А я отказываюсь до сих пор. – Прислонившись к каменной стене пещеры, Ксандер невидяще смотрел в пустоту. – Те первые годы вообще прошли как в тумане.

– Почему? – У Лианы вдруг пересохло в горле.

– Я тогда был постоянно пьян – так я пытался забыть, из-за чего сбежал. И как смывал с рук кровь мамы…

– Это ужасно – так жить, – вздохнула Лиана. – Наполовину живым, наполовину мертвым.

– Тогда для меня существовали лишь секс и наркотики. Но потом оказалось, что это не помогает – удовольствие быстро проходит, и тебе становится так плохо, что ты понимаешь: лучше даже и не пытаться вырваться из пустоты.

– Когда ты бросил?

– Наркотики? Уже лет двенадцать как. А пьянство и распутство – всего пару-тройку недель назад. Трудно отказаться от любимых подпорок.

– Мне жаль, что тебе пришлось такое пережить. И прости, что не думала о том, через что ты прошел и каково тебе сейчас. Я все время помнила о своих страданиях и совсем забыла о твоих.

– Я тебя не виню. Тебе пришлось пройти через ад.

– Нам обоим пришлось.

– Тогда… когда я поцеловал тебя… – медленно произнес Ксандер, – мне просто хотелось забыться. Забыть себя, свою жизнь, то, что отец болен, что он умирает. Когда я тебя целую, я забываю о плохом, потому что… потому что хочу тебя.

– Мой поцелуй настолько волшебен?

– Да.

– Поцелуй принцессы-зомби?

– Мне плевать на идиотов. Они не знают, каково это – целовать тебя, чувствовать ладонями твое тело…

Ее щеки покрылись румянцем.

– Когда мы целуемся, я тоже забываю обо всем. Не думала, что мне будет так не хватать этого. Я надеялась прожить без мужчин. Просто невыносимо было представлять, что меня могут отвергнуть из-за внешности. Или что кто-то согласится быть со мной из жалости. Но когда ты целуешь меня… мне все равно, что ты чувствуешь по этому поводу. Потому что я могу думать только о своих чувствах.

Ксандер подвинулся поближе к ней.

– Значит, со мной ты становишься эгоисткой?

– Да. Эти ощущения… просто невероятно. Знаешь, я ведь ни с кем, кроме тебя, не целовалась. И я до сих пор жалею, что тем вечером, в саду, нам помешали.

– Я тоже не раз об этом жалел. Хоть и старался не думать о тебе все эти годы, но… все равно мне было жаль. Тогда наше будущее было связано, и потом, в другой жизни, я часто представлял ту сцену и все остальное: как ты бы стала моей женой, правительницей Кионоса… Наверное, именно поэтому я кинулся искать тебя, как только вернулся.

– И вдруг обнаружил на месте красавицы чудовище.

Ксандер нежно провел пальцами по ее щеке. Лиана таяла от этой ласки, да и сам он обожал касаться ее кожи и даже ее шрамов.

– А чувства все те же. Невероятно, как сильно нам обоим пришлось измениться, чтобы вернуться к тому, с чего мы начали.

Обхватив ладонями ее щеки, Ксандер наклонился и поцеловал ее – нежно и глубоко.

– Я хочу тебя. Очень хочу. Как и раньше. Нет, даже сильнее. Я так долго жалел о том, что не сделал тебя своей тогда… Но больше я не повторю этой ошибки.

Лиана взглянула ему в глаза. В них все еще плескалась боль и усталость, она видела это даже в полумраке пещеры.

– Я нужна тебе, чтобы забыться? – спросила она.

Ей самой нужно было забыться. Забыть о его и о своих страданиях. О том, что они потеряли.

– Да, – прошептал Ксандер. – Пожалуйста.

Она поцеловала его. Медленно провела языком по его губам, будто просясь вовнутрь. Он приоткрыл губы и обхватил ее за талию, прижимая к себе и позволяя ей самой изучать таинство поцелуя.

Поначалу Лиана действовала неловко, но Ксандера это явно не смущало. Его член, твердый и горячий, вжимался ей в живот. Она чувствовала, как его нетерпение передается и ей, разгораясь в глубинах тела. Они должны быть вместе. Он говорил, что, даже сливаясь с женщиной в экстазе, чувствует себя бесконечно одиноким, но Лиана верила, что с ними подобного не произойдет.

Оба они уже побывали в пучине отчаяния. А значит, заслужили воспарить на вершину экстаза – хотя бы на несколько мгновений.

Сбросив плед с плеч, Ксандер постелил его на песчаный пол пещеры.

– Я еще никогда не соблазнял здесь женщин, – шепнул он.

– Это не важно. – Лиана смахнула слезы с ресниц. – Я очень замерзла.

– Потому что ты окунулась в океан.

Лиана, смеясь, покачала головой:

– Нет, это другой холод, он внутри уже давно. Сможешь меня согреть?

– Ты заслуживаешь большего. – Ксандер вновь запечатал ей губы поцелуем. – Но ты все-таки будешь со мной.

Нетерпение, сквозившее в его голосе, словно бальзам проливалось на ее раны. Может, она и принцесса-зомби, но ее принц, прекрасный, хоть и несовершенный, жаждет ее тела.

Ксандер провел пальцами по ее пояснице, и ее тело пронзила сладкая истома. Как давно Лиана не прислушивалась к своему телу! Как давно не обращала внимания на то, чего оно желает, – изысканной пищи, отдыха… секса. Но теперь, благодаря Ксандеру, Лиана не могла думать ни о чем, кроме восхитительных ощущений, рождавшихся в ее теле. Он пробудил самое потаенное и острое из ее желаний – и теперь она уже не сможет от него отказаться.

Конечно, надо было потребовать, чтобы все произошло на кровати, на шелковистых простынях, и чтобы он был нежен и не торопился, ведь для нее это – первый раз.

Но это ее уже не волновало. Годится и песчаный пол в пещере.

Наверное, если бы он, вернувшись, не предложил ей выйти за него, все кончилось бы тем же. То, что когда-то началось, надо было закончить. Лучше жалеть о сделанных ошибках, чем об упущенных возможностях.

Его ладони, забравшись к ней под платье, ласкали обнаженную кожу. Она прикоснулась к его животу, затем, вытащив из-под брючного ремня рубашку, стала изучать пальцами его тело. Такое горячее, мускулистое! Совсем не как у нее.

В других обстоятельствах Лиана, наверное, испугалась бы собственной смелости. Но сейчас реальность будто исчезла.

Оторвавшись от ее губ, Ксандер принялся целовать ее шею, легонько покусывая ее зубами и тут же лаская места укусов языком, точно угадывая, когда легкая боль должна уступить место острому наслаждению. Затем, чуть отпустив ее, он положил ладони на ее грудь, поглаживая ее сквозь мокрую майку. Лаская большими пальцами соски, он завершил начатое холодной морской водой – они затвердели, налившись тянущей, дразнящей болью.

Тихо зарычав, он подтолкнул Лиану к стене, раздвинув своим бедром ее ноги, и его член коснулся ее лона сквозь ткань платья. Это было головокружительно-сексуально. Как же долго она лишала себя этого! Слишком долго. Она сказала Ксандеру, что была женщиной задолго до того, как он вернулся в ее жизнь. Да, это так – и все же огромная часть женственности оставалась от нее скрытой. Лишь теперь, когда его губы ласкали ее кожу, его руки гладили ее тело, его сила сливалась с ее нежностью, Лиана поняла это.

Подняв голову, она приникла к нему в глубоком поцелуе, наслаждаясь вкусом его губ, прикосновениями его языка. Вкус его поцелуя заставлял захлебываться от наслаждения. Казалось, она никогда не насытится им…

Запустив пальцы в ее волосы, Ксандер настойчиво потянул ее вниз, на плед. Его тело придавило ее. Она устремлялась ему навстречу, ее тело жаждало освобождения, которое, казалось, близилось с каждым его прикосновением.

Стянув юбку с Лианы, Ксандер стянул ее трусики и, положив руку на промежность, быстро нашел большим пальцем чувствительный бугорок клитора. Она не успела смутиться или испугаться: ее тут же захлестнула волна наслаждения, которое он дарил ей с мастерством опытного любовника.

– Ты хочешь меня, – хрипло пробормотал Ксандер.

– Да, – выдохнула Лиана, целуя его в шею. – Да, да.

Плед сбился, их тела оказались на голой земле, но ей было все равно. Это лишь добавляло остроты происходящему. Его палец проник к ней во влагалище, и это неизведанное ощущение тут же привело ее на самый пик возбуждения.

– Ты девушка? – шепнул он.

– Да.

Ксандер продолжал ласкать большим пальцем ее клитор, заставляя ее содрогаться от удовольствия.

– Ты уверена, что хочешь этого?

– Я хочу тебя, – выдохнула Лиана. – Ты нужен мне. Вот так! Сейчас!

– Это будет не слишком романтично. – Отодвинувшись, Ксандер расстегнул брюки, стянул через голову рубашку. – И наверное, очень быстро.

– Ты меня отговариваешь?

– Theos, вот именно! Если у меня есть душа, этим я наверняка навлеку на нее вечное проклятие.

– Нет… – Лиана покачала головой. – Не навлечешь. Как это возможно, если я чувствую, что умру без тебя?

Ксандер приник к ее губам в медленном, ищущем поцелуе, столь странно контрастировавшем со снедавшей их лихорадкой желания.

– Я постараюсь не сделать тебе больно, – прошептал он.

Почувствовав его член у входа во влагалище, Лиана на секунду напряглась. Он начал двигаться, и чем глубже он входил в нее, тем дальше уходили страх и волнение. Больно не было совсем. Это было… необычно. И восхитительно.

Подхватив Лиану под бедра и приподняв, Ксандер вошел в нее. С его губ сорвалось хриплое проклятие, прозвучавшее как молитва.

Задрав платье выше, он обнажил ее грудь и приник губами к соску. Он нежно втягивал его в рот, лаская губами, продолжая двигаться внутри ее, унося Лиану на вершины наслаждения, о существовании которых она и не подозревала.

Это казалось совершенно естественным – принимать его плоть, двигаясь с ним в едином ритме. Лиана обняла ногами его бедра, выгибаясь ему навстречу, помогая ему проникнуть как можно глубже. Ее ногти вонзались в его плечи. Ксандер двигался все быстрее, резче, наслаждение уже захлестывало ее с головой, с каждым толчком перед глазами проскакивали белые искры. Эти вспышки становились все чаще, сливаясь в единый столб жаркого пламени, охвативший ее тело и, казалось, грозивший поглотить ее целиком.

