Кэт Шилд

Вкус соблазна

A Taste of Temptation © 2014 by Catherine Schield «Вкус соблазна»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

Глава 1

Войдя в свой новый шикарный ресторан, Харпер Фонтейн увидела возле двери большую черную кожаную сумку. «Походный чемоданчик» Эштона Крофта. Харпер ненавидела этот чемоданчик. Он олицетворял собой все, что так возмущало ее в знаменитом шеф-поваре. Его привычку появляться без предупреждения. Его непредсказуемые эмоциональные вспышки. Его манеру неожиданно исчезать в поисках новых приключений.

Но ей нужно, чтобы чемоданчик был здесь. Ведь это означало, что Эштон проведет собеседование с кандидатами на должность шеф-повара. Торжественное открытие «Батоури» должно было состояться еще две недели назад. Но когда этот срок в очередной раз был сорван, Харпер стала сомневаться в том, правильно ли она сделала, что пригласила ненадежного телеведущего организовать ресторан в своем отеле.

В Индонезии шли съемки его «Кулинарного бродяги». Из-за небывалой популярности этих передач открытие «Батоури» откладывалось уже два раза.

Но на этот раз откладывать уже нельзя. Полы из черного мрамора матово блестели. С высокого сводчатого потолка свисали люстры, освещая белые скатерти и хрустальные бокалы на черных столах. Возле прекрасно оборудованного бара помощник менеджера проинструктировал официантов. Не хватало только двух вещей – ведущего шеф-повара и меню.

Харпер взглянула на свои наручные часы. Четыре часа дня. Она сказала Эштону, что собеседование начнется в три, зная о том, что он все время опаздывает. Она никогда не прибегала к таким уловкам, но звездный шеф-повар довел ее до ручки.

Она позвонила своей помощнице. Мэри взяла трубку после второго гудка. Харпер перешла сразу к делу:

– Эштон Крофт предупредил о том, что опаздывает?

– Нет.

– И сегодня его самолет приземлился в Лас-Вегасе в час ночи?

– Да, я утром проверила это.

Черт возьми. Две недели назад Эштон обещал полностью посвятить ей этот день. И она поверила ему. Как она ошиблась!

– Спасибо, Мэри. Дай мне знать, если он объявится.

– Конечно.

Харпер уже хотела положить трубку, когда до нее донеслись слова Мэри: «…в вашем офисе».

Из кухни вышел Карло Перро. Сорокашестилетний менеджер ресторана всегда был спокойным и сдержанным, но сейчас, похоже, он пребывал в состоянии стресса.

– У нас проблема.

– Прости, Мэри. Кто, ты сказала, находится в моем офисе?

– Ваша мать.

– Моя мать? – Она не смогла скрыть своего удивления. Чувствуя на себе пристальный взгляд Карло, Харпер повернулась к нему спиной и отошла в сторону. – Она сказала, зачем она приехала в Вегас?

– Нет, но, кажется, она чем-то расстроена.

– Просто расстроена? – изумилась Харпер.

Пенелопа Фонтейн могла оставить свою элегантную квартиру в Бока-Ратоне и пролететь две тысячи миль, чтобы увидеть Харпер, только если бы случилось что-то серьезное. Обычно Пенелопа грузила своими проблемами своего свекра, Генри Фонтейна.

– Вы говорили, она курит, когда нервничает, – сказала Мэри. – Она закурила уже вторую сигарету.

– Она курит в моем офисе? – Ей хотелось сказать Мэри, чтобы она велела ее матери затушить сигарету, но поняла, что это будет слишком для ее помощницы. – Я буду через пять минут.

– Вам нельзя уходить, – возразил Карло. – Крофт уже начал собеседование.

– Ну хорошо, – пробормотала она. – И сколько он собирается здесь пробыть?

– До тех пор, пока не перепробует все, что приготовил ему шеф-повар Коул.

Угрюмое лицо Карло наглядно свидетельствовало о том, что это собеседование закончится тем же, что и семь предыдущих.

– Мэри, я приеду, как только освобожусь. – Повесив трубку, Харпер повернулась к Карло: – Если он испортит и это собеседование, я его убью.

Карло понимающе кивнул.

Не успев дойти до кухни, она услышала сердитые мужские голоса.

– Не вижу ничего плохого в том, что на жульене из мидий образовалась корочка, – возмущенно говорил один мужчина. – И соус нисколько не пересушен.

– У вас не только отсутствуют кулинарные способности, у вас еще и извращенный вкус.

У Харпер заломило виски, когда она узнала голос второго говорящего. Эштон Крофт уже два месяца отбирал кандидата на должность шеф-повара, отвергая одну кандидатуру за другой, потому что они не соответствовали его высоким стандартам.

Харпер вошла в просторную, современно оборудованную кухню. Взгляд ее сразу привлек Эштон. Высокий и внушительный, в белом облачении, он грозно смотрел на шеф-повара Коула, скрестив мускулистые руки на своей широкой груди.

Он не взглянул на нее и не заметил ее восторженного взгляда. Его страсть к кулинарии была завораживающей. Он был для Харпер героем, она втайне обожала его, хотя всеми силами пыталась подавить в себе это чувство. Несмотря на весь ее профессионализм, ей не удавалось это сделать, и она проклинала себя за это.

С усилием оторвав взгляд от Эштона, Харпер взглянула на другого шеф-повара. Увидев его горящие глаза и сжатые кулаки, она придала своему лицу дипломатическое выражение и вступила в зону конфликта.

– Добрый день, джентльмены.

Голос ее был спокойным и авторитетным. Она хотела, чтобы Дилан Коул возглавил кухню «Батоури». Он был прекрасным шеф-поваром, а также замечательным организатором. Харпер с трудом подавила усталый вздох. Из всех кандидатов, как считала она, он был самым подходящим. Именно поэтому собеседование с ним она отложила на последний момент.

– Я шла мимо, решила зайти и посмотреть, как у вас дела.

– Вот, попробуй, – скомандовал Эштон, пододвинув ей тарелку. – И скажи, соответствует ли это стандартам камерунской кухни.

Когда он предложил ей продегустировать блюдо в первый раз, она была польщена тем, что он хочет услышать ее мнение. Но когда был отвергнут третий кандидат, Харпер поняла, что Эштон просто использует ее. Если человек, не имеющий кулинарного опыта, сочтет закуску невкусной, то шеф-повар, приготовивший ее, мгновенно теряет шансы быть принятым.

Харпер не пошевелилась.

– Могу я поговорить с тобой наедине?

– Нельзя ли это отложить? – Эштон все еще пристально смотрел на Коула.

Харпер замерла, представив себе, что СМИ раздуют историю о том, как главный менеджер «Стиль Фонтейна» кричала и грозила знаменитому шеф-повару Крофту.

– Нет.

Эштон внимательно взглянул на нее. У него были потрясающие голубые глаза. Харпер почувствовала сладкое томление внизу живота и выругалась про себя. Ее тело чрезвычайно остро реагировало на этого красивого мужчину. Рядом с ним она теряла весь свой профессионализм.

В который раз Харпер напомнила себе, что стоявший перед ней человек абсолютно ненадежен. На экране телевизора он был отважным героем, путешествующим по миру. И местные жители были очарованы им, ведь он с интересом слушал их истории и пробовал их блюда. Но, когда появлялась необходимость решать рутинные вопросы, касавшиеся открытия ресторана, он становился рассеянным и ленивым.

Сжав губы, Эштон кивнул.

– Извини, – сказал он Коулу. – В чем дело? – требовательно спросил он, когда они вышли.

– Открытие ресторана через две недели.

– Я в курсе.

– Мы уже всем объявили об этом. Откладывать невозможно.

– Понимаю.

Харпер подавила раздражение.

– Нам нужен шеф-повар.

– Я могу взять руководство на себя.

– Мне нужен тот, на кого я могу положиться, кто будет на кухне каждый день.

Кивок свидетельствовал о том, что он понял, куда она клонит.

– Ты хочешь, чтобы я нанял Коула.

– Когда последний раз я была в Чикаго, я обедала в его ресторане. Все было очень вкусно. И я очень хотела попробовать то, что он приготовил сегодня.

– Ты не много потеряла.

С минуту Харпер молча изучала Эштона. Сегодня он был какой-то не такой. Обычно он врывался, находил какие-нибудь недочеты, а затем ругался со всеми, пока не добивался исправления того, что считал неправильным. Работать с ним было тяжело, но благодаря его вмешательству ресторан с каждым днем становился все лучше и лучше.

– Что с тобой?

Резкая смена темы слегка обескуражила его.

– Ничего. А в чем дело?

– Сегодня ты пришел на работу вовремя.

– Я пришел на час раньше.

Жестом указав на дверь, Харпер продолжила:

– И там нет твоего «дорожного чемоданчика».

– Дорожного чемоданчика? – переспросил он.

– Ну да, черного кожаного чемоданчика, который ты всегда и везде носишь с собой.

– А… ты имеешь в виду мою дорожную сумку? – Он махнул рукой в сторону дальнего угла, где возле полукруглого дивана стоял обсуждаемый предмет. – Почему ты зовешь его «походным чемоданчиком»?

– Потому что это твоя палочка-выручалочка. Когда тебе все надоедает, ты извиняешься, берешь свой чемоданчик и отправляешься на поиски новых приключений.

– И оставляю тебя одну разбираться с тем, что осталось после меня?

Помолчав, Харпер произнесла:

– Ты беседовал с семью кандидатами на должность шеф-повара и всех отверг.

Он поднял бровь:

– И чего ты хочешь?

– Я хочу, чтобы ты взял кого-нибудь. Например, Коула.

– Ты не пробовала его закуски. – Когда дело касалось еды, Эштон был гением. Неудивительно, что он не мог найти кандидата, соответствующего его критериям.

– У него есть опыт управления подобной кухней, и я думаю, что он…

Эштон прервал ее:

– Когда ты обратилась ко мне с просьбой помочь тебе открыть ресторан в твоем отеле, я думал, ты прекрасно понимала, что всю креативную часть я беру на себя и последнее слово будет за мной.

– Креативную – да, но сейчас мы говорим об управлении кухней.

– Но кухня – это то место, где совершается волшебство.

– Никакого волшебства не будет, если у нас нет меню и шеф-повара, который бы руководил персоналом.

– Мы подготовимся к открытию, – сказал он уверенным тоном.

– Но…

– Положись на меня.

Его проникновенный глубокий голос успокаивающе подействовал на нее.

– Хорошо.

Харпер совсем не то хотела сказать, однако она знала, что это правда. Возможно, они кардинально расходились во взглядах по поводу того, как что-то сделать, но он был таким же упорным в достижении своих целей, как и она. В глубине души она чувствовала, что он замыслил фантастическое меню, которым будут восторгаться посетители и даже критики.

Но то, что он откладывал это на последний момент, заставляло ее нервничать.

На щеках Эштона появились очаровательные ямочки.

– Нет, ты не должна на меня полагаться. С той минуты, как я появился здесь, я гладил тебя против шерсти.

– Если ты знал об этом, почему не хотел поладить со мной? – Харпер сразу же пожалела о своих словах, но было поздно. Эштон мог подумать, что она флиртует с ним. – Я хотела сказать, что…

Эштон покачал головой. За все девять месяцев – с тех пор, как они познакомились, – Харпер ни разу не намекнула ему о том, что ее интересуют в нем не только его кулинарные способности. И он, игнорируя свои непослушные гормоны, разговаривал с ней только о работе. Но с каждым днем ему все труднее было не видеть в ней привлекательную женщину.

– Пожалуйста, не надо объяснять, – попросил Эштон. – Мне кажется, это первые правдивые слова, которые я от тебя услышал.

Эштон видел, как Харпер балансирует на тонкой грани между отчаянием и дипломатией, и делает это очень изящно и грациозно. Он понимал, что ей приходится очень тяжело.

Когда его пригласили участвовать в этом проекте, он горел желанием внести в него свой креативный вклад. Он слишком поздно понял, что идеи его встретят сопротивление. Он требовал изменений, но это раздражало дизайнеров, и они тормозили процесс. Иногда ему приходилось уезжать на съемки за тысячи миль, но он продолжал следить за своим творением и видел, что все делается не так. План кухонного зала его не удовлетворял. Образцы светильников и мебели не соответствовали его ожиданиям. А затем в Индонезии начались дожди, и съемки пришлось отложить. Его рабочий график полетел в тартарары. Пришлось сидеть и ждать хорошей погоды, потому что съемочная группа отказывалась работать в грязи и сырости.

– Ты чем-то раздражена.

– Нет, я не раздражена.

– Может, я тебе не нравлюсь? Тогда сказала бы прямо.

Харпер глубоко вздохнула:

– Ты работаешь как проклятый, все еле успевают за тобой, и ты даже не представляешь, какими словами я тебя называла.

Его губы слегка дрогнули.

– И как же?

– Никто не слышал.

– Конечно.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Что такая чопорная леди, как ты, не позволит себе этого.

– А в этом есть что-то плохое – быть чопорной леди?

В начале их совместной деятельности он часто намеренно задевал ее. Но Харпер была слишком хорошим профессионалом, чтобы реагировать на его нападки, и в конце концов он оставил их. Однако этот разговор был совсем другим. Будто маска упала с ее лица, приоткрыв ее истинное Я.

– Ничего плохого, за исключением того, что у тебя нет радости в жизни.

Эштон знал, что у нее есть сводные сестры и кто-нибудь из них со временем должен был возглавить семейный бизнес. Харпер значительно преуспела в своей карьере, но не останавливалась на достигнутом. В этом они были схожи.

– Я хочу, чтобы мой отель успешно развивался. А ты мечешься между съемками передачи «Кулинарный бродяга», продвижением серий и управлением собственными ресторанами.

– Я не отрицаю, что очень занят, но я нахожу время для того, чтобы наслаждаться тем, что я делаю. – Эштон откинул голову назад. – А ты?

– Я наслаждаюсь своей работой. – Но за ее горячностью скрывалось зерно сомнения.

– Но должно быть что-то еще, кроме работы, – сказал Эштон.

– Ты говоришь так, будто я жертвую собой ради карьеры.

– Каждый человек о чем-то мечтает. Скажи, о чем мечтаешь ты.

– Даже не знаю…

– Что пришло тебе в голову, когда я спросил об этом?

Нахмурив брови, Харпер выпалила:

– Мне хотелось бы скакать на верблюде через пустыню и ночевать в палатке.

Эштон не сразу понял, кто из них больше удивился ее неожиданному откровению.

– Серьезно? – рассмеялся он. – Не ожидал от тебя такого. Я думал, ты скажешь, что хочешь… – Он замолчал.

– Хочу… чего? – поторопила Харпер, любопытство блеснуло в ее карих глазах.

– Не знаю. Наверное, ты не из тех женщин, которые мечтают поехать в Париж, пройтись по магазинам или погреться на солнышке на палубе яхты. Наверное, тебе подойдет что-то более серьезное. Посещение музея, например?

– Знаешь, я устала от тех, кто твердит мне, что я слишком серьезная.

Надо же, он задел больное место!

– И кто же эти «те»?

– Моя семья. Мои одноклассники. Друзья. Но, знаешь, жизнь – это не игра. – Взглянув на свой смартфон, Харпер нахмурилась. – Знаешь, с тобой не очень легко работать.

– Работать – может быть, – согласился он. – Но если захочешь повеселиться, то дай мне знать.

Харпер смотрела на Эштона, подняв брови. Его предложение не имело отношения к сексу, но когда он подметил надежду, блеснувшую в ее шоколадных глазах, представление о ней кардинально изменилось.

– У меня нет времени…

– Для веселья. – Он изучающе взглянул на нее. – Да, ты хотела это сказать.

В юности Эштон связался с дурной компанией. И научился распознавать тончайшие нюансы в мимике людей, что помогло ему выжить. То, что он не разглядел за внешностью холодной деловой женщины страстную натуру, было результатом его глупого самодовольства. Настало время очнуться и уделить ей внимание.

Харпер откашлялась:

– Возвращаясь к шефу Коулу…

– Я найму его, если ты проведешь со мной вечер. – На этот раз голос его был властным.

Уперев руки в бока, она хмуро взглянула на него:

– Пять минут назад ты готов был отказаться от него.

– Пять минут назад я понятия не имел, что ты жаждешь приключений.

– Я вполне счастлива.

– После того как ты сказала, что тебе хотелось бы покататься на верблюде в пустыне и заночевать в палатке, прости, я не поверю в то, что твоя жизнь тебя удовлетворяет.

– Я просто вспомнила этот эпизод из твоей передачи «Кулинарный бродяга».

– Ты смотрела ее?

– Прежде чем вступить с кем-то в деловые отношения, я навожу о нем справки.

Разумно. Но Эштон надеялся, что у нее были и другие мотивы. Он решил не обращать внимания на ее слова и сконцентрироваться на языке ее тела.

– Значит, ты смотрела мои передачи? Я думал, что тебя больше заинтересуют финансовые показатели моих четырех ресторанов.

– Все это в целом составило весьма позитивную картину. Я также беседовала с твоим персоналом и некоторыми людьми из съемочной группы. Как я сказала, я навела справки.

– Значит, ты знаешь о моих деловых качествах и поэтому должна понять, что выбрать шеф-повара мне нелегко.

Глядя поверх его плеча, она прошептала:

– Ты примешь его на работу, если я проведу с тобой ночь.

– Я предлагал провести вместе вечер. – Эштон не смог сдержать смех. – Ты подумала, что я найму Коула за секс с тобой? Неужели ты такая испорченная?

Щеки ее залило румянцем.

– Я совсем не то имела в виду.

– Не думаю. Ты хочешь меня. Только не можешь в этом признаться.

Она пыталась скрыть свое смятение за гневной тирадой:

– Я хочу только одного: чтобы ты нанял шеф-повара и обучил его тому, что знаешь сам.

– Мое предложение остается в силе. Проведи со мной всего лишь один вечер – и я найму Коула.

– Зачем тебе это нужно? – Теперь она выглядела усталой, как всегда.

– Неужели тебе не интересно попробовать блюда, которые я хочу включить в меню ресторана?

Глаза ее сузились.

– И это все?

– Конечно.

Харпер изучающе смотрела на него несколько секунд.

– Найми Коула. Тебе нужен кто-то, кто заменит тебя, когда ты будешь играть роль телезвезды. – С этими словами она повернулась на каблуках своих старомодных черных туфель и направилась к его дорожной сумке. Взяв за ручку, она потянула ее к себе. – Я возьму это в качестве залога, – бросила она через плечо.

Это было глупо. Все равно он сядет на самолет, если захочет. Эштон смотрел ей вслед, на ее плавно покачивающиеся бедра. Будто почувствовав на себе его взгляд, Харпер чуть не споткнулась.

– Я возьму его на работу, – пообещал ей Эштон. – А ты проведешь со мной вечер.

– Составляй меню, – донеслись до него ее слова. Эштон смотрел ей вслед до тех пор, пока она не вышла из ресторана.

«Я устрою для тебя незабываемый вечер».

Глава 2

Выйдя из ресторана, Харпер направилась к своему офису. И чего она добилась, взяв с собой его багаж? Наверное, он подумал, что она сошла с ума. Может, действительно сошла?

Харпер согласилась провести с ним вечер. Эштон изъявил желание продемонстрировать ей свои кулинарные способности. И если это будет его единственным желанием, она сможет пережить этот вечер, не потеряв лица. Но если Эштон захочет проверить, насколько высок уровень ее сопротивления его мужским чарам, она сможет утратить весь свой профессионализм.

Лицо Харпер разгорелось, когда она вспомнила о том, как он поймал ее на слове. Она сказала, что он хочет секс в обмен на шеф-повара. Конечно, он понял, что такая оговорка была результатом ее затаенных желаний.

Возможно, он прав. Его экранный образ был харизматическим и завораживающим. Он был классным парнем, с которым все хотели бы познакомиться. Но телевизионные серии не могли вполне раскрыть его мужскую силу. Его невероятную сексуальную притягательность. Наблюдая за ним, Харпер страшно боялась быть очарованной его ямочками на щеках и порочной улыбкой.

Харпер покачала головой. Она не собиралась спать с Эштоном Крофтом. Вот если бы она познакомилась с ним где-нибудь на экзотическом курорте… Сколько бессонных ночей она провела, мечтая о нем! В воображении ее возникали самые романтические сценарии. Вот она случайно сталкивается с Эштоном на винограднике в Тоскане или на прогулке вокруг древних стен Дубровника. Они сидят на берегу моря, любуясь закатом. Или на уютной закрытой террасе, обращенной к Адриатическому морю, при свете свечей он заключает ее в свои объятия и…

Легкий сигаретный дым отвлек ее от грез.

Поставив дорожный чемоданчик Эштона на пол, Харпер оглядела свой кабинет. На диване валялась сумочка ее матери, украшенная страусовым пером, с наполовину рассыпавшимся содержимым. Пустые пачки сигарет валялись на кофейном столике рядом с бледно-розовой губной помадой. Элегантное кремовое пальто небрежно висело на спинке рабочего кресла Харпер. Действительно, ее мать приехала.

Пенелопа Фонтейн стояла возле окна, выходившего на улицу Лас-Вегаса, прижав руку к горлу, будто пытаясь защитить большое ожерелье из черного жемчуга, украшавшее ее шею. В другой руке она держала сигарету, зажав ее между двух пальцев, и тонкая струйка дыма поднималась к потолку. В черно-белом платье, с уложенными в высокий пучок светлыми волосами она выглядела элегантной и неприступной.

Харпер вдруг вспомнила тот день, когда родители, усадив ее на стул, сказали ей о том, что они расходятся. Мать собиралась уехать во Флориду по состоянию здоровья. Харпер должна была остаться в Нью-Йорке со своим отцом. А это означало, что она останется одна, под присмотром персонала, потому что Росс Фонтейн практически не бывал в Нью-Йорке. Он не появлялся на заседаниях совета директоров, вопреки ожиданиям своего отца. «Отели и курорты Фонтейн», расположенные в стране и за рубежом, позволяли отцу Харпер разъезжать по всему миру и при этом ни за что не отвечать. Весь груз ответственности лежал на его отце, Генри Фонтейне.

– Мама, я буду очень признательна тебе, если ты не будешь курить в моем кабинете.

– Прости. – Подойдя к кофейному столику, Пенелопа бросила сигарету в пустой стакан. – Ты знаешь, я возвращаюсь к этой дурной привычке, когда расстраиваюсь.

– Что тебя расстроило? – Достав освежитель воздуха с настенной полки, Харпер опрыскала комнату «океанским бризом».

– Мне нужна твоя помощь. – Голос Пенелопы звучал так скорбно, будто она озвучивала свою последнюю просьбу.

Не зная, играет ее мать или она действительно попала в беду, Харпер внимательно взглянула на нее. Зеленые глаза матери покраснели.

– Ты плакала. Что случилось?

– Нечто ужасное. – Голос матери сорвался. – Иначе зачем бы я приехала в этот богом забытый город? Ведь ты не приезжаешь ко мне во Флориду.

– Отель отнимает у меня все время. – Харпер могла бы найти какое-нибудь другое, более приличное объяснение, но стычка с Эштоном выбила ее из колеи. – Почему ты не поехала к дедушке?

Пенелопа покрутила на пальце бриллиантовое кольцо с камнем в десять карат, которое она продолжала носить, хотя муж ее умер пять лет назад.

– Генри не сможет мне помочь.

– А я смогу?

У Харпер голова пошла кругом. Пенелопа считала, что женщины созданы для того, чтобы украшать собой мужчину, быть привлекательными и обворожительными, демонстрировать изысканные манеры. И то, что Пенелопа обратилась к ней за помощью, можно было расценивать как победу.

– Ты единственная, кто может мне помочь.

– А что тебе нужно?

– Деньги.

Странно, ее мать получала значительную ежемесячную сумму из семейного фонда Фонтейнов.

– Зачем?

– Меня шантажируют.

– Шантажируют? – Меньше всего она ожидала это услышать. – Ты обратилась в полицию?

Пенелопа уставилась на нее с таким изумлением, будто Харпер предложила ей устроиться на работу.

– Я не хочу, чтобы мои личные дела стали достоянием широкой публики.

Пока ее мать не уехала во Флориду, Харпер каждый день убеждали в том, что имидж – это все.

– Понимаю, но что, если шантажист распространит о тебе информацию, даже если ты заплатишь ему?

– Он обещал не делать этого. – Мать сказала это таким тоном, будто была поражена тупостью дочери. – Я приехала сюда, ожидая, что ты поможешь мне.

Харпер сдержала вздох.

– Сколько тебе нужно?

– Триста пятьдесят тысяч долларов.

На некоторое время Харпер лишилась речи.

– Что же ты сделала?

Так резко разговаривать с матерью было нельзя, но названная сумма лишила ее осторожности.

Пенелопа вскипела:

– Это тебя не касается!

– Простите за вторжение…

В кабинет вошел Эштон.

Слишком взволнованная бомбой, которую мать подбросила ей, Харпер неподвижно сидела на стуле и молча смотрела на него. Взгляд его переходил с нее на Пенелопу, и Харпер подумала, сравнивает ли он мать и дочь.

Наверное, он решил, что они похожи. Богатые женщины, уверенные в себе, в своем будущем, довольные тем, как идет их жизнь. Харпер обычно так себя и чувствовала. Но не сегодня.

– Харпер?

Тихий, предостерегающий голос матери заставил ее встать.

– Мама, познакомься, это шеф-повар Эштон Крофт. Эштон, это моя мама, Пенелопа Фонтейн.

– Рада с вами познакомиться, – промурлыкала Пенелопа, царственным жестом протянув ему руку, словно она была королевой, а он – ее подданным.

Эштон пожал ее руку и блеснул своей голливудской улыбкой:

– Я наслаждаюсь работой с вашей дочерью.

Лгун. В лучшем случае он терпит ее.

Увидев эффект, произведенный им на ее мать, Харпер развеселилась. Пенелопа, казалось, мгновенно забыла о том, зачем она приехала сюда за две тысячи миль. Однако Харпер хотела бы вернуться к теме шантажа и решить эту проблему.

– Тебе что-то от меня нужно? – спросила она Эштона.

Он посмотрел на нее:

– Всего лишь мой планшет. Через десять минут у меня видеоконференция.

– Он вон там. – Жестом Харпер указала на черный чемоданчик.

Открыв боковой карман, Эштон достал тонкий компьютер. Когда он наклонился, под рубашкой обозначились его накачанные мышцы, и Харпер восхищенно вздохнула. Сильный и атлетичный, в рабочих брюках, джинсовой рубашке и спортивных ботинках, с выгоревшими на солнце растрепанными волосами, спадавшими на его ярко-голубые глаза, он являлся воплощением всего того, чего была лишена Харпер. Наполненный жизнью, непредсказуемый, волнующий.

– Оставь чемодан, – скомандовала она. – Я с тобой еще не разобралась.

Губы его скривились в улыбке.

– Конечно.

Поймав его самодовольный взгляд, Харпер молча уставилась на него, отказываясь задуматься над своими словами. Она даже боялась спросить себя, какой же скрытый подтекст он в них увидел.

– Поинтересуйся у Мэри, свободен ли конференц-зал.

– Хорошо.

– И приходи ко мне, когда будешь готов. Мне хотелось бы узнать, чем закончится твой разговор с Коулом.

– С превеликим удовольствием. Ты будешь здесь?

Харпер взглянула на мать:

– Не знаю, где я буду. Спросишь у Мэри. Она меня найдет.

Кивнув, Эштон вышел. С его уходом напряжение в помещении немного снизилось. Сердце Харпер стучало так, словно она пробежала несколько миль.

– И ты позволила этому оборванцу заниматься открытием ресторана в твоем отеле?

Слова матери не были бы так обидны, если бы Харпер не видела, каким томным взглядом мать глядела на этого «оборванца».

– Он только недавно вернулся из четырехмесячной поездки по Индонезии.

– Ты сказала, он шеф-повар. Что он делал там?

– Снимал серии для передачи «Кулинарный бродяга». Он путешествует по всему миру, дегустирует местные блюда и попутно рассказывает об истории и проблемах тех мест, где проводятся съемки.

– Я не смотрю телевизор. Это слишком депрессивно.

Пенелопа вела светский образ жизни. Она играла в гольф по утрам, потом завтракала с друзьями. Затем она прогуливалась по магазинам, а оставшуюся часть дня посвящала культурным мероприятиям или благотворительности. Распорядок ее дня нарушался лишь тогда, когда она отправлялась в Хэмптон, чтобы навестить свою мать, или затевала ремонт в квартире.

– Его шоу очень популярно.

– Не сомневаюсь, ты знаешь, что делаешь, – ответила мать, и тон ее указывал на то, что тема эта ее больше не интересует. – Когда ты дашь мне деньги?

