Дженна Райан

Женщина из его снов

Night of the Raven Copyright

© 2014 by Jacqueline Goff «Женщина из его снов»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

Глава 1

Лос-Анджелес, штат Калифорния, 15 лет назад

Все выглядело настолько реально, что Маквей подумал, будто это происходит наяву, а не в кошмарном сне, преследующем его вот уже две недели. В мозгах и так царил совершеннейший хаос.

Едва заснув, он оказался запертым на чердаке. Пахло старой древесиной, мокрой землей и чем-то едким, вроде вареной капусты, только сильнее. Спертый воздух казался странно живым. Каждые несколько секунд гремел гром, сквозь завесу зловонного серого дыма пробивались острые языки молний.

Он понял, что прячется, скорчившись в темном углу, там, где эти двое, еле различимые сквозь дым, не могли его видеть.

Мужчина сжимал и разжимал кулаки. Женщина обходила по кругу небольшой костер, что-то бормоча себе под нос.

Пара оглушительных ударов грома – и на чердаке осталась только женщина и дым.

Ничем хорошим это не закончится. Маквей лихорадочно искал выход из этого странного места. Она, кем бы ни была, его увидела и заставила съесть истекающую черным дрянь, которой только что накормила ушедшего мужчину.

С закрытыми глазами, растрепанными волосами и в смятой одежде, она покачивалась, бормоча, в удушливых клубах дыма. И вдруг замерла, поворачивая голову медленно и мерно, напоминая изъеденный ржавчиной флюгер в плохом фильме ужасов.

Ее взгляд остановился там, где прятался Маквей. Он услышал, как непонятная черная штука шлепнулась из ее руки на пол. Женщина подняла палец, с которого капала темная жидкость, и указала на него:

– Ты! – От ее голоса Маквею на ум сразу пришли ржавые гвозди, утопленные в стакане виски. – Ты знаешь, что было между мной и тем, кого она велела бы тебе называть отцом!

«Ого!» – подумал Маквей, испытывая несвойственный ему страх. Женщина наговорила много непонятного, да он и не хотел понимать.

– Тебе здесь не место, дитя. – Она направилась к нему. – Разве ты не знаешь, что я сумасшедшая?

Точно. Сумасшедшая. Какого же черта он не в состоянии даже шевельнуть своими… Маквей внезапно запнулся, мысленно дал задний ход и зацепился за слово «дитя». Дитя?!

Страх, ледяной и скользкий, накрыл с головой. Он глянул вниз и увидел собственные ноги, обутые в крошечные детские сапожки.

Дом вздрогнул от удара грома. Послышался тихий скрип. Маквей поднял голову. И с невыразимым ужасом осознал, как красива эта улыбающаяся женщина. И он ее знает, во всяком случае, узнал.

Когда она снова указала на него, чары рассеялись. Он потянулся за пистолетом, лежащим на прикроватной тумбочке. Тумбочки не было. Очередная молния осветила чужую руку, слишком маленькую, бледную, нежную.

– Не бойся, дитя. – Голос женщины стал мелодичным и ласковым. Безобразная одежда и растрепанные волосы слились в бесформенное пятно и утратили собственные цвета. – Я тебя не обижу, только уберу то, что тебе не нужно видеть.

Маквей хотел сказать, что видел все смутно и его единственная мысль – убраться отсюда, пока его не коснулся ее палец.

Он стал боком отступать в темноту, даже смог бы убежать, если бы молнии перестали сверкать хотя бы на пару секунд.

Глаза страшной женщины, серые и такие знакомые, продолжали следить за каждым его движением.

– Отсюда нет выхода, – предупредила она и, нетерпеливо выдохнув, схватила его за запястья. – Я не причиню тебе вреда. Ты же знаешь, я никогда этого не сделаю.

Он не знал и в этом пространстве был безоружен и, похоже, бессилен, чтобы высвободиться из чужой хватки.

Он все равно попытался вырваться. Женщина разразилась смехом:

– Глупый ребенок. Забываешь, что я старше тебя. Кроме того, сильнее и намного хуже твоей матери.

Его мать?

Женщина выволокла Маквея из угла.

– Идем со мной.

Он споткнулся, когда она резко поставила его на ноги. И, посмотрев вниз, обнаружил, что наступил на подол длинного платья.

– А почему я… – начал он, но, услышав незнакомый тоненький голосок, исходящий от него, подавился вопросом.

Женщина присела перед ним, чуть улыбаясь мрачно и безрадостно:

– Поверь, Аннали, все, что я сделаю с тобой сегодня ночью, для твоего же блага.

Раскат грома вырвал Маквея из кошмара. Темные волосы упали на глаза, в первую секунду он подумал, что ослеп. От порыва ветра задребезжала штора над прикроватной тумбочкой. Маквей заметил, как на улице мигает неоновая вывеска. Рука потянулась за пистолетом, после чего он упал обратно на матрас и заставил наконец тело расслабиться.

В животе оставались скользкие, тугие холодные узлы, правда, не все они были связаны с еженощным кошмаром, проистекая из вполне явного источника.

Две недели назад он решил: настало время сделать то, что собирался с тех пор, как ему исполнилось девятнадцать, когда его умирающий родитель выдавил из единственного сына обещание исполнить его последнюю волю.

Он на время забудет о перевоплощении во сне в маленькую девочку, облаченную в длинные платья и старомодные ботинки. О женщине, которую, как он думал, должен знать и которая хочет отнять у него память. Он сконцентрируется исключительно на обещании, данном отцу. Если это означает повернуться спиной к тем людям, с которыми Маквей работал вместе с тех пор, как… Собственно, не так уж это и долго, так что терять нечего. Он уйдет сегодня вечером, выполнит обещание и изменит свою жизнь.

Возможно, тогда кошмарный сон канет в прошлое, в котором, как опасался Маквей, он находился когда-то.

Глава 2

Новый Орлеан, штат Луизиана, наши дни

– Не заблуждайтесь, – хрипло сказал обладатель сутулых плеч и нервно дергающегося левого глаза, посмотрел на Амейру Беллам и зашептал так, чтобы слышали только она и те двое рядом с ними: – Люди, из-за которых я попал в тюрьму, за это заплатят. Моя семья об этом позаботится.

Ее свидетельские показания стали ключевыми при осуждении Джимми Спаркса, однако тогда Амейра сочла его угрозу пустыми словами, и только. В конце концов, отправка человека со слабым здоровьем в тюрьму совершенно точно означает, что он никогда больше не увидит свободы.

Но чем больше времени проходило со дня заключения Джимми Спаркса, тем чаще слово «семья» закрадывалось в голову Амейры. И поселилось прочно, когда лейтенант Майкле из полицейского управления Нового Орлеана связался с ней, чтобы сообщить, что один из двух других свидетелей, Гарри Бенедикт, мертв.

– Прошу вас, не паникуйте, – увещевал Майкле. – Вы же помните, Гарри почти на двадцать лет старше Джимми.

– Лейтенант, Джимми Спаркс – главарь большой мафиозной семьи. У него куча родственников на посылках. А Гарри был крепким и бодрым атлетом и, несмотря на семьдесят девять лет, в прошлом году совершил пеший поход через весь Мэриленд.

– И именно по этой причине, скорее всего, скончался прошлой ночью от обширного инфаркта. Ну правда, не стоит паниковать.

– Я не паникую.

– Вы не одна такая. Чед, третий перепуганный свидетель, опрокинул два стакана бурбона, пока я разъяснял ситуацию.

– Да уж, Чед слетел с катушек сразу после того, как Джимми Спаркс прошептал угрозу. Вы уверены, что Гарри умер своей смертью?

– В лаборатории сказали: от остановки сердца, все чисто. В его истории болезни пара серьезных инфарктов за пять лет.

«Хотя он был крепким и бодрым», – подумала Амейра, когда Майкле удалился.

Следующие несколько недель она пыталась побороть страх, с головой погрузившись в работу. Однако от холода в животе избавиться не получалось. Только показалось, что она начала побеждать, лейтенант вновь появился в ее доме. Она сразу все поняла.

– Чед мертв? Проклятье!

– Мне жаль, Амейра. – Лейтенант развел руками. – Предвосхищая твой вопрос о результатах судмедэкспертов и официальной причине, скажу: самоубийство по неосторожности.

– Сомнительно. – Амейру захлестнула волна животного ужаса. – Пожалуйста, не пытайтесь меня убедить, что самоубийство нельзя подстроить.

– Конечно, можно, но в момент смерти Чед Уивер находился с одиннадцатью друзьями у себя дома. Он устроил вечеринку, на которую лично пригласил каждого, кто там был. Наркотики и алкоголь тоже были его собственными.

Она резко повернулась:

– Что? Чед употреблял наркотики?

– И пил. Начал после суда над Джимми Спарксом. У всех вас, свидетелей, была безупречная репутация.

– Верно. Репутация. У меня просто голова кругом, лейтенант. Что за наркотики Чед употреблял?

Полицейский потер лоб.

– В основном, экстази. Немного кокаина. В тот день он, вероятно, покурил травы.

– А нет вероятности, что кто-то подшаманил с наркотой, прежде чем она к нему попала?

– Амейра!

Ее саркастический тон не сумел замаскировать зарождающийся гнев.

– Вполне справедливое подозрение, лейтенант. Мы говорим об уличных дилерах, а их точно не назовешь столпами общества. Вы возьметесь утверждать, что при наличии стимула ни один из них не подмешал что-нибудь в товар, предназначенный Чеду?

– Судмедэксперт убежден, что это был…

– Да-да, несчастный случай.

– Самоубийство.

Ей стоило большого труда выдавить из себя улыбку.

– Полагаю, мы узнаем, правда? Я вижу все по вашему лицу, Майкле. Хотите сказать, что не можете обеспечить защиту свидетелей. Ну, на тот случай, если эксперт ошибается.

Полицейский изучал кончики своих поношенных туфель.

– Обширный инфаркт Гарри, вечеринка у Чеда. Никто, кроме вас троих и меня, не слышал угрозу Джимми. Газетчики были бы рады на этом потанцевать, но им не суждено, сильные мира сего хорошо осведомлены о солидных связях Джимми Спаркса. Конечно, возникнут неудобные вопросы, но они быстро иссякнут. В конце концов, ни в одном из этих двух случаев нет никаких признаков преступления.

– Пожалуй, нет. Рискуя показаться параноиком, все же спрошу: у вас есть предложения по поводу того, как мне избежать свидания с криминалистами?

Когда Майкле поднял голову, холодное выражение его глаз было исчерпывающе красноречивым.

– Вы должны убраться из города, раствориться в каком-нибудь безопасном месте.

– Безопасное. Прекрасно. – Она сжала виски кончиками пальцев. – И где это?

Бросив обеспокоенный взгляд на улицу, лейтенант потянул ее дальше от железных кованых перил балкона:

– Ваши родители до сих пор в Южной Америке, не так ли?

– В Центральной Америке. Они заняты медицинской гуманитарной помощью, работают уже второй год. В основном с детьми, лейтенант. Я не намерена тащить к ним весь этот кошмар.

– У вас есть родственники в Мэне, так?

– Что? Да. Нет.

– Запишем первый ответ. – Майкле закрыл стеклянные створки двери и задвинул шторы. – Давайте поступим так: вы соберете вещи, сделаете необходимые звонки, и я отвезу вас в аэропорт. – Он слабо улыбнулся. – Я мастерски умею уходить от криминальных хвостов.

У Амейры путались мысли.

– Семья Джимми Спаркса наверняка следит за аэропортом, – предположила она.

– Но не в Джексоне в штате Миссисипи. Я знаю этого парня, Амейра. Он скорее поручит слежку одному человеку, чем устроит командную охоту.

– И этот один человек, например, позаботится о том, чтобы я подавилась кусочком лангуста или рухнула замертво на тротуаре, став жертвой несуществующего тромба, который рассосется, прежде чем… Господи, что я говорю? Нет, подождите, что я делаю? – Она повернулась к нему. – Я не могу подвергать опасности мою семью. Вы знаете, я не могу.

– Можете и должны. Большая часть вашей семьи живет в жутковатом городке у черта на куличках, в прибрежной части Мэна, кругом лес. Бухта Ворона – самый безопасный вариант для вас.

Она смотрела на него секунд пять.

– Лощина Ворона, а не Бухта. Я позвоню бабушке, объясню ситуацию. Но если она хоть немного усомнится, выберу другое место.

– Договорились. – Свет снова мигнул, и лейтенант бросил взгляд на потолок. – Возьмите с собой только самое необходимое.

«Что мне необходимо, так это машина времени». К сожалению, в ее распоряжении лишь айфон, телефонный номер бабушки и угасающая надежда, что она когда-нибудь увидит Лощину Ворона, штат Мэн, или встретится с кем-либо оттуда.

Глава 3

– Я сегодня уже разнял две пьяные драки, шеф, а толпа собирается затеять очередную. – Голос Джейка Блюме, невеселый даже в лучшие времена, звучал мрачно. – Когда вечеринка на два города, а по мне, так совсем не вечеринка, выдохнется, каждый будет отоварен по полной. Осталось три дня, а бездельники с обеих сторон уже вовсю машут кулаками. – Он зарычал. – Что я должен сделать, чтобы предотвратить сегодняшний дебош?

Маквей услышал лишь половину жалобы помощника. Важнее мелкой драки в баре для него сейчас был телевизор, где «Чикагские львы» радостно вытирали стадион Ригли Филд его любимыми «Доджерсами».

– Беги, – посоветовал он подающему, который запустил мячом в ограждение.

– От драки в баре? – Джейк презрительно фыркнул. – Этот городишко пока еще не превратил меня в девочку, Маквей.

– Я говорил с телевизором, помощник. – Раздосадованный очередным аутом Маквей сделал большой глоток пива и приглушил звук. – Ладно, что за бар и каков размер ущерба?

– «Красный глаз» в Лощине. Не понимаю, зачем мы рвем задницы на прикрытии этого города в то время, как начальник полиции греет свой жалкий зад под солнцем Флориды.

– У человека медовый месяц, Джейк. Ничего, эта новизна довольно скоро рассосется.

Помощник снова фыркнул:

– Сказал один убежденный холостяк другому.

– Я никогда не был убежденным. А это был мяч! – сообщил Маквей судье на экране.

– Слушай, если я мешаю…

– Не мешаешь. Судя по всему, ущерб в «Красном глазе» минимальный.

– Как всегда в этих краях.

– Тогда выдай тому, кто ударил первым, предупреждение, заставь драчунов заплатить и напомни каждому, что сегодня на дежурстве ты, а не я.

– В смысле?

– Ты нетерпелив, а на два города шесть пустых тюремных камер, которые так и просят, чтобы их заполнили.

– Хорошая идея. – Джейк мгновенно повеселел. – Можно я пригрожу заковать их в наручники?

– На твое усмотрение, помощник. Когда закончишь, возвращайся в Бухту. Я сменю тебя на рассвете.

Вернувшись к телевизору, он обнаружил, что его команда забила пару мячей, медленно покрутил головой и, усевшись удобнее, погрузился в невеселые мысли.

За последние четырнадцать месяцев, с тех пор как он приехал в Бухту Ворона, сон про женщину снился пять раз, и ад кошмара превзошел все, что он видел почти за четырнадцать лет службы в полиции Чикаго и Нью-Йорка. А женщина из сна, которую он до сих пор не мог вспомнить, грозилась оттрахать его память.

Что это еще за скрип пола наверху? Не донеся бутылку до рта, Маквей прислушался, ничего не услышал и, сделав большой глоток, снова обратился к бейсбольному матчу. Еще три очка в пользу «Доджерсов» обнадеживали. Пронзительный скрип дверных петель внутри дома заставил снова поднять глаза к потолку.

Итак, он не один. Это вовсе не неожиданно, учитывая парочку недавних электронных писем-предупреждений о том, что человек с секретами должен быть очень осмотрительным.

Маквей сунул пистолет за пояс, выключил свет и осторожно пошел по задней лестнице.

Ветер выл за окнами, но, несмотря даже на это, Маквей уловил новый визг петель. Решил, что незваному гостю надо бы немного подучиться подкрадываться. Но сам наступил на просевшую ступеньку, услышал ее громкий протест и выругался.

Вор, должно быть, тоже это услышал. Открывающаяся дверь наверху немедленно замерла.

Вытащив пистолет, Маквей дал глазам немного приспособиться к темноте и достиг конца лестницы. Возможно, вор сейчас на кухне, значит, у него есть выбор: выскользнуть тем же путем, что и вошел, через заднюю дверь, либо затаиться и ждать, что будет дальше. Тем не менее у Маквея преимущество: он живет в доме более двух недель и изучил его странную планировку.

Еще одна дверь коротко скрипнула, и он представил, как вор ходит кругами.

Маквею нравилось возникшее чувство предвкушения. К сожалению, когда речь заходила об активных действиях, такие городки были откровенно мертвыми, не считая растущее число потасовок в барах и вражду двух местных группировок. У каждой собственная легенда, скорее всего выдуманная каким-нибудь старым скучающим поклонником Эдгара Аллана По. Правда, противоборствующие стороны не желали это признавать.

Очередной порыв ветра сотряс ставни, Маквей почувствовал влажный сквозняк. Он с удивлением обнаружил в крошечной прихожей свет. По-видимому, грабитель чрезвычайно туп, плохо подготовился или не знал, что вломился в дом начальника полиции. Особенно позабавило последнее предположение, одновременно показавшееся невероятным. Маквей продолжал красться по дому.

Тень обозначилась в тот момент, когда ветер с грохотом захлопнул кухонную дверь.

Сунув пистолет за пояс джинсов, Маквей пошел на низкий захват. Если бы противник успел резко обернуться и не дал слабому лучу света просочиться из прихожей, Маквей грохнулся бы на пол вместе с ним. Но в последний момент сообразил, что есть время поменять траекторию. Схватил грабителя за пояс и развернулся вместе с ним, ударившись о сосновые доски пола. По дороге он задел головой стол, плечом – край тяжеленного стула. Хуже того, пойманный пленник двинул ему локтем под ребра, вывернулся и разодрал левую щеку ногтями.

Маквей перехватил поднятую руку, прежде чем она нанесла существенный урон, и, используя вес тела, поменялся с противником местами, успев выдать: «Уймись», когда включились инстинкты, и целящееся в пах колено налетело на поставленный блок.

Господи, хватит!

Скрежеща зубами и чувствуя, как боль простреливает череп, Маквей сфокусировал взгляд на прекрасном, искаженном от ярости лице женщины из своего кошмара.

Амейра оказалась прижатой к полу, с руками, задранными над головой, и намертво схваченными запястьями. Она попыталась еще раз пнуть коленом. Ничего не вышло, и она ударила бедрами. Если бы получилось ослабить железную хватку, можно впиться зубами ему в предплечье.

Маквей блокировал очередной удар.

– Леди, ясно одно: вы проникли в чужой дом.

– У вас тоже нет права здесь находиться! Где моя бабушка?

– У меня есть право здесь находиться, и какого дьявола я должен знать о вашей бабушке?

Ее сердце пропустило удар.

– Она умерла?

– Что? Нет. Слушай, я тут живу, ясно?

Не в состоянии пошевелиться, Амейра обожгла его взглядом:

– Врешь. Я вчера вечером разговаривала с Наной. Она ни слова не сказала о том, что к ней придет мужчина и поживет у нее.

Маквей опустил голову, она увидела, как его губы изогнулись в полуулыбке.

– Может, твоя бабушка не все тебе рассказывает, ангел.

– Это отвратительно! Ты ей навредил?

– Я ей ничего не сделал. Я не ем бабушек и не залезаю потом в их кровати, чтобы набрасываться на красивых внучек.

– Не очень-то убедительно!

– Как раз очень, Рыжая.

Заметив, как сверкнули ее глаза, он вздохнул.

– Рыжая. Красная Шапочка. А теперь успокойся, мы вернемся на несколько шагов назад и попробуем все решить. Меня зовут Итан Маквей, и я…

– …не имеешь права находиться в доме моей бабушки!

– Боюсь, тебе придется смириться с тем, что право-то я имею. – Маквею пришлось сдвинуться, потому что она почти высвободила другое колено. – Насколько мне известно, твоя бабушка сейчас где-то на Карибах с парой друзей и одним очень старым человеком, который плавно приближается к сто второму дню рождения.

Она недоверчиво усмехнулась:

– Нана повезла старого Руни Блюме на Карибы?

– Мне так сказали. Понятия не имею, правда ли это. Ее личная жизнь меня не касается. Ты, с другой стороны, меня очень интересуешь, поскольку ведешь себя как дикая кошка.

– На полу Наниной кухни!

– Я заплатил за аренду, так что это мой пол. Так же как и жетон, который ты, вероятно, не заметила. Лежит на столе.

– Жетон? Как у полицейского?

– Жетон как у начальника полиции Бухты Ворона.

Затмевающая взор Амейры красная пелена начала рассеиваться.

– Ты сказал «за аренду». Если ты полицейский, почему снимаешь дом моей бабушки?

– Потому что в доме, который она мне сдала, возникли серьезные проблемы с водопроводом и электричеством, а они сейчас в процессе ремонта.

– А этот дом, случайно, не коттедж «Черная скала», восстановленный из развалин полвека назад моим дедом и обновленный в прошлом году Баком Шар-бабой Блюме?

– Он самый.

– Тогда прошу прощения за то, что тебя исцарапала.

– Значит ли это, что ты покончила с попытками превратить меня в евнуха?

– Может быть.

– Не уверен, Рыжая.

– А ты поставь себя на мое место. Бабушка не упоминала о каникулах на Карибах, когда я с ней вчера разговаривала.

– Поэтому, думая, что она здесь, ты решила вломиться в дом без стука.

– Я стучала. Никто не отозвался. Нана приклеивает запасной ключ к цветочному горшку на заднем крыльце.

К облегчению Амейры, он выпустил ее запястья и рывком поднялся на колени, все еще прижимая ее к полу, но хотя бы чересчур симпатичная физиономия была к ней не так близко.

– Спасибо, – пробормотала она, когда ее собеседник поднялся.

– Я бы сказал: «Не за что», если бы эта чертова комната перестала кружиться перед глазами.

Все еще осторожничая, Амейра взялась за его руку:

– Хочешь, осмотрю твою голову?

– С чего бы?

– С того, что у тебя может быть сотрясение.

– Это и так ясно, Рыжая. Я имел в виду: с чего бы тебе ее осматривать? Ты что, врач?

– Я пластический хирург.

– Серьезно? – Рассмеявшись, он направился к задней двери. – Занимаешься подтяжкой лиц и задниц?

Ее губы изогнулись в холодной улыбке.

– Верно. Все, за что мне платят.

– Как скажешь.

– Возвращаясь к умолчанию. – Амейра удерживала на лице приветливое выражение. – Ты можешь объяснить, почему Нана не упомянула о том, что ты здесь живешь, когда я вчера с ней разговаривала?

– У вас плохие отношения?

Скорее, мало времени, чтобы делиться многочисленными подробностями, благодаря лейтенанту Майкл су, который сделал все, что было в его силах, для ускорения их отъезда. Амейра бросила взгляд вверх, где сквозь стропила со свистом пронесся ветер.

– Моя мать назвала бы такой свист плохой приметой и сказала, что мне не стоило сюда приезжать.

– Вот как? – Полицейский обошел кухонную стойку. – Она верит во всю эту магическую хрень?

– Если под этим ты подразумеваешь некоторые местные легенды, то да. Безоговорочно.

Он поднял голову:

– А их больше двух?

– Их больше двух сотен, но в основном вариации парочки первоначальных, связанных между собой историй. Всех Блюме очень вдохновляет превращение их предка Хезекайи в ворона.

– Я заметил.

– В этом винят ведьм из рода Белламов.

– А Белламы – твои предки.

– Фамилия моей бабушки об этом и говорит, разве нет?

– Помимо прочего. Отметая большую часть в сторону, предполагаю, что ты Амейра. Твоя бабуля прислала мне вчера вечером краткую и очень загадочную эсэмэску.

– И ты только сейчас открываешь эсэмэски прошлого вечера?

– Дай мне передохнуть, Рыжая. У меня сегодня выходной, это мой личный телефон, а буря снаружи сорвала четыре ставня, я потратил почти двенадцать часов на их ремонт. Судя по словам бабушки, у тебя куча проблем с криминальным авторитетом, которого ты помогла засадить в тюрьму.

– Куча – ключевое слово. Слушай, уже поздно, и я, по-видимому, вторглась в чужое жилье. Уверена, кто-нибудь из родственников пустит меня переночевать. – Амейра направилась к двери. – Я оставила машину у подъездной дорожки, которая ведет в Лощину Ворона. Мне повезло, что мои более благосклонные родственники живут именно там. – Порывшись в сумке, она вытащила ключ от задней двери. – Я положу его обратно под цветочный горшок. Нана захлопывает двери и остается на улице без ключа как минимум трижды в год.

Маквей приблизился к ней:

– Забудь про ключ, Амейра. Поговори со мной о своей «куче проблем».

– Это грязная история.

– Я полицейский и привык к грязи. И если тебе это поможет, нормально воспринимаю то, что «звучит как бред».

Не помогло. Как и то, что Маквей оказался наконец освещен достаточно для того, чтобы Амейра увидела, что ее первоначальная оценка в точку. Этот парень был… ну, в общем, потрясающий.

Длинные темные волосы, завораживающие карие глаза. А скулы! Любая женщина убила бы за такие! И гибкое, поджарое тело. Амейра была бы не против, если бы оно оказалось на ней. Господи боже мой, откуда такие мысли? Нужно взять гормоны под жесткий контроль, идея о сексе с суперским парнем не должна сносить крышу и уноситься мыслями в мир фантазий.

Джимми Спаркс, злобный предводитель своры родственничков, одержимых жаждой убийства, желает ей смерти. Она не может вернуться в Новый Орлеан, заниматься своей работой и ожидать от лейтенанта Майклса большего, чем он уже для нее сделал. Бабушка уехала из Лощины. Полицейского из Бухты она, похоже, настроила против себя, он в общем-то уже был на грани того, чтобы выдать ее людям Джимми, просто чтобы избавиться. С этими мыслями Амейра отступила к прихожей.

– Я действительно прошу прощения за все это. Не ожидала встретить…

– Волка в бабушкином домике? – Маквей приближался. – Я все еще хочу услышать твою историю, Рыжая. Если часть о проблемах слишком большая, начни с «менее настроенных против тебя родственников».

– Во-первых, я бы предпочла, чтобы ты называл меня Амейра. Сам видишь, волосы у меня скорее каштановые, не рыжие. Как только поймешь, сложится история о моих родственниках в максимально сжатом и упрощенном виде.

– Боюсь, понадобится больше информации. Пока я понял, что ты потомок ведьмы Беллам.

– Вопрос в том, какой именно ведьмы. Большинство Белламов корнями фамильного древа уходят к Ноле. Лишь в немногих из нас течет кровь ее менее известной сестры Сары.

Слава богу, он перестал наступать.

– Если Нола и Сара сестры, в чем разница по крови?

– Нола Беллам – жена Хезекайи Блюме. По крайней мере, была, пока Хезекайя не превратился в маньяка-убийцу. По легенде семейства Блюме, он раскаялся. Однако все те смерти заставили его превратиться в ворона-провидца. У Нолы не было больших шансов забеременеть. Если не считать неприятный факт, что брат Хезекайи Эзикиел изнасиловал ее, обвинив в том, что она ведьма, потом преследовал ее и пытался уничтожить. Отсюда и совершенные Хезекайей убийства.

– Запутанная история.

– Это точно. Хуже того, у сестры Сары был интерес к Эзикиелу.

– И этот «интерес» окончился рождением ребенка?

– Ты быстро схватываешь. У Сары родилась дочь, у той тоже дочь, и так далее. У Нолы тоже, но не от Хезекайи. Люди и вороны не могут скрещиваться даже в легендах. Если сократить эту длинную историю и забыть об изнасиловании, Нола не рожала от Блюме. А Сара родила. Я уверена, ты знаешь, Блюме и Белламы враждуют уже… В общем, всегда. Бухта Ворона против Лощины Ворона, абсолютно во всем, что в легендах, что в жизни. Так что где в этом место той, в чьих жилах смешалась кровь Белламов и Блюме? Она насылает заклятия или, наоборот, становится их жертвой? И в каком из этих городов должна жить? Можешь себе представить генеалогическую дилемму.

Маквей склонил голову:

– Надеюсь, в моем присутствии ты не собираешься становиться «я вся такая странная и загадочная»?

– К сожалению, у меня на это нет времени.

– Зная Джимми Спаркса, пожалуй, соглашусь.

Ее пальцы застыли на дверной ручке.

– Ты его знаешь?

– Встречались разок-другой. Когда я говорю «встречались», это означает, что я в него стрелял.

– Ты стрелял в Короля Мести Джимми Спаркса и остался жив?

– «Остался жив» по счастливому везению. Я тогда был зеленым, зато стрелял лучше, чем напарник, в которого попали, пока я пытался прострелить Спарксу колеса.

– И что было дальше?

– Я успел прострелить два колеса, прежде чем из их машины пальнули в ответ. Напарнику задели плечо, мне руку. Но потом стрелок соскочил с крючка, потому что наш рапорт о происшествии волшебным образом исчез. Ночь еще не кончилась, а нам уже приказали обо всем забыть.

– Счастливчик Джимми.

– Я, кажется, слышу в твоем голосе осуждение, Рыжая?

– Принимая во внимание, что у тебя действительно сотрясение мозга, назовем это любопытством.

– Назовем это не твоим делом и поговорим лучше о том, почему один из наименее любимых сынов этой страны доставляет тебе, потомку мэнской ведьмы, столько хлопот.

– Я помогла упечь его за решетку. Похоже, мои свидетельские показания его разозлили.

– Следовательно, он создал тебе кучу проблем. И последний насущный вопрос: какого дьявола твое ведьминское лицо торчит в моей голове последние пятнадцать лет?

Глава 4

Маквей не ожидал ответа, не совсем понимая, зачем вообще спрашивал. Она и вправду сильно похожа на женщину из его повторяющегося кошмара, однако чем дольше он на нее смотрел – не мог этого не делать, к сожалению, – тем больше замечал различия.

Вблизи волосы Амейры были скорее каштановыми, чем рыжими. И черты лица значительно тоньше, чем у кого бы то ни было. Темно-серые глаза напоминали древесный уголь, тело намного стройнее, ноги самые длинные из всех, что он когда-либо видел у женщины. На них он мог бы задержаться дольше, но она стукнула его по груди, обжигая взглядом красивых прищуренных глаз.

– Что за идиотский вопрос?

Его губы дрогнули в слабой улыбке.

– Учитывая возможность сотрясения моего мозга, назовем это любопытством и забудем этот вопрос.

Ее подозрительность тут же вернулась.

– Ты уверен, что моя бабушка на Карибах, а не заперта, например, в шкафу на втором этаже?

– Сейчас не самое лучшее время подавать мне идеи. – Не отрывая от нее взгляда, он вытащил из кармана зазвонивший айфон. – Да, Джейк, что случилось?

– Шеф, у нас тут проблема.

Нехороший знак. Шум на заднем фоне, удары, крики, звук падений дополнили картину.

– Что, драка в баре вышла из-под контроля?

– Я не виноват! – Джейку пришлось кричать, чтобы заглушить звон бьющегося стекла. – Я всего лишь велел ведьмам оседлать свои метлы и лететь домой!

– Ты знаешь, что находишься в Лощине Ворона, так? Это территория Белламов.

– А что я могу сделать, народ в этом городе так быстро заводится из-за своих предков?

– Ночь с каждой минутой становится хуже.

Джейк издал гортанный звук, будто кулак ударил в чье-то лицо.

– Город Гнездо Ворона появился раньше, и это факт! С чего это ты заступаешься за банду чужаков, которые не умеют пить и гордятся тем, что кто-то из их дурацких ведьм превратила моего пра-пра-и-так-далее-дедушку в птицу?

Он что, всерьез участвовал в этом разговоре? Маквей посмотрел на Амейру, которая слышала каждое слово, и, глядя ей в глаза, спокойно ответил в телефон:

– Буду через пятнадцать минут.

Он видел, что она изо всех сил сдерживает смех.

– Извини, Маквей, но я тебя предупреждала.

– Нет, не предупреждала. Ты сказала, что твои родственники из Лощины Ворона – менее враждебная часть семьи. Не сходится с тем, что говорит Джейк Блюме.

– Ставлю двадцать баксов на то, что Джейк первым начал!

Поскольку это было вполне возможно, Маквей спрятал оружие.