Ксандер зарычал, вцепился зубами в ее плечо, и выгнулся в судороге оргазма. В ее теле боль и наслаждение слились воедино, и Лиана растворилась в слепящей волне экстаза. Восхитительно! Прекрасно!..

Затем пламя угасло. В пещере слышалось лишь их прерывистое дыхание, эхом отдававшееся от каменных стен. На смену жару пришел озноб, ледяной волной окутавший ее тело. Лиана вдруг осознала, что лежит на земле, придавленная телом Ксандера.

И она позволила ему – нет, умоляла его! – овладеть ею вот так, прямо здесь.

Поднявшись, Ксандер натянул брюки и принялся приводить себя в порядок – на удивление быстро и ловко. Да, опыта в этом деле ему не занимать.

Лиана почувствовала, как ее охватывает гнев. Но она не имеет права гневаться – она ведь знала о его прошлом, о его похождениях. Что ж, его опыт любовника сегодня оказался кстати. Это было восхитительно – так говорило ее тело.

А душа… душа была пуста. Грудь сдавило тяжестью. Только что они были близки, как только могут быть близки двое. И все же сейчас Лиане было одиноко, как никогда. Он все еще оставался рядом, его запах впитался в ее кожу. Но все это не имело смысла. Всего лишь секс. Без любви.

Только что это казалось важным. Необходимым. А теперь душа была пуста, как выжженная пустыня.

– Давай помолчим. – С трудом поднявшись, Лиана пыталась привести одежду в порядок.

– Почему? – недоуменно спросил Ксандер, застегивая ремень.

– Потому что это бессмысленно. Я не хочу, чтобы… не хочу.

– Ты жалеешь о том, что случилось?

– Я пока не поняла, что случилось.

– Чего же тут непонятного? Мы хотели друг друга. И сделали это.

– Я же сказала, что не хочу ничего обсуждать!

– Прячешь голову в песок?

Лиана чувствовала, что вот-вот расплачется.

– Мы оба знаем в этом толк. Мы оба бежим от собственной боли. Разве не так?

– В точку, – жестко сказал Ксандер. – И должен сказать, это – мой любимый способ. Согласись, он куда приятнее, чем затворничество в монастыре.

– Не уверена, что он мне понравился.

Схватив Лиану за руку, он потянул ее к себе и впился в ее губы поцелуем.

– Нет, тебе понравилось.

– Да что ты? – Она изо всех сил старалась говорить спокойно.

– По крайней мере, оргазм у тебя был мощный. Тут меня не обманешь.

– Ты не прав. – Ее лицо залило краской.

– Хочешь сделать вид, что ты скромная приличная девочка? Мы оба знаем – это не так.

– Думаешь, мне важно оставаться порядочной? Нет. Меня это никогда не заботило, даже когда я скрывалась от мира. Если бы это было не так, наверное, я бы не согласилась лишиться девственности на земле, в пещере.

– Тогда, agape, наш брак еще может быть удачным. Если нас обоих не заботят вопросы порядочности, мы можем неплохо развлечься.

– Так же, как сегодня? – В ее голосе звучало презрение.

– Да, именно так. – Ксандер вновь обнял ее и поцеловал – жадно, настойчиво. – И не строй из себя страдающую девственницу, это тебе не идет.

– Ты забыл, что все мои страдания написаны у меня на лице?

Ксандер опустил руки.

– Что, черт возьми, тебя беспокоит? Забудь об этой ерунде! В моем браке должен быть секс. Если ты не разрешаешь мне заводить любовниц, значит, я буду заниматься сексом с тобой! В отличие от тебя меня совершенно не привлекает мысль о целибате.

– Ты… ты…

– Сексуален?

– Твой эгоизм…

– В данном случае эгоизм ни при чем. Я знаю, тебе понравилось, так что давай обойдемся без глупой болтовни.

– Кажется, это я и предлагала с самого начала, – процедила Лиана сквозь зубы.

– Отлично! Значит, к сексу мы еще вернемся.

Лиана оделась, старательно отводя взгляд от Ксандера, и вышла из пещеры. Подумать только: мир ничуть не изменился, тогда как у нее в душе все встало с ног на голову!

– Как бы то ни было, я чувствую себя гораздо лучше, – донесся сзади голос Ксандера.

– Ты не подумал, что меня это может обидеть?

– Вряд ли, – откликнулся он. – Потому что обычно, когда все заканчивается, мне сразу становится хуже. А сейчас – наоборот, несмотря на нашу пикировку. Честно говоря, она мне тоже понравилась.

– Почему?

– Потому что мы все-таки поговорили. Но я не хочу заканчивать разговор на такой ноте.

Сердце Лианы вздрогнуло.

– Тут ты прав.

– Значит, мир?

Ксандер протянул ей руку – может, для рукопожатия? Но Лиана не пошевелилась.

– Мир? – непонимающе спросила она.

– Мир лучше, чем война, согласна?

Нет, так нечестно! Лиана была в смятении, совершенно не понимая, что делать.

– Хорошо, – наконец проговорила она, нерешительно сжав его пальцы.

– Ладно. – Ксандер выпустил ее руку. – Нам пора. Пляжный отдых удался, но, думаю, нам обоим на сегодня хватит.

Да, на сегодня хватит. Сегодня ему не придется оказаться там, где погибла его мать, они не будут обсуждать то, что произошло и почему после этого Лиана чувствует себя так.

– Я готова, – произнесла она.

Ксандер улыбнулся, и Лиана поняла: он прекрасно понимает ее, как и она его. Они оба знают, что сейчас делают. Всего лишь прячут голову в песок.

– Отлично, пойдем.

Глава 12

Ксандер никак не мог справиться с галстуком. Его бесила мысль, что он должен наряжаться к ужину, потому что Ставрос, видите ли, пригласил каких-то высших государственных сановников, на которых Ксандеру, если честно, было глубоко плевать.

Сейчас его волновали исключительно мысли о собственной невесте. Точнее, о том, какой она была, когда, обнаженная, лежала под ним. Для него секс с Лианой оказался откровением. Черт! Коротко ругнувшись, Ксандер швырнул галстук на кровать.

Она была… Нет, он не находил слов. Ослепительная вспышка, пелена забвения и в то же время полная ясность – вот что он ощутил, овладев ею.

Для него секс всегда был лишь способом забыться. Но в этот раз все было иначе. Рядом с ней он не был одинок.

Его взгляд упал на галстук. Поморщившись, Ксандер подобрал его с кровати. Может, пора завести личного камердинера? У отца он наверняка есть. Но сейчас ему нужен не он.

Распахнув дверь, он двинулся по коридору. Без стука он вошел в апартаменты Лианы, надеясь застать ее на месте. И он не ошибся.

– Мне нужна помощь, – заявил он.

Лиана, лежавшая в кровати, нахмурилась:

– Врываться в мою комнату без стука – плохая привычка.

– С каких пор нужно спрашивать разрешения, чтобы зайти к собственной невесте? Кроме того, я уже видел тебя без одежды, поэтому не надо делать вид, что я оскорбил твою невинность.

– Если ты однажды видел меня раздетой, это не значит, что ты можешь глазеть на мое тело, когда пожелаешь.

– Конечно, значит. – Ксандер бесцеремонно уселся на стул, стоявший возле кровати. – Я буду королем. А значит, у меня будет право смотреть на что угодно, когда мне угодно.

Лиана холодно приподняла брови:

– Ты впал в детство, попав в отчий дом? Или ты всегда ведешь себя как бунтующий подросток?

– Помоги мне завязать галстук! – рявкнул он, проигнорировав вопрос.

– Почему ты не попросил слуг?

– Зачем мне жена, которая стесняется показаться передо мной голой и не может помочь завязать чертов галстук?!

– Не знаю. Может, тебе стоит еще раз подумать насчет свадьбы?

– Нет. – Ксандер встал и подошел вплотную к Лиане, набросив галстук на шею. – Завяжи.

Сердито фыркнув, она взялась за концы галстука:

– Я не делала этого тысячу лет. Раньше немного практиковалась на отце. Чтобы научиться выполнять любое желание моего вспыльчивого муженька. Но ты пока еще не мой муж, не забывай об этом!

– Но ты уже моя во всех смыслах.

– Считаешь, что тебе принадлежит каждая женщина, с которой ты занимался сексом? Тогда тебе придется выделить одно крыло дворца под королевский гарем.

Выдернув галстук у нее из рук, Ксандер вновь начал сам возиться с непокорным узлом.

– Переоденься к ужину.

– Меняем тему?

– Черт возьми, да!

– Ты всегда такой злой после секса?

– Нет, но я всегда такой злой, когда вынужден отправляться на чертов официальный ужин.

– Значит, мне часто придется наблюдать тебя в таком настроении?

Ксандер сел, сплетя пальцы и опершись на них подбородком:

– Значит, придется с этим бороться, так?

– С чем?

– С тем, что мне не нравятся такие мероприятия. Да и не умею я вести себя на них.

– Как ты ухитрился забыть то, для чего тебя воспитывали с детства?

Ксандер неловко заерзал на стуле. Кажется, пора сказать ей.

– Потому что я был рожден не для этого.

Слово не воробей, вылетело – не поймаешь. По крайней мере, такое слово. Она не успокоится, пока не узнает все.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Лиана.

– Ты знаешь, как устроена система правления на Кионосе. Власть дает лишь королевская кровь. Дети Ставроса не могут претендовать на престол: они усыновленные, а значит, не принадлежат к нашей династии. Мне с детства было интересно, какая магическая сила таится в королевской крови. Еще мальчишкой я поражался своему везению: ведь в моих жилах течет кровь королей, а значит, я обладаю божественным правом управлять этой страной.

– Неудивительно, что ты был таким ужасно самоуверенным.

– Конечно. Будешь самоуверенным, если считаешь, что стоишь выше других исключительно по праву рождения. – Глубоко вздохнув, он посмотрел в окно. Было бы проще исчезнуть в море, чем разбираться со всем этим. Но он обещал Лиане. – Но, понимаешь… я узнал, что у меня нет такого права. Во мне нет королевской крови, Лиана. Я – не сын короля.

– Что? – Казалось, она вот-вот потеряет сознание.

