Майя Блейк

Искусство мести

The Sinful Art of Revenge © 2013 by Maya Blake

«Искусство мести» © ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

* * *

Глава 1

«После трех сотен ярдов поворот направо».

Дамион Фортье проигнорировал голос спутникового навигатора и прибавил скорости. С двух сторон усаженная раскидистыми платанами дорога вела в поместье Эштона. Стареющий герцог, поглощающий дорогое шампанское и икру в эксклюзивном частном лондонском клубе, сообщил ему малоизвестную информацию: существует еще один вход в загородную резиденцию Тревора Эштона. Информацию, которой Дамион и собирался сейчас воспользоваться.

«Всегда заходи сзади, когда это только возможно».

Уколы совести не регистрировались. Притормозив через некоторое время, он свернул на более узкую дорогу и почти сразу увидел поместье. Сад с этой стороны был куда менее ухожен, чем с парадного входа. Дамион ткнул пальцем в навигатор, без конца повторяющий одно слово – «развернуться», он достиг своей цели. Но удовлетворения не почувствовал: ситуация могла развиваться и более гладко, учитывая вложенные деньги.

Он рано усвоил, что большинство положительно реагирует на твердые наличные, и в этот раз ожидал того же. Но тем, кто до него побывал в поместье Эштона, был дан от ворот поворот.

Остановив свой «бугатти» на заднем дворе, Дамион вышел.

Раздражение делало его движения порывистыми. Каменные ступеньки вели на увитую плющом веранду. Несмотря на темную ночь, ее обветшалые формы были хорошо видны даже сквозь зеленые заросли плюща.

Подойдя ближе, он услышал женский смех и вторящий ему более низкий мужской. Он обогнул задушенный ежевикой куст и зацепился брючиной за колючки. Стиснув зубы, наклонился, чтобы отцепить зловредную колючку, и зашипел от злости, когда шип вонзился ему в палец.

О, черт! Засунув палец в рот, чтобы остановить кровь, Дамион осторожно приблизился к высоким окнам георгианского особняка. Несколько пар уже вышли из гостиной и собирались уезжать. Было заметно – они хорошо повеселились. Двое или трое уже с трудом держались на ногах.

Дамион просканировал толпу, но так и не увидел ее. Он отступил назад на заросшую травой дорожку, собираясь уже обогнуть угол дома, чтобы зайти с другой стороны, и замер, когда в поле его бокового зрения появилась еще одна фигура. Движения неторопливые и грациозные, без всякого желания привлечь к себе внимание. Несмотря на это, все головы, словно повинуясь невидимому магнетизму, повернулись в ее сторону.

У него остановилось дыхание. Воспоминания сплошным потоком хлынули в сознание.

На любой другой женщине такое платье – в стиле кимоно – смотрелось бы элегантно, но абсолютно не сексуально. На ней же этот простой наряд сразу обращал внимание на ее полную грудь, тонкую, стянутую широким поясом талию и соблазнительный изгиб бедер.

Если ему не изменяла память, под этим шелком могут быть или очень маленькие стринги, или же… вообще ничего. Вспоминая ее склонность к дорогому белью и как она всегда спешила от него избавиться, Дамион почувствовал толчок пульса, удививший его своей наполненностью…

Дамион перевел взгляд на ее лицо. Теперь она носила другую прическу. Тяжелая масса волос закрывала висок и почти всю правую половину лица, роскошным каскадом спускаясь на плечи и спину. Ее макияж был более ярким, чем он помнил, но даже за всем этим камуфляжем Дамион сразу узнал ее.

Рейко Кагава.

Женщина, за которой он охотился уже несколько недель. Хитроумная и ловкая, легко ускользнувшая даже от его опытных секьюрити. И едва не ускользнувшая от него, не подвернись ему под руку подвыпивший герцог…

Взгляд Дамиона, не отрываясь, следовал за ней, когда она пересекала этот небольшой зал. Она до сих пор была очень хороша… если вы, конечно, предпочитаете женщин размером с карманную Венеру и с двуликой душой.

Люди меняются. Дамион не видел ее пять лет, и за это время ему пришлось выучить пару-тройку уроков, которые он предпочел бы оставить невыученными. Но он никогда не думал, что именно она может ступить на этот путь…

Сжав кулаки, Дамион напомнил себе, зачем он здесь, – ради Сильвиана Фортье, последнего из кровных родственников. Единственного, к кому он питал достаточно теплые чувства, чтобы заставить себя влезть во все это…

Дамион не стал пережевывать эту мысль. Ему еще многое предстояло сделать. Сделать ради его деда, несмотря на то, во что ему это обойдется. Пять лет прошло с тех пор, как он увидел Рейко. Пять лет, как он понял, – женщина, которую, как ему казалось, он знал, существовала только в его воображении…

В этот раз он будет держать глаза открытыми. И когда получит нужное, она сразу останется в прошлом.

Дамион обошел вокруг дома и поднялся по каменной лестнице главного входа.

Дрожь пробежала по ее телу за мгновение перед тем, как раздался стук. Она отвела взгляд от окна, где длинные ветки деревьев раскачивались из стороны в сторону, словно направляемые невидимой силой.

Несколько мгновений ее сознание оставалось пустым, лишь предостерегающий холодок пробежал по спине.

Стук прозвучал снова, и почти мгновенно кто-то потянул за звонок. Звонок, которым давно уже никто не пользовался.

Так как Рейко отпустила Симпсона домой, она поставила поднос на столик и направилась к двери. Эта вечеринка была совсем ни к чему. Пустая трата времени. О финансовой стороне даже и думать не хотелось. Но Тревор настоял.

«Надо поддерживать видимость».

Ее губы скривились. «Видимость…» Уж это ей знакомо! Уж в этом она мастер! Когда нужно – как сегодня, например, – Рейко могла улыбаться, смеяться, вести хитроумные разговоры, не давая демонам вырваться из заточения. Но фасад уже не выдерживал. Иногда даже такое незначительное усилие, как улыбка, давалось ей с трудом. И это началось с того дня, когда она услышала, что он ее разыскивает…

Рейко открыла дверь и едва не вскрикнула, увидев огромную фигуру, заполнившую дверной проем.

– Ну, вот и все, – произнес глубокий, бархатный голос.

– О… как страшно! Ты всегда врываешься в чужой дом, словно герой дешевого боевика?

Она боялась этого момента и теперь замерла, чувствуя, как на нее надвигается волна паники.

Легкий французский акцент и брутальная самоуверенность – все осталось прежним, разве что время добавило глубины и зрелости этому чувственному и, как назвал его французский «Вог», самому привлекательному холостяку в западном полушарии. А возможно, и во всем этом безумном мире.

Дамион Фортье, шестой барон Сент-Валуар, французский аристократ, шести футов и семи дюймов головокружительной мужской красоты.

Вьющиеся волосы цвета темного шоколада касались воротника сшитого на заказ костюма, при этом прическа не выглядела неаккуратной или немодной. Трудно было отвести глаза от широких плеч, доведенных до совершенства игрой в регби. Но больше всего притягивало взгляд его лицо.

Рейко унаследовала от деда одно свойство – с двадцати футов она могла сразу определить настоящее произведение искусства. В конце концов, именно этим и определился ее выбор профессии. Так вот. Дамион Фортье представлял собой чуть ли не копию Давида Микеланджело. Его лицо было и красивым, и в то же время загадочным – очень трудно было отвести от него взгляд.

А глаза…

Глаза его всегда напоминали ей грозовые облака перед самым разрядом молнии и ударом грома. Или прямо перед…

– А поздороваться ты со мной не собираешься?

Она сделала глубокий вдох, стремясь успокоить бешено стучащее сердце. И еще один – в надежде найти то состояние дзен, которое было нужно, чтобы справиться с ситуацией.

Ее била дрожь, но все же она смогла сделать шаг, протянуть руку в знак приветствия:

– Ну что ж, здравствуй. Как мне называть тебя? Монсеньор Фортье? Или ты все же предпочитаешь – барон? – И, не дожидаясь ответа, она протянула руку.

«Повернись лицом к своим демонам». Разве не так говорил ее аналитик? Если бы ей не нужно было скрываться, она бы позвонила ему и потребовала назад свои деньги, потому что все его советы абсолютно не работали. Разве что ее демоны стали еще нахальнее.

Вспышка жара нарушила мысли, когда длинные пальцы Дамиона сжали ее руку, разбудив давно подавленные воспоминания. Отмахнувшись от этого, она накрыла ладонью их сомкнутые руки.

В его глазах мелькнуло удивление.

Она недавно выучила этот трюк. Обычно он надолго обезоруживал оппонента.

– Мне и в самом деле хотелось бы знать, как правильно к тебе обращаться, раз Дэниэл Форман уже не вариант.

Рейко оказалась не готова к этой новой боли. Она думала, все осталось в прошлом и пяти лет достаточно, чтобы переступить через предательство Дэниэла… Дамиона.

Но разве она могла забыть? Ее дед буквально увял на ее глазах – после того, как Дамион Фортье разделался с ним.

Она попыталась высвободить руку, но он быстро пришел в себя.

– Так что тебе от меня надо? – спросила Рейко.

Его глаза не выдали ничего. Не отпуская ее руки, он сделал шаг вперед и захлопнул за собой дверь.

– Ты просто не дала мне шанса объяснить…

– Когда я должна была его дать? После того, как твои секьюрити едва не смели с лица земли его (чей?) дом, решив, что тебя похитили? Или после того, как их шеф случайно проговорился, что на самом деле ты не Дэниэл Фортман, а Дамион Фортье – аристократ, отпрыск королевской семьи, безжалостно погубивший человека, пока спал с его внучкой?

Боль пронзила ее, напомнив – как слепа она была тогда…

– Спать – слишком вольное определение, – усмехнулся Дамион. – Вряд ли у нас тогда оставалось время для сна. Но то, что случилось с твоим дедом, в бизнесе дело обычное…

– Обычное дело? Да как ты смеешь?! Ты забрал все, над чем он работал, все значимое для него. И ради чего? Только ради того, чтобы пополнить свой пухлый счет в банке?

Дамион пожал плечами:

– Он заключил договор, Рейко. Но потом сделал несколько неудачных вложений, которые попытался скрыть. И только из-за дружбы с моим дедом ему дали время, чтобы решить его проблемы. Он этого не сделал. А имя скрыл, потому что не хотел мешать в одной куче бизнес и чувства.

– Конечно. Чувства вещь неудобная, когда дело касается денег, верно? Мой дед умер через месяц после того, как ты его разорил, знаешь это?

Рейко до сих пор не могла избавиться от чувства вины. Она так и не заметила, что происходит у нее под носом, пока не стало слишком поздно. Она была слишком доверчивой, потерявшей голову от любви. За что и поплатилась сполна.

Глаза Дамиона потемнели, пальцы сжались.

– Рейко…

– Переходите к делу, господин барон! Я уверена, вы искали меня не затем, чтобы предаваться воспоминаниям.

Его глаза сузились.

– Ты знала, что я тебя искал?

Она заставила себя улыбнуться.

– Конечно. Было забавно наблюдать, как работают твои ребята. Особенно в Гондурасе.

– Ты думаешь, это игра?

Ее сердце сжалось.

– Понятия не имею, что это. Давай выкладывай и… убирайся отсюда!

На какое-то мгновение он растерялся. Его глаза вспыхнули, потом потемнели. Губы сжались, словно пытаясь что-то удержать.

– Ты мне нужна, – наконец словно выдавил он из себя.

Рейко изумленно уставилась на него:

– Я… нужна… тебе?

Во всех лихорадочных сценариях их встречи такого варианта не было. Что мог хотеть Дамион Фортье от нее – девушки, от которой он избавился, как от ненужного хлама?

Его пожатие изменилось. Рейко опустила глаза на их переплетенные пальцы, чувствуя тяжесть внизу живота. Это было уже совсем ни к чему. Вместо того чтобы застать его врасплох, она сама оказалась в ловушке.

– Позволь это перефразировать. Мне нужна… твоя экспертиза.

Вот это другое дело!

– Будьте осторожны, барон! Ирония здесь не очень уместна. Можно быть и полюбезней. Иначе в следующий раз меня будет найти намного труднее.

– Для этого мне нужно было бы позволить тебе уйти. А я этого делать не собираюсь. Что до того, чтобы быть полюбезней… это далеко не первый пункт в моем списке.

Она пожала плечами:

– В таком случае ты либо уходишь, либо я звоню в полицию. Хочешь, чтобы тебя арестовали за вторжение в чужой дом?

– Это было бы ошибкой.

Она улыбнулась:

– Думаю, они сами разберутся.

Не выпуская ее руки, он достал из кармана «блэкберри»:

– На. Звони.

Ее улыбка застыла. Меньше всего ей хотелось бы иметь дело с полицией.

– Ты что, серьезно?

– Я готов принять обвинение во вторжении. А ты будь готова к тому, что я могу сообщить им несколько интересных фактов. О тебе.

Рейко вздрогнула. И чтобы скрыть эту реакцию, крепче сжала его руку. Его глаза расширились, он опустил взгляд на их руки.

Все в ней кричало: «Бежать! Как можно быстрее и как можно дальше!»

Рейко сделала шаг вперед и взяла его за локоть. Он вздернул голову.

Она была так близко к нему, что могла чувствовать холодные нотки одеколона вместе с жаром, исходящим от его кожи. Воспоминания нахлынули на нее… Это ощущение близости, запах его рубашек, в которые она закутывалась как влюбленный щенок.

Ее тело тут же отозвалось. Медленное горение началось в животе и все росло, распространяя огненные языки, дразня ее…

Звук разбитого стекла заставил ее вздрогнуть.

Дамион поднял брови.

– Это поставщики, – сказала Рейко. – Дай мне несколько минут, чтобы их выпроводить, а потом можешь продолжить со своими угрозами.

Он подозрительно прищурился, но руку отпустил.

Она повернулась и пошла на кухню. Дамион последовал за ней. Ничего удивительного!

Убедившись, что ничего ценного не разбито, она подписала чек и отпустила поставщиков.

Ее походка изменилась. Она слишком много времени провела на высоких каблуках – совсем не подходящей для нее обуви. Но как ей ни хотелось поскорее затащить свое измученное тело наверх, сделать вечерние упражнения и завалиться спать, сдаваться она не собиралась.

Да и что она могла поделать? Хочешь не хочешь, но ей придется иметь дело с бывшим любовником, под покровом ночи прокравшимся в дом.

Расправив плечи и выпрямив спину, Рейко провела его в гостиную.

– Ну что, готов возобновить атаку? – усмехнулась она, успев уловить мелькнувшую на его лице тень растерянности.

Он мрачно улыбнулся:

– Мне хотелось бы сегодня вернуться в Лондон. Поэтому сразу перейду к делу. Короче, четыре года назад мой дед продал коллекцию из трех картин. Тебе о них что-то известно?

Она затаила дыхание:

– Возможно.

Он сжал зубы.

– Не надо играть со мной в игры, Рейко. – В его голосе ей послышалась усталость. – Я знаю, ты была брокером.

– Но игры – разве это не наше? Разве это не то, что получается у нас лучше всего, а, Дэниэл?

– Послушай, я был удивлен, когда твой дед меня не узнал.

– Просто он был озабочен другим: как остановить тебя, чтобы ты не отобрал все, что у него было.

Дамион кивнул:

– Как только я понял, к чему все идет, то подумал – так даже лучше! Он не будет знать, кто я.

– Ну а я? Мы были вместе полтора месяца. Ты мог бы сказать мне в любое время, но решил этого не делать.

Потому что для него Рейко ничего не стоила – после того, как он уложил ее в свою постель.

Он резко втянул в себя воздух:

– Не надо драматизировать, Рейко. Насколько я помню, ты перешагнула через это не моргнув глазом. Надо полагать, у тебя были для этого причины, верно?

– Если ты говоришь о деньгах…

– О деньгах и любовнике, который заменил меня раньше, чем успела остыть постель!

Эти слова буквально прорвались сквозь его сжатые зубы.

Рейко стало стыдно. Она позволила унизить себя, и это была еще одна вещь, которую ее демоны никогда не позволят ей забыть.

Он быстро взял себя в руки. Но она все равно чувствовала его презрение и гнев.

– Ладно. Мы оживили наши самые нежные воспоминания, но теперь давай двигаться дальше, хорошо? Короче, мне удалось вернуть «Женщину с вуалью», но «Женщину у моря» и «Женщину на пляже» я так и не нашел. Конечно, мне нужны они обе, но в первую очередь я хотел бы получить «Женщину на пляже».

Рейко заставила себя вернуться к реальности.

– Так, значит, «Женщину у моря» тоже? – пробормотала она. – Я думала…

– Ты думала что?

Что Дамион Фортье скорее захочет вернуть самую большую, самую эффектную из трех работ, а не самую маленькую, которую за все пятьдесят лет ее существования видела всего лишь горстка людей.

– Ничего. Почему ты хочешь их вернуть?

Он засунул руки в карманы и отвел глаза.

– Это тебя не касается.

Вот в этом он ошибался!

– Нет, касается! Тебе это нужно для твоей выставки в Париже. Вот почему ты их искал, верно?

Он замер:

– Только шестеро знают о выставке. Еще даже приглашения не разосланы. Как к тебе попала эта информация?

Рейко пожала плечами:

– Я, конечно, могу сказать, но тогда мне придется тебя убить. И испортить кровью свое красивое платье. Глупо как-то…

Все случилось очень быстро. Она даже не успела ничего понять. Дамион коротко втянул в себя воздух и, сделав резкое движение вперед, схватил ее за плечи:

– Кто? Сказал? Тебе? Насчет? Выставки?

Только огромным усилием воли ей удалось сохранить самообладание.

– Я никогда не открываю своих источников. В моем деле это равносильно самоубийству.

– Если ты не скажешь, это будет обыкновенным убийством.

Рейко замерла. Если его левая рука опустится всего лишь на дюйм ниже, он обнаружит на ее плече грубый шрам.

– Убийством? А как же честь семьи с многовековой родословной? Запятнать не боишься? Ты знаешь, есть целый блог, где записаны все, чем прославилась ваша фамилия за последние пятьсот лет. Если этому верить, то ни один Фортье не был замечен даже в краже глотка воды. А теперь ты грозишься совершить убийство. Нельзя нарушать традиции. А если твои предки восстанут из гробов, чтобы тебя наказать?

Его руки сильнее сжали ее плечи.

– В этот раз я готов нарушить традиции.

«Пожалуй, и в самом деле готов», – подумала она.

– Тогда не видать тебе никаких картин как своего носа!

– Не помню, чтобы ты была такой врединой. Что, черт возьми, с тобой случилось?

Странное чувство, пришедшее ниоткуда, заставило ее вздрогнуть.

«Что, черт возьми, с тобой случилось?»

Только Тревор и ее мать знали, что случилось. Тревор никогда бы ее не предал. А мать была слишком зациклена на собственной персоне, чтобы думать о ком-то еще.

Рейко стряхнула с плеч его руки и постаралась вернуть себе внутреннюю собранность – то, над чем в свое время ей пришлось немало потрудиться. Ее демоны – это другое.

Сделав несколько контрольных вдохов, она подняла на него глаза.

– Я больше не тот маленький доверчивый щенок, которого вы знали пять лет назад, господин барон. Поэтому, если вы пришли сюда в надежде, будто я радостно завиляю хвостиком…

В Дамионе боролись смешанные чувства – удивление и ощущение полной ирреальности. Его взгляд упал на маленькую темную родинку на ее верхней губе. В какой-то момент он не знал, чего ему хотелось больше: поцеловать ее или как следует встряхнуть – еще один неожиданный момент, добавляющий абсурдности ситуации.

Рейко – та, которую он знал пять лет назад, заметила бы произведенный на него эффект. И, зная, что за этим последует, с бесстыдно-соблазнительной улыбкой продолжала бы дразнить его своим телом.

Эта Рейко смотрела враждебно и хмуро, словно считая минуты, пока он, наконец, избавит ее от своего присутствия.

Дамион не был готов к такому ощущению пустоты, которое оставил в нем ее взгляд.

– Щенок? Вот уж никогда бы не подумал. Ты скорее из семейства кошачьих, причем из самых коварных и хитроумных. Насколько я знаю, в закулисных делишках такие качества далеко не лишние.

– Нет ничего закулисного в том, чем я занимаюсь…

– А как насчет твоей склонности иметь дело с крадеными вещами? Вещами, которые исчезают прежде, чем полиция успевает узнать об их местонахождении?

Ее маленький носик сморщился от брезгливости.

– Не нужно верить всему, что пишут в газетах.

– Мои источники заслуживают доверия.

– Если бы они его заслуживали, ты не стоял бы сейчас здесь. Ты бы знал: я этим уже не занимаюсь. Почти полтора года.

Было уже поздно, и он устал.

В какой-то момент ему просто захотелось повернуться и уйти. Мысль растворилась прежде, чем успела оформиться.

В любом случае это было делом чести – исполнить желание деда. И пусть при этом ему придется иметь дело с женщиной, которая одновременно и презирала его, и бросала вызов. С женщиной, которая была так же вероломна, как и все женщины в его семье.

Его кольнуло чувство вины.

Решение было принято.

– Ты должна найти для меня картины.

Ее глаза сверкнули.

– Ты отдаешь приказы, словно ты меня уже нанял. Оставь эту манеру.

Он разрешил себе улыбнуться. Надо же, для этой миниатюрной женщины репутация значила больше, чем жизнь. Ей, вероятно, удалось развить у себя пренебрежение к чувству самосохранения.

– Я думаю, тут возникло некоторое непонимание, моя дорогая, – произнес он примирительным тоном. – Тебе кажется, со мной можно торговаться? Это ложное впечатление. Ты используешь все свои возможности, чтобы найти эти картины, иначе я передам твое досье Интерполу. И пусть они сами решают, что делать с ним дальше. Что же касается твоей связи с мужчиной, который является владельцем этого дома…

Ее лицо побледнело.

– А он здесь при чем?

– Он знал, где ты находишься. Но солгал мне, когда я спрашивал его на прошлой неделе. Я могу оставить это без внимания, но только в том случае, если ты согласишься помочь мне.

– А если нет?

– Я очень легко могу осложнить ему жизнь. Судя по его финансовому состоянию… – Дамион пожал плечами.

С ее лица исчезли последние краски.

– Он будет бороться с тобой. Мы оба будем.

– Каким образом? Он почти банкрот. А ты недавно сняла со счета девяносто процентов своего капитала. Причина мне неизвестна, но это всего лишь вопрос времени.

– Каким образом?..

Рейко остановила себя. Все равно бесполезно.

Мужчина, которого она знала пять лет назад, все так же упорен в преследовании своих целей. Только тогда его целью была она сама, а не ее профессиональные способности.

Она отошла в сторону, чтобы успокоиться. Взгляд Дамиона Фортье неотступно следовал за ней.

– Выходит, ты способен на шантаж, Дамион.

– А ты меняешь любовников как перчатки. Одним словом, мы оба друг друга глубоко разочаровали, дорогая. Может, поставим на этом точку и двинемся дальше?

По ее спине пробежал холодок. Она промолчала.

– Разумеется, я тебе хорошо заплачу, – продолжал он. – Два миллиона долларов за местонахождение двух картин.

Рейко была поражена.

Он усмехнулся:

– Я знал, тебя это заинтересует. Прислушайся к своему инстинкту. Соглашайся.

Ощущение неизбежности согнуло ее плечи. Нет, он не уйдет. У нее был выбор: продолжать бороться или взять деньги. Такие деньги могли изменить не только ее жизнь…

– Хорошо. Я сделаю это. За два миллиона. Но мне нужно и еще кое-что.

Серые глаза потемнели. Он усмехнулся:

– Что еще тебе нужно?

– Пригласи меня на свою выставку.

– Нет! – Ответ был мгновенным.

Ее губы сжались.

– Вот как? Я достаточно хороша, чтобы найти картины, но не достаточно, чтобы появиться в обществе твоих снобов?

– Именно, – выпалил он не моргнув глазом.

Рейко это не задело. Дамион был не первым, кто оценивал ее так, и последним тоже не будет. Может, это к лучшему? Пусть все обсуждают ее манеры и макияж, а не выискивают под ними шрамы, боль потери и страх. Они не увидят пустую темноту в ее душе – то, с чем ей приходилось бороться каждый день.

– Я давно уже не была в обществе. Если ты хочешь поскорее найти свои картины, не препятствуй этому.

Ей же посещение выставки могло дать еще один шанс – найти шестую, последнюю, статуэтку из японского нефритового набора. Недавний отчаянный звонок клиентки до сих пор звучал у нее в ушах. Расследование, которое провела Рейко, указало на одного преуспевающего французского политика. Судя по всему, он как раз собирался быть на открытии выставки Дамиона.

Взглянув на его невозмутимое лицо, она изменила тактику.

– Список твоих гостей уже своего рода эксклюзив. Вряд ли мне когда-нибудь еще представится шанс встретиться с такими влиятельными людьми или познакомиться со знаменитой коллекцией.

– Твое присутствие даже рядом с моей выставкой совсем не то, о чем я мог бы мечтать. Скорее наоборот, это можно назвать ночным кошмаром.

– То, что я общалась с определенным сортом людей, вовсе не означает, что я воровка…

– Все указывает на обратное.

– Я такой же эксперт по произведениям искусства, как и ты! Просто мы идем разными путями. Вот и все.

Надменное выражение лица Дамиона добавило веса оскорблению:

– Вряд ли у нас есть что-то общее. Ты занимаешься делами на черном рынке…

– Я делаю то, что мало кто делает. Я нахожу и возвращаю произведения искусства их настоящим владельцам. Разве ты сам не поэтому здесь?

Он приподнял одну бровь:

– Ага, понял. Ты – Робин Гуд в мире искусства.

Она состроила гримасу:

– Не люблю ярлыков. Лучше пригласите меня на свою выставку, господин барон. Кто знает, может, ваши безупречные патроны окажут на меня влияние, и я превращусь в примерного члена общества. А заодно и найду ваши картины.

Его глаза сузились.

Рейко задержала дыхание, борясь с желанием заговорить. Иногда молчание – лучшее оружие.

– Ты можешь работать над своим личным совершенствованием в любое другое время. Но сначала ты должна дать мне обещание использовать все доступные средства, чтобы найти картины.

Посмотрев на его лицо, она увидела в нем то, чему не могла дать определения: гипнотические глаза буквально пригвоздили ее к месту. В какой-то момент Рейко готова была забыть все и даже поверить, будто эти картины действительно что-то значат для него.

Почти готова. Если бы по собственному опыту не знала, кто такой этот Дамион Фортье. Бессовестный и бессердечный негодяй. Как он там говорил? Все, что нельзя выразить в денежном эквиваленте, – сентиментальная чушь.

Его родословная была безупречна, чего нельзя было сказать о нем самом. Последние пять лет он колесил по Европе, оставляя повсюду за собой разбитые сердца.

Что же касается романа с Изадорой Баптистой…

– И все же… зачем тебе эти картины? – спросила она.

В его глазах появилось очень похожее на боль. Ей хорошо было знакомо это чувство. Сердце ее учащенно забилось в ожидании ответа.

– Я хочу… мне необходимо вернуть их. Мой дед умирает. Врачи говорят, ему осталось не больше двух месяцев. Картины – это для него.

Глава 2

Сильвиан Фортье. Сколько горя он принес ее семье! И все же слова Дамиона вызвали у нее сочувствие.

– Мне очень жаль… – Что еще можно было сказать?

Еще четыре года назад, когда Рейко разговаривала с брокером, она уже знала, какая история была связана с картинами. Ей рассказал об этом ее дед. Первой мыслью было отказаться от сделки. Но потом она убедила себя, что это просто отголосок разрыва с Дамионом, не более. Теперь, глядя в его потемневшие глаза, она думала: не сама ли она, пусть и невольно, подготовила эту встречу?

– Дамион, мне нужно…

Рейко услышала шаги, ее сердце упало.

Через пару секунд в дверях появился Тревор:

– Дорогая, что происходит? Я думал, гости уже ушли… – Увидев Дамиона, он остановился: – Что ты делаешь здесь, Фортье? – Его руки, покинув карманы безупречного смокинга, сжались в кулаки.

– У меня с ней дело, Эштон, не с тобой. И в следующий раз, прежде чем лгать мне, я бы на твоем месте крепко подумал.

– Тебе нужно было сразу меня позвать, Рейко. После того что он…

– Я не хотела тебя беспокоить, – торопливо сказала она, не дав ему закончить.

Эштон все время волновался за нее. Не мог отказаться от роли защитника, несмотря на ее уверения – в свои двадцать восемь она уже достаточно взрослая, чтобы самой о себе позаботиться.

Она дотронулась до его руки.

Лицо Дамиона тут же стало жестким.

– Мое дело с Рейко конфиденциальное. Ты нам мешаешь, Эштон.

Двое мужчин стояли друг против друга. Напряжение нарастало.

Вздохнув, Рейко взяла Эштона за руку:

– Все в порядке, Тревор. Я скоро закончу с ним.

