Леонид Кудрявцев

Один день фармера

1.

Утро. Стандартизированная гостиница.

Баланс: 97 единиц

Утро на дворе, сказал себе Иван Денисов, вставай, морда. На фарм пора. Дела тебе придется совершить мерзкие, но, если ими пренебречь, как собака подохнешь под забором.

И просыпаться не хотелось. Он даже позволил себе немного полежать с закрытыми глазами, цепляясь за уходящий сон. А потом запах старой, горелой юп-изоляции и прогорклый аромат дешевого кофе его достали окончательно. Да к ним еще примешалась и легкая вонь дезинфицирующего раствора, используемого только в стандартизированных гостиницах.

Он проснулся окончательно, открыл глаза и некоторое время рассматривал крышку стола, на котором, оказывается, вчера уснул.

Жаль. Пусть кровать и узкая, не очень удобная, но деньги заплачены. Следовало отдохнуть на ней.

Иван откинулся на спинку стула, покрутил головой, принялся массировать шею. Все тело ныло, словно он вчера хорошенько подрался.

А вот надо было… Нет, сейчас это не имеет значения.

Так, с шеей покончено. Теперь необходимо встать. И неважно, что покачнулся. Главное, ноги уже держат. Попытаемся достать кончиками пальцев до пола.

Ну-ка, ну-ка…

Он достал, выпрямился, еще раз и еще. Чувствуя, как тело вновь становится послушным, как в него возвращается сила, Денисов поднял руки над головой, выгнул спину, выпрямился, снова прогнулся. Теперь можно было заняться приседаниями. Он сделал их пару десятков. Потом настала очередь отжиманий. Иван сосчитал их. Получилось двадцать два раза.

Все?

Он плюхнулся обратно на стул и, массируя поочередно запястья, подумал, что по-настоящему заботиться о здоровье не получается. Качалка, бассейн – пока роскошь, область мечты. Питается он тоже неправильно. Не по карману даже профилактический визит к киберэскулапу. Если в ближайшее время не выделить на это средств, можно нарваться на крупные неприятности.

Деньги.

Иван знал, что на нем сейчас лежит всего лишь девяносто семь единиц. И поскольку их меньше ста, до завтра его счет не доживет. В полночь обнулится. По уму фармом следовало заняться еще вчера. А он что делал? Да, в общем, тоже не бил баклуши. Как с утра принялся настраивать невод, так до вечера с ним и провозился. А потом ничего не оставалось, как с головой нырнуть в «Яростных драконов» в надежде выбить-таки проклятую пиратскую реликвию. Ту самую, которая появляется в среднем раз в пять лет, кстати, зато ухвативший ее до конца жизни может палец о палец не бить и будет как сыр в масле кататься.

«Яростные драконы» и невод, подумал Денисов. Вот то, на чем я строю свое будущее. Фарм – временно, лишь для поддержания штанов. За ним сплошное суровое настоящее.

Невод…

Он взглянул на коробочку персоналки и тут же отвел глаза в сторону.

Не стоит суетиться под клиентом. Всему свое время. О другом следует подумать.

Интересно, сколько тысяч раз он до этого просыпался в стандартизованных гостиницах? И не сосчитать. Между прочим, названы они так не случайно. Все созданы по единому образцу, похожи как капли воды. Настолько, что временами возникает иллюзия, будто гостиница на самом деле одна, перемещающаяся вслед за тобой.

Разнообразие, подумал он, дорогое удовольствие. Миром правит стандарт, а индивидуальность уже давно стала роскошью. Если на нее нет денег, то изволь есть фастфуд, спать в одном и том же интерьере, удовольствуйся серой, как осеннее, промозглое утро, жизнью, которая закончится смертью в экономической больнице и похоронами, не блещущими оригинальностью.

Не нравится? Твое право. Но учти, если попытаешься испить воды разнообразия без должного количества единиц в кармане, вкус ее тебе не понравится, поскольку хлебать придется из грязной лужи. Первая же ночевка не в гостинице мозги вправит быстро. Нарвешься на вольного ганкера или ватагу механизированных гопников – запомнишь надолго. Если ноги унесешь, конечно. А это еще надо суметь.

И вообще, хватить тянуть время, пора за дело браться.

Комната была крохотная. Для того чтобы привести себя в порядок, достаточно было лишь встать и шагнуть к туалетной стенке. Ткнув не глядя на один из покрывавших ее светочувствительных квадратиков и, конечно, по нему попав, ибо он находился точно в том месте, что и в любой другой стандартизированной гостинице, Денисов сунулся к выдвинувшемуся из стены тонкому, прозрачному умывальнику. Подставил ладони под струю воды, которая потекла из крохотного краника. А разовая зубная щетка, покрытая тоненьким слоем очищающей пасты, уже высунулась из стены в пределах досягаемости его правой руки. Если ее не взять, то ровно через две минуты она сползет по стене струйкой прозрачной жидкости, прямо до невидимого пока стока. Тот откроется лишь на время, достаточное для того, чтобы ее поглотить.

Как обычно, паста была с привкусом черники. Через полгода, строго по графику, ее сменит гарантированно-настоящий-вызывающий-у-всех-восторг вкус малины.

Орудуя зубной щеткой, Иван подумал, что некогда выбрал один из самых ненадежных способов заработка и все еще умудряется сводить концы с концами. Разве он не крут? Впрочем, а выбрал ли? На самом деле ему пришлось взяться за фарм, поскольку появилась программа, способная полностью заменить людей – диспетчеров авиалиний. И, оставшись без работы, он просто не смог найти своим способностям иного применения.

Кстати, особой трагедии тут нет. Потерянная государственная пенсия? До нее еще надо дожить, а это удается не многим. Причем возможность вернуться на государственную службу у него есть. Низшую, плохо оплачиваемую, но – государственную. Вот только где гарантия, что и с этого места его не погонит очередная хитрая программа? А фармера уволить нельзя. Он работает только на себя. И не надо забывать о том, что однажды ему может улыбнуться удача. Невод или «Драконы» принесут большой, очень большой куш. И это, несомненно, случится. Можно назвать десятки счастливцев, сумевших ухватить удачу за хвост. А он чем хуже? И старость еще не маячит у него за плечами. Есть время и силы.

Сполоснув рот, он кинул щетку на край ванной. Пока она растворялась, Иван разделся. Одежда канула в корзине для стирки, наполовину утопленной в стене. Стоило зарыть крышку, как она тут же затянулась непрозрачной пленкой и слегка завибрировала. Теперь оставалось лишь потянуть за торчащий уже рядом с ней край гигиенического полотенца. Сейчас можно было не торопиться, и он тщательно обтерся с ног до головы, причем два раза. Потом. с удовольствием ощущая во всем теле приятную чистоту, смял грязное полотенце в комок, бросил его к стене, в которую уже спряталась раковина. И тот, едва очутившись на полу, зашевелился, а потом медленно пополз к открывшемуся на уровне пола проему.

Ну вот, подумал Иван, пора полюбопытствовать, время настало.

Он вновь плюхнулся на стул, протянул было руку к лежавшей в центре стола коробочке персоналки, но так к ней и не прикоснулся. Причем дело было даже не в отсутствии решимости. Он не боялся. Просто вот так, разом, совершить такое важное дело казалось ему неправильным, не содержащим в себе должного почтения к госпоже удаче.

Кажется, кто-то из его знакомых фармеров в подобной ситуации, прежде чем прикоснуться к персоналке, несколько раз проводил над ней рукой и говорил волшебные слова. Какие? Вот бы сейчас вспомнить… нет, невозможно. И вообще, бред все это, полный бред. Не надо ничего придумывать. А следует, немного помедлив, все-таки в нее заглянуть.

Ну, светит ему сегодня или нет? Чет или нечет?

Иван ухмыльнулся и покачал головой.

Как ни крути, а проверять все равно придется.

Он облокотился на край стола, замер на показавшихся ему очень долгими три вдоха и выдоха, а потом быстро, словно доставая горячий уголек из костра, схватил заветную коробочку. Выдвинув из ее корпуса экран, Денисов установил его размер на минимум и не без трепета взглянул на индикатор невода.

Голяк полный. Воистину вернулся невод лишь с травою морскою.

Вполголоса выругавшись, Иван бросил персоналку на стол. Откинулся на спинку стула и взглянул на потолок.

Кстати, ничего необычного там не было. Белый потолок, без единой трещинки или паутинки, пустой, как… вот именно, пустой, как невод.

Ну сколько это может продолжаться? Светит ли ему поднять хоть что-то стоящее? Может, он так и будет до самой старости тешить себя несбыточными иллюзиями? Кстати, старость без денег не просто неприятная, постыдная штука. Имя ей – вечные страдания.

С другой стороны, какой смысл жаловаться и взывать к удаче? Волка ноги кормят. Охотиться надо, вот тогда и повезет.

За стенкой, у соседа справа, взвыла сирена. Потом к ней добавились хриплая ругань, истошные вопли, хлопки выстрелов. Наверняка там кто-то азартно гамал. Значит, может себе позволить. Или не может, но все равно решил скормить любимой игрушке целый день. Пусть он будет фармером. Тогда одним соперником сегодня окажется меньше.

Эта мысль показалась Ивану забавной.

На самом деле конкуренты его интересовали не сильно. Пусть сначала попытаются за ним угнаться. А невод он закинет сегодня же вечером еще раз, обязательно закинет. Стоил он всех его сбережений за последний год и вернуть их просто обязан. С большой прибылью.

Сейчас в старом Интернете один за другим открываются сектора, принадлежавшие некогда разорившимся, напрочь забытым компашкам и фирмочкам, торговавшим информацией. Они битком забиты ненужным хламом, частенько превращенным древними вирусами в мусор, но иногда там попадаются тексты книг, видео– и музыкальные файлы. В период беззакония они были выкуплены на веки вечные у авторов, считаются потерянными. Если на подобное сокровище вовремя наткнется сканирующая программа, способная определить, какой из открывшихся файлов содержит нечто ценное и тут же его застолбить, можно озолотиться.