– Что я могу сказать? Он достался мне вместе с должностью.

– Эта должность – пороховая бочка, шериф, и тот, кто уговорил вас ее занять, явно не счел нужным об этом упомянуть. Гнездо Ворона уделывает шефов полиции.

– Как волки уделывают бабушек? – Намеренно обманным движением он преградил ей путь к побегу. – Мне нужны твои ключи, Рыжая.

– Шериф Маквей, – она невозмутимо провела указательным пальцем по его груди: – хотите сказать, что помощник достался вам с должностью, а машина нет? Звучит так, словно тебя хорошенько опустили.

– Я начинаю с этим соглашаться. – «И, черт побери, возбуждаться!» – добавил он мысленно. – Ключи на тот случай, если твоя машина заперла мой джип. Насколько я знаю Джейка, нам стоит выдвинуться прямо сейчас.

– Нам?

– Ты едешь со мной.

– Что, прости?

– Куча проблем, – напомнил он.

Вздох облегчения, она лишь скрипнула зубами. Их пикировка выходила из-под контроля. Принимая во внимание ситуацию, такое развлечение могло очень быстро перерасти во что-нибудь нехорошее.

Прежде чем Амейра нашлась с ответом, Маквей схватил ее за плечи, развернул и вытолкал через прихожую.

– Мне бы очень хотелось это обсудить, но инстинкты подсказывают, что у тебя в наличии функционирующий мозг и нежелание дожидаться здесь в одиночестве члена семьи Джимми Спаркса, которого тот на тебя науськает.

– Я и не собиралась дожидаться.

– Точно. Ты хочешь куда-нибудь вписаться в Лощине Ворона. Ночью, во время бури. Понятия не имея, кто из твоих родственников сейчас дома, кто участвует в разрушении бара Блюме в «Хэрроу и Мэн» в Лощине.

– Ты про «Красный глаз»? – рассмеялась Амейра. – Дядя Лазрес будет вне себя. Если, конечно, все еще сдает это место в аренду, а он сдает, потому что печально знаменит приобретением собственности, но никак не ее продажей. Дядя Лазрес ничего не продает, разве что, как его предок Хезекайя, продал собственную душу.

– Я так понимаю, ты не любишь дядю.

– Дело не в том, люблю или не люблю. Он скупец и убогий зануда и живет затворником. Но даже так вы с ним должны были пересекаться хотя бы раз или два.

– Больше чем раз или два, но только один раз имел значение.

– И что ты сделал? Оштрафовал его за переход улицы в неположенном месте?

– Не. – Зажав кольцо, на котором висели ключи, в зубах, Маквей пристегнул к поясу жетон и проверил пистолет. – Я арестовал его за нахождение в пьяном виде и нарушение общественного порядка.

– Прошу прощения, мне показалось или ты сказал, что он был пьян?

– Просто в хламину.

– И нарушал общественный порядок?

– Он ввалился в бар у причала в Бухте Ворона, протащился через весь зал и врезал водителю курьерской доставки под дых. – Он указал влево. – Мой джип там.

– Вижу. Жажду кульминации истории.

– Ничего особенного, просто пара ударов. Второй – правый апперкот в челюсть. Ему еще повезло, что парень не стал подавать заявление о нападении. Полагаю, твой дядя когда-то немного занимался боксом.

– Когда-то он много чем занимался. Но ворваться пьяным в бар Джо-Два-Пальца? Да никогда! – Она помялась. – А он сказал, почему это сделал?

– Чуть раньше в тот же день курьер доставил ему большой конверт. И спустя четыре часа Лазрес врезал ему кулаком, заржал, как безумный, и рухнул лицом в пол.

– После чего ты запер его в тюремной камере.

– Ага.

– И ты до сих пор в Бухте? До сих пор шеф поли… Погоди-ка минутку. – Уже взобравшись на подножку, она повернулась и ткнула Маквея пальцем в грудь. – Это очень несправедливо. Я знала, просто знала, что он простит мужчине больше, чем женщине.

– Что?

– Ты меня слышал. Ты его арестовал, и ничего. Ни последствий, ни угроз, ни приукрашивания всего этого внезапно ставшего ужасным дела твоей бабушке!

Маквей уже ничего не понимал и начал сомневаться в здравии ее рассудка.

– Какое еще «внезапно ставшее ужасным дело»?

– Однажды я всего один раз тайком вылезла из бабушкиного дома, чтобы вместе с подружкой пошпионить за свиданием ее старшей сестры с местным мачо. И, как можно догадаться, дядя Лазрес меня заметил. Приволок обратно к Нане и заявил, что в качестве наказания я все оставшееся лето буду чистить его конюшню. А ты стоишь, до сих пор не уволенный с работы и без крошки навоза на руках. Я женщина, а ты мужчина. Это несправедливо! – Громко выдохнув, Амейра забралась на сиденье, захлопнула дверцу и откинулась на спинку, скрестив руки на груди. – Надо было наслать на него два проклятья.

Маквей занял соседнее сиденье.

– Ты наслала. Что ты с ним сделала?

Амейра пренебрежительно щелкнула пальцами.

– Да то, что сделал бы любой уважающий себя Беллам на моем месте. Наслала проклятье на полуночную закуску, которой, как мне сказала Нана, он всегда баловал себя перед сном. И после этого у него целых три дня были жуткие желудочные колики. Кое-кто из родственников клянется, что дядя истерично смеялся, когда его осматривал доктор. Я чистила конюшню, но его больше не слышала и не видела до конца лета. Дядя всегда был одиночкой. Нана сказала, что он стал еще больше походить на призрак после этого приступа несварения. Я не знаю, так это или нет. Когда это случилось, мне было четырнадцать, и мы больше никогда с ним не пересекались, кроме как на похоронах общего родственника.

Улыбаясь одними губами, Маквей завел двигатель.

– Сделаю себе заметку. Членам вашей семьи свойственна мстительность.

Амейра одарила его гневным взглядом:

– Тебе ничто не грозит, потому что мстительность дяди Лазреса, похоже, не распространяется на мужчин.

– Я говорил о тебе, Рыжая. Мне не особо нравятся желудочные колики.

– Желудочные колики будут наименьшей из твоих проблем, если одно из этих деревьев разрушит Нанину крышу. – Стоило ей заговорить, как на крыльце погас и снова загорелся свет. – А вот это нехорошо.

– Скажи, что хорошо.

Сильный порыв ветра обрушил две огромные ветки прямо в кузов.

– «Доджерсы», скорее всего, продули с разгромным счетом, – продолжил он и протянул ей свой мобильник. – Сделай одолжение, набери Джейка по ускоренному набору. Скажи ему: мне потребуется больше пятнадцати минут.

– Я могу помочь тебе стянуть ветки с…

Она не договорила. Позади внезапно прозвучали три выстрела.

Амейра пыталась обернуться. Маквей толкнул ее вниз и выхватил пистолет. Придерживая ее рукой за шею, осторожно выглянул, ничего не увидел и тихонько выругался себе под нос.

Амейра вывернулась из-под его руки.

– Кто это? – Она едва заметно дрожала.

– Без понятия. Одна из моих запасок в бардачке заряжена. Возьми ключи. – Маквей пинком распахнул дверцу машины. – Оставайся здесь и держись внизу. Если, конечно, не хочешь подпирать ромашки рядом со своими предками.

– Маквей, подожди. – Она схватила его за руку. – Я не хочу, чтобы ты подставлялся из-за меня под пули.

– Не волнуйся, Рыжая. Шансы пятьдесят на пятьдесят, что это стрелял кто-то из семьи Джимми Спаркса.

Он быстро исчез. Она не успела спросить, что он имеет в виду. Или подумать о том, правильно ли его расслышала.

Некоторое время она смотрела ему вслед, думая о том, что где-то по дороге сюда, должно быть, провалилась в кроличью нору и очутилась в параллельной вселенной, где шефы полиции выглядят как рок-звезды, а все признаки реальности происходящего давно унеслись прочь со свирепствующим норд-остом. Кто на самом деле этот незнакомец с дьявольски сексуальным телом и темными гипнотическими глазами?

– Гораздо важнее, – сказала она в пустоту, обращаясь к бабушке, – почему ты ничего не сказала о нем вчера вечером, когда я тебе звонила?

И отложила этот вопрос на потом. Только что кто-то выпустил неподалеку три пули. Взгляд в заднее окно автомобиля не обнаружил ничего, кроме луны, россыпи звезд. Никакого фонаря. Кстати, Маквей вообще захватил фонарик?

– Требуется ваше вмешательство, шеф! – Из-за неожиданного вопля Джейка Блюме сердце Амейры чуть не выпрыгнуло из груди, она едва не уронила телефон, бездумно нажав кнопку быстрого вызова. – Маквей, ты тут? Ну, давай, что ты там застрял?

– Маквей занят. – Амейра вытащила ключ из замка зажигания. – Меня зовут Амейра. Мы все еще в доме Ширли Беллам.

– Дорогуша, твои игры с моим старшим по званию не совсем соответствуют моему представлению о помощи. Короче, мне до крысячьей задницы, почему у тебя оказался телефон Маквея. Просто передай ему трубку. – Выждав секунду, он нехотя добавил: – Пожалуйста.

Амейра попыталась засунуть один из ключей в скважину бардачка.

– То, что вы называете играми, я называю «уворачиваться от пуль, пока ваш старший по званию притворяется Рембо и отлавливает в лесу неустановленного стрелка». Поверьте, у него сейчас заваруха важнее вашей.

– Хочешь поспорить? Ты сказала «Амейра», так? – Еще удар. – Не та ли ты сучка-ведьма, которая приезжала сюда летом, а? Если да, ты напугала до смерти моего младшего братика, сказав ему, что умеешь разговаривать с воронами.

– Что с того, если даже я?

– Тогда мы двоюродные брат и сестра, вот что.

Поскольку ее собеседник практически выплюнул эти слова, Амейра предположила, что данный факт ему не по вкусу.

За спиной раздались еще три выстрела. Амейра сунула в замочную скважину другой ключ и с облегчением выдохнула, когда дверца отскочила. В бардачке лежал пистолет.

– Слава богу.

– Зависит, с какой стороны посмотреть, – пробормотал Джейк. – Насколько я помню, твоя фамилия Беллам.

Амейра бросила раздраженный взгляд на телефон.

– Я ведь упомянула о том, что здесь кто-то стреляет! Я насчитала уже шесть выстрелов.

– Выстрелы из ружья, да? Может быть, это Оуэн думает, что небо собирается упасть на его избушку. Старик Оуэн уже много лет не в себе.

«Параллельный мир», – напомнила себе Амейра.

– Старик Оуэн сумеет отличить Маквея от куска падающего неба?

– Я сказал «может быть, Оуэн». Это с такой же легкостью может оказаться один из твоих отсталых кузенов, пытающийся пристрелить пернатое для барбекю.

Амейра поморщилась:

– Вы все там шизанутые.

И услышала звук удара и недовольное ворчание.

– Это мне заклинатель воронов говорит?

– Так, все, я не могу разговаривать с… – Грянуло еще три выстрела. Амейра прервалась, разворачиваясь в их сторону. – Весь мир шизанулся. Позже договорим, помощник.

Отбросив телефон, она сжала пистолет в руке и осторожно выскользнула из джипа.

Ветер беспорядочно менял направление, определить местонахождение стрелка было практически невозможно.

Амейра обежала глазами темнеющие заросли. Стал бы Джимми Спаркс действовать так тупо? Вряд ли. Впрочем, что она вообще знает о нем? Может, он послал за ней чрезвычайно нетерпеливого парня.

С безумно колотящимся сердцем Амейра кралась вперед, прижимаясь к полицейскому джипу. Кончики сломанной ветки вцепились ей в голову, словно когти, и она зашипела. Пришлось остановиться, высвободить волосы, прежде чем продолжить путь.

Хотя куда продолжить? И что делать, когда доберется? Бабушка когда-то учила ее попадать в тарелочки для стрельбы, но Амейра сомневалась в том, что обладатель ружья специально для нее будет перемещаться по широкой, плавной траектории в воздухе.

– Какого черта ты делаешь?

Голос прозвучал прямо за ее спиной. Вскинув пистолет, Амейра повернулась на колене и почти нажала на спусковой крючок.

– Господи, Маквей! – Теперь, когда увидела, кто это, перед глазами поплыл туман, и она опустила руки.

– Ты рехнулась?

– Не смей на меня так смотреть! Я насчитала девять выстрелов, и ни одного пистолетного! Ты мог уже быть мертв или истекать кровью в чаще леса.

– Еще я мог застрелить тебя в спину. Когда хочешь защититься, используй лучшее укрытие из тех, что у тебя есть. В данном случае мой джип.

– Запомню на будущее, когда во время бури кто-нибудь решит пострелять, а коп бросится на поиски. Пока тебя не было, я пообщалась с твоим помощником. Он, похоже, считает, что наш стрелок может быть кем-то по имени Оуэн, который беспокоится, что небо падает.

Маквей обвел взглядом поляну:

– Это не Оуэн.

– Я так и подумала. Его второе предположение – охотник на птиц из Белламов. Ищущий что-нибудь крылатое для ночного барбекю.

– Рыжая, самые часто встречающиеся птицы в этих зарослях по ночам – совы, и даже гриль не сделает ушастую сову вкусной.

Растянув губы в улыбке, Амейра вложила пистолет ему в руку.

– Повторяю, эта ночь рано или поздно закончится. А есть ли в этих приключениях какой-нибудь смысл, остается гадать. Если это не Оуэн и не охотник на сов, мы возвращаемся к кому-то из семьи Спаркс. Это он стрелял?

Маквей продолжал всматриваться в заросли.

– Необязательно.

– Я так не думаю.

– Думаешь-думаешь. Спаркс не станет убирать тебя столь явно. Да, у Джимми случаются припадки слепой ярости, он полностью теряет над собой контроль, но именно поэтому и нанимает людей с холодной головой делать за него всю грязную работу.

– Это хорошая новость. Слушай, Маквей, если ты думаешь, что стрелок достаточно близко, чтобы за нами наблюдать, почему мы тут стоим и беседуем?

– Он ушел. Если бы он не убрался, был бы уже мертв.

– Я сейчас не в своей тарелке. Есть ли шанс услышать твое мнение о том, что здесь произошло?

– Кто-то выстрелил из ружья девять раз и сбежал.

– И ты знаешь, что он сбежал?

– Я слышал его машину.

– А ты…

Она заметила его движение, но не успела увернуться от пальцев, которые легли ей сзади на шею.

– Амейра, единственное, в чем я уверен: мы должны кое-что убрать с дороги, пока оно нас обоих не убило.

– Что? Нет. – Прижатая спиной к джипу, она не могла выкрутиться, отойти. – Не смей этого делать. У меня достаточно проблем, чтобы еще и секс добавлять!

– Я пока не думал о сексе, Рыжая, – он опасно улыбнулся, – но меня, пожалуй, можно уговорить.

– Ты морочишь мне голову!

Внутри у нее все будто сплавилось в горячий ком, это было нечто, отчего нестерпимо хотелось, чтобы все пошло намного быстрее и сильнее.

– Леди, вы морочите мне голову уже пятнадцать лет.

– Даже не начинай!

– И не собираюсь. – У Маквея горели глаза. Он медленно опустил голову, пока его соблазнительные губы не оказались буквально в паре сантиметров от ее рта. – Если ты действительно хочешь меня остановить, Рыжая, это твой последний шанс.

– Серьезно, Маквей. Мы не должны… Я не… – Она тяжело выдохнула. – Я тебя ненавижу.

Отбросив осторожность, она наклонила его голову, завладевая сексуальными губами.

Лейтенант Артур Майкле обтирал платком шею, взбираясь по лестнице, ведущей к его квартире. Из Джексона он вернулся обходным путем через Арканзас при помощи одного старого друга, который приютил его на ночь и назвал имя Уилли Спаркса.

Считалось, Уилли может перехитрить лису, обвести вокруг пальца куницу и отравить человека так аккуратно, что лучшие криминалистические бригады страны будут коллективно чесать затылки, недоумевая, отчего труп, который они осматривают, не может подняться и выйти из комнаты.

Кстати, о комнатах. Майкле сразу отметил, что крошечный кусочек бумаги, который он перед отъездом засунул между дверью и косяком, находится на прежнем месте. Почувствовав странное облегчение, он вошел, сбросил куртку и с треском распахнул рамы.

У кого-то из соседей шла вечеринка. Громкий джаз плыл через окна. От запаха супа гумбо у лейтенанта потекли слюнки, и он возжелал холодного пива. Однако, будучи человеком осторожным, Майкле удовольствовался водой из бутылки.

Он не столько услышал звук за спиной, сколько ощутил легкое движение воздуха, скользнувшее по шее.

Доля секунды, он выхватил пистолет, развернулся и направил его на… никого. Странно, он мог бы поклясться…

Заморгав, он опустил оружие.

И продолжал моргать, потому что очертания мебели стали расплываться. Пальцы лейтенанта утратили чувствительность. Пистолет грохнулся на пол.

– Сукин…

– О, о, о! – Длинная тень приняла форму грозящего пальца. – Не будьте грубияном, лейтенант, или я нарушу приказ и добавлю к вашей смерти неописуемую боль. Всем известно, что мать Уилли Спаркса не та, кем вы ее чуть было не назвали.

Майкле понял, что не в состоянии пошевелиться. Двигались только глаза. Он осел на пол. Чьи-то руки ощупали карманы, затем перевернули его на спину, как сломанную куклу. На фоне доносящейся от соседей музыки он услышал пиканье телефонных кнопок. Затем оно прекратилось, до лейтенанта донесся тихий смешок.

– У вас чрезвычайно любезный «Блэкберри». Лощина Ворона, штат Мэн. Это очень далеко на севере, не правда ли? Но вы знаете, лейтенант, говорят, питьевая вода там намного безопаснее, нежели здесь, в Новом Орлеане.

«Блэкберри» ударился о пол. Музыка все играла. Дверь квартиры закрылась, щелкнул замок. Лейтенант Майкле подумал о воронах.

Глава 5

«Убери это сейчас, – велела себе Амейра. – Вытащишь позже». Она целовала мужчин раньше и будет целовать еще, так что никаких проблем.

Если, конечно, не принимать во внимание тот факт, что через десять минут после поцелуя ее чувства продолжают искрить, будто оборвавшийся электрический провод.

Испытывает ли Маквей то же самое? Амейра не понимала, он не смотрел на нее, не разговаривал с ней. Кто его разберет?

Было еще кое-что. Его слова насчет ее лица в его голове пятнадцать лет. И что делать с этим странным заявлением?

Когда они приблизились к пригородам Лощины, Маквей наконец бросил на нее короткий взгляд:

– Ты злишься, да, Рыжая? Я прямо чувствую, как твои вибрации выгрызают из меня куски.

– Не льсти себе. Просто эта ночь вообще выдалась очень странной. Я разрывалась между «поцеловать тебя» и «врезать коленом». Так случилось, что по жизни я пацифистка.

– Это потому у меня на левой щеке четыре борозды пропахано?

– Ты схватил меня в доме бабушки. Может, сейчас ты его и арендуешь, но я об этом не знала, когда входила.

– Вламывалась.

Уголки ее рта поползли вверх.

– Я практически уверена, что, когда используешь ключ, это не вламывание. И да, я злюсь, но не из-за того, о чем ты думаешь. Мне понравилось.

– Я знаю.

Судя по интонации, Маквей веселился. Амейра велела себе не реагировать.

– Я знаю, что ты знаешь. Поэтому и злюсь. Скажи мне, – она продирала щеткой спутанные пряди, – ты ешь по ночам?

– Уже нет. – Он остановился в запрещенной для паркования зоне. – Когда мы туда войдем, тебе лучше держаться за моей спиной. Я вижу два разбитых окна.

– А я вижу четыре. Надеюсь, тот, кто их разбил, любит чистить конюшни. Мужчина или женщина, но, когда дело доходит до причинения серьезного ущерба собственности, дядя Лазрес превращается в тирана.

– Ты знаешь, твоя семья немного пугает, верно?

– Которая из ее частей?

– На твой выбор. А теперь, если, конечно, в твоем репертуаре не содержатся заклятия на все случаи жизни, запомни: когда мы будем внутри, все время держись рядом со мной.

В баре горел тусклый красноватый свет. Из музыкального автомата ярился «Кисс», под ногами, как галька, хрустело битое стекло. «О да, – подумала Амейра, – дядя Лазрес знатно разозлится».

Слева от входа кривой кучей громоздилась дюжина сломанных столов и стульев. Посетители, разбившись на группы, продолжали переругиваться через уцелевшие столы.

– Ну, аллилуйя, шеф, вы тут. – Высокий мужчина с редеющими каштановыми волосами, многодневной щетиной и темными, как фасолины, глазами пробился к ним сквозь толпу. Нахмуренное лицо перекосилось в презрительной ухмылке, как только он заметил свою кузину Беллам.

– Сплюнешь, я тебя от работы отстраню, – предупредил Маквей, не глядя на него. – Полагаю, вы знакомы.

– Я знаю, кто она. – На щеке Джейка дернулся мускул. – Она не сильно изменилась с той ночи на Хребте Ворона, когда одарила моего брата Джимбо нервными припадками.

– Полагаю, не намеренно, помощник.

К Маквею со всех сторон начали стекаться люди. Амейра пожала плечами:

– Вообще-то было. Я хотела его напугать, и это сработало.

– Джимбо на полтора года младше тебя, – упрекнул Джейк.

– Еще он был на сорок фунтов тяжелее, на шесть дюймов выше и очень сильно старался уговорить меня прыгнуть с обрыва.

– Ты могла сказать «нет».

– Он сказал, что ему не нравится это слово, зато нравилось слово «столкнуть».

– Он был ребенком!

– Я тоже.

– Он до сих пор почти верит, что одна из его жутких кузин Бедламов умеет говорить с воронами и приказывать им. Гребаная ведьма.

– Не искушай меня. – Теряя терпение, Амейра смерила его взглядом из-под ресниц. – Я теперь старше и менее толерантна.

Джейк оскалился, но воздержался от дальнейших пререканий.

– Молодец. – Маквей указал на побоище в углу. – Джейк, скольких ты арестовал?

– Шестерых. – Помощник оторвал от Амейры ненавидящий взгляд. – Когда ты не явился, я позвал на помощь Харденов.

– Помощники в Лощине на подставки, – объяснил Маквей Амейре через плечо. – Близнецы.

– Эта парочка неразлейвода, родня Тайлера Блюме. Понятия не имею, почему он взялся за эту работу, Тайлер теперь шеф полиции здесь, в Лощине. – Он повысил голос. – В городе, которым мы, полицейские Бухты, вынуждены заниматься, пока он развлекается подводным плаванием со своей молодой женой из Бедламов!

– Это, должно быть, моя кузина Молли, – проговорила Амейра, и когда Маквей отвел взгляд от ругающихся мужчин и выгнул бровь в ее направлении, сверкнула глазами. – Если рассуждать тут о родственниках, жди осложнений. Считай меня и Нану связующим звеном между двумя враждующими семьями. – Повернувшись к Джейку, она мирно предложила: – Скажи еще «недостающее звено», Джейк, и к концу твоей смены наживешь геморрой.

Тот ожег ее взглядом и протолкался подальше, чтобы оказаться с другой стороны от Маквея.

Мужчина с изрытым оспинами лицом и без шеи прокричал через голову Амейры:

– Маквей, это Блюме все начал! Назвал наше пиво ослиной… Ну, в общем, он обвинил Йоланду в том, что она его разбавляет!

Амейра ткнула Маквея в бедро:

– Этим баром управляет Йоланда Беллам?

– Более или менее… Да, Фрэнк, я тебя слышу… По выражению твоего лица я понял: вы с Йоландой не самые лучшие подруги.

– Скажем так, если бы я знала, что она здесь, предпочла оставаться со стрелком возле дома Наны.

Словно по команде, мужское ворчание прорезал высокий женский голос:

– Амейра? Боже мой, неужели ты?

Кузина растягивала слова в манере маленькой девочки. Ее рыжевато-блондинистые кудряшки, забранные по сторонам, открывали ангельское личико с блестящими розовыми губами.

«Да, точно, ангельское», – подумала Амейра, изображая на лице улыбку.

– Привет, Йоланда. Прошло… в общем, много лет.

Та отпихнула со своего пути какого-то мужчину, перекинула через плечо полотенце, которое держала в руках, и распахнула руки в приветственном объятии:

– Кузина Эмми вернулась! Ну, разве же она не куколка? Привезла мне самый лучший подарок! – И отбросила Амейру в сторону, крепко обвив руки вокруг шеи Маквея. – Как сегодня дела у самого красивого законника Восточного побережья? Ты же заставишь их заплатить, правда, Маквей? Я пыталась, но твой злобный помощник мне ничего не гарантировал!

Мнение Амейры о Джейке подскочило сразу на десять пунктов. В отношении Маквея она засомневалась.

К его чести, однако, Маквей снял с себя цепляющиеся руки, послал Амейре смеющийся взгляд и направился к бильярдным столам, где трое мужчин держали на изготовку кии, как бейсбольные биты.

Йоланда надулась ему вслед, пока кто-то не наступил ей на ногу, и ее надутые губки не превратились в оскал.

– Ты все еще подстригаешь подбородки и подтягиваешь задницы?

– А что, – Амейра невозмутимо улыбнулась, – ищешь халявы?

– Если бы и искала, к тебе не пришла!

– Просто мы понимаем это слово по-разному.

Йоланда сжала кулаки:

– Я тебе фингалов могу наставить, знаешь ли.

– Я бы сказала то же самое, если бы ты себе их не наставила.

– Я, черт! – Йоланда набычилась. – Кто-то из этих тупиц Блюме швырнул пиво и попал мне прямо в лицо! Давай поговори со мной, Амейра. Чего ты сюда приехала после пятнадцати лет отсутствия?

– Хотела повидаться с Наной.

– Портланд в часе езды отсюда, доброго тебе пути! Нана на Санта-Крусе. Или, может, на Каймановых островах. В общем, найдешь, если поищешь как следует. – Со скоростью атакующей змеи она схватила Амейру за плащ и, дернув вперед, прошипела: – Он мой. Усекла?

Амейра оторвала ее руку.

– Я это усекла, когда ты минуту назад превращалась в прилипалу.

Глаза кузины вспыхнули.

– Я могу превратить твою жизнь в ад!

– Попробуй, – парировала Амейра и добавила про себя: «И могла бы в этом преуспеть, если бы Джимми Спаркс тебя не опередил». – Йоланда, давай так: если Маквей скажет, что он твой, он твой.

– Ты не можешь жить в доме Наны, пока здесь!

– Я уже поняла.

– И не можешь жить со мной и Ларри.

– Ларри ночной нудист? О нет!

Свет под потолком мигнул и потускнел. Амейра почувствовала себя так, словно кто-то провел ледяным пальцем по ее позвоночнику.

– Чертов ветер! – Йоланда вгляделась в нее более пристально. – Маленький вороненок нашептал мне: у тебя на юге идет некое трудное судебное действо. Ты видела кого-то, кто умер не на твоем операционном столе.

«Мне не нужен этот разговор», – подумала Амейра, но решила не огрызаться.

– Видела. Я выступила свидетельницей. Это закончено. Ну а как дядя Лазрес?

Йоланда презрительно фыркнула:

– По-прежнему платит мне гроши за управление этим филиалом ада, но он Блюме, чего ожидать? Ходят слухи: мужик, против которого ты дала показания, – злобный и сильный глава семейства, которое занимается нехорошими вещами. Рэкет, оружие, наркотики, убийства.

– Ух ты, бабушка, какие у тебя большие уши! – Подошедший Маквей внезапно обнял Амейру за плечи. – Некоторые аналогии вечны, да, Рыжая? – Не давая ей ответить, он мотнул головой в сторону толпы. – Йоланда, я вижу много незнакомых лиц. Они уже стекаются на праздник Ночи Ворона?

Амейра ощутила, как бледнеют ее щеки, и оглядела стены в поисках календаря:

– Какой сегодня день? Число.

– Десятое мая, а что?

– Ничего. Я забыла о встрече.

Черт, черт, как она могла забыть о толпах чужаков, прибывающих в Лощину Ворона на всех видах транспорта или пешком участвовать в трехдневном праздновании Ночи Ворона!

Праздник Ночи был ответом Лощины на праздник Заклятия Ворона, который проводился раз в три года в Бухте. Хотя истории происхождения праздников идентичны, их освещали по-разному. С годами оба события (в Бухте праздновали осенью, в Лощине весной) превратились в магниты для любителей проклятий в штате Мэн и за его пределами.

Только сейчас Амейра поняла, что выбрала наихудшее время, чтобы находиться в любом из этих городов.

Ехидно улыбаясь, Йоланда нарисовала в лужице разлитого пива голову ворона.

– Держу пари, Каймановы острова тебе кажутся все привлекательнее с каждой минутой, да, Амейра? Одно твое слово, и я лично забронирую тебе билет на самолет.

Резкий свист перекрыл шум толпы. Йоланда ударила кулаком по барной стойке:

– Я не собака, Джейк Блюме! Что надо?

– Человек босса на линии, и он в плохом настроении.

– Терпеть его не могу, – выдохнула Йоланда. – Их обоих. Помни о пауках, Амейра.

– Она засунула банку пауков в мою постель, – объяснила Амейра, прежде чем Маквей успел задать вопрос. – Точнее, подала идею, а подложили Джейк и Ларри.

– В твою постель.

– Под одеяло, в ноги. Она велела им оставить крышку приоткрытой, чтобы пауки расползлись. Они были огромными! Я перепугалась до смерти и больше никогда не спала в той комнате.

– Ты рассказала об этом бабушке?

– Незачем.

– Почему?

– Потому что все трое, особенно Джейк, боятся змей. Драка закончена?

– Пока да. Хочешь выпить на дорожку?

– Оружие ведьмы – яд, Маквей, а Йоланда из Белламов. Но спасибо за предложение.

– Ты забыла о празднике, так?

– К сожалению. Похоже, перспектива смерти вытеснила это из головы. Я была на празднике Ночи только один раз. Если тебе интересно, Ночь Ворона в Лощине не так цивилизована, как Заклятие Ворона в Бухте.

– Иначе говоря, Тайлер Блюме намеренно запланировал свой медовый месяц так, чтобы ее пропустить.

– Если ты с ним встречался, то знаешь, что это так. С другой стороны, Джейк, вероятно, почувствует себя неуютно. Уф. Ладно, мои нервы перенапряглись.

Тут она увидела, как Маквей выхватывает кружку из более крупной мужской руки.

– Тебе сегодня достаточно, Сэмсон. Отправляйся домой, если не хочешь присоединиться к своим приятелям в тюрьме.

Хозяин кружки побагровел:

– Не отдашь обратно – моя жена нашлет на тебя сифилис!

– Только попробуй, и эта Рыжая нашлет на тебя то же самое.

– Ха! У моей жены тетя из Белламов! А у нее что?

Уставившись в айфон, Амейра похолодела. Эсэмэска от человека, который клялся, что свяжется с ней только в случае чрезвычайного происшествия.

– Заканчивай, Сэмсон!

Передав кружку бармену, Маквей повернул руку Амейры к себе и прочитал имя на экране. Уилли Спаркс.

Она металась по полицейскому участку и постоянно набирала один и тот же номер.

Маквей бросил на нее взгляд, но ничего не сказал. Она знала расклад так же хорошо, как и он.

Большая часть следующего часа ушла на то, чтобы соединиться с кем-то, у кого было достаточно власти на организацию проверки квартиры Майклса. Еще через час Маквею позвонил капитан из округа лейтенанта.

– Майкле мертв. Его, лежащим на спине и глядящим в потолок, обнаружила полиция. В руках он сжимал свой «Блэкберри».

– Причина смерти?

– Учитывая ситуацию, я бы предположил какой-то неизвестный яд, вызывающий остановку сердца. Бригада криминалистов сейчас осматривает квартиру. Я дам вам знать, если что-то найдут.

– Майкле мертв, потому что он помог мне выбраться из Нового Орлеана. Это я виновата.

Сообразив, что сочувствие здесь неуместно, Маквей возразил:

– Ты знала, что это куча дерьма, верно? И если бы мы смирились, Уилли Спаркс продолжал бы убивать бесконечно.

– Спасибо за поддержку. – Она пронзила его злобным взглядом.

– Ты не хочешь поддержки, Амейра. Ты хочешь битвы. Если я скажу тебе, что ты не виновата, разозлишься и скажешь, что на его месте должна была быть ты, потому что Джимми Спаркс охотился за тобой.