Отчаянно молясь, чтобы он не открыл ничего Дамиону, Рейко проводила его в коридор. Когда она поднялась на ступеньку, покрытую вытертой ковровой дорожкой, то увидела, как Дамион вытащил из кармана телефон.

На нее накатила волна паники.

– Стоит ли мне спрашивать, кому ты звонишь? Смотрителю тюрьмы в своем фамильном замке? Хочешь отдать распоряжение прислать сюда твою персональную гильотину, чтобы покончить с нами обоими?

– Собираюсь отдать распоряжение, чтобы тебе прислали список моих гостей. Но гильотина тоже может быть предоставлена. Все зависит от того, как ты пожелаешь закончить наше дело. – Темные брови изогнулись в насмешливом вопросе.

Быстрота, с какой она вернула себе самоконтроль, удивила его. Рейко, которую он знал, не умела скрывать свои чувства. Она была открыта, беспечна и чертовски сексуальна…

Дамион стиснул зубы, глядя на стоящую перед ним пару. Непринужденность, с которой они разговаривали друг с другом, вызвала у него презрение. Не оставалось сомнений – Эштон был ее любовником.

Его раздражение еще больше усилилось, когда Рейко что-то сказала Эштону и тот наклонился к ней.

Дамиону хотелось крикнуть, зарычать, сделать что угодно, только бы отвлечь внимание Рейко от другого мужчины! Вместо этого он, стиснув зубы, смотрел, как они поднялись по лестнице и исчезли где-то наверху, даже ни разу не оглянувшись.

О, черт! Он раздраженно откинул со лба волосы и уже собирался взбежать по лестнице, когда там снова появилась Рейко. Одна. Свет мягко обрисовывал ее фигуру. Сквозь тонкую ткань платья можно было видеть ее стройные ноги…

Совершенно потерянный в воспоминаниях, он позволил своему взгляду подняться по изгибу бедер туда, где были сложены ее руки. Какой тонкой была ее талия…

– Ну и что теперь? – спросила она.

– А теперь спустись, – хрипло сказал он.

Рейко была уже на середине лестницы, когда он заметил – она без туфель. Маленькие ножки с ногтями, покрашенными нежным персиковым лаком, совершенно не гармонировали с ярким макияжем.

– Он твой любовник? – бросил он зло, прежде чем этот вопрос полностью оформился у него в голове.

Ее глаза вспыхнули.

– Не вижу связи. Тебе-то какое дело?

– Не хочу, чтобы он создавал проблемы, когда ты будешь заниматься поиском картин.

– Он не будет создавать никаких проблем. Обещаю.

– Ну хорошо. И дай мне номер твоего телефона.

– Зачем?

– Хочу послать тебе список гостей. Завтра в десять я за тобой заеду.

– А если за это время я исчезну? – усмехнулась она.

– Не исчезнешь. Потому что я нашел у тебя еще одно слабое место.

В ее ореховых глазах нельзя было ничего прочитать.

– Ради бога, просвети меня.

– Кроме денег, есть еще Эштон. И он явно тебе не безразличен. Вряд ли ты сможешь избавить его от тюрьмы, если я потребую с него долг.

На ее щеках выступил гневный румянец.

– Будь осторожен. Не запачкай свою манишку.

Дамион рассмеялся. Ему нравилось дразнить ее.

Это даже сняло напряжение последних недель.

– Хочешь играть в грязные игры, мои игры будут еще грязнее. Так какой у тебя номер?

Она сказала ему номер, и он ввел его в свой мобильный.

– Чем быстрее ты вычеркнешь моих гостей из своего списка, тем быстрее сможешь двинуться дальше и найти того, у кого картины. Ты вытянула из меня приглашение на выставку, но предупреждаю – на тот случай, если у тебя будут чесаться руки что-нибудь стянуть, – забудь об этом!

– Честное скаутское! – Она подняла руку с двумя вытянутыми пальцами.

Ее широкий рукав скользнул вниз и на какое-то мгновение Дамион увидел длинный багровый шрам и сморщенную кожу. Резко опустив руку, она отошла в тень коридора.

Он был озадачен:

– Рейко…

– Я бы сказала тебе раньше, если бы не пришел Тревор.

– Сказала бы что?

– Что… мне нужно найти только «Женщину на пляже».

У него внутри все похолодело.

– Почему?

– Потому что я знаю, где «Женщина у моря».

Он облегченно вздохнул:

– И где?

– В Лондоне. На складе.

– И кто владелец?

– Я.

Глава 3

Подобные сны приходили снова и снова… Она смеялась и тянула отца за руку – ему не о чем беспокоиться, в каком-нибудь вагоне все же найдутся места. Нет, она не хотела ждать следующего. Его торопливо скрытая озабоченность… знакомая рука на плече.

А потом ничего… только тяжелый вес темноты. И крики – ужасные, раздирающие душу крики. И кровавое месиво вокруг. Рука отца, все еще держащая ее руку и постепенно холодеющая…

Но на этот раз в ее снах было и другое. Она танцевала. С бароном Сент-Валуар. И не что-нибудь, а аргентинское танго. Во всем этом хаосе Рейко танцевала с ним аргентинское танго.

Утром Рейко проснулась с сознанием, наполненным живыми образами крушения поезда, искалеченных тел и… длинных мускулистых ног Дамиона, в четком ритме исполняющих сложные па вокруг ее собственных ног.

Она мечтала о коротких сексуальных платьях и уносящих вверх стилетто на красной подошве.

Во сне разница в росте не имела значения. Они подходили друг другу просто идеально. И когда какое-то движение было невозможно, ее темноволосый партнер с горячими глазами поднимал ее над своим сильным телом и, не останавливаясь, продолжал танцевать. Их дыхание смешивалось, движения становились быстрее, порывистее, чувственнее…

– Что за черт!

Сбросив с себя горячие простыни, она направилась в душ и встала под прохладные струи воды. Уже девять часов. Через час приедет Дамион. Она должна быть готова.

Вспоминая, каким гневом вспыхнуло его лицо, когда он услышал о картине, Рейко вздохнула. Хорошо еще, что он быстро взял себя в руки. После чего, пожелав ей приложить максимум усилий, чтобы найти другую картину, повернулся и ушел.

Выйдя из душа, Рейко открыла шкаф и достала оттуда свой лучший костюм. Строгого покроя жакет и прямые брюки в сочетании с кремовой шелковой блузкой – то, что и требовалось.

Чтобы завершить образ, надо было поднять волосы и закрутить их в тугой пучок, но шрамы на шее делали это невозможным.

Зачесав челку набок – так, чтобы закрыть шрам на виске, она оставила волосы свободно падать на плечи и надела черные туфли. И последнее – маленькие безопасные пуссеты, еще одна немаловажная деталь.

Каблуки были не лучшим выбором, особенно после вчерашнего дня. Но в данном случае без них не обойтись. Она не могла поставить себя в невыгодное положение, оказавшись в плоских балетках рядом с Дамионом Фортье.

Ей придется заплатить свою цену позже – болезненными вытягивающими упражнениями и долгими часами гидротерапии, но идея побыть с бароном на одном уровне стоила того.

Через полчаса, закончив свой туалет, Рейко спустилась вниз и столкнулась с пристальным взглядом Тревора.

– И все же зачем ты делаешь это, Рейко?

Она сначала хотела обстоятельно рассказать ему о своем договоре с Дамионом, но потом отказалась от этого варианта.

– А затем, что он заплатит мне чертову кучу денег, – улыбнулась она.

Тревор нахмурился:

– Деньги никогда не были для тебя главным.

Ее улыбка померкла.

– Сильвиан Фортье очень болен, и Дамион попросил меня найти его картины. – Часть правды все же лучше, чем совсем ничего.

Губы Тревора сжались.

– После того как они обошлись с тобой и твоим дедом, они еще осмеливаются тебя о чем-то просить?

Сердце ее болезненно сжалось, но она смогла удержать на лице улыбку.

– Это все уже в прошлом. Кроме того, он действительно мне хорошо заплатит – и тогда я смогу помочь и тебе…

Он тряхнул головой:

– Я сам могу справиться со своими финансовыми проблемами!

– Однажды ты мне очень помог. Теперь моя очередь.

Его беспокойство немного улеглось.

– Как ты спала этой ночью?

Она пожала плечами:

– Более-менее. Не беспокойся обо мне, Тревор. И это – приказ.

Он рассмеялся. Красивый, не утративший вкуса к жизни, несмотря на седеющие волосы, пятидесятилетний мужчина. Но что бы он ни собирался ей ответить, его слова потонули в хрипловатом звуке мощного мотора.

Сердце Рейко подпрыгнуло, когда она увидела на подъездной дорожке красную спортивную модель.

Дамион не остановился там, где обычно оставляли свои машины другие гости. Его машина продолжала двигаться, пока ее блестящий капот не оказался напротив оранжереи.

Не сводя с нее взгляда, Дамион заглушил мотор и вышел из машины.

Этим утром он решил отказаться от дизайнерского костюма. Узкие темно-коричневые слаксы заканчивались строго над черными без блеска мокасинами. Серый кашемировый джемпер, надетый поверх синей, как осеннее небо, рубашки, оттенял цвет глаз.

Глядя, как он поднимается по ступенькам, Рейко вдруг представила, как пять лет назад и сегодня во сне, – его ноги обвиваются вокруг ее ног…

Тряхнув головой, она прогнала эти мысли.

– Доброе утро. Надеюсь, не в таком мрачном настроении, как вчера?

– Приятно видеть тебя. Неплохое начало дня. – Его взгляд скользнул по ее костюму. – Почему ты так оделась?

– Как так?

– Мы отправляемся на склад, а не на траурную церемонию.

Она заставила себя небрежно пожать плечами:

– Это Англия, Дамион. Здесь погода меняется каждую минуту, а я ненавижу мерзнуть.

И Рейко с облегчением вздохнула, когда появился Симпсон.

Она повернулась, чтобы взять у него чемодан, но Дамион опередил ее. Их пальцы соприкоснулись, заставив обостриться ее и без того взвинченные чувства. Словно ничего не заметив, он спокойно достал ключ и открыл багажник.

Потом посмотрел на удаляющуюся спину Симпсона и нахмурился:

– Что?..

– Это весь твой багаж?

– Угадал. Но можешь на меня положиться, в этом деле я профи.

Его верхняя губа дрогнула, заставив Рейко насторожиться.

– Я думаю, тебе такие навыки просто необходимы – уметь собраться за пять минут и не взять ничего лишнего.

Ее улыбка исчезла.

– С оскорблениями ты мог бы и подождать. По крайней мере, до тех пор, пока я не переварю свой завтрак. У меня есть пара минут, чтобы попрощаться?

Дамион бросил в сторону Тревора хмурый взгляд:

– Только по-быстрому. Я не собираюсь торчать здесь полдня.

Рейко подошла к Тревору и легко коснулась губами его щеки.

– Я знаю, чего бы ты хотел, – просто вышвырнуть его отсюда. Но постарайся быть выше этого, ладно? – прошептала она.

Губы Эштона скривились.

– Я бы хотел не просто его вышвырнуть… Полагаю, ты знаешь, что делаешь.

Выпрямив спину и подняв подбородок, Рейко наконец вышла из дома. Дамион встретил ее с непроницаемым лицом и распахнул перед ней дверцу. Она села, подтянула ноги…

Дамион сел рядом, и она почувствовала, как трудно дышать. Смесь запахов древесных ноток одеколона и мягкой кожи, которым был обит салон, действовала одурманивающе.

Ее дрожащие пальцы едва успели пристегнуть ремень, когда машина, взревев мотором, резко взяла старт и понеслась по дорожке.

– Пока я не получу картины, ты сюда не вернешься. Ты понимаешь это?

Она нахмурилась:

– Да.

Его взгляд на мгновение оторвался от дороги.

– Размер твоего чемодана указывает на обратное. Если ты рассчитываешь вернуться сюда через пару дней…

– Не беспокойся, я не собираюсь нарушать наше соглашение. Я взяла маленький чемодан, потому что не хотела беспокоить Тревора. Если мне что-то понадобится, я всегда могу купить необходимое.

– Он знает о нашем прошлом?

Она усмехнулась:

– Каком прошлом?

– Он у тебя единственный или один из…

– Наши отношения основаны на доверии гораздо в большей степени, чем были когда-то с тобой. – Она глубоко вздохнула и тут же пожалела об этом. Аромат Дамиона вторгся в ее тело, как и его образ прошлой ночью в ее сны… – И запомни, мои отношения с Тревором тебя не касаются. С кем я сплю или не сплю, к нашему соглашению не имеет никакого отношения. Поэтому, прежде чем один из нас взорвется, предлагаю сменить тему.

Его руки сжали руль, взгляд уперся в светофор, словно приказывая ему переключиться на зеленый.

Нога Дамиона надавила на акселератор, резко посылая машину вперед.

– Согласен… Так почему ты купила «Женщину у моря»?

– Потому… потому что это было хорошее вложение и у меня были деньги.

Дамион пристально посмотрел на нее:

– Это единственная причина?

Она провела языком по пересохшим губам:

– А какая еще может быть причина?

– Ну не знаю… какие-нибудь сантименты…

– Сантименты? Связанные с тобой? – Она попыталась вложить в свой голос побольше сарказма.

– Думаю, наши отношения для тебя все же что-то значили. Иначе вчера ты не была так взвинчена.

– Ты в этом уверен? – Рейко не знала, зачем она его дразнит. Впрочем, она никогда не была примерной девочкой. – И не мечтай. С этим я быстро покончила.

Его пальцы так стиснули руль, что побелели костяшки.

– Я помню, – отрезал Дамион. – Так кто же он?

Рейко отвернулась к окну. У нее не было никакого желания рассказывать о том, что случилось через несколько недель после его ухода. Гордиться было нечем. Все это лучше оставить там же, где хранятся и другие ее секреты.

– Ты все равно его не знаешь. Что же касается картины… Мой дед рассказал мне ее историю. История интригующая. Но я готова отложить сантименты в сторону и вернуть тебе картину.

Дамион снова перешел в другой ряд, чтобы обогнать какой-то еле ползущий грузовик. Она видела, как под его брюками напряглись мышцы. Точно так же, как и в ее сне сегодня ночью…

Рейко с трудом заставила себя отвести взгляд к окну.

– Так что ты знаешь об этой картине?

Ей показалось: в его тоне не было ничего, кроме любопытства. И она решила удовлетворить его.

– Мой дед рассказывал эту историю так. Они познакомились с твоей бабушкой на одном вечере в университете. Твой дед получил и девушку, и возможность ее рисовать. Мой же проиграл… В этом треугольнике твой дед имел больше веса – больше власти и денег. Тем не менее они оставались партнерами, пока Фортье не решили: в свете основной линии их общая история не стоит и ломаного гроша. Мило, не правда ли? Бога ради, сбавь скорость! – И с облегчением вздохнула, когда он остановился у светофора.

Отбросив назад волосы, Дамион выдохнул:

– Слово «мило», пожалуй, здесь неуместно.

– Это была ирония. Смотреть, как тот, кто тебе дорог, теряет все… Что в этом может быть милого? И разумеется, нет ничего милого в том, когда из тебя делают дурака. Поэтому, если только ты не будешь настаивать, предлагаю закрыть и эту тему, хорошо?

Дамион пожал плечами. Оставшийся путь они ехали молча.

Как только менеджеры узнали Дамиона, доступ в хранилище на набережной Темзы им предоставили с почтительной торопливостью. Он стоял рядом, когда из сейфа достали картину.

Женщина в бикини, идущая по кромке моря… Ее развевающиеся по ветру светло-русые пряди так и молили, чтобы к ним прикоснулись. Смеющееся лицо, повернутое в профиль, привлекало взгляд тонкими, изящными чертами. Над левым плечом вздымался белый газовый шарфик, придавая оттенок невинности всей картине.

Картина казалась живой. Масляные краски, даже по прошествии десятков лет, не потеряли яркости. Настоящий шедевр.

– Она действительно была красавицей, твоя бабушка, – сказала Рейко, не в силах оторвать глаз от картины.

– Да.

Она ожидала услышать в его голосе нежность или хотя бы немного тепла, но не услышала ничего. На его лице была все та же невозмутимая маска, которую он надел на себя, едва ступив на лондонский тротуар.

Любопытство заставило ее продолжить.

– Мой дед говорил, вся Сорбонна была у ее ног, когда она там училась.

Его улыбка не добавила ничего к застывшим, как лед, чертам.

– Не сомневаюсь, так и было. Потому что именно там она предпочитала видеть всех мужчин. – Ее изумленный выдох заставил его поднять брови. – Это тебя удивляет?

– Наверное, мне не стоит удивляться, но я не ожидала… Просто… ну просто…

– Это правда. Ты просто ожидала от меня вежливой банальности?

– «Банальности»? Нет. Я знаю, ты не склонен к сантиментам, и все же… Разве не жестоко так говорить о собственной бабушке?

– Что ты можешь знать о моей жизни? Ничего.

И это тоже было жестоко…

– Конечно, ничего. Кто для меня Дамион Фортье? Незнакомец. Я встречалась с мужчиной, которого звали Дэниэль Фортман. Но я знакома с социальным этикетом и искусством вежливой беседы и не стала бы говорить так о члене моей семьи. Особенно когда семья прошла столь долгий путь, чтобы создать этот прекрасный образ.

– Даже ангелы не застрахованы от падения. И я скрыл свое имя, чтобы избежать именно этой ситуации. Не хотел своими действиями причинить кому-то значительный ущерб. И что же? И двух недель не прошло, как ты через это перешагнула.

Краска начала заливать ее лицо, но она выдержала его взгляд:

– Какое у тебя право так смотреть на меня? Ты сам лгал те полтора месяца! Причины меня не интересуют. Я верила тебе, и чем ты ответил на это? Ты послал мне чек на миллион долларов, чтобы успокоить свою совесть. Разочарован, что я им воспользовалась? Если деньги были всего лишь тестом, который я должна была пройти, чтобы повысить себе цену в твоих глазах, то я рада своему проигрышу… – Рейко прикусила губы, чтобы удержать готовые вырваться слова.

Ей не хотелось, чтобы он знал: она была буквально убита, когда после смерти деда получила этот чек. Конечно, Рейко могла его просто разорвать. Но вместо этого она пожертвовала все на благотворительность.

– Прости меня…

Эти два слова, произнесенные тихим глубоким голосом, вывели ее из задумчивости.

– Что ты сказал?

– Вероятно, эту ситуацию можно было решить и по-другому.

Слова были произнесены, но осуждение в глазах не исчезло. Наконец она поняла, в чем могло быть дело.

– Это ведь не с деньгами связано, верно? Ты извинился, но все равно смотришь на меня, как на лужу грязи. Дело не в деньгах. И все это потому, что ты думаешь…

– Я предпочитаю не обсуждать это.

Он указал головой на служащего, который принес крафтовую бумагу. Молодой человек явно с интересом прислушивался к их разговору.

– Что ж, отлично.

Воспоминания… сантименты – все это ни к чему.

Ей нужно быть такой же бесстрастной, как Дамион. Сделать свою работу и постараться, чтобы в следующий раз он ее не нашел.

Сосредоточенно сдвинув брови, Дамион начал довольно ловко упаковывать картину.

Аукционный дом Валори, открытый в начале девятнадцатого века, был детищем одного из знаменитых предков Дамиона. Сам Дамион основал Галерею Фортье, которая за сравнительно короткое время стала соперником Сотбис и Кристис, специализирующихся на проведении престижных выставок для королевских семей и глав государств. Только два месяца назад в Париже в основном отделении Галереи прошла выставка двенадцати инкрустированных бриллиантами и изумрудами матрешек, предположительно принадлежащих супруге русского царя. Мир искусства гудел этой новостью в течение нескольких недель – никто так и не предъявил своих прав на это сокровище.

Желая перенести разговор на нейтральную почву, Рейко спросила:

– Так вы в конце концов смогли выяснить, кто был владельцем этих матрешек?

Дамион холодно посмотрел на нее:

– Разумеется, мы это выяснили.

Она передала ему скотч, чтобы закрепить бумагу.

Их пальцы на секунду соприкоснулись, и снова ее окатила волна жара.

– Не хочешь со мной поделиться?

– Не хочу. А почему тебя это интересует? Я думал, ты уже отошла от дел.

Она пожала плечами:

– Время от времени я выступаю в качестве брокера и могу найти покупателя, который заинтересован в приобретении полной коллекции.

– Какого-нибудь анонима, который предпочел бы остаться в тени?

– Естественно.

– Используй законные каналы, и мои люди с удовольствием снабдят тебя всей нужной информацией.

Взяв картину, он направился к выходу.

Рейко поспешила за ним. Она подошла к машине, когда Дамион уже устроил картину рядом с ее чемоданом.

Захлопнув багажник, он повернулся к ней:

– Ты никогда не думала о том, чтобы делать все честно? Завязать с этими подонками общества и легально использовать свой талант?

– Это скучно. Мне нравится то, чем я занимаюсь.

– Серийным убийцам тоже нравится то, чем они занимаются, но в конце концов их ловят и сажают.

Смех вырвался из ее груди, рассыпаясь колокольчиками в утреннем воздухе:

– Бог мой, вот это сравнение! Я думала, французы более галантны.

Откинув голову, Рейко уставилась в его надменное лицо с чертами римского патриция. Потянул легкий ветерок. Резко вскинув руку, она придержала челку.

Дамион нахмурился.

А что, если он успел заметить ее шрам? Какие чувства это вызвало в нем? Отвращение? Жалость?

Ей стало нехорошо. Его рот приоткрылся, и она знала, о чем он собирается спросить. Желание избежать этого вопроса заставило Рейко броситься в атаку. Она схватила его за локоть:

– Нам ведь нужно успеть на самолет, верно?

Взгляд серых глаз встретился со взглядом ее зеленоватых. И в них она прочла: он разгадал ее хитрость. Ну и ладно, по крайней мере, не стал ничего спрашивать.

К тому времени, когда они выехали на главную магистраль, движение было уже не таким плотным. Дамион вел машину легко и уверенно. Мили пролетали за милями, и Рейко постепенно расслабилась.

Но только когда они проехали щиты частного аэродрома Биггинс-Хилл, она решила нарушить молчание:

– Твоя выставка действительно сосредоточена вокруг «Инженю коллекшн»?

– Да. Что ты еще слышала?

– Что выставка откроется четырнадцатого февраля. Этакий популистский жест в честь Дня святого Валентина?

Он нахмурился:

– Почему популистский?

– А какой же еще? Вряд ли этот день для тебя что-то значит.

– Почему?

– «Почему»? Да потому, что в тебе любви столько же, сколько в копье с ядовитым наконечником! – Когда Дамион бросил на нее косой взгляд, она подняла руку: – И не надо на меня так смотреть! Я просто процитировала одну из твоих подружек. Или… уже бывших подружек? Если мне не изменяет память, она была с тобой не особенно счастлива.

– Откуда ты собираешь все эти сплетни? Из желтой прессы – этой сточной канавы?

– Ну а если серьезно? Почему именно День Валентина?

Он пожал плечами:

– Самый удобный день для обеих сторон. Если эта дата что-то добавляет, я не против.

– Вот я и говорю, – безжалостный делец, – вздохнула она.

Дамион свернул к серебристому ангару и остановил машину у самого трапа самолета – белого с золотой полоской по всему фюзеляжу.

Из ангара вышли двое мужчин: один направился к багажнику машины, другой, пилот, остановился у трапа, приглашая их в самолет.

Дамион открыл дверцу машины, но, прежде чем выйти, повернулся к Рейко:

– Не пойми меня неправильно. Я верю во все, что стоит за этим четырнадцатым февраля. Я просто еще не нашел женщину, которая разделяла бы со мной эту веру и не была ничем связана.

Глава 4

Рейко отчаянно пыталась побороть нарастающий в теле жар.

Нет, слова Дамиона не имели к ней никакого отношения. Он дал это понять еще пять лет назад, когда ушел от нее. Ушел даже не оглянувшись.

Как только Дамион Фортье будет готов выбрать себе подругу жизни, он забросит свою сеть в эксклюзивный резервуар – с такими же финансовыми возможностями и исключительными привилегиями, как и его собственные. А не куда-то к жалким останкам мимолетного романа.

Закончив бег по посадочной полосе в аэропорту Арли, самолет развернулся и покатил в сторону длинного ангара. Рейко встала из кресла. Дамион, весь полет висевший на телефоне, на мгновение умолк.

И снова этот взгляд… О боже, это действовало на нервы!

Ей нужно было сделать несколько звонков, связаться с нужными людьми, чтобы навести справки о возможном местонахождении «Женщины на пляже».

Четыре года в неустойчивом экономическом климате – слишком долгий срок для картины, чтобы остаться на одном месте, особенно для такой, как эта. Если даже Дамион, с его неограниченным фондом и феноменальным количеством контактов, не смог ее найти, то Рейко придется выложиться по полной.

Выловив из сумки ручку и блокнот, она написала адрес:

– Вот. На всякий случай. Если тебе вдруг понадобится увидеть меня до пятницы. А если нет, то встретимся на выставке.

Он опустил глаза на вырванный из блокнота листок, но не сделал никакого движения, чтобы взять его.

– Это там ты останавливаешься, когда бываешь в Париже? – Его голос так и сочился презрением.

– Что, скорее умрешь, чем появишься в этом районе?

– Именно!

– А я всегда там останавливаюсь. Мне нравится этот аромат богемы. Тебе тоже не мешало бы им подышать.

– Я им уже надышался. Мне пришлось жить там, когда я учился в университете. – Он поймал ее удивленный взгляд и улыбнулся: – Прежде чем место превратилось в пристанище наркоманов и бандитов. Когда в последний раз ты там была?

– Три года… три года назад.

Он опустил глаза:

– Одна?

– Нет.

Рейко приезжала с отцом. Это было хорошее время.

Но сейчас вернуться туда будет нелегко.

Еще одна встреча с демонами…

Дамион наклонился к ней:

– Так вот – на этот раз ты там не остановишься. Я не позволю тебе компрометировать наше соглашение только потому, что тебе захотелось подышать ароматом богемы.

– А тебе бы хорошо поменьше командовать!

– Посмотри в окно, – сказал он.

Ее сердце дрогнуло.

– Зачем? – Рейко прильнула к окну, ожидая увидеть машины с полицией.

Никакой полиции не было. Все, что она увидела, – это еще один спортивный автомобиль и двух чиновников из тех, кто обычно проверяют паспорта.

– И на что тут собственно смотреть?

– У тебя нет французского гражданства, а это означает одно: ты должна иметь специальную лицензию на ввоз в страну любого произведения искусства. Я еще не стал владельцем «Женщины у моря», поэтому, если не поручусь за тебя или не скажу, что картина моя собственность, этим ребятам придется тобой заняться. У меня же никаких проблем не будет…

– Ладно… Пусть будет по-твоему. Я тебе не говорила, какой ты ублюдок?

– Искренность всегда приветствуется.

– Отлично. Я рада. – Несмотря на шутливый тон, она была в панике. Похоже, Дамион собирался держать ее на коротком поводке. И если ей приснится один из ее ночных кошмаров… Она откашлялась. – Ты собираешься сделать меня своей пленницей?

Пилот вышел из самолета и спустил трап. Дамион дал ей знак выходить:

– Вовсе нет. Ты независимый агент. Но есть определенные условия. Ты остановишься в моей квартире, будешь действовать в пределах закона и сделаешь все, чтобы найти картину.

Когда он положил руку ей на спину, чтобы слегка подтолкнуть к выходу, она чуть не отпрыгнула от него. Его прикосновения обжигали.

– Давай не будем заставлять ждать милого офицера.

Дамион нахмурился:

– Есть еще одно пожелание – чтобы ты вела себя адекватно. И хочу предупредить, вчера я уже заметил твой хитрый салют – с двумя пальцами вместо положенных трех. Не стоит со мной хитрить.

Он стоял так близко, что она могла видеть тень щетины на его щеках, чувствовать запах его кожи.

– Откуда тебе знать? – Она торопливо сбежала по трапу. – Ты что, был скаутом?

– Нет, не был. Просто когда-то запал на одну из их вожатых.

Она смотрела, как он показал паспорта и пожал руки чиновникам. Дамион был так красив…

Садясь в машину, Рейко поймала на себе его насмешливый взгляд. Когда он включил зажигание и взялся за рычаг переключения скоростей, она коснулась пальцами его руки.

– Тебе не нужно беспокоиться за мое поведение. Я буду хорошей девочкой.

– Интересно, что могло послужить причиной такой внезапной перемены? – усмехнулся Дамион.

– Скажем так: я просто не хочу, чтобы наше сотрудничество продолжалось дольше, чем я смогу это выдержать.

Дамион обдумывал ее слова и перемену в настроении, пока они медленно продвигались в плотном потоке машин к его парижской квартире. Что-то произошло между их выходом из самолета и отъездом с аэродрома.

Ее поза оставалась неподвижной, выражение лица – отстраненным, словно она погрузилась в какой-то транс.