– Из-за этого мы и поссорились тогда с матерью. Мы ехали на пляж, и по дороге она рассказала мне, что я не отпрыск королевской династии. Я – всего лишь плод интрижки, которую она закрутила с собственным телохранителем. Она выходила замуж за короля, зная, что беременна.

– Что? Но как…

– Насколько я понимаю, она окрутила его довольно быстро. Оставалось лишь убедить его, что я родился немного раньше срока. Это было несложно.

– Но она уверена?..

– По крайней мере, так она мне сказала.

– А телохранитель?

– Был отправлен в отставку с хорошими отступными. Она боялась за меня. Поэтому и рассказала мне обо всем.

– В смысле?..

– Она боялась, что однажды кто-нибудь использует мой ДНК-тест против меня. Поэтому упрашивала меня никогда не делать анализов ДНК ни мне, ни моим детям.

– Но почему она?..

– Наверное, ее грызло чувство вины. Из-за этого она видела опасность даже там, где ее не было.

– Но если… Почему было не отдать корону Ставросу?

– Отец ничего не знал. Мама не хотела, чтобы он знал. Она любила его… к тому времени. Когда они поженились, любви у нее не было. Так что солгать не казалось такой уж проблемой. Но потом… она решила сохранить все в тайне. Ради себя. Ради него. И ради меня. Для нее я был первенцем и заслуживал трона. Думаю, она считала меня любимым сыном – ведь мой настоящий отец был ее первой любовью. – Ксандер пожал плечами. – Я думал об этом пятнадцать лет. Пьяным и трезвым, в одиночестве и в постели с женщинами я думал об этом. Думал, какой в этом смысл. Мама сделала все что могла, чтобы я стал наследником трона. Но все равно я им не являюсь.

– И поэтому ты бежал?

– Да. И еще потому, что считал себя виновным в ее смерти. Я был так зол, Лиана, у меня перед глазами была пелена, я кричал, как безумный, и ехал слишком быстро, и…

– Ты совершил ошибку. Но не нарочно.

Ксандер покачал головой:

– Не нарочно. Но ошибки бывают разными. Некоторые можно исправить. Но другие… если тебе уже не перед кем извиниться за свою ошибку, почти невозможно получить прощение. От других… и от себя.

– Расскажи про тот день, когда ты уехал. – Она опустилась на пол у его ног. – Расскажи, что тогда произошло.

– Отец вызвал меня в кабинет. Там уже был Ставрос. – Они стояли у него перед глазами. Отец, с пепельно-серым лицом, раздираемый гневом и страданием. Его брат – такой несчастный и такой юный. – Отец заявил, что я виноват в смерти королевы. Он сказал, что я ему не сын. Я молчал, ведь, по сути, он был прав. Я уже знал, что не являюсь его сыном.

– А Ставрос?

Ксандер сглотнул.

– Он сказал, что всегда будет винить меня в смерти матери. Его матери. Что он никогда больше не будет считать ее моей, ведь я отнял у нее жизнь. Тогда я вспомнил, что кричал ей тогда, на дороге, – что она мне больше не мать. Так что и он был во всем прав.

– И у тебя ничего не осталось, – прошептала Лиана.

– В один миг я потерял всю семью. И узнал, что не имею права на престол.

Она поднялась, положила руки ему на бедра и приникла к нему в поцелуе, нежном и искреннем. Ксандер обхватил ее за голову и, запустив пальцы ей в волосы, крепко прижал ее к себе. Именно это ему было нужно. Лиана. Он хотел ее – хотел до дрожи, хотя не прошло еще и суток с тех пор, как он овладел ею.

Аккуратно потянув за волосы, Ксандер откинул ее голову и стал целовать ее, медленно и глубоко. Лиана призывно застонала. Он стал осторожно покусывать ей губы, заставив ее исторгнуть новый стон наслаждения.

Лиана чувствовала себя на вершине блаженства. Ей нравилось подчиняться его власти, задыхаться под его тяжестью, стоять перед ним на коленях, доставляя ему наслаждение. И хотя сила была на его стороне, но она чувствовала, что держит эту силу в узде.

Продолжая держать ее за волосы, он расстегнул брюки, высвобождая напрягшийся член. Лиана глядела на него, расширив глаза, с выражением ангельской невинности на лице, слегка приоткрыв губы.

– Знаешь, чего я хочу? – напряженно спросил он.

Лиана медленно наклонила голову. Ксандер еще крепче перехватил ее за волосы, глядя, как краснеют ее щеки – не от застенчивости, а от возбуждения. Постепенно алой краской заливалась ее шея, грудь…

– Возьми его в рот, – хрипло сказал он.

Он направил ее голову вниз, и она, наклонившись, несмело коснулась его члена кончиком языка.

– Глубже. – Он притянул ее ближе к себе.

Лиана несмело провела языком по всей длине члена. Ксандер сидел, не в силах пошевелиться, и неотрывно смотрел на то, как она ласкает его мужское достоинство. У него вырвалось короткое и энергичное проклятие, но это, казалось, лишь придало ей смелости. В ней не было ни капли смущения. Она без стеснения пробовала его на вкус, на ощупь, меняя ритм – то ускоряясь, то останавливаясь, сжав пальцами основание члена и почти доводя его до оргазма.

– Осторожнее! – простонал Ксандер, когда ее язык коснулся особенно чувствительного участка. – Я не хочу кончить слишком быстро.

Ответом ему стал озорной взгляд, напомнивший о прежней Лиане Ксенакос – уверенной, дерзкой, кокетливой. О женщине, которую всегда окружала аура чувственности и невинности.

Она вновь наклонилась над ним, но он потянул ее за волосы.

– Нет, – хрипло произнес Ксандер. – Я хочу в тебя.

Приподняв платье, Лиана стянула трусики. Он тут же обхватил ее за талию и усадил к себе на колени. Обернув юбку вокруг бедер, он мял ее обнаженные ягодицы, под конец звонко шлепнув по ним. Совсем не сильно – лишь чтобы исторгнуть из ее губ еще один стон наслаждения.

С силой ухватив Лиану за бедра, Ксандер подвинул ее ближе к себе, нежно водя головкой члена между ее ног. Она истекала соком. Он стал медленно насаживать ее на себя. Она беспомощно откинула голову, и он, не в силах устоять, вновь легонько прикусил ее шею.

Наконец он полностью вошел в нее. Прислонившись щекой к его груди и вцепившись пальцами в плечи, Лиана тихо прошептала:

– Да, Ксандер.

Он понял, что ее наслаждение не уступает его собственному. Он так хотел ее, что забыл и думать о ней, о том, что она, быть может, еще не готова.

Но Лиана была готова.

– Платье, – простонала она. – Сними…

Ксандер стянул с нее платье и бросил на пол. Затем, мгновенно расстегнув бюстгальтер, отшвырнул его следом.

– С удовольствием, – промурлыкал он, наклоняясь и обхватывая губами сосок.

Ее тело выгнулось дугой. Ксандер почувствовал, как напряглись мышцы ее влагалища. Он уже почти не мог терпеть. Но ему было необходимо увидеть ее лицо в момент оргазма. Поэтому, дотянувшись до клитора, он стал аккуратно поглаживать его большим пальцем, продолжая ритмично насаживать ее на себя. Лиана вонзила ногти ему в спину и забилась в экстазе, на мгновение потеряв сознание. Ксандер смотрел на ее перекошенные губы, закрытые от наслаждения глаза, страдальчески сморщенный лоб… Шрам по-прежнему искривлял нижнюю губу, и одна бровь навеки осталась ниже другой. Но все это – Лиана. Ни с кем, кроме нее, Ксандер не смог бы пережить подобного. Никто не смог бы исторгнуть из него самую страшную тайну, и на ее крыльях вознести его на небеса.

Лиана крепче прижала его к себе, и мир взорвался перед его глазами. Кровь превратилась в огонь. Мощная волна оргазма смывала боль и сожаления. Ксандер словно рождался заново.

Когда он пришел в себя, Лиана по-прежнему была в его объятиях. Он был словно в тумане. Кто он, где он? И почему, черт возьми, всего несколько минут назад он беспокоился о каком-то галстуке?..

– Когда будет ужин? – сонным голосом спросила Лиана.

– В восемь.

– Значит, у нас еще четыре часа.

Ксандер кивнул. Ноги у него дрожали и подгибались, но все же он перенес Лиану на кровать, накрыл одеялом и устроился рядом, нежно притянув ее к себе.

– Надо было сделать это в первый раз, – пробормотал он, зарывшись лицом в ее волосы.

– Что?

– Отнести тебя в постель и прижаться к тебе. Какая ты нежная! – Его рука блуждала по ее соблазнительным изгибам. – Ты такая красивая, Лиана! Я только сейчас понял. Когда ты кончаешь, у тебя такое лицо… в жизни не видел ничего прекраснее!

– Тебе не обязательно говорить это.

– Знаю. Но это правда. На прошлой неделе ты спрашивала, красива ли ты. Тогда я сказал «нет». Но я был не прав.

– Стать мудрецом за неделю! Хотела бы я так уметь!

– Моя мудрость касается только одного. Я понял, как это восхитительно – видеть тебя на пике наслаждения, – рассмеялся Ксандер. – Не знаю, как я раньше не понимал, какая у тебя невероятная улыбка. Ведь жизнь была к тебе жестока. Но ты все равно улыбаешься.

– И ты, – отозвалась Лиана.

– Да. Но ты улыбаешься искренне.

– А ты нет?

– Я всегда делал вид, что все в порядке, – покачал головой Ксандер. – Я сделал улыбку защитной маской. Я изображал чувства, которых не испытывал. Я стремился лишь к одному – никогда не возвращаться в прошлое и делать вид, что в настоящем у меня все в порядке.

– Да. Я понимаю.

– А ты?

– Я полагала, что если перестану думать только о себе, обрету новую цель и перестану слоняться по нашему мрачному особняку, как трагическая героиня, мне станет легче.

– У тебя получилось?

– Да. Мне приятно помогать людям. Кроме того, меня окружали женщины, безразличные к внешней красоте. – Лиана рассмеялась. – Мое уродство там было преимуществом. Но… монастырь оказался не тем, что мне требовалось. Я верила… и верю в Бога. Но я предпочитала скакать на лошади, а не молиться взаперти. Я люблю вкусно поесть, и пост мне давался нелегко. Но там был покой. Там я чувствовала умиротворение. Не больше… но и не меньше.

– Умиротворение… но не счастье.