– Я позвоню в банк и велю им выдать тебе деньги, когда ты скажешь мне, кто тебя шантажирует и почему.

– Я твоя мать, – выдохнула Пенелопа. – И ты не смеешь ставить мне условия.

Прежде чем Харпер успела возразить, в дверях появилась Мэри.

– Вам звонит дедушка, он сейчас на линии. Звонил также Карло и сказал, что шеф Коул хочет поговорить с вами как можно скорее.

Черт возьми…

– Скажи, что я ему перезвоню, как только переговорю с дедом. Через десять или пятнадцать минут.

Пенелопа схватила дочь за руку:

– Не говори ничего Генри.

– Давай обсудим все за ужином. Сперва мне нужно кое-что выяснить.

– Но ты должна помочь мне! – воскликнула Пенелопа.

– Конечно. – Харпер взглянула на свою секретаршу.

Приложив трубку к уху, Мэри сказала звонившему:

– Сейчас она подойдет. Хорошо, я ей передам. Ваш дедушка сказал, что перезвонит вам в четыре часа.

– Спасибо, Мэри. – Харпер повернулась к матери: – Мне надо кое-что сделать. Я освобожусь через двадцать минут.

Пенелопа взглянула на свои часы:

– Я записана на маникюр через полчаса.

Косметические процедуры для матери были важнее всего на свете. Какими бы плохими ни были ее дела, она никогда не перестанет заботиться о своей внешности.

– Мэри покажет тебе твой номер. Я закажу ужин на семь часов.

Эштон нетерпеливо барабанил пальцами по столу. Вот уже пять месяцев он вел переговоры о новом телевизионном шоу. Его переманивал к себе интернет-портал «Лайфстайл», обещая сделать суперзвездой. По крайней мере, так говорил ему его менеджер Винс, и Эштон соглашался, что это будет значительный скачок в его карьере. Новая работа позволит ему постоянно жить в Нью-Йорке, и ему не придется ездить в такие дикие места, куда ни один нормальный человек не сунется.

Плохо то, что Эштон любил эти богом забытые уголки. Кроме того, портал «Лайфстайл» требовал, чтобы он оставил «Кулинарного бродягу». Эштон не понимал, зачем он должен это делать, ведь шоу имело высокий рейтинг.

В конце первого сезона количество просмотров его передачи увеличилось втрое. Вдохновленные письмами зрителей, предлагавших свою помощь, менеджеры проекта связались с благотворительными организациями, чтобы помочь районам, страдавшим от голода и военной разрухи. Эштон был поражен, когда обнаружил, что своими получасовыми сериями он принес больше пользы, чем его родители за год их миссионерской работы. Голодающих кормили, оказывали им медицинскую помощь. Страдающим от засухи деревням доставляли цистерны с водой. Эштон гордился собой, ведь он был нужен людям.

– Шеф Крофт, вы готовы начать видеоконференцию?

Эштон повернулся к экрану и улыбнулся присутствующим:

– В любой момент, джентльмены.

Взглянув на Винса, он заметил, как он напряжен. Если Эштон примет участие в этом шоу, он будет не просто известным шеф-поваром, он станет мировой знаменитостью.

– Шеф Крофт, – начал Стивен Белл, выступавший в качестве посредника на переговорах. – Мы хотим запустить новое шоу в конце февраля, через три недели. Что вы на это скажете?

– Никаких проблем.

– Мы слышали, открытие вашего ресторана в отеле «Фонтейн» задерживается на неопределенное время, – сказал один из присутствующих, которого Эштон прозвал про себя «апельсин» из-за цвета его кожи. Наверное, он применял особенный лосьон для загара.

– Нет, это не так. Ресторан откроется через две недели.

– И вы немедленно начнете работать в нем?

Этот вопрос не стал для Эштона неожиданным.

– Я оставлю свою кухню в хороших руках. Я предложил Дилану Коулу стать шеф-поваром ресторана. – Коул еще не знал об этом, но это не важно. – Очень талантливый шеф-повар.

И это была правда. Эштон не вполне был уверен в том, что Коул был самой подходящей кандидатурой для руководства камерунской кухней, но если Эштон хочет создать новое шоу, ему необходимо свободное время.

– Мы бы хотели, чтобы вы приехали в Нью-Йорк на следующей неделе и побеседовали с нашими продюсерами.

– Когда конкретно?

– В среду или четверг.

Харпер разорвет его на кусочки, когда узнает, что он внезапно собрался уехать.

– Хорошо, я буду там.

– С нетерпением будем вас ждать.

Пожелав ему успеха в открытии ресторана и сказав на прощание много учтивых слов, нью-йоркские менеджеры удалились. На связи с Эштоном остался только Винс. Менеджер не сдерживал своих чувств:

– Эти скоты только мешают нам.

– Ты ожидал от них чего-то другого? – возразил Эштон. – Ведь это не передача о путешествиях с аудиторией в двести тысяч зрителей. Это полномасштабный канал, транслирующий передачи в прайм-тайм, с миллионом зрителей.

– Они просто хотят придать своему шоу сексуальную притягательность. Как ты думаешь, почему передача для домохозяек «Маленькие хитрости» имеет такой высокий рейтинг?

– Почему?

– Мои жена и дочь смотрят эту передачу только потому, что туда приглашают красивых мужчин, рассказывающих об этих самых «хитростях».

Эштон усмехнулся:

– То есть ты хочешь сказать, их интересуют не мои кулинарные способности, а моя внешность?

– Ну конечно. Мы можем получить за это дополнительные деньги. В некоторых эпизодах ты можешь сняться с обнаженным торсом.

Эштон поморщился:

– Если захочу, то сорву с себя рубашку и сожгу ее, а с ними даже не буду согласовывать.

– Лучше тебе заняться открытием ресторана в Вегасе и не думать о том, в какой одежде они велят тебе сниматься.

– Ты слышал, что хотят ребята из «Филлите»? Чтобы я отправился в Африку.

Параллельно с переговорами с «Лайфстайл» Эштон вел переговоры с «Филлите» о седьмом сезоне «Кулинарного бродяги». Организаторы проекта считали, раз он родился в Южной Африке, то с радостью поедет туда на съемки. На самом деле Эштон совершенно не хотел отправляться туда, но раз он придумал себе прошлое, которое не имело ничего общего с его реальной историей, он не мог привести убедительных доводов против этой поездки.

– Твой рейтинг повышается, когда ты ездишь по таким местам.

– А на что им сдалась Африка? У меня есть несколько готовых эпизодов, снятых в Бразилии.

– Они сказали, что Бразилию они рассматривают на следующий год. – Винс покрутил в пальцах карандаш. – Если ты хочешь продолжать участвовать в этом шоу, тебе надо ехать в Африку. Конечно, это будет зависеть от того, какое решение примут в «Лайфстайл».

Эштон мечтал сделать карьеру, и новое шоу помогло бы ему значительно преуспеть. Если бы он стал мировой знаменитостью, перед ним открылись бы многие двери. Однако душа его жаждала совсем другого. Он был охвачен жаждой путешествий по экзотическим странам. Именно поэтому он искал способ одновременно заниматься своей карьерой и путешествовать. Делать выбор между своими амбициями и страстным увлечением он не хотел.

– Я не хочу ехать в Африку.

– Почему же? Что в этом плохого? Ведь у тебя там до сих пор живет семья?

На самом деле Эштон не знал, живы ли еще его родители. Он не общался с ними с тех пор, как ушел из дома в пятнадцать лет. За столько лет могло случиться многое, тем более в таких местах, где его родители занимались миссионерской работой.

За его спиной раздался звук открывшейся двери, и Эштон увидел, как изменилось выражение лица его менеджера. Взглянув через плечо, Эштон увидел Харпер, входившую в комнату. Вид у нее был невеселый.

– Ну хорошо, Винс. Будь на связи. – Он отключил Интернет, и экран погас. – Спасибо, что разрешили мне воспользоваться вашим оборудованием, – обратился он к Харпер.

– Коул сказал мне, что он не будет нашим шеф-поваром.

– Я предложил ему работу, как ты хотела, но он отказался. – Отодвинув стул, Эштон встал из-за стола.

– И что теперь?

– У тебя есть я.

– Мне нужен тот, кто постоянно будет на месте. Ведь ты снова куда-нибудь уедешь!

Да, уедет. На следующей неделе. Но он не собирался сейчас ей об этом говорить. Она не в том настроении.

– Не беспокойся. У меня есть человек, которого я подготовил себе на замену. На него можно положиться. Он приедет завтра.

– И кто же это такой?

– Я познакомился с Дэ Тэном несколько месяцев назад. Помог ему выбраться из одной неприятной истории.

– Какой истории? – Харпер не скрывала своего скептицизма.

– Он был несправедливо арестован.

– Ты уверен, что он невиновен?

– Абсолютно. Он путешествовал со мной, и я обучал его.

– А почему он сегодня не пришел с тобой?

– Он хотел посмотреть Лос-Анджелес. У него слабость – он неравнодушен к кинозвездам.

Харпер с подозрением взглянула на него:

– Способен ли он руководить таким рестораном, как «Батоури»?

– Все будет в порядке. Это талантливый парнишка.

– Парнишка? – изумленно воскликнула Харпер. – Сколько же ему?

– Двадцать пять – двадцать шесть.

– Это несерьезно. – Харпер придвинулась к нему. – Ты отказал шеф-повару с двадцатипятилетним стажем, а теперь собираешься нанять кого-то, кто работал в этой сфере пару лет.

– Месяцев, – поправил Эштон. – Когда я встретил его, он мало что умел.

Харпер закрыла глаза, сделав глубокий вдох.

– Ты сошел с ума, если думаешь, что я на все это соглашусь.

– У тебя нет выбора.

– Посмотрим. – Она скрестила руки на груди. – Ты забыл, что мы с тобой заключили контракт.

– Я уже отдал частицу своей души этому ресторану, – напомнил он ей.

Харпер не унималась:

– Иди и уговори Коула поработать в «Батоури».

– Я же сказал – он отказался.

– Я поймала его, когда он выходил из отеля, и упросила отложить поездку в Чикаго до завтра. Я зарезервировала столик в «Стейк-Хаус» на семь часов. Вы можете устроить соревнование. Возможно, вам обоим не понравятся блюда, которые вам подадут, и вы найдете какую-то почву для налаживания взаимоотношений.

– А наш вечер вдвоем?

Она холодно улыбнулась ему:

– Когда Коул получит работу, я зарезервирую для тебя пару часов.

– Три часа – и мы договорились.

Глава 3

Уладив на какое-то время проблему с Коулом и отправив мать в косметический салон, Харпер смогла найти несколько свободных минут, чтобы оценить обстановку.

Не в силах представить себе, что же сделала ее мать и почему ее кто-то шантажирует, Харпер нервно расхаживала по холлу гостиницы, стараясь успокоиться. Потолки в гостинице были выкрашены в разные оттенки синего, олицетворяя собой небо, в честь которого был назван отель. В холле потолок был бледно-голубой, усеянный пятнами облаков. Освещение изменялось от рассветного до закатного. Потолок в казино был цвета индиго, на нем вспыхивало множество огоньков, представлявших собой звезды над Лас-Вегасом.

Харпер гордилась своими достижениями. Но сегодня она не испытывала радости, обозревая свои владения. Она взглянула на наручные часы. Чем бы еще заняться? Может, пойти поговорить со Скарлетт?

Пять лет назад, когда дед сообщил ей о том, что у нее, оказывается, есть две сводных сестры, Харпер почувствовала себя несчастной. Ей было одиннадцать, когда она узнала о том, что отец постоянно изменяет своей жене, но даже подумать не могла, что беспорядочные связи ее отца испортят жизнь не только матери.

По надземным переходам, соединяющим три отеля «Фонтейн», Харпер прошла в «Фонтейн Ричесс», отель Скарлетт. Искать сестру она отправилась в казино. Найти ее там оказалось легко. Она была невероятно обаятельна в своем зеленом костюме в стиле двадцатых годов, в коротком парике с челкой.

Все служащие казино были одеты в костюмы из фильмов сороковых и пятидесятых годов: мужчины в смокингах или военной форме времен Второй мировой войны, женщины – в стильных вечерних платьях.

Поначалу Харпер думала, что вся эта идея «золотого века Голливуда» была неудачной. Но она недооценила остроумие своей сестры. Казино всегда было переполнено. Многие из тех, кто сидел за игровыми автоматами или за покерными столиками, также были в костюмах. За лучший образ выдавались призы, и тот, кто угадывал, в костюм из какого фильма одет крупье или официантка, тоже получал приз.

Скарлетт подошла к сестре:

– Какой сюрприз!

– Выглядишь потрясающе, – сказала Харпер, восхищенно взглянув на стильный костюм и зеленые туфельки.

Скарлетт покрутилась перед ней.

– Лаури превзошла саму себя.

Скарлетт дружила с голливудской художницей по костюмам.

– Да, действительно.

Когда Харпер впервые увидела Скарлетт, то с недоверием отнеслась к дочери бывшей актрисы. Разве девушка с таким прошлым могла постичь тонкости управления дорогим отелем, не говоря уже об управлении многомиллиардной корпорацией, владеющей отелями и курортами? Прошло пять лет, и теперь Харпер восхищалась креативностью и оригинальным мышлением Скарлетт.

– У тебя есть время выпить со мной? – спросила Харпер.

Этот вопрос поразил ее сестру. Харпер все считали трудоголиком.

– Для тебя – всегда.

Они уселись за самый дальний столик бара. Скарлетт заказала два бокала каберне и непринужденно болтала о погоде, пока им не принесли вино.

– Что случилось? – спросила она, как только Харпер сделала первый глоток.

– А почему ты решила, что… – Но Скарлетт невозможно было обмануть. – Только не надо думать, что я пришла сюда за помощью.

– А я и не думаю. – Скарлетт криво усмехнулась. – Я рада, что Виолетта уехала в город. Иначе ты обратилась бы к ней.

Харпер любила свою сводную сестру, но ей не всегда было комфортно с ней. Во многих отношениях они были такими разными. Скарлетт была красивой, яркой и совершенно бесстрашной, когда дело касалось любви. Разве она не укротила Логана Вульфа, превратив несговорчивого секьюрити в мурлыкающего кота? И то же самое ей удалось сделать с Харпер. Настороженность превратилась в доверие, что редко с ней случалось. Но Скарлетт завоевала ее.

– Ну хорошо, у меня проблемы, – помедлив, сказала Харпер. – Но ты не права насчет того, что я обратилась бы к Виолетте, а не к тебе. Если бы она была здесь, я хотела бы поговорить с вами обеими.

Скарлетт игриво улыбнулась.

– Может, тебе нужен совет насчет Эштона Крофта? Я слышала, он снова в городе.

– Нет, не нужен.

– Я думала, ты с ним спишь.

– Что? – Харпер прокляла себя за то, что внезапно покраснела. – У нас чисто деловые отношения.

– Ты должна их пересмотреть. Похоже, он дьявольски хорош в постели.

Харпер не желала обсуждать эту тему.

– Мою мать кто-то шантажирует.

Улыбка Скарлетт мгновенно исчезла. Лицо ее побледнело.

– Шантажирует? Почему?

– Не знаю. Она мне не говорит.

– Она знает, кто?

Харпер покачала головой:

– Все это выглядит полным бредом. Моя мать. Безупречная Пенелопа Фонтейн. Не представляю, что она такого сделала, чтобы ее можно было шантажировать.

– А как ты узнала об этом?

– Она приехала ко мне просить денег.

– Сколько?

– Триста пятьдесят тысяч долларов.

Скарлетт ахнула:

– Много…

– Я теряюсь в догадках, что же она сделала. Должно быть, что-то ужасное, если просят такую сумму.

– Она уверена, что случившееся стоит таких денег?

– Трудно сказать. Она невероятно печется о своей репутации, поэтому речь может идти даже о пустяке.

– Может, кто-то влез в ее счета?

– Это невозможно. Дедушка контролирует все ее финансы.

Пенелопа была совершенно беспомощна в этой сфере, поэтому Генри нанял специального человека, который занимался ее счетами.

– Она не хочет обратиться в полицию?

– Она не сделает этого, – ответила Харпер. – Иначе шантажист раскроет всем ее секрет.

– Тебе нужно помочь с деньгами? У меня есть наличные.

Харпер была тронута предложением сестры.

– Спасибо, но я пришла не за этим.

– А зачем?

– Мне надо немного успокоиться перед тем, как отправиться на ужин с моей матерью.

– Она здесь?

– Да. Явилась ко мне сегодня днем – свалилась как снег на голову.

Харпер никогда никому не рассказывала о своих отношениях с матерью, но сестры знали о том, что Пенелопа оставила дочь в Нью-Йорке, а сама уехала во Флориду. Нетрудно догадаться, что мать и дочь не особенно близки.

– Я могу поговорить с Логаном, – предложила Скарлетт. – Логан и его брат – специалисты по безопасности. Они могут выяснить, кто шантажирует твою мать.

Харпер вдруг испытала огромное облегчение. Она порывисто обняла Скарлетт.

– Не знаю, что бы я делала без тебя и Виолетты.

– Рада слышать. Мне иногда казалось, что ты не очень хотела принять нас в свою жизнь.

Сердце Харпер больно сжалось.

– Мне очень жаль, что я заставила тебя так думать. Действительно, сначала мне было трудно принять вас. Всю жизнь я была одинокой, лишенной любви даже своих родителей. На самом деле я не знала, что это значит – быть семьей.

– Надеюсь, все изменится.

– Уже изменилось. Теперь вы с Виолеттой – самые дорогие для меня люди, вместе с моим дедом. – Увидев слезы, показавшиеся в прекрасных зеленых глазах Скарлетт, Харпер пожалела, что не сказала ей об этом раньше. – Прости, я была слишком занята строительством «Стиль Фонтейна», поэтому была плохой сестрой.

Скарлетт, махнув рукой, вытерла глаза платком.

– Тебе не надо оправдываться. Мы знаем, что ты чувствовала.

Харпер поклялась себе быть более открытой со своими сестрами. Конечно, ей будет нелегко. Всю жизнь она скрывала свои чувства. Мать не уделяла ей никакого внимания, отец все время отсутствовал, поэтому в жизни ее было мало теплых моментов. В школе Харпер была лидером, она умела убеждать людей и порой была безжалостна, поэтому ее многие не любили. Но это ее не волновало. По крайней мере, так она говорила себе.

– Давай я позвоню Логану. Послушаем, что он скажет.

– Уверена, он не позволит тебе самой что-либо предпринимать, – сказала Харпер с легкой улыбкой.

– Разве это может меня остановить? У него включен автоответчик, – сказала Скарлетт. Вкратце описав ситуацию, она положила трубку. – Он скоро мне перезвонит. Ты подождешь?

Харпер вдруг вспомнила о том, что у нее до сих пор находится «дорожный чемоданчик» Эштона.

– Нет, не могу. Мне надо идти.

Скарлетт кивнула:

– Как только Логан мне позвонит, я свяжусь с тобой. А ты попробуй успокоить мать.

Харпер отправилась на административный этаж «Стиль Фонтейна». Мэри уже ушла с работы, закрыв кабинет Харпер. Может, Эштон уговорил Мэри отдать ему его чемодан? Но чемодан оказался на месте. Либо Мэри смогла устоять перед обаянием звездного шеф-повара, либо он и не пытался забрать свои вещи.

Харпер написала Эштону короткое сообщение о том, что он сможет забрать свои вещи в «Батоури». Но когда она пришла туда, то обнаружила, что Эштон уже сидит за угловым столиком.

Эштон пил уже третью рюмку виски. Первые две он осушил слишком быстро и эффекта не ощутил. Ему бы следовало выпить и четвертую, иначе его ужин с Коулом может пройти не так, как хотела бы Харпер.

То, что она сразу увидела его, вызвало у него улыбку. Она тоже это чувствовала – это непреодолимое притяжение между ними. И как он мог этого не замечать до сих пор? О, она прекрасно умела это скрывать. Ему хотелось сорвать с нее профессиональную холодную маску, добраться до ее страстной души. Хотелось посмотреть на нее, охваченную бурей чувств.

– Что привело тебя сюда?

– Я принесла твой чемоданчик.

Эштон был так сконцентрирован на ней, что не заметил своего чемодана в ее руках.

– С Коулом еще не все ясно, – напомнил он ей. – Может, оставишь мой чемодан у себя? Я заберу его позже.

Харпер поставила чемодан возле стола.

– Я утратила вкус к шантажу за последние несколько часов. – Она взглянула на рюмку в его руке, потом – на его губы.

Сердце его громко застучало.

– Ты хочешь со мной о чем-то поговорить?

– Нет.

– Ты уверена?

Интересно, отчего у него закружилась голова? От алкоголя или оттого, что Харпер так посмотрела на него? Она протянула руку к его рюмке, и Эштон подумал – она сейчас отругает его за то, что он уничтожает запасы дорогого, десятилетней выдержки, шотландского виски. Но вместо этого, отобрав у него рюмку, она залпом осушила ее. Облизнув губы, Харпер улыбнулась.

– Дед мой любит шотландский виски, – сказала она, поставив рюмку на стол, и повернулась, чтобы уйти.

– Я хороший слушатель.

Харпер колебалась, затем снова взглянула на него:

– Ко мне неожиданно приехала моя мать.

Эштон расслабился, вздохнув полной грудью, и в этот миг он понял, что только что едва дышал.

– Отношения у вас не очень, как я успел заметить.

– А у тебя хорошие отношения с родителями?

Он покачал головой:

– Я ушел из дома в пятнадцать и с тех пор никогда не возвращался назад.

– Я читала все, что о тебе написано. Уверена, о тебе мало знают.

– Давай обсудим мою жизнь в следующий раз. А сейчас мы говорим о тебе.

Харпер внимательно посмотрела на него:

– Моя мать уехала во Флориду, когда мне было одиннадцать, оставив меня в Нью-Йорке с отцом, который редко бывал дома. Тогда я возненавидела ее за то, что она бросила меня, но со временем я стала понимать свои преимущества. Я свободно могла совершать ошибки и учиться на них, не боясь того, что она отругает и унизит меня. Я была избавлена от ее критики.

– Не думаю, что найдется много людей, которых, как и тебя, не волнует то, что их бросила мать.

Харпер криво усмехнулась:

– Я просто реалист. И мать не покидала меня. Она сбежала от ситуации, которая ей не понравилась. Пенелопа – не из тех, кто остается и борется, когда можно уехать. – Харпер непринужденно пожала плечами. – Ну хорошо, признаюсь, я все-таки переживала.

– Рад, что ты призналась в этом.

– Почему?

– Потому что я люблю тебя, но не могу понять почему.

– Ты любишь меня? – Она рассмеялась, и это для него явилось полной неожиданностью.

– Да, очень, – подтвердил Эштон, пораженный тем, как она преобразилась. Этот смех превратил ее в очаровательную и жизнерадостную женщину.

– После того, как я гоняла тебя все эти девять месяцев? – Она покачала головой. – Наверное, ты просто надеешься меня очаровать.

– Ты такая подозрительная, – хмыкнул Эштон. – Но я начинаю прислушиваться к твоему мнению насчет Коула. Этот отель очень дорог тебе. И я буду поддерживать тебя во всем, что касается «Батоури».

– Такой сговорчивости я от тебя никак не ожидала!

– Твоя мать часто навещала тебя в Лас-Вегасе?

– Никогда. Она ненавидит этот город.

– Значит, сейчас у нее возникла крайняя необходимость.

– Ей нужна моя помощь. И это очень странно. Обычно, если что-то случалось, она обращалась к дедушке, ведь он мужчина, а мужчины, по ее твердому убеждению, должны заботиться о женщинах.

– Звучит старомодно.

– И противоречит всем моим убеждениям. Ведь я современная девушка-карьеристка. – Харпер усмехнулась. – Мать постоянно осуждала меня. Считала, что я должна выйти за финансового магната, как мой дедушка, и блистать рядом с ним в светском обществе Нью-Йорка.

– Но ведь это разрушило бы все, чего ты достигла.

Харпер была поражена его проницательностью.

Она внимательно взглянула на него:

– Согласна.

На этот раз они сошлись во мнениях. Никто из них не желал разделять с родителями их понимание успеха. Эштон поднял бутылку виски:

– Хочешь еще?

Он умирал от желания увидеть, как она выпьет еще одну рюмку. И снова оближет губы. В этом было нечто порочное, совершенно несвойственное Харпер.

– Мне надо идти работать.

– Увидимся завтра вечером.

– Сообщи мне, когда Коул согласится работать с тобой. – Она уже хотела уйти, но вдруг остановилась. – Спасибо, что выслушал.

Ему показалось, что ей нелегко было выразить эту благодарность.

– В любое время. Ты знаешь, где меня найти.

Качнув головой, Харпер повернулась на каблуках и решительно направилась к выходу. Эштон почувствовал, что в нем растет симпатия к Харпер Фонтейн. Он думал, что ее надменная заносчивость – естественный результат богатства и связей ее семьи, что жизнь для нее – легкая прогулка. Однако он ошибался. Теперь он понял, что между ними гораздо больше общего, чем он раньше предполагал.

Харпер уныло ковыряла салат в тарелке, аппетит у нее совсем пропал от сигаретного дыма. Этот номер нужно будет очень тщательно убрать, прежде чем пускать сюда других гостей. За ужином мать отказалась разговаривать с ней о шантаже. Раздражение Харпер росло с каждой минутой. Она положила вилку, звякнувшую о китайский фарфор.

– Мы должны поговорить о том, зачем ты приехала сюда.

– Я не хочу.

– Если ты хочешь, чтобы я дала тебе триста пятьдесят тысяч долларов, я должна знать, почему тебя шантажируют. Ты кого-нибудь убила?

– Не надо быть идиоткой.

– Уже легче, – пробормотала Харпер. Встав из-за стола, она стала ходить по залу.

Затушив сигарету, Пенелопа потянулась за другой, но Харпер остановила ее:

– Хватит курить. Лучше скажи правду.

Мать сверкнула глазами:

– Тебе будет не очень приятно это услышать.

Харпер удивилась. Мать никогда особо не церемонилась с ней.

– Я пытаюсь понять, что может стоить триста пятьдесят тысяч долларов.

– На самом деле – миллион.

– Милли… – Харпер смяла в руке пачку сигарет.

Пенелопа надулась:

– Это малая цена по сравнению с тем, какие могут быть последствия.

– Ты должна поговорить с дедушкой.

– Он потребует сказать, почему меня шантажируют, а я не могу.

– Хотя бы намекни мне, в чем дело, или мне придется позвонить ему.

Пенелопа затравленно взглянула на дочь:

– Речь идет о некоторых непристойных фотографиях. Если они будут опубликованы, это погубит нас.

Харпер сначала не поняла, кого ее мать имела в виду. Пенелопа явно не волновалась о благополучии дочери, когда сбежала во Флориду.

– Кого это «нас»? – едва слышно спросила Харпер.

Мать, казалось, была поражена ее недогадливостью.

– Меня и тебя, конечно.

Опустившись на колени перед Пенелопой, Харпер взяла ее за руки. Холодные пальцы матери дрожали. Харпер сжала их.

– Если это касается и меня, ты должна сказать мне, что происходит.

– У меня был роман, – прошептала Пенелопа, не в силах взглянуть в глаза дочери. – Если это станет известно… – Еолос ее сорвался.

– Кто он?

– Я познакомилась с ним на фотовыставке дикой природы в Лондоне. Его работы получили премию. – Мать страстно вздохнула. – Он потрясающий фотограф.

Харпер не знала, что и думать. Она бы поняла, если бы мать завела роман с каким-нибудь герцогом или принцем, но фотограф-анималист?..

– Он потрясающе красив, и я была бесконечно готова слушать его истории о приключениях в Африке. Он жил в саванне десять месяцев, чтобы сделать один-единственный снимок группы львов.

Харпер непроизвольно провела параллель между собой и матерью. Мать влюбилась в какого-то авантюрного путешественника, а она восхищалась Эштоном. Значит, в чем-то они с матерью все же похожи.

– И когда у тебя случился этот роман?

– Когда отец твой надолго уехал из страны.

– То есть до вашего разрыва. – Может, поэтому мать уехала во Флориду? Отец прогнал ее за то, что она была неверна ему? – Отец знал об этом?

– Сначала – нет. Я была очень осторожна. Но в конце концов он узнал.

– Почему же вы с отцом не развелись, если оба не хотели жить вместе?

– А почему ты решила, что мы хотели развестись? Твой отец женился на мне, чтобы Генри смог купить мои семейные отели. Наш брак не был основан на любви. Я получила защищенность и безопасность в обмен на то, что не замечала его измен. А он не собирался жениться ни на одной из тех женщин, с которыми спал. – Пенелопа глотнула вина. – А что касается моего короткого романа… – мать непринужденно пожала плечами, – то я была за границей и знала, что больше никогда его не увижу.