Квартира Дамиона находилась в Третьем округе. Остановившись на площади Вогезов, он снова посмотрел на нее. В этот раз она встретила его взгляд. Что же было в ее глазах? Замешательство? Горечь? Дамион нахмурился. Не слишком ли он суров с ней? В нем зашевелилось чувство вины. Какой бы вздорной Рейко иногда ни была, она слишком ранима. Его взгляд скользнул по ее одежде. Почему, черт возьми, она так задрапировалась?

Тогда, пять лет назад, Рейко всегда носила довольно откровенные платья, словно специально созданные для обольщения. Он вспомнил ее совершенную, без малейших изъянов кожу и почувствовал, как внутри его начинает разгораться жар. Он любил гладить руками ее обнаженное тело, глядя, как возбуждение заставляет розоветь ее кожу…

Пять лет назад он позволил себе связать личные отношения с деловыми, и ничего хорошего из этого не вышло.

Какие бы прелести Рейко Кагава ни скрывала под асексуальной одеждой, его это не касалось. Сейчас он должен думать только о том, чтобы найти третью картину. Сделать все, чтобы скрасить последние дни своего деда.

Ну а потом… Его скулы сжались. Потом ему придется исполнить еще один долг перед семьей: найти жену, чтобы его род не прервался.

– Ну вот, мы уже здесь.

Консьерж поспешил им навстречу, чтобы открыть Рейко дверь.

Дамион достал из багажника вещи, передал их консьержу и повернулся к ней:

– Сейчас время ланча. Я заказал столик в ресторане. Ты не против, если мы немного пройдемся?

Он поймал мелькнувшую в ее глазах растерянность, с которой она тут же справилась.

– Конечно, не против. С какой стати мне быть против?

Он показал на вымощенный камнем тротуар:

– На таких каблуках это небезопасно.

– Ерунда!

– Ну что ж, тогда идем.

Аромат ее цветочного парфюма достигал его ноздрей. Он замедлил шаг, чтобы идти с ней вровень, глядя, как солнце танцует в длинных локонах.

Еще одна загадка. Костюм, макияж, туфли – все было выдержано в строгом деловом стиле, тогда как роскошная грива волос, свободно падающая на плечи, совершенно с этим не сочеталась.

Или это был специальный прием? Его живот напрягся, когда он вспомнил, как она коснулась его вчера и сегодня утром. В этом контакте не было ничего сексуального – того, что он привык получать от женщин, – и все же…

Какая-то дама прошла мимо них, ведя на поводках несколько собак. Рейко, похоже, ее не заметила. Он схватил ее за локоть, чтобы удержать подальше от этого зверинца и в то же время обратить на него внимание. Комментария от Рейко он так и не дождался.

– Что? – наконец спросила она, встретив его вопрошающий взгляд.

Он кивнул в сторону дамы с собаками:

– Помню, ты говорила, какими милыми тебе кажутся эти старые леди. Этакий французский шик.

Ее глаза широко открылись. Она посмотрела вслед даме, потом на него:

– Ты это запомнил?

Он много чего запомнил из тех шести недель в Токио.

Все, что Рейко высказала ему тогда на лондонском складе, было правдой. Узнав о смерти ее деда, Дамион послал ей деньги, чтобы облегчить свою совесть. И в то же время он надеялся: она откажется от них, позвонит ему, встретится с ним и прямо у него на глазах разорвет чек. А когда она этого не сделала, Дамион вернулся в Токио, чтобы найти ее, извиниться и возобновить отношения.

Как он ошибся!

– Да, я помню. – Он отвел взгляд от ее лица и заметил вход в ресторан.

– Ну, вот мы и на месте.

– Ты не все рассказал о выставке. – Когда он промолчал, Рейко пожала плечами: – В конце концов, я все равно это выясню. – Она сделала глоток воды, держа стакан обеими руками, чтобы скрыть дрожь.

Признание Дамиона смутило ее. Значит, он это запомнил? Какой-то случайный комментарий, сделанный пять лет назад?

– Я представлю коллекцию всего самого первого – первых поэм, первых картин, первых скульптур. Даже первого образца высокой моды.

– Как тебе это удалось?

Он бросил на нее насмешливый взгляд:

– Я мог бы, конечно, сказать, но тогда бы мне пришлось тебя убить и испортить твоей кровью этот замечательный паркетный пол.

– Ха-ха – очень смешно…. Повторяетесь, господин барон.

Он улыбнулся одним уголком рта и сделал знак стоявшему рядом сомелье. Когда «шабли» из запотевшей бутылки было разлито по бокалам, Рейко выбрала закуску и основное блюдо и отдала меню официанту.

– Эти работы были созданы до того, как невинность художников была украдена внешним миром. Такой выставки никогда не было. Большинство художников считают, что их первые работы не стоят внимания.

– Причина не только в этом. Думаю, здесь присутствует и нежелание обнажать свои неокрепшие души на публике, особенно в присутствии своих коллег. У художников очень хрупкое эго.

– С правильным подходом даже хрупкое эго становится ковким.

Ее пальцы сжались вокруг стакана.

– Ты хотел сказать – каждого можно купить?

– Судя по моему опыту, да, – ответил он без тени смущения.

Она усмехнулась:

– Какая тяжелая у тебя жизнь!

– Почему ты хочешь попасть на мою выставку? И не говори мне о любви к искусству.

– Просто хочу посмотреть, какие у меня могут быть зацепки, чтобы найти твои картины.

Его глаза сузились.

– То есть ты обещаешь не вторгаться в мои дела и не браконьерствовать, так?

Она пожала плечами:

– Если тебя это так беспокоит, мы можем заключить еще один договор.

В его глазах мелькнуло презрение.

– Я не заключаю сделок в задней комнате.

– Не стоит зарекаться.

Он уже собирался ответить, когда официант принес им закуску. Тонко нарезанная ветчина с яблоками и веточкой сельдерея – то, что она заказала себе, выглядело очень красиво, но… это была порция ребенка. Дамион с завидным аппетитом атаковал салат из лобстеров.

Глядя на его руки, когда он ловко накалывал еду на вилку и отправлял ее в рот, Рейко почувствовала знакомую тяжесть внизу живота.

Она опустила глаза. Ей стало горько.

Дамион Фортье ценил красоту не только на холсте. Пять лет назад Рейко была на седьмом небе от счастья, когда он проявил к ней интерес. Разумеется, истинная природа его интереса скоро открылась, но не прежде, чем она, как легковерная дурочка, успела поддаться силе его притяжения.

Она была случайностью, шагом из его обычного круга.

Нет, ему никогда не увидеть ни ее шрамов, ни отблеска той эмоциональной пустоты, которая состарила ее душу.

– Не понимаю, это что, твой способ заставить тебе доверять?

– Что?..

– Ты просишь доверять тебе, но твое намерение пробраться ко мне на выставку ставит это под сомнение.

– Пробраться! Слово-то какое… Найти твои картины – вот что для меня первоочередная задача. Остальное – уже потом. Даю слово.

Минута, что он смотрел на нее, показалась ей вечностью. Наконец он кивнул и протянул руку:

– Ладно. Закрепим рукопожатием?

– Я уже пообещала вести себя хорошо.

– Но пожатие рук – более достойный жест, чем честное скаутское, не так ли?

Его тон не вселил в нее уверенности. Тем не менее она отложила вилку в сторону и осторожно протянула ему руку.

Жар его прикосновения отозвался в кончиках пальцев ее ног. Она попыталась высвободить руку, Дамион на мгновение задержал ее, но потом отпустил, сразу же превратившись в гостеприимного хозяина.

Через некоторое время Рейко немного расслабилась, позволив напряжению уйти из ее тела.

До тех пор, пока он не протянул руку и не отбросил волосы с ее лица. Его взгляд, пронзительный как луч лазера, заставил вспыхнуть ее кожу.

– Откуда у тебя этот шрам? – спросил он.

Глава 5

Рейко резко дернулась в сторону. Хрустальный стакан выплеснул на скатерть воду.

– Что?!

– Совсем простой вопрос.

– Это личный вопрос! И… ты действительно хочешь это услышать?

Глаза Дамиона блеснули.

– Я готов воспользоваться шансом.

Она с трудом сдержалась, чтобы не поднять руку и не закрыть шрам на виске. Ее губы дрожали. Ей необходимо было успокоиться.

– А я – нет! Ну а если бы я тебе задала какой-нибудь личный вопрос, тебе бы это понравилось?

– Пожалуйста, спрашивай. Только сначала ответь на мой вопрос.

– И ты тогда ответишь на мой?

Он кивнул:

– Так когда это случилось?

Она опустила глаза и поковыряла вилкой салат:

– Два года назад.

– Как?

– Я ответила на твой вопрос. Теперь моя очередь. Тебя не было рядом, когда твой дед продавал картины. Где ты был?

Черты его лица заострились, пальцы сжались вокруг бокала, но взгляда он не отвел.

– Какое-то время я был в Париже. Потом… поехал в Аризону.

– А… Аризона… Конечно. – Она не стала формулировать вопрос. Все и так было ясно.

Изадора.

Рейко почувствовала тошноту. Аппетит пропал. Скомкав салфетку, она бросила ее на стол.

Дамион последовал ее примеру. Он отложил вилку, подозвал официанта и подписал счет.

Возвращались они в молчании. Он не сделал попытки взять ее под руку, чему она была, разумеется, рада. Только когда подошли к дому, он повернулся к ней:

– Что ты хотела сказать этим своим «конечно»?

– До меня дошли кое-какие слухи об Аризоне. Ты их подтвердил.

– Что ты еще слышала? – Напряжение в воздухе стало почти осязаемым.

– Ничего особенного. И мне не нужны детали.

– Я и не собирался сообщать тебе никаких деталей.

Потому что он боялся как-то повредить Изадоре? Слухи циркулировали, но очень осторожно. В основном все держали язык за зубами, хотя каждый знал правду об этом грязном романе.

Она пожала плечами:

– Я думаю, на сегодня мы уже достаточно поделились нашими приятными воспоминаниями.

В молчании они вошли в квартиру. Она осмотрелась.

Квартира была двухэтажная.

Блестящая кафельная плитка, белая с черным, напоминала пол в Версале. Высокие окна выходили на площадь Вогезов, а вдалеке гордо возвышалась Эйфелева башня.

И никаких занавесок. Для мужчины, который так ценил свое право на частную жизнь, это казалось просто невозможным. В гостиную с широкими синими диванами и кофейными столиками через приоткрытое окно вместе с легким бризом проникали звуки улицы. Проникали и рассеивались среди картин, скульптур, дорогих гобеленов и других артефактов.

Дамион бросил ключи на ближайший столик.

Она отвернулась от мраморной миниатюры Психеи и Купидона в объятиях друг друга, освещенных мягким светом… и столкнулась с твердым телом Дамиона Фортье. Рейко поскользнулась, ногу пронзила боль. Хватая ртом воздух, она пыталась освободиться от его сильных рук. Но эта борьба лишь больше заставила ее ощутить чувственную энергию, исходящую от его тела.

И время и усилия, которые она потратила, чтобы снова обрести утерянный самоконтроль, – все оказалось напрасным.

Дамион нахмурился:

– С тобой все в порядке?

– Да… Отпусти меня…

Он подчинился:

– Будь внимательна. Пол скользкий.

– Уже заметила… Не мог бы ты сказать, где мои вещи? Мне нужен ноутбук.

Опустив глаза, он кивнул. Они прошли еще через одну комнату и вышли в коридор, оформленный с таким же вкусом.

Ее спальня показалась ей огромной. Стиль смешанный – сочетание античной помпезности и комфорта двадцать первого века. Старинная основательная кровать, эргономичное кресло и стол, на котором уже лежал ее ноутбук.

В примыкающей комнате напротив большого экрана с музыкальным центром и баром стоял полукруглый диван, обитый мягкой светлой кожей. Ковровые дорожки вели в ванную комнату и к высоким французским окнам, откуда открывался потрясающий вид на Сену. И опять – ни драпировок, ни жалюзи.

Она повернулась и снова едва не столкнулась с Дамионом. Он стоял очень близко к ней. Слишком близко…

– Ты что-то имеешь против занавесок?

Он показал на пульт:

– Вот этими двумя кнопками можно регулировать степень проницаемости стекол.

– Слава богу! А то я уж подумала, не стал ли ты бессовестным эксгибиционистом?

Она взяла пульт и направила его на окно. Первая кнопка заморозила стекло совершенно, превратив его в непрозрачный белый опал, полностью отрезав их от внешнего мира. Вторая скрыла вид наполовину, сделав непрозрачной только нижнюю часть. Оставив этот вариант, Рейко повернулась к Дамиону, чтобы опять встретить его испытывающий взгляд. Это начинало уже злить.

– Мне нужно заняться работой, поэтому, если ты меня извинишь… – Он показал на консоль рядом со столом: – Если тебе что-нибудь понадобится, нажми на первую кнопку – тебе ответит Фабрицио, мой эконом. А сейчас мне пора в галерею. Вернусь поздно вечером. Пока, Рейко! – И ушел.

А она так и осталась стоять посередине комнаты, чувствуя себя усталой и растерянной.

Когда через несколько часов к ней постучал Фабрицио, Рейко говорила по телефону с Японией. Она терпеливо слушала плачущий голос женщины – члена группы поддержки, в которую она входила и сама. Попросив подождать, она ответила на стук и сказала – да, она хотела бы поужинать здесь, в комнате.

Ей хотелось одного: скрыться от вопрошающих глаз Дамиона.

Отвернувшись от двери, она поморщилась от боли в животе.

Ее рука двинулась туда, где под костюмом находилось свидетельство ее травмы – вечное напоминание того, через что ей пришлось пройти.

Неожиданно все ее слова показались ей пустым звуком. Как она может предлагать кому-то надежду, когда сама потеряла все – даже способность быть настоящей женщиной?

– Какие у тебя на сегодня планы? – спросил Дамион, оттягивая манжету, чтобы посмотреть на часы.

Рейко кинула на него быстрый взгляд.

Ему хотелось понять, что нового появилось в ней за эту ночь. Ее облик стал мягче. Она сменила деловой костюм на джинсы и полосатый топ с приталенным стильным жакетом, оставив распущенными великолепные волосы. Напряжение осталось, но, приглядевшись, он увидел – ее кожа пылает, как бывало после теплого душа или после ночи любви…

Он нахмурился и сделал глоток эспрессо, надеясь перебить вспыхнувший в паху жар. Рейко взяла чашку и снова стрельнула в него глазами, прежде чем перевести взгляд на Сену.

– Думаю пойти в Лувр. Не хочу упустить такой шанс, раз уж я оказалась в Париже.

– Только, ради бога, не пытайся увести «Мону Лизу»!

Рейко закатила глаза:

– Она не в моем вкусе. Если бы у меня был выбор, я бы предпочла «Гладиатора» Джулиана.

Вот это ответ!

– Если ты предпочитаешь такой тип мужчины, то почему ты с Эштоном?

Она замерла:

– Что, опять? Опять посягательства на личную территорию? Ты только вчера спустил на меня собак, хотя это была твоя идея – задавать вопросы.

– Ты ко всему относишься в жизни как к игре, да? Так легче смотреть на свое тело как на предмет потребления, верно?

Ее губы сжались.

– Это что, твой способ спросить, не сплю ли я со всеми подряд?

– Ну и какой ответ?

– А какое тебе вообще дело до моей личной жизни, черт возьми?

– А какого черта ты тратишь время на старика?

– На любого старика или тебя беспокоит только этот старик?

Дамион не хотел разбираться, что именно его беспокоит. И с какой стати его это беспокоит после того, чему он стал свидетелем пять лет назад? И все же… и все же его это беспокоило.

Наконец она сказала:

– Не знаю, поверишь ли ты, но между нами нет никаких близких отношений.

Он почувствовал странное облегчение.

– Но то, как ты к нему прикасалась… это куда больше, чем просто…

Мягкие пальцы коснулись его руки – легкая мимолетная ласка, лишившая его дара речи. Дамион уставился на свою руку, не в силах остановить вспыхнувшее возбуждение. Он не в силах был остановить его, начиная с того дня, как увидел Рейко.

– Ну и что ты этим доказала? Только то, что я прав. – Это доказательство было куда менее приятным, чем ему бы этого хотелось. – Для тебя все игра. Но ты играешь в опасную игру, Рейко.

Фабрицио принес свежие круассаны. Она поблагодарила его широкой искренней улыбкой. Перед глазами Дамиона его обычно невозмутимый эконом просто растаял. Когда ее пальцы коснулись руки Фабрицио, Дамион стиснул зубы.

– Я касаюсь каждого, с кем разговариваю, если ты еще не заметил, – произнесла она, когда Фабрицио ушел.

– Я заметил. Судя по всему, Эштон не собственник.

– В отличие от тебя?

– Да. Я – собственник. Жуткий. И сразу же реагирую, когда кто-то пытается присвоить принадлежащее мне.

– Припаси эти пещерные замашки для своей будущей жены, – сказала она, намазывая на круассан тонкий слой масла. – Ты уже, наверное, пол-Европы прочесал в поисках идеальной баронессы.

Лед заморозил его затылок и начал растекаться холодом по спине.

– Пожалуй, я действительно уже готов жениться.

Ее рука на мгновение замерла, но потом снова продолжила свою работу.

– Ну и почему тогда тебе не сосредоточиться на этом и не оставить в покое мою личную жизнь?

Дамион давно уже чувствовал беспокойство, вес ответственности все сильнее давил ему на плечи. После того как умрет его дед, он останется единственным живым Фортье. Ему нужно жениться, чтобы продолжить фамильную линию. Но мысль о женитьбе вызывала в нем отвращение. Детских наблюдений за парочкой одержимых хватило бы иному на всю жизнь. Дамиону же пришлось вынести двойное испытание. И это оставило в его душе рубцы, из-за которых он был не уверен в своей способности поддерживать хоть какие-то более-менее нормальные отношения.

– У меня сейчас слишком много неотложных дел, – сказал он. – Но когда настанет время, то не будет никаких скоропалительных решений. Я со всей тщательностью собираюсь подойти к этому выбору, за что моя избранница должна мне быть только благодарна.

Ошеломленно приоткрыв рот, несколько секунд Рейко просто смотрела на него. Потом рассмеялась:

– Если бы ты себя только слышал! Несколько веков почти ничем не ограниченной власти пропитали ваш род насквозь. Но и ты не можешь знать, что скрывается за поворотом. – На ее лице появилось выражение то ли боли, то ли горечи. – Сейчас ты думаешь – тебе принадлежит весь мир, а в следующий миг у тебя могут все это отобрать.

– Именно это случилось с тобой? – Его взгляд переместился на ее левый висок, снова закрытый густой челкой. Первая деловая встреча была назначена через двадцать минут. Ему нужно было уходить. – Расскажи мне…

Ее пальцы крошили круассан. Когда она подняла на него глаза, в них не отразилось ничего. Ни-че-го.

– Хватит лезть в мою жизнь, Дамион. – Рейко встала, и он тут же вспомнил, какой маленькой она была без каблуков. – Мне совсем не хочется застрять в этой чертовой очереди на несколько часов. Я должна хотя бы час провести с «Одалиской».

– Почему?.. – не понял он.

– Потому что меньше для нее будет просто оскорблением. Так что пока, Дамион. До вечера.

Рейко пошевелила пальцами в небрежном жесте прощания. И в то же время… в этом жесте была какая-то странная уязвимость.

Внутри его что-то дрогнуло.

Он бросил еще один взгляд на часы:

– Ужин будет подан к семи. Рассчитай свое время.

Рейко неторопливо ходила по залам, рассчитывая использовать это изобилие, чтобы стереть мысли о Дамионе.

Но казалось, даже картины и скульптуры вступили против нее в заговор. Сильное, совершенно вылепленное тело Эдипа вернуло ее мысли к Дамиону, когда она столкнулась с ним сегодня утром. Эротизм «Давида и Вирсавии» напомнили ей вчерашние сны с Дамионом Фортье.

К тому времени как она вошла в крыло Ришелье, ей уже хотелось кричать от разочарования. И совсем нелегко было придать лицу нейтральное выражение, когда у входа она встретила Филиппа, секретаря заведующего музеем.

Скорее всего, Дамион действительно хотел, чтобы она вернулась домой к семи.

– Вы не хотели бы вернуться к «Графине» Гойя или к «Одалиске»? – спросил Филипп. – Для вас мы могли бы специально освободить зал, где находится «Одалиска».

– Но откуда такая честь?

Филипп улыбнулся:

– Куратору сказали, это ваш любимый зал в Лувре.

– Да… но ведь он не может вот так просто взять и закрыть целый зал!

– Мы редко делаем такие вещи. Только для специальных гостей барона де Сент-Валуар.

– И сколько уже было таких гостей? – Слова слетели с ее губ раньше, чем она успела себя остановить. – Ради бога, не обращайте внимания. Просто я… Не обращайте внимания! – Она коснулась руки Филиппа, и его настороженный взгляд исчез.

Казалось, прошла целая вечность, когда она повернулась, чтобы поблагодарить Филиппа и… обнаружила его отсутствие.

На улице Риволи, уже прогретой весенним солнцем, Рейко остановилась у кондитерской и заказала панини и латте. Она чувствовала усталость. В эту ночь ей снова приснился кошмар. Она проснулась вся дрожа, в поту, с жуткими образами, стоящими перед глазами. Несколько часов после этого она просто боялась заснуть. А когда заснула, то ей приснился сон: она танцует с Дамионом аргентинское танго. Их ноги сплетались, дыхание смешивалось… Он так и не поцеловал ее, но она читала это желание в его глазах, в каждом его вздохе…

Когда она проснулась, боль в животе напомнила ей о том, чего у нее никогда не будет…

Утром за завтраком она едва могла смотреть на Дамиона.

Зазвонил ее телефон. Увидев незнакомый номер, она нахмурилась.

– Итак, два часа с «Одалиской»? – Глубокий голос Дамиона ласкал слух.

– Ты устроил все это ВИП-обслуживание, чтобы держать меня под наблюдением?

Некоторая заминка подтвердила подозрение.

– Я думал, ты найдешь другие слова. Ну, вроде – спасибо тебе, Дамион.

– Нет! Если ты шпионил за мной…

– Я просто позвонил куратору узнать, осталась ли ты, чтобы продолжить осмотр? Он сказал, ты только что ушла.

Рейко прикусила губу:

– Я и в самом деле получила удовольствие. Спасибо тебе. Надеюсь, ты не думаешь, будто и в дальнейшем это даст тебе право на свободный доступ в мою жизнь?

– Сейчас я знаю достаточно, чтобы этим удовлетвориться. Во всяком случае, на какое-то время. Не опаздывай.

Разговор закончился.

Рейко смотрела на телефон. Дрожащими пальцами она попыталась перезвонить. Номер был занят.

«Он не знает», – уверяла она себя, терзаясь беспокойством, когда через два часа подходила к дому на площади Вогезов.

Ей открыл Фабрицио. Дамиона еще не было.

У нее ушло несколько минут, чтобы пробежать щеткой по волосам и подкрасить губы. Рейко спустилась вниз как раз в тот момент, когда Дамион открыл дверь.

Этот мужчина был само совершенство. Она не могла отвести от него глаз, когда он шел к ней – широкоплечий, узкобедрый. Его глаза пробежались по ее фигуре, потом снова вернулись к лицу. Внутри ее прозвучал сигнал тревоги: «Успокойся, он ничего не знает».

Но что бы она себе ни говорила, сердце ее не слушало.

– Что ты тогда хотел сказать по телефону? – вырвалось у нее прежде, чем она успела себя остановить.

На его губах появилась загадочная улыбка.

– И тебе тоже здравствуй.

Появившийся из кухни Фабрицио взял у Домиона кейс и снова исчез.

Дамион не отрывал от нее взгляда.

Рейко облизала губы.

– Скажи мне, что ты имел в виду… или я прямо сейчас развернусь и уйду, и посмотрим, найдешь ли ты свою картину.

Он рассмеялся:

– Убери коготки, котенок. Я не сделаю тебе ничего плохого. Расскажи мне о несчастном случае, Рейко.

Глава 6

– Каким образом… как ты узнал об этом?..

– Не у тебя одной есть доступ к информации.

Его тон был мягким, осторожным. А сейчас она увидит на его лице жалость?

В ней вспыхнула злость.

– Значит, ты решил, будто можешь пойти дальше и копнуть глубже, просто для того, чтобы удовлетворить свое любопытство? Я уже дала тебе слово – поиск картины будет для меня первоочередной задачей! Тебе этого мало?

– Успокойся. – Он взял ее за локоть и повел в столовую.

На столе из вишневого дерева был сервирован ужин.

Рейко повернулась к нему:

– Не надо меня успокаивать! И неужели ты думаешь, я буду с тобой ужинать? Ведь ты провел день, чтобы подшить к моему и без того пухлому досье еще несколько страничек!

Его глаза потемнели.

– Не думай, будто твое досье слишком пухлое. В нем совсем немного страниц. Я не знаю, что именно с тобой случилось. И никаких деталей, разумеется, тоже.

– Нет? Но я думала…

Он пожал плечами:

– Я попросил, чтобы расследование прекратили. Надеялся, ты сама заполнишь пробелы.

– И я должна быть благодарна за это?

– Сядь, Рейко.

Она вздрогнула, когда он произнес ее имя с типично японскими интонациями.

Дамион подошел к столу и выдвинул для нее стул. Ей ничего не оставалось, как сесть. А через минуту в комнату вошел Фабрицио с их первым блюдом.

Она взяла вилку, но не сделала никакого движения, чтобы прикоснуться к тушеному цыпленку под соусом.

– Ты ведь с Эштоном не потому, что у вас там… какие-то отношения, верно?

Рейко натянуто улыбнулась:

– Нет, он был другом моего отца, для меня все равно что родственник. Ты сделал грязное предположение. Но я тебе это простила.

– Так что случилось с тобой?

Раздраженная его безжалостной настойчивостью, Рейко бросила вилку и встала:

– Давай оставим эту тему!

– Ну и к чему эта сцена? Ты что, и ужинать не будешь?

– У меня пропал аппетит. Наслаждайся сам своим ужином!

– Сядь. – В его голосе послышались металлические нотки.

– Ну, если у тебя уже наготове пыточный инструмент, тогда, конечно, я отсюда не выйду.

– Это можно организовать.

– Ох уж эта французская упертость! И зачем тебе это нужно?

Он опустил глаза:

– Давай скажем так. Мне пришлось на собственном горьком опыте узнать: не стоит игнорировать предупреждающие знаки. Ешь свою курицу!

Она нехотя села и взяла вилку.

– Ради бога, господин барон, не устраивайте мне здесь сеанс психоанализа. У меня есть свой собственный психиатр. – Недоумение на его лице заставило ее рассмеяться: – Я прошла всю эту чертову двенадцати-ступенчатую программу и собрала кучу бейджиков. И прежде чем ты констатируешь очевидное, я скажу тебе: терапия не работает!

Его скулы напряглись.

– Не торопись говорить за меня.

– Какая разница, какими словами это будет сказано? Я не понимаю, почему ты продолжаешь настаивать. Если ты не можешь ничего исправить, зачем лишние хлопоты?

– Так что привело тебя в такое состояние?

– Что ты имеешь в виду? Кроме того, что я была легковерной идиоткой и не видела, что ты собираешься сделать с моим дедом?

Его лицо потемнело. И в то же время ей показалось – в его глазах мелькнуло сожаление.

– Я не собирался этого делать. Я хотел открыть в Токио еще один филиал Галереи Фортье, когда Сильвиан попросил меня узнать, что происходит у твоего деда. Я просто отреагировал на предоставленные мне факты. Если бы я знал, что он это так воспримет…

– Ваше сожаление, господин барон, опоздало на пять лет.

– Твой дед задолжал в три раза больше той суммы, с которой я согласился. Остальное он так и не вернул… Ты знала об этом?

Рейко не знала. Это ее немного смутило.

– Зачем ты это сказал? Хотел смягчить меня этой новостью?

– Просто я не всегда бываю таким бессовестным негодяем, каким ты меня представляешь.

Возможно, это было тихое, но беспощадное признание.

Рейко посмотрела ему в глаза и прошептала:

– Хочешь знать, что окончательно сломило меня? Глядя на страдания моего деда, я уже была близка к этому. Но только вина за смерть отца довершила дело.

Дамион видел, как душевная боль исказила ее лицо. Дрожь пробежала по телу. Лицо стало почти белым от усилий произнести эти слова. Он протянул руку и высвободил вилку из ее судорожно сжатых пальцев. Его аппетит тоже пропал.

Зачем он вообще это делает? Он ведь не собирался смешивать бизнес и личные дела. Потом он подумал об Изадоре. Все ее слова он принимал за чистую монету – до тех пор, пока не стало слишком поздно…

– Как ты можешь быть ответственна за это? – спросил он.

Она затравленно посмотрела на него:

– Зачем ты это делаешь? Неужели не видишь, как мне больно говорить об этом?

– Я не хотел тебя расстраивать…

Она хрипло рассмеялась:

– Однако продолжаешь свой самоотверженный труд. О, как это благородно!

– Ты кажешься хрупкой, как стекло. Одно неверное движение, один толчок – и ты разобьешься.

– Ну так и хватит меня подталкивать!

Он сильнее сжал ее пальцы:

– Ты сказала: терапия не сработала. Сколько же ты собираешься в себе это носить?