– Да, охотился. И охотится. А что касается выхода эмоций, сердитые слова всегда лучше, чем разъяренные кулаки.

– Не всегда. А что, если племянник, крестный, дальний кузен Спаркса, да кто бы то ни было, убил бы тебя вместо Майклса? Что тогда? Да, ему заплатили бы, может, он понежился бы некоторое время на тропическом острове, но он ждал бы, когда дядя Джимми укажет новую цель. Так это устроено, и эта работа не закончена. Велика вероятность того, что Спаркс сейчас либо в пути, либо уже в том городе Ворона, название которого лейтенант забил в «Блэкберри».

Амейра поморщилась на свой телефон, затем на Маквея.

– Он сказал, что удалил и направление, и номер телефона.

– Бывает разное «удалил», Рыжая. Телефон не взяли, значит, не было нужды его брать.

– В смысле, убийца получил, что хотел, и ушел. Мой бывший помешан на компьютерах. Он мог хакнуть любое устройство.

Маквей вчитался в сообщение на айфоне, потряс головой и оттолкнулся от подоконника.

– Ты не понимаешь, да? Заканчивай с самобичеванием и начинай думать.

– Я не бью себя. Ой, все, бью, просто чувствую свою вину.

– Это ты его убила?

– Ты шутишь? Я врач. Психология на мне не работает.

– Отлично. Тогда вот тебе реальность. Ты уезжаешь из города, приезжает Уилли. Начнем с того, что он разозлен. Затем он останавливается и думает. И, будучи профессионалом, видит прекрасную возможность притянуть тебя обратно.

– Причиняя вред моей семье.

– А ты бы на его месте как поступила?

– Дай-ка подумать. Э-э, нет.

– Поставь себя на его место. Мы говорим об убийце.

Амейра молчала.

– Слушай, если тебе это поможет справиться с чувством вины и увидеть смысл, можешь ударить меня очень сильно. Взамен я хочу пригоршню парацетамола, пару часов сна и никаких протестов от тебя насчет твоего ночлега. У тебя есть выбор: пойти со мной в дом бабушки или остаться здесь с Джейком.

– Хорошенький выбор! Я знаю все углы для пряток в доме Наны и не верю Джейку, который продаст за грош, поэтому выбираю тебя. А насчет удара под дых – как-нибудь в другой раз.

– Отличный выбор.

Он решил умолчать о сообщении капитана, пришедшем меньше минуты назад.

Глава 6

Если верить местному фольклору, ветер на Холлоу-Роуд был эхом последнего стона умирающей Сары Беллам. Амейре он казался последним протестом против несправедливой судьбы, которая, как считала Сара, ей выпала. Будучи ребенком, Амейра обожала слушать истории про Сару.

Она глянула в окно машины туда, где раздваивалась дорога. Левая часть круто и опасно поворачивала к величественному особняку Белламов. Впервые она увидела этот дом, когда ей было четыре года, тогда казалось, что особняк с его готическими оконечностями, высокими фронтонами и стрельчатыми окнами похож на замок. Нехороший замок. Там родилась, выросла и, как считалось, провела в заключении последние годы своей жизни Сара. Тогда местные жители считали ее злой ведьмой, клеймо прилипло навсегда.

Так же можно клеймить и Джимми Спаркса. К сожалению, даже в тюрьме он достаточно силен, чтобы убивать людей.

Лицо лейтенанта Майклса стояло перед мысленным взором Амейры. Погиб ли он из-за нее, или Спаркс в любом случае хотел убить его? Узнает ли она когда-нибудь правду? А если и узнает, будет ли это иметь какое-то значение?

– Короче, Рыжая, что тебя беспокоит – ветер, смерть Майклса или я?

– Смерть хуже всего. Однако я начинаю задумываться, почему ты так печешься о моем благополучии.

– Это моя работа.

– Ты мог бы отделаться от меня, отправив к родственникам.

Амейра ощутила, как по позвоночнику пробежала волна возбуждения.

– Ты выуживаешь инфу, Рыжая. Я не кусаюсь.

– Тебе и не нужно. Эту инфу выдал ты, сказав, что шансы пятьдесят на пятьдесят, и возле дома Наны стрелял кто-то из семьи Спаркса. А другие пятьдесят процентов?

– Может быть, у меня рассерженная бывшая.

– Или мы с Йоландой прониклись сестринской любовью друг к другу. Возвращаясь в реальность, ты что-то недоговариваешь о выстрелах. Это как-то связано с моим лицом в твоей голове в течение пятнадцати лет. Кстати, ровно столько лет назад я последний раз была в Лощине.

Он устремил взгляд сквозь верхнюю часть бокового стекла на возвышающиеся вдоль дороги деревья.

– Несколько лет назад я и вправду встретил рыжеволосую красотку. Ее черты лица сейчас немного расплывчаты, но я помню, как думал, что она просто сногсшибательна. – Он повернулся и посмотрел на нее задумчиво. – Ты – часть моего сна, Амейра, кошмара, который я периодически вижу с девятнадцати лет.

– А, ну да, это конечно же все объясняет, не правда ли? Ты, случайно, не из Белламов, где-то там в темном мистическом прошлом, а?

– Если и так, это сложно доказать. Я, что называется, найденыш.

Амейра сочувственно смягчила тон.

– Мне очень жаль, Маквей. Ты рос в приемной семье?

– В некотором роде.

– Пытаешься уйти от ответа?

– Я отнюдь не наслаждаюсь этими снами.

– Ну, я прямо польщена!

– Ты ведьма.

– Звучит все лучше и лучше!

– Ты появляешься в моей голове, бормоча заклинания над огнем в комнате, заполненной дымом. Ты послала человека бог знает куда и говоришь, что намерена забрать мои воспоминания. И, черт возьми, может быть, уже забрала, потому что сон заканчивается на этой сцене каждый проклятый раз, когда я его вижу.

– Ты меня пугаешь. Я не несу ответственности за твои сны, не бормочу заклинания над огнем, не забираю воспоминания.

– Ого!

Порыв ветра врезался в джип, словно гигантский кулак. Амейра обхватила себя руками.

Маквей бросил взгляд вверх через стекло:

– Если ты умеешь как-нибудь воздействовать на силы природы, Рыжая, сейчас был бы действительно хороший момент этим воспользоваться.

– Вообще-то я никогда… О господи, это же дерево желтых ленточек! – Она уставилась на огромный, выдранный из земли дуб, который теперь лежал во дворе. – Ему сто двадцать лет.

– Он промахнулся мимо крыши меньше чем на полтора метра. И еще раздавил старый колодец. – Рассматривая вывернутые корни, он вытащил зазвонивший мобильник. – Джейк, что случилось?

Амейра выскользнула из машины. Ветви деревьев поцарапали стену дома. Слава богу, бабушки не было внутри.

Все еще не отрываясь от телефона, Маквей оценивал ущерб, а Амейра направилась к арендованной машине. Нужно было вытащить хотя бы один из чемоданов и аптечку.

– Дюжины так называемых ведьм в Лощине Ворона, и ни одна не утихомирила дурацкий ветер!

Ветер в ответ завизжал, и она едва не вписалась в водительскую дверцу.

– Я так понимаю, это «нет».

Амейра потянулась к ручке. И застыла. У нее пересохло в горле.

– Маквей?

Конечно, он не мог ее слышать. Она и сама едва себя слышала. Зато видела. Мужчину. Тот сидел, сгорбившись, над рулевым колесом и, что важнее для Амейры, не двигался.

– Маквей, он дышит?

Человек не шевельнулся. Тогда она сделала решительный вздох и распахнула дверцу машины.

Голова незнакомца вскинулась со скоростью молнии. Сверкнули глаза.

– Привет, красотка!

Он улыбнулся жуткой улыбкой и повернул правую руку, играя запястьем. Амейра увидела блеск ножа, мгновенно развернулась и понеслась прочь.

На лезвии кровь? А на нем самом? Она почти уверена, что видела красные потеки на его руках.

Деревья и кусты, сливаясь, мчались мимо. Вот освещенное крыльцо, до него меньше пятнадцати метров.

– Маквей!

Внезапно свет на крыльце погас. Все вокруг окуталось мраком. Амейра наступила на упавшую ветку и замедлила бег.

– Ай! Маквей!

Мужские руки опустились сзади на ее плечи.

Она не думала и не медлила. Просто повернулась, сбросила чужие руки и с силой ударила коленом.

И услышала ругательство.

– Ты с ума сошла? Амейра, это я.

Маквей развернул ее к себе спиной, несильно прижимая за горло:

– Ты взбесилась?

Она указала вперед:

– Человек. В моей машине. С ножом. Там, кажется, кровь!

– Стой тут.

– Что? Нет! Не сходи с ума! Он может быть где угодно!

– Хорошо. Держись возле меня.

Он молча сунул ей фонарик. Амейра направила свет на машину.

Человек исчез.

– Как же мне надоела сегодняшняя ночь! – заявила она.

Маквей шел следом.

– Хотелось бы верить, что парень, которого я видела, – местный псих, но нож Крокодила Данди намекает на то, что это не так. У тебя есть какие-нибудь версии?

– Ни одной стоящей.

– Оно и видно. Ну, тогда это. – Она вздохнула. – Царапины неглубокие, но держу пари, они щиплются. – Подняв руку, она нарисовала указательным пальцем круг на его коже. – Они должны зажить достаточно быстро.

– Они всегда заживают быстро.

– Значит, тебя уже царапали?

– Я работал в Чикаго. Полицейских постоянно царапают, бьют, пинают и пытаются застрелить.

– Полагаю, Лощина – просто цветочки.

– Зависит от того, что ты под этим подразумеваешь.

– Думаю, Сэмсон собирался ударить тебя в «Красном глазе».

– Может быть, мне следовало бы поехать во Флориду с Тайлером и Молли.

– Ты все еще можешь это сделать.

– Не могу. – И не уехал, если бы даже мог. – Тебе надо идти наверх.

Впервые на его памяти мир вокруг растворился, не осталось ничего, кроме вкуса женщины. Маквей не мог сказать, хорошо это или плохо. Он знал только: его контроль сейчас балансирует на самом краю. И из последних сил схватил Амейру за плечи и оттолкнул от себя прочь.

– Ну, круто. – Ее глаза приобрели чарующе серебряный оттенок. – Потрясающе. Я обычно не целую мужчин, с которыми только что познакомилась, хотя и не уверена, целовала ли какого-нибудь мужчину вот так. – Она слегка прикусила нижнюю губу. – А ты?

– Я стараюсь по возможности вообще не целовать мужчин.

Она рассмеялась, но это ни черта не помогло.

– У тебя в роду нет ирландцев или итальянцев?

Он посмотрел на нее пристально:

– Тебе нужно пойти наверх. Самоконтроль не относится к числу моих достоинств.

Ее глаза заблестели. Дернув его за рубашку к себе, Амейра игриво прошептала:

– Мой тоже.

«Выстрелы, – напомнил себе Маквей. – Огромный нож. Кривая ухмылка». О да, это сработало. Предвкушение, подпитываемое адреналином, нарастало.

Он дал Амейре час на обустройство и столько же своему либидо на успокоение. Затем проверил пистолеты, натянул куртку и растворился в ночи.

Местоположение не представляло проблемы. Еще раньше Маквей нашел пустые гильзы в той части леса, где стояли, склонившись и изогнувшись вокруг нескольких валунов, напоминающих по форме ведьминские шляпы, три гигантских дуба.

Не было необходимости подкрадываться. Ветер продолжал свирепствовать, словно задыхающийся от ярости волк. Он дошел до поляны за четверть часа и, несмотря на шум, явственно услышал звук заряжаемой винтовки.

– Уэстор, – оставаясь в тени, позвал он, – хочешь меня застрелить, давай. Я больше не играю в интеллектуальные игры.

– Хрен тебе. – Ответ донесся слева, метрах в пятнадцати от Маквея. – Ты играл в интеллектуальные игры в этих двух проклятых городах больше года. Я сегодня немного поразнюхивал по округе, дружище. Ты заставил этих людей поверить в то, что ты порядочный человек и встанешь за них, если будет нужно. Но мы оба знаем: это не так. Ты бы продал меня, если бы мог.

– Или проще, арестовал тебя за стрельбу по внучке моей арендаторши.

– В таком случае я мог бы ее убить, а там как фишка ляжет. Маленькая птичка напела мне, что у этой внучки большие проблемы, которые довольно скоро уложат ее на полтора метра под землю.

– Ворон. В этих краях это всегда большие вороны.

– Вороны и ведьмы, как я слышал.

– От своей маленькой птички?

Уэстор Холл в очередной раз передернул затвор.

– Несколько месяцев назад ты решил, что моей сестре нужно провести немного времени в тюрьме, чтобы исправиться.

Маквей пробирался сквозь плотно стоящие деревья.

– Зачем бы мне это делать после пятнадцати лет молчания?

– Не знаю. – В этот момент голос Уэстора звучал неубедительно. – Но это не имеет значения. Копы пришли за ней шесть недель назад. Она сбежала, кончилось тем, что она намотала свою машину на электрический столб. Машину резали три с половиной часа, чтобы вытащить ее.

Этого Маквей не знал. Однако знал сестру Уэстора, алкоголь был ее ответом на большинство жизненных проблем, больших и маленьких.

– Она – все, что у меня было, Маквей. Это не совпадение. Ты приехал в Лос-Анджелес, и через два дня у копов появилась наводка на сестру.

– Мне жаль, что она умерла, Уэстор, но я их не наводил. Черт побери, да я вообще ничего не сделал!

– А я говорю, сделал, и я приехал, чтобы высказать тебе все в лицо.

Пригнувшись к земле, Маквей смерил взглядом беспорядочные заросли, в которых могла спрятаться целая дюжина крупных мужчин. Он подумал вынуть пистолет, но тут листья слегка раздвинулись, и замелькала точка лазера от винтовки Уэстора.

– Посмотрим, что почувствуешь ты, когда потеряешь кого-нибудь для тебя важного. – Оружие качнулось в сторону. – Скажем, прелестную леди, которую я с тобой сегодня видел.

Если Уэстор и заметил движение, не успел обернуться достаточно быстро. Маквей обвил руку вокруг его горла, перекрывая путь кислороду и превращая сопротивление во влажный хрип. Уэстор попытался стряхнуть нападающего, но в конце концов слабо шлепнул Маквея по запястью.

– Брось винтовку, – Маквей усилил нажим, – немедленно.

– Ладно, ты победил. – Винтовка полетела в сторону. – Все, ее нет, и теперь мы оба ни хрена не видим. Дерево может упасть и убить нас. Может, это того стоит – умереть, зная, что заберу тебя с собой.

– Думаю, ты упустил шанс.

– Ты шутишь. – Уэстор уставился на небо. – Что это с ветром?

– Умер.

– Просто так? Ветер не может умереть так же просто, как человек. Как, например, твоя прелестная леди.

– Если хоть что-нибудь вообще случится с Амейрой, я тебя найду и убью.

– Это несправедливо! Насколько я слышал, велика вероятность, что эту даму преследует целый грузовик неприятностей и вот-вот ее раздавит.

– Неужели? Кто твоя маленькая птичка, Уэстор?

– Женщина в баре, где была драка, очень не любит твою даму. Она сказала кому-то по телефону, что ее, возможно, ищет плохой парень по имени Спаркс.

– В таком случае тебе стоит всерьез задуматься о том, чтобы убраться из города.

– Я уберусь, когда буду готов, не раньше. Я не для того проделал весь этот путь, чтобы просто засвидетельствовать тебе мое почтение, Маквей. Я хочу посмотреть, как ты будешь корчиться, зная, что я здесь, и помню, как это было, как ты жил и через кого переступил, чтобы выбраться.

Сжав Уэстора еще раз, Маквей выпустил его и пихнул вперед.

– А эта женщина в баре, случайно, не упоминала о том, что в жилах моей прелестной леди течет кровь трехсотлетней ведьмы?

Стоя на коленях и кашляя, Уэстор потирал горло.

– Да ладно, ты же не веришь во всю эту мистическую хрень?

Маквей повесил винтовку на плечо.

– Я верю в то, что вижу. Амейра хотела, чтобы ветер унялся. Кто бы мог подумать, так и случилось. Остается один действительно занимательный вопрос: что может произойти, если она захочет, чтобы ты тоже унялся?

Глава 7

Проснувшись, Амейра первым делом увидела ворона, который сидел на наружном выступе окна и смотрел прямо на нее. Интересное начало первого дня в Мэне. Впрочем, прошлой ночью в ее постели не было пауков, а воронов, несмотря на местные суеверия, она никогда не боялась.

Другое дело Маквей. Он ей снился в ярких, полных страсти эротических снах на поляне в северном лесу, возле остроконечных камней. Место, бесспорно, странное, однако секс был отменным.

Она вспоминала ключевые моменты, пока мылась в душе и одевалась. Соображения о смерти лейтенанта Майклса, миссии Уилли Спаркса и исчезнувшего чужака с огромным ножом и улыбкой как у артиста из шоу уродов она отложила на потом. Сначала как минимум две чашки кофе.

Ворон наблюдал, как она прибирает в комнате, но, когда Амейра направилась к дверям, с громким карканьем улетел. Очень странно.

На втором этаже не было следов Маквея, на кухне тоже царила тишина. Амейра решила, что он занят оформлением кучи похмельных хулиганов, которые прошлой ночью разнесли бар ее дяди.

Для них же лучше, если их накажет Маквей, а не дядя. Она хихикнула над этой мыслью, сделала два шага внутрь и остановилась пораженная:

– Дядя Лазрес. Какой приятный сюрприз. Если что, в «Красном глазе» я никого не била.

– Знаю.

– Не хотите ли кофе?

– Кофе – это отвар дьявола.

Как ни странно, его непреклонность ее успокоила.

– Помнится, вы говорили Нане, что я отродье дьявола. Может быть, именно поэтому я не могу начать день без кофеина.

– Похоже на то.

С тех пор как Амейра вошла, он не сводил с нее взгляда черных, как у ворона, глаз, не шевельнулся ни разу, не изменил выражения лица. Взгляд, призванный запугивать. Она выдержала пять долгих секунд, после чего обошла стол и потянулась за кофе, который приготовил Маквей, благослови его Господь.

Лазрес Блюме всегда выглядел примечательно, последние пятнадцать лет никак не повлияли на его имидж.

– Сегодня утром за моим окном сидел ворон. Смотрел на меня, как вы сейчас. Если бы я не знала правды, могла бы поклясться, что вы – это он в человеческом обличье.

– А я бы сказал: ты прикрываешься пустой белламовской риторикой, дабы избежать неприятного разговора.

– Вполне уместно, поскольку я из Белламов.

Он резко наклонился вперед:

– Ты еще и Блюме, не забывай об этом!

– Моя мать…

– Дала тебе фамилию ее матери. Я знаю, как действуют Белламы. Еще знаю, что три человека, с которыми ты связана судебным залом Нового Орлеана, мертвы, а тот, вокруг которого все крутится, вероятно, подстроил их смерти из тюремной камеры.

– Вероятно. К сожалению, доказательств нет.

– И поэтому ты приехала домой. Не смей даже заикаться о том, что это не твой дом! Твоя мать здесь выросла и вышла замуж, ты провела десять летних каникул в этом доме с бабушкой. Как и все мы, ты связана с первыми поселенцами.

Если Лазреса не остановить, он зависнет на фамильной истории Блюме!

– Я слышала, дядя, вас недавно арестовали, вменив пьяное появление и неприличное поведение.

– У меня были на это причины.

Поскольку жестокость не в характере Амейры, она продолжила более мягко:

– Конечно, я уверена. И кому, как не вам, знать о моих проступках. Наблюдении за любовным свиданием сестры подружки, например. Или попытке шпионажа.

Лазрес одобрительно кивнул:

– Лучшая чистка конюшен, которую я видел. И теперь ты косметический хирург.

– Пластический хирург. Зачем вы сюда пришли, дядя? Я знаю, что не нравлюсь вам.

– Не нравишься?! Да ты единственная, кто мог меня рассмешить!

– Я? Тебя? Когда?

– В то лето, когда тебе было четырнадцать. Я наказал тебя за то, что ты тайком выбралась из этого дома. Бабушка сказала: ты наслала на меня проклятие.

– Я не насылала. Ну да, наслала. Но только на твою ночную закуску.

– Проявила инициативу. Я ценю это качество.

– Думаю, это моя вспыльчивость, но в любом случае медицинская часть моего мозга подсказывает: твои проблемы с желудком приключились не из-за меня.

– Все равно, это был роскошный ответ.

– Тетя Маурин верила в легенду Белламов и помогла запомнить кое-какие ритмические заклятия из книжки, которую они с Наной нашли на чердаке особняка Белламов. Мы хотели, чтобы брат Йоланды Ларри перестал ходить во сне или, по крайней мере, делал это одетым. У меня ничего не вышло.

– У моей сестры всегда глупости в голове. А еще больше упрямства. Она докурилась до ранней могилы. Не хотела богослужения на похоронах или хотя бы собрания всей семьи. Это неправильно.

– Ей так не казалось. Я знаю, что вы предпочли бы настоящие похороны, но Маурин ненавидела печальные лица.

– Голых лунатиков, похоже, тоже.

– Дайте-ка угадаю. Вы считаете, что технология – всего лишь пункт в списке дьявольских соблазнений ниже кофеина.

– Не могу сказать, поскольку имею похожее устройство. Я ставлю его на вибрацию, когда общаюсь с кем-то лицом к лицу.

– Вероятно, кто-то из моих коллег из Нового Орлеана. Мне пришлось перенести несколько операций по дороге в Джексон.

Она смутно почувствовала, как стукнула дверь с проволочной сеткой, и в кухню вошел кто-то еще.

Маквей?

Он что-то сказал и подошел к стойке. Она схватила его за руку, не дав притронуться к кофейнику.

– Похоже, это не лучшая идея, – пояснила Амейра, показывая Маквею только что полученное сообщение:

«АМЕЙРА, ТЫ ВЫПИЛА КОФЕ?»

Выключив украденный телефон, Уилли Спаркс избавился от него, забросив подальше в деревья. Пора уезжать.

Дядюшку Джимми всегда привлекали маленькие городки. Он утверждал, что там можно прожить всю жизнь, знать каждого по имени и при этом не быть уверенным в том, кто кому и что мог бы сделать.

Возможно, он прав. Пока Амейра Беллам в доме бабушки и думает, что ее отравили (как же некстати заявился шеф полиции!), в полусотне метров оттуда разворачивается интереснейшее действо.

Устроившись в ветвях развесистого каштана, Уилли наблюдает, вооружившись биноклем, за кое-кем, кто, кажется, следит за людьми в доме.

– Если бы я смогла заставить свое сердце снова биться нормально, была бы в бешенстве! Ты клянешься, что сам сварил кофе, Маквей?

– Сварил и выпил две чашки перед уходом.

Дядя Лазрес закивал:

– А я здесь с тех пор, как он ушел, и могу сказать: никто его не трогал. Если, конечно, не трогали собственно зерна. Тогда вы оба были бы отравлены.

– Скорее мертвы, – заметил Маквей.

– Мы все могли умереть.

Маквей отлил немного кофе в банку.

– В моем случае это был бы ад.

– В моем тоже, – подхватил Лазрес. – Хотя я должен был бы умереть по другой причине, поскольку не пью кофе. Может быть, сдало бы сердце.

Амейра легонько сжала пальцами виски.

– Интересно, я одна думаю, что эта так называемая беседа почти так же безумна, как тот, кто послал мне это сообщение? Погодите-ка секунду. Вы были здесь до того, как Маквей ушел?

– Я пришел по делу.

– По делу к человеку, который вас арестовал и чью задницу вы могли бы надрать, но не стали? – Амейра послала Маквею улыбку типа «Я же тебе говорила!». – Вот видишь, к мужчинам относятся лучше, чем к женщинам.

– Мы говорили о яде, Рыжая. – Маквей открыл пакет с кофейными зернами и принюхался. Это никак не успокоило ее. – Нам следует развить эту тему.

– Ну да, несомненно, Уилли Спаркс хочет показать, как просто меня убить. Хорошая доза психологического террора не помешает.

– Что предлагаешь, шериф Маквей? – Дядя поднялся.

– Что смогу. Спаркс профессионал. Понадобится нечто более весомое, чем догадка, чтобы его идентифицировать. Никто, кроме членов семьи, не знает, как он выглядит, и не станет об этом говорить. Полагаю, Джимми давно установил жесткие правила.

– Ночь Ворона быстро приближается. Люди съезжаются на праздник.

– Я сказал племяннику моей покойной сестры, что на время праздника он может снова открыть «Дом Блюме». – Дядя Лазрес вызывающе глянул на Маквея. – Что ты предпримешь?

Маквей снова уткнулся в телефон.

– Я мог бы предложить переименоваться в «Отель „Калифорния”» и надеяться, что одно это заставит приезжих убраться отсюда, поджав хвосты. А если серьезно, проверил бы имена и номера машин прибывающих.

– Это не…

– Не может же он арестовывать людей только за то, что они приезжие! – прервала дядю Амейра. – И не может обращаться с каждым приезжим так, словно он преступник.

– Наемный убийца, – поправил Лазрес.

– Да, спасибо, я просто старалась смягчить. Лучший выход для меня – уехать.

– Ты уже это делала, Рыжая. Даже если бы тебе удалось ускользнуть, что, по-моему, сомнительно, Уилли это не обрадует, равно как и кое-кого из твоих родственников.

– Отлично. Какова альтернатива?

– Джо Блюме. – Он помахал ее телефоном. – Сообщение тебе прислали с мобильника Джо-Два-Пальца.

– Значит, убийца Уилли Спаркс еще и вор. Ты ведь это имеешь в виду? – допытывался Лазрес.

– Спаркс приехал неспроста, он уже успел соединить какие-то точки. Если я исчезну из города, все равно умру. Но в этом случае не буду единственным членом семьи, кого постигнет подобная участь, – подытожила Амейра.

Они поднялись на чердак, откуда открывался впечатляющий вид на северный лес. Амейра надеялась, что дядя не полезет за ними, но он появился из откидной дверцы.

«Он не «чувствует» комнату», – подумала она. Семейные исторические хроники утверждали, что Сара пришла сюда отточить ремесло. Одна или нет, так никто и не узнал. К сожалению, даже сегодня многое из ее жизни оставалось тайной.

Амейра знала лишь, что та наколдовывала вещи. В воздухе витал слабый аромат трав, и даже три прошедших столетия не смогли развеять запах древесного дыма.

– Для охотников за антиквариатом это настоящая сокровищница.

Маквей оттолкнул на своем пути огромную паутину.

– Для пауков, мышей и птиц это чертовски верно.

– Пауки, точно. Я про них забыла. – Амейра подавила дрожь. – В детстве я страдала арахнофобией. Маквей, там приставная лестница. Впрочем, не уверена, насколько там лучше обзор. Спаркс не станет болтаться поблизости, если только он не круглый дурак. Так зачем мы это делаем?

– Затем, что я видел внизу вспышку. Возможно, свет, отразившийся от стекла или металла.

– Круто. Итак, Уилли Спаркс дурак и перестал действовать незаметно.

– Либо у него есть помощник.

– Еще более вдохновляюще.

– Также, возможно, это ворон подобрал тот кусок стекла или металла и уронил на дерево.

– Что бы это ни было, я не могу просто торчать здесь и ждать, пока убийца выполнит свою работу.

– Мы вынуждены верить в то, что Маквей его опередит, – проговорил Лазрес. – Между прочим, Амейра, у тебя прекрасные врачебные навыки.

Она знала, что об этом зайдет речь. Вдруг из-за старого стула выполз паук размером с небольшую крысу. Она окаменела.

– Хочешь, чтобы я помогла доктору? В Лощине есть клиника?

– Есть акушерка.

– А для тех, кто не беременный?

– Бухта.

– А там?

Маквей спрыгнул с выступа башенки.

– Мне стыдно об этом говорить, но мы можем похвастаться близоруким военврачом. Надвигается туман. Если там кто-нибудь и есть, он не сможет нас увидеть.

Амейра наклонилась посмотреть, куда направился паук размером с тарантула.

– Ты что-то недоговариваешь, Маквей.

– Читаешь мои мысли?

– Было бы ужасно, если бы могла. – Лазрес посмотрел вниз, вытащил из кармана «Блэкберри» и нахмурился, глядя на экран. – Ненавижу козье молоко!

– Должно быть, Сет, – предположила Амейра. – Его племянник Сет Блюме, владелец фермы у черта на куличках к северу от Бухты. Выращивает кур, свиней и коз. Я не читаю чужие мысли, Маквей.

– Но делаешь другие вещи.

– Мне говорили: я делаю плохую лазанью.

Амейра вдруг сообразила, что позволила Маквею подобраться слишком близко. Прежде чем успела отойти в сторону, он положил пальцы ей на шею.

– Амейра, посмотри на меня.

– Трудно этого избежать в таком положении.

– Что ты видишь?

Губы, которые хотелось целовать. Маквей имел в виду совсем иное, и она перевела взгляд на его щеку, расцарапанную вчера ночью.

– Ну, совсем не страшные раны. Не переоценивай мои заслуги.

– Они исчезли.

– Я все еще вижу следы.

– Да? А что бы увидел маленький брат Джейка?

– То же, что и каждый, у кого мозг размером с горошину. Я надеюсь, твой больше.

Губы Маквея изогнулись в улыбке. Амейра в какой-то момент подумала, что он собирается ее поцеловать; тут ее дядя прочистил горло, и момент прошел.

– Сет не может связаться со своей матерью.

Амейра пошарила в памяти. Ханна!

– Его мать – ваша кузина, так, дядя? Сет думает, что что-то случилось?

– Две недели назад ее укусила белка. В прошлое воскресенье она позвонила ему и сказала, что ее нога распухла, как шар. Сет пытается с ней связаться уже три дня, хочет, чтобы я убедился в том, что она в порядке, и, может быть, привезти ей аспирин.

– У человека с инфицированной ногой должна непременно болеть голова! Где она живет?

– Полгода назад переехала в особняк. Ей хотелось одиночества.

Маквей напоследок обвел глазами двор и повернулся к ним:

– Прошлой осенью я ездил в особняк Белламов, Рыжая.

Не глядя в окно, она ткнула пальцем в сторону плотного тумана, который уже стирал верхние ветви деревьев:

– Идет с севера, верно?

– Ага.

– Это дорога к особняку Белламов.

– Знаю. Тебе понадобится собрать вещи. Лекарства возьмем в Лощине. Я оставлю помощника следить за обоими городами.

– Я знаю дорогу, и тебе нет нужды ехать. – Амейра спокойно посмотрела ему в глаза.

– Придется рассказать, что после того, как ты получила сообщение, я проверил шкафы на кухне. Внутри было два мешка кофе. Я вчера закупался. И брал только один.

Глава 8

– Берите все, что нужно, доктор Беллам. – Фармацевт поправил очки. – Только заполните форму, чтобы я знал, что докупить. Мне нужно выйти.

– Прошу прощения. – Женщина с огромными карими глазами и неправильным прикусом помахала рукой. – У вас есть помада других цветов? Я ищу розовую, как жвачка. Это мой фирменный оттенок.

– Ваш и моей кузины Йоланды. Я тут не работаю. – Амейра опустила сумку на пол. – Кассир на обеде, фармацевт в подсобке. Я заглянула сюда спереть немного лекарств.

– Круто и смело! Меня зовут Мина Шелл. О, вот она, вижу. – Женщина потянулась через стеклянную витрину и подцепила тюбик помады. – «Вспышка розового». Идеально. Ничего, если я оставлю деньги с запиской? Только у меня нет бумаги. И ручки.

Амейра вырывала лист из блокнота и услышала скрип. Какой-то мужчина схватил ее за запястье и дернул, разворачивая к себе:

– Привет, красавица. Я искал тебя по всему этому уродскому птичьему городу. – Другой рукой он удержал Мину за шкирку. – Не так быстро, красотка в розовом. У меня есть что сказать Глинде, пока мы более-менее одни.

Нож, который Амейра видела прошлой ночью, завис у ее плеча. Мужчина потер лезвие и похотливо улыбнулся:

– Насколько же доверчивы некоторые владельцы магазинов? Ни одной камеры на тот случай, если ты желаешь и надеешься. Так, ладно, время важных подробностей, Глин. Это твое настоящее тело или пудришь мужикам мозги, чтобы они думали, будто ты симпатюля? Заткнись! – оборвал он взвизгнувшую Мину.

– Ты меня ущипнул!