Невод уступает в скорости лишь программам тральщикам больших корпораций и при некотором везении нечто ценное обнаружить способен. В общем, осталось только подождать, проявить упорство, терпение. Потом, разбогатев, можно будет повысить уровень гражданства, найти неплохую работу, забыть навсегда о фарме.

Не слишком ли он воспарил в мечтах? Еще немного, и можно не успеть на надземку.

Заглянув в корзину для стирки, Иван вынул из нее уже чистую, сухую, отглаженную одежду. Оделся. Взмахнул рукой, и часть стены стала зеркальной. Внимательно изучив свое отражение, Денисов аккуратно расправил ворот модной, словно бы покрытой застывшей морской пеной рубахи, одернул куртку. Она сильно смахивала на такую, какие носят чиновники среднего уровня, и неспроста. Практика показывала, что собаки-моди на людей в такой одежде обращают внимания меньше.

Прежде чем сунуть в карман персоналку, Иван машинально погасил висевшую над кроватью фотографию виртуальной жены. Все верно: уходя, убери за собой. А кстати, стоит ли сегодня вечером вновь помещать эту проекцию на стену? Денег с него возьмут немного, но все равно – возьмут.

Денисов подумал, что никогда эту девушку во плоти не видел, ибо она живет на другой стороне земного шара. И все-таки женитьба, пусть даже виртуальная, делает его жизнь более осмысленной. Воспринимает ли виртуальная жена таким же образом? Кто знает? Главное, эта фотография уже стала для него чем-то вроде талисмана. Есть ощущение, что, пока ее проекция ночью светится над его кроватью, удача не отвернется. Значит, и думать не о чем.

Теперь следовало заморить червячка.

Прикосновение пальца к крохотному изображению бутерброда на стене – и из нее выдвинулся прозрачный поднос, на котором стоял стаканчик с суррогат-кофе и лежала свежая, покрытая аппетитной корочкой булочка. Спустя три минуты с завтраком было покончено. Как обычно, кофе оказался отвратительным, а булочка восхитительной.

Больше никакой халявы от гостиницы ждать не следовало, а новый день обещал быть хлопотным, наполненным суетой. И Иван уже жил им. Гостиница теперь для него смахивала на старую, высохшую, царапающую тело змеиную кожу, из которой следовало немедленно выползти. Там, в мегаполисе, его ждал фарм, и он знал, носом чувствовал, сегодня все будет в лучше виде.

– На волю, в пампасы, – бормотал Денисов, выходя в коридор. – И ранняя пташка больше клюет.

Шагая к лифту, он вспомнил, как ему пришло в голову, что гостиница на самом деле одна, просто передвигается за ним попятам.

Какой только бред не стучится в мозг спросонья?

2.

Утро. Надземка. Нулевая зона.

Баланс: 52 единицы

3.

4.

«Срочно! Закончилась конфузом акция борцов с бумажными книгами, задуманная ее организаторами как особо зверская. Два активиста общества ненавистников печатного слова нейтрализовали защитную систему одной из центральных книгарен и, ворвавшись в ее главный зал, попытались под угрозой оружия заставить находившегося там менеджера выдать все находящиеся у него бумажные книги. С собой у преступников была канистра с бензином. Изъяв около двух десятков еще не отправленных по адресам томиков, вандалы облили их бензином, причем сделали это так неаккуратно, что часть горючей жидкости попала им на одежду…»

«Звезда гало-эстрады, ведущая шоу «А у нас во гламуре…», обладательница ника Пусся Левинска сообщила о перерыве в работе на два часа в связи с установкой в нее дополнительных плагинов. Это должно поднять уровень эротической привлекательности виртуального создания на новую…»

«Состоялась рабочая встреча Главы государства Оил-Сливония К. Говоруна с вождем Второго Великого Курултая Д. Безымянным. Встреча получилась в высшей степени результативной. Обе высокие стороны обсудили возможную стратегию войны за пресную воду. В качестве противника в этот раз выбран…»

«Судя по резюме, размещеному в Сети независимой группой «Горячие факты», сообщения которой, согласно шкале Йордана, оцениваются как очень достоверные, деревня Старая Шишиха внезапно утратила связь с внешним миром. Попросту – исчезла. Об этом сообщили местные налоговые органы, отправившись на поиски упомянутого населенного пункта три поисковые экспедиции. Все они закончились плачевно. Согласно распространившимся в том районе слухам, незадолго до исчезновения деревни Старая Шишиха живший в ней десятилетний мальчик выкопал на огороде неизвестно как попавший…»

Ничего в этом мире не меняется, подумал Иван, закрыв окошко новостного отдела персоналки. Совсем ничего.

Здесь был крутой поворот, и он придвинулся к окну. Прижавшись щекой к холодному стеклу, Денисов увидел передние вагончики, локомотив, из которого торчала огромная труба энергоулавливателя, делающая его похожим на старинный паровоз. А еще дальше была лента пути надземки, постепенно сужающаяся до толщины серебряной нитки, у самого горизонта сходящая на нет.

Там, пока еще невидимая, лежала гигантская лепешка города. Как только она станет видна, можно начинать действовать. Хотя а почему не сейчас?

Он окинул взглядом ближайшие сиденья и покачал головой.

Ловить тут нечего. И дело даже не в том, что надземкой богачи не ездят. Птичка по зернышку клюет, а именно зернышек здесь много. Да вот взять хотя бы духи соседки, явно изготовленные с примесью иприта. Убивают наповал.

Да и юнец, расположившийся напротив. У него на голове творится черт знает что. На парик не похоже. Значит, он на волосы себе что-то вылил. По виду – гудрон. При желании его за подобные фокусы можно раздеть до нитки. Не будь он беден словно церковная крыса. И можно поспорить, покинет надземку в первой зоне. Там подобные фокусы еще терпят. Игры всерьез начинаются со второго.

Терпение и терпение. За дело браться рано, да и риск велик. Во внутренних кругах, попавшись на «присасывании», всего лишь теряешь деньги. В самом скверном случае тебя возьмут на заметку стражи порядка. После этого придется начинать искать новые способы заработка, но ты останешься жив и здоров. Здесь же, снаружи, попавшийся на попытке фарма в худшем варианте может получить в печень большой ржавый гвоздь, приберегаемый как раз для такого случая.

Иван невольно поежился.

Нет, работать еще рано. Да и впереди целый день. Прочь спешку. Сейчас можно только оглядеться по сторонам, слегка размяться. И это уже допустимо, это в пределах закона.

Он отодвинулся от окна, выпрямился, медленно, с ленивой улыбкой на губах огляделся.

Вот просто шея у него затекла, разминает он ее. Или даже захотелось посмотреть еще раз, в каком гадюшнике едет на работу. Ничего в этом преступного нет.

Кстати, он самый и есть. Гадюшник. Жесткие из псевдодрева скамейки, стены, покрытые тусклой серой краской, грязные окошки, и на каждом обязательно небольшая трещина. Нулевой уровень. Все как положено.

Фоном – вопли бродячего торговца.

– А вот пампушки-лягушки, с пылу с жару! Кальмарики-кошмарики, пиво, соки! Натуральнее не бывает! Три штуки – скидка! Постоянным покупателям скидка! Тому, кто улыбнется, особая скидка!

Разговоры, пересуды:

– …застрели меня на месте, если они тотчас не выскочили на простор инфо-хляби, все как один. А там, знаешь ли, залубенеешь…

– Самое лучшее место для сна. Я останавливаюсь уже второй месяц на ночевку. Стабильность, сам понимаешь, великая штука.

– Но это же так несовременно! Стабильность… толку от нее. Человек приходит в мир нагим. Прогресс сделал возможным свести к минимуму количество необходимых ему вещей. Это правильное миропонимание. А вот шаг в сторону…

– И говорят, рука у него оказалась разовой, не только все остальное. Разовый протез. Он и отказал, как положено, через минуту…

– …кормятся. А ты стоишь и на это смотришь. И вид такой, словно они через тот провод сироп лопают…

– Девушка, обменяемся мылом? У вас такой красивый интерфейс…

– С котролером не поговоришь. Они тоже не лыком шиты, знаешь ли. Как спрыгнет с антерсолей, как понесется на роликах, да хвост трубой наперевес, как начнут котролировать – только держись…

И снова надсадный, нутряной крик:

– Пампушки-лягушки! Кальмарики-кошмарики!

Как раз в этот момент кто-то открыл дверь в вагон и постукивание колес стало слышнее. Из тамбура пахнуло сигаретным дымом. Кстати, неплохие деньги по меркам второго уровня. Не говоря уже о третьем. Но опять-таки не здесь.

А не настала ли пора напустить на соседей адвоката? Жаль, денег с них не взять. Или попробовать? Вдруг повезет? Чем черт не шутит, когда бог спит?

Сунув руку в карман, Иван нажал на персоналке нужную кнопку и поинтересовался:

– Адвокат, как обстановка?

Ему даже не понадобилось это говорить вслух. Вживленный под кожу крошечный датчик уловил едва заметные сокращения гортани, возникшие при мысленном произнесении команды.

– Работаю в штатном режиме.

Голос у адвоката был звонким, жизнерадостным, как и положено в начале дня. Едва появится возможность заработать, он станет жестким, деловым. Это по замыслу создателей программы должно помогать сосредоточиться, поддерживать в рабочем тонусе. Еще через адвоката можно получать и отправлять файлы, не опасаясь подцепить очередную вырвавшуюся в сеть заразу. Он служит удостоверением личности, позволяет контролировать расходы и многое другое. Однако самое главное – он предупреждает, защищает, помогает планировать. Это жизненно необходимо.

Прикрыв глаза, Денисов приказал:

– Включи паутинное зрение.

Персоналка переключилась на соответствующий режим работы, и перед его глазами возник прямоугольник виртуального экрана. Темноват он был для этого освещения.

– Светлее на половину единицы, и настолько же увеличь прозрачность. Нет, даже не так, а в полтора раза.

Адвокат внес необходимые изменения. Теперь картинка с экрана полностью совместилась с окружающим миром. Получилось как бы двухуровневое изображение. Чуть ближе – окошко в паутину, со стандартной заставкой – трехцветным логотипом, чуть дальше и менее реально – вагон, лица пассажиров.