Прошло тридцать лет после этого романа, и теперь за то, чтобы никто о нем не узнал, с нее требуют миллион долларов. Вероятно, за этим скрывается что-то еще?

– И насколько «коротким» был твой роман?

Пенелопа хмуро взглянула на нее:

– Какое это имеет значение?

– Просто я с трудом могу представить тебя… – Харпер не могла подобрать подходящие слова, чтобы мать не сочла себя оскорбленной.

– Потерявшей голову от любви? – Пенелопа выговорила эти слова почти с отвращением.

– Я хотела сказать – счастливой.

Бриллиант на пальце Пенелопы ярко вспыхнул, когда она протестующе взмахнула рукой.

– Это сильно преувеличено.

Харпер подумала о собственной жизни. Счастлива она? Если сравнивать с Виолеттой и Скарлетт, то нет. Ее сестры нашли свои вторые половинки. У Харпер этого не было. Идеальная жизнь, по ее представлению, включала в себя большой офис в Нью-Йорк-Сити, увеличение прибыли, передовицу в журнале «Форбс». Личная жизнь в этот круг не входила. И снова ее мысли обратились к Эштону Крофту. Он очень раздражал ее как бизнесмен, но ее непреодолимо влекло к нему. Теперь она поняла, что у них много общего. И если бы обязанности не довлели над ней, она отдалась бы обаянию этих ямочек на его щеках.

– Не могу понять, чему ты улыбаешься. – Голос матери был резким и возмущенным.

Выкинув Эштона из головы, Харпер вновь нацепила маску профессионала.

– Ты права. Ничего смешного.

– Скоро ли я могу получить деньги?

– Завтра. А что ты с ними будешь делать? Положишь в чемоданчик и отправишься на автобусную остановку?

Представив себе мать на автобусной остановке, Харпер вновь чуть не рассмеялась.

– Не надо чудить, – сказала мать. – Мне дали номер счета.

– Да, так будет безопаснее. – А жених Скарлетт, без сомнения, с помощью своих компьютерных экспертов сможет выследить получателя денег. – Дай мне реквизиты, и я все сделаю.

Глава 4

– Потрясающе, босс! – На загорелом лице Дэ блеснула улыбка, когда он вошел в кухню «Батоури». – Хорошее местечко.

Бывший инструктор по серфингу на Бали с восхищением огляделся вокруг, оценив сияющую кухонную технику и безукоризненно чистые столы. Полчаса назад Эштон встретил Дэ в аэропорту и сразу хотел везти его на квартиру, которую он для него снял, но Дэ сначала захотел посмотреть кухню. Эштон его понимал. Вот уже четыре месяца он обсуждал свой проект с молодым индонезийцем. Естественно, тот жаждал первым делом увидеть место своей работы.

– Рад, что тебе понравилось. Но тебе будет нелегко. Ты даже не представляешь, что это значит – работать вместе с шефом Коулом.

Эштон наладил отношения с чикагским шеф-поваром и уговорил его прийти работать в «Батоури».

– Хуже тебя вряд ли кто может быть.

Эштон проигнорировал эту насмешку.

– Наверное, он поручит тебе самую простую работу. Не думаю, что это будет лучшее использование твоих способностей. Я могу найти тебе что-нибудь более подходящее в одном из моих ресторанов в Нью-Йорке или Лондоне.

Дэ покачал головой:

– Мне нравится Вегас. Здесь кипит жизнь.

Прожив двадцать пять лет на острове, Дэ жаждал перемен, мечтал о новых ощущениях. Эштон прекрасно его понимал. Ведь он уехал из Африки по тем же причинам, когда ему было пятнадцать.

– Только не проиграй в карты последнюю рубашку.

– Не беспокойся. – Дэ подергал полы своей яркой тропической рубашки. – За нее никто и цента не даст.

– Я хотел сказать не это, – начал Эштон, но замолчал. Горько усмехнувшись, он решил не играть роль мудрого дяди. Эта роль совсем ему не шла. Обычно ему давали советы, а он выслушивал их. Однако в присутствии Дэ ему казалось, что разница между ними составляет не десять, а двадцать лет.

С тех пор как Эштон взял юного индонезийца под свое крыло, он стал чувствовать за него ответственность. Множество людей зависело от него, ведь он был владельцем четырех ресторанов с персоналом в сто человек. Но это бизнес. А Дэ – это личное. Шанс выплатить хоть часть того долга, который навсегда останется неоплаченным.

– Я нашел тебе квартиру недалеко отсюда. Туда ходит автобус.

– Спасибо за все, что ты для меня делаешь.

– Однажды мне помог один человек. И это изменило всю мою жизнь. – Но Эштон никогда не нуждался в помощи так, как Дэ. – И лучший способ мне отплатить – это добиться успеха.

– Ты знаешь, я добьюсь.

Это было замечательное свойство Дэ. Он имел безграничный запас оптимизма. И даже тогда, на Бали, когда положение его было критическим, он всего лишь усмехался и говорил, что скоро жизнь наладится. И она наладилась, потому что Эштон, начав обучать его кулинарии в обмен на уроки серфинга, вскоре обнаружил, что парень обладает природной сообразительностью и фантастическим вкусом.

– Поехали, отвезу тебя в твою квартиру. – Эштон махнул рукой в сторону выхода.

– Как у тебя дела с новым шоу? – спросил Дэ, когда Эштон сел за руль своего внедорожника и завел мотор.

– Пока не знаю. Они все еще требуют, чтобы я отказался от «Кулинарного бродяги».

– А ты?

– Продюсеры не расстаются с идеей отправить меня в Африку в следующем году, а ты знаешь, как я к этому отношусь.

– Может, ну их… Делай шоу в Нью-Йорке.

Хороший совет. Винс уговаривал его сделать то же самое. Даже его собственный разум твердил ему о том, чтобы он бросил шоу о путешествиях и занялся более интересными и масштабными вещами. Продюсеры «Филлите» настаивали на том, чтобы следующую серию Эштон снимал в Африке. Не было ли это лучшим поводом уйти от них и подписать новый контракт? Так почему же он мешкает?

– Наверное, рано или поздно это произойдет, – сказал Эштон. – На следующей неделе я встречаюсь с ними. Они попросили меня сделать пилотный выпуск.

– И что ты планируешь?

– У меня есть некоторые идеи…

Но теперь они казались ему неудачными. Когда продюсеры нового проекта впервые обратились к нему, Эштон точно знал, что хочет делать. Но чем больше он узнавал о концепции шоу, тем меньше чувствовал уверенность в том, что это именно то, что ему нужно. И все же возможность сделать виток в своей карьере была такой заманчивой, что он не мог окончательно отвергнуть этот проект.

Оставив Дэ в его новой квартире, Эштон вернулся в отель. Вопросы парня побудили его к действию.

Эштон уже начал сомневаться в том, найдет ли общий язык с новыми продюсерами. Он предложил им несколько идей, но ему сказали, что они чересчур экстравагантные. Пожалуй, никогда ему не было так трудно продвигать свою карьеру. Конечно, были времена, когда ему приходилось трудиться на пределе сил. За время работы в «Кулинарном бродяге» он промерзал до костей, спасался от тропического шторма в пещере, ломал руку, выбивал коленную чашечку и был ранен отрекошетившей пулей. И в то же время он трудился в ресторане у заносчивых шеф-поваров, которые старались превратить его жизнь в ад, но Эштона это не волновало, потому что ему было интересно готовить еду.

Сейчас совсем другое. Продюсеры «Лайфстайл» не думали о хорошей еде или интересных историях, они хотели только одного: увеличить число зрителей, а для этого следовало создать нечто, что было бы интересно всем. Эштон считал, что это ему не по силам. Если только Винс не был прав насчет того, что они наняли его как импозантную «груду мышц». Это и веселило, и злило его.

Отодвинув блокнот с набросками для будущего шоу, Эштон решил заняться насущными проблемами. Надо составить меню для «Батоури». Харпер ждала от него кулинарной идиллии и внятного плана, как ее достичь. Его желание произвести на нее впечатление было вторично, хотя ему нравилось смотреть, как она преображается, а это происходило, лишь когда он удивлял ее.

Целый час он сидел над своей пухлой тетрадью, куда записывал кулинарные рецепты, собираемые много лет, но вдохновение не приходило. Он готов был уже взять десять рецептов наугад, когда звякнула посуда.

За столик напротив него села Харпер.

Войдя в ресторан и увидев Эштона, Харпер поняла, что оба они зашли в тупик. Он, задумчиво сидевший в сумрачном свете ресторана, и она, преследующая его, как какая-нибудь влюбленная фанатка. Кем на самом деле она и являлась. Но ее привело сюда нечто большее.

Вчера вечером, когда Харпер уходила из ресторана, она почувствовала себя спокойнее по сравнению с тем, какой была утром. Возможно, Эштон не самый надежный или чуткий мужчина на свете, но его задорное очарование отвлекало ее от тревог. А в отвлечении она очень нуждалась.

Сегодня он сидел, склонившись над тетрадью, с чашкой кофе. Впервые она видела его таким сосредоточенным, сконцентрированным на работе. Обычно он двигался и жестикулировал, расточая вокруг себя свою невероятную энергию. Он был страстным и красноречивым, когда беседовал с кандидатами на должность шеф-повара, командовал персоналом на кухне или излагал дизайнерам свое видение декора.

Внимательно вглядевшись в него, Харпер почувствовала, как тревога постепенно оставляет ее. Вчера он стал для нее оазисом спокойствия среди хаоса, окружавшего ее. Харпер не могла забыть игривых слов Скарлетт насчет Эштона, и сейчас она гадала, что у них могло бы получиться.

Наверное, он мог бы предложить ей только секс, без всяких обязательств. Однако Харпер стала смотреть на него совсем другими глазами, когда узнала, что он ушел из дома, когда ему было пятнадцать. Она так мало его знала. И зачем он дал ей понять, что за маской самоуверенной знаменитости скрывается обычный человек? Он был более сложным, чем Харпер могла себе представить, поэтому она стала еще больше восхищаться им.

Разумом она понимала, что ей надо повернуться и уйти. Жизнь и так непроста, и ей нельзя влюбляться в Эштона Крофта. Но любопытство одержало верх. Она просто поинтересуется, над чем он сейчас так усердно работает.

Взяв кофейную чашку в баре, она подошла к столику, за которым сидел Эштон, и опустилась рядом с ним на диван. Погруженный в свои мысли, он поднял глаза, взял ее чашку и налил в нее кофе из серебристого металлического кофейника.

– Проверяешь меня?

– А это нужно?

– Возможно. – Он перелистывал страницы тетради, испещренные четким твердым почерком. – У меня мысли разбегаются.

– Никогда не думала, что ты можешь критично относиться к себе. – Харпер потянула его тетрадь. – В моем представлении ты всегда прыгаешь с высокой скалы, не проверив, безопасно ли там нырять.

– Не угадала. Я нуждаюсь в твоей помощи. Помоги мне составить меню.

– В моей помощи?

– У тебя прекрасный вкус, хотя ты совсем не ешь.

– Я ем, – возразила она. – Просто сначала проверяю, полезно ли это. И я много занимаюсь спортом. Бег трусцой помогает мне думать.

– Если хочешь услышать мой совет, тебе надо меньше думать.

– Что-то я не помню, чтобы я спрашивала у тебя совета. – Тон ее был мягким, поэтому слова не показались ему резкими. – Но ты не перестаешь навязывать мне свое мнение.

– Хватит провоцировать меня. Выбери блюда, которые тебе нравятся.

Подавив улыбку, Харпер стала изучать тетрадь Эштона. У нее никогда не было мужчин, с которыми она могла бы дурачиться и чувствовать себя комфортно. Мужчины, с которыми она встречалась, были серьезными людьми с прекрасным происхождением, что очень понравилось бы ее матери. Эштон совсем другой. Однако для Харпер самым ценным было мнение ее деда. Генри Фонтейн ценил Эштона за то, что тот сам смог построить свою жизнь. Ведь Генри тоже создавал свою гостиничную империю тяжелым и упорным трудом.

Через некоторое время Харпер поняла, что ничего не может выбрать. Рецепты блюд были такими интересными и разнообразными, что их хватило бы на десять ресторанов. Теперь она поняла, почему Эштон затрудняется с выбором.

– Любое блюдо подходит. Жаль, что ты не сможешь приготовить все. – Харпер протянула ему тетрадь. – Тебе надо написать кулинарную книгу. Твои телевизионные шоу не могут полностью раскрыть твои таланты.

Он изучающе взглянул на нее, прищурившись:

– Я люблю готовить, и сейчас мне этого так недостает. Именно поэтому я хочу устроиться в шоу «Лайфстайл», в основу которого положена кулинарная тема.

Харпер вздохнула. Она не могла понять, почему он не может сконцентрироваться на «Батоури». Ведь другие его рестораны пользовались огромной популярностью и приносили хорошую прибыль. Теперь она стала осознавать, что свою телевизионную карьеру Эштон ставит превыше всего. А сейчас он захвачен мыслями о новом телепроекте. Неудивительно, что он не мог сфокусироваться на рутинных вопросах, без которых успех ресторана невозможен.

– Позволь тебя спросить. – Голос Харпер был неуверенным. – Ты действительно хочешь сделать «Батоури» успешным рестораном?

– Конечно.

Когда Харпер впервые обратилась к нему насчет участия в открытии ресторана, она надеялась, что они станут партнерами. Ослепленная его талантами, она не сразу поняла, что он любит играть соло.

– Мне кажется, что ты не уделяешь много внимания этому проекту.

– Я веду переговоры насчет моего очередного шоу, но в основном этим занимается мой менеджер. А я горю желанием работать в твоем ресторане.

Харпер надеялась, что это так, но разве он сможет везде поспевать? У него и так уже четыре своих ресторана и «Кулинарный бродяга». А теперь еще и новое шоу?

– Разве у тебя хватит времени на то, чтобы участвовать в двух шоу и управлять твоими ресторанами?

– Наверное, мне придется оставить «Кулинарного бродягу».

Харпер огорчилась:

– Не надо.

Ведь Эштону нравилось рисковать. Он ездил в страны с напряженной политической обстановкой или добирался до самых глухих уголков земли, куда мало кто отваживался ездить. Комфорт и безопасность – не для него.

– Это чудесное шоу.

– Я бы не хотел уходить из этой передачи, – сказал Эштон. – Но это и является камнем преткновения в моих переговорах с новыми продюсерами. Они хотят, чтобы я участвовал только в их проекте.

– Но разве он так важен для тебя? – Харпер так хотелось, чтобы он продолжал участвовать в «Кулинарном бродяге». Она смотрела каждую серию по нескольку раз и не могла насмотреться. – Я думала, тебе нравится путешествовать, видеть новые места, знакомиться с новыми людьми.

– Ну да. – Эштон потер ладонью висок. – Но ведь ты сетовала на то, что у меня мало времени.

– Я еще не знала, что ты хочешь бросить «Кулинарного бродягу».

– Прости, что разочаровал тебя.

И зачем она сказала ему об этом? Грузить его своими тревогами было бесполезно. Он не тот человек, которого можно контролировать. За прошедшие девять месяцев Харпер усвоила это.

– Вообще-то это не мое дело. Мне просто нравится твое шоу.

– Спасибо тебе. – Положив ладонь на ее руку, Эштон нежно сжал ее. – Я приготовлю несколько блюд, которые хочу включить в меню. Ты попробуешь и скажешь свое мнение, и мы сегодня вечером подведем итог.

Харпер понимала – все это бесполезно. Что бы она ни предложила, он составит меню на свой вкус. Но она оценила его желание успокоить ее.

– Хорошо.

– Встречаемся здесь в восемь вечера?

Она поднялась с дивана:

– До встречи.

Выйдя из ресторана, Харпер достала свой телефон. Она выключила звук, когда разговаривала с Эштоном, и теперь увидела шесть пропущенных звонков и десять сообщений. Тяжело вздохнув, она ускорила шаг, направляясь к своему офису.

Эштон скрестил руки на груди, и белый двубортный пиджак шеф-повара плотно обтянул его плечи. Он превзошел самого себя. Расставшись с Харпер, он отправился на кухню и приготовил восемь новых закусок. Все они должны понравиться ей, ведь он видел, какие рецепты привлекли ее внимание, когда она листала его тетрадь.

Пусть она сама составляет меню, ведь «Батоури» – ее детище. За последние двадцать четыре часа, полностью погрузившись в планирование, Эштон вдруг открыл в себе целеустремленность, которой у него никогда не было. Ему было несвойственно остановиться и подумать. Словно акула, он должен был постоянно двигаться, чтобы выжить. Или чтобы почувствовать себя живым?

Ровно в восемь часов Харпер вошла на кухню. Сердце его замерло, когда он увидел ее. Она была в воздушном небесно-голубом платье без рукавов.

– То, что надето на тебе, напоминает мне туманные горы Вьетнама. Я катался там в прошлом году. – Эштон замолчал, ведь ему непривычно было делиться своими мыслями, когда он не стоял перед камерой.

Склонив голову, Харпер попросила:

– Расскажи мне об этом!

– У нас был перерыв в съемках, и я, взяв напрокат мотоцикл, поехал в горы. Представляешь себе узкую дорогу, вьющуюся в кручах и не огороженную ничем?

– Звучит ужасающе.

– Да. Я проезжал мимо деревень, где бегали дети. За мной гнались собаки. – Это было необыкновенно рискованно, но Эштон испытывал необыкновенную, будоражащую радость. – В какую-то секунду я взглянул вниз и увидел глубоко внизу зеленую долину, покрытую сизым туманом.

В эти минуты он не думал о том, куда он едет и зачем. Это было ему безразлично. Его захватывал сам процесс путешествия. То же самое он мог сказать о времени, проведенном в обществе Харпер. Он хотел жить в настоящем, но она из тех, кому нужно знать, что случится в будущем. Долго ли продлятся их отношения, прежде чем она устанет от его непредсказуемых и беспечных поступков?

– И ты вспомнил об этом, глядя на мое платье? – Брови ее поднялись. – Тебе все-таки надо написать книгу. У тебя талант.

– Но я не напишу книгу.

– Почему?

– Ты знаешь почему.

– Потому что для этого надо слишком долго сидеть на одном месте. Почему бы тебе не найти соавтора?

– А ты хочешь им стать?

Я?

– Почему бы нет? Ведь это твое предложение.

– Я понятия не имею, как писать кулинарную книгу.

– Но ты знаешь, какой она должна быть.

– Я слишком занята. – Но, помолчав, она добавила: – Мы можем поговорить об этом после открытия ресторана.

– Честный ответ, – сказал он, увлекая ее за собой на кухню. – Не будем забывать, зачем ты здесь. Думаю, мы начнем с морского окуня. – И Эштон стал рассказать, какие еще семь закусок он приготовил для нее.

– Звучит так заманчиво, что у меня разыгрался аппетит.

Эштон заранее приготовил соусы и необходимые ингредиенты, поэтому сейчас ему оставалось только смешать их. Харпер следила за каждым его движением. Он работал молча, сконцентрировавшись на процессе, но все-таки ощущал на себе ее восхищенный взгляд.

– Не отнесешь ли это в столовую? – Он указал ей на две тарелки. – Я буду через минуту.

Свечи в хрустальных подсвечниках бросали отблеск на золотистое блюдо, на которое Эштон выложил морского окуня и ризотто с трюфелями. Глаза Харпер восхищенно вспыхнули, когда она увидела изысканно сервированный стол.

– Не представляю, как мы все это съедим и выпьем, – произнесла она.

– Попробуй немножко того и этого. Продегустируй вина. Сегодня я выбрал африканские марки, мы можем предложить их как домашние вина.

– Когда ты предложил мне назвать ресторан «Батоури», то объяснил, что так называется город в Африке, но я не припомню, где он находится.

– В западной провинции Камеруна.

– А почему ты выбрал именно его?

Если бы Эштон сказал ей правду, вряд ли это понравилось бы ей, поэтому он ответил уклончиво:

– Я жил там три года, когда был подростком.

– Значит, это твоя родина.

Он налил ей вина:

– Попробуй ягненка. Он замаринован в йогурте, чесноке, семенах кориандра, тмине и луке.

– Очень вкусно, – пробормотала она, положив кусочек в рот.

Эштон не мог оторвать от нее глаз. На лице ее отражалось такое чувственное удовольствие, что это резануло, словно бритвой. Что-то дрогнуло в его груди. Его охватило желание впиться в ее губы, почувствовать их вкус, окунуться вместе с ней в море наслаждения. Но он напомнил себе, что потратил много времени и сил, чтобы приготовить эти блюда. И работа его пойдет насмарку, если он поддастся своим сиюминутным импульсам и займется с ней любовью прямо здесь и сейчас.

Эштон откашлялся:

– Я рад, что тебе понравилось.

Отпив из бокала, Харпер кивнула:

– Это вино прекрасно сочетается с ягненком. Что дальше?

Ее нетерпеливый вопрос заставил его улыбнуться.

– Попробуй утиную ножку. И запей ее шардоне.

Харпер дегустировала последнее блюдо, по лицу ее бродила мечтательная улыбка. Эштон ел мало, он предпочитал наблюдать за тем, как она наслаждается каждым кусочком.

– Все невероятно вкусно, – сказала она. – Все эти блюда включи в меню. «Батоури» станет самым популярным рестораном в Лас-Вегасе.

– Остался еще десерт. – Эштон наблюдал за тем, как она положила на тарелку еще одну порцию устриц с красным апельсином, салатом и фенхелем. – Надеюсь, у тебя в желудке осталось место.

– Я его найду.

Эштон ушел за десертом и вернулся лишь с одной тарелкой, так как подумал, что больше она уже не сможет съесть.

– Это ореховый кекс с апельсиновым джемом.

Взяв у него десертную вилку, Харпер отправила в рот кусок.

– О, потрясающе. Ты не устал оттого, что я все время восхищаюсь?

– Нет, разве я могу устать!

На самом деле он не столько восхищался ее похвалой, сколько тем, что заставлял ее улыбаться, смеяться и стонать от восторга.

Поерзав на месте, она повернулась к нему, а затем, обхватив его лицо руками, медленно коснулась губами его губ. Поцелуй ее был легким, словно крылья бабочки. В ее карих глазах отразился золотистый отблеск свечей.

– Спасибо за то, что сделал мне такой подарок и провел со мной этот вечер.

Никакой мужчина этого бы не выдержал. Запустив пальцы в ее волосы, Эштон поцеловал ее, застонав от изнеможения. Он сдался ей. Но и она не оказывала ему никакого сопротивления. Откинув голову, Харпер приоткрыла губы, и он еще глубже проник языком в ее рот. Эштон почувствовал вкус вина и орехового кекса. Ее руки обвили его шею. Дыхание их стало прерывистым, один поцелуй следовал за другим. И с каждой секундой он хотел ее все больше.

Посуда зазвенела на столе, когда они в порыве страсти навалились на него. У Эштона мелькнула мысль, что это место совсем не подходит для объятий. Ведь он не сможет здесь раздеть ее догола. А ему непременно надо это сделать, он так давно жаждал исследовать каждый дюйм ее роскошного тела. Сколько бессонных ночей он провел, фантазируя об этом…

Эштон задел локтем стол и опрокинул бокал.

– Черт возьми, – пробормотал он.

– Он пустой. – Отпрянув назад, Харпер взглянула на опрокинувшуюся посуду. – Здесь не место для объятий.

– Нет, не место. – Эштон с трудом сдерживал жгучее желание, охватившее его. Прислонившись к спинке дивана, он провел рукой по волосам. – Черт.

– Давай все это уберем.

– Сюда скоро придут уборщицы.

– Тогда для них будет меньше работы. – Харпер уже встала с дивана и стала собирать тарелки.

Эштон залюбовался ее ярким румянцем, спутанными волосами. Черт возьми, она прекрасна. Грациозная и романтичная, уверенная и женственная. Если бы сейчас она встретилась со своими работниками, они не узнали бы ее.

– Пойдем, – скомандовала она.

– Я так понял, что чем скорее мы все это уберем, тем быстрее вернемся к нашему вечернему расписанию.

Она очаровательно улыбнулась ему, будто говоря «посмотрим», и направилась на кухню. Эштон быстро поднялся из-за стола и последовал за ней. Он не слишком расстроился из-за того, что Харпер снова вспомнила о работе. Ему надо открывать ресторан. А это значит, что сейчас ему нельзя отвлекаться. Впереди у них масса времени для более близкого знакомства.

Прибравшись на кухне, Харпер выключила свет, и они вышли из ресторана.

– Сегодня был прекрасный вечер, – сказал он, сжав ее пальцы. – Мне не хочется, чтобы он заканчивался.

Она прерывисто вздохнула, взглянув в его глаза.

– Тогда, может, прогуляемся?

Глава 5

Настойчивая вибрация смартфона на ночном столике заставила Харпер очнуться от сладких грез. Во сне они мчались с Эштоном на мотоцикле по извилистой горной дороге, дух захватывало от открывающихся видов и непредсказуемо опасных поворотов. Сердце ее все еще взволнованно стучало, когда она, потянувшись, взглянула на часы. Почти девять! Час назад она должна была быть в офисе. Мэри, без сомнения, уже отчаянно ищет ее.

Вздохнув, Харпер соскользнула с кровати и направилась в душ. На утреннюю зарядку уже не хватало времени. Нарушив режим, она почувствовала себя виноватой. Виновата она была и в том, что выключила будильник вчера вечером, ложась в постель. Прогулка с Эштоном длилась два часа. Они бродили по трем отелям «Фонтейн», заглянули в сады «Ричесс», выпили по рюмочке при свечах в баре «Шик».

Харпер расспрашивала Эштона о том, какие истории не вошли в его передачи. Обычно снимается столько материала, что очень многое остается за кадром. Харпер ужасно хотелось бы увидеть все это. Эштон постепенно перевел разговор на ее жизнь: неудачный брак родителей и неожиданное появление двух ее сводных сестер. Он знал, что Харпер была амбициозным человеком, но теперь он понял, как сформировались ее цели и мечты. Она впервые уделила ему столько времени, и они ни разу не поругались.

Харпер оделась и взяла свой телефон. Она поморщилась, когда прочитала все пришедшие ей сообщения. Многие вопросы ей надо было решить в первой половине дня, до встречи с сестрами. Виолетта вернулась домой вчера поздно вечером, поэтому они решили перенести свой обычный еженедельный завтрак на более позднее время.

Когда она вышла из своего номера и направилась на административный этаж, в ее воображении все еще всплывали роскошные пейзажи Индонезии, где недавно был Эштон. Он рассказал ей о своих приключениях в этой стране, и теперь ей не придется томиться в ожидании, когда же выйдет очередная серия «Кулинарного бродяги».

– Харпер, с вами все в порядке?

– А?.. – Она увидела свою помощницу, которая, нахмурившись, смотрела на нее. – Прости… Я думала о… – Харпер запнулась. Она не могла признаться в том, что мечтала об Эштоне Крофте. – Ты что-то сказала?

– Это может подождать. Вы вернетесь сюда с сестрами после ланча?

– Думаю, да. Если не возникнут какие-нибудь непредвиденные обстоятельства. – Очень редко Харпер бывала столь нерешительной. – Я позвоню тебе.

До кабинета Скарлетт в «Фонтейн Ричесс» по надземным переходам она шла дольше, чем обычно. На вторых этажах отелей находились бутики, и, как правило, Харпер следила за тем, исправно ли работает оборудование, отмечала количество посетителей. Но сегодня, проходя мимо бутиков, она разглядывала витрины.

Вдруг ее взгляд привлекло черное сексуальное платье, и Харпер остановилась. Ей не надо было смотреть на часы, чтобы знать, что она опаздывает, но ей до смерти захотелось примерить это платье. Оно было не в ее стиле, но Харпер представила себе, как вспыхнут глаза Эштона, когда он увидит ее в нем на открытии ресторана «Батоури». Она велела продавцу прислать ей это платье в кабинет в «Стиль Фонтейна» и выписать чек. Теперь надо раздобыть стильные черные туфли, но это можно отложить до завтра. А сейчас она действительно опаздывает.

На лицах сестер отражалось беспокойство, когда Харпер вошла в просторный кабинет Скарлетт.

– Простите, что я задержалась.

– Ничего страшного, – сказала Виолетта. – Мне нравятся твои распущенные волосы. Так и ходи.

Харпер смущенно откинула прядь со лба.

– Я спешила сегодня утром.

– Значит, это не имеет отношение к тому, что вы с Эштоном вчера нежничали целый вечер? – лукаво спросила Скарлетт.