– Ага-ага. На тот случай, если ты не догадалась, я не хороший парень. И кстати, о нехорошем. – Он снова повернулся к Амейре. – Думаю, пришло время тебе и мне…

Все, что он успел сказать. Амейра врезала ему каблуком по ноге, пихнула локтем под ребра и, вырываясь, ударила по голове бутылкой со спиртом.

Она не ожидала, что сумеет его вырубить, надеясь хотя бы оглушить. Он взмахнул ножом, оскалился и зарычал:

– Сейчас ты у меня получишь!

Заметив движение в другом конце магазина, Амейра крикнула:

– Бенни, зови Маквея!

И вытянула перед собой руку с бутылкой спирта, словно та могла защитить ее от ножа размером с мачете.

К счастью, нападавший увидел фармацевта и, отшвырнув Мину, выскочил через боковую дверь.

Амейра опустила бутылку и громко выдохнула. Бледный фармацевт подбежал к ней, сжимая в руках телефон.

– Он тебя ранил? Я позвонил в полицию! Сожалею о случившемся!

– Я сломала каблук, – сообщила Мина, – и ноготь. – Она заморгала. – Я всего лишь хотела купить помаду, а на меня напал какой-то Пацан-С-Мачете, ущипнул, толкнул и, может быть, почти отрубил мне голову. В общем, я не уверена, что мне стоит оставаться на эту штуку с Вороном. В смысле, это был просто монструозный нож!

Амейра засовывала спирт обратно в санитарную сумку, когда через центральную дверь в аптеку ворвался Джейк, вооруженный и явно готовый к сражению.

– Где этот урод?

– Сбежал через выход в переулок.

– Ты позволила ему уйти?

– Я видела нож! – вставила Мина. – Но была слишком испугана, чтобы запомнить его лицо. Извините.

– Я видел его лицо. – Фармацевт поправил очки. – Видел его здесь несколько минут назад, а еще сегодня утром из окна спальни. Обладатель этого лица вышел из здания на другой стороне переулка, где на дверях ворон и ведьма, которых дети вечно раскрашивают красной краской из пульверизатора. Ты знаешь это место, помощник. Там живет Йоланда Беллам.

В полицейском участке было столпотворение. Маквей прислушивался к Амейре, которая рассказывала о случившемся одному из близнецов Харден.

– Хватит меня изводить! – Пронзительный вопль Йоланды перекрыл все остальное. – Я не виновата, что какой-то придурок с ножом вылез из дома, в котором еще три квартиры. Маквей!

– Я сказал: возьми ее показания, Джейк, не обвиняй в укрывании преступника.

– Он еще не был преступником, когда она его укрывала!

– Я его не укрывала! Моего брата не было дома, когда я проснулась сегодня утром, я не могу доказать, что была одна. Джейк считает, что я лгу, ты веришь мне, правда?

«Я верю в то, что должен отловить Уэстора Холла и повесить его на одном из выкрученных дубов».

– Сколько человек было в аптеке, когда появился парень с ножом? – Маквей указал на толпу.

Она пристально обвела взглядом комнату:

– Фармацевт и Мина, но она испугалась и ушла, когда Джейк начал размахивать второй пушкой.

– Умная женщина.

– Бенни твой лучший свидетель, Маквей. И, может быть, один или два человека из того переулка. Все остальные здесь либо скучают и любопытствуют, либо ждут, когда откроется «Красный глаз».

Маквей потянулся перехватить скрюченные пальцы Йоланды.

– Не царапаться! – предупредил он.

– Ты ночевала у Наны! – Йоланда сверкнула на Амейру глазами.

– Ты сказала: у тебя нельзя.

– А еще я сказала, что ненавижу тебя!

– Ну, ничего не изменилось.

Заметив, что руки Йоланды сжимаются в кулаки, Маквей втиснулся между ними:

– Йоланда, сегодня утром Лазресу позвонил племянник Сет. Он думает, что его матери, возможно, требуется медицинская помощь.

– С каких это пор Сет беспокоится о матери и почему Лазресу на нее не начхать, выше моего понимания.

К ним присоединился Джейк:

– Сет волнуется, чтобы мать не откинулась раньше Лазреса. Иначе испарится его шанс выдоить денежки, которые он может получить от нее по наследству. Лазрес терпеть не может Сета. И меня. И моего брата. И половину семьи Блюме, и любого из Белламов в обоих городах.

– Ему нравится Нана, – напомнила Амейра. – А еще он владеет особняком Белламов.

Джейк продемонстрировал широкий оскал.

– Черт побери, Амейра, да ради обладания домом и землей, которые стоят целое состояние, имя Белламов проигнорирует кто угодно! Что же до фактических Белламов, ты не можешь упрекать его в том, что он их не любит. Единственная, с кем знаком лично я, грозилась превратить меня в жабу!

Маквей коротко зажмурил уставшие глаза.

– Всего лишь грозилась? Делай свою работу, Джейк. Поговори с Бенни и с каждым, кто что-нибудь видел в переулке. Остальных отправь по домам.

Джейк стиснул зубы, однако кивнул, соглашаясь.

– Что насчет парня с ножом? Мы позволим ему свободно разгуливать здесь до скончания века?

– Он не будет разгуливать, помощник.

– Будет, если мы не начнем его ловить.

– Ему нет нужды разгуливать. – Амейра посмотрела в сторону северного леса. – Всего лишь следовать за Маквеем и мной в особняк Белламов.

Если Уэстор в своем уме, он не пойдет за ними даже часть пути.

К четырем часам пополудни небо приобрело зловещий черный оттенок. Раздутые тучи, отливающие фиолетовым, клубились и сталкивались между собой, вызывая крошечные вспышки молний.

– Какое все-таки захватывающее зрелище. – Амейра прикрепила санитарную сумку за спинкой пассажирского сиденья. – Книга семейных хроник гласит: Хезекайя Блюме превратился в ворона в ночь, которая начиналась так же.

– Именно так и сделал.

– Что сделал?

– Превратился в ворона во время бури. Какого черта я это знаю, откуда?

– Может быть, ты одержим. Не дави конфеты, Маквей. К тому времени, как мы доберемся до особняка, нам понадобится сахар.

– Не только сахар, и у меня припрятана бутылочка.

– Ты сегодня просто светишься оптимизмом.

– Моя цель – доставить нас на гору и обратно в целости и сохранности.

– Понимаю твои чувства, однако вынуждена сказать: излишняя секретность нервирует меня. Ты ведь знаешь парня с техасским ножом, так? В смысле, знаешь лично.

Он мог бы солгать, но зачем?

– Отдаю должное твоей наблюдательности. Вот Джейк до сих пор не догадался.

– Джейк не был с нами прошлой ночью. Мы с тобой знаем, что винтовки мощнее пистолетов; держу пари, та, которую мы слышали, оснащена инфракрасным прибором ночного видения. Если бы стрелок хотел тебя убить, мы бы сейчас рыли тебе могилу.

Ответить или вывернуться? Маквей выбрал полуправду.

– Я узнал манеру стрельбы, Амейра. Три раза по три. Мы использовали этот сигнал. У него еще одно хорошее свойство – наделать достаточно шума, чтобы любой человек убрался бы подобру-поздорову и быстро.

– И откуда же они убирались?

– Из потенциально опасных ситуаций.

– Это не ответ.

– Нет, ответ, во всяком случае, сейчас. Давай оставим это так.

Он больше ощутил, чем увидел ее недовольство.

– Ты же вообще не скрытный. – Амейра резко развернулась на сиденье. – Я видела свет! Ты видел свет?

– Три проблеска наверху и один, более существенный, позади нас. Тот, что позади, – возможно, кто-то из местных просто едет в северный лес. Мне говорили: по округе разбросано несколько локализированных общин. Еще я слышал, хотя пока не видел, о группе кочевников, которые живут обособленно в домиках на колесах, трейлерах и кибитках.

– Заклинатели воронов. – Амейра вытянула шею, всматриваясь через заднее стекло. – Это в основном Блюме. Они учат воронов разным трюкам и делают механических птиц, делают то, чего не умеют настоящие вороны. Заклинатели обязательно придут в Лощину на праздник Ночи. Будут показывать представления, продавать свои потрясающие поделки в виде воронов, а потом опять скроются в лесу, унося с собой тонны заказов на то, что у них получается лучше всего.

– И что это?

– Они делают «кровь ворона», это вино, не настоящая кровь, а их фирменное виски идет под вывеской «Вырублю тебя на целых два дня, если не будешь очень осторожен».

Маквей понимал, что должен оставаться серьезным, но губы так и норовили растянуться в улыбке.

– Почему я не слышал об этих людях?

Ее улыбка отозвалась в нем взрывом желания.

– Да вы, наверное, шутите, шеф полиции Маквей.

– За последние четырнадцать месяцев я раскопал полдюжины самогонщиков. Если они не доставляют откровенных проблем, я предпочитаю закрывать на них глаза.

– А Тай – нет.

– Я не Тай.

– Это я сразу поняла, но, чтобы завоевать доверие заклинателей воронов, потребуется больше времени.

– Ты знаешь кого-нибудь из них?

– Только Бригхэма, и то потому, что столкнулась с ним в тот раз, когда побывала в особняке Белламов на похоронах. Один из дядюшек Беллам хотел быть похороненным на старом кладбище за домом. Это был самый жуткий опыт в моей… – Она крутанулась на сиденье. – Я опять видела луч света! Уверена, это фара.

Кивнув, Маквей бросил взгляд в зеркало заднего вида. Дорога уже превратилась в извилистую реку, состоящую из грязи и дождевой воды. И насколько он помнил, дальше будет только хуже.

Загрохотал гром, дорога пошла вверх. Амейра не отрываясь всматривалась в дождь через заднее стекло.

– Как ты думаешь, это парень с ножом или Спаркс?

– Я выбираю Уилли.

– Я знала, что ты так скажешь. Ну, когда у тебя был последний отчет по этому мосту? Когда Сэди и Молли жили в особняке, мост был пригоден для езды, но прошло несколько лет с тех пор, как Сэди вышла замуж и перебралась в Нью-Йорк, а Молли переехала к Таю.

Заднее левое колесо попало в яму на дороге, и Маквей скрипнул зубами.

– Дорога намного хуже, чем прошлой осенью. Что же до моста, увидим, когда доедем.

«Если доедем». Длинная череда раскатов грома потрясла горный склон и заставила их машину дрогнуть. Единственный плюс ситуации: кто бы за ними ни ехал, он вынужден пробираться по тому же минному полю, чтобы достичь особняка.

Конечно, если он не планирует столкнуть их с обрыва.

– Ты слишком часто смотришь в зеркало заднего вида, Маквей. Думаешь, он собирается врезаться в твой джип?

– Не исключено. Эта дорога – сплошная ловушка. Если мы с нее съедем и покатимся вниз, никто не сможет доказать, что это было преднамеренное действие. Не жалеешь, что не ответила своему дяде «нет»?

– Может быть. Немного.

Дождь уже лил как из ведра, превратился в настоящий водопад. Вдруг тонкий луч света скользнул по заднему стеклу. Маквей выругался. Где же проклятый мост?

– Еще полмили. Прочитала это по твоему лицу, шеф. Я не думаю, что он нас догоняет.

– Он не догоняет.

– Боже мой, эти ямы на дороге, да они же размером с утиные пруды!

– Держись.

Через дюжину промоин и три крутых слепых поворота Маквей наконец заметил мост.

Амейра изучила провисшую конструкцию.

– Как через него перебраться?

Маквей потянулся за пистолетом.

– Пешком и предпочтительно нагишом. Одежда имеет вес, плюс эта картина меня зверски возбуждает.

– Я польщена, но предпочла бы оценку той части твоего мозга, которая живет выше талии.

– Этот мост дерьмо, Рыжая. Нам понадобятся дождевики. Умеешь стрелять по движущимся мишеням?

– Если нам повезет, мы никогда не узнаем.

К сожалению, их преследователь находился в полукилометре позади них.

Наверху зазмеилась молния. Глаза Амейры сверкнули серебром. Секундой позже рука Маквея была в ее волосах, а его губы слились с ее губами. И где-то на периферии затуманившегося сознания он сообразил, что опасность, возникшая сейчас в джипе, может оказаться значительнее той, что приближалась по разбитой дороге.

Глава 9

Вкус его губ закружил все чувства Амейры в водовороте желания. Тысяча электрических вольт заискрила в голове. Ей хотелось изучить каждый сантиметр его тела.

Пальцы Маквея оказались на ее лице. Амейра услышала стон из его горла. Его язык двигался у нее во рту, она провела ладонями по его груди, впитывая это ощущение. Гладкие, твердые мускулы, гладкая, твердая кожа. И везде горячо.

Она прикусила его нижнюю губу, потянулась к пуговице на его джинсах.

Тонкие молнии пролетели по воздуху, словно хлысты. Амейра хотела заблокировать реальность и вернуться к смакованию, но что-то сдвинулось в мозгу, она отстранилась. Ей необходим воздух, а еще больше – подумать.

– Маквей, мы не должны. Это безумие. За нами гонится преступник-психопат, а мы играем в бутылочку.

– Больше похоже на русскую рулетку. – Он поцеловал ее снова, отчего в голове у нее опять затуманилось, затем отодвинулся и уставился ей прямо в глаза. – Ладно, договоримся так. Ты идешь первая. Осторожно. Если услышим выстрелы, ты падаешь на землю. Поняла?

– Выстрелы, на землю, поняла.

Сумасшествие, подумала Амейра. Какая нормальная женщина станет отвлекаться на секс, зная, что ее преследует кто-то и, скорее всего, хочет ее убить.

Бедламов мост представлял собой рассыпающиеся деревянные плашки на сильно проржавевшем железном основании.

Маквей следовал за ней по скрипящим доскам достаточно близко, чтобы ее схватить, и достаточно далеко, чтобы не оказаться с ней на одной и той же плашке одновременно.

Амейра медленно продвигалась вперед, уверяя себя, что любой прогиб – просто плод воображения.

Острые как бритва молнии продолжали насыщать электричеством небо.

Один шажок, второй, третий. Каждая мышца в ее теле угрожала застыть, сведенная судорогой. Амейра сделала еще шажок, услышала громкий треск и возжелала, чтобы этот кошмар закончился. Насколько же длинным оказался этот дурацкий мост.

Нервы натянулись до предела, когда она ощутила под ногами твердую почву. Подумала о том, не упасть ли на колени и не поцеловать ли землю.

Вместо этого прерывисто выдохнула и крикнула:

– Особняк в миле отсюда, но есть каменная тропа, очень крутая, во всяком случае, была! Так мы доберемся намного быстрее.

– Иди по ней! – крикнул Маквей и подтолкнул ее. – Смотри вперед. Несколько секунд назад я видел свет фар возле джипа.

«Быть врачом в определенные моменты означает быть лохом», – размышляла Амейра.

Она сумела отыскать старую дорогу без помощи фонарика. Правда, следующие десять минут придется целиком положиться на те источники света, которые Маквей предусмотрительно захватил с собой.

В тех местах, где каменные ступени рассыпались, Амейра вынуждена была ползти вверх, цепляясь пальцами. Время от времени Маквею приходилось поддерживать ее за талию и подсаживать.

Ей казалось, что они карабкаются часами, однако прошло, вероятно, минут двадцать. Не блеснул ли позади тонкий луч света?

Собрав остатки сил, она подтянулась на руках и перевалилась через край обрыва.

Особняк Белламов возвышался мрачной черной крепостью на фоне штормового неба. Дождь размывал шпили и башенки, но Амейра помнила: даже в хороший день это место совершенно не выглядит гостеприимно.

– От центральной части дома расходятся крылья! – крикнула она, когда Маквей в свою очередь подтянулся и оказался с ней рядом. – Там жили мои двоюродные сестры. Мы можем проискать всю ночь и не найти Ханну. – Амейра вытащила айфон. – Дядя Лазрес дал мне ее номер. По какой-то причине тут работают беспроводные технологии.

– Это остатки магии Белламов и удобное расположение телефонной вышки. – Маквей присел у края обрыва и посмотрел вниз. – Если пробьешься, скажи ей, чтобы не включала свет в доме.

От удара грома под ногами Амейры задрожали камни. Она трижды набрала номер Ханны, но безответно.

– Похоже, нам все-таки придется ее искать. Он там? Что-нибудь видно?

– Пока нет.

– Это же хорошо, так?

– Необязательно.

Дверной молоток в виде головы гигантского ворона на парадных дверях породил такое громкое эхо, что заглушил даже вой бури. Амейра повернула бронзовую входную ручку-кольцо. Правая часть двери распахнулась внутрь, скользнув на неестественно бесшумных петлях.

– Как возможно, чтобы петли не скрипели. Ханна!

Маквей вытащил пару мощных фонариков и посветил по когда-то величественной лестнице.

– Люстра в виде пентаграммы. – Вынув телефон, Амейра снова набрала номер Ханны. – Слышишь звонок?

– Ты это серьезно?

Они потратили несколько секунд, прислушиваясь.

– Маквей, ее здесь нет.

– Она может быть в одной из построек. Или в пещере.

– Тут есть пещера?

– В лесу за особняком.

– А ты не принимаешь какие-нибудь таблетки, о которых мне следует знать, Маквей? Кто тебе рассказал?

– Твой дядя. Здесь кто-то есть. Он идет вокруг особняка.

Сердце Амейры чуть не выпрыгнуло из груди. Лицо Джимми Спаркса возникло в ее воображении. Блеснули зубы, и Джимми превратился в человека с большим ножом. «Это не Уилли Спаркс, если верить Маквею».

Она прижалась к стене. Маквей наблюдал за незнакомцем через окно.

– Кто бы это ни был, он хорошо и быстро ориентируется.

– Думаю, как большинство наемных убийц.

– Он направляется к западному крылу. Не стреляй, пока не будешь уверена в своей цели.

Опустившись на колени, она оперлась руками о подоконник и велела себе слушать звуки внутри бури.

Справа мелькнул луч света, прорезал двор и через мгновение скользнул по фигуре, облаченной в черное и блестящее. Человек низко пригнулся, казалось, убегая прочь от дома. Амейра приподнялась его рассмотреть. Однако свет погас, человек исчез.

Через пару секунд снаружи взорвался пистолетный выстрел.

Маквей подозревал, что это случайная пуля из пистолета, не из винтовки, которую предпочитал Уэстор. Так что, вероятно, это не он.

Маквей передвигался в темноте между вспышками и напрягал зрение, ища любое движение, не имеющее отношение к дождю, летящим по ветру предметам или качающимся деревьям.

Метрах в пятидесяти перед ним на углу западной части особняка мелькнула нога. Сконцентрировавшись на этой точке и держась по возможности в тени, Маквей бросился вперед. Краем глаза успел зацепить нападающую фигуру. Пришлось пригнуться к земле, избежав таким образом столкновения напрямую, которое привело бы к падению на камни.

Удар снес его в сторону и впечатал плечом в пень.

Понимая, что попал в цель только наполовину, нападавший тут же вскочил, сгорбился и с диким ревом кинулся в новую атаку.

Зная, что у него только один выстрел, Маквей перекатился на спину, сжал «глок» обеими руками и, когда противник прыгнул, дважды нажал на спусковой крючок.

Возможно, враг рухнул с такой силой или это был особенно сильный раскат грома, однако Маквей почувствовал, как под ним содрогнулась земля. Выругавшись, враг перевернулся на бок, пытаясь встать, но Маквей врезал ему пистолетом в челюсть. Тот упал, как срубленное дерево.

Еле переводя дух и чувствуя, как наливается пульсирующей болью плечо, Маквей направил дуло в бородатое лицо.

– Твое имя, парень. Я очень зол и позабуду о клятве служить и защищать.

Свет фонаря разрезал мрак. Маквей услышал вопль Амейры:

– Маквей, не стреляй в него! Это не Уилли Спаркс, а Бригхэм Блюме, заклинатель воронов.

– Больно, Амейра!

Огромный заклинатель дернулся, но Амейра не придала этому значения и продолжила вводить содержимое шприца в верхнюю часть его татуированного предплечья.

– Обе пули прошли навылет, Бригхэм. Кости не задеты. Пара швов, и ты сможешь идти.

– Образно говоря, – вставил Маквей.

Он разлил виски по трем стаканам. Бригхэм сграбастал один из стаканов, проглотил его содержимое и сверкнул на Маквея глазами:

– Почему ты в меня стрелял?

– Почему ты на меня напал?

– Принял тебя за другого парня. Как только понял, что ты не он, увидел у тебя пистолет. Решил: если ты такой же, как твой тупоголовый помощник, то сразу выстрелишь.

– Какой другой парень?

– Который шел за вами вверх по горе. Я заметил, что он за вами следит, после того как сам начал следить за ним.

– Где это было? – спросила Амейра.

– Когда вы валяли дурака на мосту. Я пришел туда собрать звуки бури. Вокруг моста отличное эхо.

– Для их удивительных механических воронов, – объяснила Амейра Маквею. – Нана говорит: заклинатели воронов на фестивале показывают обалденное шоу со звуковыми эффектами.

– Другой парень, – напомнил Маквей.

– Это все, что я знаю, Маквей. Парень шел за вами, я его заметил и поднялся следом. Наверху я его потерял, решил немного оглядеться, потому что хотя так не должно быть, но Амейра мне понравилась, когда мы познакомились. Мы общаемся кое с кем из наших родственников в Бухте и знаем, что к чему. Я понял, что кто-то хочет, чтобы Амейра присоединилась к свидетелям, которые уже умерли.

– К свидетелям и копу, который помог ей выбраться из Нового Орлеана. Давайте найдем Ханну.

Амейра кивнула на раковину, заставленную посудой:

– Куда бы Ханна ни ушла, она оставила грязных тарелок минимум за неделю. Если она выпила «крови ворона» и догнала виски заклинателей воронов, то, вероятно, вырубилась где-нибудь между домом и какой-то из дворовых построек.

Очередной порыв ветра с дождем ударил в особняк. Маквей застегнул куртку.

– Давайте с этим покончим. Если Ханна на участке, мы должны ее найти. – Он перевел взгляд на Бригхэма: – Ты не знаешь, в другом крыле есть электричество?

– Сомневаюсь. Зато готов побиться об заклад, что здесь полно по-настоящему огромных пауков.

Бригхэм оказался прав насчет отсутствия электричества и насчет пауков. Амейра обнаружила по нескольку штук в каждой комнате, которую проверила.

– Откуда ты знаешь, чего я боюсь?

– Мне мог рассказать маленький вороненок. Ну ладно, мне Маквей рассказал. Ханна могла пойти к соседям. Насколько плохо у нее было с ногой?

– По словам дяди Лазреса, ногу раздуло, как шар.

– Ты и я – налево. Он – направо. – Маквей взял ее за руку и бросил Бригхэму фонарик. – Не думай, что парень, которого ты видел, ушел.

– Да-да, он, скорее всего, не такой деликатный, как ты, и не ограничится тем, что выстрелит мне в плечо.

Амейра смотрела, как он тащится прочь.

– Бригхэм нравится мне больше, но напоминает Джейка. Они оба Блюме, и он, похоже, знает о любви твоего тупоголового помощника к огнестрельному оружию.

– У тебя странные родственники, Рыжая. Амбар примерно в шестидесяти метрах к западу. Держись за мной.

Ветер усилился, дождь теперь лил стеной. Ботинки Амейры увязли в грязи, бежать стало невозможно.

Даже если они найдут Ханну, непонятно, как им удастся довести ее до джипа.

«А если они не смогут вернуться, не сможет и тот, кто их преследовал». Как бы там ни было, это сулило неприятности еще на несколько часов.

Амбар оказался в еще более жалком состоянии, чем главное здание. Треть крыши и большая часть стены, выходящей в сторону моря, сорваны. Ханны нигде не было видно.

– Что теперь? – спросила Амейра, когда они воссоединились с Бригхэмом.

Маквей посветил фонариком вверх по лестнице.

– Единственное место, где мы не смотрели, там.

– Вверх или вниз?

– С раздутой, как шар, ногой, сомневаюсь, чтобы она пошла вверх или вниз. Наш лучший шанс – именно этот этаж.

– Ух ты, вот это кухня, ее только моя пра-пра-много-пра-бабушка смогла бы узнать! – Осторожно ступая, Амейра обвела лучом света камин, в котором поместился бы на вертеле целый бык. – Ханна! – Ее голос пронесся эхом вверх до самых стропил. – Бригхэм может быть прав, она…

И не договорила. Маквей внезапно одернул.

– Кто-то идет к деревьям.

Блеск фонарика скользнул по фигуре, но Амейре показалось, что это антилопа.

– Маквей, а если это еще один заклинатель воронов?

– Я постараюсь не отстрелить ему важные органы. Оставайся здесь и будь наготове. Если появится кто-то, кого ты не узнаешь, сделай предупредительный выстрел. Если он не остановится, стреляй в него.

Он медленно приоткрыл дверь.

– Маквей, ты не мог бы посветить сюда фонариком?

– Не сейчас, Рыжая.

– Нет, сейчас! – Ее горло сжалось. Она заставила себя посмотреть вниз.

Маквей направил туда фонарь. Свет отразился от пары зеленых глаз. Безжизненных зеленых глаз Ханны Блюме.

Глава 10

По мнению Амейры, Ханна была мертва по меньшей мере два дня. Судя по внешнему виду, она ударилась головой о кухонную стойку. Непонятно только, как она оказалась в этой части дома с такой-то ногой.

– Может, у нее был бред, – Бригхэм наблюдал, как Маквей собирает вещественные доказательства, – забрела сюда случайно.

– Возможно. – Маквей делал снимки айфоном.

Когда он закончил, Бригхэм принес простыню, Амейра набросила ее на Ханну, попросила Бригхэма сказать несколько слов над ее телом, он знал ту лучше всех.

Осмотрев место происшествия в последний раз, Маквей запер двери, и они направились обратно в то крыло особняка, где обитала Ханна.

– Света нет, – заметил Маквей. – Когда мы уходили, все лампы на первом этаже горели.

– Я не видел генератора ни в одном сарае! – крикнул Бригхэм.

– В амбаре тоже ничего! – отозвалась Амейра.

Остановившись в дверном проеме, Маквей пощелкал выключателями. Ничего не изменилось.

– Наш таинственный гость все еще на свободе, эта ночь может оказаться чертовски длинной.

– У нас есть генераторы. – По угрюмому тону Бригхэма Амейра явственно поняла, что заклинатель не хотел вести их к своему лагерю. – Но сначала мне нужны кое-какие гарантии, Маквей.

– Единственная гарантия – я не Тай.

– Ладно, хватай свое барахло и покатились. До лагеря отсюда прилично топать.

Северный лес казался бескрайним. Наконец показалась россыпь огней. Амейра увидела очертания фургонов. Готовясь к самому худшему, она с Маквеем проследовала за Бригхэмом к жилому вагончику на отшибе.

– Мой, – сказал он, дергая обшарпанную дверь. – Заходите, располагайтесь. Я приду за вами утром. Дверь запирается. Я бы этим воспользовался. Ваши мобильные телефоны, скорее всего, работают. Мы ловим три спутниковые телевизионные станции. Лучшая показывает старые фильмы двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. В буфетах есть еда. Я сожалею насчет Ханны, Амейра. Спокойной ночи.

Когда он ушел, Амейра огляделась. «Мужское жилище». Повсюду разбросана одежда и посуда, мебель подклеена скотчем, слои пыли на каждой поверхности, кроме сорокалетнего телевизора с ручкой для переключения каналов и кресла с подлокотниками в виде крыльев ворона напротив экрана.

– Неплохо, – оценил Маквей, – расположено в стороне от известных троп.

– Зато в более известном месте, чем любая из троп, по которым мы сюда попали.

– Хорошо бы мыслить позитивно, Рыжая.

– Мы родственники, и теоретически они не должны причинить мне вред.

– Остается надеяться, что мой жетон возымеет магическое действие, и мы выберемся отсюда живыми и здоровыми. Кроме того, стреляя в Бригхэма, я его не убил.

– Отчего умерла Ханна, Маквей?

– Не думаю, что Уилли Спаркс имеет к этому отношение, если ты об этом. Но расследование будет.

– А что со вторым пакетом кофейных зерен, которые ты упомянул сегодня утром?

– Я велел Джейку послать оба пакета и образец сваренного кофе в окружную лабораторию на анализ.

Она открыла кухонный шкаф и, отступив, изумленно уставилась на его содержимое:

– Ух ты, у Бригхэма есть консервированный суп.

– Почему это тебя удивляет?

– Маквей, очнись, оглянись по сторонам. Вокруг ни одного магазина. Мне казалось, люди в таких отдаленных местах выращивают овощи, разводят кур, делают домашние маринады и всякие другие вещи.

– Может быть, они слишком заняты обучением воронов фокусам, чтобы беспокоиться о маринадах. В любом случае мне нравится еда в консервных банках.

Амейра распахнула холодильник.

– А это превосходит мои ожидания. Самодельное пиво и банки с чем-то вроде шоколадных пирожных.

– Из тех, что вызывают неконтролируемые приступы перекусов.

– Не знаю, как сказать, чтобы не прослыть сумасшедшей, но иногда я могу ощутить жизнь или ее отсутствие в каком-нибудь месте.

– Это ты о Ханне?

– Маквей, внутри дома было безжизненно. Пауки не в счет.

Он присел, роясь в металлическом ящике.

– Тебе не обязательно впаривать мне свое белламовское наследие. Я нормально воспринимаю определенное количество поверий.

– Верно. Потому что ты не всегда был копом.

– А ты всегда была врачом?

– Нет, но всегда хотела им быть.

– Чтобы делать людей симпатичнее?

– В некотором роде. Откуда ты знаешь парня с ножом, он что, из тех времен, когда ты еще не был копом?

– В те времена я знавал многих людей. – Он вытащил бутылку, сдул с нее слой пыли. – Вино из «крови ворона»?

– Я не вижу этикетки, так что да, вероятно. Так откуда ты его знаешь?

– Если я скажу, что правда может поколебать твою веру в меня, ты оставишь эту тему?

– Скорее всего, это Уилли Спаркс. Я верю, что ты способен с ним разобраться, потому что разбираться с преступниками – твоя работа. Честно, Маквей, если ты, конечно, не признаешься в том, что был серийным убийцей, мою веру в тебя почти ничто не поколеблет.

– Я упоминал, что был подкидышем, но умолчал о людях, которые меня подобрали, они занимались контрабандой.

– Ты серьезно?

– Это был маленький бизнес, вывоз товаров и мелких артефактов из Центральной Америки. Ни наркотиков, ни оружия. Мой отец держал магазин антиквариата, мать работала в нем счетоводом. Я уговорил их позволить мне быть связующим звеном. Все шло прекрасно, пока не умерла мать. Мне тогда было семнадцать. Через два года у отца отказало сердце. Он знал, что не выкарабкается, поэтому вырвал у меня обещание, чтобы я изменил жизнь и вышел из бизнеса, пока тот не вышел из-под контроля. Я сдержал слово.

– А потом?

– По-прежнему ношу жетон, Рыжая.

– Да, но это жетон Бухты Ворона!

– А тебе хочется, чтобы я уволился и позволил Джейку занять мое место?

– И все-таки как в эту картину вписывается тот парень с ножом?

Он помолчал, размышляя.

– Его зовут Уэстор Холл. После смерти матери отец позволил уговорить себя расширить бизнес. Ставки повысились, пришло больше людей. Сестра Уэстора, его отец и два дяди вошли в дело. Несколько месяцев назад сестра Уэстора умерла. Он думает, что я сдал ее полиции, и хочет мне отомстить.

– Тогда почему он угрожал ножом мне?

– Он видел нас вместе, не причинит тебе вреда, просто любит угрожать, может даже до какой-то степени заиграться, но он не убийца. На самом деле, он хочет рассказать тебе о моем грязном прошлом.

– А. Так он думает…

– Его мозг так работает. Ты красивая женщина, ты со мной, тебе должно быть не все равно.

– Интригующая логика. – Не в силах удержаться, она склонилась над Маквеем и внезапно почувствовала, что хочет прикосновений.

Где-то глубоко внутри она понимала, что борется с этим чувством и борьба переросла в полномасштабную войну.

– Скажи мне, Маквей: насколько проницателен Уэстор?

– Ты не захочешь что-то начинать со мной, Амейра. Я справляюсь с тем, что я коп, но во всех других отношениях дерьмовое вложение.