Ее щеки вспыхнули.

– Отвяжись от меня, Фортье! Может, я и мала ростом, но не беспомощна. Я – японка, и приемы ниндзя у меня в крови. Я могу убить тебя одним взглядом.

Он рассмеялся:

– Ты только наполовину японка. И кроме того, разве настоящие ниндзя объявляют свой статус?

Почти не сознавая, что делает, он поднял руку и провел пальцем по ее губам. Он почувствовал их мягкость и вместе с этим почти непреодолимое желание вспомнить их вкус…

«Браво, Дамион!»

– Я не шучу, Дамион. Не доводи меня до крайности.

Жар охватил его тело.

– Произнеси снова мое имя, – пробормотал он. – Мне всегда нравилось, как ты его произносишь.

– Дамион…

Фабрицио вошел в комнату. Стиснув зубы, Дамион откинулся на спинку стула. Огорчение на лице Фабрицио, когда он увидел едва тронутое блюдо, тут же смягчилось, как только Рейко улыбнулась ему:

– Это моя вина Фабрицио. Я думаю, мой желудок еще не успел переварить панини, который я съела два часа назад.

Фабрицио кивнул:

– Может быть, тогда мадемуазель желает какое-нибудь более легкое блюдо?

Рейко покачала головой и коснулась его руки:

– Мне очень жаль, Фабрицио, но вряд ли я сейчас смогла бы что-то съесть.

Фабрицио ушел.

Дамион посмотрел на нее и увидел, как она привычным жестом убрала за ухо волосы.

– Что? – спросила она, встретив его взгляд. – Я испортила тебе ужин?

Его зубы скрипнули.

– У меня тоже пропал аппетит.

– В этом виновата твоя привычка во все встревать.

Дамион не ответил. Он смотрел на нее, не в силах отогнать от себя одну-единственную картину, не дававшую ему покоя.

Он терпеть не мог, когда Рейко прикасалась к другим людям.

Рейко проснулась среди ночи от мучительной боли. Расстроенная из-за неудачного ужина с Дамионом, она забыла сделать вечерние упражнения. Тогда ей хотелось только одного – исчезнуть. Коротко пожелав ему спокойной ночи, она ушла в свою комнату и упала на диван. Наверное, сегодня приснятся одни кошмары.

Она ошиблась: никаких кошмаров, только одна невыносимая, непрекращающаяся боль.

Сжав зубы, она попыталась отрегулировать дыхание, пока, наконец, не поняла – другого выбора у нее нет. Осторожно поднявшись с дивана, Рейко отправилась в комнату, где, как она знала, стоял гимнастический комплекс. Эту комнату ей показал Дамион во время их вчерашнего тура по квартире. Игнорируя все хитроумные приспособления, Рейко достала из бара бутылку воды и направилась в самый дальний угол возле зеркальной стенки.

Там она осторожно опустилась на мат, сделала глоток воды и глубоко вдохнула. Первая серия упражнений далась ей с трудом. Когда она закончила, все ее лицо было покрыто потом. Следующая серия – по разработке коленных суставов – была еще более болезненной. Одна только мысль об этом заставила ее застонать.

– Я даже не знаю, что и думать. В середине ночи в моем гимнастическом зале стонет красивая женщина. Причем одна.

Ее голова резко повернулась в сторону двери.

Дамион, в тренировочных брюках и обтягивающей белой майке, с всклокоченными после сна волосами. Жар бросился ей в лицо, когда она торопливо подняла руку, чтобы поправить челку. Высокий ворот и длинные рукава специального гимнастического костюма закрывали остальные части ее тела, которые ей хотелось бы скрыть.

– Ты теряешь чутье. На это шоу тебя никто не приглашал. – Рейко отчаянно молилась, чтобы он понял намек и ушел. С ее позиции на полу перед ней открывался захватывающий вид – сильные длинные ноги, узкая талия с выразительным рельефом торса, переходящего в широкие плечи. На выпуклость на брюках она старалась не смотреть.

– Что ты делаешь?

– А на что это похоже? Я делаю свои упражнения.

– А почему… у тебя такой вид?

– Ради бога, Дамион, уйди!

– Если бы ты хотела сохранить свой секрет, то осталась бы у себя в комнате.

Она раздраженно выдохнула:

– Осталась бы, если бы знала, что ты подвергнешь меня еще одному допросу.

Он только пожал плечами, но не ушел.

Она отвела глаза в сторону:

– У меня… у меня серьезные проблемы со спиной. Вчера я провела на ногах слишком много времени и забыла перед сном сделать свои растяжки.

– Ты проснулась от боли?

Она кивнула:

– Боль усиливается, когда тело неподвижно.

Он подошел и опустился рядом с ней на корточки:

– Чем я могу помочь?

– Ты можешь уйти и дать мне закончить.

– Смени пластинку, моя дорогая. Эту песню я уже слышал. Скажи лучше, чем я могу тебе помочь.

Вздохнув, она отвернулась от него:

– Я же сказала, мне не нужна твоя…

Он наклонился над ней, упершись ладонями в мат.

Ее дыхание замерло. Блестящие темные пряди падали на лоб, серые глаза готовы были пробуравить ее насквозь.

Она сделала глубокий вдох:

– Поставь мои ноги себе на грудь и толкай их вперед, на меня. Как бы я ни скулила, не останавливайся, хорошо?

В его глаза появилась озабоченность.

– И в чем это должно выражаться? Я имею в виду… скулеж. В слезах? В криках?

– Не знаю. Может, и в том и в другом. Если ты слабонервный – уходи.

– Я не слабонервный, – буркнул он и встал на колени, нерешительно глядя на ее голые ноги.

– Ну же, господин барон, не будьте тряпкой!

Его губы сжались.

– Давай сюда свои ноги…

Она осторожно подняла ноги. Обхватив руками ее лодыжки, он поставил ее ступни себе на грудь.

Первый шок от контакта с его телом на несколько секунд притупил боль. Огненный поток начал подниматься от лодыжек по икрам, между бедер забился учащенный пульс. Пальцы ее ног непроизвольно сжались, словно вдруг вспомнив другое время, другое место…

– А что теперь? – спросил он.

– Медленно разводи мои колени в стороны, когда будешь толкать их на меня.

Теплые ладони накрыли ее колени. Рассчитав сопротивление, он начал наклоняться вперед.

Рейко прикусила губы, когда боль прошла сквозь позвоночник. Она вцепилась пальцами в мат, стараясь поддерживать ровное дыхание.

– Все нормально? – Его глаза потемнели, стали почти черными.

Проглотив слюну, она кивнула. Он продолжил движение, все больше приближаясь к ее груди. Когда ее пятки коснулись ее же бедер, она отпустила задержанное дыхание.

– Теперь назад. А потом повторить, – сказала она, отчаянно желая, чтобы ее голос не прозвучал так хрипло.

Он вернулся назад. Они повторили движение. На третий раз, когда она застонала, Дамион выругался и остановился.

– Не останавливайся. Все нормально.

– Не похоже. Ты плачешь…

– Я не плачу!

– А почему у тебя слезы?

– Ничего подобного. Это пот. Продолжай, ради бога!

Тяжело вздохнув, он снова поставил ее ноги себе на грудь. Постепенно ее мускулы начали расслабляться. Но вместе с уменьшающейся болью она все острее чувствовала Дамиона. Его властная аура окружала ее, запах его кожи проникал в нее при каждом вдохе.

Ей всегда нравилось, когда он был сверху…

Словно светящийся поток, на нее обрушились воспоминания – первый поцелуй, его твердое горячее тело напротив ее тела, густые волосы в ее пальцах, власть его могучей зрелости. Тогда они первый раз остались одни в маленьком домике ее дедушки в Токио. Рейко была переполнена радостью несколько недель после этого…

Он представился Дэниэлем Форманом, деловым партнером ее деда.

Прежде чем они успели обменяться парой слов, она уже знала: он может быть опасен для нее. Но было уже поздно. Она сама отдала ему сердце, тело и душу…

– В этот раз действительно слезы. И не отрицай, – тихо сказал он, коснувшись дыханием ее лица.

Она отвела взгляд, предпочитая удерживать его на пульсирующей жилке на его горле.

– Ладно… я плачу. Что дальше?

Сквозь пелену слез она видела: он наклонился еще ниже, упершись руками в мат по обеим сторонам ее тела. Ее страдания уменьшились, чувства обострились, она ощутила изменение его намерений.

– Ты когда-нибудь думала о нас?

Этот вопрос застал ее врасплох.

– Нет, – солгала Рейко. – С какой стати?

– С какой?..

Его взгляд опустился на ее губы. Она чувствовала – его пальцы играют с прядью ее волос, но все ее внимание было сосредоточено на обещании губ…

И когда обещание было исполнено, все ее тело вздрогнуло от яркой вспышки радости. Горячий рот дразнил ее губы, скользил по ним, продлевая наслаждение.

Маленькая родинка над губой стала еще одной эрогенной зоной. Он играл с ее губами дразняще-ласкающими движениями, а затем углубил поцелуй.

Стон – совсем не тот, что минуту назад, – разорвал горячую тишину, когда их языки встретились, чтобы исполнить свой танец. С захваченными в плен руками Рейко не могла коснуться его так, как ей этого хотелось. Но она уже тонула в потоке ощущений, полностью подчиненная его движениям.

Ее язык скользил по его языку, зубы слегка покусывали его кончик.

Его удовлетворенный стон подействовал на нее возбуждающе. Жар прошел сквозь тело, чтобы сосредоточиться внизу живота.

Она окончательно сдалась, когда его пальцы скользнули сквозь ее волосы в безумном желании унести ее в высоты полного блаженства…

Невозможно!

С резким возгласом она оторвалась от его губ.

Он был ошеломлен:

– Рейко?

– Хватит! – выдохнула она, используя последние резервы самоконтроля.

Как она могла оказаться такой дурой? Как могла настолько потерять над собой контроль?

Удивление исчезло из его глаз. Он отодвинулся и сел, прислонившись спиной к зеркальной стенке, согнув одну ногу в колене.

– Все это ни к чему. Хотя сам поцелуй был не так уж плох – поцелуй из жалости.

– Значит, вот как ты все увидела? Поцелуй из жалости?

Она пожала плечами и тоже села.

– А чем еще это могло быть?

Запоздало вспомнив о своей челке, она подняла руку, чтобы поправить ее, и резко выдохнула, когда Дамион быстро наклонился вперед и перехватил ее руку:

– Я уже видел твой шрам. Нет никакого смысла его прятать.

– Тактичность тебе не свойственна.

Она попыталась высвободить руку. Вместо этого он притянул Рейко к себе, отвел в сторону волосы и, наклонив голову, коснулся губами виска.

Она не знала, что и думать. Ей хотелось только одного – убежать и спрятаться. Последним усилием воли Рейко оттолкнула его от себя.

– Думаю, через пару дней я буду знать, у кого твоя картина.

Больше в его обществе она просто не выдержит. Ей нужно как можно быстрее найти этот бесценный шедевр, иначе она просто умрет.

Глава 7

Галерея Фортье была расположена в Третьем округе. Бывший товарный склад с помощью дерева, стекла и света был превращен в пространство, ошеломляющее современным дизайном.

Выставка находилась на третьем этаже четырехэтажной галереи. Поднимаясь по металлической лестнице, Рейко не могла избавиться от чувства зависти – Дамион бывает здесь каждый день! Выставленные вокруг замечательные произведения искусства заставляли ее буквально рыдать от восторга.

Она пришла сюда рано утром вместе с Дамионом, занятым теперь последними приготовлениями, и это дало ей возможность не торопясь ознакомиться с экспозицией. Возле двери официант вручил ей бокал дорогого шампанского.

Рейко вошла в зал и тут же поняла, почему Дамиону так хотелось вернуть «Женщину на пляже».

Одна стена была полностью посвящена работам Сильвиана Фортье. Большую часть из них Рейко никогда не видела, но по едва заметным мазкам и изысканному колориту она тут же узнала его руку.

«Женщина в вуали» – еще одна картина, на которой была изображена Габриэль Фортье, была жемчужиной экспозиции. Хотя тонкая муслиновая вуаль и закрывала большую часть ее лица, глаза с вызовом смотрели на вас, и их глубина, прекрасно переданная мастерством художника, говорила о незаурядной внутренней силе этой женщины.

Услышав какое-то движение, Рейко обернулась. Дамион. Ее дыхание замерло при воспоминании об их поцелуе…

В смокинге, с зачесанными назад волосами, он представлял собой превосходный образец современного мужчины.

Весь день Рейко не могла сделать и двух шагов, чтобы не вспомнить те несколько минут на гимнастическом мате. Жар хлынул по венам, заставляя быстрее бежать ее кровь.

– Рейко, – только и сказал он, но прозвучало это как заявление о собственности.

Она отвела глаза от его лица и снова посмотрела на картину.

– Ты позволил мне думать, это будет чисто деловое предприятие. Но ведь ты устроил выставку для своего деда!

– А ты позволила мне думать, будто у тебя что-то с Эштоном. Никто не любит сразу выкладывать на стол все карты. – Дамион пожал плечами: – К тому же для меня это… очень личное.

Его признание тронуло Рейко.

– Ты хотел найти эти картины, потому что они были его первыми работами?

– Да. Они должны были быть здесь – собранные вместе… чтобы он увидел их в последний раз.

– Мне очень жаль, – сказала она.

– Спасибо, – коротко ответил он, не отводя от нее пристального взгляда.

– Итак…

– Итак, где ты была сегодня утром? Ты ушла еще до завтрака. – В его тоне опять послышались собственнические нотки.

Она показала жестом на свое платье из мягкой серой ткани:

– Я не взяла с собой ничего подходящего для такого случая. Пришлось пройтись по магазинам.

– Могла бы мне сказать. Я дал бы тебе адрес дизайнера.

Она сделала торопливый глоток шампанского:

– Вряд ли вкус Изадоры Баптисты совпадает с моим.

Дамион прищурился:

– А чем она тебе так не нравится?

– С чего это ты вдруг завелся? У тебя вид кобры, готовящейся к прыжку.

– Я не собираюсь ни на кого бросаться. По крайней мере, сейчас. – Он скользнул взглядом по ее фигуре и нахмурился: – Тебе не стоит носить такую обувь.

– Что?..

– Если у тебя бывают боли, как прошлой ночью, эти каблуки не для тебя.

– Позволь мне самой решать, что мне подходит, а что нет.

– Не понимаю, зачем женщины так издеваются над собой. Эти туфли – убийцы. Выброси их.

Она подняла брови:

– О да! Конечно! Ты ведь целый год был музой прославленного дизайнера. Не сомневаюсь, теперь ты каждому можешь дать совет.

Поверх его плеча Рейко увидела старика в инвалидном кресле и текущую за ним тонкую струйку гостей.

– А вот и первые посетители! Ну что ж, мне тоже пора приниматься за работу.

Она повернулась, но он взял ее за руку, пытаясь остановить:

– Рейко… нам нужно поговорить.

– О да, конечно. Потом. – Уходя, она чувствовала на себе его взгляд.

✽ ✽ ✽

Ее притворное безразличие ровным счетом ничего не значило. Не прошло и месяца после того, как они расстались, а Дамион уже стал появляться на публике с Изадорой Баптистой – замужней женщиной, с которой потом встречался почти целый год.

Но кто она такая, чтобы судить?

Погруженная в воспоминания, Рейко не заметила, как снова подошла к стене с картинами, пока не услышала рядом с собой легкое покашливание.

Старик в инвалидном кресле с пледом на коленях. Несмотря на копну седых волос и изрезанное морщинами лицо, он обладал каким-то особым шармом. Почему он кажется таким знакомым?

Вот он подъехал к одной картине, где витиеватым почерком были написаны какие-то строки. Подойдя ближе, Рейко прочитала – это были стихи о любви, простые слова, от которых сжималось сердце.

– Мужчины глупы.

Заявление прозвучало неожиданно.

– Нам кажется, мы управляем миром, – продолжал старик с сильным французским акцентом. – Мы бьем себя в грудь, кукарекаем от гордости. Но все превращается в ничто перед лицом красивой женщины. Красивая женщина может сделать мечты мужчины явью или уничтожить его одним движением пальца. – Он повернул голову, зафиксировав на Рейко взгляд синих глаз. – Именно это вы делаете с ним? – Он кивнул туда, где в окружении гостей стоял Дамион.

Рейко не знала, что сказать.

– О, нет… Вы не так поняли. Между нами ничего…

– Так вы говорите себе. Возможно, и он себе это говорит. Он достаточно самоуверен и думает – у него на руках самые удачные карты. Дамион всегда был таким, но в этот раз, говорю я вам, он попался.

Она невольно рассмеялась:

– Только не в мою ловушку! – и закашлялась, чувствуя, как загорелись щеки. – Я хочу сказать: у меня нет интереса кого-то ловить.

Он улыбнулся:

– О да, конечно. И вообще, это последнее, чего бы вы хотели от этой жизни, верно? – Его внимание вернулось к стихотворным строчкам. – Вот я и говорю – глупцы…

Его взгляд стал рассеянным. Ей показалось – она здесь лишняя.

– Мы все глупцы… и, дай нам выбор, мы все равно не изменимся… – Старик повернулся к ней: – Как вы, вероятно, догадываетесь, мне уже недолго здесь осталось.

И снова этот пронзительный взгляд напомнил ей…

– Я боюсь, мой внук позволит моим ошибкам и его собственному опыту помешать своему счастью. Но если бы ему удалось перешагнуть через этот опыт, он мог бы любить очень глубоко.

– Ваш внук? – Рейко внимательнее присмотрелась к старику, и все встало на свои места. – Вы – Сильвиан Фортье, – пробормотала она. – Извините… Я вас не узнала.

Его улыбка была усталой.

– А я вас узнал, моя дорогая. А также понял: некоторые мои решения в прошлом могли отразиться и на вас.

Рейко попыталась проглотить вдруг подступивший к горлу комок:

– Вы говорите о моем дедушке?

Глаза, очень похожие на глаза Дамиона, пристально смотрели на нее.

– Да. И если я попрошу о прощении, может ли оно быть принято?

– В любом случае его внимательно выслушают. – Она бросила взгляд в сторону Дамиона.

– Хорошо, тогда я прошу у вас прощения. Или, возможно, вы рассчитывали на какую-то другую форму извинения? Так вы запомните, что я сказал о моем внуке?

– Да… запомню, – с трудом выжала из себя Рейко.

Сильвиан Фортье улыбнулся:

– Хорошо. До свидания.

Она все еще находилась под впечатлением этой встречи, когда через несколько минут заметила свою «жертву». Несмотря на черный смокинг, Рейко сразу же узнала Паскаля Дюваля.

Он смотрел на нее с неприкрытой жадностью. То, каким образом ему удалось приобрести нефритовую статуэтку, не оставляло никаких сомнений в его моральных качествах.

Натянув на лицо приветливую улыбку, Рейко подошла к нему.

– Монсеньор Дюваль, я очень рассчитывала вас здесь увидеть. – Она представилась.

Его взгляд скользнул по ее фигуре, и его настороженность исчезла.

– Очень приятно, мадемуазель Кагава.

Он наклонился поцеловать ей руку. Поверх его лысеющей головы она видела, как Дамион бросил ей предупреждающий взгляд.

– Я не буду ходить вокруг да около, монсеньор Дюваль. Шесть месяцев назад вы стали владельцем нефритовой статуэтки.

Ошеломленный француз начал отпускать ее руку. Краем глаза она заметила, как Дамион оставил своего деда и направляется к ней.

Рейко удержала руку Дюваля, глядя ему прямо в глаза:

– Эта вещь принадлежит моей клиентке. Я хочу ее вернуть.

– Но я честно за нее заплатил!

– Нет, не заплатили. Эта статуэтка – фамильная реликвия, которая принадлежала семье с двенадцатого века. Она стоит, по крайней мере, в двадцать раз больше той суммы, которую вы за нее заплатили. Статуэтка должна была находиться в закладе до тех пор, пока моя клиентка не отдала бы свой долг. Ростовщик продал вам ее за смехотворную цену, чтобы получить быстрый доход.

– Это не моя проблема.

Она сильнее сжала его руку:

– Нет, это ваша проблема. На нее был еще один покупатель. Он думает, вы увели статуэтку прямо у него из-под носа.

И Рейко назвала имя одного известного на черном рынке неразборчивого в средствах дилера.

Глаза Дюваля расширились, он побледнел.

Теперь только оставалось воспользоваться своим преимуществом. Что она и сделала:

– У вас есть два выбора: продать эту статуэтку мне за те же деньги, что вы за нее заплатили, или же разбираться уже совсем с другими людьми. В любом случае она у вас долго не останется.

Дамион поравнялся с ней, когда Рейко сунула в потную руку Дюваля свою визитную карточку.

– Я буду ждать вашего звонка, – пропела она и отпустила его руку.

– Что, черт возьми, это значит? – прорычал Дамион, увидев, с какой поспешностью ретировался Дюваль.

Глядя на него невинными глазами, Рейко улыбнулась:

– Просто делаю свою работу. Знакомлюсь с твоими гостями. Милейшие люди.

Его глаза сузились.

– Если ты здесь что-то затеваешь…

Она приложила палец к его губам:

– Ты слишком подозрителен. Расслабься, если не хочешь заработать язву.

Губы Дамиона дрогнули под ее пальцем. Если бы эта мысль не была так абсурдна, можно было подумать, что его губы ласкают ее палец. Смутившись, она отдернула руку.

– Ты разговаривала с моим дедом?

Она осторожно покосилась на Сильвиана:

– Да… – и прикусила язык.

– Что он тебе сказал?

– М-м-м… он… в общем, он выразил свой взгляд на мужчин и женщин…

Вспомнив его слова, она почувствовала, как краснеет.

– Что именно он сказал? – спросил Дамион, понизив голос.

– Что мужчины глупы и что женщины правят миром. А еще он сказал – мы с тобой притворяемся, будто не испытываем друг к другу никаких чувств. И будь у нас такая возможность, мы бы сорвали с себя всю одежду, чтобы прямо здесь перед всеми исполнить аргентинское танго. – Она рассмеялась, встретив его ошеломленный взгляд: – Расслабься. Вторая часть, про танго, – моя вариация. Между прочим, я его заверила – никакого притворства тут нет. Как нет и никакого влечения.

Его глаза пристально смотрели на нее.

– И он поверил?

– Какая разница, поверил он или нет? Мы-то знаем – это правда, верно?

Прежде чем он успел ответить, зазвонил ее сотовый. Очень кстати. Номер незнакомый, значит, тем более нужно ответить. Рейко услышала голос Паскаля Дюваля. Дамион нахмурился и, коротко кивнув, отошел.

Нет, Дювалю явно не хотелось привлекать к себе внимание международного гангстера. За пару минут она объяснила ему, каким образом можно будет передать статуэтку.

Закончив разговор, Рейко увидела – Дамион разговаривает с Сильвианом Фортье. А потом почувствовала боль, обещавшую еще одну бессонную ночь, если она сейчас же не примет меры и не избавится от своих туфель.

Рейко не стала медлить.

Швейцар был счастлив поймать для нее такси и передать записку Дамиону. Через пятнадцать минут Фабрицио впустил ее в квартиру. А еще через полчаса она уже спала на диване.

– Рейко, проснись!

С трудом пробравшись сквозь галерею мрачных образов, она увидела рядом с собой Дамиона.

– Я… я… – В горле у нее пересохло. – Что… что ты здесь делаешь?

– У тебя опять боли?

– Нет…

Она уже полностью проснулась, но ничего не помнила. Только какое-то непонятное беспокойство.

Лицо Дамиона было озабоченным.

– Ты прихрамывала, когда уходила из галереи.

– Ты ничего не понимаешь. Это мой фирменный стиль.

Его скулы сжались.

– Почему ты ушла без меня?

– Ты что, ко мне приставлен? Иди, ложись спать! Обещаю, никаких ночных эксцессов не будет. Я сделала свои упражнения. Я гибкая как акробат. – Она сбросила ноги с дивана, вывернувшись из скрученных простыней – доказательства ее мучительных сновидений.

Дамион налил ей стакан воды:

– И часто у тебя бывают такие кошмары?

– Не было у меня никакого кошмара!

– От удовольствия так не стонут.

Она пожала плечами:

– Не стоит обращать внимания на всякую ерунду.

– Почему ты спала на диване?

– На нем удобнее.

Он выразительно посмотрел на смятые простыни.

– Или ты надеялась – я ничего не услышу?

Он опустился рядом с ней на диван.

– Не понимаю, о чем ты говоришь.

– Прекрасно понимаешь. Тебе нужна помощь, Рейко.

Она замерла:

– Оставь меня в покое, Дамион. Об этом даже говорить не хочу.

– Скажи… почему ты считаешь себя ответственной за смерть твоего отца? Я так понимаю, он был с тобой, когда произошла эта катастрофа?

– Послушай, не надо ходить по кругу…

– Мы согласились поговорить после выставки. Ты уехала раньше.

– Это должно было послужить тебе сигналом.

– Если хочешь, я могу начать первым.

Нет, ей совсем не хотелось выслушивать никаких признаний. Грязными деталями портить образ мужчины, который помог ей прошлой ночью и поцеловал ее шрам…

Она сделала торопливый глоток воды и поставила стакан на столик.

– Несколько дней назад ты даже в одной комнате со мной не хотел находиться, а теперь тебе вдруг понадобилась моя исповедь. – Рейко хмыкнула: – Ты влюблен в меня?

Он ничего не сказал. Ни слова. В воздухе повисло молчание.

Рейко покачала головой:

– Но этого не может быть! Ты ведь сам от меня ушел.

– Я говорил это себе десятки раз…

– Попробуй еще раз. Вспомни, тебе нужно найти жену, чтобы произвести хотя бы парочку маленьких барончиков или баронесс.

Его скулы сжались, потом расслабились.

– Всему свое время.

Ее сердце упало.

– Все равно ничего не получится. Не хочу, чтобы меня использовали ради удовлетворения минутной прихоти.

– Что-то уже получилось. Вспомни наш поцелуй прошлой ночью. Может, стоит освежить воспоминания?

– Хватит, Дамион! Это все равно не сработает. Все не так просто.

– Паскаль Дюваль покинул галерею в большой спешке. Ты имеешь к этому какое-то отношение?

– Возможно. – Ей удалось говорить спокойно.

– Мы так никуда и не сдвинемся, если ты будешь отмалчиваться. У тебя талант, но ты махнула на него рукой… А если бы я прямо сейчас набрал номер полиции, как ты думаешь, сумел бы их заинтересовать?

Она пожала плечами:

– Похоже, они считают, я могу иметь отношение к кое-каким незакрытым делам из-за моего тура в Мексику три года назад.

– А ты имеешь?

– Нет, конечно.

– Тогда почему ты не снимешь с себя это обвинение? Молчание может быть расценено, как признание вины.

– Я никому ничего не должна доказывать! Будь у полиции достаточно улик, я бы давно уже сидела за решеткой.

– Ладно. Ну а как ты смотришь на то, чтобы поработать для меня?

Она удивленно вскинула брови:

– С какой стати?

– У тебя – талант. У меня – деньги. По-моему, тут все просто.

– Нет, благодарю! – Рейко с трудом сдержала улыбку.

Она все же смогла его зацепить. Эта мысль принесла ей некоторое удовлетворение.

– И что такого особенно притягательного в этом черном рынке? Опасность? – наконец спросил Дамион.

Что там было в его голосе? Насмешка? Презрение?

Рейко задумалась. Мог ли он вообще что-либо понять? У него было все – огромное состояние, внешность, титул. Ему было достаточно только щелкнуть пальцами, как любое его желание тут же было бы исполнено.

Мог ли он понять, что заставляло людей привязываться к какой-то вещи? Или отдавать все, до последнего цента, на восстановление кусочка истории?

Наконец она решила уступить.

– После Первой мировой войны, – начала Рейко, – группа бизнесменов путешествовала по Юго-Восточной Азии, якобы с целью организовать бизнес и развить структуру, в которой можно было бы занять тысячи людей. Но на самом деле у них был совсем другой интерес – приобрести за бесценок и вывезти из страны тысячи предметов искусства. В их списке было двадцать состоятельных семей. И в течение последующих пяти лет эти семьи лишились всех своих ценностей. И остались нищими. Рабочие места никогда так и не материализовались. Семьи распались…

У нее снова пересохло в горле. Взяв стакан, она сделала несколько глотков.

Дамион кивнул, чтобы она продолжала.

– Мой прадед не только остался ни с чем, но именно он убедил другие семьи иметь дело с так называемыми «бизнесменами».

– И теперь ты помогаешь этим семьям?

– Я нахожу и возвращаю им похищенное.

– Одинокий крестоносец и вор-домушник в одном лице? Шикарно.

– Я просто достаточно хорошо знаю свое дело.

– Значит, Паскаль Дюваль в твоем черном списке. – Это был не вопрос, а утверждение.

Она не видела ничего страшного в том, чтобы сказать правду:

– Теперь уже нет. Мы пришли к соглашению.

Взгляд Дамиона стал жестче.