– В отличие от тебя я не искала сильных эмоций. Я ведь не просто потеряла все. Это случилось у всех на глазах. Когда меня облили кислотой, я ничего не могла сделать. Просто стояла. И кричала, кричала. Мне было так больно… невозможно выразить эту боль.

Он ощутил ее слезы на своем плече. Казалось, они прожигали его до самого сердца.

– Я не хочу, чтобы это повторилось. Я боюсь таких сильных чувств. Но умиротворение… знаешь, оно тоже не помогло. Я как будто иссыхала. Таяла. Понимаешь?

– Ты была будто росток, жаждавший влаги, – откликнулся Ксандер. – Ты чувствовала, что исчезнешь, если не ощутишь новую, свежую струю.

– Точно.

– Я понимаю тебя. Я чувствовал то же самое.

В его мире все было ненастоящим. В ее – ровным и плоским. Для них обоих это означало смерть.

– Наверное, поэтому мне так нравится, как ты берешь меня, – пробормотала Лиана, уткнувшись ему в плечо.

Краска залила его лицо. Неужели он смутился? Как глупо!

– То, как я?..

– Ты делаешь это грубо. Мне приятно. Хотя, наверное, не всем это нравится.

– Да, – отозвался он. – Не всем.

– Наслаждение и боль – вместе они сводят меня с ума. – Лиана взглянула на него серьезно и пристально. – Эту боль чувствуешь только телом, поэтому не страшно. Понимаешь?

– Да. – Ксандер вдруг почувствовал, что ему трудно дышать. – Я понимаю.

– Ты не шокирован?

– Тобой? – рассмеялся он. – Еще вчера ты была тридцатитрехлетней девственницей, только что вышедшей из монастыря…

– Да, из монастыря. – В ее голосе появились сердитые нотки. – Там мне оставались лишь фантазии. Но внутри копились… желания. И вот я случайно обнаружила, что мне нравится жесткий секс. Кажется, ты меня развращаешь.

Ксандер вновь засмеялся:

– Боюсь, тут ты права.

– Ничего, мне это нравится. Скажи, что ты собираешься делать?

– В смысле?

– Ты же не наследник трона.

– Я знаю, – проговорил Ксандер.

– Полагаю, твой отец должен знать. И твои родные тоже.

Он крепче сжал ее в объятиях:

– Я не могу.

– Почему? Потому что можешь потерять корону?

– Потому что тогда, наверное, у меня больше не будет…

– Не будет семьи?

Ксандер был счастлив, что она, а не он произнесла эти слова.

– Это глупо, я знаю… Мы все равно не общаемся много лет.

– Но все же у тебя есть семья. Я знаю, о чем говорю. У меня тоже есть семья, хотя мы давно не общались.

– Кстати, почему?

– Так было проще… для всех. Думаю, ты можешь понять.

– Я понимаю.

– А теперь, может, поспим? – Лиана зевнула. – А потом… может, я все-таки смогу завязать тебе галстук. И тогда мы успеем на ужин.

Глава 13

Завязывая Ксандеру галстук, Лиана снова оказалась в его объятиях, и они вновь упали на смятые простыни. Так что они отстали от графика на добрых двадцать минут, и у Лианы уже не было времени вызвать мастера по макияжу, столь умело прикрывавшего ее шрамы слоем косметики.

Впрочем, Ксандер не возражал.

Он назвал ее красивой.

Этот день оказался неожиданно прекрасным. Они сумели обнажить друг перед другом не только тела, но и души, быть наконец по-настоящему честными друг с другом.

А секс с ним… Лиана почувствовала, что краснеет. Это было гораздо лучше, чем она воображала.

Раньше, думая о сексе, она всегда представляла Ксандера. Но ее фантазии были скромными и расплывчатыми. И уж конечно не было в них ни прядей, зажатых в кулаке, ни грубых слов, срывавшихся с его губ.

Воспоминания о последних часах не покидали ее, но Лиана старалась держать себя в руках, сохраняя спокойный вид. Ставрос с Евой и Джессика с Маком уже сидели за столом. Места на обоих концах стола пустовали. Как и было предписано церемониалом, Ксандер сел во главе стола, Лиана – напротив.

Прошло много лет, подумала Лиана, а они все еще помнят эти церемонии. Что ж, ведь их готовили к этой жизни.

Как странно: однажды она уже попрощалась со всем этим – и вот она снова здесь, и все идет так, как она воображала… и одновременно совсем иначе.

– В отсутствие отца я буду хозяином вечера, – произнес Ксандер.

– Как здоровье короля? – поинтересовался политик, сидевший справа от него.

– Надеюсь, он поправится.

– Мы не можем на это рассчитывать, – печально сказала Ева.

– Мы не должны рассчитывать на худшее, – отозвался Ксандер. – Всегда стоит надеяться на лучший исход.

– Твой подход мне нравится больше, – улыбнулась Ева.

Лиана взглянула на Ставроса. Он смотрел на старшего брата с нескрываемым одобрением. Ее сердце радостно затрепетало. Оказывается, ей действительно не безразлично, как сложатся отношения Ксандера с родными! Он ведь считает себя почти чужим семейству Дракосов.

Ей вдруг захотелось подойти к нему, взять его за руку. Но нет, не надо. Она должна вести себя как истинная жена короля. Пусть даже они пока не женаты.

Беседа текла гладко. Никто не расспрашивал Ксандера о годах его отсутствия, никто не интересовался ее шрамами. Все шло замечательно.

Когда ужин закончился, Ксандер вместе со Ставросом и Маком удалился в свой кабинет.

– Мы можем выпить кофе у меня в кабинете. – Лиана жестом пригласила Еву и Джессику следовать за ней.

В кабинете Лиана, подождав, пока гостьи сядут, устроилась в кресле у камина, в котором уже плясали языки пламени.

– У него неплохо получается, – промолвила Джессика.

– Он великолепен, – улыбнулась Ева.

– Вы довольны тем, как… как все сложилось? – спросила Лиана. – В смысле… Джессика, я знаю: когда ты выходила замуж за Ставроса, ты думала, что он станет королем, а ты…

– Мы оба этого не особенно хотели. – Джессика скривила губы. – Ставрос, конечно, пошел бы на это – из чувства долга. Но вообще-то ему нравится заниматься своим делом. А мне – моим.

– Значит, ты по-прежнему занимаешься сватовством? – Лиана помнила о профессии будущей золовки.

– Да. Хотя теперь мы оба работаем меньше. Люси и Элла отнимают много сил. Но мы оба привязаны к своему бизнесу. Ставрос много сил тратит на развитие бизнеса в Кионосе и будет счастлив уделять этому еще больше времени. Да и для девочек так лучше. Им было бы тяжело расти королевскими дочерями, зная, что они не смогут унаследовать трон. Из-за своей крови они всегда оставались бы на вторых ролях. – Глаза Джессики блеснули в свете камина. – И я счастлива, что эта беда нас миновала.

Лиана повернулась к Еве:

– Ева, а ты? Ты хотела бы отдать трон своим детям?

– Я и сама всегда ненавидела все эти дворцовые обязанности, – покачала головой Ева. – Думаю, моим детям это отвращение передастся с генами.

– Еве во дворце будет скучно, – промолвила Джессика. – Неудивительно, что она не захотела выходить замуж за принца.

– Предложение телохранителя оказалось слишком соблазнительным, – улыбнулась Ева.

Джессика подмигнула ей:

– У принцев с этим делом тоже все в порядке.

– Джесс!

– Ева, перестань строить из себя ханжу. Или, скажешь, ты забеременела от арбузного семечка?

– Ты все-таки совершенная американка! – фыркнула Ева.

Лиана рассмеялась. Она с удовольствием слушала пикировку своих будущих родственниц. Кроме того, она поняла, что ни одну из них не прельщает королевская участь.

– Ну да, американка. И это еще одна причина, по которой я не гожусь в королевы.

– Лиана, а что ты сама думаешь по поводу короны? Тебе это нравится? – спросила Ева.

– Я сама выбрала этот путь. Меня никто не принуждал.

– А как дела у вас с Ксандером? – Джессика внимательно посмотрела на нее.

– Мы с Ксандером понимаем друг друга. У нас общие цели, мы оба хотим, чтобы Кионос процветал. Мы всегда думали об этом. Правда, пришлось на некоторое время отложить наши планы.

Что-то будто кольнуло ее в затылок. Она обернулась. В дверях стоял Ксандер.

– Простите, что перебиваю, но я собираюсь идти к себе. Лиана, пойдешь со мной?

Что-то странное было в его взгляде. За излучаемой им уверенностью скрывалась боль.

Да, она умела видеть сквозь все его защитные бастионы. Хотя порой ей хотелось избавиться от этого дара. Теперь, когда она знала, что его душа покрыта шрамами так же, как и ее тело, ей было очень трудно злиться на него. И защищаться от него. Беззащитность жгла ее, будто кислота. Быть может, чтобы вернуть себе чувство безопасности, ей стоит быть более отстраненной?

Но отвергать его она не может. И не будет.

– Конечно.

Лиана встала, успев заметить двусмысленные улыбки Евы и Джессики. «Это не то, что вы думаете!» – хотелось крикнуть ей. Но на самом-то деле это было именно то, о чем они думали, и она это знала. Она нужна Ксандеру, а это значит лишь одно: ему требуется ее тело. Что ж, она готова.

– Горничная уже принесла твои вещи, – сказал Ксандер, когда они дошли до его спальни. – Не вижу смысла делать вид, что между нами ничего нет.

– Конечно.

Он начал развязывать узел галстука. Как странно чувствовать себя участницей обоих ритуалов – одевания и раздевания.

– Наверное, ты хочешь… – Лиана хотела сказать «заняться сексом», но тут Ксандер с тяжелым вздохом опустился на край кровати, и она умолкла.

Он оперся подбородком на руки, сплетя пальцы и невидяще глядя перед собой.

– Мне кажется, держать их в неведении будет неправильно, – произнес он наконец.

Ксандер хочет поговорить? Лиана была изумлена. Честно говоря, она рассчитывала на другое. Тем более разговор явно будет непростым.