Жар внутри подостыл, но Амейра удержала на лице улыбку:

– О, это хорошо. Значит, свадьбы не будет. Потому что первым пунктом в моем списке необходимых дел значится соблазнить нового шефа полиции Бухты Ворона. Заняться с ним сексом, запланировать отношения и заманить в обязательства на всю жизнь. В конце концов, Маквей, мы знаем друг друга уже сутки. У меня вспыльчивый характер, я определенно оскорблена.

– Послушай, ты многое пережила.

– Так много, что ты с типично мужской логикой решил, что я напугана и на грани того, чтобы броситься в твои объятия, а когда я это сделаю, ты почувствуешь, что обязан меня защищать, потому что я беспомощная женщина, и все такое. Так что вот, я признаю ошибку, сейчас действительно не самое лучшее время, чтобы меня трогать.

– У тебя истерика?

– Имею полное право, но нет, у меня нет истерики. Полагаю, я раздражена. Отчаялась.

– Ментально, эмоционально или сексуально?

Ее следующий смешок был настоящим.

– По мне, это слишком кучеряво. Ты говоришь, мы не должны ничего такого начинать, и в то же время хочешь знать, не отчаялась ли я в плане секса. Если я скажу «да» или «может быть», мы вернемся к исходной точке. Что ты делаешь?

– Передумываю.

Она не повелась.

– У меня тоже есть прошлое. Бывший, который ожидал, что я буду соответствовать его планам.

– Я не ожидаю.

Его губы уже почти касались ее губ. Амейра расслабилась. В конце концов, это всего лишь поцелуй. Он погладил чувствительный участок кожи у нее за ухом, захватил губами ее губы, и все внутри ее перевернулось. В голове кружилось единственное слово «проблема».

Едва ощутив ее вкус, он мгновенно пожелал большего. Черт побери, он просто умирал от голода! Едва прикоснувшись к ней, утратил способность мыслить. Последний раз он терял над собой контроль в шестнадцать лет. Со временем он пресытился, с опытом стал циничным и во всех отношениях твердым, как скала.

Она рывком притянула его к самому краю обрыва. Он исследовал ее рот языком, его пальцы ласкали изгибы ее грудей.

– Маквей.

– Занят, Рыжая.

– Я слышу музыку, кажется.

Он же слышал дождь. И, может быть, гром.

Стук стал настойчивее. Из него пробился голос. И наконец, Маквей тоже услышал музыку, оторвался от ее губ, выругался и замер, заставив замереть и ее.

– Это твой телефон, так?

– Не могу сказать. Может быть. Да. Кто-то пришел.

Снова выругавшись, Маквей услышал удары кулаком в дверь.

– Маквей! Амейра! Ответьте на что-нибудь! Телефон, дверь, что-нибудь!

Амейра откопала телефон и нахмурилась.

– Бригхэм?

– Открой эту проклятую дверь!

Защелку заклинило. Маквей пинал застрявшую металлическую панель, пока та не вылетела.

– Чего тебе?

– Там трейлер слетел с колодок. Его хозяин Руне полез выравнивать, и весь край оврага обрушился. Наполовину утянул с собой трейлер. Руне под ним застрял. Я не могу к нему подобраться. Я слишком большой и тяжелый, чтобы спуститься с веревкой. Надо быстрее что-то делать, или ему конец.

Маквей схватил куртку.

У этой работы свои плюсы и минусы. Следующие пару часов Маквей испытал на себе и то и другое. Оказалось, только Амейра может пробраться между трейлером и каменной стеной, которая образовывала внешнюю сторону оврага.

Заклинатели, мужчины и женщины, выстроились цепочкой с веревкой, которая удерживала Маквея, пока он сантиметр за сантиметром опускал Амейру к застрявшему хозяину трейлера. После трех безуспешных попыток ей удалось обвить конец веревки вокруг его груди и крепко затянуть петлю.

Лежа на самом краю, Маквей увидел, как она подняла большой палец, и потянул. Позади него Бригхэм играл роль надежного якоря, все остальные помогали ему удержаться.

Дождь лил стеной, люди постоянно скользили и падали. Наконец кошмар закончился. Маквей и Амейра оказались в хорошо замаскированном амбаре.

Огонь ревел сразу в трех печах, задняя часть постройки целиком скрывалась под брезентом, из старого магнитофона оглушительно орали «Грэйтфул дэд».

Амейра сидела скрестив ноги на дощатом полу и накладывала швы на ногу спасенного мужчины. Тем временем к Маквею подошел Бригхэм с подносом с двумя бутылками «крови ворона» и разномастными кружками. Он зубами откупорил вино и разлил по кружкам.

– Марта говорит, теперь вы «общие». Это значит: добро пожаловать к нам.

Посмеиваясь, Маквей принял кружку.

– Если я принят, меньше шансов, что я арестую кого-нибудь за то, что находится за этим брезентом. Догадываюсь, это пять или шесть подпольных ликеро-водочных установок и нелегальная винодельня. Марта умная женщина.

– Будь она тупой, не прожила бы так долго. Ты тоже «общая», Амейра.

– Держу пари, первая из всех Белламов.

– Это из оперы «никогда-больше-такого-не-случится-клянусь-кровью-Блюме». Заканчивай штопать Руне и приготовься напиться в хлам.

– Ну, ясно, если кто-то за нами сюда проследовал, я буду в хлам, и плевать, отстрелят ли мне голову.

Маквей попробовал кровавого цвета вино и нашел его на удивление хорошим.

– Уилли Спаркс не отстреливает голов. Он попытается сбросить тебя с обрыва. Но сначала придется иметь дело со мной и пятьюдесятью заклинателями воронов. – Подняв кружку, он улыбнулся: – За «общих».

Этот мост – просто какой-то кошмар. Уилли удалось вернуться, но мышцы сводило судорогами до тех пор, пока впереди не появились огни Лощины Ворона.

Эта сука умрет в страшных муках! И коп тоже. За то, что вмешался. Кто в нынешние времена играет в белых рыцарей? Что за человек будет рисковать жизнью за незнакомца? Да, Амейра хорошенькая, но речь идет о жизни и смерти!

Хочет этого Маквей или нет, ему все равно будет хана – сразу после Амейры Беллам. Жаль, что ни одна из этих смертей не случится сегодня. Потому что сейчас они остались по другую сторону того адского моста.

Чем бы пока заняться в Лощине, развлечься и закончить вечер маленьким сексом по обоюдному согласию? Местные говорят: когда не знаешь, что делать, отправляйся в «Красный глаз».

«Вот что у меня будет сегодня вечером!» И если кто-то сболтнет по пьяни лишнее, ну так убирать можно не только копов и свидетелей. Как там любит говорить дядюшка Джимми? Практика приводит к совершенству.

«И опять же, разве можно найти здесь лучшее место, нежели «Красный глаз»?»

Глава 11

– Это не твоя битва, Аннали.

Слова, яркие серебряные нити, болью выстрелили в голову Амейры, свились в клубок и почернели. Она увидела горшок, ощутила аромат кофе, не собираясь его пить.

Все изменилось. Где она?

Ворон с розовым клювом подпиливал когти.

– Ты такая наивная, Амейра, – проскрежетал он. – Я же сказала, Маквей мой! Почему ты не послушалась? Ты никогда не слушаешься, упрямая.

Очередное изменение, и Амейра увидела женщину с черными перьями и восковым лицом Ханны с безжизненными зелеными глазами. Двигался только рот.

– Почему я в этой части особняка? Почему не умерла в собственной постели?

Опять все изменилось. Густая красная жидкость запузырилась, потекла наружу. Женская рука вытащила что-то и вытянулась, показывая.

У Амейры замерло дыхание и бухнуло сердце. Это была ее рука. И ее лицо. А тут еще какой-то черный корень, с которого капало.

Губы, принадлежащие ей и не ей одновременно, зашевелились. Послышался голос, точно не ее:

– Злой дух, добрый дух, нет и нет. Человек становится вороном, да, но его превращают духи, а по деяниям своим и форме люди. Ты забудешь эту ночь, ничего не вспомнишь, Аннали.

Амейра проснулась и почувствовала, что каждая мышца сведена. Кто, черт возьми, эта Аннали и почему ее имя кажется знакомым?

– Ты кричала?

Маквей заполнил дверной проем. Амейра приподнялась на локте. «Ох ты, черт побери!»

– Я… э-э-э…

Она и раньше видела полуодетых мужчин, правда, не столь шикарных и сексуальных.

– Ты что-то увидела? Кого-то? Розового слона?

Интересно, надето ли на ней что-нибудь.

– Думаю, я в порядке. – Она заглянула под покрывало. Ни единой ниточки. – Я видела очень странный сон.

– Все, кто пьет «кровь дьявола», их видят, нет?

– «Кровь ворона».

– Ну, тогда «виски дьявола».

– Ты еще пил их виски? И до сих пор способен ходить?

– Прямо сейчас не особенно хорошо, но это пройдет. Знаешь, Рыжая, это самый странный отходняк в моей жизни. В голове вороны. Красивые говорящие вороны.

– Просто вчера вечером мы видели говорящих воронов. Репетицию аттракциона. Я практически уверена, что они ненастоящие. У них были красные глаза. Это вино реально бьет по мозгам.

– Это точно. Если у меня окончательно поедет крыша, напомни, когда вернемся на свою сторону моста, связаться с капитаном лейтенанта Майклса и окружной лабораторией. Если в теле Майклса или в нашем кофе был яд, я хочу это знать.

– Хорошая идея. Теперь о приятном, Бригхэм сказал, что заклинатели воронов собираются провести шествие по Мэйн-стрит в пятницу.

– Да, я получил уведомление. И раз уж я стал «общим», Марта заявила, что по закону чести обязан не замечать, чем они будут торговать на рынке после шествия или во время того, что она называет рекламой шествия, в четверг.

– Заклинатели будут торговать с твоего разрешения или без него. Они всегда с легкостью обходили Тая. Я знаю, что ты не Тай. Они сделали тебя «общим», но это не значит, что у них не будет от тебя секретов, просто им необязательно выставлять часовых. В любом случае я чувствую себя лучше, зная, что они на нашей стороне. Я встану.

– Если не сможешь, буду счастлив тебе помочь.

«Приступы похоти не должны преобладать из-за единственного двусмысленного замечания. И вообще, сексу не место в моих мыслях».

– Шеф, по-моему, они пищат. Раз-два-три, стоп. Раз-два-три, стоп.

– Можешь больше не считать, Рыжая. Это Уэстор.

– Зачем он тебе звонит?

– Хочет встретиться сегодня вечером в «Красном глазе».

– Ты уверен, что он не убийца?

– Он никогда им не был. Это не означает, что его нельзя купить.

Амейра бросила взгляд за окно спальни, где рассеивался утренний туман:

– И почему эта сторона Белламова моста внезапно кажется мне намного безопаснее, чем вчера вечером?

Маквей чмокнул ее в губы.

– Чересчур не расслабляйся, Рыжая. По моим наблюдениям, хотя причиной смерти Ханны стал удар по голове, он был получен не при падении. Ее кто-то ударил.

И кому понадобилось убивать безобидную затворницу?

– Ставлю на то, что преступник кто-то из Белламов. – Отчаянно хмурясь, Джейк мерил шагами полицейский участок Лощины Ворона. – Северный лес кишит бандами этих психов. Скажи еще, Маквей, что ты не думаешь так же.

– В контексте преступника я ничего не думаю. Ханна Блюме не упала и не ударилась головой, это все пока.

– Как ты это понял? – вмешалась Амейра.

– Как ни крути, Рыжая, а тело лежало неправильно. Ты сама сказала, что такой удар убил бы ее на месте. Значит, она упала замертво параллельно стойке, но все же на расстоянии от угла, где мы нашли высохшую кровь. Эти факты противоречат друг другу.

– Это уж слишком, Маквей! – У Джейка дернулась щека.

Амейра зашагала по комнате.

– Радуйся, что не придется рассказывать об этом дяде Лазресу и пересекать Белламов мост дважды. Должна быть какая-то другая дорога.

– Если там есть другая дорога, твои новые друзья – заклинатели воронов должны о ней знать, – заметил Джейк.

– Откуда такая неприязнь? Большинство из них – твои родственники.

– Они заклинают воронов. Это ненормально. Они гонят самогон. Это незаконно. Непонятно, почему мы не допрашиваем их по поводу смерти Ханны.

– Потому что. – Маквей посмотрел мимо него на Амейру. – Рыжая, анализ кофе дал отрицательный результат, а бригада криминалистов по делу Майклса все еще ищет присутствие ядов.

– Их будет нелегко найти. Мне нужно поговорить с дядей Лазресом.

– Его племянник Ар Джей, кажется, сказал, что он в Бангоре и не станет отвечать по телефону, пока не вернется.

– Я не собиралась сообщать ему о смерти Ханны по телефону, подожду у него дома, пока он не вернется.

– Он может вернуться поздно.

– Маквей, у меня работа в Бухте. – Джейк понизил голос.

– Через полтора часа у меня встреча с окружным шерифом, – отозвался Маквей. Как минимум на два часа. Джейк будет рад услышать, что проведет большую часть вечернего дежурства в «Красном глазе».

– В любом случае не знаю, к чему все эти выяснения, – проворчал Джейк. – История проста. Ноле Беллам следовало бы оставаться в Лощине, откуда она родом. Хезекайя не виноват в том, что она флиртовала с Эзикиелом и сделала так, чтобы он тоже ее захотел. Даже дураку ясно, что у Хезекайи чуток поехала крыша, когда Эзикиел изнасиловал Нолу.

– Да-да, так поехала, что злой дух, случайно оказавшийся поблизости, решил ему помочь.

– Эта история считалась правдой много лет, Амейра. Пока какой-то жадный до славы Беллам не поставил ее под сомнение. Дал силу своре ведьм.

– Джейк, насколько я помню, твой брат верит в эту силу.

– Просто ты напугала его своими выдумками!

– Поскольку Джимбо все же решил не сталкивать меня с обрыва, думаю, мы никогда не узнаем, выдумки это или нет.

С недовольной миной Джейк вошел вместе с ней в шумный бар.

– Ох, черт, уж не Лазрес ли это?

– Да ладно тебе, Джейк! Дядя Лазрес ни за что не повторит ошибку и не… – Она оборвалась на полуслове, когда сквозь туман обрисовался профиль Лазреса Блюме. – Так. Вот теперь я в шоке.

– Ночь с каждой минутой становится все дерьмовей. – Джейк рывком распахнул дверь. – Маквей разговаривает с Бартендером. Лично я собираюсь найти хороший темный угол и заползти в него с бутылкой. Дай знать, когда это старое пугало отсюда уберется.

В баре было жарко и практически не протолкнуться. Амейре удалось удержать Маквея в поле зрения, однако дядю она потеряла из виду уже через несколько секунд.

Маквей встретил ее посереди зала.

– Где Джейк?

– В дальнем углу, возле уборных.

Маквей продолжал выискивать кого-то взглядом, но она заметила, как изогнулись в улыбке его губы.

– Я ищу не Джейка, а Уэстора. Может статься, он прибегнет к маскировке.

– Только маскировки не хватало! У него есть любимое обличье?

– У него неплохо получается старик.

– Может быть, он загримирован под дядю Лазреса. Джейк и я, кажется, видели, как он вошел.

– Он здесь. И злится на Йоланду. Что-то насчет превышения расходов и компенсаций за поломку. Она удирала от него со всех ног. Судя по выражению лица твоего дяди в тот момент, он собирался оторвать ей голову.

– Откуда тебе знать? Выражение его лица никогда не меняется. Как все прошло с шерифом?

– Завтра едем в особняк Белламов с двумя бригадами криминалистов и медиков.

– Хорошо. А почему я не ощущаю себя частью команды?

– Без понятия. Ты – часть бригады медиков.

– Я… Что? Маквей, ты же знаешь, я не криминалист. Хочешь, чтобы я была у тебя на виду?

– Видеть тебя, чувствовать тебя, трогать тебя, Рыжая. Как насчет захватить угловую кабинку и пообжиматься, пока не покажется Уэстор?

Идея Амейре в принципе нравилась, пока не раздался звон бьющегося стекла. Кто-то закричал. Вся правая сторона бара внезапно вспыхнула огнем.

Опыт научил Уилли никогда ничему и никому не удивляться. Но сейчас он просто в шоке. Хотя на первый взгляд в происходящем не было никакого смысла, логика подсказывала, что причина все же существовала.

Если только человек на той стороне переулка не душевнобольной.

Ошеломленный преступник повернулся и замешкался. На секунду. Как Уилли. Выхватил оружие. Уилли тоже. Выстрелил. Уилли тоже.

Глава 12

Огонь вспыхнул от пола до потолка. Люди в панике разбегались. Напитки только подпитывали пламя.

Маквей знал, в каком направлении двинется толпа, а главная дверь уже горит. Ясное дело, пожар кем-то тщательно спланирован.

Он услышал хлопок справа и толкнул Амейру на пол. Бартендер отпрыгнул от новых языков пламени. Бутылки за его спиной лопались и вспыхивали.

Амейра вырывалась.

– В задней части коридора, возле уборных, есть выход! И еще дверь доставки в кладовке позади бара. Кажется, я вижу дядю Лазреса. Выведу его и всех, кого смогу, через коридор.

Видя, как бегущий к выходу человек впечатывает Лазреса Блюме в стол, Маквей сдался. Амейра вовсе не беспомощна, а он все равно не справится в одиночку.

– Если увидишь Джейка, скажи про дверь доставки. – Он поцеловал ее и бросился к огнетушителю, отчаянно надеясь, что его цилиндр полон.

Зная, что дым убивает быстрее огня, Амейра прикрыла рот рукавом. Чтобы добраться до Лазреса, ей пришлось преодолевать нагромождения столов и стульев. По дороге она пыталась собрать вокруг себя как можно больше мечущихся в панике людей.

К сожалению, многие уже успели опрокинуть по нескольку кружек, а те, кто играл в бильярд, размахивали киями, прокладывая себе дорогу в толпе.

– Дядя Лазрес. Вы ранены?

– Запыхался.

– Идемте со мной. – Она повысила голос. – Слушайте все! Там есть дверь. Мы можем выйти.

Медленно передвигаясь под весом своего дяди, она сумела направить по меньшей мере два десятка людей к малоиспользуемому выходу.

Ноги у нее подкашивались. Лазрес Блюме – довольно крупный мужчина, к тому же успел надышаться ядовитого дыма.

Из женской уборной выскочила Йоланда:

– Что происходит? Что это был за взрыв?

– Огонь в передней части. Помоги мне с дядей Лазресом.

– Я справлюсь. – Тот вернул себе равновесие, и Амейре стало немного легче.

– Дверь горит! – прокричал кто-то.

– Мы в ловушке! – взвыл его спутник.

– В уборных есть окна? – обратилась Амейра к Йоланде.

– Нет… хотя – да! Но они совсем мелкие.

– Придется протискиваться. Все сюда! – велела Амейра, передавая Лазреса фармацевту Бенни. – Пусть самые маленькие идут первыми на тот случай, если кто-то покрупнее застрянет.

– Я вывихнула колено! – Пьяная женщина в разрисованных джинсах хромала, держась за стену. – Я не смогу залезть.

– Она пойдет последней, – решила Йоланда.

– Последними пойдем мы! – возразила Амейра. – Это же бар нашего дяди.

– Был. Завтра от него останется одна зола. Какого черта тут случилось? Взорвалась газовая печь?

– Думаю, в боковое окно бросили что-то вроде бомбы. Бенни, если окно не открывается, разбей стекло.

Люди взбирались, ползли, протискивались и проталкивались через узкое отверстие. Когда Амейра убедилась в том, что они в безопасности, вернулась в коридор. Маквей ни за что не умрет из-за нее!

В глубине зала она заметила Джейка над черным рюкзаком. Он вскочил и тут же окутался дымом. Занеся ногу, Амейра поняла, что летит через дверной проем на кафельный пол. Удар оглушил ее, но не так сильно, как взрыв в коридоре снаружи.

Убедившись, что Амейра не пострадала, Маквей схватил ее и, не обращая внимания на протесты, поднял к окошку в туалете и выбрался через тлеющую дверь доставки.

Плотная белая завеса тумана клубилась, словно живая. К ней добавились струйки черного дыма.

Добровольным пожарным потребовалось несколько часов, чтобы погасить огонь.

Маквей приказал близнецам Харден собрать всех, кому требуется помощь, в клинике. Из Бангора приехали медики, чтобы помочь Амейре лечить пострадавших.

Оградив место пожара полицейскими лентами, Маквей поставил охрану и отправился в мотель «Гнездо Ворона», принадлежащий Лазресу.

Под хриплый баритон Луи Армстронга Лазрес слушал Амейру, которая рассказывала о том, что случилось с Ханной.

– Твой дядя в порядке?

– По поводу Ханны? Не могу сказать. Наверное, нет.

Маквей послал Джейку мрачный взгляд:

– Я говорил тебе не трогать подозрительные объекты.

– С каких это пор рюкзак стал подозрительным?

– Он был прислонен к двери, от него к дверной ручке шел провод.

Лазрес отодвинул руку Амейры, пытавшуюся расстегнуть ему куртку.

– Я не хиляк, племянница, и принял пилюлю для сердца. – Он прищурился в сторону Маквея. – Хочешь сказать, кто-то подложил взрывное устройство?

– В задний коридор, за стойку бара, под один из бильярдных столов, над передней дверью. Одни стояли на таймерах, другие были сенсорными.

– Мы имеем дело с массовым покушением на убийство.

Амейра сняла кусочек стекла с его воротника.

– У массового убийцы есть имя, дядя. Уилли Спаркс.

– Все из-за тебя! – Йоланда пронзила Амейру ненавидящим взглядом. – Ты привезла сюда опасность, смерть, бомбы. Ничего личного, дядя Лазрес!

– Она имеет в виду, что сейчас мы очень легкая мишень. – Джейк сердито взмахнул рукой. – И она права, черт побери! Где гарантия, что этот Спаркс не ворвется сюда на грузовике, полном взрывчатки?

– Если он это сделает, умрет вместе с нами. – Лазрес пошарил в карманах. – Мне нужна розовая пилюля! Ар Джей знает, где все мои лекарства. Где он?

– Я послал его на крышу. – Маквей следил за туманом. – Он ничего не увидит, но зато может услышать.

– Он хороший человек. Бывший военный. Я был уверен, что взял их с собой.

– У тебя два разных сердечных лекарства? – спросила Амейра.

– Я принимаю розовый антацид, когда ем креветок на ужин. Я по-своему любил Ханну. В детстве она развлекала меня историями о Хезекайе и его превращении. Когда я немного подрос, научила меня играть в шахматы на доске с воронами, которую вырезал ее дедушка.

Амейра погладила его по руке.

– Я поищу антацид в аптечном шкафчике.

Маквей проследовал за ней в ванную.

– Какого черта он живет в мотеле? – Амейра чуть не сорвала дверцу шкафчика. – Прежде чем ты ответишь, Маквей, да, я в курсе, что у него дома закоротило электрический щиток.

– Хороших электриков трудно найти, Рыжая.

Он зачарованно смотрел, как на ее лице быстро сменялись эмоции. И еще ему страшно хотелось ощутить ее вкус снова, и он положил ладонь ей на затылок.

– Ты не виновата.

– Нет, виновата. Я сбежала и спряталась, ну, или попыталась спрятаться там, где живут люди, которых я люблю. Спарксу не пришлось сильно напрягать мозги, чтобы догадаться и послать Уилли в Мэн.

– Так говорит Йоланда. И Джейк. Да, слухи в маленьких городках распространяются быстро, но из того, что я слышал о проведенном тобой дне, никто не боялся получить из-за тебя пулю. Люди считают, что тебя втянули в это дело.

– Они просто нуждались во мне и оценили риск. Ты уверен, что сегодня вечером никто не погиб?

– Пожарные обыскали место пожара. Все чисто.

– Зачем Уилли взрывать целый бар? Это не в его характере, если у него, конечно, есть характер. Надо, чтобы он это прекратил.

– Я знаю.

– Думаешь, он разозлился, потому что хочет сделать свою работу, а у него все срывается?

– Возможно. – Он остановил ее. – Ты кое о чем забываешь.

– Вряд ли.

– Ханна. Уилли Спаркс ее не убивал. Не совпадает по времени, как пожар в баре по модусу операнди[1].

Амейра уткнулась Маквею в плечо:

– Я так запуталась, будто в мозгу зеркальный шар, и все мысли, идеи, факты отражаются от кусочков зеркала в темноту. И надо это все собрать и понять?

Он поцеловал ее в волосы.

– Собрать и понять – это моя работа, Рыжая. А ты лечи порезы и ожоги, делай этот мир лучше.

– Маквей, что ты от меня скрываешь?

– Не могу ответить, пока не узнаю, что скрыл от меня Уэстор.

– Держу пари, ты жалеешь, что не остался в Нью-Йорке.

– Поверь, полуночная прогулка по Центральному парку без оружия – ерунда по сравнению с этим месивом. Нам пора возвращаться в дом твоей бабушки. Мои инстинкты, а я к ним прислушиваюсь, хотя и не люблю, подсказывают: завтрашний день может оказаться худшим из всех в семействах твоих предков с обеих сторон.

Если так, Амейра не хотела даже завтрашнего дня. Не желала бродить ранним утром вокруг почерневшего остова бара, тем более отправляться в поход на гору Беллам, чтобы доставить тело Ханны Блюме в Бухту Ворона. С утра погода обещала быть хорошей, от этой мысли стало легче.

Маквей предложил выпить кофе на ближайшей автозаправке по дороге в Лощину.

– Ты полагаешь, убийца Ханны подложил взрывчатку в «Красный глаз»?

Маквей поставил чашку.

– Я думаю о многих вещах, Рыжая. Это одна из них.

– Очко в мою пользу как не полицейского. А почему?

– Массовое убийство не метод Джимми Спаркса. Он обожает свою семью и очень разборчив, когда дело касается убийства. Выбери цель, убери цель. При необходимости можно отклониться от правила, но приказать взорвать бар, полный людей, которые могут оказаться родственниками, не в его стиле.

– Плюс Уилли не был уверен, что я там буду, а часть устройств, должно быть, подложили до или вскоре после открытия «Красного глаза». Ничего не понимаю.

– Я тоже. Поехали, поищем ответы.

Амейра пристегивалась ремнем безопасности, когда услышала далекий звук ружейного выстрела.

«Охотники», – первая мысль. Но два новых выстрела и после паузы еще три – и у нее похолодело в животе.

Маквей завел джип и развернулся обратно к дому, затормозил у края леса. Амейра повернулась к нему:

– Не смей даже думать, чтобы мне оставаться здесь!

– И не собираюсь. Полагаю, стреляли от тех кривых дубов. Пистолет. – Он указал на бардачок, выбрался наружу, достав из запирающегося ящика автомат Калашникова.

Страх пронзил Амейру.

– Ты же не собираешься полагаться на удачу.

– Нет. Держись рядом. Если кто-то приблизится к тебе сзади, разворачивайся и стреляй. Ты сможешь это сделать?

– Это нарушение клятвы Гиппократа, но да, смогу.

– Ты молоток, Рыжая.

Они почти сразу сошли с главной тропы и проложили более короткий путь через чащу. На этот раз выстрелы прозвучали намного ближе, менее чем в полусотне метров слева от нее. За скоплением сосен показались кривые дубы. Крошечная поляна выглядела совершенно пустой, редкие лучи солнца лежали на остроконечных камнях, словно скрещенные мечи.

Маквей опустился на колено, Амейра рядом с ним, прислушиваясь к тому, чего не могла видеть.

– Пение птиц, шорох животных, писк насекомых.

Закрыв глаза, она глубоко вдохнула и задержала дыхание.

И услышала, как что-то шуршит. И сквозь шуршание еле различимый стон. Открыв глаза, она тронула Маквея за руку:

– В кустах за вторым дубом.

Он просто вытащил «глок», начертил им в воздухе арку от места, где они сейчас находились, до указанного дерева.

Звук их шагов заглушался чириканьем птиц, зазывающих партнеров. Дрогнул куст. Амейра услышала кашель. «Булькающий». Она подняла пистолет дулом вверх.

– Не думаю, что он нас заманивает. У него жидкость в легких.

Маквей раздвинул кусты дулом автомата. И до того как заслонил Амейре обзор, она успела заметить блеск металла.

– Брось это, Уэстор – или тебе конец.

Уэстор опустил руки.

– Без проблем, дружище. Мне и так уже конец.

Глава 13

– Мне нужна санитарная сумка.

Маквей повесил автомат на плечо.

– Слишком поздно.

– Неужели мы ничего не можем сделать? Амейра разорвала окровавленную рубашку Уэстора, но, увидев рану, поняла: Маквей прав. В паре сантиметров ниже сердца зияла дыра, кровь выплескивалась из нее всякий раз, когда Уэстор кашлял.

Маквей придержал ему голову:

– Уэстор, говори со мной. Ну же, дружище, не дай тому, кто это сделал, избежать наказания.

У Уэстора закатывались глаза.

– Переулок… это был… Ох, сука, как больно! Раскаленные ножи, понимаешь? – Он вцепился Маквею в предплечье и вдруг отчетливо произнес:

– Закопай мои ножи со мной.

– Постарайтесь не двигаться, – мягко сказала Амейра.

Уэстор осел, улыбнулся и уставился полуоткрытыми глазами ей в лицо:

– Никогда не становись свидетелем…

Слова были неразборчивы и сливались друг с другом. Он затих, все еще улыбаясь.

– Он мертв. – Амейра пощупала пульс на шее Уэстора. – Мне жаль, Маквей.

– Думаю, ему тоже.

– Он упомянул переулок. Если это переулок рядом с «Красным глазом», ему бы потребовались часы, чтобы оттуда добраться сюда. В смысле, он явно так и сделал, но…

– Угу. – Маквей опустил Уэстору веки. – У тебя мобильник ловит?

– Нет.

– Придется оставить его здесь. Я свяжусь с шерифом, попрошу еще людей. Сегодня в Лощине дежурят Хардены. Дин, мой младший помощник, справится с Бухтой.

– Как ты думаешь, это сделал Спаркс или таинственный другой убийца?

– Лично я склоняюсь к таинственному другому.

– Он начинает пугать меня больше, чем Уилли.

– У всего есть причина. Суть в том, чтобы соединить все точки одну за другой и посмотреть, получится у нас общая картина или две маленькие.

Амейра наблюдала за прилетевшим вороном, который опустился на сломанную ветку. К чему бы это? В Бухте три вороньих пера на двери означали скорую смерть хозяина двери.

Кровь Блюме в ее жилах помогла понять: этот ворон следит именно за ней, расположившись прямо над головой мертвеца.

Меньше чем через час после смерти Уэстора Маквей ходил по обгорелой груде мусора, который недавно был «Красным глазом». Мало что осталось от бара помимо стен, и главный пожарный инспектор объявил их чрезвычайно неустойчивыми. Людям запретили приближаться к пожарищу.

После долгой беседы с инспектором Маквей распределил охрану места происшествия по сменам и двинулся за Амейрой.

– Ты поговорил с шерифом об Уэсторе?

Маквей кивнул:

– Он отправит людей за телом. Мы его не убивали, Амейра. Помни об этом. А тот, кто это сделал, заплатит. – Он достал пищащий телефон. – Да, Джейк, в чем дело?

– Я отодвигал одного любопытного, он споткнулся, упал на какие-то мешки с мусором. И завертелся, потому что от них воняло, а когда выпутался, я увидел ноги. – Голос Джейка зазвучал напряженнее. – Они не шевелятся, Маквей, и цвет у них тоже неправильный. Я думаю, у нас труп.

«Я сегодня встала в шесть утра, – подумала Амейра. – Прошло около четырех часов. И уже двое мертвых». Осторожно заходя с Маквеем в боковой переулок, она заметила Джейка на корточках посреди кучи мусорных мешков.

– Докладывай, помощник, – велел Маквей.

– Она мертва.

Амейра обошла его, надеясь получить более ясный обзор.

– Знакомое лицо. – Джейк наморщил лоб. – Не могу припомнить, кто это.

– Мина. – Амейра опустилась на колени возле тела. – Мина Шелл. Она была в аптеке в тот день, когда Уэстор меня схватил. Он схватил и ее тоже. Что это у нее в руке?

Маквей отодвинул мешок, прикрывающий правую руку женщины.

– Бутылка с тряпкой. Это коктейль Молотова. Тот, с которого начался пожар, его забросили через окно в конце этого переулка.

– Выходит, это она кидала бомбы? – К ним присоединился запыхавшийся шериф.

Амейра наклонилась и понюхала тряпку. И сквозь вонь гниющего мусора почувствовала отчетливый запах бензина.