– Неужели ты не боишься последствий?

– Не настолько, насколько боится он.

– Воспользовалась его слабостью?

– У меня был с ним трехминутный разговор. Если тебя это оскорбляет, можешь подать на меня в суд.

Он замолчал. Была уже середина ночи, и Дамион Фортье находился в ее комнате. Рядом была постель…

Целая волна ощущений обрушилась на нее. Его запах ударил в ноздри. Слух обострился, улавливая его дыхание…

Только осязание оставалось без ответа. Хотя ее пальцы и покалывало от желания прикоснуться к нему, чтобы напомнить себе все, о чем она старалась не думать.

В ответ его взгляд упал на ее губы, рот слегка приоткрылся – и на мгновение она увидела его зубы.

Ее дыхание замерло.

– Дамион… Ты любил ее?

– Любил ли я Изадору? Это то, что ты хотела бы узнать?

Она кивнула.

Его губы сжались.

– Нет. Не любил.

Ее дыхание замерло. Стоит ли спрашивать дальше?

– Она это знала?

– Я был честен с ней. Но Изадора, видимо, думала – наши отношения могут… измениться.

– Значит, ты был с ней только ради секса?

– Мне хотелось забыться. Я думал, с Изадорой у меня это получится.

– И когда ты получил свою «дозу», то сделал то, что у тебя всегда выходило лучше всего, – отбросил прошлое, чтобы продолжить свое беззаботное существование.

Его серые глаза стали почти черными. Правая рука сжалась на бедре, словно он изо всех сил пытался удержать над собой контроль. На секунду ей показалось, что она зашла слишком далеко.

Но потом Дамион медленно выдохнул, его длинные пальцы расслабились.

– Так, должно быть, выглядело со стороны. Но форма обманчива.

– Ты только что сказал – любви не было. Значит, все это ради секса. Должно быть, великолепного секса, раз уж ваша связь затянулась почти на год.

Тогда как Рейко заслужила всего лишь шесть недель. Ее охватил гнев. Ей вдруг захотелось наклониться и ударить его. Вместо этого она просто встала.

Дамион тоже встал:

– Мы еще не закончили.

Она увернулась от его руки.

– Сейчас середина ночи. Наш маленький тет-а-тет уже состоялся.

В его глазах была какая-то странная решимость.

– Это несколько больше, чем тет-а-тет, Рейко. То, что между нами, это не просто так. Не отрицай, ты это тоже чувствуешь…

– Даже если бы я и чувствовала то же… Нам все равно не вернуть того, что было пять лет назад.

Он покачал головой:

– Ты кажешься очень уверенной. Но я держал тебя в объятиях прошлой ночью, и твое тело говорит совсем о другом.

– Ты просто застал меня в момент слабости.

– Эти моменты имеют обыкновение повторяться. Если их поощрять, они будут повторяться достаточно часто.

Словно желая доказать это, он потянулся к ней – она отскочила в сторону.

– Может, ты действительно ниндзя? – усмехнулся он. – Не хочешь, чтобы я это доказал?

– Не хочу.

– Не доверяешь себе?

– Просто берегу твое время и силы. Ты не захочешь меня, Дамион.

Возможно, в ее голосе прозвучало что-то такое… Нотка горькой усталости, которую она не сумела скрыть?

– Но почему?

– Потому что, если бы даже и хотела, я все равно не стала бы с тобой спать. Я не могу заниматься сексом, Дамион.

Глава 8

Поздний февраль в Японии был прекрасен. Как уроженка этих мест, Рейко не была, конечно, объективна. Но вряд ли кто мог не почувствовать ранний приход весны – этот свежий, кристально чистый воздух, поток обновленной энергии в движениях людей.

– Благодарю. – Рейко взяла свой паспорт у иммиграционного чиновника и направилась к выходу аэропорта Итами, обостренно ощущая идущего рядом с ней мужчину.

Она остановилась у дверей. Дамион тоже остановился. Теплая рука мягко коснулась ее спины:

– Все нормально?

Стараясь не встречаться с ним взглядом, она кивнула:

– Лучше. Хорошо быть дома.

Через двадцать четыре часа после того, как Рейко бросила свою «бомбу», она снова и снова чувствовала на себе его взгляд. Даже тогда, когда, притворившись усталой долгим перелетом, прилегла в салоне.

Как Дамион смотрел на нее? Растерянно? Озадаченно?

Во всяком случае он больше не пытался добыть из нее информацию приступом, как раньше.

Может, Дамион потерял к ней интерес?

«К черту», – подумала она, когда рядом с ними остановился черный лимузин. И снова почувствовала на спине руку Дамиона.

– Подожди… что ты делаешь?

Он удивился:

– Разве не понятно? Я думал, мы собираемся садиться в машину.

– Ты – возможно. Я – нет. Лучше возьму такси. До моей квартиры отсюда десять минут.

– В этот раз ты там не остановишься! – Его рука подтолкнула ее к лимузину.

– Только не говори мне, будто у тебя в каждом городе по пентхаусу.

– Не в каждом. Но у меня здесь работа. Кроме того, разве ты забыла о договоре? До тех пор, пока картины не перейдут в мою собственность, ты будешь рядом со мной.

Получив у японского коллекционера информацию о нахождении «Женщины на пляже», Рейко надеялась на быстрый распад их временного союза.

– Значит, если я захочу пойти покормить своих золотых рыбок, ты мне этого не позволишь?

– Я пойду вместе с тобой. Мне и самому интересно на них посмотреть.

Она рассмеялась.

Вот значит как! Это было для нее неожиданностью. Для него, впрочем, тоже. Его глаза расширились, на губах появилась улыбка.

Дамион наклонился к ней, и его дыхание коснулось ее уха.

– А также я не забыл то, о чем ты сообщила мне прошлой ночью. Теперь ты должна дать объяснения, мой цветочек. Тебе не удастся от меня легко отделаться.

На мгновение она замерла, словно ее окатило ледяной волной. Он сел напротив, его взгляд не отрывался от ее лица.

Смешанные чувства не давали ей покоя.

– Я думала, мы решили оставить эту тему.

Он улыбнулся одними уголками губ:

– Прошлой ночью ты устала и была расстроена. Тебе нужен был отдых. Не принимай отсрочку за незаинтересованность. Я не отчаиваюсь, каким бы безнадежным ни казалось это предприятие.

– Ни барьеров, ни преград – ничего этого для тебя не существует, верно?

Он улыбнулся, блеснув белоснежной улыбкой:

– Пять лет назад притяжение друг к другу сводило нас с ума. Несмотря на твое непонятное стремление убежать от этого, эта тяга все еще здесь. И ты мне сказала такое… – словно бросила мне на колени гранату.

Улыбка ее была вымученной.

– Не понимаю, почему ты так настойчив. Я совсем не та девчонка, которую ты знал пять лет назад.

Его улыбка медленно погасла.

– Что верно, то верно. Похоже, я тебя недооценил.

– О да, я взяла твои деньги…

– И сразу же отдала их на благотворительность, – кивнул Дамион.

От удивления Рейко на мгновение потеряла дар речи, а потом прошептала:

– Откуда… откуда ты узнал? Но только не впадай в другую крайность – не делай из меня святую. За мной все равно достаточно грехов.

– Мы оба сделали немало того, чем вряд ли стоит гордиться. Но разве в жизни бывает что-то, чего нельзя простить?

В ее горле что-то сжалось. Не в силах произнести ни слова, Рейко отвернулась и стала смотреть в окно, на такие привычные, милые сердцу виды Киото.

Императорский дворец и замок Ниджо… Даже запахи, тянувшиеся от рынка Нишуки, превращали чувство возвращения домой таким острым…

– Так что мы теперь будем делать? – Голос Дамиона нарушил ее медитацию.

– Так. Сегодня мы идем в клуб, – сказала она.

Дамион раздраженно вышагивал по коридору, стараясь не смотреть на часы. Они должны были выйти уже пятнадцать минут назад.

Ему вообще не хотелось куда-то идти. Чего ему действительно хотелось, так это загнать Рейко в угол и выжать из нее все секреты.

Но он ничего такого не сделает. Достаточно было вспомнить Изадору. В каком положении он оказался, когда узнал, что именно она скрывала… Нет, с Рейко он такого позволить себе не мог.

Дамион снова посмотрел на часы.

Почему она так долго? Что особенного в этом чертовом клубе, чтобы столько прихорашиваться?

Почти не сознавая, что делает, он подошел к двери ее комнаты и ударил по ней кулаком.

Дверь открылась.

– Придержи коней. Я уже…

Остальные слова потонули в шуме застучавшей в его ушах крови.

Ее платье было кроваво-красным. Высокий воротник, широкие длинные рукава, отделанные золотом, и традиционный макияж гейши, казалось, был специально создан для того, чтобы поймать в ловушку любого мужчину с горячей кровью.

Он почувствовал себя в полной боевой готовности еще до того, как аромат ее парфюма достиг его ноздрей. Его поднятый для следующего удара в дверь кулак так и не достиг цели.

– Дамион?

– Да? – Это все, что ему удалось выговорить сквозь туман желания.

Она облизала губы, и пламя его желания достигло следующего уровня.

– Все в порядке?

– Ну конечно! Почему ты спросила?

Когда она пожала плечами, его взгляд снова упал на ее вырез.

– Ты наденешь пальто?

Она подняла аккуратно выщипанные брови:

– На улице тепло. Зачем мне пальто?

– Тогда пошли. – И Дамион уже повернулся к двери, когда заметил ее дерзкую улыбку. – Что?

– Могу поспорить, ты не играешь в покер. Но если вздумаешь попробовать, должна предупредить: в твоей команде есть предатель.

– Предатель? В самом деле?

Дамион позволил своему взгляду неторопливо скользнуть по ее лицу. Остановиться на ярко накрашенных губах. И снова встретить ее взгляд.

Вспомнив, какими темными становились глаза Рейко, когда она была возбуждена, он невольно сглотнул.

– Теперь, когда мы установили причину моего волнения, мы можем идти?

– Конечно… но…

– Никаких больше «но». Ты и так уже достаточно понаставила всяких барьеров. Сейчас мы отправимся в твой клуб. А потом разберемся с твоими «но».

Ночной клуб находился в районе Гион – когда-то знаменитом своими гейшами. Один взгляд на ряд обшарпанных складов чуть не заставил Дамиона велеть водителю не останавливаться и ехать дальше.

Он отвернулся от окна только тогда, когда Рейко наклонилась вперед и постучала водителю по разделяющей их перегородке:

– Мы выходим.

– Какого черта? Не видишь, что это за район?

Она подняла брови:

– Боишься?

– Просто не ищу приключений на свою голову.

– Клуб «Карамель» сразу за углом. Если подъехать туда на машине, словно облепленной деньгами, – вроде этой, – то нас туда просто не пустят.

– Что все равно не делает это мероприятие более осмысленным.

– Не беспокойся. Положись на меня, – сказала она и вышла из машины.

Дамион бросил взгляд на ее ноги и с облегчением вздохнул: сегодня Рейко выбрала более разумную обувь. Хотя красная шнуровка, обхватывающая икры с дерзкими бантиками под коленями, все же оказалась серьезным испытанием для его дыхания.

Тем не менее через пару секунд Дамион был уже на тротуаре.

– А теперь вспомни, что случилось в Бойцовском клубе… – Рейко запустила пальцы в его волосы, и остальные ее слова потонули в горячем пульсе его желания.

– Что ты делаешь?

Рейко продолжала ерошить ему волосы, пока он чуть не застонал от боли. Затем она подняла воротник его кожаного пиджака:

– Вот так! Думаю, ты готов.

Рейко пила из бокала, стараясь не смотреть в сторону Дамиона. В расстегнутом пиджаке, в черной рубашке, натянутой на широкой груди, он спокойно сидел, не вмешиваясь в разговор. Тем не менее он ей мешал. Ужасно мешал.

Когда его пристальный взгляд стал слишком настойчивым, она повернула голову и подняла брови. На его губах появилась медленная улыбка. Он откинулся назад, скользя рукой по спинке ее стула, и коснулся плеча.

Рейко вздрогнула.

Сидящий напротив Йоши Ямамото, ее друг и информатор, едва заметно усмехнулся.

– Над чем это ты смеешься? – спросила она по-японски.

Его улыбка стала шире.

– Я знаю тебя с шести лет, Рей. И никогда не видел, чтобы на тебя так кто-нибудь действовал! А вот этот надутый ханжа…

– Не выдумывай! Он вовсе на меня не действует. И он не ханжа. Он… он просто француз.

– Все равно, у меня такое чувство, будто этот парень запросто мог бы выложить несколько миллионов за пару-тройку картин из немецкой живописи. Не хочешь побыть брокером? Поделюсь комиссионными.

– Его это не интересует. И не надо его недооценивать. Он видит тебя насквозь.

Йоши осклабился:

– О, да ты на его стороне! От любви до ненависти один шаг. Или… наоборот?

– Прекрати… – Она закашлялась. – Я пришла сюда не для того, чтобы выслушивать дешевые сентенции, Йош. У тебя есть какая-то информация?

Он мгновенно стал серьезным. Ей показалось, и Дамион рядом с ней тоже как-то сразу подобрался.

– Информация всплыла несколько недель назад, когда твой красавчик начал за ней охотиться. Говорят, он готов выложить за нее столько, сколько запросят. – Йоши бросил короткий взгляд на Дамиона: – Я так понимаю, он здесь для того, чтобы это подтвердить?

Рейко только пожала плечами:

– У тебя есть какие-то детали о владельце?

Йоши постучал по телефону:

– Мне сейчас должны позвонить как раз насчет этого.

Смело одетая женщина подошла к их столику и села рядом с Йоши. С рассеянным видом она начала играть длинной прядью его волос, накручивая ее на свой палец, но взгляд ее был прикован к Дамиону.

О, черт! Рейко почувствовала, как у нее от злости сводит живот. Ревность. Собственнический инстинкт. Этого еще не хватало!

– С этой безумной чувственной аурой между вами двумя, я бы сказал, возьмите себе, ребята, комнату. Но, поскольку это уважаемый клуб, почему бы тебе не сходить потанцевать с твоим кавалером, пока я не утонул в вашем чувственном потоке? – Йоши ближе притянул к себе женщину, поглаживая ее колено. – Я найду тебя, когда мне позвонят.

– Я думаю, это хорошая идея, – сказал Дамион на превосходном японском.

Рейко изумленно уставилась на него.

О боже!

Дамион взял ее за руку, и она как в тумане двинулась за ним.

Его насмешливая улыбка, когда он притянул ее к себе, развязала ей язык.

– Ты говоришь… по-японски?! Но почему ты ничего мне не сказал?

– У меня же здесь квартира. Бизнес. И ты меня знаешь. Я не люблю давать кому-либо над собой какое-то преимущество.

Рядом с ними танцевала чрезмерно энергичная пара. Дамион подхватил Рейко за талию:

– Так значит, я не надутый ханжа, а просто… просто француз?

Она покраснела:

– Я старалась быть вежливой. Хотя, возможно, и не стоило беспокоиться.

– А как бы ты назвала меня, если бы знала, что я понимаю ваш разговор?

– Заносчивый, бесцеремонный, упрямый!

Низкий, глубокий смех эхом отозвался в его груди.

Дамион Фортье, французский аристократ, как она себе его представляла, не вместил бы в себя этот сложный, противоречивый мир. Грация и точность движений его ног в такт ударам, пластичная импульсивность бедер и надменная уверенность осанки притягивали к ним все взгляды.

Рейко казалось, они танцевали целую вечность, хотя в реальности это было всего лишь несколько минут.

– Ты превосходно танцуешь, – прошептал он ей на ухо. – Мне стоило узнать об этом еще пять лет назад.

– Тебе много чего стоило бы узнать пять лет назад.

Она отстранилась от него, но Дамион снова притянул ее к себе:

– Похоже, у твоего приятеля есть для нас новости.

На обратном пути к столику его рука по-прежнему лежала на ее бедре. Рейко все еще не пришла в себя, когда Йоши протянул ей вырванный из блокнота листок.

Дамион опередил ее. Не прерывая разговора, он притянул ее к себе. Это движение казалось таким естественным, и она почувствовала неодолимое искушение поддаться ему…

Такое желание испугало Рейко, заставив вздрогнуть и отодвинуться. Брови Дамиона слегка нахмурились, но это было единственной реакцией, которую он себе позволил.

Сделав несколько глубоких вдохов, Рейко улыбнулась:

– Спасибо за помощь, Йош.

Он махнул рукой:

– Я в долгу перед тобой за предупреждение насчет вазы Кианлонга. Считай это услугой за услугу.

Дамион протянул ему свою карточку:

– Я всегда заинтересован в новых поступлениях. Если у вас действительно что-то есть из немецкой живописи, свяжитесь с моей галереей.

Йоши удовлетворенно присвистнул, засунул карточку в карман и с прощальным взмахом руки растворился в толпе.

Все еще чувствуя себя не в своей тарелке, Рейко подошла к стойке бара:

– Порцию текилы.

– Сделайте парочку, – сказал Дамион бармену, не отводя от нее пристального взгляда.

Перед ними были поставлены два стакана. Рейко выпила свою текилу залпом.

– Ну и как? – спросил Дамион. – Лучше?

– Нет.

Он выпил свой стакан и встал:

– Нам пора.

Машина ждала их возле входа. Рейко села, не выразив ни малейшего протеста.

– Запомни, я собственник. И своего никому не уступлю. Никогда, – четко произнес Дамион.

Рейко замерла, не сводя с него глаз.

Войдя в квартиру, Рейко сразу же повернула в свою комнату:

– С этой разницей в часовых поясах я уже с ног валюсь.

– Убегаешь?

– Ретируюсь. Как мудрая ниндзя.

– От меня тебе все равно не убежать.

– Может, поспорим?

Мышцы на его скулах напряглись.

– Это не игра.

– Правильно – не игра. Поэтому хватит! Будешь продолжать, окажешься разочарован.

Он снял пиджак и повесил на стул. Рейко не смогла сдвинуться с места. Она стояла и смотрела, пока он не обошел вокруг дивана и не взял ее за руку. Ее снова охватил жар.

– Что ты имела в виду, когда сказала: секс не для тебя? – Его палец медленно двигался по ее запястью.

– А может, меня теперь вообще мужчины не интересуют? Может, меня интересуют женщины?

– Нет, женщины тебя не интересуют, – рассмеялся Дамион. – Тебя интересуют мужчины. Более того, тебя интересую я!

– Думаешь взять меня измором, да?

Его лицо разгладилось.

– Мы оба хотим одного и того же.

– Нет! – крикнула Рейко. – Уж поверь мне. Не одного и того же.

– Почему? Что может случиться, если ты уступишь?

– Я не могу.

Он сделал к ней шаг и взял в ладони ее лицо.

Ее начала бить дрожь. Словно завороженная, она смотрела, как наклоняется его голова, как приближаются мягкие, дарующие наслаждение губы…

Его губы коснулись ее губ. Она застонала. Дамион углубил поцелуй, одной рукой удерживая ее затылок, другой прижав саму Рейко к своему сильному телу.

Через мгновение ее рот приоткрылся, приглашая дерзкое вторжение его языка, которым он тут же воспользовался.

И все же где-то в глубине души она понимала – лишь одно спасало ее от тотального подчинения этому безумию. Прикосновение – вот что удерживало ее в реальности. Но теперь был поднят и этот якорь.

– Отпусти меня!

Дамион замер.

– Рейко? – прошептал он, все еще касаясь ее губ. – Я сделал тебе больно?

– Пожалуйста, отпусти…

– Скажи мне…

– Я устала. Мои внутренние часы еще не перестроились. Не надо пытаться выжать из меня все мои секреты. Это нечестная борьба. К тому же завтра утром у меня встреча.

Его губы оставили ее, за ними последовали его руки, а потом и тепло его тела.

Рейко почувствовала сожаление, но заставила себя принять его.

Сожаление – это хорошо. Сожаление укрепляет характер.

Глава 9

– Какие у тебя контакты с Восточной Европой? – спросил Дамион, допивая свой кофе.

Она подняла глаза от коробки с нефритовой статуэткой, которую передал ей Паскаль Дюваль.

– Лучше не бывает. А что?

Его взгляд упал на зеленую полупрозрачную фигурку, потом снова вернулся к ее лицу.

– Я хочу, чтобы ты еще раз подумала над моим предложением. Насчет работы. На контрактной основе. Я думаю о продвижении на восточно-европейский рынок. Моим людям понадобилась куча времени, чтобы найти настоящих владельцев драгоценной матрешки. Ты могла бы использовать свои контакты, чтобы проверять происхождение артефактов, которые я захочу приобрести.

Он назвал сумму, и у Рейко едва не отвисла челюсть. Такие деньги могли означать совсем другой уровень жизни для тех, кому она помогала.

Дамион взял ее руку и поднес к губам. Жар наполнил ее, а вслед за ним возникло и подозрение.

– Ты бы не сделал это предложение, если бы не надеялся – я окажусь в твоей постели, верно?

– Ты окажешься там в любом случае, от работы это никак не зависит.

Спорить с ним было бесполезно. Подхватив сумку, Рейко взяла коробку с нефритом и направилась к двери. Но Дамион оказался там раньше ее. Взгляд серых глаз и притягивал к себе, и пугал бездонными глубинами. Смотреть не отрываясь или бежать?

Он улыбнулся, и дрожь, восхитительная дрожь мягкой волной прошла по ее телу. О, черт! Она не могла позволить себе потерять контроль там, где это касалось Дамиона.

– Продолжай, продолжай воздвигать свои барьеры, – протянул он. – Я с удовольствием их разрушу.

– Я не воздвигаю никаких барьеров! Я думаю над твоим предложением.

Он взял у нее коробку и пошел вместе с Рейко к машине.

– И?..

– И склоняюсь к тому, чтобы его принять.

Дамион улыбнулся:

– Ты не так уж боишься того, что между нами.

– А может, просто не могу устоять перед возможностью пополнить мой банковский счет легкими деньгами?

Дамион сделал знак водителю и сам открыл для нее дверцу. В машине он положил коробку на переднее сиденье.

– Если ты хочешь заставить меня думать, будто ты мелкая корыстолюбивая штучка, то не забывай – я знаю, куда ушел тот миллион долларов и большая часть твоих активов. Вероятно, то же самое ты собираешься сделать и со своими комиссионными. – Он самодовольно улыбнулся, увидев ошеломленное лицо Рейко. – Ну, так куда теперь?

Она опустила глаза, произнесла едва слышно:

– В Фонд жертв природных и антропогенных катастроф.

Несколько секунд он просто молчал. Потом обхватил ладонью ее затылок и…

Поцелуй оглушил ее, расплавил мозг, сделав тело почти невесомым. Так же, как и прошлой ночью. Когда его рука оказалась на ее груди, ощущение было таким сильным, что ей захотелось забраться ему на колени и потребовать еще… Вместо этого Рейко заставила себя отстраниться.

Потемневшие от желания глаза, не отрываясь, смотрели на ее губы.

– Что это было? – спросила она, чувствуя, как бешено колотится ее сердце.

– Всего лишь поцелуй.

Рейко зажмурилась. Даже когда Дамион взял ее руку и провел по ней губами, она не смогла заставить себя открыть глаза.

– Послушай… я не хочу опаздывать. Разве мы не можем поехать? Почему мы стоим здесь?

– Говори адрес.

Возвращение драгоценной статуэтки, которая принадлежала нескольким поколениям этой семьи, растрогало Рейко до слез. И даже после того, как она распрощалась с благодарной клиенткой, это ощущение не сразу отпустило ее.

Она заметила на себе пристальный взгляд Дамиона.

– Ты только что доказала это.

– Что доказала?

– Что ты делаешь это не ради денег.

– Я дала слово, и она поверила мне.

– А ты кому-нибудь веришь, Рейко?

– Что?

– Если бы у тебя был кто-то, кому можно было бы доверить свой секрет, ты не носила бы в себе эту боль.

– Да как ты смеешь?! – в негодовании воскликнула она.

– Ты держишь меня у барьера, потому что боишься довериться своему чувству.

– А ты… ты угрожаешь Тревору и мне тюрьмой, если все не будет сделано по-твоему! Пять лет назад ты ушел от меня, даже не обернувшись. А теперь я должна бросить все и довериться тебе?

– Я выполнил свою часть договора – оставил Эштона в покое. Сегодня утром его долг равен нулю.

Рейко поначалу не могла вымолвить ни слова.

– Почему… почему ты это сделал?

– Если он окажется в тюрьме, я не получу того, чего хочу. А хочу я тебя!

– Ты заплатил долги Тревора, чтобы залезть мне под юбку?!

Его рот презрительно дрогнул.

– Когда ты чувствуешь себя загнанной в угол, то становишься жестокой.

– А разве не жестоко заводить роман с замужней женщиной? Замужней женщиной с детьми! – Глубина отвращения отразилась в ее голосе.

Его черты заострились в свете уличных фонарей.

– Не думай…

– О, ради бога! Все знают: ты разрушил ее брак, а потом бросил, когда она тебе наскучила. К тому же ты не давал ей видеться с детьми!

Он стиснул зубы:

– Это неправда.

– Ты мог выбрать любую женщину, Дамион! Зачем тебе нужно было разбивать семью?

– Я не разбивал…

– Ладно, это не мое дело. Но и моя жизнь тебя не касается! – Постучав по стеклу, она сделала знак водителю остановиться.

Дамион нахмурился:

– Это еще зачем?

– У меня появилась неотложная потребность покормить золотых рыбок. Когда вернусь – не знаю. К ужину меня не жди.

Рейко распахнула дверцу и вышла. Людской поток подхватил ее. Она поняла, куда ее несет, только когда услышала жуткий, до боли знакомый звук приближающегося поезда. В отчаянии она попыталась отступить назад. Ее охватила паника, горло сдавило.

Поезд прибыл к платформе, и она почувствовала, как толпа заносит ее внутрь.

Нет!

Наконец, устав сопротивляться, Рейко поддалась, и ее внесло в поезд.

Почти парализованная страхом, она ухватилась за поручень. Нет, она не позволит себе сломаться. Не позволит. На следующую станцию поезд прибудет всего лишь через несколько минут.

Сделав несколько глубоких вдохов, Рейко осмотрелась и закрыла глаза с ощущением неизбежности.

Дамион…

– Это ерунда по сравнению с тем, что случится, если ты еще раз попытаешься от меня сбежать! – Низкий от ярости голос заставил ее подпрыгнуть.

Развернувшись, Рейко наткнулась на взгляд серых глаз.

– Если ты снова попытаешься убежать, я просто свяжу тебя.

Рейко и не сомневалась – Дамион не шутит. В отчаянии она кусала губы. Его взгляд скользнул по ее лицу. Он нахмурился.

– С тобой все в порядке?

Сжав губы, она отчаянно замотала головой.

Его руки мгновенно окружили ее, заключив в спасительный кокон своей теплоты. Аромат его одеколона наполнил ее ноздри. Его руки сильнее прижали ее к себе.

– Мы пойдем покормим твоих рыбок, а потом поговорим. И никаких отговорок! Настало время убрать барьеры – раз и навсегда. Сколько еще остановок? – спросил он, невольно заметив, что в его голосе не хватает уверенности.

Ему хотелось выйти из поезда, затащить ее куда-нибудь и выведать все ее секреты. Он вообще не хотел, чтобы между ними были секреты.

Пять лет назад он делал вид, будто все тайны Изадоры безобидны, пока не стало слишком поздно…

– Еще одна.

Поезд подошел к станции. Дамион потянул ее за собой к выходу, а потом, словно перышко, подхватил на руки.

Защищая Рейко от обеденной толкучки, Дамион пролагал свой путь на солнечный свет. Она попыталась высвободиться из его рук, но он не отпустил ее.

– Теперь куда?

– Через переход и наверх. Мой дом слева…

Не дожидаясь, когда она закончит говорить, он двинулся вперед.

– Опусти меня на землю, Дамион. Твои охранники на нас смотрят. Как они могли так быстро сюда добраться?

Он, не останавливаясь, продолжал идти вперед.

– На моем телефоне стоит GPS. Не знаю, как им удалось проехать через все эти пробки, но они увидели нас уже у выхода из метро.

Джип медленно двигался за ними, пока они поднимались на холм.

– А что потом? Они будут торчать под дверью моей квартиры?

– Если только ты не атакуешь меня с помощью хлебного ножа. Тогда мне придется нажать на маленькую кнопочку на часах, и они ворвутся в квартиру.

Чем ближе они подходили к ее дому, тем бледнее становилось ее лицо. Она знала, какими краткими будут эти часы…

Ее квартира была просторной и светлой, со вкусом обставленной. На деревянном полу лежали восточные коврики, изящная японская графика украшала стены. Огромная картина с изображением цветущей вишни занимала почти всю стену. В комнате доминировала широкая софа, за которой находился большой экран.

Бросив на столик сумку, Рейко нажала на плоский выключатель.

Противоположная стена засветилась сначала желтым, потом красным. Через минуту на ней появились три упитанные голографические рыбки и спокойно продефилировали через весь экран.

Дамион посмотрел на нее. Она улыбнулась – слабая улыбка на бледном лице.