Глаза Виолетты расширились.

– Нежничали?

– Да нет, – сказала Харпер. – Мы просто пошли погулять.

– Дорогая, мой ночной дежурный сказал, что видел вас вчера ночью, и я посмотрела видео вашей прогулки, – поддразнила ее Скарлетт. – Может, вы и не обнимались, но вы уж точно нежничали.

Харпер хотела строго взглянуть на сестру, но почувствовала, что уголки ее губ дрогнули в улыбке.

– Мы разговаривали почти до четырех часов утра.

– Разговаривали?

Харпер пронзила сестру взглядом:

– Да, разговаривали.

– Хочешь сказать, что Эштон Крофт не покусился на тебя?

– Он пытался. – С одной стороны, она радовалась тому, что он не смог уговорить ее выпить с ним в его номере, с другой – огорчалась. – Но я не собираюсь прыгать к нему в постель.

Скарлетт сморщила нос:

– Вы флиртуете вот уже девять месяцев.

– Флиртуем? Мы вежливо воюем друг с другом.

– А это и означает для тебя флирт.

Вскинув руку, Харпер остановила сестру.

– А по какому поводу мы будем пить шампанское? – спросила она, увидев в ведерке со льдом бутылку.

– У нас много поводов, начиная с Виолетты, – объяснила Скарлетт. Она разлила искрившуюся жидкость в три бокала и жестом предложила сестрам их поднять.

– Ты помогла Джейти вернуть его компанию, – обрадовавшись, догадалась Харпер.

Виолетта улыбнулась и кивнула.

– А как у вас с ним дела? – поинтересовалась Скарлетт.

– Замечательно!

Лицо сестры озарилось радостью, и сердце Харпер возликовало.

– Теперь вы не расстанетесь.

– Ни в коем случае. – Виолетта просияла. – Он любит меня.

– Я так рада за тебя, – сказала Харпер, но сразу же забеспокоилась о том, как это повлияет на их отношения. – Но ты подумала о том, что произойдет, когда Джейти станет владельцем «Корпорации Стоунов»?

– Он не станет. Его отец отошел от дел, поэтому Джейти, скорее всего, станет генеральным директором. – Виолетта вышла замуж за Джейти главным образом потому, что хотела помочь ему вернуть его фамильную компанию. – Вместо этого он продал свои акции кузену, чтобы купить «Титан».

«Титан» был отелем с казино, которым управлял Джейти. Отель был самым большим из всех, входивших в состав «Корпорации Стоунов», и приносил огромную прибыль благодаря блестящему управлению Джейти.

– Не понимаю, зачем он сделал это, когда мог получить в управление все объекты «Корпорации Стоунов», – сказала Харпер.

– Он хотел остаться в Лас-Вегасе. – Виолетта выглядела блаженно-счастливой. Так могла выглядеть только влюбленная женщина. – Он знает, что сердце мое находится здесь.

– А что решил дедушка? – спросила Харпер.

– На прошлой неделе я сказала ему, что не хочу быть генеральным директором. – Виолетта взглянула на Скарлетт.

Прежде чем Харпер успела представить себе, какие последствия будет иметь решение Виолетты, Скарлетт подняла бокал:

– Выпьем за будущего генерального директора компании «Отели и курорты Фонтейн»!

Сердце Харпер сжалось. Неужели дедушка уже принял решение? Он выбрал Скарлетт себе в преемники?

– Поздравляю, – обратилась Харпер к Скарлетт, почувствовав гордость оттого, что голос ее звучал радостно, тогда как сердце омрачила печаль. Ей хотелось, чтобы дед выбрал ее, всю жизнь трудившуюся для достижения этой цели. А он, оказывается, счел ее недостойной. Это был неожиданный удар.

Скарлетт округлила глаза:

– Не меня надо поздравлять, глупышка, а тебя.

– Меня? – Харпер перевела взгляд со Скарлетт на Виолетту. – Я не понимаю.

Скарлетт тихо рассмеялась:

– Я позвонила ему утром и сказала, что мои пилотные серии утверждены. Я буду сниматься в новом шоу! – На лице ее засияла улыбка. – А это значит, что следующим генеральным директором корпорации «Фонтейн» станешь ты.

Эта новость поразила Харпер. Значит, не зря она училась в Корнеллском университете по специальности «сервис и туризм» и получила диплом с отличием. Не зря затем проходила практику в отеле «Фонтейн» в Чикаго, начиная с самых азов, чтобы вникнуть во все мелочи этого дела. Вся ее энергия уходила на то, чтобы доказать деду, что она не такая, как ее отец. Он не уделял гостиницам и курортам никакого внимания, Харпер же собиралась посвятить этому бизнесу всю свою жизнь.

Но не так она представляла себе свою победу.

– Дед еще не сказал своего последнего слова, – напомнила она сестрам. – Может, он не выберет меня.

– Не будь смешной, – фыркнула Скарлетт, чокнувшись с Харпер, и взглянула на Виолетту. – Никаких обид, Виолетта. Думаю, если бы ты ввязалась в это дело, тебе пришлось бы обращаться к помощи Харпер.

– Я и не обижаюсь, – сказала Виолетта. – Я люблю Лас-Вегас. Мне нравится управлять моим отелем. Но я не готова заседать на бесконечных собраниях и читать отчеты каждый день.

Скарлетт предложила выпить еще шампанского, но шипучая жидкость не принесла Харпер ни радости, ни облегчения. Как только откроется ресторан Эштона, она поедет в Нью-Йорк и поговорит с дедом с глазу на глаз. До тех пор, пока она не узнает его мнения насчет будущего компании, она не сможет поверить в исполнение своей мечты.

Охваченная противоречивыми эмоциями, Харпер молча ела салат и слушала, о чем говорят Скарлетт и Виолетта. Обе они влюблены в прекрасных мужчин. И Харпер трудно было участвовать в их разговоре. Они с жаром обсуждали предстоящий медовый месяц Виолетты и будущую свадьбу Скарлетт, и Харпер, слушая их, отчетливо понимала, насколько ограниченна ее жизнь. Она жила в двух измерениях. У нее есть работа и сестры. И то и другое значило для нее все, но после вечера, проведенного с Эштоном, Харпер не покидало чувство, что ей не хватает чего-то очень важного.

– Перед твоим приходом я получила информацию от Логана, – сказала Скарлетт, поймав взгляд Харпер. – Его люди выяснили, кто является получателем миллиона, отправленного твоей матерью шантажисту. – Скарлетт не объяснила, каким образом удалось это выяснить, и Харпер не стала спрашивать, потому что догадывалась – способы были не совсем легальными. – Деньги прошли через несколько банков, прежде чем осесть на счет, принадлежащий некоему Солу Эддингсу. Похоже, это вымышленное имя, такого человека не существует.

Значит, шантажист умен. Вот уже несколько дней Харпер ломала голову над тем, кто же это мог раскопать любовный роман тридцатилетней давности. И зачем шантажисту понадобилось именно сейчас грозить разоблачением?

– Что происходит? – спросила Виолетта.

– Мою мать шантажируют.

– Твою мать? – Виолетта с тревогой взглянула на Скарлетт. – По поводу чего?

– Это давняя история, – объяснила Харпер, не совсем понимая, почему Виолетта так встревожилась. – Похоже, у нее был роман тридцать лет назад.

Виолетта рывком повернулась к Скарлетт:

– И ты ей не сказала?

– Нет. – Взгляд Скарлетт стал жестким.

– Она должна знать.

– Что я должна знать?! – воскликнула Харпер.

– Это не поможет, – сказала Скарлетт. – Логан выяснит, кто это сделал, и они с Лукасом разберутся с ним. Тебе не надо вмешиваться.

– Ты думаешь, так лучше для Харпер?

– Еще раз повторяю, – Скарлетт невозможно было свернуть с пути, если она что-то решила, – оставь это.

Харпер не выдержала:

– Хватит! Я должна знать, что происходит. Кто шантажирует мою мать?

– Я не в курсе, – сказала Скарлетт.

Такой серьезной Харпер ее никогда не видела.

– Но вы же что-то знаете!

– Знаем.

– И не хотите мне говорить?

В комнате вдруг стало холодно, словно кондиционеры заработали на полную мощность. Харпер нервно сжала руки:

– Почему?

– Потому что ничего хорошего из этого не выйдет, – ответила Скарлетт.

Такой ответ Харпер не устроил.

– Это касается моей матери и ее романа?

– Да. – Протянув руку, Виолетта сжала ледяные пальцы Харпер и потерла их, чтобы немного согреть. – У Тиберия, дяди Джейти, был компромат на всех нас. На твою мать тоже. Эти документы находились у Скарлетт.

– Когда на меня напали, – тихо сказала Скарлетт, – был украден файл с компроматом на твою мать.

– Теперь понятно, откуда у шантажиста взялись фотографии и почему он занялся вымогательством именно сейчас. – На один вопрос ответ получен. Но почему сестры так многозначительно переглянулись? – Есть что-то еще?

– Если ты не скажешь, скажу я, – заявила Виолетта.

– Дело касается времени их романа, – промолвила Скарлетт. – Это случилось за девять месяцев до твоего рождения.

– Но это не значит… – Харпер растерялась. – Роман длился всего две недели.

– И мы также выяснили, что отец твой в это время отсутствовал, он приехал домой лишь через шесть месяцев.

Комок подступил к ее горлу. Этого не может быть. Значит, она не Фонтейн. А эти две замечательные девушки – не ее сестры. Она не имеет права руководить «Стиль Фонтейна», а уж тем более – всей компанией. Ей стало трудно дышать.

– Мне надо идти. – Харпер так резко встала из-за стола, что опрокинула стул. Все вокруг нее закружилось, и она не сразу поняла, где дверь.

– Харпер, с тобой все в порядке?

В порядке? Разве теперь когда-нибудь она будет в порядке?

– Да, все нормально. Я просто вспомнила, что мне надо… – Она не смогла закончить предложение. Увидев наконец дверь, она направилась к выходу.

– Ты уверена, что в порядке? – Виолетта вывела ее из офиса Скарлетт в коридор. – Я понимаю, это потрясло тебя. Но это не имеет значения, ты знаешь!

– Нет, имеет. – Это было все, ради чего она работала. Ради чего жертвовала всем. И все напрасно? – Мы поговорим потом. А сейчас мне надо подышать свежим воздухом.

Рядом с Виолеттой возникла Скарлетт, она крепко схватила Харпер за руку.

– Ты наша сестра. И ты станешь следующим генеральным директором корпорации. Ведь ты всегда этого хотела.

– Конечно. – Харпер погладила Скарлетт по руке. – Это будет наш секрет.

Виолетта расслабилась.

– Вот именно.

– Я люблю вас обеих, но мне надо идти работать. Созвонюсь с вами позже.

И прежде, чем они успели возразить, она быстро ушла.

Но вместо того, чтобы пойти к надземному переходу, Харпер направилась в казино. Давно ли она выходила за пределы пространства, ограниченного стенами «Фонтейн»? Она спала, ела и работала внутри гостиничного комплекса, и ей не надо было исследовать мир, находящийся снаружи. В отеле были свои магазины, где она могла купить все необходимое. А когда ей надо было куда-то ехать, ее везли на машине в аэропорт и сажали в личный самолет, который доставлял ее до места назначения. И всегда ее кто-то сопровождал и следил за ее расписанием. Ее жизнь была распланирована по дням и часам. И ей нравилось это. Ведь именно это привело ее к успеху.

С силой толкнув дверь, Харпер вошла в зал. Ее обдало жаркой волной, наполненной приглушенной музыкой и голосами. Здесь все показалось ей незнакомым. Она вдруг поняла, что не знает, как ей добраться до своего офиса. Полностью дезориентированная, Харпер медленно обошла зал по кругу. И вдруг пошатнулась, взмахнув руками, будто пытаясь уцепиться за что-то. В глазах ее потемнело.

– Харпер, с тобой все в порядке?

Она не могла вспомнить имени мужчины, который с ней говорил. Еолос был знакомым, она должна его знать. Ведь каждый день она общалась с ним по работе. Наверное, это Том. Или Тим.

– У меня слегка закружилась голова. – Харпер поморгала, надеясь, что туман перед глазами рассеется. Слева от нее стоял свободный игровой стол. – Мне надо посидеть минутку. – Сделав шаг, она покачнулась.

– Позволь, я помогу тебе, – сказал Том или Тим, взяв ее за руку.

– Нет. – Нащупав спинку кресла, Харпер обессиленно опустилась в него. – Прости. Я сейчас приду в себя, через пару секунд. Может, принесешь мне воды?

– Конечно.

Мужчина отправился к официантке, а Харпер, закрыв глаза, с силой потерла виски. Мысли ее немного прояснились, и теперь она могла обдумать случившееся. Судя по всему, у нее была паническая атака. Оно и понятно, ведь вся жизнь ее пошла кувырком.

Когда Ник Хоффман – в конце концов она вспомнила имя своего менеджера – вернулся с водой, Харпер чувствовала себя гораздо лучше. Но потребность бежать у нее не исчезла. Она никогда не боялась трудностей, встречала их лицом к лицу, и теперь не знала, что ей делать с этим импульсивным желанием. Работа не избавит ее от тревожного состояния. Именно работа явилась причиной ее страха. Лучше провести время в одиночестве, чтобы разобраться со своими чувствами.

– На улице так жарко, что у меня закружилась голова.

Мужчина, похоже, испытал облегчение.

– Да, сегодня очень жарко, это уж точно.

– Спасибо за воду. – Больше ничего не сказав, Харпер направилась к лифту.

Может быть, часовая пробежка на тренажере поможет ей полностью осознать случившееся.

Глава 6

Вытянувшись на диване в своем номере, Эштон смотрел в потолок. За высокими окнами догорал день, и улицы Лас-Вегаса стали озаряться огнями. Как ни любил он экзотические виды самых отдаленных уголков планеты, наслаждаться роскошью первоклассного отеля ему тоже нравилось.

К сожалению, текущие проблемы, тревожившие его, не позволяли ему полностью насладиться лавандовым запахом хрустящих простыней, декадентской ванной или захватывающим видом. Утром ему позвонил Винс и сообщил не очень хорошие новости. Продюсеры «Кулинарного бродяги» выдвинули ему условие: если в течение трех дней он не согласится поехать в Африку, они закроют шоу.

Эштон терпеть не мог, когда на него давили, но в данном случае ему стало легче оттого, что скоро он подпишет контракт с «Лайфстайл». И они с «Филлите» расстанутся по-доброму. Но почему же, если все так хорошо, он чувствовал какую-то вялость?

Раздался стук в дверь. Эштон провел рукой по волосам и встал с постели. Дэ сказал, что позвонит, прежде чем зайти, поэтому его он сейчас не ждал.

Но это был не Дэ. Посетитель его был таким неожиданным, что Эштон минуту молчал, изумленно глядя на него.

– Привет!

В коридоре стояла Харпер в обтягивающих серых джинсах и бледно-розовом свободном свитере.

– Наверное, мне следовало предупредить тебя о своем приходе.

Повседневная одежда и нерешительный тон говорили о том, что пришла она явно не по делу.

– В этом нет необходимости. Мне сейчас не хватает хорошей компании. – Эштон жестом пригласил ее войти.

– И мне тоже. – Харпер зашла в комнату и огляделась, будто не она руководила отделкой этого номера, вникая в каждую деталь декора. – Вчера вечером я наслаждалась нашим разговором.

– И я тоже. – Взяв Харпер за руку, Эштон повел ее к дивану. – Хочешь вина?

– Да, конечно.

Наполнив бокалы, он уселся рядом с ней. Наслаждаясь ее близостью, Эштон пил вино и смотрел на нее. Она выглядела растерянной, и отсутствие макияжа на ее лице еще больше подчеркивало ее уязвимость. От ее кожи исходил легкий запах жасмина. Волосы густыми волнами рассыпались по ее изящным плечам. На щеках горел румянец, и Эштон догадался, что она только что занималась на тренажере.

– Ты всегда хотел быть шеф-поваром? – Она сидела на диване, поджав под себя ногу.

– Можно сказать, я впутался в это дело.

Ему захотелось быть откровенным с ней. Правда рвалась наружу. Вчера вечером Харпер рассказала ему о своем детстве и школьных годах. И ее откровенность побудила в нем желание рассказать ей о своем прошлом. Большинство людей, которые знали о нем, затеряны в африканских джунглях либо давно лежат в могиле. Такая изысканная и элегантная женщина, как Харпер, могла бы ужаснуться, узнав о том, какой ценой ему удалось выжить.

– Когда мне было пятнадцать, – начал он, оставив в стороне общеизвестную версию о своем прошлом, – я ушел из дома, связавшись с дурной компанией.

Назвать «дурной компанией» банду отчаянных контрабандистов было большим преуменьшением. Главарем этих уголовников был Чапмэн – самый мерзкий человек из тех, кого Эштон когда-либо встречал.

– Насколько дурной?

Засучив левый рукав, Эштон показал ей глубокие шрамы возле локтя.

– Они любили играть с ножами.

– Это они тебя порезали? Не похоже на игру. И почему же ты с ними связался?

– Потому что я был дерзкий и упрямый. И думал, что смогу жить сам по себе. – А еще ему больше некуда было идти. Эштон опустил рукав. – Один парень готовил для всей банды. И он взял меня под свое крыло. Оберегал меня от бед. Оказалось, что у меня есть кулинарные способности.

– А у тебя были какие-то планы на будущее?

Эштон пожал плечами. Он был глупым и заносчивым подростком, жившим лишь настоящим моментом.

– Я знал только то, что не хочу следовать по стопам своего отца.

Губы ее дрогнули, и на лице отразилась печаль.

– А чем он занимался?

– Он был миссионером. – Эштон не хотел раскрывать этот секрет. Обычно он говорил людям, что отец его был торговцем. И не лгал. Его родители всю жизнь продавали спасение тем, кто даже не подозревал о том, что их ждут адские муки.

Впервые за то время, как она переступила его порог, глаза ее просияли.

– Миссионером? Прости, но ты совсем не похож на сына религиозного человека.

Она не пыталась скрыть своего любопытства. Это была уже не усталая и изможденная женщина, которая только что вошла в его дверь. Темное облако печали, окутывавшее ее, рассеялось.

– Да, не похож. В Африке было много всяких миссионеров, но отец мой и мать все мое детство разъезжали по разным деревням и распространяли христианские ценности.

– Ох, какие у тебя невеселые воспоминания. – Харпер прикоснулась к его руке, и ее прикосновение было легким и дружеским.

Но сердце его отреагировало очень бурно. Дыхание участилось. Обычно, когда желание охватывало его, Эштон не сдерживал себя. Зачем сопротивляться? Красивые женщины всегда для него были неким приключением. Но Харпер Фонтейн – не просто красивая женщина. Она умна, амбициозна и изобретательна. Когда он начал работать с ней, его раздражало ее упрямство и щепетильность. Но вчера он обнаружил, что она еще и страстная женщина.

– Что насчет тебя? – спросил он. – Ты всегда хотела быть руководителем?

– С пяти лет. – Харпер мечтательно улыбнулась. – Когда отец впервые привел меня в «Асторию», я сразу влюбилась в нее. В моем представлении это была самая роскошная гостиница в мире. Было Рождество, и в холле стояли огромные елки, украшенные разноцветными сверкающими игрушками. Стены и лестницы были декорированы лентами и мигающими огоньками. Все казалось сказочным. И я поняла, что хочу всегда быть частью этого волшебства.

Эштон без труда представил себе маленькую девочку с широко раскрытыми глазами, крепко державшуюся за руку отца, очарованную красивым старым отелем.

– Ведь ты Фонтейн, любовь к отелям у тебя в крови.

Лицо ее изменилось – блеск в глазах погас, губы сжались в твердую линию.

– Скажи, а что ты чувствовал, путешествуя по всему миру?

– Волнение. Усталость. – Иногда Эштону очень хотелось вернуться домой. Или, по крайней мере, ему так казалось. Ведь у него никогда не было дома. – Я жаждал увидеть новые места.

– А я привыкла совсем к другому. – Откинувшись на спинку дивана, Харпер глотнула вина. – Я никогда не путешествовала.

– С трудом могу поверить. Ведь отели «Фонтейн» разбросаны по всему миру.

– Да, но, когда я ездила в эти отели, у меня не было времени осматривать окрестности. Ты сказал, что не видел меня в магазинах Парижа. Ты был прав. Я была в Париже три раза, и у меня не нашлось времени пройтись по городу.

– Париж – чудесный город. Я жил там два года, ходил на кулинарные курсы и работал в различных ресторанах.

Это было первое место, куда Эштон приехал из Южной Африки. И это место стало идеальным для того, чтобы встать на ноги.

– А я свои первые восемнадцать лет провела в Нью-Йорк-Сити, а следующие четыре года – в Итаке, посещая Корнеллский университет.

– И ты не хотела путешествовать?

– Мои родители расстались, когда мне было одиннадцать. Мать стала жить во Флориде, я приезжала к ней на каникулы. Мой отец… – Харпер запнулась, на секунду смутившись. – Он много ездил, следя за работой отелей. Компания значительно расширилась в девяностые годы.

Детство ее, похоже, было таким же одиноким, как и его.

– А кто оставался с тобой, когда отец уезжал?

– Слуги. Иногда – мой дед. – Свитер ее сполз с одного плеча, и стала видна бретелька бюстгальтера.

– А ты мечтала куда-нибудь съездить? – Гладкая округлость ее плеча завораживала его. Интересно, кожа ее такая же нежная на ощупь, как и на вид? – Например, на Ниагарский водопад.

Она изумленно смотрела на него несколько секунд, затем заразительно рассмеялась.

– Ниагарский водопад? Я там уже была.

Ее мелодичный грудной смех пробудил в нем желание поцеловать ее. Озорные огоньки в ее глазах завораживали. Сильная. Нежная. Умная. Сексуальная. Понимала ли она, насколько привлекательна?

– Мне было тогда семь лет. – Лицо ее стало серьезным. – Туда возил меня отец. – Часто заморгав, Харпер вдруг встала с дивана. – Черт возьми. Я поклялась себе, что не буду плакать.

Любопытство заставило его последовать за ней. По крайней мере, так он говорил себе, пока она не оказалась в его объятиях. Тело ее содрогнулось, когда она судорожно глотнула воздуха.

– Что случилось? – Вдохнув запах ее волос, Эштон подумал: интересно, откуда в нем эта потребность утешить ее?

– Почему именно Ниагарский водопад?

– Люблю водопады. – Он помолчал. – А что любишь ты?

– Твои… – Харпер отстранилась от него настолько, насколько позволяли его руки, обнимавшие ее за талию. – Твои… передачи.

Откинувшись назад, он пристально посмотрел на нее:

– Теперь понятно, почему ты так добра ко мне.

– Я отношусь к тебе как к коллеге по работе.

– Конечно, ведь я тебе не ровня.

– Почему?

– У тебя есть деньги и семейные связи. Ты можешь получить все, что захочешь.

– Ах, вот какой ты видишь меня? – Голос ее был спокойным, но он почувствовал ее внутреннее напряжение. – А если у меня не будет денег и семейных связей, кем я буду?

Серьезность, с которой она ждала ответа на свой вопрос, удержала Эштона от шутливого ответа.

– Красивой, умной женщиной, умеющей добиваться своих целей.

– А если я не знаю, чего хочу?

– Я думал, ты собираешься стать генеральным директором «Отелей и курортов Фонтейна».

– Я больше не уверена в том, что имею к этому какое-то отношение. – Высвободившись из его рук, Харпер направилась к двери, ведущей в коридор. – Спасибо за вино и за плечо, на котором я смогла выплакаться. Мне надо идти спать. Завтра у меня много дел.

Догнав Харпер возле самой двери, Эштон схватил ее за руку. Повернувшись к нему, она поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку. Когда ее теплые губы прикоснулись к его коже, он почувствовал, что по его жилам разлился огонь. Обняв за талию, он поднял ее лицо, ища губы.

Они были влажными и чуть солеными от недавних слез. Ее горькие слова пробудили в нем чувство, которое, как считал Эштон, он утратил много лет назад: сострадание. Что-то серьезное случилось с ней. Что-то, связанное с ее матерью. Их встреча выбила ее из колеи. Точно так же, как ее поцелуй чуть не сбил его с ног.

– Останься, – выдохнул он.

Она напряглась всем телом.

– Это плохая идея.

– Это великолепная идея, – уверил он ее.

– Я никогда не прыгну в постель к мужчине, которого плохо знаю.

– Считай, что это будет приключением на неизведанной земле.

– Боюсь, я не готова бросить все, что мне знакомо.

Еще одно загадочное высказывание.

– А зачем тебе бросать?

– Я же не спрашиваю тебя, что ты будешь делать, если не сможешь работать шеф-поваром. Ты уже и так сделал себе имя как медийная персона и ресторатор.

Сейчас, наверное, следовало сказать ей о том, что ему надо уехать в Нью-Йорк на несколько дней, это самый подходящий момент, но Эштону не хотелось нарушить зыбкую связь, возникшую между ними.

– Ты хочешь сменить карьеру?

Слабая улыбка показалась на ее губах.

– У меня возникла идея снять телепередачу о самых экзотических отелях мира.

– Хочешь, я скажу своему менеджеру об этом?

Глаза ее расширились.

– Ты серьезно?

– Похоже, ты ищешь свой путь. Может, тебе надо рискнуть, испытать себя. Сделай что-нибудь, что тебя ужаснет.

– Я уже сделала это. – Харпер горько усмехнулась. – Пришла сюда.

– И я тебя ужаснул?

– Нет, не ты. А то, что ты собой представляешь.

– И что же я собой представляю?

– Все, чего я избегаю.

Эштон не ответил на ее колкость. Пусть молчание между ними станет таким напряженным, что она не выдержит и скажет больше, чем собиралась. Это была техника интервью. Эштон не раз успешно использовал ее.

– Я не хотела тебя оскорблять, – сказала наконец Харпер. – Я просто люблю все организованное. А ты непредсказуемый.

– Но это делает жизнь интереснее. Некоторые из моих лучших рецептов основаны на совершенно несочетаемых, казалось бы, продуктах. – Черт, вся его карьера основана на необычных сочетаниях. – И я никогда не преуспел бы в жизни, если бы не ушел из дома.

Казалось, она не удивилась его словам.

– Я никогда не стремилась оказаться в отчаянном положении, поэтому никогда в нем и не оказывалась.

– А теперь ты гадаешь, чего тебе недостает?

– Я прекрасно понимаю, чего мне недостает. Все свои силы я отдавала на то, чтобы достичь своей цели.

– Стать главой компании.

– Да, чтобы выиграть или проиграть.

– И сейчас что-то изменилось?

– Неужели ты не догадался? Иначе я не пришла бы сюда и не стала бы плакать на твоем плече. – Отступив, Харпер судорожно сжала на груди тонкий свитер, который мгновенно обтянул ее стройное тело. – Сегодня я узнала нечто, что еще не готова обсуждать.

– Используй меня как отражатель звука. Считай, что меня нет.

– Наверное, я должна благодарить тебя.

– В этом нет никакой необходимости. Ты уже, наверное, поняла, что я отъявленный эгоист. И если красивая женщина приходит ко мне за утешением, я буду наслаждаться каждой минутой.

– А если она захочет, чтобы ты утешал ее всю ночь?

– Еще лучше.

– И как женщинам удается устоять?

– Обычно они не противятся.

– Значит, я ненормальная?

– В некотором роде – да.

Харпер снова взялась за ручку двери, и на этот раз Эштон не стал удерживать ее. Он научился медленно наслаждаться вкусом пищи. Спешка ни к чему хорошему не приводит, а он хотел сделать так, чтобы первая ночь любви с Харпер осталась в его памяти навсегда.

Харпер не могла заставить себя открыть дверь. Ее тело жаждало его прикосновений. Вчера вечером, когда они целовались, она еще могла сопротивляться ему, хотя и слабо. Но она переживала, что их увидят, и не позволила Эштону проводить ее в номер. Будет ли лучше, если кто-то увидит, как она выходит утром из его номера? Нет, но сейчас ее это почему-то не волновало.

Похоже, Эштон почувствовал ее смятение, поэтому, осторожно разжав ее пальцы, сжимавшие ручку двери, он нежно поцеловал ее ладонь. Она не стала противиться, когда он обнял ее за талию. Не стала она противиться и тогда, когда с тихим стоном он крепко прижал ее к себе.

– Попроси меня снова остаться, – прошептала она.

Ее груди налились, когда он крепче прижал ее к своей груди, дыхание его стало прерывистым и частым. Ей страстно захотелось раздеться донага, почувствовать кожей его обнаженное тело.