– Наверное, тебе стоит это обдумать. Может, тебе станет легче после… – Она снова хотела сказать «после секса», но он продолжал:

– Ставрос стал бы отличным королем. Слушая его мысли по поводу экономики, я поражался своему невежеству. Хотя я и сам в этом кое-что понимаю, но Ставрос разбирается в экономике досконально, на всех уровнях. От рынка труда до текущего управления. Акционеры, маклеры, различные отрасли промышленности… Он уже не мальчишка, каким я его знал. Честно говоря, я сам чувствую себя мальчишкой рядом с ним! Он был здесь, удерживал страну от развала, а я… – Ксандер замолчал, опустив глаза. – Я не сделал ничего, Лиана! Меньше, чем ничего! У меня даже не хватило совести пойти работать, я зарабатывал на стол и кров игрой! А Мак… в нем нет королевской крови, но он – железный человек. Его ничто не сломает, не поколеблет. Мак, Ева и их дети отлично подходят для трона.

– Но они не хотят его.

– Знаю, – кивнул он. – Поэтому-то я и очутился в этой невозможной ситуации. Чтобы править страной не хуже, чем это мог бы делать Ставрос, мне самому придется стать лучше. А я не знаю, как это сделать.

У Лианы заныло сердце, пересохло в горле. Эти чувства совсем не походили на те, что давал ей секс. Они гнездились у нее в сердце, которое она так долго защищала от любых переживаний! А теперь ее словно ударили под дых.

– Мы вряд ли сможем разобраться с этим сегодня вечером. Может, просто… – Лиана вновь хотела предложить заняться сексом.

На этот раз Ксандер прервал ее поцелуем. И когда он отнес ее на кровать, она смогла наконец забыть о том, что творится у нее на сердце, и сосредоточиться на телесных ощущениях – нежных, сексуальных, грубых и сильных. Они наполнили ее целиком, и Лиана больше ни о чем уже не думала. Душевную боль вытеснила иная, сладко мешавшаяся с острым физическим наслаждением.

Потом они молча сжимали друг друга в объятиях, пока не уснули. Последняя мысль Лианы была о том, как это все-таки странно – засыпать не в одиночестве.

Второй раз в жизни Ксандер Дракос проснулся в постели с женщиной. Первый раз случился днем раньше, когда они с Лианой уснули, устав от сексуальных утех.

А теперь было утро. Всю ночь ее нежное тело прижималось к нему, а он крепко обнимал ее, будто страшась, что она исчезнет.

Но она не исчезнет. Лиане свойственно постоянство. И верность.

Если кто-то и может сделать его лучше, то лишь она. В ней не было королевской крови, но она была образцом сдержанности и хладнокровия. Или, по крайней мере, умела такой казаться. Ему этого хватит.

Сам он умел лишь потакать своим капризам. А она многие годы сдерживала свои. Наверное, он может поучиться у нее самоограничению.

Ксандер наблюдал, как солнечный луч зажигает в ее волосах золотые блестки.

– Лиана, – позвал он.

– Что? – сонно пробормотала она. Затем, повернувшись, изумленно посмотрела на него. – Я забыла, что ты здесь. Вернее, что я здесь. У тебя.

– Я тоже удивился, проснувшись не в одиночестве. Но мне понравилось.

– Но ты спал со многими женщинами.

– Я занимался сексом со многими женщинами, – поправил он. – Но не спал с ними. После секса я просил их уехать.

– Ах да.

– Они не возражали. Обычно они жили в том же отеле, что и я.

– Я забыла, что у тебя не было дома.

– Если бы и был, я не стал бы приводить их туда.

– Ну ты и тип!

– Знаю, я тот еще тип. И поэтому хочу тебя кое о чем попросить.

– О чем же?

– Помоги мне стать лучше.

– Что?

– Я должен… измениться. К лучшему. Чтобы оправдать то, что мне, а не Ставросу предстоит унаследовать корону.

– Тебе не в чем оправдываться, – отозвалась Лиана. – По крайней мере, передо мной. Вчера я поговорила с Евой и Джессикой. Они обе не хотят для себя такой судьбы. Ева не желает, чтобы ее дети росли во дворце, как принцы крови, а для Джессики невыносима мысль о том, что Ставрос будет королем, а их дети не смогут ему наследовать. Так что ты оправдан.

– Нет, Лиана, дело не в этом. Важно сделать так, как лучше для всех. Ставрос всегда действует так. Если я уеду, он примет корону.

– Ты же обещал, что не сбежишь, – произнесла она.

– Если ты пытаешься защитить свою страну и свой народ, это нельзя назвать побегом.

– Что же тебе требуется, чтобы стать лучше?

– Ну, уйти в монастырь было бы слишком…

– Да уж, – улыбнулась Лиана. – По крайней мере, если ты не передумал жениться на мне.

Если он уедет, у него не будет причин жениться на ней. А значит, ему придется остаться. Что бы ни случилось. Она слишком важна для него.

Она меняла его одним своим присутствием. Что у него было, кроме Лианы? Слепящий блеск неоновых вывесок, алкогольный туман… Вернуться туда значило сойти в ад по собственной воле.

Ксандер крепко обнял ее:

– Нет, не передумал. У тебя есть мое кольцо и мое слово.

– Раньше у меня тоже было и то и другое.

– Тогда это был прежний я. Но я изменился. И планирую меняться и дальше.

– Значит, ты остаешься?

– Это для тебя важно?

Лиана нахмурилась:

– Я надеюсь, что ты сможешь найти свое место в мире. И поэтому не хочу, чтобы ты вернулся к прежней жизни, сбежав от родных.

– А как же правда?

– Я не знаю. Может, для нее здесь нет места.

– Но это святотатство.

– Возможно. Жизнь сдала нам крапленые карты. Что нам остается? Пасовать или ловчить.

– Моя терминология. Как же ты хорошо меня знаешь!

– Ты говорил о церкви? Лично я бы предпочла казино. – И она откинула волосы с лица.

Теперь рядом с Ксандером Лиана уже не так часто вспоминала о своих шрамах. Он был рад этому. Да и сам он воспринимал их совершенно иначе. Сейчас они казались еще одной чертой Лианы, не более значимой, чем ее гипнотизирующие глаза или волевой подбородок. Шрамы были частью ее личности, ее прошлого. Они напоминали ему, сколько ей пришлось выстрадать, в то же время напоминая о ее внутренней силе.

– Ты меня разглядываешь. – Глаза Лианы сузились.

– Потому что мне нравится на тебя смотреть. – Ксандер заставил себя опустить взгляд. – Мне будет приятно, если ты сбросишь простыню. Я бы мог написать поэму про твою грудь. Хотя и не люблю стихи.

К его удивлению, Лиана откинула простыню, и он еще раз с наслаждением взглянул на ее полные груди.

– Черт возьми, – улыбнулся он. – Как приятно быть мужчиной!

– Неужели это лучшее, что в тебе есть?

– Я бы сравнил твои соски с солнечным днем.

– Ну хватит, остановись.

– Я не могу. Никогда не смогу остановиться.

– Ксандер, я просто не знаю, что с тобой делать, – вздохнула Лиана.

«Останься со мной». Это была первая мысль, пришедшая ему на ум. Его самое заветное желание.

– Измени меня, – пробормотал он.

Лиана отвела взгляд:

– Не уверена, хочу ли я, чтобы ты изменился.

Ксандер тут же притянул ее к себе и поцеловал. А затем еще и еще – до тех пор, пока все вокруг не перестало существовать. А когда они закончили, Ксандер не был одинок. С ним была Лиана. Он никогда не чувствовал жизнь полнее.

– Ксандер, ты лучший из мужчин, – прошептала Лиана. – Рядом с тобой я чувствую себя… красавицей.

Ему в глаза словно ударил сноп света. Но это было не раскаяние. Это была надежда. Он больше не хотел прятаться. Он был готов явить всему свету свое лучшее «я».

Но он не сможет освободиться, пока не вырвется из темноты на свет.

Что ж, теперь, когда Лиана рядом, это уже не казалось ему невозможным.

– Я должен сказать ему.

Лиана со страхом взглянула на Ксандера.

Она знала, о чем идет речь. Каким-то образом она угадывала его мысли еще до того, как они облекались в слова.

– Но почему?

– Потому что он – мой отец. По крайней мере, он так считает. К тому же он король и имеет право выбрать наследника с открытыми глазами.

– Ксандер, не делай этого! У него не будет выбора…

– Выбор всегда есть. Все это время я боялся, что правда выплывет наружу и случится непоправимое. Но теперь я должен рассказать ему все. Только так я могу заслужить прощение и вернуть себе свою жизнь. Стать свободным.

– Но, Ксандер… – Лиану обуял ужас. Она будто повисла над пропастью, отчаянно цепляясь за выступ скалы. – Если ты признаешься, он может отослать тебя из страны. Он может… ты можешь никогда не стать королем. Даже принцем ты уже не будешь. Ты останешься незаконнорожденным отпрыском королевской семьи.

– Я и так незаконнорожденный, – тихо сказал он. – Я не могу прикрываться ложью. Думаю, без этого я не смогу измениться. Стать человеком, который действительно чего-то стоит.

– Но тогда ты получишь от жизни меньше, чем заслуживаешь. И все – из-за неожиданного приступа совести. – Лиана сама поразилась своим словам и своей горячности.

– Я не собираюсь спорить с тобой.

– Почему?

– Потому что не передумаю в любом случае.

– Ты просто хочешь сбежать. – Страх боролся в ней с гневом и отчаянием. – Опять сбежать!

– Нет, Лиана. Я наконец-то остановился.

Поднявшись из-за стола, Ксандер вышел из комнаты.

В этот раз его отец не спал.

– Ксандер?

– Ты, наверное, не знаешь, что я вернулся, – проговорил Ксандер, стоя в дверях.

Король слабо махнул рукой. Странно было видеть отца таким слабым. Но он все же в сознании. Может, он еще поправится? Тогда необходимость в наследнике – будь то Ксандер или Ставрос – не будет столь срочной.

Тогда он сможет провести еще немного времени с этим человеком. Как много лет он потерял из-за страха!

– Ты вернулся? – Король Стефанос поудобнее устроился на постели, поправив трубки, тянувшиеся от капельницы.

– Да. Но… я понимаю, что сейчас не время приносить тебе дурные вести…

– Ксандер, времени у меня, скорее всего, немного. Я рад, что ты здесь.

– Похоже, тебе лучше.

– Лучше. – Король кивнул. – Я снова могу говорить. Раньше не мог. Инсульт – это не шутка.

– Я знаю.

– Так что говори, что хотел сказать, – приказал король. – А потом я скажу тебе то, что хотел.

Ксандер глубоко вздохнул:

– Это касается меня… и матери.