– Ты ведь мне не поверил, да?

– Интересно было бы посмотреть на процесс кормления. В конце концов, ведь именно поэтому ты от меня сбежала.

Она посмотрела ему в глаза:

– Я уже перестала убегать.

Эти слова едва не сбили его с ног. Когда она отстранилась, Дамион едва сдержался, чтобы не притянуть ее обратно к себе.

– Хочешь рассказать мне свой секрет?

Открывая дверцу холодильника, она замерла:

– Давайте не будем забегать вперед, господин барон. Я вроде тех золотых рыбок. Как только ты узнаешь, что за этим скрывается, тебя здесь не будет.

– Ты опять торопишься с выводами.

Ее улыбка была еще более горькой.

– Ну что ж увидим, – вздохнула она. – Я могу приготовить обед. У тебя нет аллергии к чему-либо?

– Только к тому, когда что-то решают за меня. Так что случилось в поезде?

Ее пальцы сжались вокруг бутылки саке, извлеченной из холодильника.

– Разве ты не хочешь есть? – Ее голос прозвучал не громче шепота.

– Нет.

Она стояла не двигаясь. Тогда он повернулся к полкам, достал оттуда стаканы и взял у нее из рук бутылку.

Саке было далеко не лучшим, но она все равно его выпила.

– Так что случилось в поезде, Рейко?

Прислонившись к мойке, она устало вздохнула:

– Мой отец… Железнодорожная катастрофа два года назад… Поезд Осака – Токио.

Рейко услышала его короткий вдох и выдохнула, когда он поднял ее на руки и понес в комнату.

Только когда он посадил Рейко на диван, она открыла глаза. На мгновение Дамион исчез на кухне и вернулся с двумя стаканами.

Ее сердце забилось, когда он сел рядом.

– Ты нарушаешь правила. – Резкость его тона не сочеталась с плавным движением руки, когда он поднес свой стакан ко рту.

– Какие правила?

– Держать руки подальше друг от друга, пока мы не поговорим.

– Но я тебя не трогала!

– Не буквально. Твои глаза трогали меня так, как хотели этого твои руки… Но давай начнем сначала. Если твой отец погиб во время крушения поезда, то почему это твоя вина?

– Это я… я заставила его поехать на этом поезде. Он не хотел. Я его шантажировала.

– Шантажировала? Каким образом?

Рейко облизала губы. О черт, как это было трудно.

– Я… Он хотел заставить меня изменить мою жизнь. Я не соглашалась. Но потом поставила условие: только если он помирится с моей матерью. Они не жили вместе уже полгода и собирались разводиться.

Его губы сжались.

– Не каждый брак бывает удачным. Иногда лучше расстаться.

– Я знаю. Моя мать, может, и не была самой примерной женой и заботливой матерью, но я знала: без отца ей будет еще хуже. И он любил ее. Отец пообещал дать их браку еще один шанс.

– Ты не понимаешь, как тебе повезло. Мои родители до самого конца оставались вместе, и это их погубило.

Она была поражена:

– О боже… И как это случилось?

Его глаза потемнели, став почти черными.

– Одержимость. Одержимость была их проклятием.

– Что?..

Дамион махнул рукой:

– Давай оставим все эти ужасные детали до следующего раза. Так что случилось потом?

Вздохнув, она продолжала:

– Я жила в Осаке, когда отец приехал повидать меня. Он терпеть не мог поезда. Но я настояла, потому что ехать на машине в Токио, где жила моя мать, намного дольше. – Клубок боли, от которой ей никогда не избавиться, снова подкатил к горлу. – Через двадцать минут, когда поезд вошел в тоннель, свод тоннеля обрушился. Мы оказались в ловушке на целых два дня. Мой отец все время держал меня за руку. К тому времени, когда я набралась смелости, чтобы сказать ему, как мне жаль, что все так случилось… он уже умер. Мать во всем обвинила меня. За последние два года я видела ее только раз. На похоронах…

Дамион протянул ей платок:

– Твои кошмары, они… оттуда?

Она кивнула:

– Иногда я вижу его умирающим… иногда придавленным скрученным металлом… А я… я ничем не могу ему помочь.

– Если бы у тебя был нормальный психотерапевт, он бы просто сказал: никакой твоей вины во всем этом нет. Что бы там ни говорила твоя мать.

Ее слезы побежали еще быстрее.

– Какая разница, кто что сказал или не сказал. Я была эгоисткой. Не видела ничего, кроме того, что мне было нужно. Возможно, им было бы лучше друг без друга. Отец ее любил… но я знаю – он согласился на восстановление отношений только из-за меня. Я заставила его думать, будто мой образ жизни в какой-то мере и его вина.

– Какой образ жизни?

Ее сердце пропустило удар. Она не могла найти в себе сил, чтобы произнести эти слова. Стыд, невыносимый стыд сдавил ее горло.

– Какой образ жизни? – В его голосе послышались жесткие нотки.

Она облизала губы:

– Вечеринки… мужчины…

В комнате повисло молчание.

– И сколько у тебя их было? – наконец спросил он.

– Дамион…

– Сколько?

Она сказала. Его лицо стало серым, горло дернулось, как если бы он силился что-то проглотить.

Ей хотелось провалиться сквозь землю.

Наконец Дамион встал и, не говоря ни слова, вышел из комнаты.

Рейко не знала, сколько времени она оставалась в замороженном состоянии. Ее горло саднило от рыданий. Комната погрузилась в темноту, разбавленную лишь светом экрана с золотыми рыбками.

Дамион ушел. Все случилось именно так, как она и предполагала.

– Рейко! Открой!

Она встала и покачнулась, чувствуя пустоту в голове.

Дрожащей рукой провела по лицу. Стук в дверь усилился.

Проглотив слезы, Рейко зажгла лампу и открыла дверь.

– Что тебе нужно, Дамион? – спросила она, глядя на темную внушительную фигуру.

Он вошел в квартиру и, захлопнув за собой дверь, протянул ей бутылку красного вина.

– Твой саке пришелся мне не по вкусу. Я подумал, мы достойны лучшего.

– Ты ушел… чтобы купить вино?

– Это не просто вино. Это «бордо» из моего виноградника.

Тон был непринужденный, но во взгляде сквозило что-то такое, что заставило ее вздрогнуть.

– Дамион…

– Мы еще не закончили наш разговор. – Он подошел к дивану и поставил бутылку на столик.

– Почему ты все же ушел? – спросила она.

Его рот сжался, и она подумала, что он не ответит.

– Мужчине не нравится, когда у женщины, с которой он занимается любовью, другие мужчины, пусть и в прошлом. Скажем так, эта мысль слегка помутила мой рассудок.

– В самом деле?

Несколько секунд он молча смотрел на нее.

– Помнишь, что я сказал насчет одержимости?

Она устало кивнула.

– От этого страдал и мой отец, и мой дед, когда еще была жива бабушка. Сегодня в метро мне вдруг пришло в голову: а ведь я тоже могу пойти по этому пути.

Она выдохнула:

– Ты любишь меня?

– Никогда не смешивай одержимость с любовью, Рейко. Эта ошибка испортила мне полжизни.

– Что?

– С помощью меня отец пытался удержать свою жену, мою мать. Она была словно заперта в браке, который ей осточертел. А развода он не давал. Отец считал – она принадлежит ему. В конце концов он ее убил, а потом покончил с собой.

Ее потрясенный вид вызвал у него жесткую улыбку.

– Я стал жить с дедом и бабушкой и думал: теперь все изменится! Ничего не изменилось. Бабушка использовала меня, чтобы скрывать свои измены. Сколько раз я опаздывал в школу, потому что ей нужно было увидеться с «другом». И дед это знал, но он ее любил и все время ее прощал.

– Я видела вас вместе на выставке. Похоже, вы с ним очень близки.

Дамион опустил глаза:

– Когда бабушки не было, дед казался другим человеком.

– Поэтому тебе нужно найти те картины?

Он взял бутылку и начал сдирать фольгу.

– Последнее желание деда – похоронить его вместе с «Женщиной на пляже». Что я сам думаю по этому поводу, не важно.

Тон, которым это было сказано, давал понять – тема закрыта. Но…

– Так значит… ты становишься одержим… мною?

– Надеюсь, что нет, поскольку это была бы плохая новость для нас обоих.

Она облизала внезапно пересохшие губы. Их взгляды встретились.

– Ты никогда не спрашивала, как я узнал о твоем мужчине.

– И как же ты узнал?

Его смех отозвался хриплым эхом в полутемной комнате.

– Я прилетел обратно через две недели после того, как мы расстались. Я не мог перестать думать о тебе.

Ты была в своем любимом баре. Вы сидели в углу. Я увидел, как ты поцеловала его. Когда вы ушли, я пошел за вами. – Он пожал плечами, заметив ее изумленные глаза. – Когда ты пригласила его в свою квартиру, мне хотелось убить вас обоих…

– А теперь?

Его взгляд потемнел.

– Мне невыносима сама мысль, что у тебя были другие мужчины, но… ненавидеть тебя за это было бы лицемерием.

– Дамион…

– Это из-за меня? Ты спала с ним, потому что я от тебя ушел?

Это был вопрос, которого Рейко боялась. Сказать правду – значит признаться, как он много значил для нее. Но она не могла лгать.

– Да… Мне было плохо… Ты назвался чужим именем, а потом, когда умер мой дед, пытался откупиться от меня, словно от какой-то досадной ошибки. Я ненавидела тебя, но и себя ненавидела тоже. Это случилось только один раз. Я больше никогда его не видела.

Дамион выругался сквозь зубы.

– Сколько раз я хотел это сказать, но… с каждым днем становилось все труднее. – Он обошел вокруг стола и подошел к ней: – И я по-прежнему хочу тебя.

Она отступила:

– Постой… Ты еще не все знаешь…

Его глаза вспыхнули.

– Я больше не хочу слышать ни о каких мужчинах.

– Это как раз об этом. Я встречалась со многими, но после того раза ни с кем не спала. Я просто позволила отцу верить в самое худшее, чтобы заставить его остаться с матерью.

Его глаза расширились. Но потом он сделал несколько глубоких вдохов и… продолжил свое наступление.

– Рейко…

Она снова отступила.

– Это не означает, что я буду… Ты… я… Я не могу спать с тобой, черт возьми!

Он не остановился.

– Ах да, твое маленькое изобретение – я-не-могу-заниматься-сексом. Этот вопрос мы еще не обсудили.

Она покачала головой.

– Нет, Дамион. Эта тема не из приятных.

– Секс тоже не всегда бывает приятным. – Он сделал еще один шаг к ней.

Она продолжала отступать, пока наконец не оказалась у экрана с рыбками.

– Стоп! Не надо на меня давить, Дамион.

Он остановился и сложил на груди руки, буравя ее взглядом. Что там было в этих серых глазах?

Она облизала губы. Что-то необузданное.

– Через семь месяцев после… инцидента мой психотерапевт решил: для меня настало время перестать прятаться, надо завести новых друзей, выстроить новые отношения. Я попыталась. Я даже пошла на свидание…

– И что дальше?

О, черт, ей даже вспоминать об этом не хотелось.

– Это было одно из самых ужасных испытаний в моей жизни. Я даже не знаю, почему так случилось. В какой-то момент все было нормально, а в следующий… Это… это было ужасно.

Дамион выругался сквозь зубы.

Все! Теперь он уйдет. Уйдет и не вернется.

Он подошел к окну. В комнате наступила тишина, такая глубокая, что Рейко казалось, будто можно слышать, как на пол падают пылинки.

Он стоял так долго, его поза просто кричала о напряжении.

– Ты… на другой стороне комнаты… Ты даже не хочешь быть рядом со мной.

Неизвестно как, но в следующий момент Рейко вдруг оказалась на коленях у Дамиона Фортье. Его рука твердо удерживала ее подбородок.

Его поцелуй был нежен. До боли нежен…

– Прекрати… прекрати это… – Она попыталась вывернуться из его рук.

– Что?..

– Я пять лет тебя ненавидела. А теперь… теперь даже не знаю, что и думать… И это странно.

Она снова попыталась освободиться. Сильная рука держала ее за талию. Поворачиваясь, Рейко почувствовала его эрекцию. Жар хлынул ей в лицо. Она бросила на него осторожный взгляд.

Его улыбка стала шире.

– Я смущаю тебя? Да, ты меня возбуждаешь. И я хотел бы тебе это доказать. Меня тянет к тебе с такой силой, что я не могу сдерживаться. Не могу дождаться снова увидеть тебя без одежды.

Она напряглась еще больше. Дамион почувствовал раздражение. Ни с одной женщиной ему не приходилось так трудно. И ни одну женщину он еще так не хотел.

Он посмотрел на нее: на лице борьба и отчаянное желание спрятать уязвимость.

Его сердце дрогнуло. Он заставил себя расслабиться:

– Хватит напрягаться.

Ее глаза блестели, она готова была расплакаться.

Этот момент все равно наступит. Сначала нужно избавиться от секретов между ними. Теперь его очередь.

Дамион сделал еще один глубокий вдох.

– Я познакомился с Изадорой вскоре после того, как уехал из Токио. Я не горжусь этим, но мне было нужно тебя забыть. Ни о чем постоянном я не думал.

Ее губы презрительно сжались.

– Еще бы. Она ведь была замужем.

– Нет, не была! Я с ней познакомился, когда она уже развелась. Но Дом моделей был привязан к делам ее мужа. Если бы публика узнала, что она больше не замужем за Антонио Баптистой, это серьезно отразилось бы на их доходах.

– Ну да. Поэтому лучше уж прослыть прелюбодейкой, чем повредить бизнесу, так, что ли?

– Не смейся.

– А что там с детьми? Она действительно их оставила?

Его губы сжались. Чувство собственной вины вызвало ту же боль, как и в тот день, когда он об этом узнал.

– Да, это правда.

В ее глазах отразились гнев и презрение. Его сердце пустилось вскачь – ему нужно было стереть с ее лица эти эмоции.

– Месяца через три после нашей встречи она попросила меня познакомиться с ее детьми. Я не был готов к тому, чтобы оказывать какое-то влияние на детей. И… отказался. Изадора восприняла это по-своему. Она решила, что я не люблю детей. Я и не знал, что она совсем выкинула их из своей жизни, пока мне об этом не сообщил ее муж. В общем, выяснилось, что у нее были серьезные проблемы…

Ее глаза пристально вглядывались в его лицо. Наконец она спросила:

– Почему ты с ней расстался?

– Потому что понял: она была воплощением того, чего я сам пытался избежать.

– Она была… одержима?

Он кивнул:

– Я решил поговорить с ней. Ничего хорошего из этого не вышло. Через два часа я нашел ее в ванной с перерезанными венами…

Глава 10

– Боже! – Рейко была в шоке.

В глазах Дамиона застыла боль. Она подняла руку и дотронулась ладонью до его щеки.

– Это ужасно…

– Да… ужасно. Проблема действительно была очень серьезная. Именно поэтому Антонио с ней и развелся. Через некоторое время я нашел для нее подходящую клинику. В Аризоне.

Она вспомнила их разговор в парижском ресторане.

– И вы поехали туда вместе?

Дамион кивнул:

– Я оставался там несколько недель. Но потом стало ясно, что, а вернее, кто мог быть причиной такого ее состояния.

– Ты?

Он взял ее руку и мягко поцеловал в ладонь.

– До сих пор не могу себя простить. Я знал признаки одержимости, но просмотрел их. Этого больше не должно повториться.

В его глазах была такая боль, что у нее перехватило дыхание.

– Дамион…

– Я полностью открылся перед тобой и никогда не пожалею об этом. Потому что хочу, чтобы и ты доверяла мне. Во всем.

– Я… я не могу…

Она ожидала, что Дамион наверняка начнет спорить. Но он просто кивнул и поцеловал ее в лоб:

– Понимаю. Это процесс не легкий. Но в конце концов мы с ним справимся.

Мы?

Это слово испугало ее даже больше, чем непреклонная решимость, исходящая от каждого его движения.

Длинные пальцы скользнули по ее бедру, губы двинулись ото лба к щеке и, наконец, нашли ее губы.

А потом Рейко почувствовала, как он начал расстегивать пуговицы на ее блузке.

– Что ты делаешь?

– То, что хотел сделать с того самого вечера, как увидел тебя в доме у Эштона.

Его жаркий взгляд упал на ее открытую шею и дальше вниз, вдоль узкой ложбинки. Еще одна пуговица…

Она попыталась отстраниться, но он мягко удержал ее:

– Я хочу посмотреть на тебя, Рейко.

По ее спине пробежала дрожь.

– Я… я не готова к этому. Кроме того, ты ничего не забыл, Дамион? Разве ты не собирался заняться поисками подходящей супруги, чтобы заложить семя следующего поколения Фортье? – Боль пронзила ее, задержавшись в бесплодной утробе, где никогда не сможет вырасти ни один ребенок.

Взгляд Дамиона остался непроницаем.

– В свое время – конечно. Но сначала я должен сделать это. Я причинил тебе боль. Дай мне шанс все исправить.

– Еще разок переспав со мной?

Дамион покачал головой:

– Ты думаешь, с тобой что-то не в порядке? Я же хочу доказать – это не так. Не беспокойся, мы все будем делать очень медленно.

Еще одна пуговица. Почему, черт возьми, она не кричит от ужаса?

Словно зачарованная, вопреки всякому здравому смыслу, она смотрела на его лицо:

– Что означает медленно?

Он улыбнулся:

– Для начала я просто хочу расстегнуть твою блузку.

– И больше… ничего?

– Все зависит от тебя. Что ты хочешь, Рейко?

Ее взгляд упал на его губы.

– Чтобы ты поцеловал меня…

И прежде чем она успела закончить фразу, его губы уже были на ее губах. До чего ненасытно вырвавшееся из-под контроля желание!

Ее пальцы скользнули в его волосы, он ответил ей стоном, сильнее сжав в объятиях.

Нет, ничего не могло из этого получиться. Ничего…

Когда рука Дамиона обхватила ее ягодицы, дрожь пробежала по ее телу.

Он поднял голову:

– Что? Достаточно?

Все в ней так и кричало – «нет».

– Достаточно, – выдохнула Рейко.

Утром Дамион позвонил дилеру, купившему «Женщину на пляже», и предложил цену, от которой невозможно было отказаться.

К полудню картина была у них. А еще через три часа они уже ехали в аэропорт.

Они возвращались в Париж на том же самом самолете, и Рейко, глядя на стоявшую в проходе картину – в спешке Дамион не стал ее заворачивать, – не переставала удивляться: разве могла быть эта женщина такой, какой ее описывал Дамион?

– Что ты собираешься делать с другими картинами?

– Больше всего мне хотелось бы их сжечь…

– Ты этого не сделаешь!

– Но я думаю, моим детям все же нужно будет знать, какими были их предки.

Упоминание о детях обдало ее холодом. В течение двух последних лет Рейко полностью выключила из своего сознания всякие мысли о детях.

Дамион нахмурился:

– Что-то не так? Ты побледнела.

Она опустила глаза на свои стиснутые пальцы:

– Думаю, это все из-за смены часового пояса. Мой организм не успел перейти с одного режима на другой, а уже опять пора перестраиваться.

Несколько секунд она боялась сделать лишнее движение, чтобы не выдать свою тайну. Когда его взгляд вернулся к картине и, вероятно, к связанным с ней воспоминаниям, Рейко облегченно вздохнула.

На его лицо набежала тень.

– Думаю, ты считаешь меня бессердечным из-за отношения к моей семье?

Рейко покачала головой и смутилась, когда его взгляд скользнул по ее правому виску. Ей ужасно хотелось поднять руку и закрыть его челкой. Вместо этого она глубоко вздохнула и взяла его за руку.

Дамион опустил глаза на их переплетенные пальцы.

– Нет. Даже у самой безупречной на первый взгляд семьи есть свои скелеты в шкафу. Но я хочу, чтобы ты перестал притворяться, будто тебя это не волнует, – сказала она, явственно чувствуя его боль.

– Полжизни наблюдать вспышки неконтролируемых эмоций – это научит либо следовать тому же поведению, либо пытаться сдержать его.

– Значит, ты не чувствуешь никакого сожаления к этим разбитым сердцам, которые ты оставил за собой по всей Европе?

Он поднял их сцепленные руки и коснулся губами ее запястья.

– Чтобы найти настоящую принцессу, принц должен поцеловать множество лягушек. – Его глаза остановились на ней, смущая своим загадочным блеском. – Но я думаю, мои поиски уже почти закончились.

✽ ✽ ✽

Шато Фортье – многовековое поместье, мокрое от дождя, возникло перед ее изумленным взором еще задолго до того, как машина подъехала к длинной, усаженной деревьями аллее.

Возле его стен плескались темные воды. Это был самый настоящий ров. И самый настоящий разводной мост.

Рейко с трудом подавила восторженный возглас и почувствовала на себе пристальный взгляд Дамиона. Он сидел рядом с ней на заднем сиденье серебристого лимузина, который привез их из частного аэропорта Бордо.

Машина остановилась в конце широкой подъездной аллеи. Она посмотрела на многовековое великолепие шато и покачала головой:

– У него не было никаких шансов.

Дамион нахмурился:

– У кого?

– У моего деда. Бедный студент из пригорода Киото, живущий на стипендию. Что он мог ей предложить?

Тень сожаления мелькнула на лице Дамиона.

– Деньги – это еще не все.

Рейко раздраженно выдохнула сквозь зубы:

– Чушь. Только люди, у которых они есть, продолжают повторять этот бред. Деньги дают власть. А власть – это наркотик, перед которым очень немногие могут устоять.

– Ты же смогла ради высших целей.

– Мы говорим не обо мне, а о том, какой жестокой иногда бывает жизнь.

Он захлопнул багажник и подошел к ней. Приподняв пальцем ее подбородок, заглянул ей в лицо:

– Но если бы ты могла иметь все, что бы ты выбрала, Рейко?

«Чтобы ты никогда не ушел».

«Чтобы я не осталась на всю жизнь со своими шрамами, физическими и эмоциональными».

О третьем, самом заветном желании, Рейко не могла даже и думать. Она отвела взгляд в сторону и начала считать башенки на крыше шато. И только сосчитав, сделала глубокий вдох и снова посмотрела на него.

– Сейчас? Небольшую экскурсию по шато. И чего-нибудь съесть. Например, сырное панини. Я проголодалась. Думаешь, ваш повар сумеет приготовить панини, если я как следует его попрошу?

– Без вопросов. – Он взял ее за руку и повел через каменную арку. – Но сначала мы сделаем твои упражнения.

Ее пульс ускорился.

– Что значит «мы»? Я и сама могу их сделать!

– У тебя опять боли. И не пытайся меня убедить в обратном! Так что сначала упражнения, потом экскурсия, а потом – ужин.

– Тебе никто не говорил, насколько ты несносный тиран?

– Нет. Но я знаю, некоторые считают меня напыщенным французом. Мадам, я не сделаю вам больно, если возьму вас на руки?

Она рассмеялась, чувствуя, что ее решительность ослабевает, уступая место растущей потребности отпустить вожжи самоконтроля. Хотя бы ненадолго…

– Нет. Но зачем?

Дамион не стал отвечать. Он подхватил Рейко на руки и, прижимая к груди как бесценное сокровище, понес через навесной мостик.

Через его плечо она могла видеть прекрасный зеленый ландшафт, раскинувшийся насколько хватало глаз. Прямо над собой – каменную башенку.

Чувства переполняли Рейко.

Она посмотрела на гордый профиль Дамиона и почувствовала неодолимую потребность коснуться его лица. Подняв руку, Рейко провела пальцами по подбородку. Твердый, теплый, слегка шероховатый… Это ощущение было настолько чувственным… Не сдержавшись, Рейко прижалась к нему губами.

Дамион остановился как вкопанный. Сквозь шум крови в ушах она услышала, как он отпустил шофера и экономку. Потом посмотрел на нее:

– Мы неплохо с тобой продвинулись…

Жар охватил ее тело, когда его губы оказались рядом с ее губами.

К тому времени, когда она снова подняла голову, ее чувства были в полном смятении. Чтобы обрести хоть какое-то равновесие, ей пришлось на несколько секунд закрыть глаза. Когда же она их открыла, то оказалось – они поднимаются по широкой лестнице.

На толстых каменных стенах были развешаны портреты всех поколений Фортье, на лестничных площадках стояли мраморные бюсты. На последней площадке Дамион повернул в восточный коридор.

Комната, в которую он наконец вошел, была отделана по последней моде. Голубой с золотом декор, изысканный и одновременно теплый, прекрасно вписывался в общий стиль шато Фортье. В центре – огромная кровать под ниспадающим складками тяжелым балдахином.

– Тебе нравится? – спросил он.

– Кому бы не понравилось? Это потрясающе! Даже страшно до чего-нибудь дотронуться.

Он поставил Рейко на пол, но не отпустил от себя.

– Ерунда, не бойся. – Он наклонился и поцеловал ее в лоб. – В случае чего ты всегда можешь постучать в эту дверь. – Он кивнул в сторону двери на противоположной стороне комнаты: – Я буду рядом.

Итак, Дамион начал кампанию, чтобы уложить ее в свою постель! Это пугало, и в то же время разжигало желание.

Он притянул ее ближе. Ее соски заострились. Дамион задержал дыхание, и она поняла: он это почувствовал.

– Тогда советую закрывать дверь. Я не очень-то за себя ручаюсь. – Он снова поцеловал ее, добавив дерзкое прикосновение языка.

Рейко едва сдержала стон. Она отступила назад и сделала несколько глубоких вдохов. Сейчас она была готова отбросить всю предусмотрительность и наплевать на все последствия.

– Я должен уйти отсюда. Скажи мне, чтобы я ушел, Рейко.

Она облизала губы, борясь с желанием сказать прямо противоположное.

– Уходи, Дамион.

Он сделал шаг назад.

– Надень купальник, встретимся внизу через пять минут.

– Зачем?

Он загадочно улыбнулся:

– У меня есть для тебя сюрприз. – Его взгляд опустился на ее ноги. – И ради бога, надень какие-нибудь нормальные туфли.

В течение нескольких секунд после того, как он ушел, она оставалась там, где стояла.

Ну прямо сказочная принцесса, изнемогающая от любви! Она заставила себя сдвинуться с места.

Вот это да! Ее взгляд уперся в зеркало, оправленное в старинную золотую раму с причудливым узором. Это действительно как в сказке! Каждая картина, коврик – все здесь было пропитано историей. Историей, которая останется здесь и после того, как она уйдет…

А также тогда, когда Дамион привезет сюда свою супругу, призванную произвести множество маленьких Фортье. К тому времени она сама станет лишь отдаленным воспоминанием.

Боль заставила действовать. Сжав губы, Рейко направилась к угловой двери. Судя по всему, там должен был находиться гардероб. Чемоданы прибыли сюда раньше – еще одно доказательство, насколько все было четко отлажено в мире Дамиона.

Она нашла свой гимнастический костюм, переоделась и, нацепив на ноги балетки, вышла из комнаты.

Еще на середине лестницы Рейко увидела, как он нахмурился.

– Это что, твой купальник? – буркнул он с раздражением.

– Извини. Но у меня нет купальника.

Она выбросила все свои купальники, как только вышла из больницы.

– Я могу…

– Нет, Дамион. Я не сомневаюсь, здесь у тебя наверняка найдутся всевозможные бикини, но спасибо, я пас. То, что на мне, подходит для любого случая.

Его взгляд скользнул по ее фигуре. Вряд ли это обтягивающее трико могло что-то скрыть от его горячих глаз.

– Пойдем, – наконец хрипло скомандовал Дамион.

Взяв Рейко за руку, он повел ее к левой лестнице.

Несколько ступенек вниз закончились перед черной железной дверью.

За ней открылся узкий, но хорошо освещенный коридор. Известняковые стены и серый каменный пол гулким эхом отражали их шаги.

После нескольких поворотов они прошли под низкой сводчатой аркой. Сначала Рейко ничего не увидела за широкими плечами Дамиона. Но, сделав вперед еще один шаг, ахнула от изумления.

Зрелище было ошеломляющим. С трех сторон ампельные растения с блестящими листьями окружали подземное озеро, подсвеченная вода мягко мерцала в глубине. Она услышала легкий плеск и, повернув голову, увидела маленькое отверстие, откуда вытекала вода. Рядом стояли широкая деревянная скамья и мраморный столик со стопкой полотенец.

Сказка… волшебная сказка.

– Готова?

Дамион сбросил с себя майку и брюки и остался в одних плавках. Ее дыхание замерло, она нашла в себе силы только кивнуть. Он взял ее за руку и потянул к каменной лестнице, спускающейся в воду.

– Она теплая!

– Это термальное озеро. Оно наполняется водой из горы. Но вода не всегда теплая. Поэтому ее пропускают через специальные обогреватели.

Он притянул ее к себе и повернул спиной. Наклонил голову. Провел губами по уху.

И в ней снова пробудилось желание. И одновременно она уже начала чувствовать исцеляющую силу воды.

Расслабившись, Рейко облегченно вздохнула:

– О, как чудесно… Спасибо тебе.