Она почти уже сошла с ума от желания, когда Эштон подхватил ее на руки и отнес в спальню. С нежностью, которой она от него никак не ожидала, он уложил ее на кровать и уперся руками в матрас по обе стороны от ее головы. Не зная, что он сейчас будет делать, Харпер смотрела на него из-под полуопущенных ресниц.

Подняв руку, она погладила ямочку на его щеке. Уголки его губ дрогнули в ответ на это прикосновение, и ямочка стала еще более привлекательной. Склонившись над Харпер, Эштон стал целовать ее, и она запустила руки в его волосы, целуя в ответ.

Они ласкали друг друга, все больше возбуждаясь. Харпер решила, что поцелуи Крофта в реальности гораздо лучше, чем в ее фантазиях. Она хотела бы вечно наслаждаться ими, но тело требовало большего. Она расстегнула рубашку и стянула с его плеч. Каким наслаждением было гладить его рельефные мускулы.

Встав с постели, Эштон сбросил рубашку, брюки и ботинки. Харпер, привстав на колени, стала стягивать с себя свитер, но в спешке запуталась в нем. Эштон помог ей снять его, и они упали на кровать. Каким-то образом Харпер оказалась сверху. Смеясь и задыхаясь, она поцеловала Эштона в шею. Он ухватил ее за ягодицы, прижав к своему восставшему мужскому естеству.

Когда пальцы его проникли за край ее трусиков, а затем коснулись влажного холмика между ног, она застонала. Но он убрал руку и стал ласкать ее грудь, сдвинув бюстгальтер. Харпер помогла ему окончательно высвободить ее из одежды. Эштон рывком подмял ее под себя, и она тихо вскрикнула, когда он обхватил губами ее сосок.

Сначала он нежно посасывал его, затем облизал, и Харпер испытала необыкновенное ощущение. Из груди ее вырывались стоны, подстегивавшие его.

Харпер полностью подчинилась ему. И почему она так долго отказывалась от этих потрясающих ощущений? Ей надо было лечь с ним в постель в первый же день знакомства и больше оттуда не вылезать.

Эштон занялся второй ее грудью и через некоторое время возбудил ее до предела. Наконец он стал стягивать с нее трусики, и Харпер приподняла бедра, чтобы облегчить ему задачу. Он спустил ее трусики вниз по ногам, и она сбросила их.

Раздвинув плечами ее ноги, он пальцами раскрыл шелковистые складки между ног. Харпер вцепилась в простыни, когда он прикоснулся губами к самой ее чувствительной точке. Тело ее содрогнулось, она что-то несвязно пробормотала. Больше у нее не было сил выносить эту сладкую пытку.

Наслаждение росло с каждой секундой. Пальцы Эштона впились в ее упругие ягодицы, и она почувствовала, что уже не владеет собой. Выкрикнув его имя, она выгнулась и заметалась. Перед глазами ее вспыхнул яркий свет, но затем он погас, и Харпер погрузилась во тьму.

Она почувствовала, что Эштон отстранился от нее, а затем услышала хруст разворачиваемого презерватива. Через несколько секунд матрас снова прогнулся. Ресницы ее взметнулись вверх, когда он навис над ней второй раз. Харпер схватила его за плечи, когда он одним движением вошел в нее.

Она приподнялась, чтобы встретить его, ее внутренние мышцы сжались вокруг него, и Эштон с судорожным вздохом уткнулся лицом в ее шею и начал медленно двигаться. Она мгновенно уловила его ритм. Ей показалось, что они занимались любовью сотни раз. Харпер гладила его, находя самые чувствительные точки. Приподняв ее бедра, он глубже вошел в нее. Толчки его ускорялись, и вскоре Харпер, вцепившись в его плечи, вновь забилась в конвульсиях оргазма. Тело его напряглось, он стал двигаться еще быстрее. Сделав несколько мощных и глубоких толчков, излился в нее, издав приглушенный рык.

Харпер уткнулась носом в шею Эштона и крепко обнимала его, пока тело не перестало вздрагивать. У нее было мало опыта в этом деле, но она была совершенно уверена в том, что Эштон так же потрясен, как и она.

Он упал на спину и растянулся рядом с ней на кровати. Они лежали бок о бок, глядя в потолок. Харпер слышала, как восстанавливается его дыхание. Она не знала, то ли ей надо одеться и уйти отсюда, то ли прижаться к Эштону. И прежде, чем она пришла к какому-то решению, он накрыл ладонью ее руку:

– Не уходи.

Повернувшись к нему, Харпер увидела, что он смотрит на нее.

– Ведь ты не мог знать, о чем я сейчас думала.

– Не мог? – Повернувшись на бок, он обнял ее за талию и лег на нее. – Не надо придумывать, что тебе надо идти на работу.

Ощущая его тяжесть на себе, Харпер поняла, что жаждет, чтобы он овладел ею снова.

– Хорошо, я не уйду.

– Не похоже на Харпер, которую я знаю. Что с тобой случилось?

– Да, теперь я совсем не та Харпер, которую знают все. Сегодня я кое-что выяснила. – Она сжала губы, зная о том, что ей нельзя выдавать свой секрет. Если правда о том, кто на самом деле ее отец, выйдет наружу, она никогда не станет генеральным директором «Отелей и курортов Фонтейн». – То, что в корне меняет мое представление о себе.

– Звучит тревожно. – Кончиками пальцев он погладил ее щеку. – И что ты собираешься делать?

Большинство людей спросили бы, что именно она выяснила. Но Харпер, ближе узнав Эштона за последние несколько дней, понимала, почему он не задает этот вопрос. У него самого было прошлое, которое он скрывал. И вещи, которыми не мог гордиться.

– Не знаю, – сказала она. – Сейчас я плохо соображаю. – Харпер усмехнулась. – Посмотри на меня. Разве двадцать четыре часа назад я легла бы с тобой в постель?

– Я предпочел бы верить, что ты хотела этого.

Наверное, так оно и было.

– Возможно, я ищу для себя оправдание.

– Зачем тебе оправдание?

– К сексу я отношусь серьезно. Для меня это означает начало длительных отношений.

– А ты думаешь, что у нас не будет длительных отношений?

– В плане работы – да.

Эштон нежно поцеловал ее в губы:

– Надеюсь. А что касается личной жизни, то мы подходим друг другу. Давай будем вместе, хотя бы некоторое время.

Звучало не слишком обнадеживающе, но для Эштона и это было слишком много. Прижавшись к нему, Харпер слушала биение его сердца, и ей стало невероятно хорошо и спокойно. Шок от недавнего открытия улетучился без следа, и тревога за будущее исчезла. В объятиях Эштона она точно знала, кто она есть. А все остальное могло подождать до завтра.

Глава 7

Эштон допивал вторую чашку кофе, когда раздался стук в дверь. Он улыбнулся. Значит, незаметно ускользнувшая от него, пока он крепко спал, Харпер все же решила вернуться. Самодовольно ухмыляясь, он направился к двери. Но это была не Харпер. Перед ним стоял Винс.

– В чем дело? – спросил Эштон менеджера, взглянув на его нахмуренное лицо. – Зачем ты пришел сюда?

– Люди из «Лайфстайл» хотят, чтобы ты приехал в Нью-Йорк уже завтра.

Эштон выругался:

– Что происходит?

– Не знаю. Но мы должны поторапливаться. Я слышал, они уже подыскивают другого шефа.

Он потеряет эту блестящую возможность, если не поспешит.

– Что нам делать?

– Думаю, следует показать им, что мы очень заинтересованы работой в «Лайфстайл».

– Ты хочешь, чтобы я оставил «Кулинарного бродягу».

– Ведь тебе не нравятся их планы на будущий год. Значит, сейчас самое время с ними порвать.

Внутреннее чутье подсказывало Эштону, что это будет неправильно. Он испытывал особенные чувства к этому шоу, в котором работал столько лет.

– Позвони «Филлите» и скажи им, что я больше не буду участвовать в «Кулинарном бродяге».

Сказав это, он сразу же представил себе лицо Харпер. Она конечно же расстроится. Но это бизнес. В конце концов она смирится с этим.

– Мне надо кое-что сделать перед отъездом в Нью-Йорк. – Шеф-повар Коул еще не приехал из Чикаго, чтобы приступить к своим обязанностям. Эштон должен проинструктировать Дэ насчет того, что ему надо будет сделать в ближайшие несколько дней. – Как мы туда доберемся?

– Коммерческим рейсом. За нами отправят самолет сегодня вечером.

Ну, по крайней мере, об этом ему не надо было беспокоиться. Труднее всего будет сказать Харпер, что он уезжает в Нью-Йорк за десять дней до открытия «Батоури». И этот разговор нельзя откладывать.

Покинув Эштона, сладко спавшего в своей кровати, Харпер провела остаток ночи на своем диване, закутавшись в плед и просматривая эпизоды из «Кулинарного бродяги». Глядя на экранный образ Эштона, она не могла поверить в то, что ее единственная эротическая фантазия претворилась в жизнь.

Реальность превзошла ее самые бурные фантазии. Она представляла себе Эштона умелым и опытным любовником, но он оказался еще и нежным, и невероятно чутким. Он в первую очередь хотел доставить удовольствие ей, а не себе, а такого у нее в жизни никогда не было.

Но стала бы она заниматься с ним любовью, если бы защиты ее не рухнули при известии о том, что она не Фонтейн? Харпер до сих пор не могла ответить на этот вопрос. Она чувствовала себя потерянной. Она не могла спать, не могла трезво мыслить. В голове ее царил хаос. Похоже, она утратила способность планировать и принимать решения. У нее исчезла цель жизни.

Она протерла усталые глаза, затем поднялась и пошла на кухню, чтобы сварить себе кофе. Ее мобильный завибрировал. Пришло сообщение. Может, Мэри интересуется, почему она не взяла с собой вчерашний отчет?

Харпер взяла смартфон, намереваясь его отключить. Впервые в жизни она почувствовала, что хочет снять с себя бремя ответственности. Но все-таки надо позвонить Мэри. Иначе ее помощница пришлет охранников ее искать.

Вздохнув, Харпер набрала номер. Работа отеля «Стиль Фонтейна» была прекрасно организована, поэтому на некоторое время она могла передать бразды правления своему генеральному менеджеру. Когда ее помощница ответила, Харпер сообщила ей, что собирается несколько дней отдохнуть, и посоветовала обратиться к ее заместителю, Бобу, если возникнут какие-то проблемы. Теперь она свободна.

В глубокой задумчивости Харпер медленно пила кофе. Десять часов подряд она смотрела путешествие Эштона по Европе. Харпер выбрала именно эти серии, потому что сама она тоже посещала эти страны. Но контраст между ее впечатлениями и его был поистине драматическим. Ему нравилось то, что он делал. Люди, с которыми он знакомился, восхищали его. Открытые им рецепты часто изумляли его. Не все было ему по вкусу, но он всегда был готов попробовать и рискнуть.

Харпер бывала в этих странах, но не знала их культуры. Она почти всегда находилась в цейтноте, и у нее не было времени познакомиться с историей страны. Харпер гордилась тем, что работает без устали и все знает лучше всех. Она так же была привержена своей цели, как Эштон – своей. Ее раздражало то, что он мало внимания уделял ресторану. Скольких людей она изводила своей неспособностью расслабиться? Она упорно трудилась и считала, что ее персонал должен работать так же. Ей надо было доказать деду, что она достойна стать главой семейного бизнеса. А в итоге она обнаружила, что все напрасно.

Приняв душ, Харпер решила пройтись по магазинам, чтобы хоть немного развеяться.

Она заглядывала в бутики, ничего не покупая. Ее не покидала мысль о том, как изменилась ее жизнь. Ей надо рассказать все деду, хотя Скарлетт и Виолетта считали, что это плохая идея. Но сможет ли она жить во лжи?

Замученная вопросами, на которые у нее не было ответов, Харпер вошла в книжный магазин. Она давно ничего не читала, кроме деловых отчетов. Выбрав парочку новых романов своего любимого автора, Харпер направилась к кассе.

Она стояла в очереди, когда ее взгляд упал на стенд с подарочными изданиями. Леопард на одной из обложек привлек ее внимание. Когда Харпер была маленькой, она часами перелистывала книги о дикой природе Африки в доме своей бабушки в Хэмптоне. Теперь она поняла, откуда в ее душе тяга к путешествиям.

И вдруг ей в голову пришла одна мысль, от которой по коже пробежали мурашки. У Пенелопы был роман с фотографом-анималистом. Было ли это простой случайностью, что у бабушки Харпер оказались альбомы с фотографиями дикой природы?

Повинуясь внезапному порыву, она отошла от кассы, достала телефон и позвонила бабушке. Ответила Тилли, ее экономка.

– Привет, Тилли. Это Харпер.

– Привет, Харпер. К сожалению, твоей бабушки сейчас нет дома.

– Ничего страшного. Она говорила о том, что собирается пройтись по магазинам, когда я разговаривала с ней в прошлую субботу. – Потому Харпер и выбрала это время для звонка – так ей не придется объяснять старушке, почему она так интересуется книгами фотографа. – Ты можешь мне помочь?

– Конечно.

– В библиотеке есть книги о дикой природе Африки, которые мать когда-то подарила бабушке на день рождения. Я читала их, когда приезжала к бабушке, но тогда мне было лет тринадцать или четырнадцать. Можешь их найти?

– Подожди минутку.

Возможно, Тилли эта просьба показалась странной, но она не подала виду. Дом в Хэмптоне был просторным, поэтому Тилли вернулась не очень быстро.

– Вот, принесла.

Харпер облегченно вздохнула. Она боялась, что книги куда-нибудь делись за пятнадцать лет. Бабушка не отличалась сентиментальностью, поэтому могла и не хранить подарок дочери.

– Скажи, пожалуйста, кто автор фотографий?

– Грег Ли Дэй.

– Спасибо, Тилли. Не говори бабушке, что я звонила.

Закончив разговор, Харпер почувствовала, что у нее слегка закружилась голова. Был ли Грег Ли Дэй ее отцом? Включив Интернет на своем смартфоне, она дрожащими пальцами набрала его имя в строке поиска. Замечательно, у него есть свой сайт! Она сразу же перешла на страницу с его биографией и долго смотрела на черно-белое фото, где был изображен красивый и суровый мужчина пятидесяти лет, стоявший возле джипа с камерой в руке.

Его непринужденная поза и усмешка настолько напомнили ей Эштона, что секунду она не могла дышать. Эти мужчины явно вылеплены из одного теста. Неудивительно, что ее так влекло к человеку, чье имя прославило передачу «Кулинарный бродяга». В ее крови текла кровь искателя приключений.

Внимательно рассмотрев фото, она стала изучать сайт Ли Дэя. Он был не только фотографом, но и гидом для тех, кто хотел снимать дикую природу. Харпер взглянула на расписание туров. Ближайший через два дня.

Ей пришла в голову блестящая мысль. Харпер отправила Ли Дэю письмо о том, что хочет поучаствовать в сафари. Выйдя из книжного магазина, она поехала покупать экипировку для путешествия по Южной Африке. Через десять минут Харпер уже стояла перед витриной, где были разложены туристические принадлежности. Она вдруг поняла, какое значение имел «дорожный чемоданчик» для Эштона. В любой момент он мог взять его и отправиться в какую-нибудь экзотическую страну. Не это ли восхищало ее в его телевизионном шоу? Отсутствие багажа – и материального, и психологического?

Охваченная предвкушением, Харпер купила рюкзак и другие вещи, которые могли понадобиться ей во время двухнедельной поездки. Но, погрузив покупки в машину, она вдруг испугалась. Не сошла ли она с ума? Почему она решила, что этот мужчина, который мог быть ее отцом, обрадуется ее появлению в его жизни? Возможно, он даже не догадывался о ее существовании. Но если она, воспользовавшись случаем, не встретится с ним, то, наверное, никогда не перестанет гадать, кто же она такая. Харпер не желала до конца жизни жить во лжи.

Радостное предчувствие наполняло Харпер, когда она, вернувшись к себе в номер, стала перебирать покупки. Никогда она не покупала себе таких странных вещей.

Затем она вошла в Интернет, чтобы посмотреть рейсы в Южную Африку. Оказалось, что в Йоханнесбург не так уж много рейсов. Можно улететь сегодня вечером, а потом значительный перерыв. Но зачем ей ждать? Харпер приняла решение, и ей не терпелось отправиться в путешествие.

Не веря тому, как удачно все складывается, она собрала свой собственный «походный чемоданчик». Когда она надевала джинсы, белую футболку и найденную в глубине шкафа коричневую кожаную куртку-пилот, сердце ее колотилось от волнения.

Выключив свет и закрыв за собой дверь, Харпер почувствовала, что вступила в неизведанную для нее жизнь. Это было захватывающе – уйти из теплого дома в ночь, не зная, что ждет тебя впереди и чем все это закончится.

Она уже прошла половину холла, когда двери лифта открылись и она увидела Эштона, прятавшего за спиной свой собственный чемоданчик. Заметив ее, он застыл на месте, застопорив дверь лифта.

– Куда ты собралась? – воскликнул он, когда она вошла в лифт и встала рядом с ним.

– Я могу задать тебе тот же самый вопрос. – Досада охватила ее. Он должен был находиться в Лас-Вегасе и следить за открытием ресторана.

– Я пришел повидаться с тобой.

Харпер внимательно взглянула на его чемодан:

– А это?

– Я улетаю в Нью-Йорк на несколько дней. Переговоры о новом шоу достигли критической точки.

– Насколько критической?

– Я рискую потерять этот проект.

В ней вспыхнула надежда. Если Эштон не будет участвовать в новом шоу, он останется в «Кулинарном бродяге».

– Может, это к лучшему.

– Но участие в новом шоу позволит мне долгое время прожить в Нью-Йорке.

Там была бы и она, если бы перестала задавать себе вопросы о своем биологическом отце и вступила в должность генерального директора «Отели и курорты Фонтейн». Стали бы их отношения с Эштоном серьезными, если бы оба они обосновались в Нью-Йорке?

– Прекрасная перспектива, – сказала Харпер. – Жаль только, если ты оставишь «Кулинарного бродягу».

– Звучит так, будто ты не хочешь видеть меня рядом с собой. – Он слегка улыбнулся, но глаза его оставались серьезными.

– Не совсем так. – Харпер помедлила, не зная, говорить ли ему о том, насколько она нуждается в нем. Ведь этот человек мог в любую минуту исчезнуть. – Ты уверен, что можешь быть счастлив, если тебе придется долгое время жить на одном месте? Тебе это не наскучит?

– Если тебя волнует моя охота к перемене мест, то ты напрасно переживаешь. Когда я найду то, что полюблю, я с радостью осяду где-нибудь.

– И все-таки ты уезжаешь из города за полторы недели до открытия «Батоури».

– Все будет в порядке. Я проинструктировал Дэ, он знает, что надо делать. Он будет следить за всем, пока не приедет Коул. А я вернусь через несколько дней.

– Ты ставишь под удар свою репутацию. Надеюсь, ты полностью отдаешь себе отчет в своих действиях.

– Вернемся к тебе. Если ты направляешься в Нью-Йорк, я могу предложить тебе место в корпоративном самолете.

– Спасибо, но я уже купила билет.

– Почему бы тебе не полететь со мной?

– Спасибо за предложение, но у нас разные пункты назначения.

Он взглянул на ее одежду и чемодан:

– И куда же ты направляешься?

– В Южную Африку.

Эштон не знал, что сказать. Два дня назад они провели вместе прекрасный вечер, наслаждаясь едой и вином. Вчера занимались любовью. И Харпер ни разу не упомянула о том, что собирается в Африку. Выходит, не только у него есть секреты.

Двери лифта открылись, и Харпер решительно направилась к выходу. Эштон последовал за ней. Так как они оба ехали в аэропорт, у него было двадцать минут, чтобы выяснить, что происходит. Он еще раз взглянул на ее багаж. Чемодан такого размера женщина берет с собой на длинные выходные.

– И надолго ты уезжаешь?

– Не знаю. Может, на неделю. Может, на две. Все зависит от обстоятельств, – коротко ответила она.

Обычно Эштона не волновали тонкие оттенки эмоционального состояния людей, но что касается Харпер, он чутко улавливал ее настроение. Что-то случилось, и он не мог отпустить ее, не узнав, что именно.

– Хочешь найти место для нового отеля?

– Нет.

Ее короткие ответы ничего не проясняли, а лишь усиливали его недоумение. Харпер всегда была пряма и откровенна, никогда не темнила и не увертывалась. Эштон повел ее в сторону от стоянки такси.

– Меня ждет машина.

– Я хотела взять такси, но спасибо.

Харпер явно не была расположена к общению. И от этого ему еще больше хотелось выяснить, что с ней происходит.

Проинструктировав водителя, где высадить Харпер, Эштон продолжил расспросы:

– Это деловая поездка или так, для удовольствия?

– И почему ты такой любопытный?

– Потому что я думал, что за десять дней до открытия ресторана ты должна была предупредить о своем намерении уехать из страны.

– Это решение я приняла неожиданно.

– Когда же?

– Сегодня днем.

Дорога была свободной, поэтому поездка в аэропорт заняла гораздо меньше времени, чем он планировал. Эштон не успевал получить ответы на свои вопросы.

– Что с тобой происходит, черт возьми? Ты сама на себя не похожа!

В ее карих глазах вспыхнул гнев.

– С одиннадцати лет я стремилась к одной цели.

– Управлять «Отелями и курортами Фонтейн».

Она кивнула.

– Но никто даже не догадывался о том, как часто я задавала себе вопрос: а что, если я откажусь от всего этого? Соберу сумку и отправлюсь смотреть мир?

В ее голосе слышалось страстное желание. Эта неизбывная тоска заставила сжаться его сердце.

– И какое отношение все это имеет к твоей поездке в Южную Африку?

– Я поняла, что все было напрасно.

Машина подъехала к аэропорту. Как только она остановилась, Харпер выбралась наружу. Водитель открыл багажник, и вскоре ее дорожная сумка оказалась на тротуаре. Харпер хотела уйти, но Эштон перегородил ей дорогу.

– Мой самолет улетает через девятнадцать минут. А мне еще нужно пройти контроль.

– Тогда не будем напрасно тратить время. Зачем ты улетаешь в Африку?

– У меня там дела.

– Какие? – Скрестив руки на груди, он всем своим видом показал, что не отпустит ее, пока не получит внятный ответ.

Харпер выдохнула:

– Это касается семейных проблем.

– Гостиничного бизнеса?

– Это личное дело.

– И ты не хочешь мне сказать?

– Может быть, когда вернусь.

– Скажи мне, Харпер! Ведь я поделился с тобой своими секретами.

Харпер умоляюще взглянула на него, но он не уступал, и в конце концов она сдалась:

– Хорошо. Я отправляюсь на поиски мужчины, который, возможно, является моим настоящим отцом.

– Я думал, твой отец умер.

Помедлив, она ответила:

– Человек, которого я считала своим отцом, умер. А теперь я думаю, что мой настоящий отец – это фотограф дикой природы, который организует сафари в Африке.

Эштон замер, как громом пораженный.

– Значит, ты не Фонтейн? И ты думаешь, что это отразится на твоей карьере?

– Я не имею права быть генеральным директором. – В голосе ее звучала мука.

– Но ведь ты шла к этому всю жизнь.

– Дед хотел, чтобы бразды правления взяла одна из его внучек.

– И ты думаешь, он отвергнет тебя, потому что ты чужая ему по крови? Неужели кто-то может быть столь бессердечным?

– Ты не понимаешь, насколько важна для деда семья. После смерти моего… – Харпер поморщилась. – После смерти моего отца дед обнаружил, что у него есть еще внучки, и он теперь должен решить, кто более достоин руководить компанией. – Она смахнула слезу, покатившуюся по щеке. – Это было мое право, полученное при рождении. Моя мечта. Всю жизнь я доказывала деду, что достойна стать генеральным директором.

Раздались гудки автомобилей, требовавших освободить пространство. Полицейский предупреждающе свистнул. Но Эштон не оглядывался. Он произнес всего пять слов, и в них выражались все чувства, которые он к ней испытывал.

– Чем я могу тебе помочь?

– Ничем. – Харпер тряхнула головой.

Эштон не отступал.

– И куда конкретно ты отправляешься?

– В Преторию.

– Где остановишься?

– Я еще не решила.

На нее это было совсем не похоже. Она всегда все планировала.

– У меня есть друг в столичном отеле Претории. Спросишь Гайлса Дьюмана. Он работает шеф-поваром в их ресторане.

– Спасибо. – На секунду губы ее смягчила улыбка. – Мне надо идти. Иначе я опоздаю на самолет.

Отпустить ее стоило Эштону неимоверных усилий. Никогда ему не было так тяжело. Когда она исчезла за стеклянными дверьми терминала, Эштон вернулся в машину и уставился в окно.

Харпер должна пойти своей дорогой. А он – своей. Если бы только он мог не думать о ней. Ведь у него свои проблемы. Ребята из нового проекта рассчитывают на него. И он должен был произвести на них впечатление.

Глава 8

Харпер неотрывно смотрела в иллюминатор сухими и воспаленными глазами. Она купила билет бизнес-класса, сэкономив восемь тысяч долларов, но за десять часов перелета до Лондона в кресле уснуть так и не смогла. Не удалось ей вздремнуть и в зале ожидания лондонского аэропорта, где она просидела пять часов. Ей удалось поспать, лишь когда она села на рейс Лондон – Йоханнесбург. Как только самолет стал набирать высоту, она уснула, прислонив к стене подушку, и спала до тех пор, пока ей не стало закладывать уши. Взглянув на информационное табло, Харпер увидела, что менее чем через час они совершат посадку в Южной Африке. Сердце ее забилось. Скоро она окажется на незнакомой земле и увидит человека, о существовании которого два дня назад еще не знала. Она проехала полмира, чтобы выяснить, его ли она дочь.

Лучше поближе познакомиться с Грегом Ли Дэем перед тем, как объявить ему о цели своего приезда.

Из его биографии Харпер знала, что он никогда не был женат. Всю свою жизнь он посвятил Африке, которую очень любил, имел несколько престижных наград, его работы публиковались в известных журналах. Харпер пыталась найти между ними что-то общее. Оба они были целеустремленными и решительными, но что касается карьеры, у Грега Ли Дэя было больше общего с Эштоном, чем с ней. Оба были креативными гениями. Фотографии Ли Дэя были такими же потрясающими, как и блюда Эштона.

А что же сделала она? Харпер упорно работала всю жизнь, но ей нечем гордиться. Она ничего не могла предъявить в качестве результата своего труда. Страсть ее включала планирование, организацию и реализацию задуманного. Она умела приказывать, быть безжалостной.

Сейчас она ничего не планировала. Она дрейфовала в море неизвестности. Разозлившись на себя, Харпер достала смартфон и подсоединилась к сети вай-фай, предоставленной в самолете. Ей потребовалось время, чтобы встряхнуться и вновь включить свои организаторские способности. Ведь она до сих пор не спланировала поездку. Просто купила билеты до Йоханнесбурга, и все.

Вскоре она узнала, что прямо от аэропорта ходят скоростные электрички и она сможет доехать до Претории меньше чем за полчаса. Когда самолет совершил посадку и пассажиры устремились к выходу, Харпер почувствовала, что вновь владеет ситуацией.

Найти электричку оказалось легко. Харпер обменяла доллары на местную валюту и ступила на платформу точно к тому времени, когда подошел поезд. Для приключения все это выглядело ужасно банально. Зайдя в электричку, Харпер расположилась на сиденье и стала смотреть в окно. Вагон мерно покачивался, и ей снова очень захотелось спать. Похоже, она действительно задремала и пришла в себя, когда поезд остановился на станции Мальборо. Зевнув, Харпер встала и стала ждать, когда толпа пассажиров, заполнившая проход, немного рассеется, чтобы взять свой багаж. И вдруг кто-то отбросил ее в сторону, сильно ударив в висок, и выхватил у нее сумку, в которой были паспорт и деньги.

Прежде чем она успела хоть как-то отреагировать, грабитель выскочил из вагона, смешавшись с пассажирами. С трудом поднявшись, Харпер потянулась за своим багажом, но двери закрылись, и поезд тронулся. Голова ее сильно болела, и это мешало ей осознать случившееся. Упав на ближайшее сиденье, она закрыла глаза. Что же ей теперь делать?

Эштон вышел из такси на углу Девятой авеню и Двадцать восьмой улицы в Челси и заметил своего старого друга и учителя Крейга. Так как в «Лайфстайл» его не ждали раньше двух часов, Эштон решил пообщаться с ним.

– Эштон, рад тебя видеть! – Шестидесятипятилетний ресторатор крепко обнял его. – Прекрасно выглядишь. Телевидение идет тебе на пользу.

– Там всякое бывает.