– Я так запуталась. Мина сказала, что приехала на Ночь Ворона. А на самом деле собиралась взорвать «Красный глаз»?

– Придется это пока отложить, Рыжая. У нее на правом запястье часы. И ноготь на большом пальце левой руки подпилен короче, чем на правой, возможно, чтобы писать эсэмэски. Она могла быть левшой.

– Какая разница? – Джейк нахмурился.

– Она держит бутылку в правой руке, Джейк. – Амейра выпрямилась. – Если бы она собиралась ее бросать, бутылка должна была оказаться в левой, так?

– Ты хочешь сказать, ее туда сунули, когда она уже была мертва? Кто?

– Тот, кто забросал бомбами «Красный глаз», – пожал плечами Маквей. – Теоретически.

Амейра припомнила сцену в аптеке.

– Я думаю, хотя и не уверена: Мина брала помаду левой рукой. Но в принципе она, конечно, могла бы взять бомбу одной рукой, переложить в другую и бросить.

Маквей прошелся взглядом по мертвому телу:

– Я вижу проникающее ранение. Выстрел в центр горла. Кто-то знает, как убивать быстро и эффективно.

– Кто-то вроде Уилли Спаркса, – предположила Амейра. – Уэстор сказал: «Никогда не становись свидетелем». Он, должно быть, видел, как это случилось. Или то, что случилось здесь прошлой ночью.

– Погоди минуту. – Джейк рассек рукой воздух перед собой. – Мы говорим о том, бросала ли эта женщина первый коктейль в окно.

– Мы говорим о том, что не знаем, кто что сделал, кому, когда и в каком порядке. Пока не знаем. – Маквей посмотрел на шерифа: – Тебе решать, Уолт. Хочешь остаться здесь разбираться или пойдешь в особняк Белламов?

– Будет лучше, если я останусь, а ты отведи бригады наверх. Я гораздо лучше раскрываю убийства, чем хожу по качающимся мостам.

Пока они переговаривались, Амейра рассматривала безжизненное тело Мины.

Как и у Ханны, стеклянные глаза Мины смотрели в никуда. Рот был открыт, на верхних зубах отпечаталась розовая помада.

Оказались ли они с Уэстором просто в неправильном месте в неправильное время? Может быть, Мина с ним спала. «Ну и куда, черт возьми, меня направляет эта идея? Я не полицейский», – напомнила она себе.

Рядом возник Маквей, возвращая ее в реальность.

– Пора выкатываться, Рыжая. За это дело возьмется шериф. У нас будет меньше людей в каждой бригаде, но мы справимся. Смерть Ханны нуждается в расследовании не меньше, чем смерть Мины.

– И Уэстора.

– И его тоже. Я не хочу, чтобы кто-нибудь еще оказался в морге.

Мысленно она снова увидела ворона, глядящего на нее с ветки над телом Уэстора, а в голове жутким эхом прозвучали последние слова:

«Никогда не становись свидетелем».

Поездка до горы Беллам оказалась цветочками по сравнению с переходом, больше похожим на переползание через Белламов мост.

Неожиданно жаркий день принес духоту. Маквей не передвигал тело Ханны, а окна центральной кухни выходили на север, и она, скорее всего, сильно прогрелась утренним солнцем.

На входных дверях висела записка от Бригхэма, сообщавшая о том, что заклинатель присматривал за особняком. Никто не появлялся, не пытался тронуть тело. Маквей сделал вывод, что им вряд ли суждено найти орудие убийства. Тем не менее закон требовал проведения полноценного расследования.

Запищал айфон.

– Очередные проблемы, Джейк?

– Мы не можем найти ее сумочку.

– Как много вы обыскали?

– Большую часть переулка. Шериф велел позвонить в «Дом Блюме». Но там она не регистрировалась.

– Она могла остановиться дикарем.

– Может быть, но в кемпинге «Заклятье Ворона» ее тоже нет.

– Прогони ее имя через базу регистрации автотранспорта, посмотри, что выскочит. Тело Уэстора уже нашли?

– Только что. Я, кажется, знаю, где он припарковался. Там, где живет Йоланда, есть свободная квартира. Возможно, она все же не укрывала преступника. Замок взломан, Хардены нашли упаковки от еды, винные бутылки, спальные мешки, винчестер и пару коробок с патронами.

– Сними отпечатки пальцев и держи меня в курсе насчет этой женщины.

Амейра что-то рисовала в воздухе.

– Я вспоминаю. – Она сдвинула брови. – У нее не было бумаги и ручки. Я вырвала листок и дала ей. В этот момент Уэстор схватил меня… нас…

– И это значит…

– Мина нашла помаду, которую хотела, взяла левой рукой, но, что еще более важно, ручку, которую я ей дала, взяла той же рукой. Это не доказывает, что она держала бутылку с бомбой не в правой руке, так? Дело не в этом. Зачем Мине вообще поджигать «Красный глаз»? Мы говорим, что бутылку могли ей подложить, отвести подозрения от настоящего поджигателя.

– Лучшая в классе, Рыжая.

– Поэтому жетон носишь ты.

– Мне повезло.

– День только начался. Посмотрим.

– Что там с Ханной?

– Ну, она выглядит не так, как в прошлый раз.

– Она стала серой и разлагается, – раздался голос Бригхэма.

«Он бы не смог к нам подкрасться, – подумал Маквей, – если б мысли о сексе с Амейрой не завязали бы все мои ощущения в узлы».

– Мы спускаемся, берем с собой воронов и все причиндалы для уличного шоу и парада. Вы решили провести ночь здесь?

– Сейчас почти два. Я бы сказал, есть такая вероятность.

– Все или только вы с Амейрой?

– Только мы. Бригады знают дорогу назад.

– Дядя Лазрес попросил меня собрать кое-что из личных вещей Ханны и принести их вниз, – сказала Амейра. – Они в основном мелкие. Кое-что будет сложно найти.

– Ага, ну тогда ладно.

– Она умерла там, где упала. – Начальник бригады криминалистов вытер лицо грязным рукавом. – Об этом говорит потеря крови, ясно даже без орудия убийства. Хотя, глядя на ее ногу, я и представить себе не могу, для чего она пришла в заброшенную часть дома. Вот в чем настоящая загвоздка, Маквей, это факт.

Еще один факт Маквей отметил, когда улучил момент, чтобы выглянуть наружу. Предсказание Бригхэма полностью сбылось. Собирались черные тучи и, похоже, ползли в сторону берега.

Почти час ушел на то, чтобы уложить и привязать к носилкам тело Ханны и упаковать оборудование. Когда все были готовы к возвращению, Маквей запер центральную часть здания, заставил Амейру попрощаться со своими новыми друзьями-медиками и потянул к более обжитому западному крылу. Она упиралась и оглядывалась.

– Маквей, должно быть что-то еще, что мы можем тут сделать.

– Ничего не получится в темноте или только нашими с тобой силами. Бригхэм оставил немного вина, ты хочешь перебрать вещи Ханны, а я хочу в душ до того, как отрубится электричество на большую часть ночи. Ну, чего ты еле ноги волочишь?

– Я достаточно суеверна, и мне не нравится то, что сидит на фонарном столбе возле двери Ханны.

– Ты наполовину Блюме, и тебе не нравятся вороны?

– Один ворон – не проблема. Двух я тоже перенесу. Три уже пугают. Он смотрит на меня?

– Если смотрит и это самец, у него отличный вкус. Если на самом деле ты хочешь, чтобы я его застрелил, скажи прямо, и войдем уже наконец в этот чертов дом.

– Нельзя стрелять ни в воронов, ни в кого-то еще только за то, что они на тебя смотрят. Я знала, что это случится! Я позволяю этим легендам влиять на меня. Это проклятье того, в ком одновременно течет кровь Белламов и Блюме. Тебя просто уносит.

– Есть идея. Смотри-ка! Ты все еще жива.

– И полна сил, между прочим. Чур, я первая в душ. Аты, наверное, захочешь задраить все люки. И ставни. – Маквей прищурился, Амейра расплылась в улыбке. – Сложи мое предупреждение с предсказанием Бригхэма и будь осторожен. С громом придет сильный ветер. Поверь, сколько бы бурь ты ни видел с тех пор, как приехал в Бухту, эта круче всех.

– Пытаешься убедить меня в том, что ты ведьма, или запугать зловещим предсказанием?

– Я не ведьма, Маквей, женщина. И сейчас я хочу.

Он почувствовал, как кровь пульсирует в паху, когда ее губы прижались к его губам. Обоих швырнуло в намного более опасное пламя, нежели тот пожар, что они пережили накануне.

Глава 14

Амейра намеревалась получить страстный, безудержный секс со страстным, безудержным копом все равно где.

Когда он поднял ее, притягивая к себе, у нее внутри взорвалось желание. Она ощущала его жажду, неистовую, дикую, отдающую яростью и нуждой.

Ее спина ударилась о дверь. Затем дверь исчезла, Амейру окутало теплом. Но настоящий огонь горел в животе, в крови, в руках, которые самозабвенно скользили по его груди.

– Не думала я, что это будет именно так. – Прерывисто дыша, она откинула голову.

– Рыжая, если твоей целью была неторопливость, мы начали неправильно. После того как я напал на тебя в первую ночь, во мне поселилось что-то, что я так и не смог изгнать.

Она одарила его дразнящей улыбкой, скользнув ему вниз живота.

– Уверена, ты все понимаешь правильно. Изгнание – это про меня. И одержимость тоже.

– Прямо сейчас я смотрю на тебя.

– Отличный ответ, Маквей.

По его лицу скользили тени. В меняющемся свете глаза потемнели еще больше. Он провел руками под ее майкой, царапая обнаженную кожу мозолистыми ладонями. Когда пальцы задели ее соски, Амейра зашипела, выдыхая радость. И так же радостно засмеялась, когда он снова взял ее за бедра и поднял.

Она обвила его ногами, в этом движении было столько же естественного рефлекса, сколько и желания. Внутри ее росло возбуждение. Под горлом пульсировала жилка. Маквей прижался к нежной впадинке губами, Амейра склонилась к нему, намереваясь впитать как можно больше ощущений.

– Мы движемся или у меня голова от тела отделилась? – Она по-кошачьи улыбнулась. – В смысле, я сейчас говорю или мне это снится?

– Говоришь. Мне нравится твой голос. Он меня преследует. Я слышу его в своих снах.

– Ты слышишь. Я не женщина из твоего сна.

– Кошмара, – поправил он и поцеловал ее. – Я слышу твой голос, Амейра. Я никогда не хотел ее.

Жажда скрутилась в огненный шар в ее животе. Когда он поднял ее выше, огонь мгновенно распространился, пронзая тело, забирая почти весь воздух из легких.

Темнота схлестнулась со светом. Ветер взбил клубящиеся тучи в безумную страсть. Стонали лестничные ступени, скрипел под ногами пол. Амейра не позволяла губам Маквея оторваться от ее рта, а сама прикасалась, впитывала. Подтолкнуть его к самому краю и дальше, за край.

Маквей уложил Амейру на что-то мягкое и, высвободив рот, смотрел на нее сверху вниз.

– Собираюсь раздеть тебя, Рыжая, пока все еще способен думать.

Губы ее изогнулись. Она заставила затуманенные глаза сфокусироваться. Кровать, стены, окно, дождь. Маквей. Ее пальцы лихорадочно пытаются расстегнуть его джинсы. Она дергала, тянула, металась. Горячий, влажный воздух опустился на ее кожу. Это Маквей стащил с нее майку и накрыл ее груди ладонями.

– Красиво, – пробормотал он.

Не сдвигая кружевной бюстгальтер, он прижался ртом к ее соску. В ответ Амейра выгнула спину и услышала одобрительное мурлыканье, вырвавшееся из глубины собственного горла. Она впилась ногтями ему в плечи, растворилась в ощущениях и не собиралась торопиться. Слишком сладкой оказалась эта пытка прелюдией, слишком изысканно болезненным было желание большего.

В ее венах одновременно бились жар и голод, и сочетание это угрожало поглотить полностью. Пожар в «Красном глазе» ничто по сравнению с пламенем внутри.

Она не выпускала из плена рот Маквея, а он опускал руку все ниже. Проглотил стон, который она не смогла удержать, когда он скользнул пальцами между ее ног и принялся гладить.

Быстрым, как первый проблеск молнии, движением она обхватила его затвердевшую плоть и направила к влажному кольцу. Почувствовала, как он вздрогнул в ответ.

– Играешь не по правилам, да, Рыжая?

– По правилам – не в моих генах.

И чтобы доказать это, сжала его сильнее, наблюдая сквозь ресницы, как темнеют глаза, становясь почти черными.

Эта картина отпечаталась перед мысленным взором Амейры и оставалась там после того, как размылось зрение, до того момента, когда изображение слилось в разноцветное пятно, а она взлетела к самой прекрасной вершине наслаждения. И приняла его в себя. Он наполнил ее, она сжалась вокруг его плоти и держала крепко.

– Сейчас, Маквей. Вот сейчас! – выдохнула она и ощутила настоящий полет, каждая частичка тела понеслась через ночь.

Мысленно Амейра отыскала в себе источник молний и уцепилась за него, помчалась верхом на его электрической спине через небо. Затем он исчез. Мышцы обмякли, руки упали, и она медленно скатилась вниз.

«Это и есть крутое световое шоу». Теперь она покачивалась в море из вороньих перьев.

В мире Белламов вороны не всегда предвещали смерть. С этой стороны фамильного древа они часто считались предвестниками надежды и, как ей казалось, до какой-то степени любви.

– Ты что-то сказала?

Маквей лежал, зарывшись лицом в подушки и волосы Амейры, крепко прижимая ее к простыням.

– Не уверена, что я уже могу говорить. – Она закрыла глаза и снова поплыла, погружаясь в перья. – Я дрожу или это дом трясется?

Он поднял голову, бросил взгляд за окно и приподнялся на локтях.

– Похоже, и то и другое. В небе настоящее световое шоу.

– В моей голове тоже. Это было потрясающе. Клянусь, я видела звезды!

– А я, кажется, вырубился.

– До, в процессе или после?

– Сама выбирай.

Ее сердце, еще не вернувшееся к своему обычному ритму, чуть не выскакивало из груди. Забросив ногу на бедра Маквею, Амейра задвигалась под ним коварно и недвусмысленно.

Скользнув губами по ее щеке, Маквей фыркнул.

– Дай мне минуту, Рыжая. Я еще не отошел.

– Знаю. Как бы ты отнесся к смене ритма? Не то чтобы я не люблю быстро и яростно, но начать легко и медленно очень приятно.

– Хочу видеть, как молнии сверкают вокруг твоей головы и струятся вниз по телу.

Послав ему лукавый взгляд, Амейра наклонилась и многозначительно прошептала:

– В таком случае я надеюсь, ты хорошо держишься. Потому что буря снаружи – весенний дождик по сравнению с тем, что тебя сейчас ожидает.

Привычный мир пошатнулся. Его глаза внезапно распахнулись и увидели тени. Пол под ним прогибался, воздух был насыщен запахами дыма и бури. Из крошечного камина поднимались высокие языки отливающего зеленым пламени. Над огнем висел маленький черный горшочек. Еще три таких же дымились на массивном столе.

Закутанная в балахон женщина двигалась от горшка к горшку. Бормотала и напевала себе под нос, сыпала порошки, от которых содержимое горшков переливалось через края.

– Предай меня, и ты за это заплатишь! – клялась она. – То, что было любовью, превратилось в ненависть. Я натравливаю брата на брата и ищу уничтожения для обоих. К концу этой ночи все, чем владеет первый, перейдет ко мне и моим потомкам. Иди! – Повернувшись на месте, она вытянула руки ладонями вверх. Вместе с руками взмыли к потолку и языки пламени в камине. Голос упал до злобного шепота. – Никогда не забывай, Хезекайя: твой брат убил твою жену, мою сестру. Изнасиловал и убил. Предал нас обоих, потому что я любила его и глупо верила в то, что он любит меня.

Ярость тлела в воздухе. Зловещий свет молний освещал больше, нежели желание мести в ее глазах. Неподвижно лежа на полу, Маквей сквозь чуть приоткрытые веки отчетливо видел кипящее в ней безумие.

– Все станет моим! – пообещала женщина. – До того как наступит утро, многих настигнет смерть, и убийца навсегда будет причислен к злу.

Ее слова отзывались эхом в голове Маквея и разлетались, образуя картину. Мысленно он увидел мужчину. Увидел кровь. Вдруг мужчина оказался в лесу, посреди бездыханных тел. Его брат лежал мертвым. Мужчина тяжело дышал, слезы текли по его щекам, когда он выкрикнул:

– Нола!

Дым на чердаке стал гуще. Буря за окном усилилась. В лесу, который Маквей видел внутренним взором, появился ворон. Он слетел вниз и опустился перед плачущим мужчиной. Распростер шелковистые черные крылья, вырос до размеров человека и заговорил нежным женским голосом:

– Любовь моя, я сделаю все, что смогу, для спасения остатков твоей души. Ты должен принять ворона, Хезекайя. Ты должен принять ворона и стать вороном.

Картина в голове Маквея раскололась. Он увидел огонь, кровь и что-то, роняющее черные капли, и что женщина в балахоне вручила мужчине, которого прокляла.

Это были отдельные куски, застывшие изображения, будто пойманные замедленной съемкой.

Маквей подумал: пора убираться отсюда. Он должен что-то сделать. Найти кого-то. Нет, кого-то защитить. Амейру. От человека, который хочет ее убить!

Внезапно женщина крепко схватила его за запястья и вздернула на ноги.

– Я знаю, что ты не спишь, Аннали. Ты видела и слышала. Я знаю, о чем ты думаешь.

В последнем Маквей сильно сомневался. Как могла сумасшедшая ведьма знать мысли человека, заключенного, пусть и ненадолго, в тело дочери ее сестры Нолы?

– Маквей, проснись! – Он почувствовал, что его трясут за плечи. – Маквей!

Поначалу далекий, женский голос стал отчетливее. Его обладательница снова затрясла Маквея, а затем совершила большую ошибку – обвила пальцы вокруг его запястья.

– Маквей!

«К черту!» – подумал он и, выдернув руку, нанес сокрушительный удар.

– Не сегодня, урод.

Кулак ударил в пустоту. А сам он оказался лежащим лицом в пыльный пол.

Крепкие обручи стиснули ребра с обеих сторон. Рука схватила за волосы и потянула.

– Проснись! – сказал ему в ухо знакомый голос.

Маквей начал осознавать реальность, поначалу медленно, затем она обрушилась на него, как ведро ледяной воды.

Окончательно придя в себя, Маквей выругался и потянулся за пистолетом. Попытавшись вскочить, вдруг понял, что давящий на спину вес исчез. Он осмотрелся и обнаружил Амейру.

Беспокойство пронзило его, словно удар под дых.

– Ты ранена? Что ты делаешь? Что я делаю? – Сознание начало проясняться, и он нахмурился. – Черт побери, где мы?

– Хорошие вопросы. – Она привстала, изучая в полумраке его лицо. – А ты – это ты?

Этот сон, черт, настоящий кошмар, снова всплыл в его голове. Вместе с отчаянным смущением.

– Я не знаю, кто я или кем был. Это чердак?

– Да. Мы в центральной части особняка. Я проснулась, когда ты встал с кровати и натянул джинсы. Подумала, что ничего такого. Пока не блеснула молния, и я не увидела твои глаза. Они выглядели неправильно, будто ты был в трансе. Я позвала тебя по имени, но ты не ответил. Когда я к тебе прикоснулась, ты толкнул меня обратно на кровать.

– Я толкнул? Господи, Амейра, я сделал тебе больно?

– На кровать, Маквей. Нет. Я пошла за тобой, но ты очень быстрый, и, когда я поняла, что ты направляешься наружу, мне пришлось вернуться за ботинками.

– У тебя мокрые волосы, – заметил он.

– Там дождь. И ветер. Сильный. Не знаю, как я поняла, что ты ушел в главную часть дома. Может быть, почувствовала тебя. Или странным образом вдруг стало понятно, что ты придешь сюда, но наверх я побежала, когда услышала, как хлопнула дверь на чердак.

– Надеюсь, это все проделал я, а не дом.

– Я не думаю, что особняк одержим, но чердак центральной части дома считается местом, где заперли Сару Беллам после того, как объявили сумасшедшей.

– Сумасшедшей и беременной.

– Та-дам!

– Ребенком Эзикиела Блюме.

– Такова малочисленная ветка, связывающая наши фамильные древа.

– Она меня схватила, поставила на колени и принялась угрожать. В первоначальном сне амнезией. Сегодня ночью, возможно, чем-то худшим.

Амейра задумчиво коснулась его запястья.

– Ты так странно дышал, когда я тебя нашла. Я пыталась нащупать у тебя пульс. Ты пытался меня ударить.

– Что?

– Я, конечно, догадывалась, что так будет, поэтому ты промахнулся и упал на пол. Я прыгнула тебе на спину. Маквей, Сара была невысокой женщиной, не выше метра шестидесяти, и, согласно историческим записям, очень стройной.

– Как же она могла силой поставить меня на колени? – Маквей припомнил детали кошмарного сна. – Аннали, – пробормотал он и услышал от Амейры понимающее «А!».

– В этом сне я был девочкой лет семи или восьми. Прятался на чердаке. Сара вытащила из кипящего горшка капающий черный ком и отдала его какому-то мужчине.

– У этого мужчины были длинные черные волосы и лицо полубога?

– Амейра, с точки зрения мужчины или ребенка, это просто парень в балахоне.

– Некоторые говорят… В общем, ладно. Мы отсюда уходим.

Небо разрезала молния. Маквей поднялся, поработал ноющим левым плечом и протянул Амейре руку.

– Я бы выпил немного «вороновой крови». Если у тебя есть какие-нибудь теории, держу пари, что есть, мы можем поговорить о них внизу.

– Насчет вина прекрасная идея, поговорить тоже интересно, но, думаю, между первым и вторым мне бы хотелось чего-то более стимулирующего.

И она положила руку на его полурасстегнутую ширинку. Маквей коротко улыбнулся, почувствовав инстинктивную реакцию тела.

– Побывав несколько минут назад в теле девочки, я более чем счастлив оказаться снова в себе.

Блестя глазами, он поднял Амейру с пола, взяв ее за бедра. Ее длинные ноги обвились вокруг него. Завладев ее губами и чувствуя, как внутри все содрогается от желания, Маквей прижал ее к ближайшей стене и вышвырнул все воспоминания о недавнем кошмаре.

– Давай разберемся. – Устроившись в уютной гостиной Ханны в западном крыле дома, где в камине горел огонь, Амейра пыталась разложить по полочкам все, что он рассказал. – Во сне тебя зовут Аннали. Ты увидел, как Сара дала Хезекайе что-то черное и противное, возможно, магический корень. Когда он ушел, ты услышал, как она заявила, что брат собирается уничтожить брата. Иначе говоря, Хезекайя собирался уничтожить Эзикиела за изнасилование и убийство своей жены Нолы. Ты говоришь, что на самом деле это Сара дала Хезекайе силу стать… злым.

– Сара знала, что Эзикиел предал ее любовь и хотел Нолу.

– Это часть изначального варианта легенды семьи Блюме. Однако много лет назад один из Белламов предположил именно то, что ты сейчас мне рассказываешь. На самом деле «злым» духом была Сара. Это она заставила Хезекайю совершить убийства. Только Нола не умерла, а лишь оказалась в чистилище, а потом пришла к Хезекайе как «добрый» дух.

Маквей сделал большой глоток вина.

– Добрый дух в виде ворона.

– Ворон-Нола сказала человеку-Хезекайе, что может превратить его в ворона. В этом состоянии он должен оставаться до тех пор, пока кто-то, кому суждено умереть, не сумеет обмануть смерть.

– Говорю же, это был кошмар.

– Но сегодня с немного другим подтекстом, через который ты прошел, ходя во сне.

– Возможно, это обстановка. – Маквей обвел взглядом высокий потолок. – Близость к месту, где разворачивалось действие первоначального кошмара.

Погруженная в свои мысли Амейра налила ему еще вина.

– Тем не менее все, что ты сказал, просто фоновая информация к настоящему захватывающему факту.

– В прошлой жизни я был девочкой?

– В прошлой жизни ты был дочерью Нолы. Мне тоже снился сон в ту ночь, когда мы остановились в лагере заклинателей воронов. И там было имя «Аннали». Я знала, что слышала его раньше, получается, действительно слышала. Аннали была дочерью Нолы, которая родилась до того, как Нола встретилась с Хезекайей. Ты был Аннали.

– Только если ты веришь в реинкарнацию, Рыжая. Лично я нет.

– Ты просто не хочешь. Знаешь, а это делает тебя Белламом.

Он долил вина в ее бокал.

– Полагаю, это также делает нас дальними родственниками.

– Да, отдаленными пятьдесят или шестьдесят раз. Скажи мне, ты когда-нибудь испытывал желание наложить заклятие?

– Или полетать на швабре?

– Никто из мужчин рода Белламов не летал на швабре. Я сомневаюсь, что кто-то из них вообще знает, как она выглядит.

– По-видимому, я более просвещен. В детстве я подметал полы в отцовском магазине антиквариата.

– Обожаю антиквариат. – Амейра вскинула голову: что-то врезалось в стену дома. – Ого! Если это принесло ветром, Белламов мост может завтра очутиться за пределами штата Мэн. Это либо хорошо, либо плохо, в зависимости от нынешнего местонахождения Уилли Спаркса. Какого дьявола я об этом говорю?

Маквей передвинулся, так чтобы оба оказались лицом к огню. Обняв Амейру за плечи, принялся перебирать ее волосы.

– Расскажи мне еще о Саре.

– Это твоя история. Ты говоришь, Сара хотела погубить Хезекайю и Эзикиела, чтобы она и ее нерожденный ребенок от Эзикиела могли бы унаследовать богатство Хезекайи. Деньги, землю, дома и так далее.

– Воздай этой женщине должное, весьма амбициозный план.

– Для достижения цели двое Блюме и один из Белламов должны были умереть. О, я забыла, еще все жители города, которые последовали за Эзикиелом в лес и помогли ему «убить» Нолу.

– Амбиции не всегда выглядят симпатично, Рыжая.

– Джимми Спаркс – человек амбициозный.

– Я тоже когда-то таким был. Жизнь может отымет Линии значения не имеют. Хорошая, плохая – выбери любую, отступи и смотри, как падают сильные.

– Загадочное замечание. Надеюсь, ты объяснишь, не заставишь меня делать собственные выводы.

– Скажем так, мой последний опыт в городской полиции научил меня, что иногда так называемые хорошие парни превращаются в плохих. К сожалению, если их связи в полицейском управлении достаточно серьезны и на высоком уровне, отдел внутренних расследований закрывает глаза, и их грязные делишки оказываются «в расследовательском морге».

– Вынуждая по крайней мере одного копа отправиться на поиски лучшей доли. В данном случае – в жутковатый прибрежный городишко в штате Мэн.

– Рыжая, у нас осталось на донышке, а я не ощущаю никакого эффекта. А ты?

– Нет, но я ударилась головой, когда мы занимались любовью в душе, так что могу приписать любое головокружение тому удару.

– Это я треснулся об душ! Если у тебя кружится голова, тебе необходимы физические упражнения.

– С медицинской точки зрения это очень плохая рекомендация. Однако, видя, что ты делаешь и чего хочешь, я могу сказать…

Слова застряли в горле. За окном сверкнула молния и осветила какое-то движение. За ту долю секунды Амейра заметила на подъездной дорожке кого-то в дождевике и с ружьем.

Глава 15

– Ты мог бы и крикнуть, Маквей. – Явно разозленный Бригхэм стащил заляпанный грязью плащ и швырнул его на крыльцо. – Будешь налетать на меня, как таран, получишь в ответ. Вы помогли Руне, вот я подумал, что помогу вам.

– В следующий раз предупреждай, – процедил Маквей сквозь зубы.

Амейра отыскала бутылку с янтарной жидкостью и показала ее Бригхэму:

– Это виски заклинателей воронов?

– Не знаю. Когда открываю глаза, у меня голова болит сильнее. Если там нет этикетки, да, это наше, давай его сюда.

Амейра водрузила бутылку на середину стола.

– Можете пить по очереди прямо из горла или дождитесь, пока я вымою что-нибудь из стаканов, которые Ханна оставила в груде посуды в раковине. Рискну предположить, что мытье посуды не было в числе ее любимых занятий.

Бригхэм послал Маквею злобный взгляд:

– Я могу пить из грязного стакана.

– Как практикующий медик, я вынуждена высказать свое «фу».

Маквей выдавил улыбку:

– Докторские разговоры типа «это нездоровая практика»?

– Нет, это женские разговоры типа «это отвратительно». На дне каждой кружки черная грязь, а чтобы размягчить то, что Ханна сожгла в этой кастрюле, придется неделю отмачивать. Красные потеки на винных бокалах теперь уже, наверное, не отмоются. Бригхэм, почему ты не сказал нам, что планируешь остаться поблизости?

– Я и сам этого не знал, пока мы не начали собираться. Тогда меня осенило. Слишком много людей умерло из тех, что не должны были умереть. Разве наемный убийца станет оставлять за собой столько трупов?

Маквей сделал большой глоток и подтолкнул бутылку через стол.

– Зависит от наемного убийцы. В случае Уилли я бы сказал: вряд ли.

Когда Амейра наполняла раковину горячей водой, свет, до этого стабильный, начал мигать.

– Не могу понять, кто мог желать Ханне смерти. Мы предполагаем, что Уэстор стал свидетелем чего-то в переулке у «Красного глаза». Возможно, то же случилось и с Миной, но…

– Это туристка, о которой я слышал? – спросил Бригхэм.

– Еще один кусочек головоломки.

Свет снова задрожал. Амейра глянула на потолок.

– Мне приходило в голову, что Мина и Уэстор были… ну, знаете, вместе.

– Возможно, ты права. Джейк сказал, что нашел спальные мешки в пустой квартире в доме Йоланды. Я проверю, когда мы вернемся.

– Если вернемся.

Ее беспокоили смерти Уэстора и Мины, а гибель Ханны завела в тупик. Ханна – безобидная эксцентричная старуха затворница с больной ногой. У нее действительно не было ничего, чем мог бы поживиться вор.

Амейра размышляла, не ухудшалось ли ментальное состояние Ханны, причем так, что никто этого не замечал. Она могла выпить лишнего, забрести в центральную часть особняка и наткнуться на забравшегося туда бродягу.

– Ну да, бродягу, который унес орудие убийства, потому что… – На этом цепь рассуждений оборвалась.

– Амейра, я буду сторожить первым, если вам с Маквеем есть чем заняться наверху.

– Ты ведь за нами не подсматривал?

– Только в своем пылающем воображении. – Бригхэм направился в сторону. – Припаркуюсь в той гостиной.

Переваливаясь с ноги на ногу, он вышел, бормоча старую песню из репертуара Джонни Кэша. Амейра проследила за ним глазами.

Маквей подошел к кухонному окну проверить двор.

– Не думаю, чтобы Спаркс осмелился вылезти в такую бурю. Но не уверен насчет нашего таинственного второго.

– Я перепугана с того самого момента, когда вышла на балкон гостиницы во Французском квартале и увидела, как Джимми Спаркс выпустил пулю в грудь женщине. Она сделала шаг и рухнула, как камень. Это случилось в глухом переулке в ночь, когда была почти такая же буря. Спаркс не проверил, нет ли свидетелей. Просто ворвался в тот переулок и застрелил ее.

– Джимми Спаркс известен своим буйным нравом.

– Его адвокаты заявили, что это преступление вызвано употреблением лекарственных средств. Он принимает сильнодействующие лекарства, но ни одно из них, даже в комбинации, не заставить разумного человека совершить убийство. Жертва была девочкой по вызову, попыталась его обокрасть.

– Что ты делала во Французском квартале?

– Навещала пациентку, у нее процедуры после операции.

– Это Джорджия Арно, бывшая медсестра и мать шестерых детей. Живет в маленьком городке в дельте. Ее кузина работает с тобой в одной больнице.

– Ты хорошо подготовился. Я должна впечатляться или почувствовать себя польщенной?

– Когда ты коп, факты собираются легко. В данном случае чем глубже копаю, тем больше узнаю.

– И тем больше тебе не нравится.

– Вряд ли мне мог бы понравиться офицер полиции, который оскорблял свой жетон так, как бойфренд твоей пациентки в течение десяти лет.