Он поцеловал ее в щеку:

– Пожалуйста. Но упражнения все равно придется сделать. Давай начинай.

Она отклонилась назад и обхватила его руками за шею. Эта открытая позиция принесла ощущение уязвимости. Рейко прекрасно осознавала, какой властью над ней обладал Дамион. Единственным прикосновением он мог заставить ее забыть про здравый смысл. Она сразу почувствовала, как отяжелела ее грудь, как замерло дыхание, когда его руки скользнули вдоль ее бедер…

Но сейчас он был занят делом. Он опустил руки и подтянул колени Рейко к ее груди. В тот же момент ее спинные мышцы стали терять жесткость и вытянулись. Медленно он повторил это движение, точно следуя ее указаниям.

Через сорок минут Рейко сделала последнее упражнение. Он повернул ее к себе лицом.

– Все нормально? – спросил он.

Она улыбнулась:

– Не беспокойся. Слез больше не будет.

– Приятно слышать. И прежде, чем ты скажешь это сама, я возбужден…

Он притянул ее ближе. Рейко хмыкнула, ощутив животом доказательство этого.

А потом Дамион одним движением вытащил ее из воды, через два широких шага был уже у деревянной скамьи. А еще через мгновение оказался наверху.

Поцелуй Дамиона был жадным, на грани безумия, словно он хотел проглотить ее целиком. Когда его рука обхватила грудь Рейко, она застонала. Ее стон воспламенил его еще больше.

Его язык проник ей в рот, требовательные руки бродили по ее телу. Он расстегнул молнию на трико и обхватил губами сосок.

Словно огненная река хлынула сквозь нее, охватив ею всю, с ног до головы, в одном блаженном желании.

Дамион потягивал, покусывал, дразнил языком сначала один ее сосок, потом другой. Затем он сдвинулся в сторону, чтобы скользнуть рукой по ее животу. Ее расслабленные мышцы снова сжались. Когда его рука опустилась ниже, она задержала дыхание, чувствуя, как вместе с желанием в ней нарастает страх.

– Все нормально… расслабься… – пробормотал он.

Медленными размеренными движениями он начал ласкать ее через мокрый костюм. Ее голова откинулась назад, тело выгнулось, отвечая на движения его руки, между ног заструился влажный жар.

Его голова снова опустилась, язык заскользил вокруг соска. Она вскрикнула от двойного наслаждения, сердце с силой выталкивало кровь, заставляя задыхаться. С умением знатока Дамион приближал ее к краю, все время что-то говоря по-французски.

Последним движением руки он отправил ее к звездам.

Рейко смутно осознавала, как словно распалась под ним, когда волны наслаждения, одна за другой, прокатились по ее обессиленному телу. И даже не почувствовала, как он застегнул на ней костюм и прошел поцелуями по ее лицу, поймав губами одинокую слезинку возле глаза. У нее не осталось ничего – ни слов, ни сил.

Наконец она открыла глаза.

Может быть, Дамион прав? Может, с ней действительно все в порядке? И все-таки было в этом что-то неправильное…

Да, он уже видел ее шрамы. Но еще не видел самые ужасные из них. И как только он их увидит…

– Для женщины, только что испытавшей оргазм, ты слишком много думаешь.

Она посмотрела на него. Печать желания на его лице углубилась, словно данное ей удовлетворение подстегнуло его собственные потребности.

Рейко отодвинулась.

Его стон отозвался эхом над водой. Он встал, и она вдруг ощутила потерю, лишившись его тепла и веса.

– Ты куда?

Он посмотрел на нее.

– Ты еще не готова, – сказал он и пошел в душ.

Глава 11

Быть благородным нелегко.

Дамион скрипел зубами, принимая ледяной душ.

Его тело жило своей жизнью. Оно хотело Рейко Кагаву и ничего, даже двухчасовая пробежка, не смогло уменьшить это желание.

Стоять под острыми иглами ледяного душа казалось единственным решением.

Нет. Не единственным. Но на другой путь – к чему звало его тело, – он ступить не мог. Рейко нужно было время.

Вовсе не обязательно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться – несчастный случай оставил следы не только на ее теле. Не удивительно, что она часто вздрагивала, когда он приближался к ней.

Время, которое Дамион провел в клинике с Изадорой, в какой-то мере позволило ему понять, как работает человеческая психика. Когда они познакомились, чувство собственного достоинства Изадоры было подорвано одной неудачной связью.

Если он слишком сильно будет давить на Рейко, она тоже может сломаться.

Наконец он выключил воду. Какой смысл пытаться разрешить загадку, почему он хотел Рейко? Пять лет назад их взаимное притяжение тоже не имело никакого разумного объяснения.

– Так что за работу ты мне предлагаешь? – спросила Рейко, намазывая маслом тост.

– Это потом. Сначала скажи, как ты сегодня спала?

Она покачала головой, пытаясь взять под контроль свой скачущий пульс. По правде говоря, она проснулась этим утром под пение птиц и с тревожным чувством – удержать Дамиона на расстоянии вытянутой руки оказалось гораздо сложнее.

Рейко кивнула:

– Нормально. А ты?

Он поставил чашку на стол, взял вилку и поддел кусочек разрезанного персика.

– Я не хочу утомлять тебя интимными подробностями моей беспокойной ночи. Скажем так, я вылил немало воды, принимая душ. – Дамион протянул ей на вилке персик.

Она открыла рот и осторожно взяла с вилки персик.

– А я не хочу чувствовать себя виноватой только потому, что спала лучше, чем ты.

Он улыбнулся:

– Слава богу, ты хорошо спала! Когда придет время, ты должна быть сильной.

– Ни капли сомнения в успехе?

– Нет. Ты хочешь быть моей не меньше, чем я хочу быть твоим.

Его слова отрезвили ее. Это невозможно!

Все в ней было таким, чего Дамион Фортье никогда бы не принял в своем совершенном мире.

Стараясь не дать отчаянию поглотить себя, она стряхнула со стола несколько крошек и спросила:

– Ты, кажется, хотел рассказать, в чем будет заключаться моя работа?

Он нахмурился и отложил вилку в сторону:

– Первые две недели в марте мы обычно открываем восточное крыло шато для публики. На это время все музеи и галереи, где висят портреты Фортье и другие картины, возвращают их сюда, на выставку. Я дам тебе список, по которому можно связаться с менеджерами этих галерей, чтобы скоординировать доставку. И еще. Завтра из Казахстана должны прибыть несколько артефактов. Как только ты их проверишь, я решу, какие из них можно будет включить в экспозицию.

– Черт, пожалуй, мне стоит удвоить оклад.

Он улыбнулся:

– Это еще не все. По окончании этих двух недель перед закрытием будет устроен вечер. На нем я обычно провожу шоу с показом ювелирной коллекции Фортье. Ты поможешь его организовать.

Она нахмурилась:

– И что, ты до сих пор не обзавелся собственным менеджером? Такие мероприятия – не моя область деятельности.

– Для моего деда этот вечер может оказаться последним. Хотелось бы сделать его особенным. Кстати, завтра он приедет. К тому же человек, который занимался этим в прошлом году, сейчас… м-м-м… недоступен, и замены я ей не нашел.

Если первое его замечание вызвало у Рейко сочувствие, то последнее…

– Хочешь сказать, ты просто избавился от нее. – Это был не вопрос. – Насколько я понимаю, это была одна из твоих принцесс-лягушек, не выдержавших испытание?

– Что я могу сказать? Я перфекционист.

Его слова ударили ее словно током. Оттолкнув стул, она встала:

– Тогда что, черт возьми, тебе нужно от меня? Я очень далека от совершенства.

Он схватил ее за руку:

– Ну да, слегка помята и побита. К тому же упряма и своевольна, склонная к агрессивной защитной реакции и дурным словам.

– Ты кого тут изображаешь? Фрейда?

– Я надеюсь полностью излечить тебя от этого.

– Я что, твой очередной проект?

– Ты женщина, из-за которой я провел несколько бессонных ночей в спортзале. Мои намерения тоже не чисто альтруистические, так что не надо делать из меня святошу. Твое доверие – это все, что мне нужно.

– Ты просишь о невозможном, Дамион.

Дамион был настроен решительно. Всю следующую неделю он упорно преследовал свою цель. Ему хотелось научить Рейко доверять ему. Она же, в свою очередь, использовала все свои связи, чтобы ускорить доставку артефактов из таких отдаленных мест, как Никарагуа и Занзибар. А также из Казахстана. С пятью из них все было в порядке. Насчет последнего, шестого, она позвонила Йоши и, переложив эту задачу на его плечи, сосредоточилась на устройстве ежегодных Дней открытых дверей в шато.

С помощью команды из Сен-Валери шато постепенно трансформировалось из частной резиденции в потрясающую выставку.

Рейко положила последнюю стопку брошюр с кратким обзором истории замка на буфет времен Людовика ХIV, когда сильные руки обвились вокруг ее талии.

– Уже почти семь. Твой рабочий день закончился еще два часа назад. – Губы Дамиона ласкали ее ухо.

– Я никогда не была девочкой с девяти до пяти. – Не в силах устоять, она прильнула к нему.

Всю неделю он делал ей интимные жесты, иногда даже прямо перед Сильвианом или ассистентами. Этим утром их поцелуй был таким жарким, что одному из команды пришлось несколько раз кашлянуть, чтобы привлечь к себе внимание.

И с каждым прикосновением, с каждым поцелуем Рейко чувствовала, как падает ее сопротивление.

– Как твой босс я приказываю закончить работу. И ради бога, сними эти туфли!

Рейко повернулась к нему:

– Я нормально себя чувствую. Бассейн творит чудеса с моей спиной… – Она остановилась на полуслове, когда он вдруг опустился перед ней на колени.

– И все же это не причина, чтобы не думать о своем здоровье. – Он обнял ее за ноги.

Рейко ухватилась руками за буфет, чтобы удержать равновесие. Неожиданная поза Дамиона остановила ее дыхание. Сердце стучало с удвоенной силой, она почти задыхалась.

– Ну вот… Так лучше.

Освободив ее ноги от высокой платформы, Дамион встал. Теперь он казался еще выше.

Он снова обнял ее.

– Дамион…

– Я просто умираю от желания тебя поцеловать. Ох уж эта мадам Ле Бо – вечно появляется не вовремя!

– Я думаю, мы ее шокировали.

– Ей нужно понять: осторожность – лучшая часть отваги. – Он поднял Рейко и хрипло сказал: – Обхвати меня ногами.

Она задохнулась от образа, вспыхнувшего в сознании. Дамион двинулся вперед, не прерывая их поцелуя. Она не знала, куда он ее несет, пока холодный ветерок не коснулся кожи.

Они были на восточной стороне шато. С высокой террасы открывался изумительный вид на долину. Сен-Валер была прекрасна днем и еще более прекрасна вечером.

На террасе Дамион отпустил Рейко. Она повернулась и увидела между двумя внушительными колоннами роскошно сервированный стол. Дамион снял крышки с тарелок.

Простому бифштексу «шатобриан» с картофельными котлетами и зеленым горошком аккомпанировал насыщенный «бордо» из виноградников шато. Когда они закончили с едой, в бутылке осталось немного вина.

– Спасибо за эту работу. Думала, не справлюсь, но, похоже, мне все удалось.

– Ты любишь искусство и любишь вызов. Эта комбинация всегда сработает в твою пользу. А в конечном счете, и в мою.

– Но ты сказал – это, вероятно, последний большой вечер в честь твоего деда. Ты мог бы нанять профессионалов. Но ты доверил это мне. Поэтому и спасибо.

Прежде чем отвести взгляд, он долго смотрел на нее. Что было в его глазах? Что-то не читаемое… то, что Рейко никак не могла расшифровать.

Мягкий свет от скрытых светильников отбросил тень на его лицо, когда он наклонился, чтобы наполнить ее бокал. Она смотрела на точеное совершенство его черт, на губы, которые недавно едва не оставили ее без чувств…

Он поднял на нее глаза:

– Что?

– Ты очень красив, Дамион.

Бутылка вина опустилась на стол чуть жестче, чем следовало.

– Рейко…

Впервые за все время, казалось, он не знал, что сказать. На его щеках выступил румянец.

Она рассмеялась:

– О боже, я и не думала тебя смущать! Даже не знаю, что на меня нашло.

– Я знаю, – хрипло сказал он. – Посмотри на меня, Рейко. Посмотри на меня внимательно и скажи: разве это от смущения?

Она посмотрела. Его кулаки были сжаты, тело напряжено, на виске бился частый пульс.

О, боже!

Он был возбужден… От этих простых и искренних слов. Это было так неожиданно…

– Я… я…

– Теперь ты готова, – произнес он. – Я доверил тебе кое-что важное для меня. Что ты при этом почувствовала?

– Уважение. Внимание. Как если бы я что-то значила для тебя.

– А что ты сама чувствуешь ко мне? Когда смотришь на меня, ты видишь мужчину, который мог бы опять причинить тебе боль?

– Не намеренно, – честно призналась она. – Но…

Он встал, оттолкнув стул:

– Никаких больше «но». – Не отводя от нее глаз, он поднялся и протянул ей руку.

Рейко тоже встала, и Дамион подхватил ее на руки словно перышко.

Она провела бесконечное множество часов, пытаясь представить, как выглядит его спальня, особенно постель. Но сейчас едва заметила, как он пинком распахнул дверь и так же, пинком, захлопнул за собой.

Опустив ее на пол, он подарил ей еще один обжигающий поцелуй. Она чувствовала, как под ее ладонями согреваются его мышцы, как теплеет его кожа.

А потом Дамион потянул вверх ее майку.

– Я… А ты не хотел бы выключить свет? – пробормотала Рейко.

– Зачем? Я уже и так все видел. Какой теперь смысл прятаться от меня?

– Ты еще не все видел…

Она попыталась отступить, но он удержал ее. Серые глаза пристально вглядывались в ее лицо.

– Покажи мне, чего я не видел, – скомандовал он.

– Нет. Только если ты погасишь свет, тогда, возможно, у нас что-то и получится.

– Я хочу видеть тебя всю! Каждый дюйм твоего тела. Не лишай меня этого.

– Дамион, пожалуйста…

– Каждый дюйм. Доверься мне. Сними одежду.

Он отступил и заложил руки за спину, чтобы удержать себя от желания прикоснуться к ней. Это простое движение заставило ее пальцы потянуться к майке.

Его глаза на мгновение задержались на ее груди в кружевном лифчике.

– Не вижу никаких шрамов.

Сделав глубокий вдох, она собрала руками свои пышные волосы и перекинула их через плечо. Затем, медленно, очень медленно повернулась к нему спиной. Ей казалось, она физически чувствует его взгляд на каждом из длинных синевато-багровых шрамах, пересекающих ее спину и шею. Почувствовала момент, когда он сделал шаг. К ней.

То, к чему она была не готова, – это к медленному, почти благоговейному прикосновению его пальцев. Или прикосновению его губ к самому глубокому шраму внизу спины. Пораженная, Рейко повернула голову и посмотрела через плечо.

Почувствовав наворачивающиеся слезы, она приглушенно всхлипнула. На мгновение Дамион прижался щекой к ее спине. Потом встал и, обнимая ее, начал успокаивающе говорить что-то по-французски.

Наконец, когда ее слезы утихли, его рука опустилась к молнии на юбке.

– Это еще не все… – прошептала она, чувствуя, как ее снова сковывал страх.

– Каждый дюйм, Рейко. Каждый дюйм. – Тон его голоса не предполагал возражений.

Он спустил вниз ее юбку. Потом трусики. Потом лифчик. Обнаженная, вся в шрамах, она стояла, чувствуя на себе его взгляд, желая провалиться сквозь землю. Но глаза Дамиона не отпускали ее. Его дыхание, исходящий от него жар – все это заставляло Рей-ко думать: возможно, ее вид и не вызывает у него отвращения?

Он прижал ее к себе, обхватив ладонями лицо, чтобы еще раз насладиться ее губами. Его зубы куснули ее нижнюю губу. А затем Дамион подхватил ладонью ее грудь, потирая сосок между пальцев.

Она застонала, а его рука передвинулась к другой груди.

– Я тебя завожу? – потребовал ответа хриплый от желания голос.

Сквозь припухшие губы она прошептала:

– О боже, ты знаешь это…

– Ты доверяешь мне?

– Да, – выдохнула она.

Он подхватил ее на руки и двинулся к кровати.

Опустив ее на матрас, он отступил и, не отводя от нее глаз, начал раздеваться. Рубашка, ремень, молния…

– Смотри мне в глаза. Я должен видеть в твоих глазах доверие.

– Но ты само совершенство. А я…

– Не о том речь. Пять лет – долгий срок, но я не забыл тебя.

Утром перед балом Дамион нашел Рейко на кухне. Она обсуждала последние детали меню с шеф-поваром.

– Вот попробуй. – Рейко поддела вилкой кусочек лобстера, политого соком манго и лайма, и протянула Дамиону.

Он прожевал и с одобрением кивнул.

– Вот с этого мы и начнем, – радостно сообщила Рейко. – А в качестве основного блюда у нас будет мясо или рыба. Франсуа предложил кролика в белом вине, но потом мы все же решили от этого отказаться. – Она улыбнулась повару, который неопределенно пожал плечами и занялся десертом. – Ты хочешь попробовать десерт? – спросила она Дамиона.

Его руки опустились ей на бедра, притягивая ее к себе.

– Все, за что бы ты ни взялась, все выходит отлично. Я тебе доверяю.

Ее сердце пропустило удар, как это случалось теперь каждый раз, когда Дамион делал ей комплименты. Она не знала, почему это так пугало ее…

Да ладно, все она знала! Рейко боялась попасть в ловушку, поверив: все, что было между ними, может иметь какое-то будущее…

С каждым новым проявлением его доверия Рейко чувствовала, как все глубже опускается в пропасть. Пропасть, из которой боялась не выбраться.

В благодарность она дотронулась до руки Франсуа. Дамион замер. Еще прежде чем Франсуа успел исчезнуть в пространстве кухни, Дамион повернул Рейко к себе. Его мрачное лицо ее испугало.

– Что случилось?

– Эти прикосновения нужно прекратить, понятно?

Ее глаза удивленно расширились.

– Что за ерунда? Это же ничего не значит!

Он покачал головой:

– Нет, значит. Это твой защитный механизм, твой якорь. Это осталось у тебя после того, как ты попала в ловушку в туннеле. Ты цеплялась за своего отца как за спасательный круг… – Его голос смягчился. – Я все понимаю, но тебе придется остановиться. Я просто не могу на это смотреть.

– Может, мне и к тебе не прикасаться? – усмехнулась она.

Он укоризненно посмотрел на нее.

Она стала серьезной:

– Я ничего не могу с этим поделать, Дамион… Мой психиатр сказал, не обращать на это внимания. Это мой костыль. Бывают костыли и похуже.

Его руки успокаивающе поглаживали ее спину, но складка у губ не исчезла.

– Я начинаю думать, твоего психиатра лучше было пристрелить… – пробормотал он. – Рейко, я помогу тебе и с этим справиться. Каждый раз, когда тебе захочется к кому-нибудь прикоснуться, прикасайся ко мне.

– А если тебя не окажется рядом?

Он поцеловал ее в висок и прошептал на ухо:

– Просто думай обо мне, представляй, как я тебя обнимаю, прикасаюсь к тебе. Пусть это будет твоим якорем.

У нее пересохло во рту, и сердце воспарило, когда она посмотрела в его глаза. Эти слова и что-то в его голосе – все указывало на невозможное. Трудно было поверить, что Дамион мог чувствовать что-то более глубокое, чем мимолетную страсть. Тем не менее…

Точно так же, как он штурмом взял ее тело, точно так же он и сейчас пытался взять штурмом ее чувства, как если бы она и в самом деле для него что-то значила…

– Так зачем ты меня искал? Просто так или есть причина? – спросила она, когда ей удалось, наконец, вернуться на землю.

– Мне нужно поехать в Вентимилью – забрать одну картину. Ты сказала, у тебя нет ничего подходящего для вечера. Я подумал, мы могли бы убить двух зайцев…

Вентимилья. У нее мелькнуло какое-то воспоминание.

– Хорошая мысль. Тогда я сейчас закончу с десертами, сбегаю за сумочкой и встречу тебя у входа.

Он кивнул и поцеловал ее в лоб:

– И запомни – никаких прикосновений.

– Честное скаутское, господин барон!

Дамион настоял отправиться по магазинам вместе с Рейко. Там он так же прошел вместе с ней в примерочную и забраковал все платья, которые она выбрала. Одно было слишком обтягивающее, другое – слишком вызывающее, третье – слишком сексуальное.

– Может, лучше спросить у продавщицы, не найдется ли у них на складе какого-нибудь мешка? Я могла бы проделать в нем парочку отверстий, чтобы видеть, куда иду, и покончить с этим, – сказала она, когда он отверг очередное платье.

Дамион встал из кресла и, прищурившись, смерил ее взглядом с головы до ног.

– Я не хочу, чтобы на тебя так смотрели другие. Смотрели и строили всякие… планы.

– Ах вот оно что!

– А разве другие мужчины не могут хотеть тебя?

Она пожала плечами и посмотрела ему в глаза:

– За эти дни ты так много дал мне. Я очень благодарна тебе за это.

– Я не хочу твоей благодарности. И мне не нравится эта маленькая речь. Она звучит так, словно ты собираешься меня бросить, а этого просто не может быть.

Ленивая самоуверенность его тона могла бы разозлить ее. Если бы только это не было правдой. Нет. Рейко не собиралась бросать его прямо сейчас. Но в конце концов ей все равно придется это сделать. Но не сейчас…

Осторожное покашливание прервало их поцелуй. Дамион тихо рассмеялся. А обернувшись, удовлетворенно хмыкнул:

– Вот это как раз то, что надо. Мы его берем!

Глава 12

Дамион подтянул рукава смокинга, вставляя в манжеты золотые запонки с фамильным гербом Фортье. Ему не хотелось признаваться, даже самому себе, как сильно он нервничает.

Рейко, конечно, будет недовольна. В этом он не сомневался. Но она же разумный человек.

Удовлетворенный этим рассуждением, Дамион посмотрел на дверь ее комнаты. Хотя они спали в его комнате, она настояла – одеваться будет в своей. Для всего нужно время, и это он понимал.

Справившись с запонками, Дамион вошел в ее комнату.

Тихие звуки льющейся воды в ванной комнате заставили напрячься его тело. Ему так хотелось открыть эту дверь! Но если он сделает это, то уже ни за что не спустится вниз вовремя.

Он сам попросил своего первого гостя прибыть пораньше.

Дамион заставил себя отступить от двери в ванную и вышел из комнаты.

Рейко повернулась перед зеркалом. Удовлетворенная улыбка осветила ее лицо, когда она увидела, как взметнувшийся колокол платья плавно опустился, закрывая ее ноги до самых кончиков пальцев. Она с первого взгляда влюбилась в это голубое с золотой отделкой платье. Обшитое вокруг горловины кристаллами цитрона, спускаясь мягкими складками от самой груди, оно расширялось внизу полупрозрачными клиньями из тонкого шифона. Голубая ткань, загорелая кожа и волна каштановых волос – все смотрелось очень изысканно. Золотистые туфельки на каблуках-шпильках завершали образ.

Теперь последний штрих в легком макияже, сочетающийся с платьем тонкий шелковый шарфик – и она будет готова спуститься к гостям.

Приглушенные голоса, доносящиеся из гостиной рядом с бальным залом, привлекли ее внимание. Улыбкой приветствуя первых гостей, Рейко вошла в гостиную.

К ней подошел Дамион и взял ее за руку.

– Рейко, хочу тебе представить доктора Эммануэля Фальконе.

Несмотря на непринужденный тон, она почувствовала его волнение. Улыбнувшись, Рейко протянула руку.

– Доктор Фальконе всемирно известный психиатр…

Остальные слова, произнесенные Дамионом, потонули под оглушающими ударами ее сердца. Дыхание замерло, мысли рассеялись, все вокруг вдруг перестало существовать.

– Рейко? – донесся до нее, словно откуда-то издалека, встревоженный голос Дамиона.

Каким-то образом она смогла найти в себе силы ответить ему.

Она выглядела спокойной, но внутри у нее что-то сломалось. Итак, Дамион считает, с ней действительно не все в порядке.

Потом доктор Фальконе начал говорить что-то об удобном для нее времени. Машинально кивнув, Рейко взяла визитку.

– Мне… мне нужно позвонить на кухню, узнать, все ли там готово. Это займет несколько минут.

Провожая Фальконе к двери, Дамион бросил на нее встревоженный взгляд.

Она сделала несколько глубоких вдохов, желая избавиться от боли.

Снаружи доносился шум подъезжающих машин, слышались взволнованные голоса.

Сделав последний глубокий вдох, она повернулась…

В дверях стоял Дамион.

– Не сейчас, Дамион.

– Нет, сейчас! – Его ноздри сжались, когда он резко втянул в себя воздух. – Ты сердишься на меня. Я знаю. Но я только хотел…

Злость вырвалась наружу.

– Да. Именно ты этого хотел! Здесь все крутится вокруг тебя – вокруг твоих желаний. Ты пригласил его сюда без моего согласия. Я не в порядке – вот что ты думаешь! Ты по-прежнему считаешь, мне нужна помощь?

Он побледнел и взял ее за руку:

– Нет. Но я думаю, тебе нужна помощь, чтобы покончить с твоими ночными кошмарами.

Ее злость сменилась усталостью.

– Я уже привыкла воспринимать их как часть своей жизни. Кроме того, это вообще не твоя проблема.

Его скулы напряглись.

– Они не должны быть частью твоей жизни. Ты и так достаточно всего вынесла.

– Сейчас мне бы не хотелось этим заниматься. – Она посмотрела в сторону двери, откуда доносились голоса.

Теплые руки прижали ее к сильному торсу Дамиона.

– Когда-нибудь все равно придется. Так не может продолжаться все время.

Она тряхнула головой. В эти недели она встретилась лицом к лицу с собственными демонами. К тому же Дамион постепенно стал забирать власть над ее жизнью. Если она ничего не предпримет, он может завладеть ею полностью.

– Твои гости. Мне нужно позаботиться о твоих гостях. А также узнать, все ли модели уже на месте. Ведь, в конце концов, ты меня для этого нанял, верно?

– Гости сами найдут чем себя занять. Сейчас важнее другое.

– Что-то я не пойму, Дамион. Сначала ты хотел использовать меня на полную катушку. Теперь же, когда я наконец во все это встроилась, ты хочешь меня оттуда вырвать?

На его лице на мгновение появилось выражение растерянности.

– Я сглупил. Сейчас я это понимаю. Дай мне возможность все исправить.

– Ты пытаешься исправить меня начиная со дня нашей встречи. А знаешь что? Я себе нравлюсь такой, какая есть. Мне так веселее.

– Рейко, перестань! – Он пожал плечами и обернулся, чтобы посмотреть, кто вошел в комнату.

Изадора Баптиста. Блондинка, голубоглазая, высокая и потрясающе красивая. Рейко такой никогда не стать. И словно одного этого было мало, рядом с ней шли две маленькие девочки, одетые в одинаковые белые платьица. Дети Изадоры…

А сама она никогда не сможет испытать счастье материнства…

– Это ты ее пригласил?!

Он посмотрел на бывшую любовницу:

– Мы остались с ней друзьями.

– Отлично. Тогда нужно пойти поприветствовать твою подругу.

Следующие пять минут стоили Рейко нескольких дней жизни. Она прошла вперед и протянула руку.

Изадора ей улыбнулась, но все ее внимание было направлено на Дамиона. Видно было – уши красавицы ловили каждое его слово, а глаза буквально пожирали его. Рейко не знала, чего ей хочется больше: то ли выцарапать их, то ли просто развернуться и уйти. Хуже всего было то, что все четверо перешли на французский, оставив ее молча кусать губы.

Она выдержала это ровно столько, насколько у нее хватило сил.

– Извините меня. – Припечатав к лицу улыбку, она двинулась к другой группе гостей.

В течение следующего часа Рейко старалась сохранять безопасную дистанцию. Каждый раз, когда Дамион подходил ближе, она отходила в сторону. Один раз она перехватила его взгляд, обещавший ей неминуемую расплату. Но Рейко лишь вздернула подбородок и презрительно прищурилась.

Какое право у него злиться на нее, когда он сам ее расстроил? В этот момент рядом с ним появилась Изадора и взяла его под руку. Ей стало больно. Дамион заметил ее состояние, и выражение его лица изменилось. Этого еще не хватало! Теперь она будет чувствовать себя еще более уязвимой.

Она смогла отвести взгляд, только когда одна из дочерей Изадоры потянула мать за рукав.

– Ну вот и мы! Опять дежавю?

Обернувшись, Рейко встретилась с голубыми глазами Сильвиана Фортье.

– Да. То есть нет. – Она откашлялась. – Рада видеть вас, Сильвиан.

Он небрежно махнул рукой:

– Давайте не будем утомлять друг друга банальностями. Хватит бегать по кругу.

– Не поняла…

Он кивнул туда, где стоял Дамион рядом с Изадорой и детьми. Эффектная картинка. Смуглый красавец в окружении белокурых эльфов.