Когда Эштон впервые приехал в Нью-Йорк, он провел два года на кухне у Крейга, вникая в тонкости его работы и постигая секреты того, как стать успешным ресторатором.

– А теперь – с этим шоу здесь, в Нью-Йорке, – тебя ждет великое будущее.

Эштон не удивился, что Крейг уже знал об этом; все, что касалось еды, не оставалось для Крейга незамеченным.

– Посмотрим. Еще ничего не ясно.

– А твой ресторан в Лас-Вегасе? Его открытие намечено на следующей неделе. Там все в порядке?

– Скажу через пару недель.

Крейг рассмеялся:

– Рад, что мы встретились. Раз в неделю я работаю в церкви неподалеку волонтером. Еотовлю горячую еду для людей. Составишь мне компанию?

– Конечно.

Как только Эштон вошел в наполненную народом церковь, тело его напряглось от нахлынувших воспоминаний. В детстве он был вынужден, оставив свои игры, помогать матери готовить еду для бедных, в то время как отец читал проповеди туземцам. Это были безрадостные и утомительные дни. Но, надев фартук и засучив рукава, Эштон вспомнил и день, когда все для него изменилось. Когда тяжелое и утомительное занятие превратилось в творчество.

Эштон включился в ритм работы, будто не было прошедших двадцати лет. Оглядываясь на те дни, он вспоминал, что постоянно испытывал подавленность и досаду, чувство сострадания было чуждо его юному сердцу. Сейчас же, видя благодарность в глазах тех, кто проходил мимо него, Эштон вспомнил, скольким людям помогли его родители.

Может, он был слишком жесток по отношению к ним? Но он до сих пор не мог смириться с тем, что его отец стремился навязать другим свои ценности. Эштон постоянно конфликтовал с ним. Если бы отец прислушался к нему хотя бы раз, возможно, Эштон не ушел бы из дома.

Через несколько часов, выслушав благодарность руководителей команды волонтеров, Эштон вышел вслед за Крейгом на улицу. Он и не предполагал, что так проведет утро, но это заставило его кое о чем задуматься.

– Спасибо за помощь. Тебя куда-нибудь подвезти?

Эштон покачал головой:

– Я немного пройдусь.

Попрощавшись с другом, Эштон решительно зашагал по улице. Ему надо было избавиться от напряжения. Он еще не получил никаких известий от Гайлса. Учитывая то, что перелет Харпер должен был занять двадцать шесть часов, а разница во времени между Нью-Йорком и Йоханнесбургом составляла семь часов, Харпер должна была прибыть в Преторию примерно в час ночи по нью-йоркскому времени, учитывая все ее пересадки со временем ожидания. Отсутствие связи с ней беспокоило его. Он жаждал услышать ее голос и поделиться с ней теми чувствами, которые он испытал во время работы на кухне для бедных.

В Харпер было нечто такое, что побуждало его открыться ей. Эштон не совсем понимал, зачем он рассказал ей о своих родителях и о том, почему он ушел из дома. Он никому не рассказывал о своем прошлом. Может, он стыдился того мрака, в котором тогда пребывала его душа?..

Они были такими разными. Она – бизнес-леди, планирующая все до мелочей. Он – бродяга и авантюрист. Она завоевывала. Он исследовал. Совершенно разные философии.

Однако они проработали вместе девять месяцев, не придушив друг друга в припадке бешенства. Ее четкие планы держали его в рамках, а его страсть к путешествиям, наверное, частично передалась ей. Иначе зачем она прыгнула на самолет и помчалась в Южную Африку?

Электричка стала набирать скорость. За окном мелькали ровные поля. И как далеко она уже от той станции, где должна была выйти? Поезд стал медленно притормаживать, двери открылись. Харпер вскочила, схватив свою дорожную сумку.

Теперь Харпер подозрительно оглядывала каждого, кто оказывался рядом с ней. Оказавшись на перроне, она уселась на ближайшую лавочку и перевела дух.

Деньги и паспорт украдены. Однако у нее остался железнодорожный билет и кредитная карточка. Они находились в ее заднем кармане. Когда на нее напал грабитель, она зажала в руке телефон, поэтому он тоже был при ней. И у нее есть ее багаж. Не все потеряно. Ей надо сесть на поезд до Претории и найти там американское посольство. Но ей понадобятся свидетельство о рождении и фото. Но свидетельство в Лас-Вегасе. Как она докажет, кто она такая? Харпер ощутила прилив отчаяния. Дом ее так далеко, она одна, у нее болит голова… Увеличившийся поток пассажиров заставил ее насторожиться.

При мыслях об опасности мозг ее снова включился. Ей надо выяснить, какая электричка идет до Претории. Железнодорожное расписание все еще находилось в ее браузере. Просмотрев его, Харпер поняла, что все еще не так плохо, как она думала. Поезд на Преторию проходил через эту станцию. Ей надо просто найти нужный путь.

Через пятнадцать минут Харпер сидела в электричке, направлявшейся на север. Шок прошел, и теперь она могла действовать. Во время пути она посмотрит на карте, где находится американское посольство, а также отель, о котором ей говорил Эштон.

Желудок напомнил ей о том, что она не ела со времени своей пересадки в Лондоне, но Харпер оставила это на потом. Ей надо связаться с Мэри, чтобы та выслала ей свидетельство о рождении. Когда документ будет у нее на руках, она сможет пойти в посольство. Эштон говорил, что предупредил о ней своего друга. Возможно, ее поселят в гостинице без документов.

Сидя в холле отеля, Харпер в третий раз рассказывала о том, как ее ограбили. Усталость и голод отняли у нее последние силы.

– Нет, я не обращалась в полицию. Я даже не знаю, где находится отделение. Я просто хотела приехать сюда и зарегистрироваться.

– Но мы не можем вас зарегистрировать без документов, – объяснял ей дежурный администратор. – У вас есть копия паспорта?

– Я уже сказала, что решила лететь в Преторию в последний момент, поэтому не подготовила копии документов. Моя помощница сделает это, но мне нужен адрес, куда их прислать.

– Она не может прислать их нам, если вы у нас не зарегистрированы.

Закрыв глаза, Харпер тяжело вздохнула.

– Гайлс. Мне надо найти Гайлса… – Фамилия его вылетела у нее из головы. – Он работает здесь шеф-поваром.

Менеджер внимательно взглянул на нее:

– Да, он наш шеф-повар.

– А где его можно найти? Мне нужно сказать ему, что я от Эштона Крофта.

– Сейчас мы позвоним на кухню и выясним, есть ли у него время с вами поговорить.

– Я очень голодна. Скажите ему, что я приду к нему в ресторан.

Администратор отвел ее к столику, стоявшему в уютном патио, и Харпер с облегченным вздохом опустилась на пластиковый стул. Меню содержало столько деликатесов, что у Харпер разбежались глаза.

Заказанное блюдо ей принес высокий красивый мужчина с седыми волосами и острой бородкой. Взглянув на его белую куртку повара, она сразу все поняла.

– Вы Харпер Фонтейн? – спросил он, ставя перед ней тарелку.

Слезы облегчения потекли по ее щекам, и она кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

– Меня зовут Гайлс Дьюман. Я понял, что вы попали в беду. – Он добродушно улыбнулся, когда она снова кивнула. – Наш общий друг будет рад услышать о вашем приезде. А теперь чем я могу вам помочь?

Глава 9

Эштон смотрел в окно на небо Манхэттена.

Ощущение того, что он совершил ошибку, отпустив Харпер одну, не покидало его. Она не привыкла путешествовать одна, и, кроме того, его беспокоило ее эмоциональное состояние, ведь она отправилась на другой конец земного шара искать отца, которого никогда не видела.

К нему подошел Винс. Менеджер молчал, и молчание это было таким же зловещим, как облака над городом.

Эштон нарушил молчание:

– Они не в восторге от моей пробы.

– Некоторые моменты им понравились, – покачал головой Винс.

– И?.. – поторопил его Эштон.

– Им не нравится твой имидж. Они хотят, чтобы ты сменил джинсы и кожаную куртку на белый поварской халат. Но главное… – Винс колебался. – Они хотят, чтобы ты подстригся. Так ты будешь выглядеть более… цивильным.

Это требование в корне противоречило его характеру. Но ведь он хочет участвовать в этом кулинарном шоу, чтобы сделать головокружительную карьеру?

– Что-нибудь еще?

Винс, похоже, вздохнул с облегчением, когда Эштон не взорвался от гнева.

– Они спрашивают, можешь ли ты остаться в Нью-Йорке еще на несколько дней.

Ему нужно было возвращаться в Лас-Вегас, чтобы заниматься «Батоури». И хотя Дэ регулярно докладывал ему, что дела идут хорошо, через полторы недели ресторан должен открыться. А ведь «Батоури», как не раз повторяла Харпер, полностью находился под его ответственностью.

– Эш? – тихо спросил Винс. – Что мне ответить им?

Харпер обвиняла его в том, что он ставил свою телевизионную карьеру превыше «Батоури», но разве карьера для него важнее чем Харпер?

– Скажи им «нет».

– Ты с ума сошел? Ведь ты ради них ушел из «Кулинарного бродяги». А если они уже нашли тебе замену?

Винс, наверное, забыл, что у Эштона четыре своих ресторана в разных странах, поэтому материально он никак не зависел от телевизионных шоу. Он просто наслаждался своей известностью и путешествиями, которые совершил за многие годы участия в шоу.

– Напишу кулинарную книгу. – С помощью одной необыкновенной женщины, которая теперь сама на перепутье.

– Книгу? Ты с ума сошел? Участие в проекте «Лайфстайл» принесет тебе всемирную известность.

– Они морочили мне голову четыре месяца. А теперь говорят, чтобы я мгновенно бросил все? – Раздражение Эштона вырвалось наружу.

– Хорошо. Ты звезда. И мы отказываемся от этого проекта. – Поразмыслив, Винс добавил: – Как только все узнают, что ты свободен, мы получим десятки предложений еще до конца недели.

Эштон не вполне был уверен в этом, но одно он знал точно: сейчас его главной задачей было проследить за открытием «Батоури» и выяснить, где находится Харпер Фонтейн. И почему он отпустил ее одну в Южную Африку?

– Мне нужно в аэропорт, – заявил Эштон. – Сообщи мне потом, чем закончится эта встреча.

– Ты отправляешься в Лас-Вегас?

– Еще нет.

– Тогда куда?

– В Преторию.

Винс открыл рот от изумления.

– Куда?

– В Южную Африку.

Второй день пребывания в Южной Африке был более спокойным, чем первый. Вечером накануне Харпер связалась с Мэри и велела ей прислать в отель копии своих документов. Затем она крепко уснула в своем номере.

Теперь она сидела под полуденным солнцем, наслаждаясь бокалом вина за столиком в углу патио. Перед ней лежал путеводитель по Южной Африке. Вдруг на страницу упала тень. Харпер подняла глаза. Перед ней стоял Эштон, он выглядел заправским путешественником в своих потертых джинсах и бледно-голубой рубашке с засученными рукавами, обнажавшими длинные шрамы на его запястьях. В одной руке он держал черную кожаную куртку, в другой – свой знаменитый чемоданчик.

Сердце Харпер бешено забилось.

– Что ты здесь делаешь?

– Я решил, что кто-то должен запротоколировать твое первое приключение. – Отодвинув стул, он уселся рядом с ней.

– Я думала, у тебя встреча в Нью-Йорке.

– Она закончилась быстрее, чем ожидалось, поэтому я сел на самолет и прилетел сюда.

Ее разобрало любопытство.

– Моя поездка сюда заняла двадцать шесть часов. Как тебе удалось так быстро добраться?

– Прямой рейс из аэропорта Кеннеди занимает пятнадцать часов. А что ты пьешь?

– Что-то местное. Вполне приличный напиток. – Харпер продолжала с изумлением смотреть на него. Теперь, когда он был рядом с ней, сердце ее ликовало от радости. – А почему ты не поехал в Лас-Вегас, ведь надо готовиться к открытию ресторана?

– Час назад я разговаривал с Коулом. Он приехал в Вегас и включился в работу.

– Ты обещал предупредить Гайлса о том, что я могу заявиться сюда. Почему ты решил, что я действительно к нему приеду?

– Ты все всегда планируешь до мелочей, но на этот раз не забронировала отель, вот я и понял, что ты воспользуешься моей рекомендацией. – Эштон помедлил. – И ты доверяешь мне.

Подняв бокал, Харпер сделала глоток вина.

– Судя по всему, твоя встреча в Нью-Йорке прошла успешно.

– На самом деле она окончилась полным провалом. – Эштон знаком подозвал официантку. – Они захотели, чтобы я подстригся. И я послал их к черту.

Пока Эштон делал заказ, Харпер, прищурившись, пыталась представить его без непослушной и выгоревшей на солнце шевелюры.

– И вместо того, чтобы вернуться в Лас-Вегас, где через неделю должен открыться ресторан, ты решил приехать сюда?

– Я решил, что ты не готова путешествовать в одиночестве.

– Хочешь сказать, что мне нужна нянька.

– Разве я это сказал?

– Ты разговаривал с Гайлсом.

– Он позвонил мне.

– Он сказал тебе, да?

– О чем?

– О том, что меня ограбили в поезде. – Харпер внимательно следила за его реакцией. Эштон не был шокирован ее ответом, он не возмутился, не разволновался, значит, подозрения ее подтвердились. – Ты считаешь, что я совершила глупость, приехав сюда одна.

– Совсем нет. Это вполне комфортная страна для туристов. То же самое могло случиться с тобой в Нью-Йорке или Лас-Вегасе. Мне очень жаль, что на тебя напали, и я злюсь на себя за то, что не поехал с тобой.

Эти слова пробудили в ней бурю чувств, которые она сдерживала всю неделю. На глазах ее выступили слезы, и она незаметно смахнула их.

– У тебя есть важные дела.

– У меня нет ничего важнее тебя.

Это было серьезное заявление, и Харпер подумала, как бы он отреагировал, если бы она сейчас призналась ему в любви. Нет, лучше этого не делать. Она чувствовала себя слишком уязвимой, а он уже говорил ей о том, что не хочет, чтобы она зависела от него.

– Потому что ты не можешь взяться за другой проект, пока «Батоури» не будет открыт и наш договор не будет выполнен?

Официантка принесла вино и козий сыр, нарушив воцарившееся молчание. Харпер взяла кусочек французского багета и стала сооружать себе сэндвич.

– Когда ты планируешь пойти в посольство, чтобы получить новый паспорт?

– Моя помощница выслала документы, и я пойду, когда они получат их.

– А что тем временем ты будешь делать? Ты пыталась выяснить, где находится тот человек, которого ты считаешь своим отцом?

– Его зовут Грег Ли Дэй. Сегодня утром он уехал в Национальный парк Крюгера. Группа для сафари уже была набрана, и меня не приняли. Он приедет в город через десять дней. Я не могу так долго ждать. – Харпер вымученно улыбнулась. – Похоже, мое первое приключение потерпело крах.

– Приключение не может потерпеть крах, – заметил Эштон, взмахнув ножом, которым намазывал сыр на хлеб. – Возможны разные повороты и неожиданности, которые направляют тебя по новой и захватывающей дороге.

Оптимизм его был заразительным. Харпер не могла устоять против его энтузиазма.

– У тебя талант превращать вызовы в возможности.

– Эти слова надо написать на моем надгробном камне.

Они выпили еще вина, и лишь когда Эштон взглянул на свои часы, Харпер поняла, что наступили сумерки. И снова она убедилась в том, что время в его обществе летит незаметно.

– Я хотел бы принять душ и пригласить тебя на ужин.

– Ты уже зарегистрировался?

– Пока нет. – Он встал и направился к своему «походному чемоданчику».

– Можешь воспользоваться моим душем.

Эштон внимательно посмотрел в ее глаза.

– Мы оба знаем, чем закончится этот вечер. Зачем платить за два номера?

Обняв Харпер за талию, Эштон поцеловал ее в губы:

– Я уже говорил, как высоко я ценю твою практичность?

Прижавшись к нему, она довольно улыбнулась:

– Можешь сказать мне об этом после ужина.

– А можно до ужина, а потом еще и после?

Эштона разбудил солнечный луч, проникший сквозь неплотно закрытые занавески. По углу падения он определил, что сейчас позднее утро. Смена часовых поясов была частью его жизни, поэтому он привык к недостатку сна, но сейчас к долгой поездке прибавилась ненасытная Харпер Фонтейн.

Перевернувшись на спину, он раскинул руки, ощутив под ладонью холод. Ясно, Харпер ушла. На ее подушке он увидел тонкий листок бумаги. Прочитав записку, Эштон состроил гримасу. Харпер уехала в посольство разузнать насчет паспорта. А это означало, что она не скоро вернется.

Присев на кровати, Эштон провел рукой по волосам. Ему надо использовать это время, чтобы кое-что сделать.

Когда пришла Харпер, довольная и гордая собой, он тепло обнял ее.

– Как там в посольстве?

– Они пожурили меня за то, что я не обратилась в полицию, но завтра мне выдадут временный паспорт.

– Хорошие новости. И у меня они тоже есть. – Он увлек ее к входной двери. – Пойдем что-нибудь съедим, и я тебе все расскажу.

Он привел ее в ресторан национальной кухни. Пока они ели, Эштон рассказывал о каждом блюде, которое они пробовали. Последний раз он был в Южной Африке десять лет назад, и с тех пор многое изменилось. Некоторые экзотические блюда были ему совсем незнакомы. Может, продюсеры «Кулинарного бродяги» не зря хотели отправить его в Африку? Он совершенно забыл о том, насколько разнообразна эта кухня.

– Скажи мне о твоих новостях.

– Я нашел твоего отца.

– Но ведь я уже его нашла.

– Да, но я знаю, где он находится в данный момент.

– И как тебе удалось это выяснить?

– Ты забыла о том, какие у меня связи. – Он поднял бокал, салютуя самому себе, затем продолжил: – У одного моего здешнего знакомого есть приятель, который не раз возил твоего отца на съемки, и у него есть его телефон. Выяснилось, что твой отец недалеко отсюда. Я не смог устроить так, чтобы мы поехали сразу на ту стоянку, где он сейчас, но в часе езды оттуда есть палаточный лагерь, которым владеет мой друг.

Перестав есть, Харпер уставилась на него.

– Когда?

– Завтра, как только ты получишь паспорт. Я забронировал самолет, который отвезет нас в Нельспруит, где мы возьмем машину и отправимся в Национальный парк Крюгера.

– Не знаю, что и сказать. – Голос Харпер дрогнул. – Я уже готова была уехать, не повстречавшись с ним.

Нежно взяв Харпер за руку, Эштон улыбнулся. Вообще-то он никогда не скрывал свою личную жизнь, но в то же время не проявлял на публике нежных чувств. Но с Харпер все по-другому. Он хотел, чтобы весь мир знал о том, что она принадлежит ему.

На следующий день, как только Харпер получила паспорт, они сразу же отправились в аэропорт, где их ожидал прекрасно оборудованный восьмиместный самолет.

Через три часа, когда солнце уже клонилось к горизонту, Эштон остановил арендованный им «ренджровер» возле туристического лагеря. По берегу реки были расставлены шесть комфортабельных палаток с уютными террасами.

– Ты можешь прогуляться, пока я зарегистрируюсь.

Открыв дверь, Харпер вышла наружу, и на лице ее отразилось изумление.

– Я не так себе все это представляла.

Эштон похлопал по крыше «ренджровера».

– Да, это не верблюд. – Он обвел рукой вокруг себя. – А это не совсем пустыня. Но это все-таки палатки. Надеюсь, они тебе понравятся.

Харпер была тронута его заботой и желанием доставить ей удовольствие. Она побрела к небольшой беседке, стоявшей неподалеку от реки. Сложенная из местного природного камня и окруженная цветущими кустами, беседка казалась неотъемлемой частью окружающей природы. Харпер прошла дальше и увидела уютную столовую под большим тентом. Ей захотелось скорее выяснить, где они будут спать.

– Ты готова? – раздался за ее спиной тихий голос Эштона.

Повернувшись, она с радостью приняла протянутую им руку.

– Да, конечно!

Они направились по дорожке, обрамленной висячими светильниками, которая вилась вдоль коттеджей. Пройдя весь ряд, они подошли к последнему домику, и Эштон отпер дверь. Войдя внутрь и сделав несколько шагов, Харпер остановилась в нерешительности, но Эштон включил свет – и она ахнула.

В центре палатки стоял шест, который поддерживал матерчатый потолок. Они увидели широкую кровать, накрытую белым покрывалом, и ореховый гардероб со стеклянными дверями. В зоне отдыха стояли диван, два кресла и камин. На кофейном столике в колониальном стиле в ведерке со льдом охлаждалась бутылка шампанского.

Скинув сандали, Харпер погрузила ступни в пушистый ковер, покрывавший деревянный пол. Оглядев еще раз их жилище, она притянула к себе Эштона и поцеловала его.

– Я жила в пятизвездочных отелях, но они не могут с этим сравниться, – прошептала она, прижавшись щекой к его широкой груди.

– Рад, что тебе понравилось.

Раздалось тихое покашливание. Это был портье, он принес их багаж. Когда портье ушел, Харпер повернулась к Эштону с хищной улыбкой.

Он снял через голову рубашку, в то время как она расстегивала его ремень. Затем она толкнула его на диван и забралась на него, упершись коленями в подушки по обе стороны его бедер. Запустив пальцы в его волосы, она стала целовать его так, что у Эштона не осталось никаких сомнений по поводу ее намерений. Он сорвал с нее футболку и расстегнул бюстгальтер.

Прикусив его нижнюю губу, Харпер почувствовала его дыхание. Он застонал, а она, улыбнувшись, стала целовать его шею, одновременно лаская рукой его напрягшийся член. Эштон выругался, а она рассмеялась.

– Черт возьми! – У него больше не было слов.

Голова его откинулась на подушки, и она продолжила медленно ласкать его. Почувствовав, что он полностью в ее власти, Харпер стянула с него брюки и отбросила их в сторону. Он лежал перед ней совершенно обнаженный, красивый и сильный мужчина, который целиком принадлежал ей.

Так быстро, как только могла, Харпер сняла с себя брюки. Не открывая глаз, Эштон провел руками по ее талии, бедрам, ягодицам. Она судорожно глотнула воздух, когда пальцы его дотронулись до самой горячей ее точки и проникли внутрь. Задрожав, она обхватила его за плечи и отдалась наслаждению, которое он ей доставлял.

Эштон приподнял ее чуть выше, чтобы обхватить ртом ее сосок. Харпер тихо вскрикнула:

– Эштон, я не могу больше терпеть!

Он усадил ее на себя. Она была такая влажная, что он сразу же, хотя и не собирался этого делать, оказался внутри ее. С блаженной улыбкой Харпер опустилась на его напрягшийся член. Бедра ее поднимались и опускались так соблазнительно, что Эштон окончательно утратил власть над собой, полностью отдавшись вожделению.

Вцепившись в ее упругие ягодицы, он стал двигаться в такт с ней. Груди ее покачивались перед его лицом, когда она, изогнув спину, наслаждалась ритмом. Тихий стон сорвался с ее полуоткрытых губ. Эштон входил в нее глубже с каждым толчком, с наслаждением наблюдая за ней. И вдруг ее тело судорожно изогнулось, мышцы напряглись – и она застонала, забившись в оргазме. Эштон был очарован. Она отдала ему все, не требуя ничего взамен. Открыв глаза, Харпер встретилась с ним взглядом.

– Это потрясающе, – облизнув губы, выдохнула она. – Иди ко мне.

Все произошло гораздо быстрее, чем ему хотелось бы. Ее нежные руки, ласкавшие его тело, ее внутренние мышцы, сжимавшие его член, и острые зубки, кусавшие мочку уха, стремительно довели его до экстаза. Испытанное им наслаждение было таким до боли острым, что он чуть не потерял сознание.

Эштон обнял ее и уткнулся лицом в ее шею. Сердце билось так сильно, что ему было трудно дышать.

– Ты изумительная, – сказал он.

– И ты неплох. – Харпер поцеловала его в шею. – Когда будет ужин?

– Через пару часов, я думаю. – Вдохнув ее запах, он закрыл глаза. Этот момент он запомнит на всю жизнь. – Но я могу вполне обойтись без ужина.

– А если Франко подумает, что с нами что-то случилось?

– О, он поймет. Он видел тебя, когда ты стояла возле бассейна.

Харпер улыбнулась:

– А есть душевая в этой чудесной палатке или нам придется искупаться в речке?

– Только если ты хочешь встретиться лицом к лицу с крокодилом. – Откинув влажную прядь волос с ее лица, Эштон прикоснулся губами к ее щеке. – Душевая вон там. – Он указал на стену за гардеробом.

Поцеловав его, Харпер встала. Последние лучи заходящего солнца играли на ее нежной коже, подчеркивая изгибы стройного тела. У нее было все: спортивная фигура, ум, романтическое сердце. Пылкая душа.

Как она переживет встречу с отцом? У Эштона было дурное предчувствие. Он хотел уберечь Харпер от разочарования, но она уже зашла слишком далеко. Ему оставалось только одно: поддерживать ее, несмотря на то что он считал ошибочным ее решение.

Глава 10

«Ренджровер» подъехал к лагерю, в котором Грег Ли Дэй собирал свою группу для отправки на сафари. Солнце садилось за горизонт, бросая теплые отблески на окружающий пейзаж. Сегодня утром они с Эштоном проспали, поэтому приехали так поздно.

Дорога, по которой они ехали, была ровной, но Харпер было нехорошо. Она винила в этом нервы. Ведь скоро она встретится с человеком, который, возможно, является ее настоящим отцом.

– Успокойся. – Эштон накрыл ладонью ее руку.

– Мне бы хотелось знать, как он отреагирует.

– Не волнуйся. Очень скоро ты узнаешь.

Эштон остановил «ренджровер», и Харпер увидела Грега Ли Дэя. Он был в брюках цвета хаки, в бежевой рубашке с короткими рукавами и темно-коричневом жилете с шестью карманами. Широкополая шляпа защищала его лицо от солнца. Он выглядел гораздо старше, чем на фото в Интернете. От долгого пребывания в засушливой местности вокруг глаз его образовались глубокие морщины, а кожа казалась обветренной и грубой.

С бешено колотившимся сердцем Харпер подошла к группе людей, которых он инструктировал. Она попросила Эштона пока посидеть в машине. Не совсем довольный ее просьбой, Эштон все же согласился.

Ли Дэй мельком взглянул на нее, затем вновь вернулся к своим слушателям.

– Это будет напряженный день. Завтра мы попытаемся найти диких кошек.

Люди стали расходиться, и Харпер осталась одна. В мыслях ее лихорадочно мелькали вступительные слова, но ни одно не показалось ей подходящим.

– Могу я вам чем-то помочь?

– Меня зовут Харпер Фонтейн. – Она запнулась, произнеся свою фамилию, вдруг понадеявшись, что он поймет, кто она такая.

– Рад познакомиться, – учтиво и холодно ответил Ли Дэй.

– Помните ли вы Пенелопу Фонтейн?

– Она участвовала в моем сафари?

Харпер смутилась:

– Вы познакомились с ней в Лондоне. На выставке ваших работ.

– Простите, не припомню.

– Может быть, вам поможет это фото. – Харпер достала из сумочки смартфон и показала ему фото своей матери.

Ли Дэй даже не взглянул на фото.

– Зачем вы мне об этом говорите?

– У вас с моей матерью был роман. – Когда она произнесла эти слова, ей в голову пришла ужасная мысль. А что, если это совсем не тот человек, которого она ищет?

– А если и был?

– Тогда вы – мой отец.

Ли Дэй никак не отреагировал, разве что губы его слегка сжались. Он долго и молча рассматривал Харпер. Ее сердце билось так сильно, что ей стало трудно дышать.

Наконец Ли Дэй пошевелился. Скрестив руки на груди, он спросил:

– Чего ты хочешь?

– Ничего. – Харпер не вполне отдавала себе отчет в том, зачем она приехала к нему на другой конец света. – Я только недавно выяснила это. И просто хотела увидеть вас.

Лицо Ли Дэя осталось непроницаемым.

– Откуда ты приехала?

– Сейчас я живу в Лас-Вегасе.

– Ты напрасно проделала столь долгий путь.

– Я думала, что, встретив вас, я найду ответы на некоторые вопросы.

– Ты остановилась здесь?

– Нет, мы приехали от Гранта.

Он приподнял бровь:

– Мы?

Обернувшись, Харпер взглянула на джип, в котором сидел Эштон, и он, увидев это, вышел из машины и направился к ним.

– Познакомьтесь, это Эштон Крофт, – сказала Харпер, взяв его за руку.