– Перейти в режим фарма? – предложил адвокат.

– Рано, – ответил Иван – Мы пока лишь наблюдаем.

– За нами – тоже. Слишком пристально, пытаясь получить не предназначенные для обнародования личные данные. Я бы даже назвал это нападением.

Фигуру сидевшей напротив женщины очертил красный контур, и над ней возник ярлычок. Судя по надписи на нем, дама использовала старую версию бампопоиска.

Не иначе, затарилась ею в магазине уцененки, подумал Иван. Лохушка. Не сладит она с моей защитой. А вот я могу сделать с ней что угодно. Только никакого нет резона ввязываться. Большой ли ей можно выставить штраф, если она не сумела причинить никакого вреда? И опять-таки на дворе пока еще нулевой уровень.

– Атакуем? – спросил адвокат.

– Не надо, – сказал Иван. – Просто блокируй ее попытки.

– Она не прекращает.

Денисов вздохнул:

– Блокируй, блокируй.

Он еще раз взглянул на излишне любопытную.

Так и есть. Судя по всему, упорная бабенка. Из тех, что, получив по физиономии и упав, тотчас вновь поднимаются и идут дальше. Если ее в ближайшие год-два не слопают, может стать даже конкурентом. Впрочем, срок немалый. Пусть она для начала разберется, на кого можно нападать, а кто ей не по зубам.

– А может, вдарим? – советовал адвокат. – Немного поправим счет. Десяток единиц тебе сейчас не помешают.

– Не надо. Она может поднять скандал.

– И нарвется по полной.

– Да, нарвется, но скандал мне сейчас невыгоден.

– Значит, и ей тоже. Не будет она его устраивать.

– Она женщина, – объяснил Иван. – Будет, даже если потеряет больше. Женщины, когда мстят, категориями «выгодно-невыгодно» не думают. Они просто стараются нанести врагу как можно больший урон. Заруби себе на носу.

– Занести это в базу модуляции поведения?

Нет, это уже слишком. Точно слишком.

– Не надо, – буркнул Иван. – И хватит пока об этом.

– Как прикажешь, – сказал адвокат. – Что будешь дальше делать?

– Думаю оглядеться.

– Смотри.

Виртуальная часть окружающего мира утратила глубину и стала плоской. Разворачиваясь на девяносто градусов, она показала вагон и сидевших в нем людей сверху, превратила их в схему. Сиденья и стены стали контурами, пассажиры обозначились значками, пронумерованными, снабженными ярлычками с информацией.

Так привычнее, подумал Иван, просматривая данные соседей. И сразу видно, кого из них следует опасаться. С настойчивой дамочкой все понятно, но есть еще и не только она. А вон кто это сидит через два ряда, весь вроде бы безобидный? Да, типчик с почти отключенной персоналкой? Отключена ли она? Всего одна запущенная прога? Мелочь по нынешним временам. Меньше чем ничто. Это если не ведать, что она из себя представляет. А Иван знал. Нехорошая прога это была, здесь и сейчас. Взять ее надо на заметку.

– Номер тринадцать, – сказал Денисов адвокату. – Предельная осторожность. У него защитник второй версии активирован. Прога не страшная, но при большой удаче и умении он отщипнет от нас пару десятков единиц. Вот это сейчас недопустимо. Они нужны, чтобы правильно начать фарм.

– Пусть только рыпнется, я ему сразу по сопатке выдам.

Иван невольно поморщился.

Кажется, он слишком загнал в плюс уровень используемых адвокатом жаргонных словечек. Только с настройками сейчас возиться не следует. Плохая примета.

Получается, подумал он, эту не тронь, с тем не связывайся, здесь не прикоснись. И вообще, следует прикинуться ветошью, постараться не отсвечивать. А все потому, что нет хотя бы минимального запаса финансов. Вчера надо было, вчера браться за дело… Ладно, что там еще есть примечательного?

Нашлось, конечно.

– Дай информацию о номере семнадцать, – через пару минут приказал Денисов.

– Взломать?

– Глубоко зарываться не надо. Дай пока самую поверхность.

– Проще пареной репы.

Ярлычок, прикрепленный к заинтересовавшему Ивана значку, стал увеличиваться в размерах. Вот на нем проступили строчки данных. Бегло прочитав их, Иван ненадолго задумался.

А этой-то что надо? Еще одна любительница обогатиться за чужой счет? Не похожа вроде. Имеет работу. Официантка в одной из быстроперекусочных второго уровня. Не замужем, но есть дочка. Фанатка сериала «Кровь и розы пятого полицейского участка». Раз в год ездит на отдых в так называемую средневековую деревню. Между прочим, то еще местечко. Вес, рост, размер талии и бедер, согласно последнему медицинскому осмотру. А осмотр она проходила в «Олимп-эскулапе», и это ей влетело в копеечку. Хотя там лечение качественнее. Ради него можно и раскошелиться. Да и защита от взлома надежнее. С ходу не осилишь.

Скрыто чем она все-таки болела. Это накопать можно, но не сейчас. Важнее узнать причину ее излишнего внимания. Любопытно.

Увидев, как рядом с номером семнадцать возникло пурпурное, пульсирующее сердечко, Иван тихо хмыкнул.

Тут все понятно, просто. Да и ответить можно не думая. Нет у него сейчас времени на любовные приключения, будь она даже писаная красавица. Вот потом…

– Номер семнадцать, – приказал Иван. – Надо перенести данные в запоминалку. Ответишь ей песочными часами. И достаточно.

– Сделано, – отрапортовал адвокат. – Правильное решение, могу добавить.

– Вот как?

– Работа может спасти тебя от банкротства, а не новая виртуальная жена.

– А тебя? – спросил Иван. – Разве это тебя не касается?

– Нет.

– Если мой счет обнулится, то сегодня, в полночь, ты перестанешь существовать.

– Не перестану. Изменюсь, утрачу какие-то данные, но не более. Я прога, ты разве забыл? Я не боюсь исчезнуть, я не испытываю эмоций.

– Но ты знаешь о них?

До Ивана донесся тихий смешок.

– Мне известен такой символ. Он один из множества других, известных мне. Я не знаю, что ты считаешь жизнью, я всего лишь манипулирую известными мне символами.

– Разве твои ответы не говорят о наличии у тебя сознания?

– Нет.

– Неужели?

Новый смешок.

– Всего лишь о том, что программировали меня не лохи. Они соображали будь здоров, знали, какими вопросами меня попытаются достать.

– Ах вот как?

– Сомневаешься?

Денисов закусил губу.

И сказать нечего. Все схвачено крепче бетона.

– Ладно, – наконец промолвил он. – Живем дальше. Убери ее и покажи мне теперь…

Он сделал паузу, выбирая.

– Двадцать два, – подсказал адвокат. – Не нравится этот мне. Придраться не к чему, но подозрительный.

– Чем?

– Мужчина. Пятьдесят лет. Тихо сидит, словно мышь под веником, и ни с кем по Сети не общается. Причем долгое уже время. Не бывает так.

Иван встрепенулся:

– Да неужели?

Если адвокат в недоумении, пора браться за дело самому. И действительно поинтересоваться номером двадцать два. Благо сидит он недалеко.

Привстав, Денисов окинул взглядом человека, так обеспокоившего адвоката, облегченно вздохнул. Устраиваясь обратно на сиденье, он даже тихо хихикнул.

Всего лишь консервик, не более. Любитель старины. Кем еще может оказаться читающий книгу на бумаге? И ведь достал где-то. Неужели купил? Стоят они дорого.

– Все в порядке с ним, – сказал он адвокату.

– Ну, раз ты сказал…

– Так и есть. Погнали дальше.

Еще одна любопытствующая дамочка, по виду активно молодящаяся. Эта старательно и методично исследовала подноготную соседей с помощью древнего аппарата. Самый дешевый стражник по сравнению с ним – чудо техники.

Рабочий с элитных верфей, второго уровня, получающий настолько хорошо, что может позволить себе хотя и устаревшей версии, но настоящего адвоката. Тот ринулся было навстречу, словно справный цепной пес, но мгновенно, признав превосходящую силу, ушел в глухую оборону.

Кто там следующий? Ага, еще один служащий. Работает в серьезном правительственном учреждении, на незначительной должности. Адвокат у него хороший, но настроен скверно. Явно приобретен из желания выделиться, показать пока не существующую крутизну. Нет, и этот неопасен.

Между прочим, сетевой покой следующего охраняет редко встречающийся часовой. Он к тому же еще и странной модификации. Самоделка, купленная на одном из подпольных рынков? Почему тогда он ее не замаскировал? Денег не хватило? Или не боится стражей порядка? А может, это индивидуальная разработка? И если он так могуч, то почему словно простой смертный едет надземкой?

Иван покачал головой.

Явно эта тайна так и должна остаться неразгаданной. Если совать нос куда попало, его могут и прищемить. И вообще, пора двигаться дальше.

Он потратил еще минут пятнадцать и внимательно просмотрел данные всех ехавших с ним в вагоне. Ничего необычного или угрожающего более не обнаружилось.

Собака. Здоровенная псина, с короткой, лоснящейся шерстью, сильными лапами, тяжелой мордой. Она была невероятно реальной, живой. И Иван, увидев ее, вздрогнул. Ему показалось, что она действительно появилась в вагоне, вот сейчас бросится.

Вот зверюга немного подняла голову, глянула ему прямо в глаза, раздвинула желтоватые клыки.

Нет, не купишь, сказал себе Денисов, уже осознавший, что видит паутинное создание. Сделанное с большим мастерством, в реальном мире неопасное.

– Адвокат, – чуть ли не в голос спросил Иван, – это что такое?

– Проекция собаки? – откликнулся его защитник.

– Да.

– Угроз не обнаружено. Пришла от номера пятьдесят семь. Должна что-то обозначать.

Иван взглянул на план вагона. Так и есть. Под данным номером значился типчик, владелец нестандартного часового.

Собака выкатила длинный язык, часто задышала, завиляла хвостом. Вид у нее теперь был самый дружелюбный.

Развлекается, прикинул Иван, делать ему нечего.