– Двенадцати. Все копы города, где они жили, знали, что он ее избивает, и отказывались что-то замечать или предпринимать. Джорджия сказала: все дело в солидарности, хорошие парни всегда держатся вместе. А я считаю, все они, в особенности бойфренд, должны быть подвергнуты удалению определенных частей тела.

– Я бы не стал с этим спорить. Ты восстановила лицо Джорджии, нос, скулы, подбородок, исправила все повреждения, какие смогла.

– Она работала над своей эмоциональной стороной, посещала психолога в Новом Орлеане, поэтому и оказалась в гостинице в ночь убийства. В какой-то момент мы были на балконе вместе. Но Джорджия боится гроз, а буря в ту ночь была жуткая… Что ты делаешь? – Маквей подхватил ее на руки. – Я видела твое колено, скорее всего, ты не сможешь нести меня по лестнице и потом в холл, не испытывая ужасной боли.

– Я не буду испытывать боли, Амейра. До завтра уж точно.

Поскольку Беллам Бридж держался, казалось, исключительно на собственном упрямстве, нежели на опоре, Бригхэм нехотя показал Амейре с Маквеем другую дорогу, по которой можно спуститься с горы.

– Если расскажете о ней кому-нибудь, не только превратитесь в «необщих» быстрее, чем сможете моргнуть, но еще обнаружите, что каждую ночь за вами наблюдают вороны.

На то, чтобы добраться до главной дороги, потребовалось более полутора часов. Еще двадцать минут они шли до джипа, втиснулись в кабину и отправились в ухабистые путешествия.

Амейра отпихнула массивную ногу кузена.

– Бригхэм, я же не пятнадцать сантиметров в ширину!

– Ты хочешь, чтобы я ехал сзади, как собака?

– Я хочу, чтобы ты рассказал мне про наблюдающих воронов.

Бригхэм улыбнулся:

– Черт, да это же легенда номер сто один. Перья, принесенные вороном к порогу, означают смерть. Вороны наблюдают для кого-то другого.

– Для кого-то хорошего или плохого?

– Это ты должна узнать сама.

– Ты пытаешься меня напугать за то, что я наступила тебе на ногу, когда спрыгнула с того большого валуна?

Маквей фыркнул.

– Похоже, он злится с похмелья, а кофе Ханны на вкус настоящее дерьмо. Вороны летают, садятся и иногда на кого-то смотрят, Амейра. То же самое делают обычные вороны, и никто не придает этому значения.

Бригхэм хрипло рассмеялся.

– Если только люди, на которых смотрят обычные вороны, не живут в Бодига-Бэе и не смотрели фильм «Птицы».

– Ты знаешь, что у воронов плохая репутация. Когда Хезекайя был вороном и оставлял перья на дверях, это предрекало смерть. Он был своего рода посредником.

– Птица-проводник, – заметил Маквей.

Зная, что он прячет улыбку, Амейра ткнула его локтем в ребра и достала из его кармана запиликавший телефон.

– Мы едем, Джейк, – сообщила она. – По дороге, где нужна концентрация и мастерство. Включаю громкую связь.

Помощник начал недовольно: «Маквей, по Лощине болтается куча заклинателей воронов. Люди показывают им большие пальцы. Можно я их арестую на том основании, что они собираются полгорода напоить до состояния зомби своим подпольным самогоном?»

– Это не самогон! – выкрикнул Бригхэм. – Это отличный виски и вино, которое проходит вниз, как мед!

Маквей изогнул губы.

– Думаю, ты давненько не пил собственного вина.

Джейк выразительно заворчал в трубку:

– Маквей, скажи, что ты не предоставляешь заклинателю воронов полицейское сопровождение в город. Тут какая-то старая карга пыталась убедить меня в том, что ты теперь их друг, и я должен держаться в рамках, если хочу оставаться помощником. Я решил: она напилась своего пойла и галлюцинирует.

– Джейк, оставь заклинателей воронов в покое! С их шествия начинается праздник. Это традиция. В чем проблема?

– У меня шесть результатов из департамента регистрации автотранспорта на имя Мины Шелл. Два из них могут относиться к ней. Я проверил анкетные данные. У Мины из Северной Каролины каштановые, а не светлые волосы, и я не могу как следует разглядеть ее глаза. Ей двадцать восемь, и она работает в банке. Мина из Нашвилля, штат Теннесси, стоматолог-гигиенист и худее, чем наша Мина, но вес меняется, и эти распечатки в любом случае хреновые!

– Ты проверил отпечатки пальцев нашей Мины?

– Э… да. Только что.

Маквей тихонько выругался.

– Сделай нормальные отпечатки, Джейк. Шериф все еще там?

– Уехал два часа назад. Что-то насчет бытового захвата заложников в пяти кварталах от его конторы.

– Отправь отпечатки пальцев жертвы в окружную лабораторию до моего приезда. У тебя примерно полчаса.

Амейра вздохнула:

– Не имело бы значения, если бы я спряталась в Нью-Йорке, а не здесь.

– Мы неоднократно это обсуждали, Рыжая. Ханна умерла не из-за тебя.

– Зато Уэстор из-за меня. И, вероятно, Мина.

– Уэстор приехал отомстить мне.

Бригхэм стукнул ногой по ноге Амейры.

– У заклинателей воронов смерть называется поэтической справедливостью.

– А смерть Мины?

– Ты рассказал бы этому вашему Уилли Спарксу, где тебя искать? – спросил Бригхэм.

– Вообще-то это могло бы сработать.

Бригхэм глянул на Маквея, пожал плечами:

– Ты должна была сообразить. У потомка Сары Беллам и Эзикиела Блюме сумасшествие в какой-то момент просто обязано проявиться.

– Я говорю о заманивании Спаркса в ловушку. Ты когда-нибудь ловил убийцу на приманку, Маквей?

– Дважды.

– Это сработало?

– В первый раз мы использовали двойника. Его подстрелили в плечо и ногу. Во второй раз обстоятельства заставили нас использовать реальную жертву. Он выжил, но трое полицейских было ранено. Один умер.

Они высадили Бригхэма на автозаправке в полумиле от мотеля Лазреса.

Она могла бы уехать сегодня, прямо сейчас, без лишних слов. Для этого пришлось бы всего лишь разругаться с Маквеем, позаимствовать грузовик дяди и исчезнуть. Вынудив Спаркса отправиться следом, предоставить идеальную возможность ее убить.

– Потому что, признай это, Рыжая, – передразнила она свое отражение в зеркале, – он сделает это до конца сегодняшнего дня. Мертвые останутся мертвыми, а убийца, как и сказал Маквей, улетит куда-нибудь в тропики и будет ждать новых заказов. Ненавижу полицейскую логику! Я тут подумала… – Маквей схватил ее за руку и потянул. – Что такое?

– Джейк звонил.

Ей пришлось бежать, чтобы поспевать за ним.

– Явно плохие новости. – У нее в животе похолодело от страха. – Пожалуйста, скажи, что больше никто не умер.

– Больше никто не умер.

– Да что происходит? Что сказал Джейк?

Впервые с момента их знакомства Маквей включил мигалку и сирену.

– Он пытался взять отпечатки пальцев Мины Шелл. И не смог.

– Это невозможно. Отпечатки пальцев есть у всех. Если только Мина не…

– Ага. – Он бросил на нее многозначительный взгляд. – Если только Мина «не».

– Намекаешь, она специально их удалила? Ну да, ты это и говоришь. Но ведь… Ой!

– Вот именно, «ой!». По серьезной причине.

– Не хотела, чтобы ее опознали.

– Именно. Осталось понять почему.

Амейра не любила осматривать трупы, ненавидела к ним прикасаться. Но ей нужно было увидеть пальцы Мины собственными глазами.

– Я не совсем идиот, – крикнул Джейк, – умею снимать отпечатки! Еще час, и это уплыло бы из наших рук. Мина Шелл и Уэстор Холл намечены на перемещение в окружной морг в час дня.

Амейра слышала его голос как некое жужжание на периферии.

– Выглядит невероятно жутко? – заметила она вслух.

Джейк осторожно приблизился:

– А мне вот заклинатели воронов кажутся намного более жуткими.

– Ты их просто боишься.

– А кто их не боится? Они психованные уголовники, прикидываются загадочными только потому, что живут в северном лесу и торгуют бухлом, состав которого не способны проанализировать местные криминалистические лаборатории.

– Серьезно? – Амейра опустила руку Мины, но мешок не застегнула. – Может быть, они включают в эту смесь кое-что из корешков и порошков Сары?

– Ты говоришь, леди, но я тебя не слышу. Вот дерьмо, Амейра! Я не хочу смотреть на голую мертвую женщину!

– Я тоже не хочу, но я видела фотографии, которые ты показывал Маквею. У нее татуировки.

– Листок, звездочка и сердечко с инициалами внутри. Какая разница?

– «У. С.», Джейк, – она задумчиво подняла бровь, – может быть, Уилли Спаркс?

– Ты имеешь в виду парня, который, по словам Маквея, за тобой охотится? Думаешь, она набила его инициалы у себя на груди и приехала сюда с наемным убийцей?

Дверь отворилась. Амейра узнала широкую поступь Маквея.

– Амейра думает, что Мина Шелл приехала в город с тем наемным убийцей, которого ты искал. Это Мина из Северной Каролины или из Теннесси, Маквей?

Амейра разглядывала татуировку на бедре Мины.

– Это ведь искра[2], так?

– Догадайся сама, – предложил Маквей.

– И листок на ее плече. Какое-то ядовитое растение?

– Считай, что это болиголов. Я объясню позже.

– Ладно, беру свои слова обратно. – Джейк отступил в сторону, подняв руки. – Она не менее жуткая, чем заклинатели воронов.

– Мина… – Имя скатилось с ее языка.

– Ты почти у цели, Рыжая.

Что-то холодное и скользкое скрутилось в ее животе.

– Извините, я чего-то не понимаю, – вклинился Джейк.

– «У. С.», Джейк, – тихо произнесла Амейра. – Держу пари, полное имя Мины – Уильхельмина. Значит, Мина Шелл на самом деле Уилли Спаркс.

Глава 16

– Что бы ты делал, Маквей, если бы Мина Шелл, она же Уилли Спаркс, не привезла паспорт на свое настоящее имя? Послал бы фотографию ее трупа Джимми и велел тюремным надзирателям проследить за его реакцией?

– Такое бывало. Но она спрятала сумочку на дне одного из спальных мешков в квартире, где ночевал Уэстор, теперь это необязательно. Кстати, ты оказалась права насчет Уилли и Уэстора.

– Наверное, они попали в тот переулок вместе и в худший из возможных моментов для них, во всяком случае. Но вернемся к Уилли. Ты смог бы идентифицировать ее без паспорта?

– Помимо паспорта и татуировок, у Спаркс шрам от удаленного аппендикса.

– Я его видела. Ему как минимум десять лет. Точно. В больницах есть компьютерные записи.

– И больше преступников, чем тебе могло бы показаться, используют при хирургических операциях свои настоящие имена. К тому же в восемнадцать большинство девушек не думают о том, что после колледжа станут наемными убийцами.

– Не знаю, я в восемнадцать уже твердо знала, кем буду.

– Аппендэктомия Уилли была экстренной операцией. Для фальшивых документов не было времени.

– Обожаю дотошность.

– Никогда не мешает перепроверить. Что же до фотографии, я мог бы послать ее Джимми Спарксу, будь у меня иной мотив, помимо злорадства.

– Вероятно, это и к лучшему. Лейтенант Майкле сказал, что, с тех пор как Джимми попал в тюрьму, его здоровье постоянно ухудшается. Увидеть племянницу в морге могло бы оказаться для него слишком травматичным, чтобы пережить. Я что, сочувствую человеку, который хладнокровно убил девочку по вызову и трех моих знакомых?

– Ты врач, тебе можно быть сострадательной. Это делает тебя лучше, чем он.

– Верно. Хорошо. Почему мне все еще жутко?

– Потому что остались важные вопросы.

– Например, кто убил Уилли Спаркс и Уэстора Холла? Или они убили друг друга? Может быть, Уэстор увидел, как Уилли бросает коктейль Молотова в «Красный глаз». Уилли наставила на него пистолет, он наставил пистолет на нее, и они оба спустили курки.

– Грамотная версия, Рыжая.

– Я становлюсь более нетрудоспособной, нежели грамотной. Почему?

– Единственным оружием, которое использовал Уэстор, всегда были ножи и ружья. Уилли застрелили из «люгера».

– А Уэстора?

– Из того же оружия.

– И что теперь? Уилли Спаркс мертва, мне теперь не грозит опасность со стороны дядюшки Джимми? Или у него созреет новый план на случай непредвиденных обстоятельств, и мне не следует расслабляться?

– Сомневаюсь, что он уже знает про Уилли, если только у них не было предварительной договоренности о том, чтобы она ему отчитывалась, и она пропустила дату.

– Значит, мои родственники и я в безопасности?

– От Джимми Спаркса, вероятно, пока опасности нет. От нашего таинственного другого? Это зависит от его или ее мотива, который, к сожалению, мы не определили.

– У меня будто центрифуга вместо головы. Ты говоришь, в ту ночь, когда «Красный глаз» забросали горящими бомбами, Уилли и Уэстор были застрелены в переулке возле бара. Мы предполагаем, что таинственный другой, который убил Ханну, и есть поджигатель, или думаем, что этот был кто-то другой?

– Без оснований, просто моя интуиция. Я думаю, таинственный другой и есть убийца Ханны и поджигатель.

– Тогда убийц двое, и один из них Уилли Спаркс, она мертва. У меня сейчас мозг взорвется!

Маквей взял ее за подбородок и целовал до тех пор, пока Амейра не почувствовала, что взрыв мозга превратился в обжигающую лавину желания.

– Ну, отлично, шеф! Наш разговор испарился из моей головы. – Приложив кончик языка к верхней губе, она схватила Маквея за пояс брюк и принялась отступать в сторону задней лестницы, увлекая его за собой. – Ходят слухи: сегодня после заката заклинатели воронов будут выступать в Лощине с рекламными представлениями. Тебе, наверное, нужно быть там, учитывая странную тягу Джейка их арестовать и выбросить ключи. Однако до заката еще куча времени. Ты работал в две смены. – Запустив руки ему в волосы, она крепко сжала кулаки. – А я хочу секса. – Она поцеловала, жестко и горячо. – Прямо здесь, сейчас. С тобой.

– Я с тобой, Рыжая.

Он повернул ее спиной к стене и взял, как она и просила, прямо там, где они стояли.

В тот проблемный день занятие любовью оказалось для Маквея единственным светлым пятном. Если, конечно, не считать обнаружение сумочки Уилли Спаркс. В ней лежало пятьсот долларов наличными, банковская карточка, паспорт, ключи от джипа, пудреница и четыре тюбика губной помады цвета розовой жвачки. Маквей тут же отправил одного из близнецов Харден искать машину.

– А я ей поверила. – Амейра перебирала тюбики. – Ты считаешь, Уэстор и Уилли были знакомы, когда Уэстор угрожал мне в аптеке?

– Не думаю. Уэстор был в Лощине достаточно долго, а Уилли только приехала. Ты говорила, ее он тоже схватил?

– За шкирку.

– Некоторых людей сексуально стимулируют такие опасные встречи.

– Без комментариев. Уэстор не мог знать, что занимается сексом с наемным убийцей, так ведь?

– Никоим образом. Во-первых, Уилли бы ему не рассказала, во-вторых, если бы рассказала, он бы со страху описался. Уэстор не хотел умирать.

– Но умер.

– Не от руки Спаркс.

– И колеса снова крутятся на одном месте. Как ты думаешь, что она собиралась сделать?

– Важно то, что у нее ничего не вышло.

– Думаю, я все же люблю полицейскую логику. Не спрашивай. Пусть Бригхэм поиграет в сторожевую собаку.

– Быть «общим» имеет свои преимущества.

– Похоже на то. Увидимся на представлении, шеф. Мне нужно пообщаться с местной акушеркой насчет беременности Меган.

А ему нужно работать сразу по двум городам, которые быстро заполнялись толпами участников и зрителей. Маквей даже представить себе не мог, где остановится большая их часть. Хотя говорили, что «Дом Блюме», когда его открывали полностью, вмещал в себя немалое количество постояльцев. Прямо перед ним располагалась просторная площадка для кемпинга «Заклятье Ворона». А чуть дальше серьезные любители палаток могли выбрать любую из множества полян в северном лесу.

Час назад Лазрес прислал ему сообщение. Хотел, чтобы личные вещи Ханны привезли в мотель как можно быстрее. Маквей решил сделать это завтра, а заодно выкроить час-другой для тщательного расследования обстоятельств смерти Ханны Блюме. Криминалисты обнаружили в ее организме существенное количество алкоголя, однако не нашли ни токсинов, ни обезболивающих. Но с какой бы стороны ни смотреть, неестественное положение тела свидетельствовало о преступлении. Убил ли ее человек с «люгером», или они имеют дело с парой убийц?

Кроме того, Майкле, отравленный растительным ядом, полученным из пятнистого болиголова. Жертвам обычно дают его, растворив в жидкости. Выбор, вероятно, объяснялся татуировкой в виде листа болиголова на теле Уилли Спаркс. Один глоток, и лейтенант мертв.

Телефон в полицейском участке зазвонил в тот момент, когда Маквей собирал папки с информацией по Уэстору и семье Спаркс. Глянув на монитор компьютера, он подавил в себе желание выругаться.

– Привет, красавчик! – проворковал знакомый голос.

– Нет, ты не можешь получить лицензию на продажу алкоголя на улице в последнюю минуту, Йоланда.

– Так нечестно! Ты же знаешь, я не могу пропустить Ночь! Я уже говорила дяде Лазресу, как хорошо было бы поставить шатер со столиками и лавочками. Как на «Октоберфест»! У меня есть запасы. Винная кладовая «Красного глаза» не сгорела!

Маквей почти сдался.

– Ладно, договоримся так. Вышли мне свой рабочий план на имейл, и я подумаю о выдаче тебе лицензии на завтрашнюю ночь.

– Да полгорода будет покупать бухло у заклинателей воронов, а остальные перебегут в Бухту, к Джо-Два-Пальца! Я не могу себе позволить терять постоянных клиентов!

– Почему бы тебе не пообщаться с Бригхэмом насчет продажи «крови ворона» в «Красном глазе», когда его заново отстроят? Если договоритесь, заклинатели могут дать тебе бочку-другую для временных уличных затей. Это может привлечь постоянных клиентов обратно. Завтра.

– Мне не нравятся заклинатели воронов! Мой брат говорит: одна бутылка их виски может взорвать часть горы Беллам круче нитро. Он считает, что, если бы тот псих, который разбомбил мой бизнес, был умнее, он бы использовал этот виски в коктейлях Молотова. Зачем нужен бензин, если есть пойло заклинателей?

– Пришли мне план.

– Маквей.

Черт бы ее побрал! Просительный тон достиг цели.

– Йоланда, я занят.

– Знаешь, она тут не останется. Да если бы и осталась, не сделала бы тебя счастливым. К тому же это очень сомнительное «если», учитывая, что такой парень, как Джимми Спаркс, хочет ее убить. Из-за нее я лишилась бара!

– Ты лишилась бара, потому что кто-то заложил взрывчатку, а снаружи забросил огненные бомбы. Поговори с Бригхэмом о «крови ворона». И извини, у меня дела.

Йоланда стала возражать, но он отключился на полуслове, обозвал себя ублюдком и вернулся к материалам на Джимми Спаркса.

На отчеты ушло сорок минут, оставшийся в участке близнец Харден просунул голову в дверь:

– Шеф, назревает проблема.

– Блюме, Беллам, заклинатели воронов?

– Да. И все в бешенстве.

Острое предчувствие кольнуло Маквея. О да, вот оно! Зачем он приехал в Мэн! Где еще легенда о человеке, превратившемся в ворона, могла схлестнуться с легендой о безумной ведьме и заставить местных жителей дойти до драки? Только там, где появились эти легенды. Там, где родился человек, которым он сам когда-то был.

Амейра оставалась в клинике, пока Бригхэм не принялся настаивать на том, что проголодался.

– Печеный батат и говяжье жаркое. – Бригхэм принюхался. – Блин, я умираю от голода! Никогда бы не подумал, что скажу это, после того как увидел человека с каким-то грибком на ноге.

Амейра рассмеялась:

– Ты не знаешь, Маквей здесь или в Бухте?

– Он поехал в Бухту.

– Замечательно.

Бригхэм дружески пихнул ее в плечо. Амейра чуть не врезалась в стену.

– Не бери в голову, Амейра! Люди Бухты, в основном Блюме, привыкли к тому, что шефа полиции нет поблизости. Проблемы обычно возникают в Лощине, где живет большая часть Белламов.

– Рискуя показаться сварливой, скажу: вы, заклинатели воронов, за время праздника собираетесь набить свои общие с Блюме карманы существенным количеством денег Белламов.

– Клюйся, клюйся! Схожу за жарким кузины Имоджен. Оставайся на свету.

Запах свежего молочного печенья привел ее к красно-черной кибитке, на крыше которой сидело несколько механических воронов. Амейра с восхищением рассматривала невероятное сочетание инженерной мысли и художественного исполнения, когда зазвонил ее телефон.

– Привет, дядя Лазрес. Извините, была занята. Я привезу вещи Ханны в мотель, как только Маквей вернется из Бухты.

Хриплое дыхание на другом конце заставило ее забеспокоиться.

– Дядя Лазрес?

– Амейра… Не уверен… Может быть, это сердце. Я… принял таблетку.

На другой стороне улицы она заметила выбирающегося из машины Маквея и бросилась к нему.

– Дядя, когда вы ее приняли?

– Пять – десять минут назад. – Судя по всему, он задыхался, и необязательно из-за сердца.

– Дышите ровно, как только можете, постарайтесь не двигаться. Где Ар Джей?

– Поехал в Бухту. Все еще там.

Она махнула Маквею.

– Проблема? – поинтересовался он.

– Дядя Лазрес. Возможно, у него инфаркт.

– В отель?

Кивнув, она вернулась к разговору:

– Мне нужно, чтобы вы оставались на линии. Не напрягайтесь, расслабьтесь и дышите. Вы сейчас сидите?

– Да.

– Хорошо. Оставайтесь на месте, никаких лишних движений.

– Никаких лиш… – Лазрес затих.

– Дядя Лазрес, у вас есть номер Ар Джея?

– Я его не помню… Быстрый набор.

– Ладно. Маквей приехал. Мы на пути к вам. Будем через…

– Пятнадцать минут, – подсказал Маквей.

Он включил сирену и мигалки, чтобы беспрепятственно проехать по городу. Амейра набрала 911.

Джип несся по извилистой дороге, ведущей к мотелю.

– Он не сказал о боли, но я слышу, он задыхается. Да, так бывает. Не все симптомы в одно и то же время. Маквей, – позвала она, повысив голос, – сколько времени обычно требуется местной скорой помощи?

– Полчаса. Если поедем по старой лесовозной дороге, сократим время на пять минут.

– Было бы хорошо. Дядя Лазрес?

Тот не ответил. Амейра осмотрелась:

– Что-то не так. Ты это чувствуешь?

– Определи что, Амейра.

– Я не имею в виду дядю Лазреса. Вернее, не только его. Сегодня я осматривала женскую грудь и вдруг отвлеклась. Такого раньше никогда не случалось. Не помню, что именно меня отвлекло, так и не поняла, что это – результат стресса или на меня действует общая странность данной местности.

– Я и сам все еще привыкаю к странности данной местности.

– Мы приехали! Ого, заклинатели воронов!

Единственная лампа, горящая в окне комнаты дяди, отрезвила Амейру. Схватив санитарную сумку, она бросилась к дверям.

Ее рука легла на дверную ручку. Внезапно ручка исчезла, как и земля под ногами. И воздух в легких, когда она рухнула на Маквея, который распростерся по гравию, перемешанному с сорняками и грязью.

Она не могла говорить, не получалось набрать воздуха. Маквей закрыл ей рот и перекатил их обоих в полусидячее положение.

– Внутри кто-то есть, – прошептал он.

Россыпь звезд, которая вспыхнула и кружилась в голове Амейры, потускнела. Она достаточно пришла в себя, чтобы понять: они не одни. И не только они, дядя тоже.

Она вцепилась Маквею в запястье.

– Ни звука, – предупредил он, отпуская ее.

Она хватала ртом прохладный ночной воздух.

Колени подгибались, в груди будто застряла ступня Бригхэма.

– Ты видел дядю Лазреса?

– Он сидит за столом. – Маквей вытащил «глок». – Запасной в моем левом сапоге. Вынь его, не выпрямляйся и держись позади меня.

«Кто внутри?» Не иначе, тот, кто убил Ханну.

Подкравшись к окну, Маквей поднял пистолет.

Секундой позже они услышали скрип позади мотеля, последовал хлопок. После чего взревел двигатель.

Все еще держа пистолет дулом вверх, Маквей крикнул:

– Иди внутрь! Дверь на замок, ставни вниз! Минимум света! – Он швырнул Амейре ключи. – Вывези мой грузовик, если будет нужно.

– Я… да, хорошо. Будь осторожен!

Простым нажатием ручки дверь, естественно, не открылась. К облегчению Амейры, потребовался всего лишь сильный удар плечом, чтобы она распахнулась.

– Дядя Лазрес?

Толкнув дверной засов на место, она дернула ставню вниз, оставив свет только в маленькой кухне, чтобы что-то видеть. Отложив пистолет и мобильник, опустилась возле Лазреса и пощупала пульс на его шее. Нитевидный и ускоренный. Его сердце определенно билось чересчур быстро. «Нужно взглянуть на таблетки». Она выключила свет на кухне, прежде чем включить более резкий в ванной комнате.

– Ты мог бы немного меньше экономить на собственных удобствах, – пробормотала она, точно зная, что бы на это ответил дядя.

Короткое веселье прошло, когда она открыла аптечный шкафчик. Один взгляд внутрь заставил вскрикнуть, перед глазами все поплыло.

Глава 17

Маквей мгновенно распознал ловушку и едва заметное движение и тут же понял, что кто-то обежал грузовик спереди и скрылся в тенях. Преследование не составило бы проблемы, если бы не два десятка автомобилей заклинателей воронов, припаркованные друг напротив друга.

Грузовик Лазреса продолжал изрыгать выхлопы. Щупальца тумана обвивали все вокруг. Маквей, пригнувшись, осторожно продвигался вперед.

В десяти метрах от себя он снова заметил темную фигуру. Она кралась вдоль одной из кибиток, будто что-то искала. «Или кого-то».

Перехват получился достаточно просто. Скользнув между двумя грузовиками, Маквей обошел высокий пикап и выждал, пока неизвестный попытается прошмыгнуть мимо прицепа. После чего направил пистолет ему в голову.

– Привет, Ар Джей. Что за военные хитрости?

– Не размахивай пушкой, Маквей. – Племянник Лазреса замер с поднятыми руками. – Я с тобой не ссорился, сам только что сюда приехал.

– В грузовике дяди?

– Ничего подобного, в своем собственном. Припарковался у десятого домика. Я отогнал его туда, услышав, что завелся старый «додж» Лазреса. Ему нельзя водить машину по вечерам.

– Его нет в кабине. – Маквей окинул быстрым внимательным взглядом тени вокруг. Никого. Грузовик для отвлечения внимания. – Я думал, что преступник ты.

– Неужели? Я сразу увидел, что в грузовике никого нет, а фары горят и двигатель работает. Лазрес трясется над ним, никого не пускает за руль. Словом, я обалдел. Можно опустить руки?

– Чувствуй себя как дома. Ты кого-нибудь видел последние несколько минут?

– Вообще никого не видел. В этом-то и проблема. Однако грузовики не заводятся сами по себе, и ты бы не шнырял с пистолетом. Что за дерьмо происходит?

– Я тебе расскажу, когда узнаю.

Он отреагировал слишком поздно, пропустил всего лишь долю секунды, когда раздалось приглушенное «чмок!».

Ар Джей выпучил глаза. Трость была уже менее чем в тридцати сантиметрах от головы Маквея. У него не оставалось времени предотвратить или хотя бы отклонить удар.

Однако он успел заметить цвет и обругать себя за то, что не подумал о ловушке.

Когда боль пронзила череп, Маквей думал об Амейре. Она в комнате мотеля. Спасенная от Уилли Спаркса, но не от убийцы, подобравшегося гораздо ближе, чьи мотивы и способы так походили на те, что принадлежали давно умершей пугающе безумной ведьме.

– Дядя Лазрес! – Снова испытывая отчаяние, Амейра потрясла его, обводя взглядом комнату. – Проснись! Пожалуйста, мне нужно, чтобы ты проснулся, и мы могли убраться от… Черт! Черт, черт!

Она вскочила, но взгляд ее оставался прикованным к полу.

– Дядя Лаз… – И оборвалась.

Застекленная гравюра на противоположной стене отобразила быстрый отблеск движения снаружи. Амейра пригнулась. Пуля пробила стекло и вонзилась в стену рядом с гравюрой.

Амейра рванула прочь, как бегун со старта. Живот сводило, пальцы совсем онемели. Подбежав к кухне, она захлопнула дверь. Это действие отрезало ее от света, но не принесло пользы.

Зная, что ее силуэт просматривается, она укрылась за вытертым раскладным диваном, испытав одновременно ужас и облегчение, когда вторая пуля просвистела рядом с ней. Стреляли явно не в дядю.

Стреляли в нее.

Бросая испуганные взгляды во тьму, Амейра старалась держать себя в руках. Должен быть как минимум еще один путь наружу, помимо входной двери.

Она покрутила головой. Да, вот оно! Окно кухни! Если удастся его открыть, она сможет выбраться.

Прячась в тенях, Амейра пробралась к окну, подергала задвижку, пока та, поддавшись, со стуком не отскочила в сторону.

Снаружи туман и машины заклинателей. Пока Амейра перелезала через подоконник вниз между домиков, в переднее окно влетели еще две пули. Хотелось закричать, убежать, спрятаться, не выходить до тех пор, пока минует опасность. Она заставила себя не издавать ни звука. Все кружилось перед глазами. Холод скреб острыми когтями.

«Блокируй страх, – велела она себе. – Думай о Маквее».

Из своего теперешнего местоположения она видела заднюю часть его джипа. Если бы удалось добраться до машины! Не уехать, нет. Не уехать. В мешанине ее сумбурных мыслей таилась уверенность, что она знает главный ответ.

Это месть за что-то, что она сделала в детстве.

В первую ее ночь в Лощине они с Йоландой обменялись колкостями. И с Джейком тоже.

Амейра вспомнила о пауках. Много лет назад Йоланда хотела ее напугать. Джейк и брат Йоланды Ларри, движимые собственными побуждениями, наловили полный горшок этих жутких тварей и подложили в ее кровать. Джейк в особенности наслаждался так называемой шуткой.

Дружили ли Джейк и Йоланда в детстве? Джейк и Ларри? Маловероятно. Почему же Джейк с такой готовностью присоединился к Йоланде? Из-за младшего брата Джимбо? С точки зрения Джейка, это логично.

Мог бы Джейк желать смерти Ханне? Стал бы взрывать «Красный глаз»? У него, конечно, была возможность незаметно выйти из бара. Но зачем уничтожать место, которое ему нравилось?

Если только в его план не входило убить Амейру и замаскировать настоящую цель одновременным убийством множества невинных людей. Зашел бы он так далеко просто из ненависти? Должно быть что-то еще. То самое «что-то», о котором она упоминала Маквею и которое снова завертелось поблизости и в глубинах памяти. Амейра почти его поймала. Но, как и раньше, «почти» поблекло и отступило во мрак, оставив ее в отчаянии и страхе.

Где же Маквей? А скорая помощь? Полчаса уже прошли, совершенно точно. Почему медики не приехали?

И зачем она оставила пистолет и мобильный на столе в комнате?

«Ладно, хватит!» Еще не все потеряно. В кармане ключи, в джипе рация. Можно позвать на помощь близнецов Харден.

Выждав, когда длинные клочья туч затянут луну, она поборола леденящий ужас и помчалась к машине. Беспрепятственно добралась до водительской дверцы. Дернула, открыла, забралась на подножку. И заметила дюжину пауков, ползающих по сиденью. Отпрянула, словно от удара током.

Пауки в джипе Маквея! Пауки в аптечном шкафчике Лазреса! Джейк не стал бы этого делать. Он всегда злился и ненавидел ее и открыто выказывал вражду. Но издеваться для него несвойственно. Он вспыльчивый, а такие люди обычно предпочитают быстрее покончить с делом.