Мужчины обменялись рукопожатиями, смерив друг друга взглядом. Харпер почувствовала, что они пришли к некоему взаимопониманию.

– Я видел твои шоу. Ты много путешествовал.

– Исследовать кухни разных народов – моя страсть.

– Очень трудно строить карьеру, разъезжая по всему свету, и в то же время строить отношения.

– Я знаю.

Они одного поля ягоды, поняла Харпер. Эти мужчины любят приключения, они не могут усидеть на месте. Эштон никогда не будет счастлив, сидя дома. Он помчится туда, куда подует ветер. Но оставались два вопроса: пригласит ли он ее путешествовать вместе с ним, согласится ли она, если он пригласит?

Ли Дэй жестом указал им на красивое белое здание:

– Ресторан открылся для ужина. Может, хотите перекусить перед отъездом в свой лагерь?

– А вы с нами поужинаете? – спросила Харпер, почти не надеясь на положительный ответ.

Поколебавшись, Ли Дэй кивнул. Все еще держась за руки, Харпер и Эштон проследовали за ним в ресторанный зал.

– С тобой все в порядке? – спросил Эштон.

– Немного переволновалась.

– Этого следовало ожидать.

– Я так рада, что ты здесь, – прошептала она.

В ответ он сжал ее руку.

Официант принес пиво мужчинам, а ей – бокал красного вина, принял заказ и удалился.

Собравшись с духом, Харпер выпалила:

– Понимаю, насколько вы раздражены, что я явилась перед вами без всякого предупреждения, но я боялась, что вы меня не пожелаете видеть.

– Я все еще не уверен в том, что я – тот человек, которого вы ищете.

– Честно говоря, я тоже, но мать рассказывала мне, что влюбилась в фотографа дикой природы, у которого была выставка в Лондоне, и купила его альбомы в подарок бабушке. – Услышав себя будто со стороны, Харпер умолкла.

– Позволь, я взгляну на фото твоей матери.

Достав мобильный, Харпер протянула его Ли Дэю.

Он долго вглядывался в фото, затем произнес:

– Пенни. Красивая девушка.

То, что какой-то мужчина назвал ее мать уменьшительно-ласкательным именем, казалось Харпер невероятным. Пенелопа ненавидела уменьшительные имена. И вдруг Харпер вспомнила…

– Ее так часто называл отец. Он умер, когда ей было девять.

– Мы провели вместе почти две недели. Она была для меня полной загадкой. Оказывается, она никогда не пробовала пива. Не умела ориентироваться в метро. И в то же время свободно говорила об искусстве, истории и политике. А чем ты занимаешься в Лас-Вегасе?

– Моя семья… Я управляю отелем «Стиль Фонтейна».

– Фонтейн. Это фамилия твоей матери?

Харпер кивнула:

– Вы знали о том, что она замужем?

– Она не говорила об этом и не носила обручального кольца, но я догадывался. – Помолчав, Ли Дэй посмотрел вдаль. – Почему ты решила, что я твой отец?

– Недавно я выяснила, что тот, которого я считала своим отцом, находился далеко от дома в момент моего зачатия. – Заметив тень сомнения, промелькнувшую на лице Ли Дэя, она с жаром продолжила: – Мать вышла замуж за человека, который постоянно ей изменял, но я знаю, что только с вами она нарушила клятву верности.

– Ты сказала, у тебя есть вопросы, на которые ты ищешь ответ. Не знаю, смогу ли я тебе помочь.

Харпер колебалась. Она никогда не приступала к переговорам без четкого плана, как получить желаемый результат. Эштон ободряюще сжал ее руку под столом.

– Я не знаю, что спросить. Я думала, все прояснится, когда я встречу вас.

Харпер растерянно замолчала. Встреча с этим человеком не рассеяла ее сомнений, а лишь еще больше привела ее в смятение. Конечно, она жаждала узнать подробности о его жизни, его родителях, но вспомнила о том, какие чувства испытала, когда дед сообщил ей о существовании двух ее сводных сестер. Это было вторжение в ее тщательно спланированную жизнь. Должно быть, нечто подобное испытывал сейчас Ли Дэй. Она ворвалась в его жизнь без всякого предупреждения, и он не обрадовался этому.

Эштон включился в разговор и стал расспрашивать Ли Дэя о его жизни в Африке и тех потрясающих фотографиях, которые он сделал за многие годы. Харпер слушала их с восхищением. Страсть его к этой стране была всепоглощающей. Дикая природа. Экосистемы. Он посвятил себя тому, чтобы привлечь внимание общественности к защите животных. Это благородное дело.

– Эштон, – наконец сказала Харпер, перестав надеяться на то, что Ли Дэй проявит к ней хоть какое-то теплое чувство. Этот мужчина насладился коротким романом с красивой женщиной. Вот и вся история. И то, что в результате этого романа родилась дочь, его уже никак не касалось. – Нам надо возвращаться в лагерь. – Она широко улыбнулась Ли Дэю. – Спасибо за то, что поужинали с нами. Мне было очень приятно с вами познакомиться.

– Мне тоже, – ответил он.

– Ты готова? – Эштон внимательно взглянул на нее. – Да.

Он не предложил общаться дальше – даже формально, из вежливости. Просто попрощался, и все. Все усилия Харпер оказались тщетными.

Понурившись, она шла к машине. Туфли показались ей тяжелыми, как кандалы.

– Все произошло совсем не так, как ты предполагала, – сказал Эштон, констатируя очевидное. – Я так и думал, что он не встретит тебя с распростертыми объятиями.

Он был прав, но от этого ей не стало легче.

– Такие мужчины, как Ли Дэй, не интересуются семьей, – продолжил Эштон. – У него есть его фотосъемки и его сафари. Это его страсть. И ему, похоже, больше никто не нужен.

Разочарованная, Харпер вспылила:

– Точно так же, как кое-кому из моих знакомых?

– Критикуй меня сколько хочешь, но я здесь, с тобой.

Усевшись в машину и ожидая Эштона, Харпер задумалась о том, какие чувства он испытывает к ней. Он занимался с ней любовью, вскружил ей голову и пошатнул уверенность в себе. Разве может мужчина целоваться так умопомрачительно, не испытывая ничего, кроме сексуального вожделения? Кто он, Эштон Крофт? Эгоистичный искатель приключений? Телевизионная звезда? Романтический любовник?

Увидев, что Эштон продолжает стоять на месте, Харпер вышла из машины и подошла к нему. Засунув руки в карманы, он смотрел куда-то вдаль, и лицо его было хмурым. Если он и заметил, что она подошла к нему, то не подал виду.

– Ты обиделся? – тихо спросила она.

– Я чувствую себя зависимым.

Она совсем не ожидала от него такого ответа.

– Тебе не нравится быть зависимым?

– Мне не нравится пытаться соответствовать чьим-либо ожиданиям, кроме моих собственных.

– Если бы ты научил меня так жить…

Обхватив руками ее лицо, Эштон жадно поцеловал ее. Харпер прильнула к нему всем телом. Это было легко – отдаваться его воле, позволить его настойчивым поцелуям и жаждущим рукам отогнать все ее тревоги.

Эштон прижался лбом к ее лбу. Они стояли так несколько минут, солнце тем временем село за горизонт, на землю опустилась тьма. Наконец Эштон пошевелился.

– Нам надо ехать.

Кивнув, она последовала за ним к машине.

– Ты знаешь, это не важно, что Ли Дэй так холодно отнесся ко мне, – сказала она. – На самом деле я даже рада этому. Я смогу вернуться к прежней жизни, к своей карьере и больше не буду оглядываться назад. Все к лучшему.

Лицо Эштона было каменным.

– Тебе не надо говорить деду, кто на самом деле является твоим отцом.

– Почему?

– Потому что тогда ты никогда не станешь генеральным директором «Фонтейн» и тебе придется искать другое занятие.

– Я хочу стать генеральным директором.

– Тогда зачем ты сломя голову прыгнула в самолет и полетела на край света, чтобы встретиться со своим отцом?

– Я стала деловой женщиной, потому что мой отец и мой дед занимались бизнесом. И это определило мой путь. А потом я выяснила, что я дочь не бизнесмена, а дочь талантливого фотографа.

– Кто твои родители – теперь уже не важно. На тебя сейчас влияют не они, а твое окружение. Ты – это тот выбор, который ты делаешь.

– Глупо считать, что родители не сформировали твой характер.

– По крайней мере, я признал, что я эгоист. А мои родители – лицемеры. Они настолько были одержимы идеей помогать людям, что не замечали рядом с собой самого близкого человека, который нуждался в их помощи.

Эштон произнес эти слова без горечи, будто давно примирился с недостатками своих родителей. И, объявляя о своем эгоизме, он предупреждал всех о том, какой он человек и что можно от него ожидать.

Сердце Харпер сжалось.

– Поэтому ты сбежал из дома и связался с дурными людьми.

– Родители никогда не пытались найти меня.

Покинутый. Предоставленный самому себе. Живущий в страхе под угрозой расправы. Конечно, он создал для себя защитную оболочку.

– Откуда ты знаешь? Ведь криминальная банда, с которой ты связался, тщательно скрывалась от всех.

– Родители никогда не подавали заявление в полицию о моей пропаже. И никто меня не искал. Когда я пришел в банду, Франко проверил, не ищет ли кто пятнадцатилетнего белого мальчика. Он велел мне вернуться домой, предложив помощь.

– И почему ты не вернулся?

– Зачем? Я ушел потому, что родители не уделяли мне никакого внимания. Они были одержимы своей работой.

Харпер знала, что такое одиночество. Росс Фонтейн уделял ей еще меньше внимания, чем своей жене. Но у многих ее одноклассников была такая же ситуация. Их родители работали с утра до вечера и постоянно ездили в командировки. Однако Харпер не могла представить себе, что кто-нибудь из них, потеряв ребенка, продолжал бы жить как ни в чем не бывало.

– Ты никогда не задумывался, что с ними случилось?

– Не задумывался. – По крайней мере, до сих пор. Франко предлагал ему навести справки о его родителях, но Эштон отказывался. Если они не ищут его, зачем ему убеждаться в том, что с ними все в порядке? – Они посвятили себя благотворительной деятельности. И что бы ни случилось с ними, они не пожалеют о том, что пожертвовали собой.

И теперь он не осуждал их за это. Они выбрали путь, который приносил им удовлетворение. И он сделал то же самое.

– Я завидую твоей способности забывать о прошлом, – задумчиво произнесла Харпер.

Однако Эштон не был вполне уверен в том, что действительно о нем забыл. Возвращение в Африку разбудило слишком много призраков прошлого.

Оставшуюся часть дороги они молчали, между ними будто возникла стена. Он был зол, она была расстроена. Эштон почувствовал резкую боль в груди. Расспросы Харпер о его родителях разбередили его душу. Если бы он захотел узнать о том, как живут его родители, ему пришлось бы признать, что он любит их. Но это означало бы, что он изменил самому себе. Ведь он ставил свои интересы превыше всего именно потому, что они этого не делали.

Но тридцатипятилетний эгоист сильно отличался от эгоиста пятнадцатилетнего. С тех пор, как Эштон покинул отчий дом, он научился сочувствовать другим людям, о чем мечтали его родители. И даже если он отказывался это признавать и жил так, словно родителей у него не было, они все равно оказывали на него огромное влияние.

Территория лагеря была освещена мерцающими масляными лампами. Взглянув на Харпер, Эштон увидел ее восторженный взгляд. Лагерь казался сказочным островком среди дикой африканской природы.

Взяв ее за руку, Эштон повел ее по извилистой дорожке к их палатке. И хотя Харпер шла молча, не глядя на него, она крепко сжимала его пальцы.

К великому удивлению Эштона, как только они оказались в палатке, Харпер стала срывать с себя одежду. Сегодня был тяжелый день, и он думал, что она захочет отдохнуть и уединиться. Но когда она встала обнаженная перед ним, он решил не спрашивать ее, почему она это сделала.

Они упали на кровать, крепко сжимая друг друга в объятиях, и Эштон овладел ею жестко, без нежности. И она, похоже, не нуждалась в ней. Вонзив ногти в его кожу, она лихорадочно двигалась под ним. Эштон опрокинул ее на спину, прижав к кровати, чтобы слегка успокоить. Он не сразу вошел в нее, он хотел, чтобы она признала его силу, чтобы почувствовала, что это значит – зависеть от его милости. Его воля, его решительность может защитить ее от всего, но она должна это признать.

Харпер изогнулась, чтобы дотронуться до него, но он закинул ей руки за голову. Она сопротивлялась, не спуская с него глаз. И только когда он вошел в нее, ресницы ее опустились и она расслабилась.

Он вошел в нее глубже, и Харпер застонала, достигнув оргазма. Он последовал за ней.

Затем они лежали, расслабленно лаская друг друга. Перевернувшись на спину, Эштон прижал ее к себе. Она прильнула к нему всем телом. Долгое время в палатке царила тишина, нарушаемая лишь их дыханием и тиканьем часов на ночном столике. Но вскоре Эштон понял, что звон в его ушах – это не пульсирование крови по венам и не хор ночных цикад.

– Слышишь? – прошептал он.

Харпер, затаив дыхание, прислушалась. Издалека донесся какой-то протяжный рев.

– Да.

– Это рык леопарда.

Харпер поежилась:

– Совсем близко.

– Наверное, в полумиле отсюда.

Чувствуя себя в безопасности в объятиях Эштона, она уткнулась носом в его шею и улыбнулась. Непроизвольно она погладила шрам на его животе. Когда она трогала его раньше, Эштон будто отдалялся от нее. Ее разбирало любопытство, но все же она не решалась расспрашивать его о жизни в банде. Возможно, на этот раз он расскажет ей какие-нибудь подробности.

– Это след от ножа?

После долгой паузы Эштон ответил:

– Да.

Уловив напряженность в его голосе, Харпер замолчала. Старые шрамы. Давно затянувшиеся, но постоянно напоминающие… о чем?

Грудь его равномерно поднималась и опускалась. Его глубокое дыхание шевелило ее волосы, рассыпанные по плечам, и щекотало ее кожу.

– Чапмэн не принимал в свою банду слабаков. – Голос его звучал глухо в окутанной сумерками комнате. – Каждый должен был доказать, что он может драться. Даже пятнадцатилетний мальчик, чей опыт обращения с ножом сводился лишь к резке овощей. – Эштон рассмеялся, но смех его был невеселым. – Он был садистом. Раз в неделю он стравливал друг с другом кого-нибудь ради спортивного интереса. Кто первый пустит кровь другому, тот выиграл. Три проигрыша – и тебя нет. – Эштон провел рукой по глазам. – Режут горло – и кидают в джунгли на съедение диким дверям.

Харпер представить себе не могла, каково это.

– Зачем же люди работали на него?

– Он позволял им разбогатеть. Как ты думаешь, откуда у Франко взялись деньги на этот лагерь?

– А ты почему оставался?

– Я хотел доказать самому себе, что прав.

– Рискуя жизнью?

– В пятнадцать лет подросток ощущает себя всемогущим. Но я не умел драться ножом. Франко взял меня под свое крыло и стал учить технике владения холодным оружием, но у меня не слишком получалось.

– Значит, Чапмэн хотел твоей смерти?

Эштон покачал головой:

– Не думаю. В этих поединках все зависело от удачи. Во втором бою я чуть не убил своего соперника. Руки у него были длиннее, но он был грузным, а я – ловким. – Взяв Харпер за руку, он приложил ее к левой стороне груди. – Один раз удар пришелся прямо сюда. Лишь пара дюймов отделяла меня от смерти.

– Тебе повезло, что ты не умер от заражения крови.

– Мне повезло, что Чапмэн почти два месяца не вызывал меня на бой. Я много времени проводил с Франко. И с тех пор мы никогда не теряли друг друга из виду.

Возможно, Эштон никого и не убивал, но он знал, что, спасая себя, он подписывал кому-то смертный приговор. Он прошел тяжелый путь – от сына миссионера и члена криминальной банды до всемирно известного шеф-повара.

– Ты ни в чем не виноват. Чапмэн продолжал бы творить свои черные дела независимо от того, был ты членом банды или нет. Эти люди сделали свой выбор, как и ты. Но ты ушел.

– Я не выдал его полиции. Когда подвернулась возможность, я сбежал.

И с тех пор его преследовало чувство вины.

– А ты действительно хочешь участвовать в кулинарном шоу в Нью-Йорке? – спросила Харпер. – Мне кажется, ты делаешь ошибку.

– Да, я собираюсь участвовать в этом шоу. Я хочу изменить свой имидж, стать более популярным, увеличить число своих зрителей. – Повернувшись к ней спиной, Эштон спустил ноги с кровати.

Они снова перестали понимать друг друга. Встав с кровати, Харпер надела леггинсы и свитер. Протянув Эштону его одежду, она молча ждала, когда он оденется. Затем они вышли на террасу и, встав у перил, стали смотреть на поблескивавшую в лунном свете гладь реки.

Несколько минут они молчали, прислушиваясь. Какой-то резкий крик повторился несколько раз, заставив Харпер нарушить молчание.

– Кто это?

– Бабуин. Он подает тревожный сигнал, возможно почуяв леопарда.

– Ты был прав, когда сказал, что мы – это выбор, который мы делаем. То, через что ты прошел, очень сильно повлияло на твой характер. Если бы ты остался со своими родителями, ты никогда не испытал бы свою волю и не узнал бы, насколько велико твое мужество. – Харпер помедлила, чтобы до него дошел смысл ее слов. – Ты унаследовал их великодушие и желание помогать тем, кому не повезло в жизни.

– Я помогал только словами. Ничем конкретно.

– Разве ты не помог Дэ? Ты спас его от тюрьмы, когда его хотели посадить за то, что он не совершал, и научил его готовить. Наступит день – и он станет руководить одним из твоих ресторанов. Сравни, кем он был – и кем он стал.

Обняв Харпер за талию, Эштон прижал ее к себе.

– Надеюсь, ты тоже найдешь свой путь.

Внезапно Харпер стало легче, будто гора упала с ее плеч.

– Знаешь что? Я напрасно переживаю из-за человека, который обольстил мою мать. Он не хочет быть ничьим отцом. Так зачем мне принимать это близко к сердцу? – Она крепко сжала перила. – Мне надо беспокоиться о себе.

– Значит, ты решила, что будешь делать, когда вернешься домой?

– Я буду делать то, что все от меня ожидают, и хранить секрет матери. Я съездила в Южную Африку, чтобы найти саму себя. И теперь я знаю, кто я. Я Харпер Фонтейн. Будущий генеральный директор «Отелей и курортов Фонтейн». Я всю жизнь шла к этой цели. И когда я достигну ее, то испытаю глубочайшее удовлетворение.

– Надеюсь, ты права.

Глава 11

Харпер проснулась в пустой кровати. Снаружи было светло, и она поняла, что солнце уже встало. Присев на кровати, она огляделась, но Эштона нигде не было. Вновь упав на подушку, она закрыла глаза, стараясь не чувствовать себя такой слабой и никчемной. У нее не раз случались неприятности в жизни. Неудачи были непременной частью ее роста. Но несколько эмоциональных ударов подряд подорвали ее способность быстро восстанавливаться.

И все же она нашла в себе силы и через час, приняв душ, одевшись и собрав вещи, направилась в столовую на завтрак. Отсутствие Эштона не беспокоило ее. Они с Франко так и не поговорили после их приезда. Наверное, Эштон сейчас со своим старым другом. Или гуляет вдоль реки.

Харпер привыкла быть в одиночестве. Находиться в окружении своего персонала – совсем не то что делить с кем-то свою кровать и ванную комнату. Интимность, которой она наслаждалась с Эштоном последние несколько дней, была всепоглощающей. И она не могла винить его за то, что ему потребовался перерыв.

Ей следует привыкнуть к его отсутствию. Никаких иллюзий насчет их отношений она не питала. Короткий роман, похожий на тот, который был у ее матери с Ли Дэем. Отвлечение от рутинных дел. Увлекательное приключение. Харпер понимала, что она не сможет удержать Эштона. Он разъезжает по всему миру. Она же сидит на месте.

Разве что работа в новом шоу удержит его в Нью-Йорке на какое-то время. Они смогут быть вместе, если она согласится стать генеральным директором «Фонтейн». К сожалению, Эштон заставил ее задуматься о том, действительно ли это будет для нее лучшим выбором.

Когда Харпер закончила завтракать, появился Эштон. Она не стала спрашивать, где он был, а он не спешил ей об этом рассказывать. Усевшись напротив нее, Эштон налил себе кофе из серебряного кофейника, стоявшего на столе.

– У тебя все в порядке? – спросила она, не в силах расстаться с ощущением, что их сказочное путешествие подошло к концу.

– Да.

– Ты завтракал?

– Да, перекусил. – Отпив кофе, он посмотрел куда-то мимо нее. – Я видел, ты собрала вещи.

– Я не знаю, когда будет рейс до Йоханнесбурга, поэтому подготовилась заранее.

– В двенадцать часов.

Харпер взглянула на часы. Если они выйдут через пятнадцать минут, то как раз успеют. Она дотронулась до его руки.

– Спасибо за то, что приехал ко мне в Африку. Я очень ценю твою помощь.

– Не стоит благодарности.

Его короткие ответы стали раздражать ее. Ей надо было выяснить все до конца, прежде чем они отправятся домой.

– Ну, так что же?

– О чем ты?

– О том, что будет дальше. Это была замечательная неделя, но она закончилась.

– Ты этого хочешь?

– Нет. – Горло ее сжалось, но ей нельзя было показывать свой страх. – Я хочу, чтобы мы были вместе. – Впервые Харпер поняла Виолетта, которая пренебрегла своими амбициями ради замужества. – Мне бы хотелось, чтобы ты чувствовал то же самое.

– А ты уверена, что действительно знаешь, чего хочешь? Несколько дней назад ты сгорала от желания поехать в Африку и увидеть своего биологического отца. И что бы ты делала, если бы он захотел установить с тобой родственные отношения? Осталась бы в Африке? Начала бы здесь новую жизнь?

– Не знаю. Я об этом не думала.

– Вчера вечером ты сказала, что хочешь узнать саму себя, но вместо того, чтобы двигаться вперед и добиться каких-то перемен, ты вернулась назад, к своим старым меркам.

Неужели Эштон побуждает ее оставить гостиничный бизнес, чтобы всю оставшуюся жизнь заниматься… чем?

Харпер все еще не знала, к чему на самом деле лежит ее душа. Черт возьми, он прав. И он умеет менять свою жизнь. Ей нужен был прежний Эштон, импульсивный, заражающий ее своей страстью к приключениям. Харпер устала планировать свое будущее. Она приехала в Африку, потому что хотела быть смелой и отважной. Но это, очевидно, противоречило ее натуре, и уже через неделю она снова вернулась к комфортному образу жизни. Ей надо научиться рисковать, чтобы почувствовать себя свободной.

– Я люблю тебя, – сказала она, охваченная страстным желанием, которое с каждой минутой пребывания рядом с ним становилось все сильнее. – Я не могу представить своей жизни без тебя. Я готова отказаться от всего, чтобы быть с тобой. Только скажи, что ты хочешь меня.

Эштон закрыл глаза:

– Я не хочу, чтобы ты отказывалась от всего.

– Тогда чего ты хочешь?

– Не надо использовать меня как отговорку, чтобы не разбираться в себе. Чего ты хочешь?

– Я уже говорила тебе, я хочу тебя.

– Тебе легче сказать деду, что ты хочешь быть с мужчиной, которого любишь, чем признаться ему в том, что на самом деле ты не его внучка?

– Нет, это не так.

– Ты уверена?

– А что насчет тебя? – ответила Харпер вопросом на вопрос. – Ты готов отказаться от нового шоу и вернуться в передачу «Кулинарный бродяга»?

– Я уже ушел из этой передачи и не хочу возвращаться.

Сердце ее упало.

– Значит, ты будешь делать все, чтобы «Лайфстайл» тебя взяли.

– Да, таков мой план.

Завибрировал ее мобильный. Пришло текстовое сообщение от Виолетты.

«У дедушки случился сердечный приступ. Не все так плохо, мы надеемся, что он поправится. Ждем тебя».

В ушах у Харпер зазвенело, словно все цикады, притаившиеся в кустах, застрекотали разом. Она помотала головой. Схватив ее руку, Эштон что-то сказал. Слов она не услышала, но поняла, что он спрашивает ее, все ли в порядке.

Не в силах вымолвить ни слова, она показала ему сообщение.

– Тебе надо позвонить и сказать им, что мы едем.

– Мы? – прошептала она. – Ты поедешь со мной?

– Да, если тебе нужна моя помощь.

За час до приземления Харпер как-то странно затихла, сидя в своем кресле. Выпрямив спину, она сосредоточенно думала о чем-то. За эти дни Эштон уже привык заботиться о ней. Она нуждалась в нем, и ему нравилось это. Но с их возвращением в Штаты ее независимый характер стал вновь проявлять себя.

Эштон не собирался сразу возвращаться в Лас-Вегас, когда они приземлились в аэропорту Кеннеди, но Харпер настояла на этом. И она была права, потому что до открытия ресторана оставались считаные дни. Ему нужно было находиться в «Батоури», чтобы решить все вопросы, возникшие в последний момент. Вообще-то ему следовало быть там, а не ездить в Южную Африку. Но Дэ писал ему отчеты, в которых уверял его, что все идет хорошо. Шеф-повар Коул оказался прекрасной кандидатурой. Он был замечательным организатором и руководителем. Харпер не ошиблась в нем.

Телефон Эштона звякнул. Винс прислал сообщение, состоявшее всего из двух слов:

«Позвони мне».

Краткость этого сообщения могла означать только одно: продюсеры нового шоу решили пересмотреть свою концепцию и отказаться от него. Для Эштона это не было неожиданностью. Он предполагал такой вариант, когда улетал в Африку. Но почему-то он не сильно расстроился. В последние несколько дней он много размышлял. Беседуя с Харпер, поставившей под вопрос свою карьеру, он сам стал думать о том, чего же он хочет и что должен делать.

– Винс, – сказал Эштон, как только его менеджер взял трубку. – Что случилось?

– «Лайфстайл» берет тебя.

Эштон не почувствовал особой радости.

– На прошлой встрече у меня сложилось совсем другое впечатление.

– Они еще раз просмотрели твои пробы и увидели то, что увидел я. Ты звезда. Скоро об этом узнает каждая домохозяйка. Они прислали мне контракт. Я просмотрел его – в него включены все наши условия.

– Мне нужно несколько дней, чтобы подумать.

Повисло молчание. Эштон представил себе, как менеджер его закипает от гнева.

– Мы потратили на эту сделку много времени, – сдержанно произнес Винс. – Они согласились на все наши требования, а что касается их условия – выхода из «Кулинарного бродяги», – так ты уже оставил этот проект.

Теперь, когда Эштон мог беспрепятственно подписать контракт, он хотел поделиться с Винсом сомнениями, появившимися у него в результате бесед с Харпер.

– Мне кажется, я не смогу безвыездно сидеть в Нью-Йорке.

Винс злился, и Эштон понял это.

– Было бы неплохо, если бы я узнал об этом три дня назад.

– Давай отложим этот разговор. Сейчас для меня важнее всего открытие ресторана. Отправь мне проект контракта, я подумаю.

– Хорошо, но не заставляй их долго ждать.

Минуту спустя Эштон получил по почте контракт, но просмотрел его вполглаза. Мысли его были далеко. Он думал о Харпер. Сейчас ему совсем не хотелось беспокоить ее. У нее и своих проблем достаточно.

Может, он поговорит с ней, когда вернется в Лас-Вегас к открытию ресторана. Хотя неизвестно, приедет ли туда она. Ведь дед ее находится в тяжелом состоянии, и она теперь могла принять на себя роль, к которой так долго готовилась. Снова прислушаться к велению своего разума, а не сердца. Эштон не был уверен в том, что это правильное решение. Он хотел быть с ней и теперь придумывал план, как это сделать. Лишь бы все получилось.

Как только Харпер вошла в квартиру деда, она сразу же оказалась в объятиях Виолетты. Такое теплое приветствие было резким контрастом равнодушию, которое проявил к ней Ли Дэй. Биологическое родство не создает семьи. Семью создает любовь.

– Как дедушка?

– Гораздо лучше, – сказала Виолетта.

Джейти Стоун нежно обнял жену.

– Этот сердечный приступ будет иметь какие-то последствия?

– Доктор Эмхулл сказал, что он легко отделался, но это грозное предупреждение. Он прописал деду лекарства и велел соблюдать режим.

– Я могу видеть его?

– Конечно. А после мы поговорим. Скарлетт с Логаном пошли прогуляться. Скоро они вернутся, и мы все шестеро поужинаем вместе.