– Вырубить псину? – спросил адвокат.

– Саму возможность связи с ее владельцем. Сумеешь?

– Это проще пареной репы. Если просто закрыться от него.

– Так и сделай.

Собака исчезла.

Иван посмотрел в окно. За ним, как и положено, проносились многоквартирные башни с закрытыми нашлепками бронеставень окнами, забитые у-мобилями улицы, расписанные живыми красками коробки магазинов и заборы, заборы, заборы.

А может, этот тип просто хотел пообщаться? Обычное, вполне безобидное желание.

Он ухмыльнулся.

Безобидное? В надземке? С незнакомым человеком? Нет, не надо ему подобного общения. Адвокат должен им заниматься. Жаль, не хватило денег на паладина, к примеру. Вот с ним можно никого не бояться и во второй, даже в третьей зоне.

Вновь слегка привстав, Денисов окинул вагон взглядом.

Можно было побитья об заклад, что почти все сидевшие вокруг перешли на паутинное зрение полностью. Расслабленные тела, пустые лица, незрячие глаза. Стандартный жутик с названием «мертвецы в надземке». Из картины выпадали только те, кому не хватило денег на чип управления голосом. У них безостановочно двигались кисти рук, пальцы били по невидимым клавиатурам. Впрочем, при желании образ можно найти и для них. Чем не гигантские пауки? А?

Бояться нечего, сказал он себе, опускаясь обратно на сиденье. Все как обычно, все в ажуре.

И тут адвокат сообщил:

– До первой зоны осталось пятнадцать минут.

Это означало, что скоро начнутся метаморфозы вагона. Окна, прямо на глазах, начнут очищаться от искусственной грязи, станут шире. Стены поменяют цвет с тусклого серого на жизнерадостный зеленый. Сиденья обрастут пористым, мягким покрытием. Сидеть станет удобнее. Потом, перед тем как они въедут во вторую зону, будет новая меатморфоза. А последняя – перед третьей. Не бесплатно, конечно.

Вольготно откинувшись на спинку кресла, Иван подумал, что вполне мог бы доехать и стоя. Пусть только это позволит ему сохранить на счету хотя бы с десяток лишних единиц. Нужны они ему сейчас, очень нужны.

5. День. Вокзал. Баланс: 17 единиц

6.

7.

А вот на конечной станции его встретили собаки-моди. Иван видел их много раз, но все равно, выйдя из вагона, невольно вздрогнул. Так фантастически, нереально они выглядели в экзоскелетах, добавлявших собакам неуязвимости и силы. А еще на них были ошейники, широкие, массивные, в датчиках и защитных щипах. В верхней части головы торчали цилиндры еще двух датчиков, главных, походивших на рожки жирафа, округлые кончики которых горели красным, мертвенным цветом. Впрочем, главное было вовсе даже не это. Глаза – вот что удивляло без меры. Слишком много в них было ума и внимания, слишком они были разумными, оценивающими, но без грана человечности. Чужие, страшные глаза.

Собак следовало бояться больше, чем людей. У них, в дополнение к уму и памяти, был еще и нюх. Они чуяли страх, они чуяли людей, которые вели себя необычно.

– Здесь начинается третий уровень! – вещал голос из громкоговорителя. – Будьте внимательны, не создавайте проблем окружающим!

Вот чего Ивану не хотелось, так это проблем. Ему сейчас нужно было немного денег, так, чтобы хватило на неделю относительно безбедной жизни. А там либо его невод наконец вернется с добычей, либо придется выходить еще раз на фарм, но будет это через целых семь дней. Вечность, если подумать.

– Адвокат, максимально внимательный режим, – приказал Иван.

– Сделано. Кстати, разумное решение. Все-таки третий уровень. Надо держать ухо востро.

Ну да, надо.

Продолжая шагать, старясь не выпасть из ритма двигающейся к эскалаторам толпы, Иван огляделся.

Ничего на третьем уровне за прошедшую неделю не изменилось. Перрон, усеянный урнами, похожими на шляпки экзотических грибов, двигающаяся по нему толпа, целеустремленная, ведомая единой целью, чуть в стороне – стоящие неподвижно собаки. Их поводыри, стоявшие поодаль, внимательно за всем наблюдающие.

И конечно, шеренги киосков-трансформеров, полыхающие рекламой, зазывающие и обещающие. Иван увидел, как один из них почти мгновенно съежился, стал у́же раза в два. Очевидно, владелец киоска решил уменьшить плату за аренду занимаемой площади. Причем освободившееся место тут же исчезло под мгновенно раздвинувшимся соседним киоском. Получалось, его владелец воспользовался ситуацией. Теперь он стал заметнее, значит, получит больше прибыли. Законы конкурентной борьбы в действии.

Иван тихо хмыкнул и не удержался, взглянул вверх, туда, где вздымалась коробом крыша вокзала, усеянная смахивающими на соты блоками камер наблюдения. А еще выше, на горизонте, виднелись гигантские тела вип-домов, в которых соответственно жили вип-персоны. И вокзал оказывался словно бы взятым ими в кольцо, становился от этого меньше, несерьезнее, смахивал на кукольный домик, окруженный злыми великанами, готовящимися его растоптать.

Денисов подумал, что в эти дома ему путь заказан. В них деление на уровни от четвертого по десятый включительно начиналось еще в лифте. Там его выведут на чистую воду мгновенно. Хотя соблазн велик. Если удастся, хапнуть сразу кучу денег и тут же сделать ноги. Хватит надолго.

Нет, крупно рисковать он не будет. Главное – не переборщить в фарме, не дать жадности себя сожрать. Он это умеет, он помнит, что большие деньги можно хапнуть с помощью невода. На «драконов» тоже есть надежда. А здесь его девиз «Курочка по зернышку клюет». Вот и надо его придерживаться. Не забывая об экономии.

Вон, впереди участок тротуара, на который стоит обратить внимание. Коварный он, хитрый. Вымощен плитами из настоящего, не искусственного, песчаника, да не сплошь, а в шахматном порядке. Не случайно, понятное дело. Так ни один инспектор не навесит на владельца тротуара повышенный налог за владение покрытием из натурального камня. А проходящие все равно нет-нет да наступят на ту или другую каменную плитку, теряя за раз по единичке.

Небольшая потеря? Курочка по зернышку…

Иван ухмыльнулся.

Он почувствовал, как к нему почти мгновенно благодаря навыкам, отработанным за годы работы диспетчером, возращается умение владеть собой, умение четко просчитывать ситуацию.

Все-таки, подумал он, бесполезных знаний не бывает. Все, чему ты учишься за жизнь, рано или поздно пригодится. Как вот сейчас, к примеру.

Даже не задумываясь, не выпадая из ритма движения толпы, он прошел по коварному участку тротуара, не наступив ни на одну из «дорогих» плиток. И это ему доставило радость.

Не попался? Хорошо. А теперь – работа. Фарм, ради которого он сюда и приехал.

Кто это там идет впереди? Девушка в серебряных сапожках? И кажется, у нее резкие, сильные духи? Все, сантименты закончились. Милая, если пожелала пользоваться именно такими духами, будь готова за это расплачиваться. Звонкой монетой, звонкой монетой.

Он чуть-чуть ускорил шаг. Совсем немного, так, чтобы адвокат девушки не смог его обвинить в предвзятости. Вот теперь, стоит ей слегка притормозить, как дело будет в шляпе. Притормозила. И оказалась на таком расстоянии, что адвокат посчитал нужным сработать, как косой отхватив от ее счета две единицы за нанесенный вред, понятное дело.

Всего лишь две? Ничего, ничего. Курочка…

И кто там шагает справа? Пузатый дяденька в шляпе-трансформере? Что, если он наступит на ногу? Вот тут можно неплохо заработать. Как это сделать? Да очень просто, если умеючи, конечно. Надо всего лишь чуть-чуть сбавить ход, в нужный момент словно бы споткнуться и…

Стоп, рано еще. И не тот это объект, чтобы на нем применять такой серьезный прием. Пузатый дяденька, он не очень богатый, это сразу видно, даже без помощи адвоката. А фокус с ногой нельзя использовать чаще чем раз в день. Иначе на него обратят внимание контролеры. Если они за тебя возьмутся, небо с овчинку покажется. Всю подноготную вытащат на свет божий и сделают надлежащие выводы.

И конечно, мысли эти были уже запоздалыми, поскольку его тело, еще до того, как появились объяснения, уже среагировало, уже чуть-чуть ускорило шаг, чтобы оказаться на безопасном расстоянии от пузана.

Фарм. Умение отнять и уйти незамеченным. Оно дорогого стоит. Примерно так же, как и настоящий рецепт превращения свинца в золото, ибо стабильно кормит владеющего им. Если, конечно, не надумаешь сам себе стать злобным бакланом.

Совесть? О да, эта надоедливая скотина у него есть. Только какое она имеет отношение к выживанию? Его маленькие кражи не имеют серьезных последствий. Никто из-за пары потерянных единиц в петлю не полезет. Более того, их исчезновения почти наверняка не заметят. Для тех, у кого он их забрал, это – мелочевка. Для него же в конечном итоге возможность выжить. А он желает лишь этого. Потом, когда его невод вытянет золотую рыбку, все изменится.

И не от хорошей жизни он занялся фармом и, если отпадет нужда в деньгах, забудет о нем тотчас. Уверенность – сто процентов. Только пока с деньгами у него очень туго. И значит, нечего рыпаться.

Он вдруг с беспощадной, законченной ясностью ощутил, как здесь, на третьем уровне, пахнет деньгами, пахнет возможностями, пахнет новой, более интересной жизнью. Несмотря на все меры защиты, возможности буквально на каждом шагу. Стоит только протянуть руку, стоит сообразить, что именно надо делать. Это возбуждало, словно акулу, почуявшую запах крови.

Он слегка замедлил шаг, и это было не случайно. Ничего сейчас случайного с ним не могло происходить, какие бы мысли его ни одолевали.

Женщина в почти прозрачном балахоне очень неумело попыталась пересечь ему дорогу. И конечно, она была в третьей зоне новенькой. И еще будет за это расплачиваться, либо долго, либо не очень, но будет. Вот так, как сейчас, например.