Король закрыл глаза и кивнул:

– Да, нам надо поговорить об этом.

– Это не то, о чем ты думаешь. Знаешь, почему случилась авария? Мы поссорились, и я потерял голову.

– Ксандер…

– Подожди, я должен закончить. Я виноват, но тогда… я не мог открыть тебе правду. Я бы молчал и сейчас, если бы речь не шла о том, что важно для нашей семьи, о чистоте королевской крови. Я – не твой сын. Мать была уверена в этом.

Король задумчиво кивнул:

– Разумеется, я подозревал. Ты родился раньше срока, но при этом был крепким и здоровым младенцем.

– Ты подозревал?

– Да. Но мне не хотелось обвинять молодую жену в неверности. Честно признаюсь: это был брак по расчету. Тогда, в самом начале. Нам пришлось повзрослеть, чтобы по-настоящему полюбить друг друга.

– Да, она любила тебя, – кивнул Ксандер.

– Бессмысленно обвинять ее в грехе, совершенном тридцать семь лет назад.

– Тогда я так не считал.

– Это естественно.

– Теперь ты понимаешь, почему я сбежал, – медленно проговорил Ксандер.

– Ты сбежал из-за меня. – В голосе короля послышалось раскаяние. – Я много наговорил тебе… Отец не должен так поступать с сыном.

– Но ты мне не отец.

Король Стефанос нахмурился:

– Ксандер, что бы там ни было, ты – мой сын. Какие бы постыдные тайны ни открылись, сколько бы лет ни прошло, чего бы я ни наговорил тебе, все равно ты – мой сын.

Лиана повесила телефонную трубку. Руки у нее тряслись. Она не знала, как репортеру удалось дозвониться во дворец и зачем ему было рассказывать, что они собираются писать о ней, обильно цитируя прежние мерзкие статейки.

Он сказал, у них есть ее снимки. На них она, в тоненькой ночной рубашке, стоит на балконе апартаментов Ксандера, с зачесанными назад волосами, безо всякого макияжа. И ее шрамы на этих снимках видны во всем своем безобразии. И они собираются опубликовать эти фотографии. С заголовком: «Он занимается с ней любовью в темноте?»

На этих словах Лиана онемевшими пальцами повесила трубку.

Она ненавидела репортеров. Когда все только начиналось, она помогала Ксандеру восстановить репутацию. А теперь? Помогает ли она ему?

Что, если каждый день его правления будет омрачен сплетнями о ее внешности и об их семье? Что он будет делать тогда?

Что произойдет, когда она больше не будет ему нужна? Ксандер может сделать своей любую – зачем ему она? К тому же он собирается признаться отцу… Если это будет стоить ему трона, он ни за что не останется с ней. Ни за что.

Сейчас, быть может, Ксандер не бросит ее. Но однажды…

Она уже однажды потеряла его – и выжила. Она не сможет пережить это вновь.

Ксандер вернулся во дворец, переполняемый радостью. Казалось, впервые за пятнадцать лет он мог свободно дышать. Он вернулся домой. Здесь его место.

Его отец сказал, что хочет видеть его на троне.

Оказывается, правда действительно освобождает. Интересно, что скажет об этом Лиана? Он должен увидеть ее.

Ксандер распахнул дверь в апартаменты. Лиана сидела за столом, невидяще глядя перед собой. Услышав, как хлопнула дверь, она вздрогнула.

Стоило ему увидеть Лиану, как все мысли тотчас же вылетели у него из головы. Забыв обо всем, Ксандер любовался ее глазами, ее высокими скулами, тонкими женственными руками. Складка у рта, возле толстого шрама, становилась резче, когда она сжимала губы, как сейчас, а брови, как всегда, не желали знать симметрию.

Лиана. Все ее черточки складывались в неповторимое единство. Они принадлежали женщине, изменившей его жизнь.

Ксандер хотел ее. Прямо сейчас, чтобы подтвердить себе, что он вновь обрел способность чувствовать.

– Лиана… – Он не знал, что казать. Он умел флиртовать, соблазнять, предлагать секс на одну ночь – но не любовь на всю жизнь. Но он попытается. – Лиана… – вновь начал он. – Мне не хватало тебя каждый день нашей разлуки.

– Ксандер, о чем ты?

Он подошел к столу и, заключив Лиану в объятия, поцеловал в губы. Покрыв поцелуями щеки, перекошенный шрамом угол рта, морщинку на переносице, он прижался лбом к ее лбу.

– Я пятнадцать лет блуждал по пустыне. У меня не было ни дома, ни друзей. Потом я вернулся сюда, на свою обетованную землю, но ничего не ощутил. Пока не встретил тебя.

– Ксандер, пожалуйста, не надо…

– Я должен тебе рассказать.

– Как прошла встреча с отцом?

– Я хочу поговорить не об этом.

– А я хочу об этом узнать.

Лиана была в панике. Она не знала, что делать с его словами, его яростью и искренностью, с его силой, неумолимо разрушающей ее защитные укрепления. Без них она чувствовала себя бесконечно уязвимой.

Он занимается с ней любовью в темноте?

Закрыв глаза, Лиана поцеловала его – чтобы заставить замолчать. Она не хотела, не могла слушать его. Только не сейчас. Она имеет право на это – поцеловать его. Заняться с ним любовью. Они могут пожениться, родить детей, править Кионосом. Но она не может оказаться полностью в его власти. Иначе, если мир снова рухнет, она вновь останется ни с чем.

Пусть он касается ее кожи, но не трогает ее душу. Она не может так рисковать.

– Лиана, – простонал Ксандер, страстно отвечая на поцелуй.

Ее план сработал. Теперь он думал лишь о ее теле, настойчиво ощупывая каждый его изгиб. Это ей и нужно – ошеломляющее физическое наслаждение, которое лишь он умел ей доставить.

Оно гнало те, другие чувства, обнажавшие душу, сносившие стены, которыми она защищалась от мира.

Когда он сказал, что намерен открыть отцу все, земля уплыла у нее из-под ног. Его слова означали, что он намеревается разрушить жизнь, которую они пытались построить. Именно тогда она поняла, что не отдаст себя полностью в его власть.

И вот теперь он здесь, со словами любви… Она не в силах их слушать.

Секс – другое дело. Секса вполне достаточно.

– Возьми меня, – прошептала она. – Грубо. Прямо сейчас.

Но Ксандер продолжал целовать ее. Этот поцелуй был столь нежен и сладостен, что душа у нее заныла. Но она хотела иной боли.

Любить и быть любимой было слишком страшно и тяжело.

– Прекрати! – Лиана толкнула Ксандера в грудь. – Не будь джентльменом! Поцелуй так, как ты любишь.

Сильно и грубо, чтобы она могла про все забыть, долго, чтобы у нее перехватило дыхание.

Она вновь приникла к его губам и почувствовала, как он, крепко ухватив за волосы, тянет ее вниз. Да. Именно так.

– Я хочу на тебя посмотреть, – проговорил Ксандер. – Ты так прекрасна!

Он провел большим пальцем по ее вспухшим губам, продолжая крепко держать ее за волосы.

– Не надо лгать, – покачала головой Лиана.

– Я не лгу. Твоей красоты не заметит лишь идиот.

– Любой, у кого есть глаза.

У всех есть глаза. Людям неприятно смотреть на нее.

Ксандер бесцеремонно впился ей в губы. Поцелуй был грубым до боли. Именно о таком она мечтала.

– Ты должна запомнить, – резко сказал он. – Красота, которая на виду, слишком поверхностна.

– Ах вот как? Значит, ты имел в виду внутреннюю красоту?

– Нет. Господи, женщина, неужели ты действительно считаешь, что полоса грубой кожи способна затмить твой шарм, твои губы, волосы, глаза? Agape, да любой мужчина будет восхищаться ими!

Ее оборонительные бастионы рушились на глазах, решимость слабела.

– Я не хочу восхищения, – сказала Лиана. – Я хочу тебя, здесь и сейчас.

– Значит, тебе нужен только секс? – каким-то странным голосом спросил Ксандер.

– Секс и партнерство. А что еще?

Он сильнее потянул ее за волосы и поцеловал в шею.

– Если хочешь, я покажу, что еще тебе нужно.

– Покажи, – шепнула Лиана.

Ксандер подхватил ее и перенес на стол. Усадив ее на столешницу, он мгновенно сбросил с себя одежду.

– Сними все, быстро! – приказал он.

Лиана повиновалась. Она быстро стянула с себя майку, брюки, белье, сбросила туфли и осталась сидеть на краю стола. Ксандер, раздвинув ей ноги, подхватил ее под ягодицы и медленно вошел в нее. Она чувствовала, как его член неспешно проникает в ее плоть. Внезапно Ксандер крепко взял ее двумя пальцами за подбородок.

– Посмотри на меня, – потребовал он.

– Нет… – Почему-то она была не в силах поднять на него глаза.

– Лиана, посмотри на меня.

– Прошу тебя, Ксандер…

Она подняла на него взгляд – и утонула в его глазах. Она словно наконец увидела его по-настоящему. Лиана вновь крепко зажмурилась.

– Не пытайся заткнуть мне рот, – произнес он.

– Ксандер…

– Я люблю тебя.

– Нет! – Она затрясла головой, еще крепче зажмурив глаза. По ее щекам тянулись дорожки слез.

– Лиана, я тебя люблю! – Ксандер продолжал двигаться внутри ее в лихорадочном ритме, и ее сердце билось в унисон. Тело содрогалось в экстазе, а душа, казалось, лишалась последних защитных доспехов.

– Нет. Не люби меня. И не проси любить тебя.

Нежно обхватив ее лицо ладонями, Ксандер поцеловал ее, продолжая глубоко проникать в нее удар за ударом. Его губы поглотили ее протест и последовавший за ним крик наслаждения, раздавшийся, когда оргазм накрыл ее тело волной мучительного экстаза.

Таким был для нее Ксандер. Идеальная боль и идеальное наслаждение.

Когда она пришла в себя, он обнимал ее, крепко прижав к груди. Ее сотрясали рыдания.

– Ксандер, я не могу…

– Ты меня не любишь?

– А ты уверен, что любишь меня? – Вопрос вырвался будто сам собой. Ей не нужен был ответ. – Нет, не отвечай. Я не могу. Не могу… – Лиана лихорадочно натягивала одежду.

– Но почему?