– Нужно остановиться и схватить свое будущее, пока оно не ускользнуло от вас.

Рейко горько рассмеялась:

– Мое будущее не включает Дамиона. Я здесь работаю. Потом у меня будет другая работа – желательно подальше отсюда. Да, кстати о работе… – Она помахала рукой Сабине Ле Бо, которая пыталась привлечь ее внимание.

Как вовремя! Чувствуя облегчение, Рейко извинилась перед Сильвианом и пошла навстречу явно чем-то обеспокоенной Сабине. Но не раньше, чем успела заметить в глазах старого Фортье такое же странное оценивающее выражение, как и у Дамиона.

– Что случилось?

Сабина замахала руками:

– У нас не хватает одной модели. В агентстве сказали, она поехала сюда, но ее нет! Шоу должно начаться через десять минут. Только с шестью мы не успеем показать всю коллекцию, а фейерверк поставлен на таймер – отложить его нельзя.

«Главное не паниковать, – сказала себе Рейко. – Хватит и того, что Сабина взвинчена за нас двоих».

– Где, черт возьми, я могу достать модель в одиннадцать часов? – пробормотала она.

– Мы могли бы попросить кого-нибудь из гостей. Мадам Баптисту, например, – предложила Сабина.

– Нет!

– Нет, – поддержал Рейко подошедший к ним стилист.

– Я думаю, у нас есть более подходящая кандидатура, – сказал он.

Рейко вздохнула с облегчением:

– Отлично. И кто это?

– Вы.

– Я?! Да вы с ума сошли!

– Я не шучу. Вы действительно идеальный выбор.

– Конечно… для страны лилипутов. У меня маленький рост, и даже ходули не помогут. Рядом с этими моделями я буду выглядеть просто смешно.

– Ничего подобного! Вы будете отлично выглядеть.

Сабина одобрительно захлопала в ладоши:

– У вас безупречный макияж. Все, что вам нужно, – это только поднять вверх волосы. Совсем ни к чему, чтобы эти роскошные волны соперничали с драгоценностями Фортье. Я пришлю к вам в помощь ассистента.

– Ассистента для чего? – Глубокий голос Дамиона прозвучал у нее прямо над ухом.

Рейко обернулась. Сколько он уже здесь находится?

– У нас возникла проблема, – пробормотала она, чувствуя легкое головокружение. – Но похоже, нам удалось найти решение.

– Не слышу уверенности в голосе.

Еще бы!

– Ерунда. Все в порядке. – Не в силах устоять, она скользнула взглядом по его фигуре в безупречно сидящем смокинге. – Ну а ты что здесь делаешь?

Серые глаза пристально смотрели на нее.

– Нам нужно поговорить, Рейко.

– Вряд ли в этом есть смысл.

– Ты меня знаешь: я не приму «нет» в качестве ответа.

В этот момент вернулась Сабина, с двумя охранниками и с большой прозрачной коробкой.

Дамион посмотрел на коробку, потом на девушек-моделей, потом снова на нее.

– У вас не хватает моделей? – спросил он.

– Теперь уже нет, – радостно прощебетала Сабина. – Рейко ее заменит.

Что-то мелькнуло на его лице. Удивление? Беспокойство? Он снова посмотрел на коробку.

Первое – двойное ожерелье, составленное из множества изумрудных бусин с вкраплениями золотых самородков. И на каждом кусочке металла – семейный герб Фортье. Парный браслет, с более мелкими изумрудами, так и заиграл всеми гранями, когда его надели на руку первой модели.

На шею второй модели надели ожерелье из кусочков золотых ракушек, в центре самой большой из которых мягко мерцала великолепная жемчужина Южного моря.

Наконец с черной бархатной подушки стилист взял тиару герцогини. Сотни бриллиантов сверкнули тысячами лучей, когда он повернулся к Рейко.

– Нет, не это! – остановил его Дамион.

Рейко почувствовала облегчение. Одна только мысль взвалить на себя такой груз истории казалась ей неподъемной. Третья модель была явно довольна оказанной ей честью.

Звуки настраивающегося оркестра объявили о скором начале шоу. В комнату вошла стилист-парикмахер и направилась к Рейко.

Дамион остановил парикмахершу и взял у нее расческу:

– Думаю, мы сами справимся.

Сабина бросила на них быстрый взгляд и сделала всем знак выйти из комнаты.

– Садись. – Дамион показал Рейко на стул и включил освещение вокруг зеркала.

С замирающим сердцем она подчинилась. Его руки двигались неторопливо и ритмично, словно у него в запасе было все время мира.

Потом он отложил расческу, собрал ее волосы и, слегка закрутив, поднял наверх. Она вздрогнула, когда пальцы Дамиона коснулись трех выступающих шрамов. Уверенным движением он закрепил ее волосы заколкой и открыл серебристую коробочку.

Рейко задержала дыхание. Колье с бриллиантами и сапфирами. Она никогда не видела ничего подобного. Нитки из четырех рядов бриллиантов удерживали сапфир размером с голубиное яйцо. Застежка – замысловатая конструкция из шести миниатюрных камней.

Дамион взял колье с его бархатного ложа, надел ей на шею и застегнул застежку.

– Великолепно! – Он наклонился и поцеловал ее в щеку.

Слезы выступили у нее на глазах. Она заставила себя встать.

– Я… не смогу этого сделать, Дамион. Вся эта шикарная публика… там… и я…

– Ты – моя бесстрашная ниндзя, – сказал он.

Она покачала головой:

– Нет, ниндзя взяла отпуск. Я ее не виню. Она знает – здесь уже ничего не сделать.

– Я не согласен. Идеала не существует. Но если бы он существовал, ты была бы к нему очень близка.

– Хватит, Дамион! Если ты хочешь заставить меня расплакаться и испортить мой макияж, я выгоню тебя за дверь. К тому же… разве тебе не пора заняться своей дорогой подругой?

Он улыбнулся:

– Мне нравится, когда ты ревнуешь. – Его глаза опустились на колье, улыбка исчезла. – Мне вообще очень много в тебе нравится. Слишком много…

Он поцеловал Рейко в лоб и вышел, оставив ее размышлять над этой загадочной фразой.

Стилист просунул голову в дверь и спросил:

– Вы готовы?

Рейко замерла на месте.

Наконец ей удалось сделать один шаг, потом другой. И только у двери она кивнула:

– Да, готова.

Дамион расположился в самом конце подиума, поэтому он был первым, кого она увидела. Он хотел, чтобы все ее внимание было сосредоточено на нем. Ему это было необходимо. Голова Дамиона все еще шла кругом с того момента, когда он увидел на ней это колье. Колье Фортье.

Рейко, конечно, ничего не знала о его истории. Очень мало кто знал.

С одной стороны от него сидел Сильвиан, глядя прямо перед собой, с другой – Изадора. И что-то говорила ему, пытаясь привлечь его внимание. Но его взгляд был сосредоточен на красном занавесе, где в любой момент…

Она выступила вперед, и его дыхание замерло. Не было слов, чтобы описать Рейко. Ее подбородок был немного приподнят – именно настолько, чтобы это выглядело естественным и в то же время давало возможность рассмотреть украшение. Ее медленная чувственная походка зажгла жар у него в животе. Она была в его постели всего лишь несколько часов назад, но его тело, казалось, уже забыло об этом. Оно кричало о своей жажде, словно измученный зноем путник.

Вокруг него послышались вздохи – одни восхищенные, другие с некоторым удивлением. Дамион и сам иногда не мог понять, что же его так привлекало в ней.

Она дошла до конца ковровой дорожки и посмотрела на него. Несколько секунд ни один из них не двигался. В ее взгляде было все: и страх, и вызов, и решимость. Но больше всего поражала Дамиона ее смелость. Такая хрупкая, Рейко Кагава не побоялась принять удар и вышла на борьбу.

Он обожал ее. Вот и все.

Рейко вздохнула и повернулась.

Свет прожекторов упал на ее обнаженную спину. Еще один вздох пронесся над залом. Изумленный выдох Изадоры коснулся его щеки. Он не мог оторвать взгляда от Рейко.

– Если ты уверен в своей правоте, мой мальчик, вытащи голову из задницы и действуй, – буркнул рядом с ним Сильвиан.

Дамион посмотрел на деда, давая понять: именно это он и собирается сделать. И почувствовал облегчение, когда Сильвиан Фортье одобрительно кивнул.

Он повернулся и снова посмотрел на Рейко. К тому времени, когда она скрылась за занавесом под оглушающий гром аплодисментов, Дамион уже твердо знал: больше никогда он не будет целовать никаких царевен-лягушек.

Рейко вышла из костюмерной, когда в ночное небо взвился первый залп фейерверка. Она была потрясена реакцией публики. И никак не могла перестать улыбаться и успокоить бешено стучащее сердце.

«Никого не испугали мои шрамы» – эта мысль была такой освобождающей! Что же касается Дамиона… Волна жара затопила ее, когда она вспомнила выражение его глаз.

Она могла бы позволить себе еще одну ночь с ним, чтобы лучше запомнить его, когда отсюда уедет. Но это было бы эгоистично и неправильно. Не стоило уступать этому желанию.

Сильвиан, заметив ее в коридоре, остановил свое электрическое кресло:

– Приятно видеть, как проклятие наконец-то ушло из этой чертовой удавки!

Рейко остолбенела:

– Проклятье?

– Да! Этот ошейник надел на свою жену мой дед. Он выиграл ее в споре с первым женихом бабушки. И поскольку дед не хотел позволить тому об этом забыть, он заставлял жену надевать этот хомут каждый раз, когда они бывали где-нибудь на публике.

– Но почему все же… проклятие?

– Эта женщина сделала жизнь барона проклятием – точно так же, как и каждая жена Фортье, которые потом носили его, – объяснил Сильвиан. – Я это лично могу подтвердить.

– Мне очень жаль…

Сильвиан покачал головой:

– Оставьте. Мы сами во всем виноваты. Вероятно, все Фортье просто склонны любить слишком глубоко. Можно сказать, это болезнь. Но зато мы любим одну – и, заметьте, всю жизнь. – Он посмотрел в сторону гостиной – туда, где «Женщина на пляже» нашла свое место. – Дамион сказал, это вы купили картину «Женщина у моря». Надеюсь, вы не настолько неуязвимы для моего внука, как хотите заставить меня в это поверить?

Рейко не знала, что и сказать. Она молча шла за креслом Сильвиана.

Выйдя на террасу, Рейко почувствовала взгляд Дамиона: «Ты моя». И не могла устоять, когда он подошел и притянул ее к себе. Весь фейерверк они простояли, прижавшись друг к другу.

Дамион не сказал ничего особенного. Он просто поставил на нее свою печать, объявив ее своей собственностью, словно она была вещью.

Рейко смогла выдержать все до конца.

Но едва за последним гостем закрылась дверь, она повернулась к нему:

– Сними с меня это, Дамион.

У него была другая идея. Он подхватил ее на руки и не отпускал до тех пор, пока не принес в свою спальню. Там он сбросил с себя пиджак и снова притянул Рейко к себе, и целовал до тех пор, пока они оба едва могли дышать.

В тот же момент она отступила от него.

– Ты слышал меня? Сними с меня это!

Он двинулся за ней, глаза темные, блестящие.

– Не сейчас. Мне нравится, когда на тебе это колье.

– Я знаю, почему тебе нравится. Значит, вот как ты на меня смотришь? Как на свою собственность?

Он остановился:

– Нет. Но похоже, я действительно становлюсь страшным собственником. Глядя на тебя сегодня… – Его акцент стал более выраженным. – Я ненавижу, когда на тебя смотрят другие мужчины.

– Тогда тебе нужно было снять его с меня еще раньше.

– Я проверял себя.

– Что?!

– Впервые я увидел колье на бабушке. Она и рассказала мне историю этого колье. Я спросил, почему она носит его, ведь она не из тех, кто привык подчиняться. Оказалось, как раз этим она хочет напомнить мужу, кто здесь из них под контролем.

– Я не понимаю…

– Никогда не видел мужчины, столь увлеченного женщиной, как мой дед. Она наполняла все его мысли. Вряд ли он сделал хотя бы один вдох, не думая о ней.

– Некоторые называют это любовью…

Его глаза потемнели.

– Она использовала чувства мужа, чтобы сделать его слабым. Разве это любовь?

– А когда она умерла…

– Я никогда не видел его таким несчастным, – признался Дамион.

Они помолчали.

– Так что это за тест, который ты решил провести? – наконец спросила она. – Каков результат?

– Я снова могу дышать.

– Рада за тебя. Ну а теперь ты можешь снять колье?

Он ничего не ответил. Просто стоял и смотрел на нее.

– Дамион?

– Эти бриллианты дарят тебе свет. Они ласкают твою шею, как прикосновения любовника. – Он сделал к ней шаг. – Как мои прикосновения. Одна мысль, что кто-то еще может коснуться тебя, сводит меня с ума.

– Я ни к кому не прикасалась сегодня.

– Хочу, чтобы на тебе не было ничего, кроме этого колье.

– Дамион, – пробормотала она, собираясь возразить, но ее голос сорвался.

Его руки сомкнулись вокруг нее.

– Оставь его для меня. Давай отпразднуем конец проклятия. – Его пальцы, скользнув по ее платью, расстегнули молнию.

Все ее сопротивление растворилось под опьяняющей магией его прикосновений. С тихим вздохом она уступила ему. Когда Дамион увидел ее маленькие шелковые трусики, он застонал.

– А может, я все-таки проклят? Твое тело сводит меня с ума…

– Я наконец-то дышу, Рейко. Ты заставила меня дышать. Я хочу, чтобы ты осталась со мной.

Холодный ветерок пробежал по ее коже.

– Остаться с тобой? Похотливые кролики весело скачут по лужайке, пока не найдут других похотливых кроликов, с кем можно поиграть?

Его поцелуй был сухим и твердым, словно наказание.

– В твоем будущем никаких похотливых кроликов не будет. Только я.

– Будущее в твоем понимании – это что? Пара месяцев? Несколько сезонов?

– О, к тебе вернулся юмор?

И опять этот холодный ветерок предчувствия…

– Я хочу тебя, Рейко. Ужасно. Ты тоже меня хочешь. Во всем этом должен быть какой-то смысл. Сегодня я был не прав. Тебе не нужен никакой психиатр. Ты сама достаточно сильная, чтобы справиться со своими кошмарами.

– Дамион…

Он остановил ее еще одним поцелуем:

– Ты не должна дать мне ответ прямо сейчас. Можешь сказать «да» завтра утром.

– Хорошо. Мы поговорим завтра утром.

Дрожащими пальцами Рейко нащупала застежку на шее и, повозившись несколько минут, наконец справилась с ней. Положив колье на прикроватный столик, она начала собирать свои вещи, стараясь не смотреть в сторону постели.

Собрать все оказалось быстрее, чем расстегнуть колье.

Слезы душили ее. Стараясь не расплакаться, она всунула ноги в плоские лодочки и выскользнула в коридор.

Рейко была уже на середине лестницы, когда услышала какой-то звук. Она остановилась, повернула голову… На верхней площадке другой лестницы стоял Дамион. От неожиданности чемодан выпал из ее ослабевшей руки и с грохотом покатился вниз. Никто даже не посмотрел на него.

Лицо Дамиона было напряжено, черная бровь вопросительно приподнята.

– Что случилось, Рейко? Вот уж не думал, что исчезновение в середине ночи – твой стиль.

– Честно говоря, не знаю, какой у меня стиль. Для меня это впервые… Откуда ты узнал, что я ухожу?

Он поднял руку – окруженный бриллиантовой россыпью, сверкнул сапфир.

– Соскользнуло со столика и упало на пол.

Он начал спускаться вниз и остановился, Рейко, наоборот, стала подниматься.

– Мы что, так и будем гоняться друг за другом в середине ночи?

Он шагнул через две ступеньки вверх. Она спустилась на три. Стиснув зубы, Дамион положил колье на стенную полочку и посмотрел на нее.

– Не знаю, что тебя заставило бежать, но нам придется поговорить об этом. Сейчас. – Он опять начал спускаться.

Она побежала наверх по другой лестнице.

– Черт возьми, Рейко. Остановись!

– Нет. Я не могу нормально соображать, когда ты ко мне прикасаешься. Не соблазняй меня! Ты же не хочешь, чтобы я приняла решение, о котором потом пожалеешь?

– Хватит говорить загадками. Говори прямо.

– Я… не могу быть с тобой, Дамион, – сказала она.

– А я не позволю тебе уйти… Там, – он ткнул пальцем в ее сторону, – стой там. – И начал подниматься.

Вскрикнув, она бросилась вниз. Он изменил направление. Она тоже.

– В конце концов ты упадешь и сломаешь себе шею!

Дамион ухватился руками за перила и перелетел на другую лестницу. Она не успела сделать и шага, как оказалась в его объятиях.

– Утром отдам распоряжение, чтобы сломали эти две чертовы лестницы и сделали одну. – Он заглянул ей в лицо: – А теперь ответь мне, что происходит.

Рейко тряхнула головой, не в силах произнести ни слова.

– Я… видела тебя сегодня с Изадорой, – наконец выговорила она.

– А я не видел никого, кроме тебя. Но я знаю, дело тут не в ревности, иначе ты бы выцарапала мне глаза гораздо раньше. Что случилось, Рейко?

Она вздохнула, другого выхода не было.

– Видишь ли… я не принадлежу этому месту. Здесь кругом чувствуется запах истории, запах поколений, денег и власти. Не знаю, что я вообще здесь делаю.

– Я хочу, чтобы ты была здесь. А это означает – ты принадлежишь. Почему ты так хочешь уйти? – Его голос звучал жестко.

Ее сердце не выдержало.

– Я не могу быть с тобой, Дамион.

– Скажи мне, почему?

– Почему? Потому что ты последний Фортье. Твой долг – найти баронессу и произвести на свет маленьких темноволосых наследников. – Ее сердце грозило разорваться. – А я… я не могу иметь детей, Дамион.

Глава 13

Рейко загрузила себя работой как никогда. Стоило Йоши узнать, что она снова «в строю», как он «бросил ей на стол» кучу заказов. Она проделала путешествие через непролазные джунгли во Вьетнаме, чтобы вернуть редкий артефакт; три дня ехала на верблюде, чтобы доставить бесценную картину марокканскому шейху; и даже не испугалась ветреной казахстанской зимы, чтобы стать посредником в сделке, где был представлен набор из шести нефритовых статуэток.

И все это время, как бы Рейко ни уставала, вечером и утром, первое, о чем она вспоминала, – лицо Дамиона…

– Ты… не можешь иметь детей?! – Кровь отлила от его лица.

Она покачала головой:

– Так мне сказали врачи. После операции. Один яичник пришлось удалить. Другой серьезно поврежден, без возможности полного восстановления. Мои репродуктивные способности равны нулю.

Он выдохнул. Потом его губы приоткрылись, но он так и не произнес ни звука.

– А ты ведь хочешь иметь детей, верно?

Дамион побледнел еще больше. Потом кивнул.

Впрочем, его ответ был известен и так. Зачем она спрашивала? Чтобы сделать себе еще больнее?

– Я пыталась предупредить тебя не загонять свой вагон в тупик.

Он по-прежнему не двигался. Казалось, был просто оглушен. Ей же хотелось одного – ретироваться. Сердце ее истекало кровью.

Ее пальцы свело судорогой от потребности коснуться его. В последний раз.

– Прощай, Дамион, – тихо сказала она.

Ее чемодан сумел пережить падение. На ходу подхватив его, она бросилась к двери. У выхода ее ожидало такси, которое она вызвала, когда собирала вещи.

Ей никогда больше не придется танцевать с Дамионом аргентинское танго…

Войдя в свою киотскую квартиру, Рейко бросила на стол сумку. Телефон дал сигнал о принятом сообщении. Затем пришло еще одно сообщение. Со вздохом Рейко достала из сумки телефон.

Сообщение от Йоши было коротким и деловым: «ВИП-клиент. Комиссионных хватит до конца жизни».

Она закатила глаза и ответила. Один из последних клиентов Йоши, Том Рэдклифф, явно проникся к ней симпатией. Именно поэтому от него и было столько заказов. Рейко это знала. И в то же время чувствовала облегчение. Если ее загрузят работой, то не будет времени думать о Дамионе.

Она подняла руку, чтобы снять заколку. Теперь она поднимала волосы вверх, не беспокоясь ни о каких шрамах.

Благодаря Дамиону она стала намного сильнее.

Накатила еще одна волна боли. Сделав глубокий вдох, она провела пальцами сквозь волосы и… опять вспомнила Дамиона.

Ее телефон снова потребовал к себе внимания. Место встречи заставило ее вскинуть брови. Из всех мест на планете… Она записала время и отправила подтверждение.

Потом села на диван и стала смотреть на голографических золотых рыбок, которые вдруг поплыли перед глазами, растворяясь в слезах, потому что даже они напоминали ей о Дамионе.

Цветущие вишни в парке Киото обычно поднимали ей настроение. Но только не сегодня. Устроившись на лавочке и засунув руки в карманы, Рейко так и не смогла получить ни грамма удовольствия. В другое время она была бы заинтригована клиентом, который выбрал для встречи именно этот парк – ее любимое место. Но сейчас ее сердце было разбито.

Какая-то тень отделилась от цветущего дерева. Ширина плеч и уверенная походка заставили ее задержать дыхание…

Он был теперь достаточно близко, чтобы разглядеть его лицо, глаза, высокие скулы.

Радость хлынула в ее сердце.

– Дамион! Как ты здесь оказался?

– Если ты ожидала Рэдклиффа, сожалею, что разочаровал.

У нее закружилась голова. Он наполнял ее мысли днем и ночью, во сне и наяву, неделя за неделей. И вот теперь он был здесь, перед ней…

Потом она нахмурилась:

– Я ожидала Йоши. И откуда ты узнал о Рэдклиффе?

Он улыбнулся.

– Ты ушла от меня. Я позволил тебе уйти, потому что был в шоке. Но не надо меня недооценивать. Что бы ты ни делала, я все равно знал о каждом твоем шаге.

– Это что, одно из проявлений одержимости? Похоже, ты серьезно нуждаешься в помощи.

Его глаза опасно блеснули.

– Ты принадлежишь мне, Рейко. Настало время вернуться.

Дамион с замирающим сердцем наблюдал за ее лицом.

Последние три недели были просто ужасными. Сначала он говорил себе – ей нужно время. Но потом оказалось – время нужно ему.

Ему нужно было пройти через всю эту бурю эмоций. А потом… потом все стало ясно и просто. Ему нужна была Рейко Кагава. И это было главным.

– Посмотри как следует, Дамион. На моей шее нет ошейника. Я не принадлежу тебе. Ты не мой хозяин.

– Я не хочу быть твоим хозяином. Мы принадлежим друг другу. И тысячи миль между нами ничего не изменят. – Кожа на его скулах натянулась. – И никакому Рэдклиффу, сколько бы он тут ни крутился, не удалось бы заставить тебя забыть об этом.

Ее глаза наполнились слезами.

– Все не так просто, Дамион. Ты ведь знаешь это.

Он кивнул, не в силах сказать ни слова от гулких ударов собственного сердца.

– Да, это не просто. Но ты доверила мне свой самый большой секрет. И я растерялся. Я бы приехал раньше, но умер Сильвиан…

Она прижала руку к губам:

– О, Дамион… Мне очень жаль…

– Спасибо. У меня нет права еще раз просить тебя довериться мне, но я все равно прошу. Мы сможем пройти через это, Рейко.

– Через что, Дамион? Я все равно никогда не смогу иметь детей.

Его глаза потемнели.

– А ты хочешь?

– Пожалуйста, Дамион, не надо…

– Почему ты хочешь от меня детей, Рейко? – Он был безжалостен. – Я мог бы начать первым и открыть свою душу. Но я не хочу пугать тебя. Ты сказала, я одержим, и, вероятно, ты права. Но мне нужно, чтобы ты заглянула и в свою душу. Скажи, неужели то, что я чувствую, так уж отличается от того, что чувствуешь ты?

Эти слова, наполненные такой силой, отозвались в ней страхом. Но надежда все же росла, оживляя то онемевшее место, где когда-то было сердце…

– Почему ты хочешь от меня детей, любовь моя?

– Потому… потому что я люблю тебя.

Дамион вздохнул и шагнул к ней. Мимо них прошла беременная женщина с двумя маленькими детьми.

Время сразу остановилось. Рейко не знала, что плачет, пока холодный бриз не заморозил ее слезы. Всхлипнув, она повернулась и побежала от него.

Дамион что-то крикнул, но она не остановилась. Не могла остановиться. Конечно, он был быстрее ее. К тому времени, когда она вышла из парка, Дамион уже стоял возле своего «сааба» с открытыми дверцами.

Шмыгнув носом, она покорилась. Весь путь до его квартиры ее грызла боль.

Она сказала, что любит его. Он не сказал ничего.

✽ ✽ ✽

Закрыв дверь квартиры, Дамион протянул к ней руку:

– Иди сюда, Рейко.

– Я…

Он продолжал молча протягивать ей руку. Медленно она двинулась ему навстречу. Наконец их руки соприкоснулись.

– Я люблю тебя, Рейко. Я хочу тебя. Больше, чем детей. Больше, чем своего следующего дыхания.

Ощущение счастья было таким острым, что у нее подогнулись колени. Он легко подхватил ее на руки. Поцелуй продолжался, пока им хватало дыхания.

Дамион прижался щекой к ее виску:

– Я знаю, тебя пугает мой собственнический инстинкт. Я попробую как-нибудь умерить его. Не знаю как, но я постараюсь.

– Как?..

На его лице отразилось сначала беспокойство, потом недоумение. Об этом он и не задумывался. Секунды шли, он становился все бледнее.

– Дамион?

– У меня пока нет ответа. Единственное, в чем я уверен, – не могу жить без тебя. Останься со мной, умоляю!

Она вздохнула:

– Ну слава богу. Именно такой ответ и был мне нужен.

Он недоуменно нахмурил лоб:

– То есть?

– Узнать – у тебя нет всех ответов. И мне это ужасно нравится: это делает жизнь интересной. – Ее сердце дрогнуло. – Дамион…

– Не надо, Рейко. Зачем причинять себе лишнюю боль? Я связался с одним из лучших докторов, занимающихся проблемами оплодотворения. Если ты хочешь, мы могли бы узнать, какие у нас шансы. Или остается еще одно – просто усыновить ребенка.

Она чуть не задохнулась:

– Ты… ты мог бы пойти на это? Но твоя семья…

– Теперь, когда Сильвиан умер, никакой семьи больше нет. Это поставило меня в уникальное положение – самому решать свою судьбу. И я выбрал тебя. Сейчас и навсегда.

– Ты даже представить не можешь, что я чувствую…

– Достаточно для того, чтобы раздеться и немножко попотеть вместе со мной? – Он провел носом по ее подбородку.

Ее глаза наполнились слезами.

– Я так люблю тебя, Дамион.

Эпилог

Дамион вышел на залитый светом балкон и остановился как вкопанный:

– Оу… куда это я попал? Новое направление авангардизма? Или это я старый пень?

Рейко улыбнулась:

– Бедняжка. Только сейчас догадался? Мне нужно было сказать тебе об этом в первую нашу встречу.

Он уставился на представшую перед ним сцену:

– Так что тут происходит?

– Я пытаюсь освоить некоторые позы йоги, а Стефан пробует руку в своей первой абстрактной картине.

– Ага… Значит, он использует тебя в качестве холста?

Дамион склонил голову, чтобы лучше понять, что именно пытается изобразить их трехлетний сын.

Ее улыбка стала шире.

– Не нарушай процесс. Почему не позволить малышам-трехлеткам разрисовывать своих мамочек?

Их глаза встретились.

– А что делать их папочкам, чтобы пережить весь этот ужас?

– Они тоже могут поучаствовать и даже получить специальный приз.

Дамион тут же с энтузиазмом стянул с себя майку. Стефан завизжал от восторга, когда отец поднял его с маминой спины и пощекотал под ребрами.

Рейко смотрела на Дамиона. Это был самый лучший приз, о котором могла бы мечтать каждая женщина.

Она потерла руками свой живот, не в силах поверить своему счастью. За два года они посетили всех самых лучших специалистов Европы и Америки. И все им говорили – их шансы зачать ребенка равны нулю.

И тогда они махнули рукой на медицинские процедуры и подали заявление на усыновление.

А потом, через три месяца, у Рейко вдруг случилась задержка. Но только когда был пропущен второй срок, она отважилась поверить. Она была слишком хрупкой, чтобы родить естественным путем, поэтому ей сделали кесарево сечение. Так появилась на свет их первая дочь. А через год – пара близнецов. Два мальчика. А вот Стефана они усыновили.

– Опять у тебя этот взгляд, – пробормотал Дамион над головой своего сына.

– Какой взгляд?

– А тот, который говорит – ты хочешь меня кое-чем осчастливить. В стиле аргентинского танго.

Прерывисто втянув в себя воздух, Рейко подмигнула:

– Ты угадал.

Content

Майя Блейк
Искусство мести

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Эпилог