Давай, сказал адвокат, все должно получиться. И Иван, не сбавляя шага, чуть сместился вправо, прочь от кромки тротуара. Женщина в балахоне отреагировала, но не так резво, как надлежало, и это обошлось ей в три единицы.

Даже не проверяя, поскольку зарабатывал здесь уже не первый раз, Иван знал предлог, по которому его адвокат урвал компенсацию. «Она помешала моему клиенту преодолеть опасный кусок шоссе». И никакого вранья. Именно здесь две недели назад была настоящая авария, и даже с жертвами. В соответствии с законом это привело к наложению ярлыка «опасного» на кусок тротуара протяженностью в два длесятка метром сроком на месяц. Значит, его это место покормит еще раз или два. При удаче, конечно.

Не тормози, скомандовал адвокат, все еще только начинается. Впереди опасный участок. Если ты здесь чуть-чуть не ускоришь шаг, почти наверняка нарвешься на «препятствие обусловленного временем продвижения». Соберись, тут надо держать ухо востро.

Надо так надо, подумал Иван. Шагать быстрее? Да запросто. А насчет «держать ухо востро» предупреждать не надо. Он всегда начеку. Всегда готов прыгнуть и схватить. Работа такая.

8.

Обед. Кафе «Сухаревка».

Баланс: 586 единиц

9.

10.

Пахло свежей сдобой, недавно смолотым кофе, а у подавальщицы были длинные ноги и вполне ничего себе улыбка, не слишком испорченная жизнью на третьем уровне. Еще кафе под названием «Сухаревка» могло похвастать сносным уровнем личной безопасности. Именно поэтому Иван его и выбрал, решив слегка заморить червяка.

Он сел за стоявший в самом углу свободный столик, устроился так, чтобы одновременно, не слишком упуская из виду входную дверь, иметь возможность поглядывать в широкое окно, на улицу, следить за происходящим на ней. Так, на всякий случай. Вдруг подвернется что-нибудь стоящее?

Заглянув в карточку меню, напечатанного как в старину, на бумаге, что уже само по себе говорило об уровне заведения, Иван покачал головой.

Влетит ему обед в копеечку. Вот только не избежать этого, не избежать. Дорого, конечно, но после такой работы нужно перекусить. На голодный желудок до вечера он не продержится. Слишком много энергии тратит.

Подошла официантка, и, делая заказ, Иван опять подумал, что улыбка у нее действительно неплохая, искренняя. В глазах пока просматривается некоторая наивность, но только просматривается, не более. Как-то она до этого теплого, хлебного все-таки местечка добралась. Как? Случайно работу в третьем уровне не находят.

Стол под его рукой слегка изогнулся, издал мурлыкающий звук, словно большая кошка, слегка вспучил крышку, так, что меню на нем шевельнулось, пододвинулось ближе к руке.

Пора было в него заглянуть.

Ему неожиданно показалось, что соседний столик стоит чуть-чуть ближе необходимого. И значит, сидящий за ним бодрый студентик, сын обеспеченных родителей, въехал в его личное пространство. Ясное дело, с нехорошими намереньями. И если так…

Да нет же, его адвокат молчит. А значит, всего лишь показалось. Бывает после такой напряженной работы. Надо расслабиться хотя бы на полчаса, отдохнуть. Полюбоваться официанткой, может быть, даже помечтать о том, как с ней познакомиться, и даже не в виртуале.

И как раз в этот момент проснулся адвокат, шепнул, что следует быть настороже. Есть к этому причина.

Так и было.

К его столику шел некто, и паутинное зрение очертило его золотистой рамкой. Это означало, что в кафе появился другой фармер. Вот сейчас следовало собраться максимально. А может, его адвокат ошибся? Да нет, все верно. По движениям, по выражению лица, по едва заметным приметам Иван видел – все верно. Ошибки нет.

Интересно, что ему надо? Он тоже знал, кто сидит в кафе, у него тоже классный адвокат, настроенный, кроме всего прочего, на обнаружение конкурентов. И значит, незнакомый фармер сейчас получает от него предупреждение за предупреждением, но идет.

Что ему надо? Поговорить захотелось?

Не дойдя до него пары шагов, фармер сел за свободный столик. Точные, выверенные движения. На лице – легкая, благожелательная улыбка, но глаза – ничего не выражающие, словно оловянные пуговицы. Профи, работающий каждый день, и уже давно.

В сторону Ивана он теперь не смотрел, делал вид, что не видит его вовсе. Как и положено. Впрочем, разговору это не помешает. И он состоится, вот только надо слегка выждать, для порядка сделать паузу.

Денисов взглянул в окно. И как раз вовремя, чтобы увидеть, как какой-то тип кинулся к узкой, всего в два потока, полосе проезда автотранспорта. Вот он запрыгнул на широкую, отделяющую ее от тротуара полосу безопасности, вот сделал по ней пару шагов… И видно было, что ему страшно, очень страшно, но он шел по ней, упрямо сжав губы, слегка наклонившись вперед, словно против сильного ветра.

Иван покачал головой.

Деньги? Несомненно. Только их так не зарабатывают. У восседающих в изрыгающих выхлопные газы автомобилях все схвачено, будьте уверены. И даже если сунуть голову прямо в выхлопную трубу, ничего не заработаешь. Потеряешь – да. Богатые люди могут себе позволить и очень дорогих адвокатов. С ними не рискнет связываться ни один опытный фармер. А значит, это дилетант, решивший поправить свои финансовые дела и выбравший для этого самый безумный из возможных способов. Ну, он поправит – мало не покажется. Долго будет вспоминать.

Адвокат спросил:

– Будешь разговаривать сам или предоставишь это мне?

Хороший вопрос.

– Обычная процедура, – ответил Иван.

– Я обсуждаю условия, а потом разговор ведешь ты?

– Да, схема стандартная. Простые переговоры, обычная конвенция.

Действительно, зачем оригинальничать?

Наступила пауза, в течение которой адвокаты договаривались. Длилась она секунды полторы. Видимо, переговоры были очень жаркими и длительными.

В течение этого времени Иван успел подумать, что большого страха он не чувствует. Готовность мгновенно отреагировать, если у него попытаются отжать единицы, – да. Не более. Конечно, если он понимает ситуацию правильно, если вдруг не объявится какой-то сюрприз.

– Да, процедура стандартная, – подтвердил адвокат. – Конвенция о разделе сфер влияния.

Значит, никаких сюрпризов. Это неплохо.

Он искоса взглянул на фармера. А тот как раз в этот момент открыл меню и принялся его изучать.

Что ж, прикрытие примитивное, но пока действенное.

– Готов к разговору, – сообщил Иван своему адвокату.

Еще небольшая пауза, и он услышал голос конкурента:

– До вечера далеко, а мы явно сошлись в одном квадрате. Ты здесь проходом или намерен задержаться?

Никаких эмоций. К чему они, если речь идет о деле?

– Намерен.

– Первый раз здесь? Могу что-нибудь подсказать.

Иван едва заметно улыбнулся.

Нет уж, в такие ловушки он давно перестал попадаться. После того как нарвался на пару советов, едва не приведших к банкротству.

– Не первый, далеко не первый. А вот тебя я что-то не припомню. Издалека приехал?

Губы неизвестного фармера изогнулись вверх, и он стал похож на живой смайлик. Почти идеальная окружность улыбки и пустые круглые глаза. Но все это лишь на мгновение, не больше. Потом конкурент опять уткнулся в меню.

– Хорошо, – сказал он. – Я вижу, ты тоже парень не промах. Значит, конвенция. Как будем делиться? В какую сторону направишься?

Тут и думать нечего. Туда, где его еще не было, где он не мелькнул перед следящими камерами.

– Конвенция, – подтвердил Иван. – Пусть будет так.

Его и в самом деле это устраивало. Учитывая, что он выходит на охоту в среднем раз в неделю, конкурент мог потребовать и большего. Например, оставить участок за ним полностью. А настоять на своем у того, кто выходит на промыслен каждый день, гораздо больше. К счастью, он появился здесь совсем недавно, не успел точно вычислить время его появления. Почему бы этим не воспользоваться?

– Разграничивать будут адвокаты? – поинтересовался конкурент.

Иван взглянул на его иконку. Судя по всему, адвокаты у них были одного уровня. Если так, то почему бы не перепоручить это им? Тем более что они же и будут следить за соблюдением конвенции.

– Согласен. Это все?

– Не совсем.

– Вот как?

– Есть еще одна новость, – сказал фармер. – Мутная новость, по чести говоря…

– И все-таки ты ее решил передать?

– Решил. Говорят, крысиный лев вернулся.

Ну, это не новость.

Иван не удержался, пожал плечами.

За последний год он эту байку слышит чуть ли не каждый месяц, то в одном сете, то в другом. Интересно, зачем прибывший пытается ее ему скормить? Смысла в истории о муравьином льве нет никакого, ибо он фигура мифическая, уровня Деда Мороза. Только этот – Дед Мороз наоборот, поскольку не раздает подарки, а шерстит фармеров.

– Я слышал, он сговорился с собаками. Вроде бы они его наняли извести всех фармеров в третьей зоне.

Это действительно нечто новенькое, но все равно – свежо предание, да верится с трудом.

– Понятно, – сказал Иван. – Приму к сведению. Еще что-то?

– Говорят, через пару недель примут очередной закон защиты личности. Будто бы в нем будут учитывать даже недружелюбные взгляды. Не все, конечно, но самые сильные – точно. Для фарма откроются новые возможности.

А вот это надо отследить, ибо похоже на правду. И значит, появятся новые способы фарма. Первые, кто их придумает, снимут всю сметану. Любопытно.

Иван взглянул на улицу. Идиот, желавший подзаработать на автомобильных выхлопах, уже куда-то исчез, наверняка не без помощи стражей порядка. Логично. Этого следовало ожидать.

Хотя сейчас и машин не было. Теперь по улице шла демонстрация анимешек. Они шествовали, казалось, нескончаемым потоком, в одинаковых платьицах, с одинаковыми, слепленными из живого воска лицами. Вот одна из них подняла руки вверх и опустила их с характерным «ня!». Остальные тотчас скопировали ее движение и тоже воскликнули «ня!».