Уклончивое «что-то» пронзило ее мозг. Может, триггером послужили розовые потеки сахарной ваты на одном из фургонов заклинателей, но Амейра внезапно осознала все просто и ясно. Пятно розовой помады на краешке винного бокала в раковине на кухне Ханны. Ярко-розовой помады. Подобно той, которой пользовалась Уилли Спаркс и…

– Еще шаг, Амейра, и ты труп.

Она остановилась, зная, что это не пустая угроза.

По гравию захрустели шаги. Сначала она увидела пистолет, потом держащую его руку и наконец ненависть. Пронзающую, как отравленные стрелы. Ненависть в сверкающих голубых глазах Йоланды.

Маквей боролся за свое возвращение. К сожалению, пришлось сражаться с искаженными изображениями дымящихся горшков, капающих черных комков и ужасом маленькой девочки, которой удалось вырваться из рук женщины и выбежать с чердака особняка Белламов. Ее детскими глазами он увидел длинный, узкий ряд уходящих вниз лестничных пролетов и зигзаги молний, расколовших небо над особняком.

Высокие скалы манили, но он кинулся к мосту.

Он не понимал, почему выбрал именно это направление, пока не посмотрел вверх, увидев над собой ворона, будто тот его вел. К смерти или прочь от нее? Он доверчиво последовал за птицей, отчаянно надеясь, что она спасет его от сумасшедшей женщины.

– Ты должна пересечь Белламов мост, Аннали. – Голос ворона раздался откуда-то сверху. Вороны умеют говорить или он сошел с ума? – Ты должна пересечь то, что она не может.

Но ребенок-Маквей знал: сооружение повреждено чередой недавних бурь. В эти дни никто не пересекал Белламов мост.

– Беги, Аннали! – торопил ворон. Он опустился на сломанную опору моста, будто указывая крыльями. – Ты должна пересечь мост сейчас!

Оглянувшись, Маквей увидел, что приближается разъяренная Сара, вытянув руки, в ярости и безумии сверкая глазами.

«Иду!» – решил он. И спрыгнул на мост. Тот поддался под ногами, закачался, жутко скрипя, заглушая раскаты грома. Маквей не отступил, даже когда, споткнувшись, тяжело приземлился на руки и колени.

– Беги, Аннали! Я не дам ей спуститься с горы. Здесь она построила себе клетку, здесь и останется.

Маквей снова чуть не потерял опору, но сумел ухватиться за толстый столб и удержаться от падения. Перепрыгнул через сломанную планку и опустился на четвереньки на другой стороне. Воющий ветер донес до него крик Сары:

– Это все мое по праву! Ты меня слышишь? Это мое!

– Тебе больше нечего бояться, – спокойно сказал ворон. – Стой неподвижно и знай: та, что хотела увидеть тебя и нас всех хуже, чем мертвыми, никогда не увидит больше ничего, кроме того мира, что сотворила на своем чердаке.

Маквей всматривался, пока не начало двоиться в глазах, наблюдал, не двигаясь, как Сара ступила на мост.

И видел, ужасаясь, как, сделав три шага, она провалилась сквозь доски, злобно ругаясь, но каким-то образом уцепившись за стойку. Ее крики слились с раскатами грома и вырвали Маквея из забытья.

Амейра!

Ее имя отозвалось громом в голове. Шатаясь, словно после трехдневной пьянки, он сфокусировал взгляд на мотеле.

На земле рядом с ним застонал и перевернулся Ар Джей. Увидев кровь на его плече, Маквей понадеялся, что рана не смертельна. И увидел грузовик Лазреса, удаляющийся в направлении старого шоссе.

– Иди, Маквей! – Ар Джей приподнялся на локте. – Я справлюсь. Найди того ублюдка, что это сделал, и пусти в него пулю за меня.

– Не того. Ту. Проверь, если сможешь, дядю. Я за Амейрой. И Йоландой.

Глава 18

Окутанный туманом лес и холмы пролетали мимо, сливаясь в жуткие размытые пятна. Несмотря на ужас, Амейра поняла, куда они направляются. Гора Беллам!

С руками, закованными в наручники за спиной, и щиколотками, связанными грубой пеньковой веревкой, она сумела выгнуться всем телом.

– Что ты сделала с дядей Лазресом?!

Йоланда хихикнула:

– Подсунула ему в молоко транквилизатор. Ар Джей уехал на весь вечер в бар Джо-Два-Пальца. Предателю там нравится.

– Ты считаешь Ар Джея предателем?

– Считаю! Дергайся, сколько влезет. Я украла наручники у Джейка. Ты не скоро из них выберешься. – Йоланда, это безумие. Зачем ты…

– Заткнись. Обожаю приказывать. Особенно тебе. А теперь вываливай. Как ты думаешь, кто принес пауков в ванную Лазреса – я, Джейк или Ларри? – Джейк.

– Ты серьезно? Почему?

– Месть. Когда мы были маленькими, я напугала Джимбо. Не думала, что ты зайдешь так далеко, а у Ларри достаточно своих причуд и заворотов.

– Ну, он ходит голый во сне. И что это доказывает?

– На самом деле он не мстителен, хотя и Беллам, я всегда думала, что Ларри не по себе от всей этой ведьминской истории. Он не обладает никакой силой, но, кажется, верит, что она есть у нас.

– Ты считаешь, Ларри верит, а Джейк нет?

– Джейк слишком презирает женщин, чтобы поверить, что какая-нибудь может причинить ему вред.

– Чушь! Это Джейк подкинул пауков в ванную, не я. И почему это люди думают, что только мужчины могут убивать пистолетами? Яд – оружие женщин. Ладно, может быть, я не застрелила Ханну, но я уделала ее рукояткой «люгера». Один удар, и она так и повалилась! На это много сил не надо. Когда я уговорила ее пойти в главную часть особняка, она уже была на приличном подпитии.

– Ты заставила Ханну с больной ногой туда идти?

– Она не шла, хромала. Падала. Хохотала, как ненормальная. Да ладно тебе, мы же говорим о виски заклинателей воронов. Несколько порций этой бурды, и кто вообще соображает, что у него есть ноги?

– Ты напоила старую женщину, чтобы ее убить?

– Эта старая женщина была запойной алкашкой. Она бухнула полстакана виски в кофе без единого намека с моей стороны. Я бы добавила еще, пока она наливала мне стакан этой гнили из крови ворона, но к тому моменту это было излишне.

Переворачиваясь так, чтобы прислониться к двери, Амейра посмотрела на профиль кузины:

– Можешь назвать меня тупицей, Йоланда, но я все еще не понимаю.

– Ты тупица и дура, дура, дура! И понимание этого делает все мои усилия стоящими!

– «Усилия». Это твой эвфемизм для слова «убийство»? Когда ты сошла с ума?

– Ты такой наивняк! Люди умирают каждый день. Некоторые естественной смертью. Иным помогают. Я поддерживаю второе. И в подтверждение сказанного о женщинах и пистолетах дополню: Ханна не единственная, кому я «помогла». Еще я замочила симпатичного ублюдка с ножом, который выбрал шлюху с бульдожьей челюстью, а не меня. Должна признать, в тот вечер все было слегка размыто, но, думаю, сначала я пустила пулю в нее, а потом уже разделалась с ним. Ты не поверишь, эта сука наставила на меня пистолет как раз в тот момент, когда я наставила на нее свой! Вот тебе и странные совпадения!

Йоланда понятия не имела, кого убила в том переулке. Амейра попыталась высвободить щиколотки.

– Йоланда! Ой! Черт.

– Чуть не откусила язычок, сестренка? Не волнуйся. Ты скоро помрешь. И это уже не будет иметь значения.

– Угу, это я уже поняла. Правда, до сих пор не понимаю за что. Я знаю, ты меня ненавидишь.

– Ненавижу, презираю, наслала на тебя тысячу проклятий, которые, к сожалению, не сработали. Теперь нет смысла что-то скрывать.

– Согласна, мы не дружим. Мне никогда не нравился брат Джейка, но, полагаю, убивать его было бы чересчур. Поэтому мне кажется, ты сделала это по какой-то другой причине, чем ненависть.

– Ну да. – Йоланда снова заерзала ягодицами по сиденью, танцуя и напевая песню «АББА»: – «Деньги, деньги, деньги. Я хочу их, милая. Когда окочурится богатей».

Удивление на секунду затмило все остальные чувства Амейры.

– Так вот ты о чем? Деньги?!

– Деньги богатея. Самого богатого в Лощине и Бухте.

Наконец-то недостающий кусочек головоломки встал на свое место.

– Господи боже мой! Сунитиниб. И эверолимус. Первый стоял чуть дальше на полочке. Он должен был быть выписан раньше.

– Это говорят врачи вместо «Ах, какой же тупой задницей я была!». Ты и есть она. Но жизнь драгоценного дядюшки подходит к концу, тикает, как восьмидневные часы, отстукивающие последние несколько минут.

Амейра слышала ее только наполовину. Она была слепа! Она ведь видела эти лекарства в ту ночь, когда искала антацид! Видела, но не сообразила.

– Прекрасно видела деревья. – Она вздохнула. – И полностью пропустила за ними лес.

– Опять докторская болтовня, которая, как я понимаю, значит, что твой куцый крошечный умишко не допер до того, что не секрет для большинства студентов-медиков первого курса.

Не отвечая, Амейра прислонилась головой к оконному стеклу.

– Эти лекарства используются для лечения рака почек. Но даже на пузырьке с новым лекарством не было недавней даты. – Ужас временно отступил, Амейра глянула на кузину. – У дяди Лазреса рак почек?

– Вот именно. Еще рак мочевого пузыря и, будем надеяться, печени. Ты спрашиваешь, откуда я это знаю, когда он, скорее всего, никому не сказал?

– Ты влезла в его стол?

– He-а. Ар Джей как-то заболел, а дяде нужно было ехать в Бангор на обследование. Я предложила его подвезти, девочка ведь должна подлизываться. Мы приехали, и я притворилась, что вышла из кабинета врача. На самом же деле стояла под открытым окном в переулке, похожем на тот, где позже застрелила ублюдка и шлюху, и слушала, как врач говорит, что нужны анализы. Конечно, дядя всегда делает то, что нужно, включая и поход в лабораторию. Об остальном я догадалась.

– Он хотел видеть результаты анализов лично, поэтому копии результатов были доставлены ему скоростной почтой.

– Точно. Результаты пришли. Дядя нехарактерно напился и врезал курьеру в баре Джо-Два-Пальца.

– Ты видела результаты или это просто догадка?

– Пьяная выходка дядюшки говорила сама за себя.

– Так все эти убийства из-за денег.

– Кучи денег, Амейра.

– Ты убила и сестру дяди Лазреса?

– Тетю Маурин? Не было нужды. Старушка скурилась до смерти. Спасибо тебе большое, тетя Мо. Но я признаю: именно ее смерть заронила в мою голову зернышко, и, когда оно проросло, я сказала себе: «Постой-ка, Йоланда, у старика должно быть завещание». И принялась вынюхивать и высматривать, но в конце концов сказала: «Да черт с ним!» Однажды днем, когда они с Ар Джеем были в Бангоре, я влезла в дядюшкин офис. Джекпот.

Машина дребезжала по разбитой дороге. Амейра исподволь бросила взгляд назад. Никакого света фар. Означало ли это, что Йоланда сегодня видела Маквея? Видела и… «Нет, не думать об этом!»

– Ты явно упомянута в завещании.

– Четвертой по списку, – подтвердила кузина. – Наш старенький дядя считает, что я буду просто счастлива унаследовать «Красный глаз». Ага-ага! Ты, с другой стороны, наследница номер два в очереди на особняк Белламов и неприличную кучу денег. Не помню, что там причиталось Ханне, она номером три, зато помню, что тетя Маурин должна была получить львиную долю его собственности. Вот смысл, причина и мотивы моих действий. По условиям завещания, если один из наследников умрет раньше того, кто идет за ним, его доля отходит следующему по списку. Круто, да?

– Очень круто. Значит, после смерти тети Маурин я стала номером первым. Если бы я умерла, все отошло Ханне.

– Отошло бы.

– А после того как умру я, ты победила.

– Больше большого, Амейра! О, я поделюсь частью выигрыша с братом, но Ларри в общем-то совершенно счастлив, зимой устраивая сходы лавин в скалах, а весной и летом болтаясь со своей «я слишком крутая для учебы в школе» сестрицей, которая, кстати, из Белламов и слегка слетает с катушек, если не получает того, чего хочет.

– К твоему сведению, если уж говорить о суках-ведьмах, ты меня на километры опережаешь.

– Что ж, спасибо, кузина.

– Это не комплимент.

– Да? Думаю, мне придется сделать твою смерть в два раза больнее. Уверена: после того как с тобой покончу, придется избавиться и от Маквея.

По Амейре прокатилась волна облегчения. Маквей жив! Слава богу, жив!

– Ты не ведьма, Йоланда! Ты демон ада.

– Пусть так, но ведь умный демон! Хочешь знать, как я обошла Маквея? Вырубила его тростью, которую дядя хранит в грузовике. Сначала, конечно, пришлось застрелить Ар Джея. Не до смерти, просто свалить. Знаю, знаю, нужно было и Маквея застрелить, но я, честное слово, много думала о том, как бы провернуть это дело, не убивая его. Этот мужик такой сексуальный, просто дымится! К сожалению, я не могу игнорировать тот факт, что он еще и чертовски хороший коп. Слишком хороший.

– Иначе говоря, ты не настолько хорошая убийца?

– Я учусь.

– Твоя цель – войти в большую лигу?

– Только в контексте бабла, кузина! Если Ар Джей не сможет меня идентифицировать, останется в живых. Его имя есть в завещании, но по списку только после меня. Мне не нужно совсем уж все! Хватит и большей части.

Они уже приближались к Белламову мосту.

Амейра попыталась не обращать внимания на полные ненависти взгляды Йоланды. От страха у нее холодело в животе.

– Я наблюдала за тобой в то утро, когда ты приехала. Взяла бинокль и старый винчестер Ларри, залезла на дерево возле дома Наны. Был момент, когда мне захотелось вас перестрелять, когда вы собрались на кухне. Но я поняла: если промажу, особенно по Маквею, мне конец. И вообще, он же суперсексуальный коп!

– Я поблагодарю его за отсрочку смертного приговора.

– Ты никого не поблагодаришь, Амейра. То, что я чуть-чуть потеряла уверенность в себе и поддалась похоти, принесло тебе несколько лишних дней жизни в смертельном страхе. Ну, расскажи мне, тот симпатяжка с ножом был из людей Джимми Спаркса?

– Нет, из старых врагов Маквея.

Улыбаясь, Йоланда остановила машину.

– Здесь кончается дорога. А теперь пройдемся.

– В моем случае попрыгаем. – Амейра растянула губы в искусственной улыбке.

Йоланда отозвалась такой же улыбкой:

– Если рассердишь меня, то да.

– Не в особняк Белламов?

– Это было бы слишком банально, кузина. Нет, ходят слухи о плачевном состоянии Белламова моста. С какого перепугу ты пыталась по нему пройти, никто в городе в жизни не поймет, но ты это сделала или вот-вот сделаешь. Как печально, упала и умерла.

Маквей не спрашивал Бригхэма, как тот попал в мотель и почему пришел. Знал: даже если это будет последнее в его жизни, он вернет Амейру до того, как Йоланда причинит ей вред.

Выметя дюжину крупных пауков из джипа Маквея, заклинатель воронов швырнул набитый рюкзак на пол и втиснулся на пассажирское сиденье.

– Давай туда.

Маквей хотел его проигнорировать, но верзила схватился за рулевое колесо.

– Она «общая», Маквей. И я знаю гору лучше всех на свете.

Выругавшись, Маквей выждал еще секунду, рывком завел джип и крутанул руль в направлении, противоположном тому, что выбрала Йоланда.

Иоланда не заставила Амейру прыгать, однако, распутав щиколотки, привязала веревку к наручникам и намотала свободный конец на руку.

– На тот случай, если решишь сбежать.

Боль прострелила Амейре руки до самых плеч. Только не паниковать. Кузина явно сумасшедшая и еще чересчур самоуверенная. Такие люди совершают ошибки.

Они приблизились к мосту. Ветер принялся хлестать сильнее. Белые клочья то и дело обволакивали все вокруг и так же внезапно исчезали.

– Я бы на твоем месте не стала тратить силы на вопли, – посоветовала Йоланда. – Я как следует шваркнула Маквея дядюшкиной тростью.

– Кого ты пытаешься убедить в этом, меня или себя?

– Я достала пистолет. Я достала тебя. Если Маквей появится, я и его достану. Тогда начальником станет Джейк, до тех пор пока Тай не вернется из медового месяца. А к тому времени какие доказательства? Я могу снизойти и убедить Джейка, что все эти годы была по-настоящему к нему неравнодушна. Фу! Но в такой ситуации придется, ты не согласна?

– Откуда мне знать, я никогда не была в такой ситуации.

– Сука! О, отлично, вот и Белламов мост! Ну и развалина!

Амейра отшатнулась от пальца, которым Йоланда провела ей между лопаток.

– Держу пари, ты и десятка шагов не пройдешь, свалишься вниз. Ну, черт побери, луна ушла! Но не волнуйся, у меня есть фонарик. Я ни за что не пропустила бы такой шикарный финал! Хотя технически финалом станет Маквей, я все еще на него злюсь, и Ар Джей, если понадобится.

– Ты родилась уже без совести или она умерла в тот день, когда ты убила Ханну?

– Я убила Ханну ночью. Шагай!

– Ты хочешь, чтобы я в наручниках умерла? Разве это не будет выглядеть подозрительно даже для такого недалекого полицейского, как Джейк?

– Ух, как же здорово будет посмотреть на то, как ты упадешь! Просто Рождество в мае! – Явно раздраженная, она ткнула Амейру пистолетом в спину, вытащила маленький ключик и вставила его в замок.

Наручники упали. Пистолет ткнул сильнее.

– Счастливого пути, Эмми!

Амейра упала на колени.

Из тумана беззвучно спикировал ворон, задев когтями макушку Йоланды. Та, выругавшись, принялась отмахиваться. Амейра использовала момент и быстро откатилась в сторону.

Ворон спикировал снова, на этот раз Йоланда ударила его пистолетом. Птица хрипло каркнула, распростерла крылья и начала искрить, упала на землю с открытым клювом и струящимся из него дымом.

Взбешенная Йоланда, размахивая пистолетом, вглядывалась в деревья. Амейра глубоко вдохнула, собираясь с силами. «Играй по полной или катись домой!» – подумала она и кинулась кузине под ноги, ударяя ей плечом в колени.

Если бы мост воспринимал звуковые вибрации, визг Йоланды его обрушил бы. Падая, она сумела сильно пнуть Амейру в бедро каблуком сапога.

Ветер ввинтил между ними толстую пелену тумана. И, к сожалению, оставил Амейре только один путь – пересечь Белламов мост.

Она понимала: где-то поблизости заклинатель воронов. Так частенько бывало, да и не все отправились в Лощину на праздничное шествие.

Позади нее Йоланда выпустила несколько пуль.

– Ты где? У меня куча патронов! Выходи, чтобы я могла тебя видеть, или буду стрелять в туман!

Амейра притаилась на корточках за одной из поврежденных опор, мимо уха прожужжала пуля, она пригнулась, выбрав мост, там самый плотный туман. Йоланда, может быть, даже не подумает ее там искать.

Вспоминая все молитвы, которые только знала, Амейра поползла вперед, опираясь на дрожащие руки и колени.

Насыщенный влагой воздух разорвало хриплое карканье. Она глянула вверх, и ей показалось, что ворон ныряет по направлению к земле. В нескольких метрах позади закричала Йоланда.

Благодарная, что ее кузину отвлекли, Амейра поползла дальше.

Доски прогибались и издавали ужасающие звуки, но, к счастью, ни одна не проломилась окончательно.

У нее стучали зубы, ладони были в занозах, в колено вонзился как минимум один гвоздь.

До ушей снова донеслось карканье. Затем она внезапно услышала глухой удар, будто по дереву ударили каблуком сапога.

Чувствуя, как обрывается сердце, Амейра закрыла глаза. Йоланда ступила на мост.

Нужно двигаться быстрее, нет времени пробовать каждую доску.

Прищурившись сквозь просвет в тумане, она разглядела опорный столб. На одном из колышков неподвижно сидел ворон, в отличие от предыдущего, он никуда не нырял, просто наблюдал.

«Наблюдающий ворон». Амейра вспомнила слова Бригхэма о воронах-посланцах. Осторожно дыша, произнесла со всей искренностью:

– Надеюсь, ты высматриваешь что-то хорошее.

– Его когти застряли в моих волосах! – завизжала Йоланда. – Откуда летят эти дурацкие птицы? Они в моих чертовых волосах!

«Она близко!» Страх кольнул и охватил ее полностью, когда ищущие пальцы Йоланды вцепились ей в щиколотку.

Но только на секунду. Амейра дернула ногой. Какая-то доска, издав длинный низкий стон, лопнула.

То ли вскрикнув, то ли всхлипнув, Йоланда пыталась ухватиться за обломавшуюся древесину. На мгновение ее пальцы впились в расколотый конец, а в следующий миг исчезли. Остались только шевелящиеся кольца тумана.

Некоторое время пораженная Амейра смотрела на опустевшее место, не в состоянии двигаться и думать. Смотрела, пока ворон не издал пугающее карканье.

Древесина под ногами протестующе заскрипела. Однако не лопнула, как под ногами Йоланды. Вместо этого доска начала отходить от края моста.

Цепляясь пальцами, Амейра нащупала ржавую металлическую полосу. Но и она отходила от края, чересчур узкая, чтобы удержаться.

Над головой снова каркнул ворон. И снова, и снова. Когда он замолчал, чья-то сильная рука схватила Амейру за запястье.

– Я тебя держу, Рыжая! – Голос Маквея донесся с верхней перекладины моста. – Просто схватись крепче и не смотри вниз.

Ее затопил десяток эмоций одновременно, затем осталась та, что заставила ее сбиться с дыхания. Маквей жив!

Измученной Амейре показалось, что прошло еще полжизни, прежде чем колени снова коснулись твердой древесины. Она обвила Маквея руками и прижалась губами к его губам.

– Ты пришел! Как ты узнал, куда идти?

Он смотрел ей в глаза:

– Сообразил, как только понял, кто убийца. Мы приехали окружной дорогой.

– Мы?

– Бригхэм здесь.

Амейра с облегчением выдохнула:

– Он привез своих воронов, так? О господи, Йоланда!

Она развернулась на месте, доска под ними заскрипела.

– Не прыгай тут особо, Рыжая. Когда дело касается древних мостов, даже мастерство заклинателя воронов имеет свои пределы.

– Это мы заставляем вас в это верить, – донеслось из облака тумана ворчание Бригхэма. – Йоланда здесь. Ее веревка запуталась на одной из опор. Я ее держу. Хочешь, вытащу эту ведьму-убийцу, или у меня соскользнут пальцы, и проблема решится сама собой.

– Выбор за тобой, Амейра. – Маквей поднял бровь.

Теперь, когда худший из страхов рассеялся, Амейра услышала девчачьи визги и злобные угрозы.

– Ладно, черт с ней! Вытащи ее, Бригхэм. Она безумна, и когда-нибудь я смогу по-настоящему ее за это пожалеть. Но сейчас хочу, чтобы эту ведьму сожгли.

Глава 19

Через пять долгих часов, после того как Маквей вытянул Амейру на Белламов мост, она вынудила его остановиться на главной улице Лощины.

– Как ты вообще можешь называть эту ночь удовлетворительной! Дядя Лазрес в больнице в Бангоре.

– Отдыхает в комфорте, Рыжая. Ты поговорила с его доктором. Он стабилен.

– И ты явно об этом знал, а я нет!

– Он рассказал мне утром, после того, как я арестовал его за нападение на курьера. Он просил никому не рассказывать. Ты часть этого «никому».

– Я его племянница. И еще я врач. Могла бы…

– Что? Сказать «тише, тише» и выписать морфин? Он этого не хотел. Скрытный и гордый, такой уж он человек.

– Черт бы его побрал! И тебя, потому что ты прав. Черт бы побрал Йоланду! В общем, она хочет все забрать себе.

Маквей протянул ей вино.

– Ты же знаешь, ее адвокат собирается заявить о психическом расстройстве.

– Ему нет нужды заявлять о том, что совершенно очевидно. Я не уверена, что она была вменяема и в детстве. Всегда считала, что ее брат Ларри тоже на грани.

– Человек, работающий с взрывчаткой, всегда на грани. Не бывает абсолютов, Амейра.

– Спасибо, Майк Брэди. Но вернемся в реальность. У меня остались вопросы.

– А когда получишь ответы, у нас будет секс?

Она рассмеялась. Маквей захотел утащить ее с улицы в полицейский участок.

– Похоже, я была права, шеф Маквей. У вас определенно животные, а именно волчьи инстинкты и аппетиты.

– Я знал, что когда-нибудь мы к этому придем. Ты собираешься мне напомнить о том, что во мне течет кровь Белламов, так?

– Ты это знаешь. Когда Нола Беллам вышла замуж за Хезекайю Блюме, у нее уже была дочь. По одной версии легенды о Белламах, не говоря уже о твоем повторяющемся кошмаре, именно дочь Нолы Аннали привела к тому, что Сару заперли на чердаке особняка Белламов. В твоем сне Сара провалилась сквозь сломанную доску, однако, как и Йоланда, не упала в пропасть под мостом.

– Аннали была ведьмой?

– Никто не знает. Хотя она и сумела с помощью некоего пернатого справиться с обезумевшей Сарой. Нечто похожее ты сегодня проделал с Йоландой. Жутко, да?

– Очень. Но на мосту я был с Бригхэмом.

– Я бы предположила, что у Аннали больше одного потомка. И у каждого заклинателя воронов по двое родителей.

– Уверен, Бригхэму не слишком понравятся такие рассуждения.

– А должны бы понравиться. Кровосмешение, вероятно, причина того, что он умеет укрощать живых воронов и создавать механических. В связи с этим вопрос.

– Как мы тебя нашли?

– Это я уже знаю. Тебе нужно было догадаться, что Йоланда захочет убить меня в особняке или рядом, используя в качестве орудия убийства мост. Нет, вопрос: почему он внезапно стал проходимым?

– Вы с Йоландой не знали, куда ступать. А Бригхэм знал. Заклинатели воронов не любят, когда в их жизнь вмешиваются. Они пошаманили с мостом так, что он стал проходимым для них, и только для них. Для всех остальных каждый поход по нему сродни игре в кости.

– Это незаконно.

– Назови это маргинально неэтичным и думай так. Земля по обе стороны моста принадлежит Лазресу. Он единственный человек, имеющий право официально подать на заклинателей в суд.

– Чего он делать не будет, поскольку страшно рад, что человек, убивший Ханну, пойман заклинателем.

– Человек, убивший Ханну и пытавшийся неоднократно убить тебя. Она, может, и была записана в завещании, но никогда не была его любимой племянницей. Он сегодня упомянул о том, что ему нравилась ее мать, и он включил Йоланду в завещание исключительно по этой причине.

– Мать Йоланды погибла в автокатастрофе, когда я училась в мединституте. То, что придумал Бригхэм, помогло. Один из его механических воронов зацепился когтями за волосы Йоланды. Она запаниковала. Если бы я не была в ужасе, посмеялась бы над тем, как она перепугалась. Ей повезло, что там оказался Бригхэм и вытащил ее.

– Ей повезло, что веревка, которой она обмотала запястье, зацепилась за одну из опор.

– Я догадалась по розовой помаде на винном бокале в раковине на кухне Ханны. Внезапно поняла. Мы разбирали вещи Ханны. Она не пользовалась косметикой.

– У Уилли Спаркс не было причины желать Ханне смерти.

– Это была Йоланда. А как ты догадался?

– Ее брат работает с взрывчаткой. Она должна знать, как ставят мины, а коктейль Молотова может сделать кто угодно.

– Почему она взорвала бар? Кроме того, чтобы убить меня, конечно, каков главный мотив? Это же надо – уничтожить собственное место работы.

– Думаю, она этим что-то декларировала.

– Полагаю, с точки зрения Йоланды это имело смысл. Дядя Лазрес в своем завещании оставлял ей «Красный глаз». Это ее не впечатлило, мягко говоря.

– Я увидел розовую помаду за долю секунды до того, как она врезала мне тростью, потом все розовое превратилось в черное.

– Ты должен признать: это был богатый на события день.

– Наверное, даже больше, чем ты думаешь. Я разговаривал с капитаном лейтенанта Майклса. Джимми Спаркс умирает.

– Похоже, это становится заразным.

– Его место в семье заняла сестра. Ходят слухи, она менее мстительна, чем брат.

– Я очень, очень надеюсь, что это правда. – На крышу одного из фургонов опустился ворон. Амейра махнула на него стаканом. – Эта птица появляется везде, куда бы я ни пошла, с тех пор как мы вернулись в город. Я запомнила ее по маленькой серой полоске на голове.

Маквей улыбнулся:

– Рискуя показаться занудой, повторю то, что сказал раньше: в этих краях у самцов-воронов чертовски хороший вкус.

Амейра разглядывала очертания гладких черных крыльев и покрытую блестящими перьями голову.

– Интересно, это тот же ворон, что я видела на мосту?

– Ты видела ворона на мосту?

– Да, видела! И ты тоже видел! Должен был видеть! Он сидел прямо над твоей головой.

– Ты уверена, что он настоящий?

– Уверена. Заклинатели хороши, но не настолько. Тот ворон наблюдал за мной так же, как и этот. Согласно легенде, существует вероятность, что он наблюдает для того, кто его послал.

– И это…

– Не брат Йоланды. И не Джейк. Я бы сказала, это дядя Лазрес, только он в эти штуки не верит.

– Это ты так думаешь.

– Маквей, мой дядя человек практичный! Практичные люди не верят в легенды.

– И опять же, это ты так думаешь.

– Верно. – Засмеявшись, она повернулась к нему лицом и обвила его шею. – Итак, игнорируя ворона, что не так просто, как тебе могло бы показаться, скажи: с чем мы остаемся?

Он пропустил ее волосы сквозь пальцы.

– Полагаю, ответ зависит от тебя. Довольно скоро ты станешь очень богатой женщиной. У тебя появится возможность приходить и уходить, когда и куда захочешь. Или оставаться, если таким будет твой выбор.

– Я пока что перед выбором, однако, должна признаться, склоняюсь именно к этому. – Амейра посмотрела на птицу и нахмурилась. – Этот ворон выглядит так же пугающе, как дядя Лазрес, когда сердится. Я начинаю верить в местные легенды по-настоящему, если подумать: чего добивалась Сара Беллам?

– Богатств Хезекайи.

– Точно. Когда она узнала, что беременна от Эзикиела, решила уничтожить всех и каждого, кто мог претендовать на богатство. Добавь к этому то, что она была мстительной ведьмой, чей любовник больше хотел ее сестру, и ты получишь идеальный рецепт убийства. В случае Сары двух Блюме и одного Беллама.

– Если Йоланда добилась успеха, и, предположив, что сестра Лазреса умерла без чьей-либо помощи, то составила до странного похожий план. Убить тебя – Беллам. Ханну – Блюме. И дождаться, когда Лазрес – тоже Блюме – умрет от болезни.

– Два Блюме и один Беллам. И ты нарушил их планы. Внушительный счет, Аннали.

На губах Маквея промелькнула улыбка. Ворон нетерпеливо захлопал крыльями.

– Без комментариев.

Амейра допила вино.

– Маленькая птичка, не эта, рассказала мне, что Тай и Молли решили перебраться во Флориду, и также упомянула, что тебе сегодня предложили место Тая в Лощине. Один шеф полиции, два города и самое печальное подобие медицинской клиники, которое я когда-либо видела. Я что, увиливаю от прямого вопроса?

– Если он о том, где нам заняться сексом, буду счастлив ответить.

– Лучше ответь: ты хочешь, чтобы я осталась?

Он выдержал ее взгляд.

– Да.

– Тогда я останусь.

– Правильный ответ, Рыжая.

Опуская голову, Маквей увидел, как ворон распахнул крылья. Глянув на них последний раз, улетел так же бесшумно, как и появился.

Если в этих местных легендах есть хоть какая-нибудь правда, Маквей надеялся, что Лазрес Блюме заснет сегодня с улыбкой на губах.

Примечания

1

Образ действия (лат.).

2

Искра – по-английски «спарк» (spark).

Content

Дженна Райан
Женщина из его снов

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Примечания