– Шестеро?

– А разве Эштон не приехал с тобой в Нью-Йорк?

– Ресторан открывается через несколько дней. Ему надо быть в Вегасе.

Виолетта посмотрела на нее долгим взглядом, затем кивнула:

– Конечно.

Дальнейшие объяснения могли подождать. Самым важным сейчас было увидеть деда.

– Дедушка в своей комнате?

– Нет. Он в кабинете. Мы отняли у него мобильный, чтобы оторвать его от работы, но, как ни старались, не смогли заставить его лежать в постели.

Харпер качала головой. Его трудолюбие восхищало ее. Они так похожи. Может быть, поэтому она испытала такой шок, когда узнала, что они не родственники.

Дед сидел в одном из кожаных кресел возле камина. Перед ним на низком столике лежала кипа газет. Помедлив в дверях, Харпер внимательно посмотрела на него. Цвет лица его был лучше, чем она ожидала, он хмурился, читая какую-то статью. Это было хорошим знаком.

– Дедушка!

Оторвавшись от чтения, он махнул ей рукой.

– Какое самодовольство! – На странице, которую он ей показал, была фотография Джила Кертца, с которым дед учился еще в Гарварде. Теперь Джил был сенатором в штате Коннектикут. Они соперничали со студенческих лет, и Генри все время критиковал политическую карьеру Джила.

– Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо. Твои сестры не разрешают мне выходить из дому. Неужели они не понимают, что меня ждут неотложные дела?

– Они беспокоятся о тебе.

– Виолетта сказала, ты была в Африке. Что ты там делала?

– Мне просто хотелось немного отдохнуть.

Дедушка фыркнул:

– Когда же в последний раз ты отдыхала?

– Не помню. – За много лет Харпер ни разу не отходила от дел. Съездила как-то к бабушке в Хэмптон на несколько дней, но не более того.

– Ты отсутствовала почти две недели.

– Сожалею. Я наверстаю упущенное.

– Да, наверстаешь. И сделаешь даже больше. Ты похожа на меня больше, чем твой отец. – Старик посмотрел в окно. – Но ты также дочь своей матери. Она очень эмоциональная женщина. Поэтому я подумал: может, этот парень, Крофт, сбил тебя с толку?

– Эштон? – Харпер смутилась. Казалось, дед никогда не замечал того, что выходило за рамки его бизнеса, но, похоже, он видел все, просто не говорил об этом. – Нет, мы достигли взаимопонимания.

– А как ваши личные отношения?

– Ах… – О чем он спрашивает? – Мы вполне слаженно работаем вместе.

Дед раздраженно выдохнул.

– Я не тупой. Я знаю, что вы вместе ездили в Африку.

– На самом деле поехала в Африку я одна, а он последовал за мной.

– Зачем?

– Зачем он поехал за мной в Африку?

– Да. И зачем ты поехала туда?

– Я хотела пережить приключение, а Эштон решил, что я сильно рискую. И оказалось, он был в какой-то мере прав.

– Не в «какой-то мере», а полностью прав. Тебя ограбили в поезде. Украли паспорт.

И как же она скроет то, что поехала искать своего биологического отца, если деду известны даже такие подробности?

– Кто же тебе сказал?

– Когда ты сломя голову помчалась в Южную Африку, я попросил одного своего приятеля из Государственного департамента проследить за тобой.

Услышав это, Харпер была тронута, но вместе с тем разозлилась. И почему все думают, что она не способна позаботиться о себе?

– Вот почему я так быстро получила временный паспорт?

– Да. – Дед прищурился. – Может, хочешь еще что-нибудь мне рассказать?

– Эштон возил меня на сафари, и я видела слонов, буйволов и львов. – Харпер помедлила. – А ночью мы слышали рык леопарда.

– И это все?

– Африка – прекрасная страна. Надо подумать о том, чтобы построить там отель.

– Вот когда станешь генеральным директором «Отелей и курортов Фонтейн», тогда и построишь.

Эштон был прав, когда говорил ей о том, что она не будет счастлива, если станет владелицей «Фонтейн» под маской фальшивой родственницы.

В дверях появилась Скарлетт.

– Могу я оторвать тебя на секунду? – спросила она Харпер, ласково улыбнувшись Генри.

– Конечно.

– Ты остаешься на ужин? – спросил старик. Хотя он и уверял всех, что чувствует себя хорошо, все-таки выглядел слабым.

– Конечно, – сказала Харпер. Поцеловав деда в щеку, она вышла из комнаты вслед за Скарлетт. – Он выглядит лучше, чем я ожидала.

Взяв Харпер под руку, Скарлетт повела ее в гостиную.

– Наверное, ты думала, что он лежит в кровати.

– Да.

В гостиной ее ожидали Виолетта, Джейти и Логан. Харпер устроилась в кресле и, подождав, когда усядутся другие, нарушила молчание:

– Вы все такие серьезные. Что происходит?

– Чем окончилась твоя поездка в Южную Африку? – начала Виолетта.

Почувствовав, что они готовятся к трудному разговору, Харпер решила слегка оттянуть время.

– Это красивая страна. Я сказала деду, что нам нужно построить там отель.

– И что он ответил?

Скарлетт сделала страшные глаза.

– Прекрати юлить. – Тон ее был грозным. – Ты повстречалась со своим отцом?

– Да.

– И как все было?

– Не хуже, чем ты себе представляешь. Появление взрослой дочери, о существовании которой он даже не подозревал, несказанно удивило его.

– Он был вежлив? – спросила Виолетта.

– Он пригласил нас с Эштоном на ужин.

Скарлетт присвистнула:

– А где Эштон?

– Отправился в Лас-Вегас. Через два дня должен открыться ресторан. И я понятия не имею, готово ли там все для этого.

– Уверена, все будет хорошо, – сказала Виолетта. Она взглянула на Скарлетт, затем на Джейти. – Логан выяснил, кто шантажировал твою мать.

В сумасшествии последней недели Харпер об этом почти забыла.

– Кто?

В разговор вступил Джейти:

– Мой отец. Ему нужны были деньги, чтобы нанять высококлассного адвоката.

– А как же он добрался до папок с информацией?

– Это моя вина, – произнесла Скарлетт. – Если бы я не привезла их домой, я бы их не потеряла.

– Ты их не потеряла, – напомнил ей Логан, и на скулах его заиграли желваки. – Кто-то ворвался к тебе в квартиру, ударил тебя и украл их.

– На самом деле, – возразила Скарлетт, – я сама открыла ему дверь, думая, что это ты.

– Во всем виноват Тиберий, – вмешалась Виолетта. – Если бы он не совал нос туда, куда не надо, всего этого не случилось бы.

– Это мой отец, охотившийся за информацией, которую дядя собирал на него, нанял парня, напавшего на Скарлетт. И он шантажировал мать Харпер, – заявил Джейти.

У Харпер потемнело в глазах.

Присев перед ней на колени, Логан внимательно посмотрел на нее:

– Мы вернули все: и информацию, и деньги.

Харпер наклонилась и поцеловала его в щеку:

– Спасибо тебе.

– Не надо благодарностей.

Харпер взглянула на своих сестер, на Логана и Джейти. Это ее семья, а не тот чужой человек в Южной Африке, который не захотел иметь с ней ничего общего.

– Я счастлива, что вы у меня есть, – сказала она всем собравшимся.

– Теперь, зная, что о твоей тайне никто не узнает, – начала Виолетта, – станешь ли ты генеральным директором компании?

Это важный вопрос для всех них, поняла Харпер. Ее положительный ответ означал бы, что Скарлетт сможет и дальше заниматься творчеством, а Виолетта – оставаться в Лас-Вегасе вместе с Джейти. Они ждали, что она возложит на себя обязанности, к которым готовилась всю свою жизнь.

– Если дед захочет этого, стану.

Глава 12

За два часа до торжественного открытия ресторана на кухне «Батоури» кипела работа. Все было гораздо лучше, чем Эштон ожидал.

Увидев, что все идет хорошо и его вмешательства не требуется, Эштон стал думать о Харпер. Она призналась ему в любви, и, когда он готов был подхватить ее на руки и сказать, что исполнит все ее мечты, ей пришло сообщение о сердечном приступе деда.

К нему подошел Карло:

– Харпер здесь. Она спрашивает тебя.

Эштон последовал за Карло, хотя ему хотелось броситься вперед, чтобы поскорее увидеть ее. Она стояла возле столика администратора, напряженная и нерешительная, в белом кружевном платье, подчеркивавшем ее стройную фигуру. Волосы были зачесаны назад и свободно сколоты в романтическом стиле. При виде ее у Эштона перехватило дыхание.

Подойдя к ней, он поцеловал ее в щеку. По ее удивленному виду он понял, что она ожидала от него совсем другого.

– От тебя не было никаких известий, – сказал он. – Как твой дед?

– Он упрям. Его трудно удержать дома в постели, он считает, что уже поправился и может вернуться к работе.

– Рад это слышать. А что ты сказала ему о Южной Африке?

– Что это красивая страна.

Такой ответ ему не понравился.

– Я совсем не это имел в виду. Ты сказала деду правду о Ли Дэе и твоей матери?

– Он только что перенес сердечный приступ. Было бы жестоко с моей стороны сообщать ему такую неприятную новость. – Харпер опустила глаза. – Знаешь, Логан нашел шантажиста и обезвредил его.

– Ты даже не собиралась рассказывать об этом деду. – Эштон понял это по тому, как она избегала его взгляда. – Ведь он будет любить тебя по-прежнему, даже если узнает, что ты не его плоть и кровь.

– Пять лет назад он стал искать Виолетту и Скарлетт просто потому, что они его внучки. Он любит их. И разве он не перестанет любить меня, когда узнает, что я ему чужая?

– Ты сама не веришь в это.

– Не верю. – Харпер говорила еле слышно, почти шепотом. – Но они все надавили на меня.

– Кто?

– Мои сестры. Джейти и Логан. Все они счастливы и довольны своей жизнью. Если я не приму на себя руководство компанией, это придется сделать Скарлетт или Виолетте, а они не хотят заниматься этой работой.

Эштон мгновенно представил себе их будущее. Харпер станет руководителем «Фонтейн» и будет жить в Нью-Йорке. Он начнет сниматься в новом шоу и станет суперзвездой. У него появится масса возможностей для дальнейшего продвижения своей карьеры. И, что более важно, они с Харпер смогут начать жить вместе.

Но разве о такой жизни мечтал каждый из них?

– Можем ли мы поговорить об этом позже? – спросил он.

– В этом нет никакой необходимости. Ведь ты мне уже все сказал.

– Нет, не все. Давай встретимся сегодня вечером, после закрытия ресторана.

– У меня скопилось очень много дел, и мне надо заняться ими до отъезда в Нью-Йорк. Я улетаю завтра днем. Я обещала деду, что буду замещать его некоторое время. Только так я смогла убедить его не браться вновь за работу.

– И когда ты вернешься?

Харпер покачала головой:

– Не знаю. Возможно, я останусь в Нью-Йорке надолго.

Сердце Эштона сжалось. Харпер собирается жить во лжи. Но в ее решении был и позитивный момент.

– Тогда мы будем часто видеться друг с другом. «Лайфстайл» согласился принять почти все мои условия.

– Ты собираешься участвовать в новом шоу?

– Да, и это означает, что мы вместе будем жить в Нью-Йорке.

Харпер отвела глаза:

– Ведь ты не любишь сидеть на одном месте.

Она не обрадовалась тому, что они будут жить вместе, и это смутило Эштона.

– В Нью-Йорке у меня появится масса возможностей.

– Ты согласился подстричься?

– Это часть моего нового имиджа.

– Не делай этого. – Подняв руку, она запустила пальцы в его волосы. – Обещай мне.

– Не могу. Ведь они правы. Для того чтобы увеличить число зрителей, надо изменить свой образ.

– Тогда ты не будешь похож на себя.

– Это просто волосы.

– Нет, это часть твоей натуры. Ты отчаянный путешественник, авантюрист.

– Я не могу быть этим авантюристом всю оставшуюся жизнь.

– Почему бы нет? – Харпер внимательно вгляделась в него. – Именно в такого мужчину я и влюбилась.

Ее слова ранили Эштона. Эти несколько дней без нее он прожил словно в аду. Он не представлял без нее своего будущего. Но если он скажет ей сейчас, что любит ее, это не решит их проблем.

– После встречи с твоим отцом я понял, что мои путешествия отдаляют меня от тех людей, которых я люблю. Я не хочу оставаться одиноким всю жизнь. Я хочу тебя.

– Ты можешь быть со мной и продолжать путешествовать.

– Я не хочу видеться с тобой урывками, меня не устраивают половинчатые отношения.

И тогда ее губы прикоснулись к его губам. Поцелуй был страстным, но показался ему прощальным. Сердце Эштона бешено колотилось в груди, когда они взглянули друг на друга. Он взял в ладони ее лицо.

– Скажи правду деду, и мы будем путешествовать вместе.

– Я думала, ты хочешь участвовать в шоу «Лайфстайл».

– Куда больше я хочу видеть тебя счастливой.

– Тогда ты поймешь то, что я скажу тебе. – Она отвела его руки от своего лица. – Не отказывайся от этого проекта. Ведь это очень важно для твоей карьеры. – Харпер не смотрела на него. – Время не ждет. Ты не хочешь пойти на кухню и посмотреть, что там происходит?

Сдержанно кивнув, Эштон нежно поцеловал ее в лоб:

– Увидимся позже в ресторане.

– Удачи тебе, – сказала Харпер.

До открытия «Батоури» оставались считаные часы. Эштон должен был полностью сосредоточить свое внимание на кухне. Но он не мог. На торжественное открытие должны были прийти репортеры, знаменитости и знатоки кулинарии. Их надо было поразить необыкновенными блюдами.

Ему было бы легче, если бы Харпер вообще не появлялась здесь сегодня. После общения с ней на душе его стало еще тяжелее.

Через некоторое время у него появилась возможность немного передохнуть. Выйдя из кухни, Эштон стал расхаживать по холлу. Скоро ему придется предстать перед камерами, и он должен выглядеть так, как подобает известному шеф-повару и успешному владельцу ресторана.

В зале он сразу же распознал тех, кто одним негативным отзывом мог испортить репутацию «Батоури», но лишь один столик привлек его внимание. К нему он и подошел.

– Великолепно! – воскликнула Скарлетт. – Идея моей сестры привлечь вас к организации ресторана в ее отеле оказалась поистине блестящей!

– Замечательно, – согласилась Виолетта. – Я считаю, вы вдвоем составили превосходную команду.

– Приятно это слышать, но мне кажется, ваша сестра думает иначе. – Эштон не мог понять, почему Харпер холодна с ним сейчас, когда он так нуждается в ее поддержке. – На самом деле успех ресторана – полностью ее заслуга. Она сглаживала все острые углы, которые я создавал во время процесса, и, возможно, спасла меня от смерти, не дав интервьюированным мною шеф-поварам подсыпать яд в предлагаемые мне блюда.

Скарлетт рассмеялась. На лице Виолетты отразилось смятение. Харпер взглянула на него:

– Посетители пришли сюда, чтобы попробовать твои блюда. И они им очень понравились.

– Именно ты вдохновляла меня. – Эштон посмотрел в ее глаза и вдруг увидел в ее взгляде страсть – как тогда, в Африке. Сердце его замерло. Может, еще не все потеряно? Переведя взгляд на ее сестер, он улыбнулся. – Спасибо за то, что пришли поддержать Харпер.

Не ожидая ответа, он развернулся и пошел прочь.

За его спиной раздался голос Скарлетт:

– Сделай что-нибудь! Не позволяй уйти этому мужчине.

Харпер что-то сказала в ответ, но Эштон не разобрал слов. И все же он почувствовал себя гораздо лучше. Шанс еще есть. Он сможет убедить ее быть самой собой. Он покажет ей, как это сделать.

На следующий день после успешного открытия «Батоури» Харпер приехала к деду. Она нашла его в гостиной. Старик сидел на диване с телефоном в одной руке и рюмкой виски – в другой. Вместо того чтобы отдохнуть и восстановиться после болезни, он вновь включился в работу. Бизнес был частью его жизни, без него он не мог дышать. Хотела ли Харпер себе такой участи?

Увидев ее, дед жестом пригласил ее войти.

– Пока, Сэм. Ко мне приехала внучка, мы собираемся вместе поужинать.

Харпер подошла к нему и крепко обняла. Сегодня вечером она скажет ему обо всем, и это будет нелегко. Ведь дед недавно перенес сердечный приступ, и он, наверное, испытает шок. Но он должен узнать правду.

– Я слышал, открытие твоего ресторана имело оглушительный успех, – сказал старик, усаживаясь за большой обеденный стол.

– Да, все прошло очень хорошо. Отзывы только положительные. Ты был прав, когда порекомендовал мне Эштона.

– Я чувствовал, что вы подходите друг другу.

Неожиданно Харпер вспомнила те две ночи в палаточном лагере, и к ее щекам прилила кровь.

– Почему?

– Он очень талантливый шеф-повар, он смел, он авантюрист. А ты сидишь дома, путешествуешь лишь по глобусу, не умеешь радоваться настоящему, потому что слишком сфокусирована на будущем. Мне кажется, он может извлечь пользу из твоей способности фокусироваться на достижении цели, а ты должна дать ему шанс удивить тебя.

Проницательность деда поразила Харпер. Он попал прямо в точку.

– Откуда ты знаешь?

– Как ты думаешь, почему я добился такого успеха в бизнесе? Потому что я дьявольски умен! – Дед лукаво улыбнулся. – Ты не догадалась, почему я продолжаю работать, хотя ты уже готова принять бразды правления, и заставил тебя соревноваться с Виолеттой и Скарлетт?

Ну, раз дед выложил свои карты на стол, она может выложить свои.

– Потому что ты не уверен, что я лучшая кандидатура?

– Я знаю – ты лучшая кандидатура. Я просто не уверен, что ты сама знаешь об этом.

Харпер не совсем поняла ход его мыслей.

– Я никогда не могла поверить до конца, что стану генеральным директором. Я очень хотела этого и упорно работала, чтобы ты одобрил меня.

– Я одобряю тебя, Харпер. И хочу, чтобы ты превзошла меня.

– Наш спор с сестрами окончился в мою пользу. Скарлетт хочет вернуться к творческой работе. Виолетта желает жить в Лас-Вегасе с Джейти.

– А чего хочешь ты?

Этот вопрос удивил ее.

– Стать генеральным директором. – Но теперь Харпер не была уверена в этом так, как месяц назад.

– Действительно?

Самое время признаться деду во всем.

– Неделю назад ты спрашивал меня, зачем я летала в Африку. – Сделав глубокий вдох, Харпер попыталась успокоиться. – Дело в том, что я хотела найти своего отца. Своего биологического отца.

Сделав это шокирующее признание, она приготовилась к вспышке гнева. Но дед продолжал есть бифштекс, никак не реагируя. Харпер нахмурилась:

– Почему ты молчишь?

– Ты нашла его?

– Да.

– И?..

– Что «и»?

– Он был рад увидеть тебя?

– Нет, не рад. – Положив вилку, Харпер взяла бокал. – Он даже не подозревал о моем существовании.

– Твоя мать больше не общалась с ним.

Это было утверждение. Не вопрос.

– А почему ты так спокойно к этому относишься? – И тогда ее осенило. – Ты знал о романе моей матери и о том, что я не твоя биологическая внучка?

– Да.

– Ты никогда не говорил мне об этом.

– А зачем? Ты моя внучка.

– Но не твоя кровь.

– Я люблю тебя, Харпер. Ты была моей радостью от самого твоего рождения, на протяжении всех этих лет.

– Но ты нашел Виолетту и Скарлетт и привлек их к управлению семейным бизнесом. Я беспокоилась, что ты не веришь в мои способности успешно руководить компанией.

– Скарлетт была несчастна в Лос-Анджелесе, ее карьера шла на спад. Но свои потери в бизнесе она компенсировала интеллектом и сообразительностью. Виолетта была достойна большего, чем второсортное казино «Тиберий Стоун». Она знает Лас-Вегас и все его шоу как свои пять пальцев. И ее отель самый прибыльный из всех трех. – Дед усмехнулся. – Ты удивлена.

Нет, она не была удивлена.

– Может, ты выберешь ее?

– Нет. Она знает Вегас, но не сможет управлять целой организацией. Поэтому возглавить бизнес я предлагаю тебе. – Когда Харпер не ответила, дед строго взглянул на нее. – Если только ты еще хочешь работать.

– На самом деле я не уверена в этом. В Африку я отправилась еще и потому, что испытала какое-то странное облегчение, когда узнала, что я не Фонтейн.

– Могу понять. Ты взвалила на себя очень много.

– Но когда я встретилась с Грегом Ли Дэем, он не проявил ко мне никакого интереса.

– Дай ему время подумать. Возможно, он изменит к тебе отношение.

– Сомневаюсь.

Харпер не стала счастливее, найдя своего родного отца. Больше радости ей принесло общение с Эштоном. Дни, проведенные вместе с ним, приблизили ее к пониманию того, что такое счастье.

– Всю свою жизнь я добивалась того, чтобы ты гордился мной, – сказала она. – Именно поэтому я так упорно трудилась. Но теперь я не уверена, что смогу руководить корпорацией.

– Ты хочешь остаться в Лас-Вегасе?

– Нет, я думаю, что Виолетта сможет справиться с «Стиль Фонтейна». – Сестра ее, узнав об этом, несказанно удивилась бы. – А я бы хотела заняться развитием бизнеса.

– Ты хочешь отправиться путешествовать по миру, чтобы найти новые места для наших гостиниц и курортов?

– Да.

– И ты хочешь, чтобы я на это время оставался у руля?

Харпер улыбнулась:

– Мы оба знаем – ты еще не готов отойти от дел. Может, постараешься снизить свою нагрузку? Больше давай поручений своим помощникам.

– Ты слишком много хочешь от старого человека.

На кухне «Батоури» было тихо. Окруженный сверкающим кухонным оборудованием, наедине со своими мыслями, Эштон занимался тем, что спасало его последние двадцать лет. Он готовил.

Прошло пять дней после открытия ресторана, и дни эти были для Эштона очень напряженными. Он составлял новое меню, экспериментируя с новыми блюдами и желая найти идеальное сочетание традиционного и неожиданного.

Харпер он не видел со дня открытия «Батоури». Она уехала в Нью-Йорк и до сих пор не вернулась. С каждым днем Эштон все больше сомневался в том, что принял правильное решение. Он отказался от проекта «Лайфстайл», решив, что, если он хочет, чтобы Харпер была счастлива, он должен доказать ей это своим поступком. Но теперь его надежды на то, что она будет путешествовать с ним, постепенно таяли.

И тут, будто вызванная его мыслями, на пороге кухни возникла Харпер.

– Я так и знала, что найду тебя здесь.

– А где же еще?

Она выглядела так, как и в первый день их знакомства. Деловая женщина с изысканной прической. Дорогие, но скромные ювелирные изделия украшали ее стройную шею и нежные мочки ушей. Узкая юбка до середины колена открывала ее загорелые стройные икры. Утонченная. Профессиональная. Безупречная.

Сердце его упало. Она явно определилась со своим будущим.

– Я разговаривала с дедом насчет того, чтобы принять на себя руководство корпорацией.

– Значит, ты не сказала ему правды.

– Нет, сказала. – Харпер изумленно покачала головой. – Оказалось, он все знает.

– Умный человек твой дед. Однако интересно, что ты решила.

– Надеюсь, ты согласишься со мной.

– Да, я приму любой твой выбор.

– Значит, ты будешь участвовать в новом проекте? – Она явно была расстроена.

Эштон не хотел больше мучить ее.

– Нет, я отказался.

Харпер просияла:

– Значит, ты вернешься в передачу «Кулинарный бродяга»? Это будет замечательно!

– Нет, не вернусь.

– Что? Я не понимаю.

– Если ты решила взять на себя руководство бизнесом, это означает, что я не смогу больше путешествовать, потому что хочу быть с тобой. Но в то же время ты права насчет работы в новом проекте. Они хотят, чтобы я стал тем, кого они хотят видеть, но тогда я перестану быть самим собой.

– Что же ты будешь делать?

– Ведь ты предложила мне работать над кулинарной книгой. Воспользовавшись успехом «Батоури», я открою еще один ресторан в Нью-Йорке, а Винс тем временем подыщет мне другой интернет-проект.

– Ты отказываешься от своей телевизионной карьеры, чтобы быть со мной? – Харпер в смятении взглянула на него. – Но почему?

– Я кое-что понял за последние несколько дней. Я больше не чувствую себя неуязвимым. До встречи с тобой мне нечего было терять. Но все изменилось.

Харпер замерла. Мысли лихорадочно крутились в ее голове.

– Ты лишаешь себя таких возможностей… «Кулинарный бродяга». Новое кулинарное шоу. «Батоури».

– Телевизионные шоу и рестораны приходят и уходят. Но неизменным в моей жизни остается только одно: это ты.

Я?

– Женщина, которую я люблю.

– Ты любишь меня?

– Разве ты не догадалась?

– Что касается любви, то я многого не понимаю.

– У тебя просто мало опыта. – Взяв ее левую руку, Эштон прижал ее к своему сердцу. – И у меня тоже. Прости, если я вел себя как-то не так.

– Мне кажется, над этим мы должны работать вместе.

– Мне радостно это слышать… – Эштон засунул другую руку в карман. – Потому что я хочу прожить с тобой всю оставшуюся жизнь. Ты выйдешь за меня замуж?

Сомнения охватили Харпер.

Эштон похож на ее отца, который никогда подолгу не мог находиться на одном месте. У него рестораны в разных странах. Во время путешествий его на каждом шагу подстерегают соблазны и опасности. Не ждет ли их участь ее родителей?

У них разные характеры. Он порывистый, импульсивный. Она спокойная, рассудительная. И это означает, что они постоянно будут конфликтовать. Она много работает, и это вскоре станет утомлять и раздражать его…

– Да. – Ее любовь к нему победила все ее сомнения. – О да.

Почувствовав прикосновение металла к своей коже, она взглянула на свою руку. Эштон надел ей на палец большое кольцо. В окружении мелких бриллиантов – белых и бледно-розовых – сиял огромный розовый бриллиант. Это было обручальное кольцо.

– Красивое, – прошептала Харпер.

Эштон вознаградил ее долгим и страстным поцелуем:

– Я люблю тебя.

– Надеюсь, ты не разлюбишь меня, когда узнаешь о том, что я отказалась от должности генерального директора «Фонтейн»?

– Почему?

– Потому что я хочу отправиться в путешествие по тем местам, где еще нет гостиниц и курортов нашей корпорации. И хорошо, что ты сможешь поехать со мной, потому что я не хочу оставлять тебя дома одного.

– А я хочу снять серию передач о самых романтических отелях планеты. Компания «Филлите» заинтересовалась моей идеей. Они попросили меня предоставить им список таких отелей. Чем экзотичнее, тем лучше.

– Значит, ты хочешь уехать и снимать новое шоу без меня?

– Нет, конечно. Неужели ты думаешь, что продюсеры отправят меня в экзотические страны одного?

Харпер нахмурилась.

– Если ты думаешь, что я спокойно буду смотреть на то, как ты отправишься в самые красивые места планеты с какой-нибудь шикарной девицей, то ты…

Эштон закрыл ей рот поцелуем, не дав закончить.

– Дорогая, со мной поедешь ты.

– Я? Хочешь сказать, я буду сниматься на телевидении?

– Да, и с твоей красотой и обаянием ты непременно станешь звездой.

Харпер помедлила, и вдруг на лице ее засияла улыбка.

– Если так, я согласна!

– Это будет потрясающе! – Подхватив Харпер на руки, Эштон понес ее в зал ресторана. – Ты и я. Экзотические места. Подумай только, там мы будем заниматься с тобой любовью.

Она рассмеялась:

– Звучит заманчиво!

Поняв, что Эштон собирается вынести ее из ресторана, Харпер забеспокоилась:

– Подожди, мне нужно взять мой «походный чемоданчик».

Эштон помедлил в дверях:

– У тебя есть «походный чемоданчик»?

– Да, стоит вон там. – Она кивнула через плечо.

– А зачем ты с собой его взяла?

– Чтобы быть готовой отправиться путешествовать в любую минуту.

Помотав головой, Эштон вынес ее на руках из ресторана, не дав захватить чемоданчик.

– Подожди, мне он нужен!

– Но не сейчас. – Он пронес ее мимо казино прямо к дверям лифта. – Главное сейчас для тебя – оказаться в своем номере. Вместе со мной.

Эштон был прав, потому что самым большим приключением в жизни Харпер стал мужчина, которого она полюбила.

Content

Кэт Шилд
Вкус соблазна

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12