И наверняка у них можно ухватить десяток единиц, но как это сделать? А не зная брода, не суйся в воду. Пусть уж идут своей дорогой. Блаженные, бесполезные создания.

– Чем-нибудь можешь со мной поделиться? – спрашивает конкурент.

Он имел право на этот вопрос. При подобных встречах, если есть какая-то полезная информация, ее стоит сообщить. Для того чтобы в следующий раз получить от кого-то другого нечто важное.

Иван задумался.

Первая полученная информация не стоила ничего, а вот вторая была интересна. Получается, он все-таки чем-то должен отдариться. Но чем? Есть идея…

Запросив у адвоката карту района с пометками о том, как она между ними была разделена, и, внимательно их изучив, он наконец сказал:

– Возле магазина «Необходимое для дзомбинга», если идти со стороны светофора, на третьем шаге после крышки канализационного люка есть глухая зона. Видимо, сдохла целая группа датчиков. Возникла месяц назад. Сегодня я там уже был, и она все еще держится.

Дальнейшее объяснять не следовало. Профи сообразит, как с пользой, немалой, использовать полученное. Можно не сомневаться.

– Спасибо за ценный подарок, – прозвучало в ответ. – Значит, нашу договоренность ты нарушать не собираешься?

– Жду тот тебя того же. – Иван слегка улыбнулся.

– Я конвенций не нарушаю.

Вот и замечательно, подумал Иван, нужные слова сказаны. И конечно, его адвокат их записал. Через некоторое время конкурент сообразит, что договорился с тем, кто работает не постоянно, и попытается пересмотреть конвенцию. Вот тут-то эти слова и пригодятся. Более того, они могут в споре двух адвокатов оказаться решающими, повернуть его в нужную сторону.

А теперь не пора ли свернуть разговор? Самое время, честно говоря.

– Удачного фарма, – сказал он.

– Удачного фарма, – как эхо откликнулся конкурент.

Он, кажется, тоже был доволен. Вероятно, думал, что провел разговор самым наилучшим образом.

Иллюзии – штука весьма приятная. И недолговечная. Надо выпить еще чашечку кофе и уходить. Работа не ждет, и время не стоит на месте.

Иван еще раз взглянул в окно и как раз успел увидеть хвост колонны анимешаек. Последняя шагавшая в ней вдруг повернулась к окну и, дважды взмахнув рукой, крикнула «ня!». Кажется, даже ему, персонально.

Прекрасно, пусть будет так.

– Ня, – прошептал Иван.

Жизнь – неплохая штука.

11. Вечер. Улица. Баланс: 1895 единиц

12.

13.

Фарм в разгаре, могучий и уверенный. Такого у Ивана не было уже давно, и упускать его, конечно, не следовало ни в коем случае. Да он и не собирался, по правде говоря.

Двигаясь по улице, делая вид, будто спешит по делам и от этого допускает мелкие бестактности, мелкие просчеты, оборачивающиеся в единицу-другую тому, мимо кого он проходил, Иван казался себе щукой, хищной, без устали отыскивающей и подхватывающей кусочки корма, рассыпанного кем-то очень небрежным. Он хватал, он кормился, зная, что чем больше сейчас заработает, тем дольше сможет не появляться на этих улицах, тем дольше не придется заниматься фармом. Бог даст, это вообще последний раз. Бог даст…

На Малой Терабитной, как всегда, стояла с лозунгами группа людей. Адвокат аж рванул к ней, словно взявшая след хорошая ищейка.

– Давай! – приказал ему Иван. – Проверь их.

Азарт вот что им двигало, и твердая уверенность, что сегодня его день, сегодня он на коне. Никаких сомнений – день удач. А иначе как бы ему еще удалось снять бонусы с целой колонны каким-то мистическим образом заблудившихся очень наивных японских туристов, оснащенных устаревшими адвокатами? Или как еще можно объяснить компенсацию за запах пота, буквально упавшего ему в руки возле парфюмерного магазина? Именно – парфюмерного, что автоматом увеличило полученный бонус в десять раз, сделало его весомым и заметным. Ему после такого куша пришлось пройти улицы полторы, даже не делая попытки ничего хватануть. Слишком велика была опасность, что на него обратили внимание.

Но нет, не обратили, никто не попытался его остановить. Адвокат не зашелся яростным гудением, предупреждая о близкой опасности. И значит, получилось, сошло с рук. А иначе и быть не могло, поскольку он все-таки профи. Впрочем, это было в далеком прошлом, почти целый час назад. И сейчас очень актуальна была та группа людей.

Ну-ка, адвокат, можно ли тут заработать? Ищи, ищи, дорогой!

Он даже слегка замедлил шаг, стараясь не выпасть из ритма толпы. Защитнику надо было дать время, хотя бы немного, для того чтобы его электронные мозги оценили правильно возможность последней на сегодня серии фарма. Конец – делу венец.

Конец?

Ему не понравилось это слово. Хотя бы потому, что время еще было, а удача сама валила в руки. И фарм следовало продолжить, до победного конца, до самой последней возможности.

Вот только в глубине души он знал, чувствовал кожей, что на сегодня все закончено. Пора закругляться. Риск попасться слишком велик. А посему следует последний раз зачерпнуть полной ложкой, снять навар с этой толпы лохов и уйти к неводу и «драконам». Они ждут.

Адвокат доложил, что все готово, предложил примерный маршрут.

Для того чтобы снять как можно больше единиц, надо продвинуться сквозь толпу вон до той автоматической урны, возле нее повернуть на памятник невинно павшим от руки киллеров депутатам, сделать два-три шага, а потом уходить как можно быстрее. По пути, ясное дело, импровизируя.

Ну и отлично.

Он двинулся и прошел намеченным маршрутом, все четко, не упустив ни одной подвернувшейся возможности поживиться, а потом в нужном месте повернулся и стал выходить из группы.

Несколько мешало то, что, как назло, все это время у него в голове вертелась сцена из какого-то старинного фильма о воришке, которому кореш дал столько денег, сколько требовалось для счастья, а тот тут же спалился, покусившись на грошовую сумочку какой-то гражданки. Иван справился, несмотря ни на что, сработал без сучка без задоринки, сделал последний шаг точно в намеченном месте, чувствуя, как сердце буквально заходится от страха, как по спине стекает тонкая струйка холодного пота, как вдруг предательски ослабли колени. Сделал.

А потом пошел прочь, уходя от этих людей, даже не думая уже о прибавившихся единицах. Сейчас они не имели значения.

Главным же было охватившее его ощущение, что он только что каким-то неведомым образом избавился от большой опасности, обманул ее, сохранил свою удачу. И желал он, честно говоря, сейчас только одного. Вернуться обратно в район экономических гостиниц, снять номер, ввалиться в него и, что-нибудь сожрав, отрубиться. Съесть нечто дешевое, жирное и много, много. Хотя можно обойтись и без этого, достаточно всего лишь упасть на кровать и уснуть, даже не раздеваясь.

Завтра он займется всем, связанным с обеспеченным будущим, а сейчас лишь постель и покой.

– Еще сто пятьдесят шесть единиц! – отрапортовал адвокат.

И кажется, в его голосе даже послышалось довольство, хотя в реале, конечно, такого просто не могло быть.

– Замечательно, – сказал Иван. – А теперь…

– Метрах в двадцати справа есть очень перспективная группка школьников, – сообщил адвокат. – Заработать на них будет проще, чем облизать половник.

Иван невольно хмыкнул.

Школьники… Лакомый кусочек. Нет, умерла так умерла. Бог с ними. На сегодня все закончено.

О чем он адвокату и сказал.

– Ты уверен? – поинтересовался тот.

– Да, – подвердил Иван, – хватит.

Все, сегодня он более не фармер. Сейчас он уже обычный законопослушный гражданин. А откуда у него сегодня взялись деньги на счету? Ну, это уже его дело. Главное, налоги с них поступят куда нужно, точнее, уже поступили. Ах, не совсем его дело? Ну, хорошо, проверьте поступления и убедитесь, что они честно получены как компенсация за моральный и физический ущерб. Много компенсаций за один день? Вот такой он и есть, этот день. Не верите? Взгляните на его финансовые результаты за предыдущию неделю. Никаких поступлений, одни траты. Так что слово «фарм» к нему не применимо ни в коем случае. Ему всего лишь время от времени везет. Не верите? Ну, тогда докажите. Не получается? Значит, оставьте занятого человека в покое. Ему отдохнуть надо после нелегкого дня.

Иван не удержался, тихо хмыкнул.

Вот кому он все это объясняет? С кем ведет диалог, с кем спорит? Нет никакого смысла в подобных мысленных разборках. За дорогой надо смотреть. Того и гляди ошибется и потеряет несколько с таким трудом добытых единиц. Он еще не в гостинице, он еще не в безопасности.

Последняя мысль заставила его очнуться, вынырнуть из сладкого марева, эйфории от того, что все получилось так лихо, от свалившейся на него удачи, ибо ее не было уже давно, так давно, что он даже стал сомневаться в ее существовании.

А тело само подстроилось под ритм толпы, уже несло его к вокзалу надземки по узкой улочке, а точнее, узкому коридорчику, образованному стенами домов, отличному от тюремного лишь тем, что над головами у проходивших по нему было самое настоящее небо. Да еще, конечно, тем, что должен был вывести их не в камеру, а к вокзальной площади.

Здесь не безопасно, вяло подумал Иван. Адреналин уже уходил, и теперь на него неодолимо накатывалась усталость, полусонное отупение. И явно стоило пойти к вокзалу другой, более широкой улицей, но не станешь же возвращаться назад?

Он машинально оглянулся и увидел человека, идущего за ним с надлежащим интервалом, с подходящей скоростью. А за ним топал уже другой, тоже соблюдая отработанный адвокатом интервал, и еще…

Толпа.