– Я думала, что смогу… – Она жадно хватала ртом воздух, пытаясь побороть панику. – Что справлюсь. Но… знаешь, почему я так ценила умиротворенность? Потому что если… если я не испытываю ни радости, ни восторга, то не будет и разочарования. Если я не стану думать о своей внешности, я не расстроюсь, если надо мной будут насмехаться. А если я не люблю тебя, то наше расставание не уничтожит меня, не приведет к депрессии, назад, в туман, в тот ужасный туман. Я больше не хочу туда, Ксандер.

– Я не покину тебя, Лиана! – Он крепко схватил ее за руки.

– Но ты же открылся отцу, хотя знал, что из-за этого все может рухнуть, что ты можешь потерять меня…

– Мне не нужно быть королем, чтобы остаться с тобой. Но мне нужно быть с тобой, чтобы оставаться достойным человеком. Ты мне нужна!

– Об этом я и говорю! А что произойдет, когда я больше тебе не понадоблюсь? Ты сбежишь.

– Ты совсем не веришь мне?

Лиана обхватила плечи руками.

– Я никому не верю. Ни тебе, ни…

– Ни Богу?

– Да. Ты не поймешь. Ты страдал, но ты мог бежать от своих страданий. А мы… мы были лишены и этой возможности. Я не могла бежать от боли, которая гнездилась внутри. Ты не знаешь, каково это!

– Не знаю, да? – рявкнул Ксандер. – Думаешь, бессмысленно тратить жизнь на наркотики, выпивку, секс – это не страшно? Это было ужасно, Лиана. Та же тьма, то же дно.

– Вряд ли это было ужасно настолько, чтобы думать о самоубийстве. А я думала.

– Не думал, да, – задумчиво отозвался Ксандер. – Но я все равно несся к смерти на полной скорости. В один прекрасный день ты выпьешь слишком много или примешь какую-нибудь дрянь – и все, тебе конец. Я надеялся, что когда-нибудь это случится. Но, да, я не пытался торопить судьбу. Может, я трус, а может, меня что-то держало… Так или иначе, мне знакома тьма, которой ты страшишься. Но я сумел выйти из нее на свет и зову тебя за собой.

– Не могу, – покачала Лиана головой. – Не смогу пройти через это вновь. У меня больше нет сил. Я не могу рисковать. Не хочу в темноту.

Ксандер опустил глаза. Он вспомнил, что стоит абсолютно голый. Но его это не волновало.

– Король назвал меня своим сыном, – проговорил он, глядя на Лиану. – Сказал, что он – мой отец, что бы ни сказали тесты.

– Отлично. Я рада, что… значит, теперь тебе не обязательно жениться? По крайней мере, на такой, как я. Отец признал тебя, народ тебя любит. А я – принцесса-зомби. Я не нужна тебе, Ксандер.

Он прижал ее к себе:

– Ты мне нужна, Лиана.

– Нет, не нужна. Поначалу людям нравилось, что ты не бросил меня, несмотря ни на что. А теперь я только мешаюсь на твоем пути. Надо мной будет смеяться весь мир. Надо мной и над Кионосом.

– Люди могут любить тебя или нет. Ты нужна мне. Потому что ты – моя единственная. Потому что мою любовь к тебе не выразить словами. Потому что ты сумела проникнуть мне в душу и озарить ее светом. Лишь благодаря тебе я сумел увидеть себя настоящего и понять, каким я хочу стать. В прошлом, когда я был самовлюбленным эгоистом, ты была для меня единственной, и теперь, после стольких лет мучений, ты осталась ею.

– Я не могу быть твоей женой! – Лиана вырвалась из его объятий. – Что это за жизнь? Журналисты следят за каждым моим шагом. Фотографируют. А сегодня позвонил очередной репортер и…

– Что?

– Спросил, правда ли, что ты занимаешься со мной любовью только в темноте.

– Лиана…

– Даже если народ любит меня, даже если я не стану позором для страны, я… просто не выдержу. Они не оставят меня в покое, Ксандер. Никогда. До конца жизни. Я так просто не смогу.

– Ты не любишь меня? – спросил он глухим голосом.

Лиана покачала головой. Ее сердце словно обрастало бетонной броней.

– Нет.

– Что ж, ясно.

– Я ухожу.

– В свою комнату.

– Нет. Из дворца. И… от тебя.

– Бежишь? – по-прежнему безжизненно поинтересовался он. – Я думал, мы договорились, что больше не убежим – ни ты, ни я.

– Нет, Ксандер, – прошептала она. – Это ты обещал. А я нет. Я не хочу такой жизни. И не хочу твоей любви.

– Но она у тебя есть.

– Ты говорил, что мы будем партнерами, – яростно проговорила Лиана. – Ты не упоминал о том, что потребуешь мою душу!

– Иначе не получится, agape. Ведь свою я уже отдал тебе.

– Но моей ты не получишь! Я ухожу. Прощай, Ксандер. Желаю тебе удачно править и найти себе достойную королеву. Я ей быть не собираюсь.

– Скажи, что я должен сделать? – воскликнул Ксандер.

Отчаяние в его голосе рвало сердце на куски, мешая сдвинуться с места.

– Дай мне гарантию. Докажи, что, если я дам волю своим желаниям и чувствам, их вновь не вырвут у меня с мясом. Докажи, что не бросишь, не обманешь меня. Убеди меня, что, когда я уже не буду нужна тебе, ты не уйдешь к другой!

Ксандер провел рукой по лицу. Оно было серым, измученным.

– Ты не умеешь верить, – произнес он и горько рассмеялся.

– Ты не имеешь права так говорить!

– Почему? Ты пятнадцать лет провела в монастыре, но у тебя не хватает веры, чтобы пережить чувство, нарушающее твой покой! Ты боишься дышать полной грудью! Боишься сделать малюсенький шажок в сторону – а вдруг Бог заметит тебя и вновь нанесет удар? Ты боишься жить, Лиана Ксенакос!

– Ты не прав…

– Прав, черт возьми! Я, по крайней мере, смог оставить прошлое в прошлом и двинуться дальше. Ты же боишься того ада, который тебе пришлось пережить, но по-прежнему стоишь в нем одной ногой. Ты нянчишься со своим страхом. Ты боишься быть счастливой, боишься любить. Ты живешь лишь наполовину!

– Докажи, что тебе можно верить! – прокричала Лиана. – Пока я знаю лишь то, что, как только становится трудно, ты убегаешь сломя голову. Ты не заслужил моего доверия и не имеешь никакого права упрекать меня!

Он отшатнулся, словно от удара:

– Я не заслужил твоего доверия? Я готов отдать тебе душу и тело – и, оказывается, мне нельзя верить? Вспомни: что я обещал тебе перед тем, как бежал? Ничего! Бывает, помолвки расторгаются. Нашу постигла именно эта судьба. Так что? Я не дал тебе супружеских клятв, не обещал ни вечной любви, ни даже вечной страсти. Все это, и даже больше, я обещаю тебе сейчас. Клянусь, я никогда не оставлю тебя, что бы ни случилось. Я отдаю тебе всего себя. Я кладу все это к твоим ногам. Ты по-прежнему считаешь меня недостойным твоего доверия?

Лиана посмотрела ему прямо в глаза. Они сверкали от ярости и боли, обжигая ее с такой силой, что она, не выдержав, опустила взгляд. Ксандер не заслужил от нее оскорблений.

Трясущимися руками она сняла подаренное им кольцо и вложила ему в руку:

– Во второй раз я возвращаю вашей семье кольцо. Может быть… может, не стоит больше делать мне таких подарков?

– Ты действительно этого хочешь? – сдавленно спросил он.

Она кивнула, изо всех сил сдерживая слезы:

– Да.

Идя прочь, она старалась не слышать, как Ксандер выкрикивает ее имя.

Она будет бежать, пока не почувствует себя в безопасности. Пока не укроется от волны горя, которая, казалось, вот-вот утопит ее.

Глава 14

Лиана нещадно гнала лошадь к вершине холма, пока не заныли мышцы ног. Воздух жег легкие огнем. Выше, выше, на самый верх, откуда виден океан. Ветер безжалостно трепал ее волосы.

Этот пьяница, этот шулер заявил, что ей не хватает веры. Она бы посмеялась над ним, если бы не чувствовала: что-то в ней безнадежно надломилось. Глупец. Глупец!

Закрыв глаза, она глубоко вдохнула обжигающий соленый воздух. Когда она вернулась в монастырь, мать настоятельница ничем не выдала изумления. Но сегодня, позвав Лиану в свой кабинет, аббатиса сказала, что ей пора сделать выбор.

Она должна принять монашеский обет либо покинуть монастырь. Настоятельница не собиралась наказывать ее, но в бывшей комнате Лианы уже жила другая женщина, да и потом, ее образ жизни в миру нельзя было назвать целомудренным…

Лиана не спорила. Монастырь – не то место, где она могла бы появляться по своему желанию, уезжать когда захочет и заниматься чем угодно.

Чертов Ксандер!

Ты не умеешь верить!

Так нечестно! Он просил верить ему, но не давал никаких гарантий. Она вновь могла потерять все.

Но вера не нуждается в зрении.

Спрыгнув с лошади, Лиана взглянула на серые волны. Пасмурный день как нельзя лучше соответствовал ее настроению. Что ж, спасибо и за это.

Горе вдруг скрутило ее с неожиданной силой. Лиана опустилась на траву, чувствуя, как платье намокает от росы.

Ксандер прав. Она не умеет верить. Чтобы прятаться, вера не нужна. Лиана жила жизнью монастыря, потом вернулась в мир – и все это время ее вела отнюдь не вера. Она обрекла себя на бесцветную, тусклую жизнь в обмен на безопасность и покой. Она боялась не репортеров. Ее страшили собственные чувства.

Ксандер лишил ее защиты. Он не принимал ее отговорок. Его не отпугнули ее шрамы. Он принял ее вместе с ними. И хотел, чтобы она тоже приняла себя.

Но она не была уверена, что у нее хватит на это смелости.

Сейчас Ксандер хотел бежать сильнее, чем когда-либо раньше. Скрыться от режущей боли в груди, от жжения в глазах, от слез.

После ее отъезда он не выпил ни глотка. Похоже, он действительно стал другим человеком. Черт возьми, эта перемена уже не казалась столь отрадной теперь, когда любимой не было рядом.

Сердце вновь сжалось от боли. Он любил Лиану. Любил всю жизнь. Еще тогда, когда он был глупым мальчишкой. Но их мир треснул, и он скрылся, чтобы зализывать раны.