Если сейчас повернуться и пойти ей навстречу, то кошелек его облегчится, причем на значительную сумму. Может быть, даже единиц на сто пятьдесят. А каждая из них досталась ему с таким трудом. И потом, до площади перед вокзалом осталось совсем немного. Три-четыре дома, не больше. А там – возможность маневра, там свобода. Так что можно не беспокоиться. Вот сейчас…

Дальнейшее случилось очень быстро. Опоздал даже адвокат, отреагировал тогда, когда ничего изменить уже было нельзя. Как можно остановить падающий на тебя с крыши прозрачный пакет размером с кулак, наполненный чем-то мутным, маслянистым?

Иван сделал что мог. Помня, что впереди и позади него люди, он шагнул в сторону. Именно поэтому пакет в него не попал. Ударившись о стену ближайшего дома, он разорвался на клочки. Основная масса его содержимого хлынула на тротуар, но одна струйка на одежду Денисову все-таки брызнула. Пахла она тошнотворно.

14.

Вечер. Станция надземки.

Баланс: 242 единицы

15.

16.

«Все сущее рано или поздно теряется, ибо нет ничего вечного в этом мире. Так устроено, и менять это не в наших силах».

Изречение это слово за словом появлялась на спине паука уборщика вот уже пять минут, рядом с его ногой деловито полировавшего плитку пола. Очевидно, оно было закольцовано.

Кому это было нужно? Или налицо обычный сбой программы? Ну, тогда почему никто его не устраняет?

Иван откинулся на спинку скамьи и, задрав голову, взглянул на потолок.

И опять ничего особенного там не было. Ровная, покрытая местами облупившейся побелкой поверхность. Еще на ней виднелась паутина, висевшая в углах, полосы ржавчины, кажется, оставшиеся от каких-то стальных конструкций, большие круги, нанесенные синей краской.

Действительно, вид не очень приятный. Можно сказать, оскорбляющий глаз, так и намекающий на возможность иска. А толку-то, честно говоря? Слишком он далеко, этот потолок. С него даже самый лучший адвокат ничего не получит. Так зачем тогда стараться? То ли дело пол.

Он посмотрел на все еще сосредоточенно трудившегося паучка, обнаружил, что изречение на его спине все то же. Ничего не изменилось. Значит, не сбой программы, его бы уже обнаружили. И ничего тут выцыганить не удастся. Да и адвокат сейчас занят по самые уши. Разгребает последствия катастрофы. Судя по затраченному времени, может и не разгрести.

Вот гадство…

Он поднял ладони к лицу и осторожно их понюхал.

Ни-че-го. Никакого запаха. Словно его не было вовсе. Любопытно, куда же ухнули его денежки, кто их прикарманил? Ах, некто неизвестный? Бред. В наше время такого не бывает. И молчание адвоката говорит о том, что он с представителем этого неизвестного разбирается. Или с теми, кто отвечает за появление взрывающегося пакета, начиненного чем-то зловонным. Кто-то из них должен вернуть ему его деньги, и хорошо бы с некоторой добавкой.

Нет, это даже не обсуждается. С некоторой добавкой – обязательно.

Ивану вспомнилось, как он на подгибающихся от страха ногах шел целую вечность, шел к проклятой площади перед вокзалом, стараясь сохранять хоть какую-то дистанцию до тех, кто двигался спереди и сзади. Но толку с этого не было никакого. Слишком силен был запах. И все это время с его счета непрерывным ручейком уходили денежки. Остановить это было невозможно. А он, прекрасно понимая, что влип, влип по-крупному, молил бога только об одном. Чтобы его счет не опустошился до вокзала полностью, не иссяк, не был выпит адвокатами других людей. Если на нем не останется и единицы, то он потеряет право задействовать адвоката, потеряет возможность вернуть заработанное с таким трудом.

Не будь его день таким удачным, так бы и получилось. И к бабушке не ходи, так бы вышло. Это даже не грабеж, это уничтожение. Полное, тотальное, причем без возможности кому-то пожаловаться.

А может, байки о муравьином льве имеют под собой какую-то основу? Может, случившееся с ним является частью плана по уничтожению фармеров? Или это постарался тот, с кем он разговаривал сегодня в кафе? Раскусил его блеф и заказал уничтожение? Могут быть и еще варианты. Есть ли смысл их сейчас перебирать? Главное уже случилось. Его сделали, внаглую украли сегодняшнюю удачу.

Паучок наконец-то прекратил полировать плитку, несколько мгновений постоял над ней неподвижно, а потом, тихонько зашипев, подкатил к ботинкам Ивана. Возле них он снова замер, видимо, что-то насчет них решая, простоял так несколько мгновений, а потом двинулся прочь. Далеко он не ушел. Буквально в шаге от скамейки, на которой сидел фармер, занялся очередной плиткой, стал доводить ее до совершенства.

Ну и удачи ему в его нелегком труде. А также терпения.

Иван заложил руки за голову и не удержался, тяжело вздохнул.

Удача повернулась спиной? Не рано ли он отчаялся? И сколько раз перед этим ему случалось попадать в схожие, тяжелые обстоятельства? Потом, еще ничего не закончилось. И главное сейчас – адвокат, его действия в невидимой и неслышимой ему битве за деньги. Вот что определит его будущую жизнь, вот от чего она сейчас зависит. И если его адвокат проиграет…

Ему мучительно захотелось закурить. В данный момент он жалел, что некогда решил для себя, что портить легкие дымом слишком накладно. Нет, кончено – накладно и даже очень, но вот сейчас ему очень пригодилась бы сигарета, пусть даже половинка, две затяжки, всего лишь одна, но основательная, так, чтобы до потрохов продрало. И где ее…

– Если вы раздумываете над тем, куда поехать, то я с радостью вам помогу эту проблему решить.

Еще один паук, побольше, явно поумнее, украшенный целым десятком рекламных надписей, объемных, очень красочных и все время меняющихся, зримо увеличивающих размеры его тела, окружающих его словно аура – только пожелай прочесть.

Иван не хотел. Они ему были совершенно безразличны. Единственное, что его сейчас интересовало, – это действия адвоката. Судя по всему, схватку тот вел героическую.

Паук что-то бубнил, какие-то слова, заложенные в него умными, все рассчитавшими людьми, но они до Ивана просто не доходили. Плевать ему сейчас было на рекламу. В гробу он ее видел, в белых тапочках. Гораздо важнее узнать, что там с его деньгами. Сколько из них вернут? Нет, даже не так. То, что вернут, это несомненно. Какова будет компенсация? Может быть, ее хватит надолго? На последнюю модель невода или более мощного адвоката?

Или даже…

А что именно? Что ему нужно от жизни? В разумных пределах, конечно, поскольку на миллионы такая компенсация вытянуть никак не может. И нечего мечтать, не вытянет. Хотя… Уж слишком крепким был запах. А если признать, что появление пакета, начиненного дурно пахнущей жидкостью, не случайность… и если того, кто это придумал, уже вычислили…

Если? Какие могут быть «если»? Его уже точно вычислили. Современные стражи порядка не то что неумехи из прошлого. Им палец в рот не клади, они не только вооружены самой современной техникой, но еще и умеют ей пользоваться в совершенстве, и стоит им напасть на след, будь ты даже самим…

Адвокат издал тихий шорох, и Денисов почувствовал, как спина у него враз покрылась испариной.

– Могу огласить результат, – послышалось после небольшой паузы.

– Давай! – рявкнул Иван. – Не трави душу!

– В результате всестороннего разбирательства и после продолжительного просчета вариантов, сопровождавшихся поисками в базе уже зарегистрированных случаев…

– Сколько? – не выдержал Иван. – Скажи – сколько?

– Уточни вопрос.

– Сумму. Можешь ты назвать сразу окончательную сумму?

– Да, могу. Она составляет двести двадцать три единицы.

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Всего-навсего? Не густо, совсем не густо. Да нет, что-то тут неправильно.

– Мало, – заявил Иван. – Так не бывает.

– Сделал все возможное, – ответил адвокат. – Я же тебе говорю, что, внимательно исследуя прочие зарегистрированные случаи…

– Это понятно, – перебил его Иван. – Скажи, в чем основная закавыка? Почему не получилось выбить основную компенсацию?

– Не с кого ее было выбивать, – ответил адвокат. – Объект для предъявления претензий не обнаружен.

Вот этого Иван понять никак не мог.

– Почему? – спросил он. – Но ведь это невозможно. А как же следящие камеры, сверхчуткие датчики, все эти штуки для определения нанесенного ущерба? Хочешь сказать, так и не удалось определить, кто кинул этот пакет?

– Нет.

– Почему?

– Тебе известен такой термин, как «информационный туман»?

– Вроде бы слышал. Но эта штука встречается только в былинах, в рассказах, передающихся из уст в уста. На самом деле ее существование не доказано.

– Между терминами «не доказано» и «не существует» – большая разница.

– Так он все-таки был? Но почему…

– Иногда, – перебил его адвокат. – Признать существование некоторых вещей очень трудно, почти невозможно. Особенно если кто-то этого очень не хочет… И хватит об этом. Более – ни слова. Подумай лучше о том, что будешь делать с оставшимися единицами.

– Значит, ничем более ты мне помочь не сможешь? – спросил Иван.

– Серией апелляций. Занимаюсь этим как раз сейчас и буду заниматься еще минут пять.

– Таким образом…

– Нет. Это не более чем пустые формальности. Они не дают ни единого, даже самого крошечного шанса. Лишь отсрочку по времени, на пять минут. В данный момент она уже стала меньше.

Иван почесал в затылке.

Что ж, если так… возможно, пришло время убраться в нору. Такой замечательный день завершился полным разгромом, тотальной неудачей.

– Еще раз советую подумать о распределении оставшихся денег, – промолвил адвокат. – В двенадцать часов ночи со счета на мое содержание будет снята очередная сумма. Если на нем не окажется необходимого количества денег, мне придется отключиться.

– Да хватит. Конечно, – пожал плечами Иван. – Даже тех жалких остатков, которые у меня сейчас есть, хватит по крайней мере до завтра.

– О! – сказал адвокат. – Вижу, ты кое-что неправильно понял.

– А именно? – спросил Иван и вздрогнул.

– Сумма в двести двадцать три единицы не плюсуется к твоему счету, а вычитается из него, – сообщил адвокат. – Неизбежные издержки на ведение дела. И вычтут ее, когда будет отклонена последняя апелляция. Ровно через две минуты, по моим прикидкам. После этого у тебя на счету останется девятнадцать единиц. Как ты намерен ими распорядиться?

17.

Ночь. Вагон надземки.

Баланс: 12 единиц

18.

19.

Близкий вой сторожевых волков и мертвый, морозный воздух. Громкое щелканье взводимых затворов ручных камнеметов и треск факелов. А еще нереально высокое, чистое небо, давно сбежавшее из городов, снег и совсем рядом – берег реки.

Лед на ней должен быть тонким, поскольку встала она совсем недавно. И есть искушение рвануть из колонны в сторону, перевалить снежный валик, прыгнуть вниз. А там – как Бог положит. Либо уйдешь в ледяную воду с головой, либо пробежишь по гладкой, скользкой поверхности, чувствуя, как она трещит и расходится за спиной, отрезая тебя от преследователей, пробежишь до соседнего берега. Ну а если к тому же промахнутся стрелки, если ни один из каменных кругляшей в тебя не попадет, то можно на день-два остаться в одиночестве, вновь познать роскошь свободы. Больше не удастся, больше никому не удавалось. И вообще, за свободу придется платить по весьма высокой ставке, но искушение велико. Вот только надо решиться. Либо сейчас, либо никогда…

И тут до него из другого, более реального мира донесся голос адвоката:

– Просыпайся, сейчас на сон время тратить не стоит.

Этого оказалось достаточно. Иван очнулся, но глаза не открыл, продолжал сидеть, слегка покачиваясь в такт движению вагона монорельса. Где именно он находится, не стоило уточнять. И время… Голос адвоката означал, что двенадцать часов еще не наступило. Возможно, до границы, за которой он превратится в нищеброда, осталось лишь несколько минут.

Однако адвокат у него еще есть. Может, стоит с ним поговорить? О чем именно? О пути к спасению? Три «ха-ха» – четыре раза. Если у тебя на счету чуть более десяти единиц, а на часах почти двенадцать, рыпаться не стоит. Все возможные песенки спеты. Осталось лишь сидеть с закрытыми глазами и думать о том, как можно восстановиться хотя бы до уровня сегодняшнего утра.

Трудное, надо сказать, почти невозможное дело. Начинать придется в полном смысле с пустого места и в нулевой зоне. А там жизнь вовсе не сахар. И пока ты карабкаешься с уровня на уровень, пока обзаводишься необходимым оборудованием, много воды утечет. Хороший адвокат – штука дорогая, не говоря уже о неводе…

Он вздохнул, поерзал по сиденью, стараясь сесть поудобнее, но глаза так и не открыл. Не хотелось. Вот не хотелось, и все. У него вообще было чувство, что гибнет не просто его образ жизни, рушится не только достигнутый им уровень, ему казалось, что в двенадцать часов сам он превратится в калеку. Адвокат и невод, а также еще несколько программ давно стали словно бы частями его тела. Кроме них существовало еще с десяток крохотных, но весьма полезных устройств, помогавших ему жить, создававших нечто похожее на комфорт, без которых теперь придется обходиться. К примеру, тот же определитель примесей в пище и воде. Если его не будет, значит, придется питаться, рискуя нарваться на некондицию. А она бывает разная. Запросто можно с непривычки и надуть лапы.

– Ты проснулся? – спросил адвокат.

– Да, – ответил Иван.

– А почему сидишь с закрытыми глазами?

– Вот нравится мне так… Хочешь, чтобы я увидел, как ты выключишься? Нуждаешься в свидетелях своей смерти? Кстати, что ты об этом думаешь? Воспринимаешь выключение как смерть, как конец всего для себя сущего?

– Нет.

– Отчего? Ах да, в твою программу не вложили само понятие загробной жизни.

– Вложили. А ты сейчас пытаешься эмоционально на меня разрядиться. Никакого вреда мне это не принесет, но я бы советовал не тратить время зря.

– Сколько его еще осталось? Когда ты отключишься, когда меня признают банкротом?

– Через полчаса.

– Неплохо, – не без сарказма сказал Иван. – У нас в запасе куча времени.

– За это время можно сделать много. При удаче – пополнить свой счет настолько, что хватит на будущий день. А уж если ты перевалишь через двенадцать часов, не свалившись в минусовой счет, можно что-то придумать, как-то извернуться.

И в словах этих была надежда. Вот только Денисов в нее уже не верил. Он знал, точно вызубрил как «Отче наш»: чудес в этой жизни не бывает. Вот не бывает, и все.

– Что я слышу? – промолвил он. – Ты советуешь мне… Стоп, а не ты ли еще там, на вокзале, сообщил, что время уже упущено и теперь, стоит мне даже попытаться пофармить, стражи порядка будут тут как тут. Они, дескать, теперь станут за мной приглядывать. Не ты ли…

– Да, я, и ты со мной согласился. Помнишь почему?

– Потому что это верно, черт побери.

– Было. А сейчас прошло надлежащее время. И я советую тебе чуть-чуть податься вправо, совсем чуть-чуть. И открой наконец глаза.

– Не буду, – промолвил Иван. – Нет в этом смысла. А за соломинку хвататься…

– Хватайся, я приказываю тебе! – гаркнул адвокат. – Двинься, козел, чуть-чуть вправо! Совсем чуть-чуть, говорю тебе.

И это возымело действие, именно то, какое и должно было. Иван машинально подался в указанном направлении и вдруг услышал тихий щелчок. Тот самый, с легким, словно бы металлическим, эхом, который он не мог перепутать ни с каким другим.

Этот щелчок, который он давно научился не замечать, сейчас прозвучал громче пушечного выстрела, ибо означал, что его счет увеличился на одну единицу. Всего лишь. Однако там, где снята одна единица, почти наверняка можно разжиться еще некоторым их количеством. И значит…

Он открыл глаза.

Пьяный. Одетый как офисный работник не менее чем четвертого уровня, возможно, нахлеставшийся в зюзю на какой-нибудь корпоративный вечеринке, которого судьба каким-то чудесным образом занесла в эту электричку и опустила на соседнее сиденье.

– Что же ты раньше мне, сукин ты сын… – прошипел Иван. – Почему не сказал?

– Потому что раньше он сидел в другой позе. А сейчас ее сменил, подвинулся ближе, и с него стало возможно кое-что снять. Скажи я тебе раньше, и ты, кинувшись в бой, мог попасться.

– А сейчас можно?

– Да. Только – осторожно, очень осторожно.

– Насколько я еще могу к нему приблизиться?

– Сантиметров на десять, но не больше. Поверни в его сторону голову и немного наклонись. Этого будет достаточно. Более всего с него можно снять за запах, так называемый выхлоп. Остальное – мелочевка, которая тоже сплюсуется, но всего не ухватишь.

Это он, адвокат, верно сказал, подумал Иван, осторожно, по чуть-чуть придвигаясь к пьяному, всего не ухватишь. И значит, бить надо на главное. А времени осталось – всего ничего. И если набрать, если нафармить нужное количество единиц, до полуночи перевалить через сотню, да потом…

Он придвигался, слушая ленивые щелчки, с которыми на его счет падали единицы, ощущая, как его все сильнее охватывает надежда на возможность вывернуться. Только бы до полуночи набрать нужное количество денег. Только бы пьяный не проснулся, не ушел, не сменил позу на менее выгодную.

И адвокат был прав, что до нужного момента его не будил. А вот сейчас этот момент наступил, и тут главное – не сплоховать, нет у него на это такого права.

А пьяный в это время безмятежно храпел и даже потихоньку пускал слюну, что Ивана, видавшего на нулевом уровне и не такое, совсем не беспокоило. И да, что там с его адвокатом?

– Почему его не разбудит адвокат? – спросил он у своего защитника. – Он что, настолько сильно перебрал?

– Похоже, этот идиот ему запретил любую деятельность. Видимо, мешал предупреждениями.

Действительно, идиот. Подобный поступок равен попытке искупаться в реке, кишащей крокодилами. Впрочем, как раз на подобное пьяные и горазды.

– Значит, он совсем без защиты? – уточнил Иван.

– Мы в вагоне, – напомнил адвокат. – Здесь он под защитой стражей порядка. И это еще вторая зона.

О да, так оно и было.

– Много у него на счету?

– Точно сказать не могу, но немало. Работает он в очень солидной фирме и не на низшей должности.

– Надо же…

Иван окинул пьяницу оценивающим взглядом.

Да, одет тот был очень добротно. И значит, дело в шляпе. Лишь бы только…

Как раз в этот момент пьяный и пошевелился. Храп его оборвался на бесконечно долгое мгновение, в течение которого Иван почувствовал, как у него в груди оборвалось и рухнуло куда-то вниз сердце, пьяный даже открыл глаза, но тут же вновь забылся, опять захрапел. А Иван, чувствуя себя человеком, чудом увернувшимся от мчащегося на него автомобиля, с трудом перевел дыхание.

Мир несправедлив, думал он, и единственным благом, бескорыстным подарком, который ты от него получаешь, является самая жизнь. Все остальное зависит лишь от тебя, и ни на чью помощь рассчитывать не стоит. Только на свои силы и на собственную удачу. Если она повернется к тебе задом… Что ж, значит, так легли карты. Нечего жаловаться. Надо сжать зубы и идти дальше, не оглядываясь, не пытаясь переиграть уже сыгранную игру, ибо это бесполезно. Только время и силы зря потеряешь. Идти дальше… работать лапками, сбивать сметану. Рано или поздно под ними окажется твердь.

А пока ее еще нет, пока ему остается лишь фарм. А значит, надо терпеть и еще раз терпеть. Слушать, как звякают падающие на его счет единицы, и воспринимать это мерзкое дыхание так, словно оно являлось амброзией, не смея даже поморщиться, дышать и радоваться своему невероятному везению, тому, что судьба дала еще один шанс, возможность остаться на плаву и вновь попытать удачу. После двенадцати часов. Когда начнется новый день.

Content

Леонид Кудрявцев
Один день фармера