Ксандер вернулся другим человеком. И увидел перед собой женщину, которая тоже стала другой. Но то, что связывало их, никуда не исчезло. Пережив череду страданий, они стали лишь ближе друг другу.

Лиана слишком напугана, чтобы понять это. Слишком боится протянуть руку за этим даром судьбы. Довериться ему. Быть с ним. Она предпочла отказаться от счастья, чтобы остаться в безопасности. Это убивало его.

«А может, она просто тебя не любит?»

Что ж, может, и так. Но все равно он не может позволить ей отказаться от счастья из-за страха.

Он любит ее. Она для него дороже короны. Дороже собственной жизни. Что ж, значит, довольно упиваться страданиями. Он должен ехать за ней. Пусть над ним смеются. Ему нужна ее любовь. Ну а если любви нет, он будет умолять ее покончить со страхами и жить полной жизнью. Той, для которой она создана.

Не скрываться от мира, а блистать в нем.

Она заслуживает счастья. И он должен помочь ей осознать это.

– Почему бы тебе не прогуляться?

Лиана повернулась к Марии-Франческе. Ей было стыдно смотреть аббатисе в глаза. Она ведь до сих пор занимает чужое место в монастыре, не в силах вырваться из пут тоски.

– Неплохая мысль.

– Куда ты направишься?

В голосе аббатисы слышалось беспокойство. Может, она боится, что Лиана решится на какой-нибудь отчаянный поступок?

Нет, она не сделает ничего такого. Наверное.

– На холмы. Посмотрю на океан. Я люблю это место.

– Возьмешь Финеаса?

– Нет, пройдусь пешком. Мне нужно подумать.

Выйдя на воздух, Лиана увидела, что собирается гроза. Ветер срывал пену с волн, тяжелые тучи грозили пролиться дождем. Наконец она добралась до вершины. Ее душа рвалась на части, слезы застилали глаза, в сердце словно вонзились осколки стекла. Но мир по-прежнему оставался четким – быть может, потому, что перед глазами у нее, как живое, стояло лицо Ксандера. Теперь ей было о чем – точнее, о ком – беспокоиться.

А может, все дело в том, что она наконец-то увидела свое место в жизни.

Она – не злоязычная девчонка, помешанная на балах. Не принцесса без короны. Она – Лиана Ксенакос. Какой бы ни была ее жизнь. Каким бы ни стало ее лицо. Она сильная. Она прошла через ад. И хотя шрамы покрыли ее лицо и душу, она все-таки справилась.

Лиана потеряла веру – но тут, в ослепительном озарении, она поняла, что, кажется, нашла ее вновь.

Теперь она не одна.

Закрыв глаза, она подняла лицо к небу. На щеки ей упали капли дождя. Она не одна. И у нее есть силы.

К горлу подкатил комок, ее тело сотрясали рыдания.

Что бы ни случилось, она верит в себя.

И верит в Ксандера.

«О, Ксандер!»

Она должна бежать к нему. Она любит его. Она хочет быть с ним, сплести свою жизнь с его. Если надо, она будет на коленях умолять его о прощении. Просить принять ее, измученную, покрытую шрамами, заставившую его страдать.

Она скажет ему, что больше не боится. Ни боли, ни любви, ни репортеров. Лиана боялась лишь одного – жить без него.

Она повернулась, и ее сердце упало, когда она увидела до боли знакомую фигуру, приближавшуюся к вершине холма.

– Ксандер, – прошептала она, опрометью бросаясь ему навстречу. Она со слезами кинулась ему на шею, обхватив его дрожащими руками. – Что ты здесь делаешь?

– Я тебе соврал, – хрипло проговорил он, уткнувшись лицом в ее шею и перебирая пальцами пряди ее волос.

– Соврал? – Она подняла на него взгляд.

– Я обещал больше не бежать. И вот я бежал. К тебе.

– Очень вовремя. – Лиана рассмеялась сквозь слезы. – Кажется, мы наконец остановись в одной точке.

– Очень вовремя. – Ксандер поцеловал ее. – Очень вовремя.

– Я люблю тебя, – произнесла Лиана. – Мне было страшно, Ксандер. Я боялась произнести это, услышать это или почувствовать. Но я вновь научилась верить. И я больше не боюсь.

– Я по-прежнему не могу дать тебе гарантий. В жизни бывает всякое. Но одно могу обещать: я всегда буду рядом. Рядом с тобой. Ты станешь моей женой, матерью моих детей. Ты – моя единственная, Лиана. Отныне и навеки. Можешь сомневаться в чем угодно, но не в моей любви.

– Мне больше не нужны гарантии. Вера не нуждается в зрении. Я не хочу видеть, что там впереди. Я хочу смотреть только на тебя.

– Я счастлив слышать это.

– Не больше, чем я счастлива это сказать, – засмеялась Лиана.

– Я должен объяснить, чтобы ты поняла…

– Я верю тебе, Ксандер. – Взяв его лицо в ладони, она вновь поцеловала его. – Прости, что заставила тебя страдать. Прости, что сомневалась в тебе, позволив страху взять верх. Этого больше не будет.

– Все равно я должен сказать. Я очень долго блуждал во мраке. Искал удовольствий, жаждал забвения. Я понял, что такое безнадежность. Но там, во тьме, я не нашел ничего. Ни удовлетворения, ни ответов. Только рядом с тобой я понял, каким должен быть. Каким должен был оставаться все это время. Ты дала мне силы поговорить с отцом, посмотреть в лицо своим бедам. Я должен был найти тебя, потому что знал, чувствовал: я без тебя не могу.

Лиана глубоко вздохнула. Запах океана. И запах Ксандера.

– Мы с тобой будто вновь стоим в самом начале пути. Но теперь все изменилось к лучшему. Теперь я многое узнала. Я ведь тоже бродила во тьме и смогла понять, как важно стремиться к свету. Я знаю свои слабости – но знаю и то, что умею быть сильной.

– Ты очень сильная, – отозвался Ксандер.

– Я не вернусь в прошлое, – произнесла Лиана, и слеза вновь скатилась по ее щеке. – Теперь я знаю, какой должна стать. Именно сейчас, а не пятнадцать лет назад. Тогда мы лишь распаляли бы друг в друге тщеславие и эгоизм. И передали бы их по наследству детям. Но теперь…

– Теперь, когда я – отставной плейбой, а ты – послушница, покрытая шрамами? Ты ведь пока еще послушница? Ты не приняла монашеский обет?

– Не приняла, не бойся. Да, послушница со шрамами и плейбой в отставке. Такими мы и останемся.

– Этим и должно было кончиться, правда?

– Наверное, – кивнула Лиана. – Как бы мы выжили, если бы не держались друг за друга.

– Не выжили бы, – отозвался он. Теперь это казалось ясным.

– Я рада, что мы оба сумели измениться.

– А я рад, что мы наконец вместе.

– И я.

– Мы вместе потому, что я люблю тебя, а ты меня. Не ради Кионоса, не ради имиджа, не ради чего бы то ни было еще.

Ксандер подхватил Лиану на руки и закружил ее. С неба уже лило вовсю, и оба они вымокли до нитки. Раскрыв руки, Лиана подставила тело дождю, смывавшему годы, страдания и боль. Оставалась только любовь.

– Раньше я чувствовала себя ближе всего к свободе, когда скакала верхом, – проговорила она. – Но теперь я просто свободна. Совершенно свободна.

– Мы оба, Лиана, – поправил он.

Эпилог

Пятнадцать лет спустя

Он еще нас всех переживет. – Ксандер смотрел на жену, присев на край кровати.

Бал совершенно измучил его. Это был первый выход в свет для старшей дочери Ставроса и Джессики. Собственных дочерей Ксандера это событие так возбудило, что они не одну неделю доводили отца до белого каления, увлеченно планируя собственный светский дебют. То, что до него оставалось еще несколько лет, их совершенно не смущало.

Старший сын Мака и Евы относился к громким девичьим восторгам с фирменной невозмутимостью, явно унаследованной от отца. Сын Ксандера и Лианы полностью разделял настроение кузена. Этим они оба доводили до бешенства девчонок, на что, как втайне подозревал Ксандер, и было рассчитано это подчеркнутое безразличие.

Ксандер вздохнул. Время летит: не успел он глазом моргнуть – и вот он уже отец двух девочек-подростков и мальчика, который вот-вот войдет в подростковый возраст, но уже относится к жизни свысока.

– Вполне возможно, – отозвалась Лиана.

Она стояла у туалетного столика, стройная и элегантная. Ксандер любил наблюдать, как она снимает драгоценности. Его завораживали ее поза, движения пальцев…

Впрочем, в Лиане его очаровывало все. Сегодня, как всегда.

– А как он летает по дворцу на своей коляске с мотором! Ничего смешнее в жизни не видел!

Король Стефанос сумел обмануть и врачей, и саму смерть, и в свои почтенные годы он не потерял своенравия. Правда, с официальными королевскими обязанностями он уже не справлялся, передав бразды правления Ксандеру. И все же король с искренним наслаждением играл роль почетного и почтенного правителя своей державы.

– Это фирменный стиль Дракосов, – отозвалась Лиана. – Вы слишком упрямы, чтобы признавать себя побежденными.

– Точно, – улыбнулся Ксандер. После откровенного разговора с отцом он не подвергал сомнению свою принадлежность к королевской династии. – Ненавижу эти штуки! – Сдернув с шеи черный шелковый галстук, он с отвращением швырнул его на пол.

Лиана улыбнулась, подошла к нему и наклонилась для поцелуя.

– От этой пытки тебе не отвертеться.

– Знаю. – Он поцеловал ее в искривленный шрамом угол рта.

– Итак, Ксандер Дракос, наследник трона, ты не жалеешь, что вернулся?

– Ни единой секунды. Я готов каждый день носить галстук, если ты рядом.

– Правильный ответ.

– Кажется, из меня все-таки получается примерный муж.

– Уже получился.

Лиана вновь поцеловала его – глубже, чувственнее. И все вокруг словно перестало существовать. Как всегда, когда она была с ним. Со временем их взаимное влечение не угасло. Как и их любовь.

Гораздо позже, прижимая к себе жену, Ксандер гладил ее по щеке, изуродованной шрамом, пропускал сквозь пальцы длинные пряди волос.

– Лиана Дракос, – произнес он. – Я счастлив, что мне больше никуда не надо бежать.

Content

Мейси Эйтс
Любима и свободна

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог