Олег Рой

Сказка про Лёшика

Моему сыну Женечке

Глава первая,

в которой маленький человечек выбирал себе большой дом

Ты тоже слышишь, как падают книги по ночам? Ты, верно, думаешь, что это привидение развлекается от безделья? Или, может, книги оживают и пытаются куда-то убежать? А вот и нет, это же Лёшик зашёл к тебе в гости. Как, ты не знаешь, кто такой Лёшик? Тогда садись поудобнее и слушай, я расскажу тебе удивительную сказку.

Жил да был… хотя я думаю, что и сейчас живёт, маленький-маленький человечек. Маленький не по годам, а по росту: чуть больше взрослой мышки. Когда на улице шёл дождь, он мог без всякого труда спрятаться под листочком клёна, а когда светило солнце, легко укрывался от его палящих лучей под кружевным зонтиком василька или ромашки. У человечка были большие круглые небесно-голубые глаза, всегда изумлённо и радостно смотревшие на мир. Носил малыш изумрудно-зелёный бархатный костюмчик и коричневые кожаные ботиночки – такие мягкие, что, когда он ступал по полу, шагов его не было слышно.

Звали человечка Лёшиком. А друзья, которых у него имелось великое множество, чаще всего называли его Лёшиковым – так им казалось смешнее и правильнее. Только среди людей друзей до поры до времени у Лёшикова не было – он боялся больших людей, да и думал, что они вряд ли захотят водиться с таким малышом, как он. Зато с птичками, жучками, мышками, котятами человечек готов был играть всё свободное время, животные любили его и старались никогда не огорчать.

Поздно вечером, когда люди расходились по своим спальням, Лёшик выбирался из собственного домика и отправлялся в своё ежедневное – нет, лучше сказать ежевечернее – путешествие.

Тебе, наверное, интересно, где же может обитать такой крошечный человечек? Ни за что не угадаешь! Потому что это не домик и не палатка, а самое, что ни на есть обычное дерево.

Большой дуб, в дупле которого жил Лёшиков, стоял посреди красивого парка, одного из тех, в которых ты наверняка был. Вокруг дерева росла зелёная сочная трава, невдалеке поднимали свои головки к солнцу цветы самых разных оттенков, трудолюбивые пчёлы кружились над ними, собирая нектар, а птицы щебетали так звонко, что хотелось их слушать и слушать. Именно в таком месте и построил себе дом наш Лёшик.

Он и сам не помнил, как забрёл в парк и почему решил поселиться именно здесь. Странно, но до определённого момента своей жизни человечек совсем ничего не помнил. Это очень огорчало его, и часто, особенно в сырую дождливую погоду, на него нападала такая хандра, что хотелось плакать. Только он не плакал, а изо всех сил старался вспомнить хоть что-нибудь, хоть кого-нибудь. Ну, например, своих родителей. Были ли они вообще? Может, он вырос из цветка, как Дюймовочка? Или был самым обычным ребёнком, но за двойки в школе уменьшился до небывалых размеров? Но почему тогда только он один? Неужели во всём городе не найдётся ещё одного двоечника? А ведь Лёшик каждый вечер выбирался из дупла и тщательно обшаривал каждый сантиметр парка, улиц города и даже проникал в дома, но ни разу не встретил никого столь же крохотного, как он сам. Да и, честно говоря, не могли его уменьшить за двойки, Лёшик всегда стремился к знаниям.

А ещё у нашего героя на шее висел забавный крохотный камушек. Люди называют такие штуки амулетами и говорят, что они на счастье, а вот сам Лёшик даже и не знал, есть ли оно, это счастье? Часто, сидя в полном одиночестве, он разглядывал сиреневый камушек со странным рисунком, напоминающим жука, и пытался найти ответы на свои вопросы. Но, увы, ответа он так и не находил, а рисунок на амулете молчал, как молчат все рисунки на свете…

Однажды человечку привиделся странный сон. Старый дом, весь заросший паутиной, скрипучая длинная лестница с перилами, похожими на застывших змей, комната, куда не проникал ни единый лучик света из плотно зашторенного окна… В этом доме Лёшиков чувствовал себя особенно маленьким, слабым и беззащитным. Человечек стоял в комнате, не понимая, как там оказался, и вслушивался в тревожную тишину. И вдруг… Вдруг в глубине дома послышался шорох, зазвучали тяжёлые шаги, а хриплый женский голос, показавшийся Лёшику смутно знакомым, забормотал что-то неразборчивое.

Звук шагов приближался, и человечек заметался по комнате, не зная, куда спрятаться.

«Ведьма! – почему-то подумал он. – Если она найдёт меня, я пропал!»

Бормотание слышалось теперь совсем близко, и Лёшиков понял, что ведьма уже за дверью. Сердце отчаянно стучало в груди… и он проснулся. К счастью, в своём уютном домике.

Сон оказался всего лишь обычным кошмаром. Тебе, наверное, тоже иногда снятся страшные сны, которые развеиваются под утро, словно туман. Но Лёшик отчего-то чувствовал, что его сон вовсе неспроста, и запомнил его, хотя и не мог пока истолковать.

Так и жил человечек, не находя ответов на свои вопросы. Питался Лёшик ягодами и кусочками сушёных грибов. Рано утром, едва только начинало всходить солнце, малыш собирал с листочков деревьев и травинок сочную росу и пил её. День он проводил, читая газеты и журналы, которые люди оставляли в парке, общался с друзьями и немного отдыхал. А с наступлением сумерек, едва только город погружался в тишину, наш маленький человечек снова бродил по улицам и искал, искал чего-то.

В большом парке, помимо Лёшика, было множество маленьких жильцов. Ну, например, воронья семья, которая поселилась тут же, на кроне раскидистого дуба, или жук Бажажук, сердитый и ворчливый, но с очень добрым сердцем. А в прошлом году красивые божьи коровки обитали как раз у входа в дупло! Правда, потом они полетели познавать другие места, и без них в парке стало чуточку скучнее. Зато на соседнем дубе с утра до ночи трудились вот уже несколько лет подряд, не покладая лапок, рыжие белки. Именно у них Лёшиков научился мастерству засушки грибов и сбора ягод. Добрые люди подкармливали белок орешками и семечками, и те, в свою очередь, угощали Лёшика.

Со всеми зверями человечек был в прекрасных отношениях: белкам помогал в работе, сидел с птенцами ворон, пока взрослые птицы летали за провизией, заслушивался пением синиц, обожал рассказы сорок-путешественниц, а с жуком Бажажуком совершал интересные путешествия по парку, и они вместе собирали вкусный цветочный нектар, разговаривали с растениями и наблюдали за трудолюбивыми муравьями. Всё было хорошо, но Лёшика отчего-то тянуло к людям.

Днём, когда парк был полон людей, малыш выглядывал из дупла, чтобы посмотреть на них. Они были очень разными: молодые и старые, добрые и сердитые, вежливые и не очень. Кто-то оставлял мусор на лавочках, а кто-то заботливо относил его в урны, кто-то рвал цветы и стрелял в ворон из рогатки, а кто-то кормил белок и птиц. Каждый раз, когда тёмная тучка прохладным дождём поливала растения парка и уплывала дальше, Лёшик выбирался из дупла, подходил к луже и разглядывал своё отражение. Он был очень мал, но рост – это единственное, что отличало его от людей. А так всё то же самое: и два глаза, и нос, и рот, и два уха, и даже волосы, светлые кучерявые. Лёшиков часто видел больших людей с похожей внешностью. Но только они большие, а он почему-то маленький…

Так бы и жил наш Лёшик, присматриваясь к людям и себе, общаясь со зверями и насекомыми, если бы не случилось нечто страшное – парк закрыли, обнесли забором и повесили табличку, на которой крупными буквами было написано: «Строительство многоэтажного здания».

Это значило, что парк уничтожат, и всем его обитателям придётся подыскивать новые жилища. Первой встрепенулась ворона Клара, заботливая мать двоих птенцов – Карлуши и Микеши. Сунув птенцам по червяку, она громко прокричала:

– Кар-кар! Караул! Что теперь будет с нами? А куда меня, многодетную мать, отправят?

– Боюсь, никуда, – огорчённо проговорил человечек. – Думаю, тебе надо самой подумать о новом жилище.

– А как же, как же, кар, я перенесу деток? Они ведь ещё не оперились! – всплеснула крыльями ворона.

– Мама, кар-кар, я уже умею летать, – прокричал из гнезда Микеша, вылупившийся на полдня раньше Карлуши, и взмахнул крыльями.

– Что ты, что ты, сиди в гнезде! – просвистела Муня, самая старшая из синиц. – Ишь какой прыткий! Не успел вылупиться, уже летать! Раньше, в наши времена, помню…

– Меня бы кто-нибудь спросил, – проворчал жук Бажажук, – я вообще не один десяток лет живу и всё здесь знаю….

– Друзья, я прошу вас думать о главном! – взмолился Лёшик. – Понимаете, скоро мы останемся без крова…

Не успел он проговорить это, как ворота открылись, и на территорию стали одна за другой заезжать огромные строительные машины. Раздался грохот, шум, в парк вошли какие-то люди. Среди зверей и птиц началась самая настоящая паника. Белки заметались туда-сюда, жуки быстро зарылись в землю, птицы заволновались, Клара закричала на всю округу:

– Кар-кар-караул!

– Мама! Мама! – галдели из гнезда Карлуша и Микеша.

– Успокойтесь, мы что-нибудь придумаем! – кричал им Лёшик, но его никто уже не слушал.

Огромная машина с большим ковшом впереди подъехала к самому дубу, и ворона, крича от ужаса, слетела с ветки. Следом за ней, лихорадочно трепеща слабыми крылышками, вылетел Микеша. Из машины вышли большие люди и обмотали дерево верёвкой, затем снова сели в автомобиль и стали потихоньку отъезжать назад. Клара с Микешей только успокоились и хотели было сесть обратно на дуб, как дерево затряслось.

– Кар! Кар! Караул! Нам конец! – испугалась птица и снова взмахнула в небо.

– А ну, пошла вон! – крикнул один из людей и бросил в Клару камнем.

Ворона, немного покружив над деревом, с диким криком полетела прочь от парка. За нею, пища на лету, понёсся Микеша, а вот Карлуша так и осталась в гнезде.

– Мама! Я не смогу улететь! Мама! – кричала она, но Клара её не слышала, рёв машины и треск дерева заглушали всё в округе.

Лёшик понял, что сейчас случится самое страшное – дуб выкорчуют, и маленькая Карлуша окажется на земле, придавленная огромным стволом. Нужно было срочно спасать птенца. Вот только сделать это не так-то просто – Карлуша находилась на самой кроне дуба, а он, Лёшик, гораздо ниже. К тому же и ветки вверху более гладкие, без сучков, не каждый сможет по ним пройти. Но медлить было нельзя: машина сантиметр за сантиметром отъезжала назад, пытаясь свалить старое дерево. Ещё немного – и дуб поддастся.

Лёшик, разогнавшись, подпрыгнул, ухватился за ветку и вскарабкался на неё. Снова разогнался, чтобы зацепиться за ещё более высокую ветку. Так он проделал на одном дыхании пять или шесть раз и, наконец, очутился около воронёнка.

– Кар-кар, караул! – пищал птенец, прямо как мать-ворона, только намного визгливее. – Мама! Где моя мама?

– Успокойся, успокойся, пожалуйста, – попросил Карлушу человечек. – Твоя мама обязательно найдётся, а пока давай-ка побыстрее удирать отсюда.

В это время машина хорошенько дёрнула дуб, и он покачнулся уже гораздо сильнее. Лёшик понял – ещё чуть-чуть, и дерево рухнет. Он схватил воронёнка и еле удержал на весу – птенец был почти с него самого, к тому же очень тяжёлый. «С такой ношей вряд ли получится прыгать с ветки на ветку», – подумал человечек и огляделся. Он находился так высоко, что даже голова кружилась. Внизу люди и эта ужасная машина, все птицы разлетелись. «Если свалиться отсюда, то мало не покажется. Что же делать?»

– Как, кар-кар, как мы отсюда выберемся? – словно прочитала его мысли Карлуша.

– Я не знаю, – прошептал в ответ Лёшик и побледнел от ужаса, потому что машина дёрнула дуб ещё сильнее, и он накренился.

– Залезайте ко мне на спину. Только поскорее! – прощёлкал кто-то совсем рядом. Лёшик обернулся и увидел белочку. – Ну, чего замерли? Дерево сейчас упадёт, быстрее, прошу вас! – воскликнула она и, сорвав несколько желудей, засунула их себе за щёчку.

Не заставляя больше ждать, Лёшик и Карлуша моментально оказались на спинке юркого животного. Белка прыгнула с ветки на ветку, затем скользнула по гладкому стволу дуба, и в миг, когда бедное дерево не выдержало очередного рывка и рухнуло, наши герои вместе со своей спасительницей были уже на земле. Белочка отбежала ещё немного и уже на самом краю парка остановилась.

– Дальше идите сами, – сказала она.

– А ты? – удивился Лёшик. – Разве ты и твоя семья не станете покидать старый парк? Ведь скоро здесь начнётся самая настоящая стройка, растительности станет мало, а ягод и грибов и подавно.

– Да-да, я знаю, – сказала белка. – Но нас вряд ли оставят люди. Скорее всего, за нами кто-нибудь придёт и перевезёт в другой парк. Ты же помнишь, нас всегда любили и подкармливали… А вот вам лучше бежать, пока вас не обнаружили. Вороны у нас не в почёте, а таких людей, как ты, Лёшиков, я ещё не встречала…

Попрощавшись с белкой, человечек схватил Карлушу на руки и помчался дальше. Ему было не очень-то удобно бежать с такой ношей на руках. Было светло, и люди могли их заметить. Хорошо ещё, что за забором, который они легко преодолели через дырку, начиналась небольшая роща. Человечек прошел не так много и как раз стал думать о том, что ему теперь делать с птенцом, ведь для того, чтобы растить воронёнка, требовались определённые навыки. Например, доставать для него червяков, а Лёшик даже понятия не имел, как это делать, к тому же обижать невинных червей ему совсем не хотелось. А между тем Карлуша вдруг загалдела:

– Кар-кар-караул! У меня животик свело! Я хочу кушать! Где моя мама?

«Что же теперь делать?» – испугался человечек и вдруг услышал где-то совсем недалеко:

– Кар-кар! Неправильно! Слушайте, ребятки, меня, а не смотрите по сторонам! Итак, рифма… Рифма, это когда слова складываются в созвучия. Ну, например, кар – удар! Или кар – навар! Кто еще может привести пример?

– Кар – жар! – пропищал какой-то птенец.

– Кар – червяк, – ответил ещё один голосок.

Лёшик закинул голову и, оглядев деревья в поисках кричащих птиц, без труда их нашёл. Совсем рядом, в нескольких метрах от земли, усевшись на большую ветку, птенцы каркали наперебой и поглядывали на большую чернокрылую ворону.

– Силик, ну какой червяк, о чём ты говоришь? Сколько можно объяснять, что рифма – это созвучие! – недовольно пожурила учительница одного из птенцов. – Здесь уроки словесности, а не школа терпения. И кар-червяк – совершенно не сочетаются!

– Зато как вкусно, – ответил птенец.

Ворона хотела ответить этому бездарному ученику что-то ещё, но тут её перебил Лёшик, который подошёл к дереву уже совсем близко, бережно положил Карлушу на землю и, закинув голову, прокричал:

– Извините меня, уважаемая птица! Впервые вижу такую умную ворону!

От такого комплимента ворона расцвела, немного потупила взгляд и, слетев на ветку пониже, внимательно оглядела человечка.

– Спасибо, любезнейший, – пробормотала она, – но, признаться, я впервые вижу столь странное существо, как ты. Разреши поинтересоваться, из какого ты рода? Зверь или птица?

– Честно говоря, я не очень уверен, но, кажется, человек, – ответил ей Лёшик.

– Очень любопытно, – прокричала птица и, слетев на землю, принялась расхаживать вокруг Лёшикова. Затем, вскинув голову, она прокричала птенцам: – Ну-ка, милые мои, придумайте-ка по рифме про это загадочное существо.

– С удовольствием, – тут же ответил один. – Бескрылый, но милый!

– Браво, браво, – захлопала крыльями ворона. – Кто ещё?

– Двуногий и строгий, – прокричал другой птенец.

– Маленький и без червяка, – прокаркал тот же неудачливый ученик, который совсем недавно разозлил ворону.

– Отличный, симпатичный! – не удержалась Карлуша, прячущаяся за спиной у Лёшика.

– Кто это? – удивилась большая ворона и попыталась заглянуть за спину человечка.

– Я… Я как раз хотел вам сказать, – покраснел Лёшик, не давая вороне взглянуть на Карлушу. – У вас такие чудные ученики, и вы так хорошо их обучаете. Не могли бы вы взять на содержание вот этого птенца, – и он, наконец отодвинувшись, показал на Карлушу, которая сжалась в пушистый комочек и пугливо озиралась.

– Какой милый ребёнок! – всплеснула крыльями учительница. – Такой маленький, а уже чувствует рифму! И ведь он ещё не был на моем уроке! И глазищи, как у меня, красивые! А где же его родители?

– Увы, его маму прогнали люди из парка, и Карлуша – так зовут этого воронёнка – осталась совершенно одна… – ответил Лёшик.

– Так она ещё и сиротка! – изумилась ворона. – Бедняжка! Не волнуйтесь, я обязательно о ней позабочусь!

И ворона, совершенно позабыв о Лёшике, принялась обхаживать бедную сиротку, закармливая её червяками и закидывая вопросами.

«Теперь ты в надёжных руках, вернее, крыльях, – подумал Лёшик, глядя на воронёнка, – а мне предстоит ещё найти себе дом». И человечек незаметно проскользнул за куст дикой смородины, а оттуда – на большую улицу, туда, где жили люди. Он решил, что, раз уж пришлось искать новое жилище, почему бы не попробовать устроиться рядом с людьми, существами, к которым он столько лет стремился.

К счастью, уже стало темнеть, и человечек смог бродить по улицам, не боясь попасться кому-нибудь на глаза. Он пытался подыскать себе новое жилище, но всё казалось ему не таким, как хотелось бы. То дом слишком мрачный, то грязный, то зелени вокруг здания почти нет, то во дворе такая злая собака, что даже страшно подумать, какие же там хозяева.

Наконец Лёшиков забрёл в район, где стояло несколько, милых уютных белоснежных домиков с зелёными газонами и красивыми садами. Во дворе одного из строений человечек заметил водопадик и тут же подумал, как, наверное, здорово было бы прокатиться по нему на листочке. Эта идея так понравилась Лёшикову, что он тут же пробрался в дом – хорошо, дверь была не заперта. Внутри горел свет, слышался звон посуды и столовых приборов – хозяева ужинали.

– Внучок, подай мне, пожалуйста, соль, – услышал Лёшик скрипучий старческий голос.

– Вот ещё, – фыркнул в ответ мальчонка, – встань сама и возьми!

– Да я не могу встать, ты же знаешь, что у меня больные ноги, а сегодня я так набегалась, игрушки за тобой убирала… – жаловалась бабушка.

– А что ты их убирала так поздно? Я ещё с утра раскидал, сделала бы пораньше, нашлось бы время отдохнуть! А я целый день с пацанами мяч гонял, я тоже устал… – возразил мальчик.

Слушая разговор больших людей, Лёшик так и застыл от удивления. Ему всегда казалось естественным, когда молодые помогают старым. «Неужели никто не вступится за бабушку?» – изумился он и тут же услышал мужской голос:

– Мама, вот тебе соль, а Вовочку нашего сильно не озадачивай! Он ещё маленький, ему отдыхать больше надо.

«Ну уж нет, – решил Лёшиков, – в таком доме я точно жить не хочу! И никакого водопада не надо, когда вокруг жестокие люди!»

И Лёшик выскочил из особняка, пока дверь не закрыли. Следующий дом, в который он забрался, был похож на первый. Внутри оказалось темно – скорее всего, хозяева уже спали. Заглянув на кухню, Лёшиков заметил на полу миску – в доме явно обитал кот.

«Надо быть поосторожнее», – подумал человечек и пошёл дальше.

На втором этаже располагалось несколько комнат. Из-под двери одной из них пробивался свет, тут, похоже, не спали. Лёшик подошёл поближе и прислушался.

– Так, сиди, не дёргайся! – шёпотом разговаривала с кем-то девочка. – Зубы я тебе почистила, сейчас хорошенько запеленаю и завяжу бантик. Муся, кому я сказала, не мяучь! Посмотри, какая ты красивая стала!

Тут же раздалось жалобное мяуканье кошки.

«Так эта девочка над животным издевается!» – догадался Лёшик и решил обязательно проучить мучительницу. Он пролез через щель под дверью в комнату и увидел девочку лет шести, которая теребила кошку, наряжая её то в одно, то в другое кукольное платье. Не придумав ничего лучше, человечек надел кукольную шапку, так, что она закрывала его лицо, обернулся носовым платком и подбежал к жестокой хозяюшке.

– А ну, отпусти Мусю! – грозно закричал Лёшиков. Он схватил в руку валявшийся на полу карандаш и, взмахнув им, словно волшебной палочкой, воскликнул: – А не то я превращу тебя в мышку!

Мучительница очень перепугалась и выронила кошку. Та мигом выскочила из кукольных одежд и помчалась вон из комнаты. За нею, не дав девочке опомниться, выбежал и Лёшик. Он помчался к лестнице и пробежал уже половину проёма, как вдруг перед ним оказалась та самая кошка.

– Спасибо тебе! Кто ты такой и что делаешь в нашем доме? – спросила она.

– Я – Лёшик, – представился человечек. – Я искал себе дом и случайно забрёл к вам.

Кошка грустно покачала головой.

– Не советую тебе здесь жить. Моя хозяйка очень вредная и избалованная. Она замучила уже всех животных в доме, и если узнает о тебе, то обязательно превратит в свою новую забаву. Беги-ка лучше отсюда, пока она не принялась тебя искать.

Лёшик вышел из дома очень грустный. На улице уже светало, а он до сих пор не нашёл себе жилище.

«Придётся спать в траве или снова на дереве», – с сожалением подумал он. Честно говоря, это сильно расстроило Лёшикова – он так надеялся остановиться где-нибудь поближе к людям, узнать их быт, их привычки, что мысль о жизни в дикой природе совсем не радовала. Но делать было нечего – человечек, позёвывая, растянулся на мягком мху под большим деревом и вскоре сладко заснул.

Его разбудили голоса – один принадлежал девочке, другой, как стало понятно из разговора, её бабушке.

– Куда ты вышла? – сокрушалась старушка. – Сидела бы в библиотеке, играла бы на пианино. Отдохнула бы! И стак устала, уроки всё утро делала.

– А зачем ты такие тяжёлые сумки таскаешь? – возражала девочка. – Давай хоть одну, донесу!

– Да куда тебе нести? – воскликнула женщина. – Как ты вообще из дома сама выбралась, ах, Стаська!

– Дошла же, и дальше дойду! – упрямилась девочка.

Этот разговор очень заинтересовал Лёшикова, и он выглянул из-за дерева, чтобы рассмотреть бабушку и её внучку. Каково же было его удивление, когда он понял, что девочка слепая! Да-да, именно так, мой юный друг! Милая крошка с белокурыми волосами, одетая в красное в горошек платьице, стояла совсем близко. Девочка, которой на вид было около двенадцати лет, казалась очень красивой. Только в руках у неё была палка, на которую обычно опираются слепые люди, а на глазах солнцезащитные очки.

– Как же ты дойдёшь, помощница моя, если ты и дороги-то не видишь? Давай сюда руку, я помогу! И отдай мою сумку! – сказала старушка, подтвердив опасения Лёшикова.

– Бабушка, перестань! Я знаю, что смогу, ты просто иди рядом и отдыхай, хорошо? – ласково ответила девочка и, щупая палкой землю перед собой, двинулась вперёд. За нею, охая и ахая, пошла старушка.

«Интересно посмотреть, где они живут», – промелькнуло в голове у Лёшика, и он побежал за удаляющимися людьми. Их особняк был совсем близко – в нескольких шагах. Красивый, двухэтажный, с большим зелёным садом и уютной беседкой.

Девочка поднялась на крыльцо дома, а бабушка поспешила открыть перед ней дверь. Пока хозяева входили, Лёшик успел проскочить внутрь и очутился в большой просторной прихожей с огромным зеркалом и цветами в высоких вазах. Бабушка с внучкой, громко обсуждая покупки, свернули налево, где располагались кухня и столовая. Лёшиков пошёл направо и попал в гостиную с камином, где уютно потрескивал огонь и витал смолистый аромат дров. Старинная мебель: столы с витыми ножками, тумбочки с замысловатой резьбой на дверцах, удобные мягкие кресла, на окнах плотные кремовые шторы с кисточками – Лёшик трогал всё это и поражался великолепному вкусу хозяев. Наконец, он прошёл дальше и изумился так, как не удивлялся уже давно. Потому что перед ним оказалась огромная библиотека – такая, что может впечатлить любого, даже тебя, мой юный друг! Только представь: все стены этой комнаты от пола до потолка были заняты книжными полками. У стены стояла приставная лестница, чтобы можно было достать книги, расположенные на верхних стеллажах. Томов в комнате хранилось так много, что Лёшику показалось, будто все издания мира были собраны в этой библиотеке. Тут жили книги большие и маленькие, тонкие и толстые, с картинками и без картинок. Книги о приключениях, о морях и океанах, о музыке, о деревьях и цветах, о птицах и животных, о разных странах и городах… Лёшику понравилось в библиотеке всё – и книжные полки, полные несметных сокровищ, и большое пианино рядом с дверью в сад, и сухой букет цветов, который стоял в вазе на столе. Лепестки сухих цветов с тихим шорохом падали на столешницу, создавая иллюзию осени на летних узорах скатерти.

В общем, Лёшиков решил поселиться в этом доме, посещать библиотеку как можно чаще и прочитать всё, что только сумеет. К тому же хозяева на первый взгляд были очень милыми и добрыми, а дом настолько уютным, что вряд ли можно найти что-то лучше.

Покинув библиотеку, человечек продолжил своё путешествие по особняку и наткнулся на винтообразную лестницу с перилами. На втором этаже находились просторные спальни жильцов и комнаты для гостей. Ещё выше располагался чердак, куда складывали все ненужные вещи. Лёшик сначала подумывал поселиться на чердаке, но ветер дул так заунывно, что человечек почувствовал тоску и страх. Поэтому он спустился в подвал и решил, что здесь всё же уютнее и теплее. Свернувшись калачиком возле тёплой трубы, Лёшик заснул, и ему приснился удивительный сон.

Глава вторая,

про удивительный сон и приклеившегося по собственной глупости воришку

Дул тёплый летний ветер, шелестела листва, блестящая на солнце после вчерашнего дождя. Лёшик шёл по тенистой тропинке и изредка поглядывал ввысь, туда, где промеж огромных, просто гигантских для его роста деревьев виднелся кусочек синего неба.

– Посмотри, как красиво! – услышал он голос, совсем близко.

Это говорила девочка, очень знакомая девочка, но имени её Лёшик, как ни старался, вспомнить не мог. Он хотел обернуться, но девочка, словно прочитав его мысли, тут же проговорила:

– Не оборачивайся! Всё по-честному! Смотри на небо, любуйся и считай!

– До скольки? До скольки считать? – спросил её Лёшик.

– До ста, – важно ответила девочка и засмеялась. – А потом ищи меня!

Лёшиков снова поглядел ввысь – над ним мирно проплывали пушистые облака, солнце ласково припекало, и настроение было отличное.

«Как же её зовут?» – задумался он, но тут же вспомнил о затеянной игре.

– Один, два, три, четыре… – прикрыв рукой глаза, чтобы ненароком не подсмотреть, куда будет прятаться девочка, начал считать человечек. Он слышал шуршание листвы, лёгкий топоток босых ног и звонкий смех. Один раз Лёшиков не выдержал и всё же обернулся. Среди густой зелени он только и успел разглядеть промелькнувшую босую ножку. Такую же маленькую, как и у него самого. Прядь золотистых волос зацепилась за ветку, но тут же исчезла в зарослях, а ещё сквозь листву Лёшик рассмотрел два больших красивых глаза. Кажется, голубых, а может, зелёных… Нет, точно голубых, как это синее бесконечное небо.

– Не подглядывай! – крикнула девочка. – И быстро отвернись! А то я так не играю!

– Хорошо, хорошо, извини, – Лёшик снова отвернулся и продолжил счёт: – Тридцать три, тридцать четыре, тридцать пять…

Он считал и считал, ожидая, когда уже можно будет искать. Чтобы не потерять девочку, человечек закрыл глаза и стал вслушиваться в окружающие звуки – в каждое шуршание листочка, в лёгкую музыку летнего ветра. Наконец счёт дошёл до ста, и Лёшик открыл глаза.

– Я иду искать! Кто не спрятался, я не виноват! – прокричал он и вдруг замер от изумления: в нескольких шагах от него, на тенистой тропинке стояла огромная женщина с большим острым носом и торчащими из-за волос ушами. Она глядела на человечка пристально и зло.

«Как я её не услышал? – промелькнуло в голове у Лёшикова. – Ведь вслушивался во все звуки…»

– Опять вы топчете траву? – прокричала женщина, глядя прямо в глаза Лёшику. – Я уже не раз говорила, что мне нужна особая трава для моих целебных настоев, а вы тут уже всё исходили своими маленькими противными ножками! Вот запру вас в клетку, будете знать! Или, ещё лучше, отдам моему псу на десерт!

– И-извините, мы больше не будем, – пролепетал Лёшиков и чуть не вскрикнул от испуга, потому что перед ним оказался ряд огромных острых клыков. Чёрный пёс клацнул зубами, выпустив струйку слюны, и, виляя хвостом, подбежал к своей злобной хозяйке.

– Умница, пёсик! – потрепала женщина собаку за ухо и, развернувшись, пошла прочь от Лёшикова.

Он смотрел ей вслед и всё пытался справиться со страхом, обуявшим его. Затем, когда звук её шагов затих, Лёшик снова обернулся к кустам.

– Ау! Ты где спряталась? Знаешь, я что-то совсем расхотел играть! Давай выходи! – прокричал он, но ответа не было. Даже листва, шелестевшая на ветру, и та примолкла. – Эй! Ты вообще тут? – снова позвал Лёшиков, но ему никто не ответил.

– Ну, хорошо. Я найду тебя один раз, ладно? И больше не будем! – сдался он и направился к кустам.

Человечек подбежал к тому самому месту, где промелькнула босая ножка, но там никого не оказалось. Он направился к зарослям дикой смородины, но опять тщетно. Сколько Лёшиков ни бегал и ни искал, он никого не видел. В конце концов, ему стало почему-то очень страшно – так, словно он потерял кого-то очень дорогого.

– Выходи же! Пожалуйста! Я сдаюсь! – прокричал он на весь сад. – Сдаюсь!

Лёшик проснулся от звука собственного голоса:

– Сдаюсь! Сдаюсь! – кричал он на весь подвал.

Человечек огляделся – он находился там, где, собственно, и засыпал, – около тёплой трубы. Никаких зарослей дикой смородины, девочки с золотыми волосами и тем более злобной женщины с огромным чёрным псом рядом не было.

– Фух! Это был сон! – прошептал Лёшик и тут же задумался: – Только вот девочка какая-то уж очень знакомая. И та, что с собакой, тоже…

Он попытался покопаться в недрах своей памяти, но ничего не мог вспомнить.

«Наверное, всё это глупости, – решил человечек, – если мне снились девочка и сад, значит, я сам их и выдумал. Конечно, тогда всё это должно быть мне знакомым».

Сделав такой вывод, он тут же забыл про свой странный сон и подошёл к маленькому пыльному окошечку, из которого можно было посмотреть, что творится около крыльца. За окном уже совсем стемнело: на чёрное небо выплыла круглолицая луна, во дворе, кроме одиноких фонарей, никого не было, и Лёшик решил, что сейчас самое время приводить в порядок своё жилище.

Первым делом он отправился в тот самый парк, откуда ушёл вчера. Дорогу человечек запомнил хорошо, и если не тратить время на разглядывание домов и окрестностей, то можно дойти достаточно быстро. Ещё и полночи не прошло, как Лёшик добрался до места. Вид старого парка привел его в ужас – от былой красоты не осталось ничего. По краям парка, наваленные друг на друга, лежали выкорчеванные деревья, вдоль забора стояли строительные машины. Не было слышно ни треска сверчков, ни шелеста листвы, ни стрекотания кузнечиков. Отыскав среди поваленных деревьев свой старый дуб, Лёшик взобрался на гладкий ствол в надежде обнаружить дупло, служившее ему жилищем. На счастье, оно находилось как раз на верхней стороне ствола. Войдя внутрь, человечек чуть не вскрикнул, потому что лоб в лоб столкнулся с кем-то.

– Ой! – прокричал этот кто-то. – Кому понадобилось среди ночи честных жуков пугать? А ну, покажись на свету, я тебя своими усиками пощекочу!

– Жук Бажажук! – обрадовался Лёшик. – А я уже думал, в парке никого не осталось! Как же я счастлив встретить тут хоть одну родную душу.

– А, это ты, Лёшиков? Ничего, что я у тебя тут хозяйничаю? – спросил жук и тут же, не дожидаясь ответа, заговорил, качая головой: – Видишь, какие времена, паренёк, настали… Всё ломают, крушат. Такое дерево было. Э-э-эх! Вчера вон приехали, белок всех в клетки запихнули и увезли… Сороки сказали, белки теперь в соседнем парке живут. Они вчера все туда полетели, эти, крылатые.

– А Клара? Клара не прилетала? – поинтересовался человечек.

– Да кто их знает! – махнул лапкой Бажажук. – Я думаешь, прислушиваюсь к этим воронам? Может, прилетала, а может, и нет.

– Что ж вы сами не уходите отсюда?

– А чего мне торопиться? Мне и тут неплохо. Мне что надо? Кусочек зелени да пару травинок на еду. Посмотрю, как дело будет. Может, ещё и в доме поселюсь. Ты чего сам-то вернулся?

– Я за своими вещами, – ответил Лёшик. – Да и вас проведать всех захотелось.

– Да уж, нынче время такое, никто стариков не проведывает, – вздохнул жук Бажажук. – вот, помнится, в наше время…

И он начал длинный тягучий рассказ о своей молодости, один из тех, которые Лёшиков слушал уже много раз…

Лёшк вернулся в дом уже незадолго до рассвета. Расстелил принесённый из дупла шарф на коробочке из-под конфет, которую нашёл тут же, в подвале. Получилась мягкая и удобная кроватка с пушистой периной. «Неплохо было бы раздобыть ещё одеяло, – подумал Лёшиков, – но это позже, не сегодня. А сейсас – спать…»

Откусив кусочек сушёного гриба, человечек поставил коробочку с провизией в уголок, сладко зевнул и закрыл глаза, надеясь во сне снова увидеть чудесную девочку и наконец-то вспомнить, как её зовут. Но в этот раз ему приснился обычный ничем не примечательный сон про старый дуб и его жителей.

Проснувшись, Лёшиков принялся снова обустраивать своё жилище. Тихонечко, чтобы никто его не заметил, он вылез из подвала и прошёл в глубь сада. Первое, на что человечек обратил внимание, это то, что в доме живёт кот. Лёшик ещё не встречал его, но догадался о присутствии животного по миске с водой, стоящей возле крыльца, по мягкой подушечке у клумбы с цветами и по нескольким рыжеватым волосинкам, упавшим, судя по запаху, с кошачьей шерсти. Кот – это, конечно, неплохо, главное, чтобы он не был хищным и не пытался причинить Лёшику вред. «Если я его до сих пор не видел, значит, он незлобный, – подумал человечек. – Иначе он давно бы почуял меня, нашёл и съел». С этими мыслями Лёшиков пошёл дальше, миновал ворота и принялся бродить в поисках чего-нибудь полезного.

Удача была на стороне малыша – уже через несколько минут Лёшик наткнулся на интересную коробку, в которой лежали швейные принадлежности – катушка из-под ниток и несколько напёрстков. «Отлично! Теперь у меня есть стол и стульчики!» – обрадовался человечек и потихоньку перетаскал всё это в подвал. Погуляв ещё по окрестностям, Лёшиков нашёл себе одеяло – фантик из-под конфеты и подобрал несколько лепестков, опавших с роз, чтобы соорудить себе и подушку.

В целом обустройство подходило к концу, и Лёшик был очень доволен. Подкрепившись кусочком гриба, он дождался темноты и отправился в библиотеку, чтобы почитать какую-нибудь интересную книгу. Проходя по еле освещённому коридору, человечек случайно наступил на что-то мягкое. Он бы и не заметил этого, если бы это что-то не зашевелилось под ногами. Отпрыгнув, малыш прижался к стенке и только тогда осознал, что это был кошачий хвост. А где же сам кот? Да вот тут же, в нескольких шагах от человечка, разлёгся, поджав под себя рыжие лапы, и, мурлыча под нос, спит, даже и ухом не повёл, видимо, лень было. Человечек внимательно присмотрелся к коту – размеров тот был внушительных, живот такой, что аж за бока выпирает. «Хороший, наверное, у рыжего аппетит, – подумал Лёшик. – Прожорлив и ленив, хотя это не главное. Важно, чтоб добрым был». И малыш бесшумно, чтобы не разбудить спящего зверя, двинулся дальше.

В библиотеку Лёшиков вошёл без труда – дверь была приоткрыта. На столе, освещённая лунным светом, лежала раскрытая книга – должно быть, кто-то забыл её тут или оставил нарочно. Человечек взобрался по занавеске на стол и, встав прямо на страницу книги, принялся читать. В тексте рассказывалось про далёкие моря и страны, про животных, которые обитают в различных краях, про людей и их занятия. Лёшик прогуливался по страницам книги, как по земле, и читал, читал всю ночь напролёт. Он опомнился, лишь когда взошло солнце, и поспешно, пока не проснулись домочадцы, вернулся в свой подвал. «Спать, спать», – думал Лёшиков, направляясь к своей уютной кроватке, и тут застыл от изумления – коробочка из-под киндер-сюрприза, наполненная сушёными грибочками и ягодками, была приоткрыта.

«Я же её закрывал!» – удивился человечек. Он заглянул в коробку и ахнул: в контейнере не хватало трети содержимого, а ведь Лёшик только несколько раз откусил от одного маленького грибочка.

«Но не мог же я… – малыш покраснел. – Нет-нет-нет, я точно не мог всё это съесть и даже не запомнить!» Он, конечно же, подумал бы ещё, и, возможно, даже нашёл разгадку, но за ночь чтения Лёшик так устал, что глаза закрывались сами собой. В конце концов, совсем раззевавшись, человечек решил, что ему хватит и того, что осталось в коробке, а сейчас самое лучшее, что можно сделать, это закрыть её и лечь отдохнуть. С этими мыслями Лёшиков забрался в кроватку и заснул.

Следующая ночь опять прошла в библиотеке за увлекательным чтением. Но когда Лёшик вернулся к себе, то заметил, что коробок опустел уже ровно наполовину.

«Нет, теперь я уверен, что припасы съел не я! Кто-то тут хозяйничает», – догадался Лёшиков. Он очень разозлился и решил во что бы то ни стало проучить воришку. Поздно ночью, когда весь дом погрузился в сон, человечек не пошёл в библиотеку, а остался в комнатке, ещё раз осмотрел свои запасы и вытащил из кармана крошечный клей-карандаш. Лёшик на время взял его с письменного стола у больших людей. Аккуратно смазав крышку коробки с запасами, малыш лёг в кроватку, укрылся мягким шарфиком и замер. Он совсем не хотел засыпать, вернее, спать он хотел ужасно, но боролся с этим, как мог. «Потерпи, Лёшик, надо увидеть этого воришку в лицо, – уговаривал он сам себя. – Может, это ужасное привидение, и мой клей ему нипочём… Или гном. А может… – зевая, строил предположения Лёшиков. – Может, ещё кто-нибудь… Ой, как хочется спать! Закрою глаза на пять минуточек, а потом обязательно открою», – решил он и заснул.

Его разбудил странный звук. «Пи-пи-пи», – слышалось в темноте. От испуга Лёшик долго не мог сообразить, где он. Отвратительный писк не прекращался и слышался именно оттуда, где стояла коробка с припасами. Включив маленький фонарик, принесённый из подвала, человечек подошёл поближе.

– Сейчас я посмотрю в лицо наглому воришке, который берёт без разрешения мои грибочки, – громко произнёс он и посветил в сторону коробка.

– Пи-пи-пи, простите меня! – пропищал оттуда кто-то, и Лёшик разглядел очаровательную мышку в розовом платьице и белом передничке. На ушке у мышки был привязан крохотный бантик в тон к её платью, на ножках видНеллись маленькие пушистые тапочки. А передние лапки её были… приклеены прямо к крышке коробочки из-под киндер-сюрприза.

– Честное слово, я не хотела, – моргая глазами, объясняла мышка. – Мне просто стало интересно, кто это тут поселился, я потихонечку подкралась, чтобы разглядеть вас, и вдруг учуяла запах… Он был такой сильный, такой необыкновенный, а я всегда, когда волнуюсь, испытываю жуткое желание что-нибудь съесть… – Мышка замолчала и, виновато поглядев на Лёшика, всхлипнула.

– Хорошо, хорошо, вы только не плачьте! – ответил человечек. – Я совсем-совсем не обижаюсь, честное слово. Просто вы могли бы спросить, и я бы охотно с вами поделился…

– Правда? Но я так вас боялась… – прошептала мышь, уставившись в пол.

– А давайте-ка познакомимся! – опомнился малыш. – Меня зовут Лёшик, – и он протянул ей ладонь.

– А меня Банечка, – пропищала мышь и хотела подать ему свою крошечную лапку, да не смогла – лапка прочно приклеилась к крышке коробка. – Ой! Пи-пи-пи… А как же мне теперь? – нежданная гостья вопросительно поглядела на человечка.

– Честно говоря, об этом я как-то не подумал, – смутился Лёшик. – Сейчас прочитаем, что написано на упаковке клея.

Человечек мигом нашёл упаковку и, посветив на неё фонариком, принялся за чтение.

– «Клей мгновенный, быстровысыхающий. Сохраняет свои свойства в течение месяца. Не смывается водой». – Лёшиков вздохнул и обратился к мышке: – Придётся подождать месяц…

– Месяц? – изумилась Банечка. – Но у меня нет столько времени… Я умру с голоду. Моя мама, сестрёнки и братишки будут переживать, и вообще, вдруг придёт этот ужасный кот Мурзик или, ещё хуже, девочка Неля, а я тут, приклеенная?! Тогда, тогда… – всхлипывая, продолжала она, – мне конец!

– Подожди, не волнуйся ты так! – успокаивал пленницу Лёшик. – Кого ты боишься? Того огромного рыжего кота, который с утра до ночи объедается сосисками? Да перестань! Он в жизни сюда не пойдёт. Он такой ленивый, что вообще едва передвигается по дому. А Нелли здесь нет, в доме только девочка Анастасия, которую домашние зовут Стасенькой!

– Да, Нелли живёт в соседнем доме, – пропищала мышка. – Но если бы ты знал, какая она жестокая и бессердечная, то понял бы, почему я так опасаюсь…

– Хорошо, давай сначала освободим тебя, а потом ты мне всё расскажешь, – предложил человечек. – Про то, что придётся ждать целый месяц, я, конечно же, пошутил. Надо найти другой выход.

Лёшик присел рядом с коробкой и, обхватив руками голову, стал напряжённо раздумывать.

– А что, если мы вырежем ножницами по кусочку коробки под твоими ладонями?

– А вдруг я поранюсь? Я ужасная трусиха… – пискнула мышь.

– Да-а, тяжёлый случай. Слушай, а есть кто-нибудь, ну, из друзей, знакомых, кто мог бы тебе помочь? Боюсь, вдвоём нам не справиться…

– Нет, – категорично покачала головой Банечка. – Никого нет. Только мама да папа, да тётка с дядькой, и сестёр штук двадцать, а может, тридцать, и ещё братья… А так никого нет!

– Так зови их! – вскричал Лёшиков

– Что, всех? – удивилась мышка.

– Конечно!

– Я бы с удовольствием, но не могу, – огорчилась Банечка. – Моя семья живёт в доме Нелли, я одна оттуда сбежала и больше туда никогда не пойду! Не ступлю в тот дом даже лапкой! Хотя лапки у меня и так приклеены… – и мышка снова заплакала.

– Подожди! Не расстраивайся раньше времени! – сказал человечек. – Расскажи лучше, где живёт Нелли. Я сам позову твою родню.

– В соседнем доме – белом таком, с зелёной крышей. Моя семья обитает в подвале, – пропищала Банечка, и Лёшик тут же отправился на поиски.

Когда он подошёл к особняку, на который ему указала Банечка, то сразу же понял, о какой девочке рассказывала ему мышка. Это был тот самый дом, в котором человечек хотел поселиться несколько дней назад, но передумал, потому что там жила противная девочка, мучившая кошку Мусю. В памяти тут же возникла бедная Банечка, одетая в платьице, передничек и тапочки, и Лёшик догадался, откуда у мышки этот наряд. Не теряя времени, человечек отыскал полуоткрытое окно и залез в дом.

Лёшиков упал на что-то мягкое и тёплое и сразу же увидел перед собой два больших удивлённых глаза.

– Мурр-р, это опять ты? – спросила кошка. – Что-то ты к нам зачастил…

– Здравствуйте, Муся! Я пришёл по делу… – начал было объяснять человечек.

– Не стоит тебе сюда ходить! – перебила его кошка. – Нелли после прошлого твоего визита весь дом перерыла. Закатила истерику и всё требовала, чтобы родители тебя из-под земли достали. Ты просто не представляешь, как все балуют эту несносную девчонку. Если тебя обнаружит кто-нибудь из взрослых или, ещё хуже, сама Нелли, то посадят в клетку. Она будет наряжать тебя в кукольные одежды, петь ужасные немелодичные песенки и пичкать всякой ерундой, пока не замучает до смерти. Поверь мне, это самая страшная участь! Поэтому не приходи сюда ни за что.

– Но… Но там мышка, Банечка! Она приклеилась к коробке, – объяснял Лёшик. – Мне необходимо найти её семью!

Откуда-то сверху донёсся топот, и Муся, вскочив с подстилки, нервно закружилась на месте.

– Я знаю, знаю Банечку! Очень хорошая мышка! Я вообще дружу с мышами, – проговорила кошка. – Её семья живёт в подвале… Беги, беги скорее!

Лёшик рванул в сторону, но было уже поздно – на пороге показалась Нелли в коротких штанишках и яркой блестящей футболке. Волосы девочки были завязаны в два хвостика, в руках она держала леденец. Остановившись у входа, Нелли окинула комнату взглядом и, на счастье Лёшика, не заметила человечка. Зато Муся, прокричав: «Беги, я её отвлеку!», с громким урчанием вдруг рванула к мучительнице.

– Ах ты, злюка! – воскликнула маленькая хозяюшка. – На меня шипишь? Ну-ка, пошли в комнату, я дам тебе валерьянки и заодно причешу.

Лёшиков спрятался за ножку стола и с сожалением посмотрел вслед кошке, которую несносная девчонка схватила на руки и куда-то понесла.

«Да, теперь понятно, почему отсюда сбежала Банечка», – подумал человечек.

Но времени было мало, и Лёшик кинулся вниз, в подвал. Едва он только вошёл туда, как отовсюду послышалось шуршание и лёгкий шелест – это обеспокоенные мыши спешили спрятаться от незнакомца.

– Извините, что побеспокоил, уважаемые мыши! – громко произнёс Лёшиков в наступившей тишине. – Дело в том, что Банечка попала в беду и мне срочно нужна ваша помощь!

Шелест со всех сторон тут же возобновился, и через минуту Лёшик увидел тут и там мышиные головки.

– Что с ней?

– Пи-пи-пи, что случилось?

– Где она? – пищали отовсюду мыши.

– Ничего страшного, не волнуйтесь! – ответил человечек. – Банечка приклеилась к коробке лапками. Честно говоря, это моя вина, и я хотел бы всё исправить. Если вы все пойдёте со мной, то вместе мы справимся! Нам надо оторвать мышку от коробки.

Мыши согласились. Они все благополучно добрались до подвала, в котором находилась Банечка, и Лёшик снова повёл речь:

– Итак, пусть несколько мышей схватятся за коробку, я буду тянуть Банечку на себя, а другие мыши станет тянуть меня. Понятно?

– Пи-пи-пи, понятно, – ответили мыши.

– Не надо, пожалуйста, я боюсь! – раздалось в толпе всхлипывание – это сестрёнка Банечки, такая же милая мышка, утирая слёзы, переживала за сестру.

– Не бойся, – пропищала ей Банечка, – хоть мне и самой страшно, но лучше рискнуть, чем оставаться приклеенной.

Несколько минут ушло на то, чтобы мыши построились, как надо. Затем Лёшик, уцепившись за Банечку, потащил её на себя. Сзади его тянули мыши. Другие грызуны вцепились в коробку. Усилия не пропали даром, клей не выдержал. Коробка отлетела в сторону, а освобождённая Банечка не удержалась на ногах и упала на Лёшика. Тот, в свою очередь опрокинулся на спину, отчего все мыши с диким хохотом повалились на пол.

Так Лёшиков познакомился с мышиным семейством.

После этого все радостно покружились, расцеловали бедную Банечку и рассказали ей, как они за неё переживали, а спасённая мышка поведала человечку свою историю.

– Я жила в том доме вместе со всеми, – пропищала она. – Там всегда много крошек и неубранной еды. Хозяева, включая девочку, не очень-то за собой убирают, и мышам самое настоящее раздолье. Я так привыкла к этому, что совершенно не думала о безопасности. Однажды ночью, бродя по дому, я увидела большой кусок сыра. Он так манил меня, что я забыла обо всём на свете. Подбежав к этому кусочку, я схватила его в лапки и случайно задела хвостиком какую-то монетку. Это было моей главной ошибкой, потому что на монетке держался стакан, под которым лежал сыр. Монетка отлетела, стакан накрыл меня вместе с сыром, и я, сколько ни пыталась, так и не смогла оттуда выбраться.

– Такую мышеловку эта девчонка придумала, – объяснила Банечкина сестрёнка Ника. – Что только она не выдумает, лишь бы сделать какую-нибудь подлость.

– Я помню, как Банечка запищала, мы все прибежали, но стакан был такой тяжёлый, что, сколько мы ни пытались, даже с места его не сдвинули, – смахнув слезу, сказала мама-мышь.

– А потом пришла Нелли, – проговорив это, Банечка задрожала от страха. – Она вытащила меня из стакана и посадила в клетку. Затем принесла мне поесть и стала мучить. Она надевала на меня кукольные платьица, заворачивала в пелёнку и качала, отчего у меня кружилась голова. Засовывала в какие-то маленькие домики и машинки, катала и издевалась.

– Бедная моя крошка, – всхлипнула мама-мышь.

– Бедная сестрёнка, – пропищала Ника.

– Я думала, что умру в этой клетке, но как-то раз девочка забыла запереть дверцу. Дождавшись, пока все в доме уснут, я выбежала из своей тюрьмы и примчалась в подвал, к моей семье, как была, в этом платьице, переднике, тапочках и с бантиком.

– Сколько мы не пытались это снять, так и не смогли. Нитки такие крепкие, даже зубами не перегрызть, – пожаловалась мама-мышь.

– А наутро, – продолжала Банечка, – Нелли устроила целый скандал. Она кричала на весь дом, требуя, чтобы меня нашли. Что там началось! Её родители стали бегать по всем этажам с фонариками в руках, перевернули всё вокруг, лишь бы меня найти.

– Бедная Банечка залезла под пол и лежала там ни жива, ни мертва, – проговорила Ника.

– Мы уже тогда поняли, что не будет нашей крошке жизни в этом доме, – сказал папа-мышь. – Но всем нам перебираться на новое место тяжело – в доме у нас свои ходы, свои норы, сами видите, какая у нас огромная семья, да и еды там вдоволь. А тут хозяева очень чистоплотные, всё за собой убирают.

– Тогда я решила бежать одна, – пропищала Банечка, – и следующей ночью удрала из того ужасного дома. Вот уже несколько недель я обитаю тут. Здесь мне одной хватает крошек со стола, люди тут живут тихие и спокойные. А больше мне ничего не надо. Только вот одиноко иногда…

– Каждую ночь мы с нашей крошкой встречаемся у забора и общаемся, – сказал папа-мышь.

– А я иногда прибегаю к ней в гости, – с улыбкой проговорила Ника.

Рассказ бедной мышки очень впечатлил Лёшика. Он сочувственно поглядел на Банечку и произнёс:

– Теперь тебе не будет одиноко, потому что я тоже буду жить тут. И если хочешь, я могу достать маникюрные ножницы и перерезать завязки, чтобы ты сняла эти кукольные наряды.

– Спасибо! Я очень хотела бы избавиться от тапочек и бантика – очень уж в них неудобно, – пропищала Банечка. – А вот платьице и фартук, пожалуй, оставила бы. Я уже привыкла к этой одежде. Да и в передничек удобно класть сухарики, а я всегда, когда волнуюсь, что-нибудь грызу.

Всё мышиное семейство с улыбкой посмотрело на человечка.

– Теперь я не волнуюсь за свою крошку, – сказал Лёшикову папа-мышь, – вижу, что у неё появился хороший друг.

– Я очень рад, – проговорил человечек, – ведь у меня сегодня появился не один друг, а очень много, боюсь, не сосчитать вас всех.

С тех пор Лёшиков и Банечка стали очень дружны – делили поровну еду, вместе обходили стороной ленивого рыжего кота, гуляли по саду, окружавшему дом, любуясь чудесными цветами и наслаждаясь их благоуханием.

Глава третья,

в которой рыжий кот чуть не съел ворону и объявил Лёшику войну

Как-то раз, когда большие жители дома заснули, Лёшиков по обыкновению прокрался в библиотеку и, выбрав одну из книг в ярко-алом переплёте, столкнул её с книжной полки. Книга с шумом упала на пол, и человечек, спрыгнув, подошёл к ней. Он уже собирался приступить к чтению, как вдруг услышал протяжное карканье:

– Ка-а-а-ар! Ка-а-а-р!

Эти звуки Лёшик слышал уже не в первый раз. Голос принадлежал вороне, но вот только каркала эта ворона как-то уж очень странно. Во-первых, не как другие птицы – днём, а среди ночи, к тому же как-то особенно протяжно, почти завывающе!

«Что это за ворона такая?» – подумал Лёшиков и снова уставился в книгу. Не успел он прочесть и двух слов, как услышал грохот, затем испуганный и очень тревожный звук «Кар!», сменившийся отчаянным хрипом.

Лёшик, не медля, помчался на звук. Он прибежал как раз вовремя: жирный рыжий кот Мурзик держал в зубах измученную, трепещущую ворону.

– Отпусти меня! – хрипела бедная птица.

Кот же, стиснув зубы и вращая жёлтыми глазами, испуганно озирался. Создавалось ощущение, что бедное животное и само не знало, что делать со своей жертвой.

– Что ты делаешь? Немедленно её отпусти! – закричал Лёшик, приблизившись к коту.

По всей видимости, Мурзик никогда до этого не видел таких крошечных человечков, как Лёшиков, потому что глаза у него вдруг расширились до небывалых размеров, шерсть встала дыбом, рот самопроизвольно раскрылся, кот шарахнулся в сторону, а освобождённая ворона воспользовалась случаем и вылетела через открытое окно.

– Шшшш! – зашипел Мурзик на Лёшика. – Кто ты такой, чтобы мне мешать? Шшшш!

– А кто ты такой, чтобы есть птиц? – возмутился человечек.

– Кто я такой? – Мурзика одолела ярость, и он уже совсем не выглядел запуганным животным. Гордо выпячив грудь, он объяснил Лёшикову: – Я – кот и могу есть в этом доме кого угодно, не считая людей. В конце концов, ворона сама виновата – своим карканьем уже несколько ночей подряд не давала мне заснуть!

– Между прочим, не карканьем, а пением, – возразила ворона. Она приселя на подоконнике и не думала улетать (с чего бы куда-то лететь, когда тут такие интересные события?). – Если бы ты не был таким ленивым соней, то мог растопырить свои уши и послушать мою песню. Могу поспорить, она не хуже трели соловья.

– Если это ужасное карканье похоже на песню, то не стоять мне сейчас на этом месте, – опроверг Мурзик. С этими словами кот завалился на бок и, закрыв глаза, закончил: – Впрочем, зачем и вправду стоять, когда можно полежать?

– А ты, Лёшиков, – продолжала ворона, обращаясь уже к человечку, – наконец-то заметил меня! А то я уже совсем отчаялась…

– Откуда ты знаешь моё имя? – удивился человечек и внимательно посмотрел на птицу. – Твои чёрные крылышки кажутся мне знакомыми. И эти глазки, чёрные, как две спелые виноградины. Постой, тебя случайно зовут не Карлуша?

– Именно так и зовут, – с довольным видом кивнула ворона.

– Как? – изумился Лёшик. – Так это ты? Милая, родная Карлуша, как же я рад! Расскажи мне, как ты жила все эти дни. Что с тобой произошло? Ты выросла и превратилась в очень красивую птицу.

Ворона поглядела на своё отражение в оконном стекле и, оставшись довольной увиденным, принялась рассказывать:

– Я жила очень хорошо! Тётушка Рима – так зовут ту умную птицу, у которой ты меня оставил, – обучила меня грамоте, и теперь я могу немного читать, э… ну, совсем немного.

– Тоже мне грамотей! – недовольно фыркнул кот, приоткрыв один глаз и снова закрыв.

– Но это не главное, – не обращая на Мурзика внимания, продолжала Карлуша. – Важно то, что я умею складывать эту… забыла… ритму, кажется…

– Рифму, – подсказал ей Лёшиков.

– Ну да, её самую, и писать стихи и песни. Ты даже не представляешь, как я талантлива! Я могу петь всю ночь напролёт! Обо мне узнают, меня занесут в Книгу рекордов Гидесса как ворону, поющую не хуже соловья, посадят на бархатную подушечку и будут кормить отборным зерном…

Ворона так живо представила эту картину, что сама себе поверила и стала важно расхаживать по подоконнику. Лёшик, глядя на свою подругу, чуть не прыснул со смеху, но сдержался и спросил её:

– А как же ты здесь оказалась?

– Это тоже интересная история, – начала объяснять Карлуша. – Когда моё обучение подошло к концу, тётушка Рима сказала: «Карлуша, ты – лучшее моё творение! Лети и удиви мир! Но сначала скажи спасибо этому маленькому человечку, который оставил тебя здесь и озарил твой тёмный путь светом учения!» И я полетела тебя искать. Сначала я посетила наш старый парк, но там, кроме жука Бажажука, никого не нашла. Кстати, этот старичок уютно устроился – на него одного приходится целый куст шиповника. Жук сказал, что все улетели в другой парк, и я направилась туда. Там я встретила маму и Микешу…

– Ты их увидела? Так это чудесно! Вот Клара, наверное, обрадовалась! – перебил рассказчицу Лёшиков.

– Конечно, обрадовалась. Она на меня всё никак наглядеться не могла, обо всем расспрашивала. А потом, когда я запела, заплакала от счастья. Я погостила у них несколько денёчков и полетела дальше, искать тебя. Я пролетала как раз около этого дома, как увидела – а ты же знаешь, глаз у меня намётанный, – как ты гуляешь с какой-то странной мышью…

– Мышью? – насторожился рыжий кот, всё это время делавший вид, будто спит, но оттопыривший одно ухо, чтобы лучше слышать.

– Я только хотела что-нибудь крикнуть, как вы через щель пролезли в подвал, – продолжала ворона. – Пришлось расположиться на ветке дерева и ждать. А чтобы не было скучно, я стала репетировать песню. Репетировала несколько ночей и дней подряд, но ты почему-то не выходил из дома, или я тебя не заметила. А потом этот ужасный кот прыгнул и чуть не съел меня. – Говоря это, Карлуша бросила злобный взгляд в сторону дремавшего.

– И плохо, что не съел, – ответил кот. – Кстати, если вам интересно, меня Мурзиком зовут. А кинулся я на тебя, потому что ты поёшь день и ночь и мешаешь честным котам поспать!

– Ой-ой-ой, честный кот! – прокаркала ворона. – Ты спишь всё время, так что мог бы и пободрствовать немного! Я за тобой наблюдала в эти дни: ты – лентяй и лежебока!

– А ты – крикливая глупая птица! – огрызнулся кот.

– Ах, это я-то глупая? – обиделась Карлуша.

– Пожалуйста, не ссорьтесь! – перебил их Лёшик. – Карлуша, я очень тебе рад и благодарен за то, что ты нашла меня! Теперь мне спокойнее, потому что я знаю, что с тобой всё хорошо. Но подумай, может, ты и впрямь громко поёшь (а я уверен, что это не крик, а пение) и мешаешь спать Мурзику? Ведь он у себя дома и имеет право немного вздремнуть.

– Совершенно верно, – успокоившись и зажмурив глаза, промурлыкал кот.

– Но ты, Мурзик, тоже не прав, – продолжил Лёшик, отчего кот приоткрыл глаза и удивлённо уставился на человечка. – Почему ты просто не попросил Карлушу помолчать, а вместо того решил её съесть?

– Да не знаю, как-то в голову не приходило, – признался кот.

– Вот так всегда. А ведь я уверен, она бы обязательно вняла твоей просьбе. Ведь правда, Карлуша?

– Конечно! – важно ответила птица. – И знаете что, мне у вас понравилось, и я решила остаться жить в этом чудесном саду. Здесь не хуже, чем в парке, а с тобой, Лёшик, так весело! Обещаю вести себя более воспитанно, чем некоторые, – она гневно взглянула на кота. – И клянусь, что не стану больше петь по ночам.

– Так это же чудесно! – обрадовался человечек. – Мурзик, старайся и ты следить за своими поступками!

– А не хочу! – заупрямился кот. – Я уже достаточно взрослый, чтобы самому думать, что мне надо делать, а что не надо! Надо было всё-таки съесть эту глупую птицу! И вообще, почему вы так легко решаете, что будете жить тут? Вы меня спросили? Ведь я тут давно живу и, можно сказать, один из хозяев дома, а вы так нагло права качаете!

– Извини нас, Мурзик! Но я тоже здесь обитаю уже несколько месяцев, – ответил Лёшик, – и стараюсь никого не стеснять. Думаю, Карлуша тоже не причинит тебе неудобств, правда, Карлуша?

– Кар! – ответила птица. – Конечно! Очень надо мне его стеснять!

– Нет-нет, я всё равно не согласен! – упрямился кот. – Ладно ещё она, – он указал лапой на ворону, – каркает себе там с дерева. Если что, шугану её, и делов-то! А вот ты, Лёшик, мне не нравишься! Живёшь со мной под одной крышей, подвал занимаешь, с мышами дружишь, командуешь тут, моего лидерства не признаёшь. Поищи-ка лучше себе другой дом! Здесь я – хозяин!

– Вот ещё! – каркнула ворона. – Нашёлся хозяин! Лёшиков – отличная птица, вернее, кот, тьфу, человек, и пусть живёт где хочет. Я здесь поселилась, а значит, имею право голоса как житель этого дома, и я за то, чтобы Лёшик остался!

– И я, – пискнула из-под пола Банечка.

– А ты вообще молчи! – огрызнулся Мурзик, сверкнув жёлтым глазом в сторону мыши. – Если бы я знал, что тут живёт мышь, то обязательно бы тебя поймал. Я бы и сейчас поймал, да лень. Будешь попискивать, съем в два счёта! Когда посплю… И вообще, с чего это тут все – против меня? Ладно-ладно, я вам ещё устрою. Я ещё с вами повоюю! – погрозил лапой кот и погрузился в сон.

С тех пор у Лёшика с Мурзиком началась негласная война. Вернее, у Мурзика с Лёшиком, потому что сам Лёшиков не чувствовал по отношению к коту злобы. Напротив, он относился к нему очень даже хорошо и верил, что в глубине души это очень доброе и ласковое животное. Вспомнить хотя бы тот миг, когда кот поймал ворону и не знал, что с нею делать. Лёшиков был уверен, что, даже если бы он не вмешался, кот всё равно не съел бы бедную птицу, у него просто совести бы на это не хватило. Но Мурзик почему-то очень обозлился на человечка и начал строить ему всяческие козни.

В доме кота очень любили, даже мыши относились к нему неплохо. Хозяева (а в доме жила семья, состоящая из той самой девочки Стасеньки, её бабушки, мамы и папы) кормили Мурзика очень хорошо, так что позариться на невкусную мышатину он не мог. А для игры и забавы ему вполне хватало бабушкиных клубков для вязания и игрушек девочки.

Особенно ему нравился крохотный резиновый мячик. Когда Мурзику хотелось поразвлечься, он приносил этот мячик кому-нибудь из взрослых и, сладко мурлыча, умильными взорами просил поиграть с ним. Взять, например, и бросить куда-нибудь в угол, чтобы он, Мурзик, побежал за мячом и принёс хозяевам, показав тем самым, какой он способный и умный… При этом Мурзик всегда сожалел, что Анастасия, дочка хозяев, не может видеть его уморительных прыжков и грациозных движений. И всё равно она звонко смеялась, слыша похвалы Мурзику, и нежно трепала его по шёрстке, когда кот к ней подходил.

Кота все ласкали и баловали, брали на руки, выполняли любые его прихоти. Во время обеда кто-нибудь обязательно говорил: «Надо и Мурзику дать попробовать это блюдо». И Мурзик, благодарно потёршись о ноги хозяев, торопился к своей мисочке. Все любовались им, когда он спал посреди комнаты на ковре, развалившись на спине и слегка скрестив на груди лапы или же прикрыв одной лапой нос; все разговаривали с ним; все интересовались его настроением и его аппетитом… И даже папа Ларион, иногда ворчавший, что женщины слишком балуют кота и раскормили его до неприличной толщины, не мог устоять перед кошачьими нежностями. Например, когда кот подбегал к нему, взбирался на руки, прижимался к груди хозяина и мурлыканьем демонстрировал, что любимее Лариона нет для Мурзика человека. После этого даже строгий хозяин принимался чесать общего любимца за ухом, тихонько повторяя: «Ну, хорош, хорош наш Мурзичек…»

Так вот и получилось, что кот и сам уверовал, что умнее и милее его нет никого на свете. Он страшно гордился собой и стал вести себя заносчиво и нахально. Ведь кто, по его мнению, мог ещё считаться хозяином в доме, если не он? Если подумать, то и люди здесь жили только для Мурзика. Представляешь, мой юный друг, какие мысли пронеслись в голове у кота, когда он повстречал Лёшика? Ему казалось, что маленький человечек суёт свой крошечный носик куда не следует и совершенно не хочет признавать исключительность Мурзика! Заводит себе друзей, причём таких, какие раздражали кота, и указывает ему, Мурзику, кого ему следует и кого не следует есть! Естественно, что коту не понравилось такое поведение, и он решил Лёшикова проучить.

На следующую ночь, несмотря на то что Карлуша больше не репетировала свою песню, Мурзик не заснул, а, развалившись в коридоре, оттопырил уши и прислушался, пытаясь угадать, где находится сейчас человечек. В это же время Лёшик отправился по обыкновению в библиотеку. Но не успел он шагнуть в прихожую, как перед ним появился ужасающе шипящий кот. Пасть Мурзика была оскалена, а шерсть на спине грозно стояла дыбом. Любой, увидев такое при ночном лунном свете, испугался бы… Любой, но только не Лёшик. Человечек достал подтяжки и, хорошенько оттянув резинку, щёлкнул ею кота прямо по носу. Мурзик замер, и из его глаз брызнули слёзы, больше от обиды, чем от боли. Да и не обидно ли – получить резинкой в нос?

«И главное, за что?! – подумал Мурзик. – Разве я сделал что-то плохое? Ну, пошутил немного…»

Он убежал в комнату и тут же стал вынашивать новый план мести. Несколько дней и ночей подряд кот упорно следил за Лёшиком и заметил, что тот любит заглядывать всюду, где есть хоть какая-нибудь щёлочка. «Любопытства у этого человечка не отнять, но это можно использовать в своих целях», – подумал кот. Он был достаточно мудрым, чтобы найти место, в которое маленькому человечку наверняка хотелось бы пролезть, – это холодильник. «Отличная мышеловка, вернее, Лёшиколовка!» – решил кот, и, выбрав момент, когда в следующую ночь Лёшиков с Банечкой зашли на кухню, Мурзик нарочито шумно подошёл к холодильнику, открыл его, хитро осмотрелся вокруг и сделал вид, будто ищет там свою любимую рыбку.

– Лёшиков, будь осторожен! – прошептала мышка. – Он что-то задумал, я вижу!

– Не волнуйся, Банечка! Ему меня не провести, – улыбнулся Лёшик и на цыпочках подкрался к коту, который так увлёкся своей ролью, что перестал обращать внимание на человечка. А тот между тем незаметно сунул кончик пушистого рыжего хвоста своего неприятеля прямо в щель открытой дверцы холодильника. Потом, будто бы не замечая кота, прошёл мимо и прикинулся, будто собирается залезть в холодильник.

«Ну, вот ты и попался!» – подумал кот и приготовился захлопнуть дверцу, как только Лёшик заберётся внутрь. Но наш герой уже давно догадался о планах кота и задумал кое-что в ответ. Он подпрыгнул, сделав вид, будто забирается в холодильник. Кот тут же захлопнул дверцу и вдруг отчаянно мяукнул оттого, что почувствовал жуткую боль – ведь он прихлопнул вместе с дверцей и свой собственный хвост! Лёшиков же как ни в чём не бывало прошагал мимо него, вежливо спросив: «Как ваши дела? Как здоровье?» Бедный Мурзик был настолько поражён, что даже не смог ничего ответить. Да и какие тут разговоры, когда хвост защемлён! А этот негодник с противной мышью удрали из кухни, только пятки сверкали.

Так и просидел Мурзик до самого утра, пока бабушка, долго ахавшая потом над злоключением своего любимца, не полезла в холодильник за маслом и не освободила бедного узника. Хвост у кота ещё долго болел, шерсть на нём сильно поредела и выглядела так прискорбно, что хозяева решили, будто у Мурзика блохи. Они тёрли бедного кота специальным кремом, мыли противным вонючим шампунем, мазали всякими лекарствами…

– Каар! – смеялась над Мурзиком Карлуша. – Теперь у тебя хвост похож на мышиный! А пахнет похуже, чем от мусорного бака. Кааар! Хорошо же Лёшик тебя проучил! Потому что не надо быть таким злым!

– Ма-а-а-а-у-у-у! – закричал на неё кот. – Иди прочь, пока я не выдрал у тебя из хвоста все перья.

Однако как Мурзик ни злился, но вынужден был признать – ворона права. Он стал страшным и вонючим, и даже люди перестали брать кота на руки, боясь подцепить какую-нибудь заразу. «Ну, погоди же, – шипел оскорблённый донельзя кот в адрес Лёшика, – ты у меня ещё попляшешь!»

Так Мурзик довёл себя до того, что совсем потерял покой и сон. Он целыми днями и ночами пытался придумать, как проучить вредного Лёшикова, но ничего в голову так и не приходило. Все были против него. Люди уже не баловали так, как раньше. Ворона смеялась над ним, а дружила с Лёшиком да ещё с этой крошечной мышкой Банечкой. Мурзик часто наблюдал, как они втроём гуляют поздним вечером. Ему было тоскливо и одиноко. «Вот бы и меня позвали! – думал он иногда, но тут же отбрасывал эту мысль: – Хотя зачем они мне нужны? Обойдусь и без них! Это я тут хозяин, а они – самозванцы! Надо обязательно выгнать их из дома!» Раздражение кота росло ещё из-за того, что с недавних пор и Банечка, и Лёшик совершенно перестали его бояться. Если раньше он их не видел и даже не догадывался, что они живут поблизости, то теперь всё изменилось. Лёшиков, и не думая прятаться, спокойно шастал по дому, а Банечка вообще задрала нос. Пару дней назад, пробегая с печеньем во рту мимо лежащего Мурзика, она, не разжимая зубов, пропищала:

– Ешли только ты меня тронешь, я шкажу Лёшикову, яшно?

– Шшшш! – зашипел на неё Мурзик, и Банечка на всякий случай ускорила свой шаг. Разумеется, у кота и в мыслях не было есть такую малышку, он просто не воспринимал её всерьёз, да и лень ему было за ней гоняться, но слова Банечки очень расстроили кота. Он понял, что надо срочно что-то делать, иначе ему не будет житья в этом доме. До чего дошло – мыши ему угрожают! Пугают его каким-то Лёшиком! Нет, это просто неслыханно… И Мурзик, поразмышляв, вынес Лёшикову приговор. Раз всё гениальное просто, то нечего мудрить, он просто-напросто съест этого наглеца, и делу конец!

Тебе, мой юный друг, покажется, что для кота это наверняка было нетрудно, но нет. Мурзик, как я уже говорил раньше, очень изнеженное животное, и для того, чтобы съесть Лёшика, ему требовалось сделать очень многое. Во-первых, для начала нагулять аппетит в течение дня, а для этого лучше бы отказаться от еды, как это ни прискорбно. Затем изловчиться и поймать нахала, ну и дальше уже дело за малым. Но кот твёрдо решил и потому приготовился к изнурительному, на его взгляд, голоданию. Это было очень сложно. То и дело мимо проносили различные вкуснятины, от которых пахло так, что Мурзика ну просто тянуло к тарелке. Люди озадаченно поглядывали на голодного кота, а он, сердясь на всех, отворачивался и сосредоточенно смотрел на стенку.

– Что это ты, Мурзик, такой задумчивый сегодня? Не играешь, не бегаешь… Не заболел ли часом? – забеспокоилась бабушка Нина, но Мурзик сделал вид, будто не слышит.

Не съев почти ничего на завтрак (ну, только сосиску и глоточек молочка – разве это пища для кота?) и, можно сказать, пропустив обед (если опять же не считать немного супа с мясными фрикадельками), он терпеливо ждал ночи. И ночь наконец наступила. «Готовься, Лёшиков! Твой час пробил», – усмехнулся про себя кот, подтачивая коготки.

А в это время Лёшиков тоже не зевал. Он с самого утра заметил, что с котом творится что-то неладное, и отправил на разведку Банечку. Она доложила ему, что Мурзик сегодня ест очень мало, и одно это уже наводило на мысли. Под вечер кот начал вдруг точить когти и прыгать через маленькую табуретку, что опять же выглядело довольно подозрительно.

«Ладно, ладно, – подумал Лёшик, – на всякий случай приготовимся». – Маленький человечек стащил с большого кухонного стола стручок жгучего красного перца, о чём-то пошептался с Банечкой и ненадолго скрылся у себя в подвале. Он вернулся оттуда уже с чучелком, которое смастерил из перца и одел в свои штанишки, рубашку и шапочку. Лёшик прислонил чучелко к ножке стула в гостиной, где любил лежать кот, и раскрыл перед ним брошенную папой Ларионом газету. Со стороны можно было подумать, что маленький человечек стоит, оперевшись о ножку стула, и увлечённо читает интересную статью. Сам же Лёшиков спрятался за ножкой стола и подал знак Банечке. Мышка со всех ног помчалась мимо кота в сторону прихожей, громко пища:

– Лёшиков, быстрее, быстрее! Пойдём на улицу, я тебе что-то интересное покажу!

– Нет уж, это я сейчас кое-что покажу, – пробурчал про себя Мурзик и бросился вперёд. Он увидел, что стоящий возле стула человечек не реагирует на его шумные прыжки, но разве до того было коту, когда он уже широко раскрыл пасть и схватил врага… В тот миг, когда зубы кота сомкнулись на чучелке, краем глаза Мурзик заметил настоящего Лёшика. Малыш спокойно стоял, скрестив на груди руки, и укоризненно смотрел на противника. Одновременно с этим пасть кота обожгло перцем, язык сильно защипало, из глаз брызнули слёзы, шерсть встала дыбом, а из гортани вырвался непонятный хриплый звук.

– Мяу! Мяу! – закричал Мурзик, с диким шипением метаясь из стороны в сторону и перебегая из одной комнаты в другую.

– Пи-пи-пи, – запищала Банечка и завалилась на спинку со смеха.

– Кар! Кар! Что происходит? – села на подоконник Карлуша и удивлённо склонила голову набок. – Устроил здесь мяуканье посреди ночи, а ещё мне не даёт петь соловьём… Или он хочет меня перепеть? Ну уж нет, тогда и я буду! – и Карлуша, гордо выпяив грудь, громко закаркала.

От такого дуэта проснулись все обитатели дома.

– Мурзик, что с тобой? – встревожено спросила бабушка. Она вошла в комнату и включила свет, поэтому Лёшик, мышка и ворона тут же скрылись из виду. – Сегодня плохо ел, а сейчас кричишь. Ты не заболел, милок?

– Ему необходим свежий воздух! – грозно сказал папа Стаси, войдя вслед за бабушкой. – С таким питомцем нам не выспаться, а у меня завтра важная встреча. Пусть погуляет в саду до утра, может, ему полегчает!

И бедного Мурзика выставили на улицу. Его жалобное мяуканье, сопровождаемое злорадным карканьем вороны, ещё долго разносились далеко вокруг, пугая соседей – людей и животных. Только к обеду следующего дня Мурзик вернулся домой. Ему было очень одиноко и тоскливо.

Ты, может, подумал, что Лёшиков очень суров? Нет, нисколько. У него доброе и открытое сердце. Просто, ты же сам помнишь, кот хотел навредить человечку, и тому ничего не оставалось, как защищаться. В действительности же Лёшик очень переживал за кота и всей душой желал помириться с ним. Поэтому в следующий раз, встретив измученного и грустного кота, человечек решил первым пойти на перемирие и поздоровался:

– Здравствуй, Мурзик! Как здоровье? Как дела?

Кот, съевший накануне острый перчик и проведший полночи в саду, уже не ожидал от жизни ничего хорошего и потому удивлённо открыл глаза и поднял одно ухо. «А почему бы и вправду не поговорить вот так вот просто?» – пришла ему в голову мысль, и Мурзик тут же ответил:

– Эх, Лёшиков! Дела мои ужасны! Если бы увидел меня кто из соседских котов, то наверняка засмеял бы! Хорошо, что не появилась красавица кошечка Муся, а то я бы вообще со стыда сгорел… И зачем я только с тобой связался? Мурр, муррр…

Мурзик привстал с мягкой полосатой подстилочки, на которой до того удобно лежал, и принялся прохаживаться взад и вперёд, почему-то хромая на переднюю лапу.

– А здоровье моё, – продолжал он таким же обиженным тоном, – совсем плохо. Бессонница, во рту до сих пор горит, теперь ещё и эта лапа… Хотя что это я жалуюсь? Кому интересны беды несчастного одинокого кота?! – и Мурзик нарочито закатил глаза и преувеличенно громко всхлипнул.

Лёшиков залился краской от стыда, ведь это же он был повинен во многих несчастьях бедного Мурзика.

– Прости меня, пожалуйста, – пристыженно произнёс человечек. – Это всё из-за нашей последней встречи, да? Я не хотел тебя обижать! Но ты ведь сам задирался…

– Последней встречи… – проворчал кот. – Всё из-за того, что ты упорно не хочешь признавать меня, Мурзика, главным в нашем доме. А ведь что тебе стоит, а? – и кот просительно мяукнул, грациозно выгнув спину, потом потянулся, любуясь собой, и снова сел, обвив хвостом передние лапы. А затем продолжил: – Ты совершенно меня не ценишь, не уважаешь. А ведь мы, коты, между прочим, известны с древних времён. Нас всегда любили, нам поклонялись, как божеству – в Древнем Египте, например… Мы не только мурлыкать умеем, мы много полезного делаем для людей. Даже можем безошибочно погоду предсказывать. Я вот перед ливнем или сильным ветром царапаю стены, обивку мебели, а перед похолоданием выбираю себе местечко возле тёплой печки и сворачиваюсь в клубочек, спрятав свой нос в лапах.

– Да уж, – насмешливо прервал не в меру расхваставшегося собеседника Лёшиков, – если бы по тебе погода устанавливалась, так у нас всё время было бы холодно и ветрено. Вечно ты спишь возле тёплой печки да песни поёшь, да точишь когти об обивку дивана после сытной еды…

Однако кот не обратил на слова Лёшика ни малейшего внимания.

– Вот если бы ты понимал и ценил меня, – продолжал он, – то наша последняя встреча – муррр, муррр – не оставила бы в моём сердце такого печального следа…

– Но я не трогал твою лапку, а ты хромаешь! – воскликнул Лёшик. – Может, расскажешь мне, какая беда с тобой приключилась?

– Не думаю, что мои неприятности тебя огорчат, – немножко рисуясь, сказал кот. – Но дело в том, что когда я, гхм, пел в саду, то сильно наколол лапу, и теперь мне очень больно на неё наступать.

– Дай мне взглянуть, – попросил Лёшиков и протянул руку.

– Ой, нет, – мяукнул Мурзик. – Вдруг ты сделаешь ещё хуже? Я-то ведь знаю, на что ты способен!

– Я лишь отвечал на коварные действия, совершённые против меня, – ответил маленький человечек и, приподняв кошачью лапу, внимательно её осмотрел. Затем с видом настоящего врача добавил: – Да у тебя тут огромная заноза – шип розы! И как это тебя угораздило?.. Шип засел глубоко, одному мне с ним не справиться. Придётся поискать помощников.

– Надеюсь, ты не станешь звать эту горластую ворону, которую я чуть не съел? – испугался кот. – Она наверняка в отместку сделает мне что-нибудь плохое…

– Если бы ты не делал глупостей, то и не боялся бы ответных глупостей от других, – заметил Лёшик и улыбнулся, – надо было бы тебя проучить, но, кажется, ты уже наказан. А Карлушу я звать не буду. У неё и так дел полно!

– И ничего не полно, кар! – воскликнула ворона, которая тут же впорхнула на подоконник. – Я за вами уже давно наблюдаю. Я уже и песню про Мурзика придумала, хотите – спою?

– Только не это! – кот прижал уши к голове, а Лёшиков улыбнулся вороне и ответил:

– Конечно, хотим!

– «Мурзик – птица хоть куда! Только малость толстый, да! И неловкий он немножко, но на то ведь он и кошка!» – прокаркала ворона.

– Какая я птица? – возмутился Мурзик. – И почему ты меня назвала кошкой, если я самый настоящий кот! Мне не нравится эта песня!

– Зато почти в рифму! Послушай мой припев, – добавила Карлуша и прокаркала на разные лады: – Кар, кар, кар, ка-ар, ка-ар, кар-кар.

– Ещё лучше, – проворчал кот. – И чему только тебя учили в этой твоей… школе ритмы?

– Рифмы, – поправила ворона.

– Всё равно! – отмахнулся Мурзик и, посмотрев на свою лапку, поморщился от боли. – Не могла бы ты помолчать? А то лапа совсем разболелась.

– Да, твоя лапа! Извини! – вспомнила ворона и обратилась к Лёшику: – Чем я могу помочь? – Она подлетела поближе к друзьям и взглянула на рану. – Да уж, ну и занозу ты нашёл! Полдерева в твоей лапе!

– Что, всё так плохо? – позеленел от страха Мурзик.

– Нет-нет, она просто пошутила, – ответил Лёшиков. – Не забывай, что наша Карлуша – поэтесса, а поэты любят всё преувеличивать. Но в нашем случае, думаю, без мышей не обойтись!

– Без мышей? – изумился Мурзик. – А у нас что, их много? Позор на мою кошачью голову! Я думал, только одна Банечка!

– Нет-нет, не волнуйся, – торопливо возразил Лёшик. – У нас только одна Банечка. А в соседнем доме обитает её многочисленная родня. Их-то мы сейчас и позовём!

– Ну нет, это уж слишком, – насупился кот, – мыши будут лечить кота?! Увольте меня от таких помощников! Меня засмеют соседские коты… А что подумает Муся?

– Кстати, эти мыши живут как раз в доме кошки Муси, – заметил человечек. – И никто не станет смеяться, успокойся! Мы никому не скажем!

– В доме Муси?.. – задумался кот. – Я всегда знал, что она – доброе создание и, как и я, не ест мышатину. Если это её мыши, то тут надо подумать. К тому же, если вы и вправду никому не скажете…

– Конечно, никому ни карра… вернее, ни слова, – поддакнула Карлуша. – Я даже на эту тему уже песню сочинила. Послушайте! – и ворона, привстав на цыпочки, громко прокаркала: – «Наш Мурзик лапку повредил, а Лёшик всех мышей созвал. Долго кот – кар-кар – мудрил, а потом вдруг добрым стал!» И ещё припев: Кар-кар-кар…

– Хватит! – перебил певчую птицу Мурзик. – У меня сейчас уши в трубочку свернутся и лапа отвалится! С такими песнями нас не то что соседские коты услышат, а весь город!

– Какой ты вредный! Строчку, где ты стал добрым, беру назад, – обиделась Карлуша и демонстративно отвернулась от кота.

Но Мурзика это мало интересовало, потому что Лёшик уже побежал в соседний дом созывать мышей. Свернувшись в комок, кот стал ждать, сердито повиливая облезлым хвостом. Долго ждать не пришлось – уже минут через десять в углу появилось несколько мышек, среди которых была и Банечка, затем в комнату вернулся и сам Лёшиков. Вид маленьких грызунов вывел Мурзика из себя, и он, пожалев, что согласился на эту авантюру, с мольбою обратился к Лёшику:

– Может, всё-таки не будем их просить?

– Действительно, зачем нам пользоваться услугами каких-то мышей! Пусть всё остаётся как есть, – согласился Лёшиков. – Ну, подумаешь – лапа. В лучшем случае её просто отрежут. А вот в худшем…

– А что будет в худшем? – настороженно спросил кот.

– В худшем случае ты умрёшь от заражения крови и от собственной глупости, – отчеканил человечек.

– Хорошо-хорошо, – заторопился Мурзик. – Наверное, ты прав – муррр! Я совсем не против помощи, мне просто не хотелось утруждать твоих друзей.

– Как же, как же, карр! – усмехнулась ворона.

– Вот и ладно. Ложись и вытяни лапу, – скомандовал Лёшик.

Затем маленький человечек начал отдавать распоряжения, руководить всеми действиями мышей и при этом внимательно следить, чтобы не причинить коту лишней боли. Его план операции был таков: мышка Банечка зубами вцепляется в кончик занозы, а Лёшиков, как в сказке про репку, тянет Банечку за хвост. Другой мышке было поручено смотреть, чтобы заноза вышла полностью.

– Не оторви хвост! – не разжимая зубов, проговорила Банечка.

И в этот момент заноза – вжик! – вышла из лапы кота. Одновременно с этим послышалось громкое двухголосое «о-о-ой». Лёшиков, потеряв равновесие, шлёпнулся на пол, а на него сверху свалилась Банечка. Мурзик, увидев эту картину, приложил немало сил, чтобы не расхохотаться. Смеяться громко казалось ему невежливым после всех стараний, приложенных друзьями. Но в глубине души кот был вне себя от радости: Лёшиков растянулся на полу, на нём сверху лежала мышь с занозой в лапках, и выглядели они ужасно смешно. Сколько изобретательности Мурзик проявлял раньше, чтобы увидеть Лёшика в смешном положении, сколько интриг строил, а тут вдруг раз – и всё случилось само собой!

Кот молча ликовал. Всё же и он что-то значит в этом доме! Ведь это ради него Лёшиков приложил столько усилий, это его он пожалел, да ещё из-за него, Мурзика, так потешно свалился на пол… Но его радость длилась недолго, ведь на самом деле кот-то он был добрый. К тому же Карлуша, радостно хлопая крыльями, пропела:

– «Заноза вылезла из лапы! И мыши – кар-кар-кар – все рады!»

– Ещё одна песня, и я тебя точно съем, мяу, – пропел в такт ей Мурзик, но это выглядела не как самая настоящая угроза, а скорее как шутка. Вообще за последние минуты кот очень подобрел. Ему нравилось осознавать, что у него появилось столько друзей, тем более ему помогли мыши красавицы Муси, с которой Мурзик уже давно мечтал познакомиться. Совсем подобревший кот помог Лёшику и всем остальным встать на ноги и ласково промурлыкал:

– Спасибо тебе, Лёшиков, и вам всем! Теперь мне намного лучше. Лёшиков, ты уж не сердись на меня за прошлое, ладно? Кто старое помянет…

Не знаю, сколько ещё продолжались бы его трогательные извинения, но в этот момент дверь в комнату резко распахнулась, и на пороге появился отец Стасеньки. Вид кота, благодушно беседующего с мышами (Лёшика, спрятавшегося за книжной полкой, и Карлушу, вовремя улетевшую, он не заметил), привёл его в полное замешательство.

– Ну, Мурзик, ты у нас совсем совесть потерял, – приподняв брови, вынес свой приговор папа Ларион. – Скоро мыши на тебе уже спать будут. Толстый, ленивый, ты уже, наверное, ни на что больше не годен…

Мыши тут же скрылись из глаз, а Мурзик только глупо улыбнулся.

Так Лёшик подружился со всеми обитателями дома. Всеми, кроме людей, хотя на вид семейство Флёров было добрым и славным. Маленький человечек часто слушал, как они тихо разговаривают, попивая чай, как смеются и шутят. У Лёшика сердце разрывалось, когда он думал, почему к таким хорошим людям пришло такое большое несчастье. Разве это справедливо, когда милая девочка Стася, любимица всей семьи, слепая? Она потеряла зрение ещё в раннем детстве, после какой-то долгой и странной болезни, причину которой не могли определить даже самые лучшие врачи. Вот уже восемь лет девочка ничего не видела, и её мама, которую звали Лора, сильно переживая из-за дочери, часто плакала в библиотеке, не замечая рядом с собой сочувствующего ей и тоже расстроенного Лёшика.

Тот вечер, когда Лёшиков и кот наконец-то заключили перемирие, был особенным не только для наших героев, но и для всего семейства Флёров. Лёшик слышал, что люди собирались уехать в деревню, на празднование свадьбы близкой родственницы. В доме предполагалось оставить только бабушку Нину и маленькую Стасю, потому что дорога была длинной и слишком утомительной для ребёнка. Да и слушать вздохи родни, жалеющей девочку, никому не хотелось… С самого утра бабушке давали наставления и рекомендации по уходу за внучкой, а старая женщина ворчала и говорила, что знает всё лучше самих родителей. И вот, едва только Лёшик прошмыгнул к библиотеке и потянулся к одной из книг, как голоса людей зазвучали ближе, дом наполнился шумом, заскрипели чемоданы, и человечек, так и не успевший прочесть ни строчки, понял, что час отъезда настал.

Глава четвёртая,

в которой Мурзик становится травоядным, а Лёшик знакомится с хорошей девочкой Стасей

– Еду, еду не забыли? – спрашивала бабушка.

– Нет, кажется всё взяли, – отвечала мама Лора.

– Хорошо, что мы решили выехать в ночь – не придётся страдать от дневной жары, – проговорил папа Ларион, – а к утру доберёмся до места.

– Пожалуй, до начала свадебной церемонии ещё и поспать успеете, – подтвердила бабушка, но Стасина мама думала совсем не о дороге.

– Как же вы без нас тут? – жалобным голосом спросила она одновременно и бабушку, и девочку.

– Мамочка, да ты не переживай! Всё будет замечательно, вот увидишь, – ответила Анастасия, посмотрев в сторону мамы Лоры огромными голубыми глазами.

Если бы ты не знал, что Стася – слепая, то ни за что не догадался бы об этом – такими живыми и весёлыми казались её глаза. Девочка была невысокой, очень стройной, как юная балерина, с длинной русой косой. Розовое в мелкий цветочек платье очень шло ей – такой нежной, такой трогательной.

– Да-да, не заботьтесь ни о чём, всё будет в порядке, – подтвердила бабушка Нина.

Стасин папа, стройный и подтянутый мужчина со светло-русыми волосами и голубыми, как у дочери, глазами, вспомнил, что не взял с собой в дорогу никакой книги, и направился в библиотеку, чтобы выбрать себе что-нибудь почитать. Всё свободное время он предпочитал проводить за чтением книг. Взяв увесистый том, хозяин дома вышел из комнаты, забыв запереть при этом дверцу шкафа. А любые незакрытые двери и дверцы, ты же помнишь, как магнитом манили Лёшика. С трудом дождавшись, когда голоса и шаги затихнут, человечек вылез из своего убежища и за несколько секунд преодолел расстояние до незапертого шкафа.

Просматривая корешки, он выбирал себе очередную книжку для чтения, произнося названия вслух:

– «Всё о рыбах», «Всё о море», «Всё о камнях»… Нет, не то! «Остров сокровищ», «Всадник без головы», «Путешествие Гулливера»… Это уже читал!

И тут его внимание привлекла очень старая толстая книга в потрёпанном переплёте алого цвета.

– Наверное, её часто роняли на пол… Значит, интересная книга! – решил человечек.

Он забыл, что людям вовсе не нужно сбрасывать книгу с полки, чтобы её прочесть… Надпись на переплёте выцвела, и разобрать название было невозможно. Но одно слово человечек понял точно. Это было слово «магия». Тогда, недолго думая, он столкнул книгу с полки. Том упал на пол, и из него выпали две пожелтевшие страницы. Одна страничка залетела под шкаф, а вторая спланировала на середину комнаты. Шуму упавшая книга наделала много, но никто в доме не обратил на него внимания: до того ли было Флёрам в их предотъездной суматохе!

Лёшиков спустился со шкафа и буквально лоб в лоб столкнулся с Мурзиком.

– Кажется, я даже не успел тебя как следует поблагодарить, – промурлыкал кот. – Но будь уверен: настоящие коты не забывают сделанное им добро. Хочешь, например – муррр, муррр! – я достану для тебя лапой твой листок из-под шкафа?

Ему не терпелось как можно быстрее сделать доброе дело для Лёшикова. Но маленький человечек рассмеялся и ответил, что Мурзику вовсе незачем так утруждать себя: он, Лёшик, прекрасно справится с этим и сам.

– Ты можешь и впредь всегда рассчитывать на мою помощь, – добавил Лёшик. – Ведь мы живём под одной крышей, а значит, должны уважать друг друга и заботиться друг о друге.

Если бы ты видел, мой маленький читатель, какое впечатление произвели на Мурзика эти слова! Он был просто счастлив, что теперь не одинок и у него появились самые настоящие друзья. Громко урча, кот улёгся рядом со своим новым другом, всем своим видом показывая, что готов отныне охранять и защищать маленького человечка от всяких врагов и напастей. Правда, Мурзик почти тут же погрузился в сладостную дремоту, в которой проводил большую часть своего времени, но это было уже не так важно.

А наш герой тем временем принялся за новую книгу. На первой же странице сообщалось, что почти каждый из нас, живущих на этой земле, может освоить законы магии, то есть волшебства. Надо только очень и очень постараться.

– Ага, кажется, это про фокусы. Про фокусы, про фикусы, – увлёкшись, пробормотал Лёшиков вслух.

– Фикусы?.. Ты занялся чтением книг про растения? – сладко зевнул кот Мурзик.

– Спи, спи, не отвлекайся, – ответил Лёшиков. – Когда ты проснёшься, я, может, смогу показать тебе пару фикусов… Нет, кажется, я что-то не то сказал… Не фикусов, а фокусов.

– Фикусы, фокусы… Ты ещё, как Карлуша, стихами заговори, – заворчал кот.

– Спи, не сбивай меня! – ответил Лёшик и углубился в чтение. «Каждый может стать волшебником. Для этого надо…» – начиналась первая глава. Лёшиков прочитал, что нужно говорить и делать для того, чтобы внушить свои мысли находящемуся неподалёку субъекту. Оказалось, это не так уж и сложно. Человечек огляделся – из ближайших субъектов он заметил только Мурзика, сладко спящего рядышком.

– Ну что ж, попробую… – решил Лёшик.

Заклинание оказалось длинным и выговаривалось трудно, но Лёшиков запомнил его на удивление быстро. Надо было сделать круговые движения руками, три раза проговорить волшебные слова, а затем произнести то, что ты хочешь внушить выбранному субъекту. Произнеся текст заклинания, Лёшик сосредоточенно нахмурил брови, сделал движение руками и сказал первое, что пришло ему на ум:

– Ты, Мурзик, должен стать травоядным и не есть ничего, кроме овощей и фруктов!

А потом, вспомнив, как кот по ошибке закусил жгучим перчиком, звонко расхохотался.

– Что это ты хохочешь сам с собой? Это нехороший признак, – промурлыкал Мурзик. Он поднялся, лениво потянулся, выгнув спину, зевнул и, посмотрев на увлёкшегося чтением Лёшика, снова лёг.

А маленький человечек уже читал дальше. Все прочие главы тоже говорили о внушении, подчинении, повелении, о фокусах же ничего не было и в помине.

– Нет, я выбрал не ту книгу, – вздохнул он, почти рассердившись. – Нет тут никаких фокусов, и ничего интересного тоже нет.

Захлопнув тяжёлый том, он снова полез на полку.

«Почитаю-ка я лучше «Всадника без головы», – рассуждал Лёшик вслух и вдруг услышал:

– Совсем голову потеряла! Там же каша горит! Иди, Стасенька, поиграй на пианино!

Маленький человечек насторожился и юркнул за одну из книг. Его испугал не голос бабушки, он уже давно привык к ней, а то, что говорила она совсем рядом, скорее всего, стоя перед дверью библиотеки. Пианино находилось в библиотеке, а посреди комнаты лежала раскрытая книга о фокусах-фикусах.

«Если девочка войдёт, то может споткнуться! – промелькнуло в голове Лёшикова. – Она же ничего не видит».

Тем временем дверь открылась, и в библиотеку вошла Стасенька. Неуверенной походкой девочка прошла вперёд.

– Не грусти, внученька! Они скоро вернутся! – кричала ей из кухни бабушка. – Я сейчас приготовлю такой пирог, пальчики оближешь! Может, даже Мурзику дадим кусочек…

Кот, услышав сквозь сон своё имя, приподнял одно ушко, а Анастасия, кивнув бабушке в ответ, направилась в дальний угол библиотеки, где стояло пианино. Прямо на её пути лежала книга, и Лёшик, то краснея, то бледнея, закрыл глаза. «Ба-бах!» – Стасенька, как и ожидал наш герой, споткнулась о книгу и упала. Девочка не заплакала, скорее удивилась, ведь за долгие годы слепоты девочка привыкла к расположению мебели и вещей в комнатах и дома вполне могла обходиться без посторонней помощи. Обычно взрослые, заботясь о ней, не переставляли без надобности вещи и не загромождали пространство посторонними предметами, поэтому спотыкалась она нечасто. Но самое странное, что Стася услышала чей-то тоненький голосок: «Ой! Надеюсь, она не ушиблась…» Это выпалил Лёшик, а потом, прикрыв рот рукой, покраснел от стыда.

Тем временем Стася, потирая разбитую коленку, напрягла слух, чтобы услышать снова этот забавный голос. Но ничего не было. Мурлыкал, подтачивая когти, кот, на стене тикали часы, за окном каркала ворона. В конце концов девочка тяжело вздохнула, осторожно встала, подошла к пианино и стала открывать его крышку. Получилось это у неё не сразу, поскольку крышка была большая и очень тяжёлая. Лёшиков видел старания девочки и страшно жалел, что не может ей помочь. Когда же крышка наконец поддалась, Стасенька уселась и начала играть одну из тех чудесных мелодий, которые часто звучали в этом доме. Она перебирала пальчиками белоснежные клавиши, тихо подпевая сама себе и будто растворяясь в музыке. Когда девочка играла, лицо её преображалось, становилось ещё нежнее и красивее, начинало лучиться необыкновенным светом и радостью.

Лёшиков любил слушать, как играет Стасенька. Но сейчас ему было не до музыки – при одной мысли о том, что девочка из-за него ушиблась, на душе кошки скребли. Тихонечко выйдя из-за книжек, человечек осторожно подкрался к ней и внимательно осмотрел Стасину коленку. Раны не было, но место ушиба сильно покраснело.

– Какой же я бессовестный! – ругал он себя. – А ещё говорят, что я хороший. Разве хорошие так поступают? Интересно, что бы подумали обо мне друзья, если бы узнали, что Стасенька из-за меня ушиблась?

– Кар-кар! – услышал он знакомый голос, раздавшийся за окном. – Лёшик, выходи гулять! Мы с Банечкой нашли очень вкусную – кар – морковку! Иди сюда, поделимся!

Услышав слова вороны, Мурзик открыл глаза.

– Что-то я не прочь полакомиться морковкой, – промурлыкал он, потянулся и вприпрыжку выбежал из библиотеки.

Лёшиков удивлённо поглядел Мурзику вслед: человечку ещё не приходилось слышать о том, что коты едят морковь. Что касается самого Лёшика, то аппетита у него не было совсем. Падение девочки так расстроило его, что какая тут еда! И гулять тоже не хотелось, уж лучше сразу спуститься к себе в подвал.

– Лёшик, скорее, кар-кар-караул! Мурзик накинулся на нашу морковь! Обжора, отойди! Оставь нам! Лёшик! – хрипло каркала Карлуша, и человечек сначала улыбнулся, а затем не на шутку обеспокоился: «Что это с котом? Не заболел ли?»

«Всё-таки надо выйти к друзьям», – решил Лёшиков. И, кинув грустный взгляд на играющую Стасеньку, зашагал в сторону двери. До порога оставалось всего несколько шагов, как вдруг Лёшик услышал:

– А вы уже уходите? Уходите, не дослушав до конца? Это невежливо, и раньше я за вами такого не замечала.

Голос явно принадлежал Стасеньке, и Лёшик быстро обернулся – девочка играла вальс с таким видом, словно не она произнесла последнюю фразу.

«Может, у меня что-то с ушами?» – подумал человечек и на всякий случай хлопнул себя по уху. Со слухом всё было в порядке, и Лёшик решил, что стоит хорошенько выспаться, а то вон уже слышится непонятно что. Он сделал ещё один шаг в сторону двери.

– Нет, ну это ведь некрасиво – уходить вот так, не попрощавшись… – сказал кто-то Стасенькиным голосом.

Лёшиков резко оглянулся – кроме него и Стаси, в библиотеке никого не было. Тем временем девочка закончила играть и повернулась к нему.

– Вы так и будете молчать? – спросила она, и малышу показалось, будто она смотрит прямо ему в глаза. Изумлению человечка не было предела, а Стасенька продолжала: – Или проявите хоть чуточку храбрости и наконец-то заговорите со мной?

Лёшиков даже рот открыл. Его, самого смелого человечка на свете, обвиняют в трусости! Не бывать этому! Он должен заговорить с девочкой! Правда, Лёшик никогда ещё не разговаривал с людьми. Но Стасенька такая хорошая! Ей можно довериться. А если она даже расскажет кому-нибудь о существовании такого крохи, то ей вряд ли поверят. И он решился.

– Я не боюсь, просто мы с вами совсем незнакомы. А вы… простите, вы не сильно ушиблись?

Его голос был таким писклявым, слова путались, и вообще, всё, что Лёшиков сказал, показалось ему бестактным и глупым.

«Может быть, Стася меня не слышит», – почему-то понадеялся он, но тут же устыдился своей мысли.

А девочка слышала. Однако вид у неё был ну очень удивлённый. С открытым ртом, уставившись перед собой невидящими глазами, она не шелохнувшись сидела за пианино.

– Кто здесь? – дрожащим голосом спросила Стасенька.

«Что ей ответить? Что ей ответить? – лихорадочно соображал малыш, прикидывая разные варианты. – Лёшик? Лёшиков? Маленький человечек? Тот, из-за кого вы ушибли коленку? Все не то!» В конце концов, не найдя ничего более подходящего, он ответил:

– Я! А с кем вы сейчас разговаривали? Разве не со мной?

– Я… Я ощущала, что тут кто-то есть… – помялась Стасенька. – Я давно это чувствовала. Вернее, слышала. И сейчас не знаю – может, мне мерещется? Хотя нет, я же точно знаю, что не обман! Обычно люди, лишённые зрения, обладают удивительным слухом, и я – не исключение!

– Но постойте! Вы же сами меня остановили, а теперь не хотите поверить, что слышите меня? – удивился Лёшик.

– Да нет же! Я просто играла и представляла, что я на балу и беседую с выдуманным принцем, который почему-то не хочет слушать, как я музицирую… А ты… Ой, простите, вы… Вы, наверное, не принц, да?

– К сожалению, нет, – ответил ей Лёшик.

– Но всё равно я рада, что интуиция меня не подвела. Вы знаете, я была уверена, что в библиотеке я не одна. И не ошиблась. Но если вы – не воображаемый принц, то кто? Я недавно обо что-то споткнулась… Это не ваша книга?

– Кар-кар! Лёшик, караул! Он съел морковку и теперь поедает клубнику! Какой прожорливый! Я сейчас упаду в обморок от голода, кар! – орала за окном Карлуша, но Лёшикову было не до того.

– Я действительно виноват, простите, – краснея, извинялся он. – Видите ли, я, как бы поточнее выразиться, не вполне такой, как вы… Понимаете, я совсем маленький… то есть маленького роста.

– Насколько маленького?

– Очень маленького.

– Такого, как я?

– О, если бы!

– Как стул?

– Я был бы счастлив, – вздохнул Лёшиков.

– Тогда скажите сами, какого вы роста, и мы прекратим эту игру в сравнения.

– Я, я… я как… – и Лёшиков стал оглядываться, ища подходящее сравнение, – как пальчик вашей руки, – наконец пролепетал он, сильно смутившись.

– Не может быть! Таких людей не бывает! – проговорила Анастасия с удивлением, потрогав пальчик на своей руке, но тут же вежливо поправилась: – Простите мою глупость. Раз вы есть, значит, конечно, бывают. Если только вы меня не разыгрываете.

– Пожалуй, я немного преувеличил, сказав, что я ростом с ваш пальчик, – сказал, опомнившись, Лёшиков и уже спокойнее продолжал: – На самом деле я, наверное, размером с вашу ладошку.

Он перевёл дыхание и тут же продолжил:

– Если хотите, я подойду поближе, и вы сможете… – он хотел сказать «рассмотреть», но вовремя опомнился и закончил: – …меня потрогать.

– Если для вас это несложно и неопасно, то я была бы вам очень за это признательна, – вежливо попросила Анастасия.

Лёшиков забрался на пианино и, ступая по клавишам, подошёл к руке девочки.

– Только, пожалуйста, очень осторожно. Я ещё никому не давал себя трогать.

Стася легонько прикоснулась пальчиками к крохотному человечку – к его ручкам, ножкам, волосам, ласково провела по лицу.

– Вы такой… такой…

– Ну вот, началось, – проворчал про себя Лёшик. Он видел, что чувства переполняют девочку, что она даже не может передать свои ощущения словами, но всё-таки ему было не очень приятно, что его рассматривают, как какую-то диковинку.

– А у вас есть имя? Хотя это опять глупый вопрос, – продолжала рассуждать Анастасия. – Конечно же, у вас должно быть имя. Правильнее было бы спросить: «Как вас зовут?»

– Лёшик. Или Лёшиков, как называют меня друзья.

– А моё имя Анастасия. И давайте будем на «ты», ладно? А то мы всё «выкаем», как взрослые. Хотите?

– Хочу, – ответил радостно Лёшиков.

– Где же ты живёшь? – продолжала расспрашивать Стасенька.

– В этом самом доме. Я давно живу здесь, только никто не подозревает о моём существовании.

– А вот и неправда. Я чувствовала твоё присутствие, только боялась себе в этом признаться. Это очень хорошо, что сегодня я убедилась: ты – есть! Понимаешь, для меня очень важно, чтобы мои чувства меня не подводили. Чувства заменяют мне глаза, и сомневаться в них я не хочу, – с трудом веря в реальность всего происходящего, говорила девочка. – А как тебе живётся в нашем доме? Что ты делаешь?

– Хорошо живу. Хожу в вашу библиотеку, читаю книги, слушаю, как ты играешь на пианино, разговариваю с друзьями…

– А кто тебе шьёт одежду? Как ты её стираешь? – продолжала сыпать вопросами девочка.

– Моя одежда всегда была со мной, я даже об этом и не задумывался. Она и растёт со мной, и всегда чистая, – отвечал человечек.

И в этот момент за дверью снова послышались шаги.

– Это бабушка идёт за мной, – сказала Стася, приложив палец к губам. – Мне пора ложиться спать. Я надеюсь, мы с тобой ещё встретимся.

– Конечно! Ты зови меня в любое время, и я приду, – пообещал Лёшиков.

Открылась дверь, вошла бабушка Нина и спросила:

– Ты с кем-то говорила или мне послышалось?

– Нет, – смутившись, отвечала девочка. – Не послышалось. Я действительно разговаривала… сама с собой.

– Опять книга валяется посреди комнаты, – крестясь и качая головой, проговорила бабушка.

– Я знаю, – тихонько вымолвила Анастасия, поглаживая ушибленную коленку.

– Пойдём-ка спать. Завтра у нас непростой день: приезжает твой доктор, и нам надо быть в форме, – всё ещё размышляя о чём-то и не обращая внимания на колено внучки, сказала бабушка.

Девочка послушно поднялась с места, и через минуту Лёшик, спрятавшийся за книжную полку, остался в библиотеке совсем один. Малыш был очень взволнован, ведь он впервые пообщался с настоящим большим человеком!

– Подумать только – она почувствовала моё присутствие!.. И так вежливо со мной разговаривала, так по-доброму расспрашивала обо всём. Как жаль, что такая славная и милая девочка слепа… – задумчиво проговорил сам себе маленький человечек.

Он не успел додумать, потому что со двора донеслось истошное карканье:

– Лёшик! Кар-кар-караул! Мурзик сошёл с ума! Он ест траву!

Человечек прислушался и расслышал еле различимый смех Банечки, которая при этом ещё и попискивала.

– Кар-Кар! С меня хватит! Раз уж ему всё можно, то я буду петь! Вот, послушайте! – заявила Карлуша (Лёшиков был уверен, что птица при этом гордо вскинула голову и выпятила грудь). – Мурзик травоядным стал и морковку всю умял! Кар-кар! Какой кошмар!

Слушая ворону, Лёшик чуть сам не покатился со смеху, но вдруг замер:

– Что она сказала? – вдруг осенило его. – Травоядным стал? Неужели это я сделал? – Подумав об этом, он удивлённо прикрыл рот рукой и со всех ног помчался вниз, к своим друзьям.

Глава пятая,

в которой Мурзик рассказывает свою историю, а Карлуша кукарекает

Во дворе творилось нечто странное. Мурзик жадно грыз траву, издавая урчащие звуки, злая, голодная Карлуша летала над бедным котом, отчаянно каркая, а Банечка, схватившись за живот, хохотала.

– Лёшик, иди сюда! – первой увидела человечка мышка. – Тут такое… такое… Ой, дай отдышусь!

– Не понимаю, что смешного! Кар! – недовольно отозвалась ворона. – Мало он свои сосиски уплетает, так теперь и до нашей еды добрался. А если он начнёт есть ягоды и всё, что во дворе найдёт, чем я буду питаться? – и в глазах Карлуши блеснули слёзы.

– Не пойму, что со мной такое творится, – пожаловался Мурзик. – Сосисок не хочется. И колбаски не хочется. Даже рыбки и то не хочется. А вот травки да морковки…

– Морковки, ха-ха-ха, – снова закатилась со смеху Банечка.

– Да, Лёшик, он слопал огромную морковь! Я специально её принесла из парка, думала, тут на всех разделим! Обжора! Кар! И так круглый, как мяч, – куда ему ещё есть? – прокаркала ворона.

– Друзья, оставьте в покое Мурзика! Не обижайся, Карлуша, мы найдём тебе ещё морковку. Я попрошу её у Стасеньки специально для тебя! – пообещал Лёшиков.

– У Стасеньки? – хором произнесли все и изумлённо уставились на человечка. Мурзик даже жевать перестал, а Карлуша и Банечка разом забыли про прожорливого кота.

– Да, я подружился с Стасенькой и обязательно познакомлю вас с ней, – скромно сказал Лёшик.

– Очень надо! Я и так знаком! – пробурчал Мурзик, но ворона и мышка всё же заинтересовались словами человечка.

– Это было бы здорово! А нельзя попросить у неё для меня кусочек сыра? – пропищала Банечка. – А то здешние хозяева такие чистоплотные, что иной раз лишней крошки не найдёшь…

– Кстати, я тоже сыр люблю, – произнесла ворона. – Могу принять вместо морковки.

– Я обязательно попрошу Стасю, ну а сейчас я пойду к себе, пора бы поспать, – Лёшик сладко зевнул.

– Да, поспать было бы неплохо, – подхватил кот и медленной походкой направился к дому. Банечка нырнула под крылечко, где через щель добралась до подвала, а Карлуша покаркала ещё немного и, отрепетировав парочку новых песен, довольная, села на ветку дерева.

Уже в подвале Лёшиков рассказал Банечке всё, что произошло за этот вечер. А позже, лёжа в своей кроватке, он думал о девочке с русой косой и печальными голубыми глазами, о том, как многого она лишена. Бедняжка не видит солнца, неба, белого снега и зелени садов, ярких красок цветов и причудливых волн моря… Маленький человечек закрыл глаза и попытался представить себе, как он сам жил бы в такой темноте. Но мрак напугал его, и сердце сжалось. Почему всё так неправильно устроено в мире, почему одним дано счастье видеть, а другие этого лишены?.. С этими грустными мыслями Лёшиков и уснул.

Утром, едва он проснулся, услышал, что его зовут.

– Лёшик! Ты тут? Иди сюда! – кричала Стасенька.

Непривычно и радостно было знать, что он нужен людям, и Лёшиков, молниеносно умывшись и одевшись, помчался на зов. Войдя на кухню, он увидел сидящую за завтраком девочку. Рядом с ней на соседнем стуле восседал Мурзик, которого Стася ласково уговаривала съесть кусочек рыбки.

– Ну, Мурзенька, ты же всегда любил кушать из моих рук рыбку! Попробуй, пожалуйста, это очень вкусно.

Кот ласково мурлыкал, тёрся о руку девочки, но от лакомства вежливо отворачивался.

«Как же я забыл, что Мурзик заколдован! А может, не заколдован? Может, и правда приболел?» – вдруг промелькнуло в голове у Лёшикова, и он густо покраснел.

– Это ты, Лёшик? – спросила девочка, каким-то чудом почувствовав его присутствие. – Что-то странное происходит с нашим Мурзиком, он почему-то отказывается от завтрака.

– Не переживай, Стасенька. Я думаю, это временное явление, – пробормотал Лёшиков и тут же вспомнил о чём-то важном. – А что, врач, о котором вчера говорила бабушка, уже приехал?

– Да, и даже осмотрел меня, как всегда. Пойдём на улицу, сегодня такая погода хорошая!

Лёшиков охотно согласился, тем более со двора уже раздавалось приветственное карканье Карлуши:

– Вот и солнышко взошло! Кар-кар-кар, как хорошо! Я нашла кусочек хлебца, и теперь он греет сердце! Кар! Кар!

Засмеявшись, Лёшик вприпрыжку помчался впереди Стаси в прихожую. Но вдруг девочка остановилась. Из гостиной доносились голоса бабушки и врача.

– К сожалению, мой сегодняшний осмотр ничего нового не дал, – объяснял доктор. – Я полагаю, исправить положение уже невозможно, как бы мы ни хотели этого. Очень уж странная у вашей девочки болезнь. Мы испробовали все известные науке средства, но улучшение так и не наступило. И нам с вами, видимо, придётся смириться. Девочка никогда не будет видеть.

Услышав слова врача, Лёшиков поглядел на Стасю и заметил, как сильно она расстроилась. По щекам Стасеньки потекли слёзы.

– Ну, не плачь, не плачь! Я уверен, мы найдём выход, – пробормотал он, едва не плача сам.

От боли и беспомощности у Лёшика сжалось сердце. Какое страшное слово – «никогда»!.. Ему впервые захотелось стать большим и сильным, чтобы помочь девочке. Но как это сделать, человечек не знал. В тот день он так и не увидел Карлушу и Мурзика – всё время провёл в подвале, размышляя о том, как же помочь Стасе. В конце концов Лёшиков решил изучить все медицинские книги, чтобы стать врачом и попытаться вылечить девочку.

А на следующее утро он проснулся оттого, что услышал недовольное урчание Мурзика. Выйдя на крыльцо, Лёшик обнаружил кота, пытающегося отобрать из цепких лапок вороны капустный лист.

– Отдай лист, кому говорю! – требовал Мурзик.

– Не отдам! Иди ешь печёнку или рыбу! Не могу смотреть, как разлагается твой мозг! – каркала птица.

– Я не хочу печёнку! Я не хочу ни мяса, ни рыбы. Капустки бы, огурчика, морковки, яблочка!.. – мечтательно вздохнул кот.

– А ты температуру мерил? – озадаченно спросила его Банечка, которая примостилась тут же, на крылечке.

– Я давно заметила, что он болен! Ещё когда он чуть меня не проглотил, кар! Половину моих чудных пёрышков выщипал! Виданное ли это дело: кот – и ест морковку?!

– Да понимаю я всё, самому стыдно! А что подумает кошка Муся? – и, к удивлению Лёшика и всех остальных, Мурзик вдруг покраснел так, что это стало заметно даже через шерсть. – Что же это такое со мной, а? Неужели я превращаюсь в травоядного кота?

– Я давно это поняла. Вспомни мою песенку! Кар-кха, – откашлялась ворона, гордо вскинула голову и запела: – Мурзик травоядным стал, и морковку…

– Тише ты! – перебил её Мурзик. – Не кричи, а то Муся точно услышит, вот позору-то будет!

– Ладно тебе, Мурзик, – поддержал кота Лёшик, – не переживай ты так, травоядные коты тоже бывают…

– Ага, – подтвердила Банечка. – Мне мама рассказывала, пятьдесят лет назад тут с одним котом приключилась история…

– Что такое приключилось? – заинтересовалась Карлуша.

– Меня не интересует, что случилось пятьдесят лет назад! Я хочу быть обычным котом, как все! – грустно заявил Мурзик и, резко выхватив из лап Карлуши лист капусты, с аппетитом набросился на него.

– Да уж! – в очередной раз удивилась птица, Банечка снова хихикнула, а Лёшик не на шутку призадумался. Магия действует, он теперь в этом точно уверен! Ведь это он позавчера в библиотеке внушил коту, что теперь тот травоядный и больше никогда не будет есть мясо и рыбу. Вот это да! Вот это фикусы-фокусы…

Но радость длилась недолго, ведь позавчера Лёшик отложил эту загадочную книгу в сторону. А вдруг он её больше не найдёт? Что тогда станет с Мурзиком? Надо срочно отыскать волшебную книгу. И, недолго думая, человечек направился к дому.

Книга, как и прежде, стояла на одной из полок. По обыкновению скинув том вниз, Лёшик углубился в чтение и так зачитался, что даже не заметил, как в библиотеку вошёл Мурзик.

– Ты опять тут? – промурлыкал кот и, подтачивая о мягкий ковёр коготочки, улёгся рядом. – Вот смотрю я на тебя и думаю: неужели нет у тебя более серьёзных дел, чем странички перелистывать? И что ты там находишь? Ладно бы ещё рисунки были или картинки всякие…

– Что ты, Мурзик! Знаешь, сколько я нового и интересного узнаю, читая книги!

– Новое, интересное… – промурлыкал кот. – Побеседовал бы лучше со мной. Я ведь столько разных историй знаю! Вот и будет тебе новое. А вот, к примеру, – оживился вдруг кот, сверкая глазами, – знаешь ли ты, откуда в нашей прихожей взялся старый башмак?

– Мне это неинтересно, – не глядя на кота, произнес Лёшик.

– А ты послушай, я тебе расскажу.

И Мурзик уселся перед маленьким человечком, свернул хвост калачиком и начал свой рассказ.

– Как-то раз к нам пришёл садовник. И в ведре с сухими обрезанными ветками принёс старый башмак. Садовник долго расспрашивал бабушку, кто бы мог потерять обувку, но так и не получил ответа. Вот он и оставил башмак в прихожей, сказав: «Пусть полежит здесь, найдётся хозяин – столько радости будет!» Ну, разве найдёшь ты такую историю в книге?! А вот и ещё одна – про шнурок, привязанный к перилам в прихожей…

– Хватит, довольно! – взмолился Лёшиков. – Умоляю тебя, Мурзик, посиди спокойно. Или полежи, отдохни, только не мешай мне читать.

– Вот увидишь, ты когда-нибудь задохнёшься от книжной пыли, – с обидой в голосе произнёс кот, но потом заботливо добавил: – Я же для тебя стараюсь, чтоб ты расширил свой кругозор и узнал хоть что-нибудь по-настоящему жизненное. Послушай хотя бы про меня, мур-мур. Ты знаешь, как я появился в этом доме?

– Нет, не знаю, – Лёшик понял, что самое лучшее, что он может сейчас сделать, – это выслушать кота, и потому он оторвался от книги и сосредоточенно взглянул на Мурзика.

– Я слышал, как бабушка рассказывала соседке, что взяли они меня для того, чтобы попытаться помочь Стасе. Когда девочка начала терять зрение, родители стали обращаться к различным врачам и профессорам. И вот один врач посоветовал завести дома животное, желательно пушистого кота. – Мурзик окинул одобрительным взглядом свою густую шерсть и продолжил: – Как раз в это время в семье их хороших друзей окотилась кошка – моя мама. Нас родилось шестеро. Но так как моя мама – первая красавица, победительница нескольких конкурсов красоты, как и папа, король кошачьих выставок, то моих братьев и сестёр быстро разобрали. Остался только один я, и то из-за этого пятна, – Мурзик лениво перекатился на спину, оголив свой пушистый животик, и Лёшик заметил яркое коричневое пятно, выделявшееся в рыжеватой шерсти животного.

– И что, из-за этого маленького пятнышка тебя не хотел никто брать? – удивился человечек.

– Да, оно мне подпортило всю карьеру, – огорчённо ответил кот. – И откуда только оно взялось, это пятно? Я поначалу сильно горевал, но всё оказалось очень даже хорошо. Мою фотографию разместили в газете над объявлением о продаже, и родители Стасеньки меня заметили. Привезли сюда, стали сытно кормить и много гладить, и сейчас я думаю, эта участь всё же лучше, чем скитаться по выставкам. Там и в еде ограничивают, и бегать заставляют. А тут – не жизнь, а малина. Пей – не хочу, ешь – не хочу, играй – не хочу!

– Да уж, кар-кар! Если бы «не хочу», ты бы не был таким круглым. В том-то и беда, что ты всего хочешь – и есть, и пить! – прокаркарала ворона, присевшая на подоконник. – Хорошо, что ты стал травоядным, может, похудеешь! Кстати, я теперь тоже знаю историю, которая случилась здесь пятьдесят лет назад. Так вот, пятьдесят лет назад жил один глупый кот…

Вымолвив эту фразу, Карлуша бросила выразительный взгляд на Мурзика. А тот, зевнув, точно говоря, что уж его-то никто не может обвинить в глупости, выжидающе уставился на ворону. Карлуша выдержала длинную паузу и продолжала, прохаживаясь по подоконнику:

– Так вот, этот глупый кот так любил поесть и так жадно поглощал свою еду, что однажды подавился рыбной косточкой. И хозяйке даже пришлось вызывать на помощь ветеринара. Надо сказать, что врачу пришлось долго трудиться, чтобы извлечь кость из горла жадного кота. После этого случая тот перешёл исключительно на зелень, предпочитая не связываться больше ни с рыбой, ни с мясом – совсем как ты, Мурзик. И представьте себе: без привычной еды он стал ещё глупее и ленивее, чем был раньше, и целыми днями спал на своей мягкой подстилке. Мыши в доме так разгулялись, что хозяйка выгнала кота вон. Вот такая печальная, но поучительная история… Это может случиться и с тобой, Мурзик, если к твоей глупости прибавится вегетарианство. Послушайте про это мою песенку: «Он мясо отказался есть, и ум его совсем исчез! Кар! Кар!»…

– Умоляю, дайте мне почитать! – застонал Лёшиков, перебивая Карлушу. Конечно, это было невежливо, но его терпение уже истощилось. – Я с вами с ума сойду!

– Сойдёшь, сойдёшь! Да если бы не мы, ты бы давно с ума сошёл от скуки! – обиделась Карлуша и мимолётом заглянула в книгу. – Читаешь всякую ерунду! Какие-то птички в клетках… Безобразие! Ненавижу такую жестокость!

Лёшик поглядел на раскрытую страницу. На картинке были изображены крохотные птички в клетках. «Что-то очень знакомое, – подумал Лёшиков, нахмурив брови. – Где я это видел?» Однако, как ни старался, так ничего и не вспомнил. И тогда он вопросительно поднял глаза на ворону.

– Послушай, Карлуша, ты такая мудрая, ты много летаешь по окрестностям и много видишь…

– Что правда, то правда, – гордо подняв голову, с достоинством подтвердила ворона.

– Тогда скажи, ты где-нибудь уже видела таких птичек?

– Конечно же! В соседнем доме живёт такая птичка по имени Чубзик. Она совсем маленькая по сравнению со мной и довольно пушистая. Иногда она пытается разговаривать, как люди, или лает собакой, или поёт… Однажды она спела удивительную песенку, сейчас вспомню. Кажется, там было что-то типа «Вовка дурак»…

– Так это же попугай! – насмешливо фыркнул Мурзик. – Тоже мне – мудрая и всезнающая. Попугаев даже я знаю.

– Нет, эти птички не похожи на попугая, – задумчиво покачал головой Лёшиков. – Вы только посмотрите на картинку: они совсем маленькие и выглядят совершенно иначе.

– Как-то раз, когда я только-только поселился в этом доме, я убежал за забор и решил прогуляться и, может быть, найти что-нибудь вкусненького, колбаски или сосисок, мур, – начал рассказывать Мурзик, но ворона его перебила:

– Тоже мне, нашёл что искать на улице. Как же, как же, прямо так и ждут там тебя.

– Дай рассказать, Карлуша! Ну так вот. Я проходил мимо одного дома и увидел, как большой человек поместил кота в клетку. Я тогда очень испугался и побежал обратно.

– В клетку? – заинтересовалась птица. – Интересно, зачем они его туда посадили? Может, быть, этот кот в чём-то провинился…

– Да, он громко пел по ночам! – съехидничал Мурзик.

Слушая их разговор, Лёшик не удержался от улыбки.

– Не волнуйся, Мурзик, даже если бы кто и захотел поместить тебя в клетку, у него бы не получилось – очень уж ты круглый. Боюсь, таких больших клеток не бывает.

– А вдруг бывает? – не унималась Карлуша. – Представляете, сейчас войдут в эту комнату, поймают нашего Мурзика и унесут куда-нибудь, где никогда не бывает сосисок и… и морковки.

В это время из коридора действительно донеслись звуки шагов, и Мурзик от страха съёжился, поджал лапы и зажмурил глаза. Дверь заскрипела, и в библиотеке, к облегчению кота, появилась Стасенька.

– Здесь есть кто-нибудь? – окликнула девочка.

Ей никто не ответил. Мурзик был просто не в состоянии издать ни звука, Карлуша притаилась за окном, а Лёшик еле сдерживался от смеха. Девочка, пройдя в комнату, направилась к креслу и, услышав шорох, уже настойчивей спросила:

– Кто здесь? Лёшиков, Мурзик, это вы?

– Да, да, я, и со мной Мурзик, – отозвался маленький человечек. Оставив книгу, он поспешил к креслу, в которое усаживалась Стасенька. А кот приблизился к девочке, как бы желая засвидетельствовать ей своё почтение, потёрся об её ногу и отошёл в сторону. Никогда он ещё не был так рад хозяйке, и сейчас, после пережитого потрясения, Мурзик подумал, что самое лучшее теперь – это поспать.

– Где же ты, Лёшиков? – звонко и ласково позвала ещё раз Анастасия.

– Я здесь, я совсем близко, – раздался рядом с ней его голосок.

– Я так рада тебя снова слышать, – проговорила Стася. – Ты и представить себе не можешь, как рада. Как прошло у тебя то время, что мы не виделись, что новенького приключилось в твоей жизни?

И Лёшиков рассказал ей о вегетарианских приключениях Мурзика, о недавнем разговоре с Карлушей и о прочих событиях дня.

– Значит, ты понимаешь язык птиц и зверей? – удивлённо воскликнула Стасенька. – И можешь разговаривать с котом, вороной и всеми прочими обитателями нашего дома и сада? А что ты сделал, чтобы научиться этому?

– Да ничего особенного, – в свою очередь удивился Лёшик. – Это умение живёт во мне с самого рождения, и я даже не задумывался о том, что вы, люди, не понимаете языка зверей и птиц. Неужели ты не догадываешься, что хочет сказать Мурзик, когда мурлыкает, или мышка, когда пищит?

– Что ты, я и разбираться не стану, что она хочет мне этим сказать! – испугалась Стасенька. – Ты знаешь, я страшно боюсь мышей. Я боюсь наступить на мышку в темноте или услышать её пронзительный писк… По-моему, мыши вообще – довольно неприятные создания.

– А я вот дружу с одной, – сказал Лёшиков. – Её зовут Банечка.

– Банечка… Какое чудесное имя! Никогда бы не подумала, что так могут звать мышку.

– А я не припомню ни одного случая, – продолжал маленький человечек, – чтобы Банечка пронзительно пищала или бросалась людям под ноги в темноте. Наверное, это делают какие-то невоспитанные и глупые мыши. А Банечка – совсем другое дело. Вот недавно мы с ней помогали Мурзику избавиться от занозы в лапе.

– Как? Мышь помогала коту избавиться от занозы? – не удержалась от смеха Анастасия.

– Ну да, мы с ней вместе вытаскивали огромный шип розы из лапы бедного кота. Мурзик, правда, тоже поначалу не верил в добрые намерения Банечки. Ему казалось, что над ним станут смеяться, если он примет помощь от мыши. Но потом всё-таки согласился, и теперь они подружились.

– Интересные тут у нас вещи происходят. А мы, люди, ни о чём и не догадываемся. Это же подумать только: Мурзик – и мыши!

Услышав своё имя, уже задремавший кот приоткрыл один глаз, пробормотал сквозь сон: «Что-что?.. Мурзик, мыши… Главное, что нет клетки…» – и снова провалился в сладкую дрёму. А Стася, чтобы увести разговор в сторону от мышей, которых она действительно очень боялась, стала расспрашивать Лёшика, кто его родители и где они живут.

– Не знаю, Стасенька, – грустно ответил ей маленький человечек. – Думаю, что, как и у тебя, как и у всех людей на свете, родители у меня были. Но где они сейчас, я не знаю. Сколько себя помню, я всегда жил один. Порой мне снятся странные сны. Иногда страшные – про зловещий заброшенный дом, весь заросший паутиной. Иногда хорошие. Вот совсем недавно приснилась девочка, такая же крохотная, как я, и почему-то очень знакомая. Но сколько я ни пытался, так и не вспомнил, кто она. Жаль, что этот сон мне больше не снится… – Лёшик немного помолчал и добавил: – А ещё у меня есть вот этот крохотный амулетик. Наверное, он достался мне от моих родителей…

С этими словами малыш подошёл к девочке поближе и вложил ей в протянутую руку сиреневый камушек с рисунком-жучком. Подержав его в теплой ладошке, Стася тихо, как бы про себя, произнесла: «Как жаль, что я никогда-никогда не смогу увидеть твой амулет…» И, немного помедлив, вернула камушек Лёшику и уже громко продолжала:

– Но ты ведь не можешь всегда быть один. Наверное, у тебя много друзей?

– Конечно же, у меня есть друзья. Например, семейство мышей из соседнего дома, и особенно Банечка, о которой ты уже знаешь и которая живёт тут, в подвале. Кот Мурзик, ворона Карлуша, – перечислял Лёшик, загибая свои крохотные пальчики.

– Неужели и эта дико кричащая за окном ворона – твой друг?

Лёшиков с виноватым видом посмотрел на нахохлившуюся ворону, которая всё это время с любопытством слушала их беседу, и попытался оправдать её в Стасиных глазах.

– Не такая уж она и крикливая. Просто она учится петь и, кстати, сочиняет неплохие стишки. Правда, Карлуша?

– Кар-кар, я – птица хоть куда… Умна, красива и скромна! – прокаркала та в ответ.

– Ой, она слышала, как я её назвала крикливой, – воскликнула Стасенька и покраснела. – Извините меня, уважаемая госпожа Карлуша, я не знала, что это вы так поёте. И не подумала, что вы понимаете язык людей и моё замечание вас обидит…

– Ничего страшного, не переживай, – успокоил девочку Лёшик. – Карлуша очень добрая, а ещё мудрая. Вот недавно она мне рассказала очень интересную историю про кота, подавившегося рыбной костью, – не удержался, чтобы не съехидничать, Лёшиков и насмешливо посмотрел на ворону, а затем на Мурзика.

– А чем вы занимались, когда я пришла в библиотеку? – полюбопытствовала Анастасия.

– Как обычно – я читал, а Карлуша болтала с Мурзиком… Кстати, я нашёл потрясающую книгу, в которой описываются всякие фокусы и магические шалости. И, скажу тебе честно, одну из таких шалостей я уже сотворил… – Лёшиков вскарабкался по шторке на подоконник, подошёл ближе к сидящей в кресле Стасеньке и прошептал ей на ушко: – Я внушил Мурзику, что он – травоядный кот.

– Так вот в чём дело! – удивилась девочка.

– Да, – Лёшиков скромно шаркнул ножкой. – Хочешь, мы вместе попробуем сотворить какую-нибудь магическую шалость?

– Конечно! – от радости девочка даже в ладоши захлопала, но потом, немного подумав, спросила: – Только как я смогу понять, что эта шалость совершилась?

– А мы придумаем что-нибудь такое, что можно услышать… Кстати, у меня есть идея! – и Лёшик зашептал Стасеньке на ушко: – Давай попробуем сделать так, чтобы Карлуша запела петухом.

– Давай, давай, – не сдержав радости, восторженно закричала Стасенька.

– Что такое, кар-кар? – удивилась ворона, услышав смех. – Отчего вы веселитесь?

– Всё в порядке, Карлуша. Мы просто так, – отмахнулся Лёшик и начал читать свои заклинания. Ему было приятно, что он смог развеселить девочку.

Лёшиков произнёс магические слова, замахал руками и, слегка повернувшись в сторону Карлуши, добавил так, чтобы его слышала только Стася:

– Ты, Карлуша, должна всякий раз, как только захочешь произнести свое «кар», прокричать: «Ку-ка-ре-ку»!

В ожидании чуда девочка замерла. Наступила тишина, и ворона снова почувствовала что-то неладное. Переводя взгляд с одного заговорщика на другого, она сверкала своими глазами-бусинками, крутила головой и молчала. Наконец её терпение лопнуло.

– Что такое? Почему вы не смеётесь? – ворона хотела прокаркать и открыла было клюв, но у неё неожиданно вырвалось: – Ку-ка-ре-ку!

От удивления, страха и неожиданности Карлуша вытаращила глаза и чуть не свалилась с подоконника. Обретя равновесие, она так и осталась сидеть с открытым клювом и широко распахнутыми глазами. А Лёшиков, не давая ей опомниться, как ни в чём не бывало попросил:

– Карлуша, спой нам какую-нибудь песенку, пожалуйста.

Птица мгновенно забыла о своём неудачном «кар» и очень обрадовалась, что ей наконец-то уделили внимание. Немного поразмыслив, она решила спеть песенку про себя, любимую. Куплет начинался со слов: «Нет кар-кар-Карлуши краше, нет, кар-кар её милей! Лапки длиньше, чем у цапли, клюв у ястреба слабей…» Набрав в грудь воздуха, ворона гордо вскинула голову, открыла рот и… запела:

– Ку-ка-ре-ку, ку-ка-ре-ку, ку-ка-ре-ку, ку-ка-ре-ку…

От стыда бедная птица прикрыла клюв крылом и уставилась на своё отражение в оконном стекле.

«Может быть, я превратилась в петуха?» – мелькнуло у неё в голове. Однако отражение в стекле было привычным…

Услышав необычные звуки в комнате, проснулся и Мурзик. Он встал, потянулся и, ничего не понимая, уставился на ворону. Теперь, когда бедняжка пыталась сказать «кар», у неё неизменно получалось «ку-ка-ре-ку». Карлуша выглядела ужасно испуганной, с недоумением смотрела то на Лёшика, то на Стасеньку, улыбающуюся в своём кресле, и повторяла:

– Ку-ка-ре-ку, что же это со мной, ку-ка-ре-ку? Я ведь никогда не обижала петухов и кур, никогда не кусала их и не царапала, как некоторые… Зерно у них, правда, таскала, но ведь не очень много, и им оставалось достаточно, чтобы пообедать. Но больше я и этого делать никогда не буду, только помогите мне, ку-ка-ре-ку! Помогите! Не хочу разговаривать, как петухи, не хочу!

Стасенька смеялась громко, как никогда, хлопала в ладоши и повторяла:

– Надо же, получилось! Как это здорово, как здорово! Вот так чудеса!

– Ничего не понимаю, – требовательно промяукал Мурзик, которому было совсем не до веселья. – Лёшиков, объясни, что случилось, пока я спал? Карлуша не может кукарекать петухом, не должна!

– Как это не может? А что она делает, по-твоему? – сквозь смех спросил человечек.

На шум и хохот в библиотеку прибежала Банечка. Увидев кукарекающую ворону, она так и присела на задние лапки.

– Пи-пи-пи, это просто невероятно! Это сумасшедший дом какой-то, в котором коты едят морковку, а вороны кукарекают, – пропищала мышка. – Просто не верится глазам и ушам. Лёшиков, что здесь происходит?

– Подождите, подождите-ка, – окончательно проснулся Мурзик, – кажется, сквозь сон я слышал какие-то странные слова. Что-то типа «кумкалес, эмендзикум, магбери, пантерум, кукарекитус…». А потом ты, Лёшик, велел: «Ты должна кричать «ку-ка-ре-ку»…

– Кукареку! – всё ещё пыталась справиться с собой Карлуша. – Ку-ка-ре-ку!

– Хи-хи-хи! Пи-пи-пи! – засмеялась Банечка.

– Так вот, значит, кому я обязан своей неожиданной любовью к морковке! Вот кто тут с нами шутки шутит… – обиделся кот.

Лёшик хотел сказать что-то в своё оправдание, но Стасенька вдруг перестала смеяться и произнесла:

– Хоть мне и было смешно, но всё-таки жаль бедную Карлушу. Давай вернём ей способность каркать.

– Вот-вот, Лёшиков, – подхватил Мурзик, – говоришь, что мы все друзья, а сам делаешь с нами такое, что и во сне не приснится!..

Честно говоря, Лёшиков уже и сам подумал, что натворил что-то неладное, и, пока не поздно, надо бы всё исправить. Надо вернуть как было. Пусть Мурзик ест мясо и рыбу, а ворона каркает!

– Друзья, простите меня, – проговорил маленький человечек. – Я и вправду виноват перед вами. Должен признаться, что учусь волшебству, и вот для проверки своих способностей я и затеял все эти шутки. Только я не думал тогда, что могу вас этим обидеть. А с тобой, Мурзик, всё и вовсе вышло случайно; я и не представлял, что заклинание из волшебной книги сработает.

– Но ведь оно сработало, – вздохнул кот. – И теперь все надо мной смеются… Я требую: верни обратно все мои природные способности! И не только мне, но и Карлуше, мяяяууу – грозно мяукнул он на Лёшика, чего обычно не позволял себе.

А Карлуша между тем пребывала в состоянии транса. В голове её вертелись обрывки собственных песен, хотелось выкрикнуть что-то ну очень забавное, и в то же время мысль, что она вместо всего этого противно кукарекнет, не давала раскрыть клюв. Периодически шёпотом, чтоб никто не слышал, она пыталась что-то сказать, но всё равно слышала: «Ку-ка-ре-ку, ку-ка-ре-ку». Бедная Карлуша так расстроилась, что не прислушивалась к разговору друзей и не заметила, как Лёшик, привстав на цыпочки, проговорил странные слова: «Кумкалес, эмендзикум, магбери, пантерум, кукарекитус…»

А тем временем наш герой уже приступил к магическим действиям по возвращению природных способностей Мурзику и Карлуше. Он долго что-то шептал, крутил руками в разные стороны, водил головой туда и сюда и, наконец, устало присел на подлокотник кресла, ожидая результатов. В библиотеке воцарилась тишина.

– Надо, чтобы Карлуша что-нибудь сказала, – пропищала Банечка.

– Лёшик, попроси её о чём-нибудь! – подсказала Стасенька.

– Да, Карлуша, а что ты там говорила о своих перьях? Правда, что они с каждым днём становятся всё краше? – спросил птицу человечек.

Карлуша тут же забыла о своём несчастье и, гордо расправив крылья, прокричала:

– Разве ты не знал, что я среди птиц гожусь в королевы красоты? Жаль только, что у нас не устраивается этот конкурс, как среди котов, кар!

Услышав, что у неё получилось прокаркать, ворона едва не сошла с ума от счастья. Остальные тоже были довольны и громко похлопали Карлуше и Лёшику. Впрочем, Карлуша восприняла все аплодисменты на свой счёт и, довольная вниманием публики, принялась распевать свои любимые песни:

– Солнце встало, солнце село, кар-кар-кар. Я сегодня зёрна съела, кар-кар-кар.

– Ей-то хорошо, – проворчал Мурзик, которому пение Карлуши было явно не по душе, – в её случае сразу понятно, что она исцелилась. А вот я пока ещё ничего не чувствую.

– Не волнуйся, раз Карлуша каркает, как раньше, значит, и тебе скоро захочется рыбки, – утешил кота гордый своими чудесами Лёшик. И торжественно обратился к зверям: – Друзья, у меня всё получилось! Теперь я настоящий волшебник!

– А давай мы соседского кота сделаем облезлым, а то уж больно он пушистый и красивый, зазнаётся всё время и меня рыжим лентяем обзывает, – попросил вошедший в азарт Мурзик. – Сможешь?

– Смогу, теперь уже точно знаю, что смогу, – ответил Лёшиков. – Только вот вряд ли этот поступок будет лучше, чем тот, что я сотворил с тобой. Как ты думаешь, Мурзинька?

Кот задумчиво покрутил головой и, похоже, согласился с маленьким человечком.

– А давай тогда наволшебничаем целую гору сыра, и чтоб она сама пришла ко мне, – предложила Банечка.

– Думаешь, ты без неё умрёшь с голоду? Вон Стасенька даст тебе чего-нибудь, правда, Стасенька? Дашь сыра для Банечки?

– И для меня, – прокаркала Карлуша.

– И для вороны, – согласился Лёшик, – я обещал у тебя попросить.

– Конечно, дам, – пообещала девочка, которая почему-то стала грустной.

– Лёшиков, сделай меня первой красавицей во всём мире! Пусть крылья у меня будут блестящие, словно снег, глаза изумрудные и на клюве бантик, – попросила ворона.

– Вот бантик, пожалуйста, потуже, чтобы она петь не могла, – добавил Мурзик.

Ворона посмотрела на кота испепеляющим взглядом и гордо отвернулась.

Лёшик ждал, что скажет Стасенька – у кого, у кого, а у неё было гораздо больше причин попросить его волшебства. Но девочка молчала. И тогда он не выдержал и спросил сам:

– А ты? Ты ведь тоже можешь попросить всё, что тебе хочется. Хочешь вкусную конфету? Или огромного плюшевого мишку? Или целый тазик варенья? – Он так воодушевился, что готов был горы свернуть, лишь бы девочка улыбнулась и снова захлопала в ладоши.

– Нет, пожалуй, мне ничего не надо, – задумчиво ответила она. – Я не очень люблю волшебство. Знаешь, Лёшиков, я вспомнила сейчас одну колдунью, у неё такой хриплый голос и злое, сердитое лицо… Я её очень боюсь, – добавила Стасенька, и друзьям показалось, что в её незрячих глазах заблестели слёзы.

– Но почему ты решила, что эта женщина – колдунья? – спросил Лёшиков.

– А у неё получались все злые вещи, которые она задумывала. Она делала собак сердитыми, людей – грустными, а дом – холодным и тёмным. И ещё она хотела, чтоб все вокруг подчинялись только ей. Это моя родственница, мачеха моего папы.

– Но почему я её никогда не видел у нас в доме? – удивился маленький волшебник.

– Просто сюда она ещё не приезжала. А прежде мы жили в другом доме, вместе с ней, и тогда я старалась как можно реже выходить из своей комнаты. От папиной мачехи исходил такой холод, что летом хотелось надеть шубу…

– Расскажи мне об этой колдунье, – попросил Лёшик.

– Она живёт далеко отсюда, в нашем старом доме, на окраине города. Раньше это был красивый светлый особняк, рядом с которым раскинулся цветущий сад. Так мне рассказывал папа, ведь он вырос в этом доме. А потом мой дедушка женился на одной женщине, и, как только она поселилась в его доме, всё там словно померкло. Ты даже не представляешь, Лёшиков, как там мрачно и неуютно, даже играть не хочется. Когда мы жили в особняке, мои глаза ещё видели, и я помню тот дом. А потом я заболела, стала плохо видеть и внезапно ослепла. После этого мама с папой меня больше не берут с собой, когда едут куда-нибудь в гости. Но и сами они нечасто посещают бабушку Жиролу – так зовут папину мачеху, – а когда всё же заезжают к ней, то потом ещё долго бывают какие-то хмурые. Бабушка Нина говорит, что эта Жирола – точно колдунья, и моя слепота – её рук дело.

Стасенька замолчала. Всем вдруг стало грустно. Ворона притихла, Банечка от испуга забилась в угол комнаты, Мурзик насторожился. А Лёшиков задумался. Ему давно казалась странной Стасина слепота, а тот факт, что девочка, родившаяся с прекрасным зрением, вдруг ни с того ни с сего ослепла, казался ещё более подозрительным. После её рассказа он сердцем почувствовал, что здесь действительно кроется какая-то тайна. И поклялся себе во что бы то ни стало её разгадать и попытаться помочь Стасеньке. «Ах, как жаль, что я не сильный волшебник, а только ещё учусь, – подумал маленький человечек. – Но погодите: придёт день, и я сумею выполнить свою клятву».

Глава шестая,

про маленькую, лохматую и ужасно голодную находку

«Карнамигус, музицирум, парэлиус», – бормотал Лёшик, изучая магическую книгу. За последние дни он всё свободное время проводил в библиотеке, читая главы одну за другой. Иногда в комнату забегал Мурзик, но кот, объевшийся куриной печёнки, тут же засыпал. Банечка, которую Стася щедро одарила сыром и сухарями, занималась тем, что складывала провизию в норке, а Карлуша, сидя на дереве, сочиняла стихи и песни. По ночам она облетала все окрестные дома, чтобы познакомить соседей с обновлённым репертуаром:

– Спите, люди! Спите, звери! Сладких снов вам посмотреть! Я сегодня прилетела, чтобы песню вам пропеть! Кар! Кар! Кар!

Лёшиков же, изучая магическую книгу, обнаружил: для того чтобы стать настоящим волшебником, надо изучить энциклопедию суеверий, тома предсказаний, которые были когда-то сделаны великими магами, словарь волшебных терминов и ещё целую кучу всяких других книг. А главными условиями успеха любого заклинания являются искренность желания, вера в то, что оно сбудется, а также сосредоточенность и сильная воля.

– Ну что ж, думаю, всё необходимое у меня есть, – рассуждал человечек. – Я уже испробовал свои силы на Мурзике и Карлуше, но неплохо бы ещё поупражняться и убедиться, что я всё делаю правильно. Но на ком?

И тут, словно по волшебству, ему представилась такая возможность.

Как-то раз в один из солнечных и жарких деньков все собрались в библиотеке. Стасенька играла на пианино, Банечка, облокотившись о ножку стула, слушала мелодичные звуки пьесы, Лёшик листал книгу, а Мурзик, мурлыкая, подпевал. Одна только Карлуша не присутствовала – она с ночи так напелась, что охрипла и к тому же очень устала. Поэтому, прикорнув на ветке дерева, ворона уже совсем было задремала, как вдруг услышала:

– Шшшш! Хрум-хрум!

Карлуша раскрыла глаза и поглядела вниз – прямо под деревом кто-то копошился в цветах.

«Ага! Опять этот оглоед Мурзик!» – подумала ворона и чуть не задохнулась от возмущения. Да и как тут было не возмущаться! Съел морковку – у неё, Карлуши, до сих пор слёзы проступают, когда она вспоминает об этом, – поел всю траву, теперь перекинулся на цветы!

– Думаешь, я тебя не вижу? Удрал из библиотеки и губишь живую природу? – изо всех сил прохрипела Карлуша, но Мурзик в ответ даже уха не показал из кустов.

– Ах, так? Ну, хорошо! – рассердилась птица и, прочистив горло, прохрипела: – Мурзик съел морковку, травку, а теперь цветы жуёт! Разве это – кар – нормально? Разве ест такое кот?

Окно библиотеки было приоткрыто, и Мурзик, который в это время мирно спал у ног Стасеньки, услышав песенку, резко открыл глаза. Его возмущению не было предела! Совсем Карлуша завралась! Мало она ему нервы трепала, так теперь на всю округу хрипит, будто он жуёт цветы! Что подумают соседские коты? А если вдруг услышит кошка Муся? Вскочив на лапы, Мурзик, не объясняя ничего Лёшику, Стасеньке и Банечке, которые на болтовню вороны не обратили никакого внимания, пулей вылетел из библиотеки.

Выбежав во двор, он прыгнул прямо на ворону, которая в это время летала над шуршащим кустом. Естественно, что такого огромного и толстого кота, как Мурзик, Карлуша не удержала в воздухе и грохнулась вместе с ним прямо в куст. Шипы вонзились Мурзику в живот, отчего он громко мяукнул и отскочил в сторону, а вот Карлуше повезло больше – она приземлилась на что-то мягкое и пушистое. Это что-то к тому же попискивало и даже поскуливало. Ворона открыла глаза и увидела перед собой большую лохматую голову с длинными ушами и крохотный чёрный носик размером с кожаную пуговицу. Пёсик – а это был, вне всяких сомнений, пёс – вскочил на лапы и прошмыгнул в глубь кустов, но Карлуша успела крикнуть:

– Даже не думай прятаться! А то такой шум подниму, что сбежится весь дом. А главное, появится наша огромная сторожевая собака, и тебе не поздоровится, – отведя взгляд, приврала она.

– А вот и неправда, – из-за кустов показались два блестящих глаза. – Нет тут у вас никакой собаки, я уже всё обнюхал. Пахнет только человеком, мышами, котом и этими – как их? – птицами.

– Обнюхал он, – насмешливо проворчала ворона, поднимаясь с земли и отряхивая пыльные крылышки. И уже грозно приказала: – А ну выходи! Нечего наши цветы жевать!

В это время к ней подошёл Мурзик, который уже успел вытащить из своего живота пару шипов и даже зализать раны.

– Ты что, совсем с ума сошёл? – накинулась на него Корлуша. – Кидаешься на умных птиц средь бела дня…

– А нечего про меня песни петь, тем более неправильные, – смущённо проворчал кот, не замечая щенка.

– С чего это они неправильные? – оскорбилась ворона.

Пёсик внимательно слушал спор птицы и кота, переводя взгляд с одного на другого.

– А с того неправильные, что всё там неправда! Не ел я никаких цветов, вот и всё! И вообще никто их не ел!

– А вот и правда! Он ел! – прокаркала Карлуша и указала крылом на притаившегося в кустах щенка.

Мурзик оглянулся и остолбенел от изумления, а пёс смущённо опустил голову и забормотал:

– Я совсем немножко… Я только попробовал… Вы… Вы простите, очень кушать хотелось…

– Пшшш! – зашипел на него наконец Мурзик, но Карлуша не обратила на кота никакого внимания.

– Ты что, голодный? – миролюбиво спросила она.

– Ну да, – вздохнул щенок. – Я ел последний раз… не помню когда… очень давно…

– Ну, это не беда, – захлопотала растроганная Карлуша и даже смахнула проступившую слезу, – сейчас мы всё организуем. У меня тут такие друзья в этом доме…

– Накормишь своей морковкой? Ну-ну, корми, мне здесь делать нечего, – потянулся Мурзик и пошел прочь.

– Стоять! – гаркнула Карлуша. – Если я сказала «друзья», значит, друзья! Мы все!

Однако при слове «друзья» щенок моментально спрятался в кусты, а Мурзик всё же скрылся в доме.

– Да ты не бойся, они все добрые! – не унималась Карлуша, обращаясь к собаке. – Я сейчас, я мигом. Ты тут побудь!

И она быстро подлетела к окну библиотеки, зашагала по подоконнику взад и вперёд и, напустив на себя важный вид, начала свою речь:

– Всё сидите, да? Всё разговоры разговариваете? А там, в саду, между прочим, на клумбе щенок с голоду умирает…

Взгляды всех присутствующих обратились к Карлуше, и на некоторое время в комнате воцарилось молчание.

– Какой ещё щенок, Карлуша? – опомнилась первой Банечка.

– Какой-какой, самый обыкновенный! Маленький такой, глупенький, немножко трусливый… и очень, очень одинокий и несчастный, – отчётливо произнесла ворона и снова смахнула слезу. Как раз в этот момент в библиотеку заскочил кот, и Карлуша не удержалась от того, чтобы поругать его: – Между прочим, Мурзик щенка видел, но отказался помогать! Мало того, что чуть не убил меня, когда прыгнул с разбегу, так ещё и бросил несчастного малыша в беде.

Все удивлённо поглядели на кота, и тот смутился и опустил взгляд.

– Как тебе не стыдно, Мурзик? Разве можно так поступать? – покачал головой Лёшиков и быстренько объяснил Стасеньке ситуацию.

– Простите, мурр! – ответил кот. – Я просто растерялся. Эта песня, потом шипы прямо в живот и этот щенок… Что я могу сделать, чтобы загладить свою – мурр-р – вину?

– Придется тебе, Мурзик, отдать щенку свою порцию мясного, – ответил ему Лёшик.

Кот тяжело вздохнул и ничего не сказал в ответ. Мурзику вдруг подумалось, что, возможно, ему теперь всегда придётся делиться с этим псом куриной печёнкой и другой вкусной едой. И тогда он, Мурзик, похудеет. От этой мысли защемило сердце.

А друзья направились в сад. Впереди бежала Банечка, за ней деловито шагал Лёшиков. Он держал кончик Стасиной палочки – одной из тех, с которыми обычно ходят слепые, – чтоб помочь девочке не сбиться с дороги. Когда они вышли из дома, шествие возглавила Карлуша. Ворона летела впереди и с важным видом указывала то место, где сидел щенок. В хвосте длинного шествия, значительно отставая от всех, плёлся Мурзик. Он тащил в зубах толстую сардельку.

По виду кота было ясно, что ему очень жаль расставаться с вкусной едой. Но Мурзик утешал себя тем, что делает доброе дело – помогает голодному щенку. К тому же кот понимал, что если не отдаст сардельку собаке, то потеряет уважение товарищей. Все будут смеяться над Мурзиковой жадностью, а ворона, чего доброго, примется опять слагать песни.

– Чего только не сделаешь ради дружбы, – вздохнул кот и подошёл к кустам, но там никого не было.

– Так где же этот голодный щенок? – спросил Лёшиков.

– Да здесь он, здесь, – прокаркала Карлуша, – я же говорила, что он очень трусливый. Вот и спрятался, наверное, в траве. Ну, вылезай, – продолжала она, добродушно обращаясь к щенку, – я привела к тебе своих друзей.

Сначала из травы показался чёрный носик и осторожно понюхал воздух. Затем медленно высунулась мордочка, поблёскивая лукавыми глазками-пуговками. Щенок внимательно осмотрел прибывших и, убедившись, что ему ничто не угрожает, вылез из травы. Его спинка была серо-коричневого цвета, с чёрной полоской посредине, а на лапках белели носочки. На грудке щенка красовался белый треугольничек, словно аккуратный и нарядный галстук, не сочетающийся с болтающейся на шее грязной верёвкой, слишком короткой для поводка и слишком длинной для ошейника.

– Да ты не бойся, мы тебя не обидим, – ласково сказал Лёшиков. – Лучше скажи, откуда ты взялся и как попал в наш сад.

– Я пролез через дырку в заборе, но, объевшись овощами и всякими травками, не смог вылезти обратно. Так и прожил у вас во дворе несколько дней, – проговорил щенок очень тихо, все ещё настороженно оглядываясь и прижимаясь к земле.

– Пока я не приняла его за Мурзика, – смеясь, сказала ворона.

– Вот ещё! Чтобы меня перепутали с собакой! – фыркнул кот и положил на землю сардельку. – Ещё и песню придумала, певица!

– Ну, это я ошиблась, ты извини, – попросила Карлуша прощения, и Мурзик тут же перестал злиться.

– Ты тоже прости меня за то, что я на тебя кинулся. И ты, – обратился он к щенку, – за то, что шипел. Это я так, не со зла, просто инстинкт сработал. Я ведь всё же какой-никакой, а кот, а ты – собака, хоть и маленькая. А на самом деле я ничего против тебя не имею… Кушай на здоровье, не знаю, как там тебя зовут!

– Кстати, мы же так и не познакомились! – пропищала Банечка. – Обращаемся к нему – щенок да щенок, а у него наверняка имя есть.

– И действительно! Как твоё имя, малыш? – спросил у пёсика Лёшик.

От этого вопроса щенок, повеселевший было при виде еды, опять чуть не заплакал. Он свесил ушки, наклонил голову и очень грустно ею покачал.

– Не знаю, – тихо проговорил он, – не знаю ни имени, ни хозяев…

И он поведал друзьям удивительную историю.

– Я плохо помню своих родителей, точнее, совсем не помню. Я рос во дворе многоэтажного дома, играл с ребятами, вернее, убегал от них, а они меня ловили. Там был один мальчик, Вовка. Он постоянно меня обижал. То из рогатки стрельнёт, то за нос схватит, то косточкой поманит, а когда я подойду, как пнёт…

– Безобразник! – прокаркала Карлуша, а остальные друзья только головами покачали.

– И вот появился Женя. Он хороший мальчик – добрый, отзывчивый и, главное, храбрый. Он сразу встал на мою защиту. «Не тронь, – сказал он этому задире, – а не то получишь!» Мне стало так страшно, так страшно, как никогда. Я забился под горку, стоящую на детской площадке, и заскулил, а Вовка совсем не послушался Женю и пошёл прямо на него. «Я получу? От тебя, что ли? – засмеялся он. – Да что ты, сморчок, умеешь?» И он стал дразнить Женю, а тот злился, злился да как толкнёт Вовку. А потом началась самая настоящая драка. Мне было очень страшно, и я всё больше закрывал лапами глаза, но потом не выдержал, выскочил и начал громко лаять. Я надеялся, что хоть кто-нибудь прибежит на помощь и спасёт доброго Женю. Но никто не отзывался, и так я лаял, лаял, а потом укусил Вовку прямо за ногу.

– Ну и поделом ему! – пропищала Банечка.

– П-ррр-равильно, так ему и надо, муррр, – согласился Мурзик.

– Вовка завизжал и умчался прочь, я снова забился под горку, а Женя пришёл ко мне и стал гладить по голове. Он сказал: «Ты спас меня, и я не могу оставить тебя на улице. Пойдём ко мне жить?»

Он думал, что я не понимаю, о чём он говорит, но я всё понимал. Даже сердце защемило при мысли, что у меня может быть самый настоящий дом. Мой собственный, где меня будут кормить, купать, чистить ушки и стричь когти. И я радостно завилял хвостом. Мы поднялись на лифте до квартиры. И там Женя, глубоко вздохнув, нажал на кнопку звонка. Дверь открыла его мама. Она мне сразу понравилась, хоть на ней и были эти… как их… бигуди. Но взгляд, которым она меня одарила, был таким тёплым, таким ласковым.

– Этот щенок очень хороший, мам! Давай возьмём его к себе жить! – предложил Женя. Мне показалось, что она согласится. Но она снова поглядела на меня и покачала головой:

– Не думаю, сынок, что это хорошая идея. Ты же знаешь, папа не любит животных!

– Но он же в командировке, – хныкнул мальчик.

– Но он вернётся оттуда, и очень скоро… Давай сделаем так – ты возьмёшь щенка на один день, накормишь, а завтра же унесёшь обратно, договорились?

Женя грустно кивнул, и я чуть не заплакал от обиды.

Когда я оказался у него дома, то только убедился в том, как мне хочется иметь своё жильё. Женя кормил меня, играл со мной во всякие игры, помыл меня с шампунем и даже высушил феном, отчего мой хвост стал пушистым и шелковистым. Когда пришло время унести меня на улицу, мальчик загрустил. Днём, когда мама его ушла на работу, Женя притащил большую картонную коробку, положил туда одеяло, посадил меня сверху и шепнул: «Сиди тихо», и задвинул под кровать. Мне эта идея сразу не понравилось, но я подумал, что сидеть под кроватью лучше, чем торчать на холодном дворе, где к тому же ходит злой Вовка. И представьте себе, друзья, я так прожил несколько дней! Женя тайком приносил мне еду, гулял со мной, пока мама была на работе, играл и мыл, а вечером прятал в картонную коробку. Я там спал и большего счастья и не ждал. Но однажды днём из командировки вернулся отец мальчика. Женя не успел меня спрятать. Папа вошёл, сразу же заметил меня и сказал:

– А это ещё откуда?

По его взгляду я понял, мне конец. Женя просил и умолял отца не выгонять меня, потом стал плакать и злиться, и в конце концов меня выгнали в подъезд, а мальчика наказали. А ещё я хорошо запомнил, как отец Жени сказал, что я слишком трусливый для собаки, что если бы щенок оказался борцовской породы, его ещё можно было бы оставить…

При этих словах пёсик всхлипнул и на глазах его показались слёзы.

– Пришлось мне снова идти на улицу, – продолжал он, – а там, как назло, Вовка. Увидел меня и кричит: «Ага, попался!» Ну и я, конечно же, дал дёру. Только бесполезно – этот мальчишка такой прыткий, я совсем перепугался и побежал не в ту сторону. Упёрся в забор и остановился. Вовка меня тут же схватил на руки, морду зажал ладонью и потащил куда-то. Сколько он меня нёс, не помню, потому что мне казалось, что от страха остановится сердце. Я закрыл глаза и ждал. Открыл я их, только когда почувствовал, что меня поставили на землю. Огляделся и увидел совершенно незнакомое место – нет ни высоких домов, ни шумных дорог. Только двухэтажные особняки, огороженные заборами, и такая тишина, что аж страшно стало. «Ну что, пришёл твой час, противный пёс!» – сказал Вовка, и в глазах его промелькнул злобный огонёк. Я попятился назад, но он схватил меня за шкирку и не знаю, что бы со мной сделал, если бы откуда-то издалека не донеслось: «Вова! Ты где?» Видимо, это его мама звала, потому что Вовка повернулся на зов и привстал. Затем он вытащил из кармана верёвку, обмотал ею мою шею и привязал к дереву. «Посиди тут, – выкрикнул он насмешливо, – ночку, подумай! А мне домой пора! Завтра ты от меня ещё получишь!» И ушёл. Я сидел под деревом и плакал. Сколько я так просидел, не знаю, но потом вдруг подумал: «А что я раскис? У меня есть зубы! Попробую перегрызть верёвку!» Я грыз её и грыз, пока наконец она не лопнула. И тогда я помчался прочь. Я бежал очень долго, устал и был голоден, но вдруг заметил ваш забор. Из дома так вкусно пахло. Я тут же нашёл щель под забором и пролез. И вот я здесь…

– Бедный щенок, кар! Ещё и без имени! – посочувствовала собаке ворона.

– Называйте меня Жеком. Мне очень нравится это имя. Похоже на Женю. Я хочу быть таким же добрым, как он, и таким же храбрым. Может быть, когда-нибудь я снова его увижу?

– Конечно, конечно, увидишь, – закричали наперебой Банечка, Мурзик и Карлуша, а Лёшик тем временем вкратце передал Стасеньке рассказ щенка. И она пожалела бедолагу от всего сердца.

– Жек, Жек, не плачь, – подойдя к собачке и гладя её по голове, сказала Анастасия. – У меня добрые родители, и я уверена, они позволят тебе жить с нами.

– Конечно, не плачь! Мы же с тобой, и мы не дадим тебя в обиду, – твердили остальные.

– А вдруг я и вам не понравлюсь из-за моей трусости? – всё ещё всхлипывая, лепетал Жек. – Я ведь и правда очень робкий и всего боюсь… и никогда не стану борцовской собакой…

– Не переживай, – ответил Лёшиков. – Если дело только в трусости, то это мы исправим. Я как раз думал над тем, что мне надо поупражняться в моих фокусах!

Услышав это, Мурзик отошёл на несколько шагов подальше от человечка, да и ворона, которой Банечка рассказала правду о её «кукарекании», насторожилась. Лёшик заметил испуг друзей и поспешил их успокоить:

– Не волнуйтесь, всё будет в порядке!

Ворона на всякий случай отлетела подальше. А маленький волшебник начал шептать свой заговор. Потом, как обычно, помахал руками и твёрдо заявил, глядя прямо в глаза щенку:

– С этой минуты, Жек, ты будешь храбрым и добрым псом!

Карлуша всё ещё недоверчиво и испуганно наблюдала за магическими действиями. Она поглядывала то на Лёшикова, то на Мурзика с Банечкой, а Анастасия тем временем напряжённо вслушивалась в то, что говорит волшебник. Пожалуй, ей, не видящей, что происходит, и не слышащей разговоров зверей, было тягостнее всех ожидать результата волшебства.

– Гав! – залаял и радостно завилял хвостом пёс. – Я чувствую, как во мне прибавилось храбрости! Теперь я буду охранять вас, друзья, и никому не дам в обиду!

Все радостно захлопали в ладоши, одна Стасенька ничего не поняла, так как не смогла разобрать слов в собачьем лае.

– Как жаль, что я не понимаю языка зверей и птиц, – произнесла задумчиво девочка. – А мне бы так хотелось слышать вас по-настоящему…

«А что? – подумал Лёшиков. – И в самом деле! Что может быть лучше такого волшебства?»

И он тут же обратился к Карлуше, Мурзику, Банечке и Жеку, который со счастливым видом поглощал сардельку, принесённую котом.

– Друзья мои, – воскликнул Лёшиков, – согласны ли вы, чтоб Стасенька понимала все наши разговоры? Я обещаю вам, что без вашего ведома я больше никогда не стану предпринимать против вас никаких магических действий, а потому каждый раз буду спрашивать вашего согласия. Так вот – как насчёт того, чтобы Анастасия стала полноправным участником нашего дружеского союза?

– Я не против, мурр-р, – промурлыкал кот, грустно поглядел на жующего Жека и сглотнул слюнку.

– Я согласна на всё, лишь бы больше не кукарекать, – прокаркала Карлуша.

– Я только обрадуюсь, если Стасенька меня будет понимать, – пропищала Банечка.

– А я с ней обязательно подружусь и стану – гав-гав – защищать девочку! Она ведь такая беззащитная, – отозвался Жек и снова занялся сарделькой.

– Тогда начнём, – объявил Лёшиков, отошёл с Стасей в сторону и принялся за заклинание. Волшебник нахмурил брови, сосредоточился, смешно помахал в разные стороны руками, затем вытянул их по направлению к девочке и сказал непривычно низким голосом:

– Анастасия, отныне ты будешь понимать всё, что говорят звери и птицы!

Вся прочая команда сначала сидела тихо, не шевелясь, а потом друзьям надоело сидеть молчком, и они принялись болтать, как обычно.

– Вот теперь у меня появится слушатель, – мечтала Карлуша. – Я буду сидеть на подоконнике и петь ей свои песни!

– Только посмей, – пробурчал Мурзик. – И так от тебя покоя нет!

– А ты молчи, а то я расскажу ей, как ты съел мою морковку! – угрожающе каркнула птица.

– Очень вкусная морковка, ой, сарделька! – обратился Жек к Мурзику. – Спасибо большое!

Кот расплылся в широкой улыбке и тут же забыл про неприятную болтовню с вороной.

– На здоровье! Всегда пожалуйста, – пробормотал он и смутился.

– Ой! – послышался вдруг возглас Стасеньки, и все как один повернулись к девочке. Она смотрела в их сторону широко распахнутыми голубыми глазами, в которых плескался настоящий восторг. – Я не вижу вас, друзья, но я понимаю вас – вы слышите?! Мурзик, тебя только что поблагодарил Жек за сардельку, а Карлуша угрожала коту рассказать про то, как он ел морковку! Я всё поняла! Как это здорово! Ты, Лёшик, настоящий друг и великий волшебник!

Все захлопали в ладоши, Банечка обняла маленького человечка, а Мурзик первым подбежал к девочке и принялся ласково тереться об её ноги.

– Как же я рад, – мурлыкал кот, – что теперь ты наконец-то перестанешь чесать меня за ухом, когда я прошу рыбки, и не будешь предлагать мне кусочек печёнки, когда я всего лишь прошу поиграть со мной. Как это хорошо, как чудесно!

– Полюбуйтесь-ка на него, – захлопала крыльями ворона. – Только о своей выгоде и думает! Хотя… Если Стасенька мне даст кусочек сыра, я тоже не откажусь…

Все, включая Стасеньку, засмеялись, и смех девочки был для Лёшика лучшей похвалой. А дальше начался шум-гам. Карлуша, обрадованная тем, что появились новые слушатели, взлетела на ветку дерева и громко пропела:

– Я летала, я играла, а теперь – кар-кар – устала. Мне б кусочек сухаря, яблок, сыра, миндаля!

– Клара у Карла украла кораллы! Что я сейчас проговорила, повтори? – тараторила писклявым голоском Банечка.

– Гав-гав-гав, я самый храбрый! А я? Я что сказал? – пролаял Жек.

– Какие же они глупые, правда, Стасенька? – промурлыкал Мурзик.

Анастасия вертела головой, пытаясь услышать всех, но в конце концов сдалась.

– Тише, тише, я всё поняла, но не могу ответить всем сразу… – сказала она, улыбаясь.

– И действительно, – вступился за девочку Лёшиков, – ну что вы затараторили? Вы же видите, она действительно всё понимает.

– Друзья мои, – обратилась Стася ко всем, – спасибо вам! Это так замечательно, что теперь мы можем легко понимать друг друга. Для меня, незрячей, это очень важно, ведь я не могу вас видеть, а только слышу ваши голоса…

Однако все эти радостные возгласы прервал послышавшийся со стороны дома бабушкин голос.

– Стасенька, где ты? Откликнись, я ищу тебя повсюду.

– Я здесь, бабуля, – ответила Анастасия, – И посмотри, кто тут со мной.

Разумеется, все наши герои уже спрятались кто куда, кроме Мурзика и Жека, который стал храбрым и отважным.

– Как это ты добралась сама до клумбы? Ведь упасть могла, – ворчала бабуля, подходя к внучке, и вдруг заметила щенка. – А это кто?

– Гав! Гав! Мне её укусить? – пролаял Жек. – Она тебя обижает?

– Успокойся Жек, это моя бабушка, – ласково ответила девочка. – Она очень хорошая и добрая, правда, бабуль?

– А, ну тогда ладно, – щенок вильнул хвостом.

А бабушка внимательно осмотрела собаку, покачала головой и проговорила:

– Надо же, такой симпатичный, но грязный и лохматый, а хвост весь в репейниках…

– Зато какой он смелый, правда? Ничего не боится! – заметила Стася.

– Уж что есть, то есть, – согласилась бабушка.

– Давай возьмём его к себе, ладно? – попросила Анастасия. – Я знаю, Жек очень хороший. Мы его вымоем, расчешем, и он будет выглядеть замечательно. Ну, пожалуйста, я ведь всегда мечтала иметь собаку!

Немного поколебавшись, бабушка согласилась. По правде говоря, она и сама не прочь была завести в доме хорошего пса. К тому же бабушка хорошо помнила, что в детстве тоже мечтала о собаке.

– Думаю, – сказала она, – папа и мама не станут возражать, что мы без их спроса взяли щенка.

Все были довольны решением хозяйки, кроме Мурзика. Он наблюдал за радостью щенка и мысленно сокрушался:

«Ну вот, мало того, что я общаюсь с мышами, так мне теперь ещё и собаку в друзья предлагают. Это уж слишком!.. Но, с другой стороны, с друзьями всё-таки веселее, есть с кем поговорить, да и помощь окажут, если надо будет… Если какая-нибудь заноза или ещё что…»

Жеку было хорошо в доме Стасеньки. Бабушка искупала щенка, расчесала его шёрстку, дала, к облегчению Мурзика, миску и периодически наполняла её едой. Жек с энтузиазмом принялся за охрану дома, и во дворе теперь одновременно с карканьем вороны частенько слышался его звонкий лай. Однажды в ворота кто-то позвонил. И Жек яростно облаял непрошеных гостей. Однако вскоре об этом пожалел, потому что, когда бабушка открыла дверь, на пороге появились папа и мама Стасеньки.

– Приехали? Ну наконец-то! А то мы уже заждались! – радостно воскликнула бабуля, а Жек, вильнув хвостом, попятился. Только напрасно, его уже заметили, и папа Ларион, едва закатил машину во двор, сразу спросил, глядя на щенка:

– Это что ещё за новая фигура? Кажется, я с ним незнаком…

«Ну вот, началось. Сейчас выставят за дверь, как в прошлый раз», – подумал Жек и ужасно расстроился.

Но тут из дома вышла Стасенька с Мурзиком и принялась рассказывать о том, как она нашла в саду этого голодного несчастного щенка и они с бабушкой решили взять его к себе.

– А что? – задумчиво проговорил отец. – Дом у нас просторный, и если Жек сживётся с Мурзиком и они не будут без конца ругаться, то я не против.

– Сживёмся, – мурлыкнул кот. – Миска у него своя, еду ему дают, так что всё нормально. В конце концов, если у меня не будет сарделек, я у него попрошу… Две миски лучше, чем одна…

Можешь себе представить, мой юный друг, как был счастлив Жек. Его восторги не описать словами. Он прыгал и лаял, лизал Стасеньке руки и даже пообещал себе сторожить не только девочку, но и её родителей, и даже бабушку.

Весь день бабушка, Стасенька, кот Мурзик и Жек купались в любви и ласке приехавших хозяев. Те рассказывали им о своём путешествии, одарили подарками, без конца гладили кота и теребили Жека. Уже поздно вечером Мурзик завалился спать. Щенок побегал около него, а потом лёг рядышком и положил свою мохнатую морду прямо коту на спину. Но Мурзик не возражал – наоборот, ему так было даже теплее, поэтому он убаюкивающе замурлыкал в ответ.

А к Стасеньке по обыкновению папа зашёл перед сном, чтобы пожелать ей спокойной ночи. Девочке очень хотелось поведать ему о своём знакомстве с маленьким человечком, о его чудесных волшебствах. Но она не решалась выдать тайну Лёшика, да и боялась, что ей не поверят, поэтому только осторожно спросила:

– Папа, а ты не знаешь, жили ли когда-нибудь где-нибудь маленькие человечки?

– Гномики, – уточнил папа и тут же добавил: – Разумеется, жили. Помнишь, в сказках? Я ведь много раз читал тебе о них.

– Нет, нет, – запротестовала дочка. – Я имею в виду настоящих человечков. Кажется, бабушка говорила, что они обитали в нашем городе возле старого парка…

– А-а, ты об этом… Да, кажется, и я что-то о них слышал. Но точно не помню.

– Тогда расскажи мне о своей маме, – попросила Анастасия.

– О моей маме? – удивился папа Ларион. – Ну, ты же знаешь, она умерла, когда я был совсем маленький. Вскоре после её смерти мой папа, а твой дедушка, женился на другой женщине, и меня воспитывала мачеха. Ты ведь знакома с ней, помнишь?.. Честно говоря, я не слишком-то её любил. С её появлением у нас в доме всё переменилось, исчезли уют и доброта, всё стало как-то холоднее и жёстче. Она обижала и меня, и отца, завела в доме огромных пауков, прогнала мою любимую собаку…

– А тебе было очень жаль твою собаку?

– Конечно, дорогая, ты ведь и сама любишь Жека и Мурзика. Я тогда много плакал, жаловался папе. Но он ничего не мог изменить. Он говорил, что ему тяжело растить меня одному, что в доме должна быть женщина и что Жирола помогает ему меня воспитывать, готовит еду, ведёт хозяйство, и поэтому надо её уважать и слушаться… Вот, пожалуй, и вся история.

– Очень грустная история. Мне жаль тебя и твою любимую собаку. А кот у тебя был, папочка?

– У мачехи жил кот и огромная собака, но они были какие-то странные, злые, слушались только Жиролу. Я не любил играть с ними. Это совсем не то, что наши с тобой добрые и забавные звери…

Меж тем Лёшиков продолжал упражняться в волшебстве. Одно только не давало ему покоя: он вынужден был всё время прятаться, чтобы кто-нибудь из взрослых не застал его в библиотеке. И тогда человечку пришла в голову идея уменьшать книги до нужного размера. Ведь тогда он сможет брать тома с собой и читать у себя в любое время.

Рисковать сразу с магической книгой Лёшиков не стал, сначала решил испробовать новое волшебство на той, которую оставил на столе папа. Прочитав все необходимые заклинания, маленький волшебник убедился, что книга стала совсем крохотной. На беду, в этот момент в библиотеку зашел Ларион, и человечек вынужден был спрятаться за полками. Папа Стасеньки тем временем принялся искать свою любимую книгу.

– Да куда она могла подеваться? Тут же оставлял, – бормотал он и, шаря по столу, скинул на пол уменьшенную книгу.

Книга упала около Лёшика и чуть его не ушибла. Хорошо, что он вовремя успел отбежать. А папа Ларион не унимался. Выйдя из комнаты, он позвал бабушку, маму и Настю и каждого из них спросил о книге. Но никто её не брал и понятия не имел, где она находится. Пока Ларион ходил, Лёшиков быстренько проговорил заклинание и увеличил книгу до прежних размеров. Она так быстро выросла, что малыш не успел отбежать, и толстый том буквально придавил его к ножке стола. К счастью, вернулся папа Ларион.

– А, вот она где! – воскликнул он, заметив под столом свою пропажу.

Ларион присел на корточки и потянулся к книге. Его рука была совсем близко от Лёшикова. Ещё немного – и мужчина дотронулся бы до человечка. От страха Лёшик даже глаза прикрыл, но всё обошлось – Ларион нащупал книгу, взял её и отошёл в сторону.

«Фух! Ну и дела! – подумал Лёшик, переводя дух. – Но это того стоило – теперь я могу уменьшать книги!»

И он с удвоенным старанием взялся за волшебство. Прежде всего Лёшиков уменьшил магическую книгу. Теперь он мог носить её с собой и читать у себя, ни от кого не прячась. И, как выяснилось, Лёшик не зря усердно листал заветные страницы книги.

Почти в самом конце книги он нашёл рассказ о том, как можно лишить человека зрения и для чего это делают злые колдуны. Согласно описанию этого колдовства, если в определённом возрасте лишить ребёнка возможности видеть мир, то в день, когда ему исполнится двенадцать лет, можно лишить его и жизни, – и тем самым продлить свою собственную молодость…

Лёшику стало не по себе. Стасе как раз одиннадцать лет, скоро уже двенадцать. Но, может быть, это всего лишь сказки? Кому и зачем могло прийти в голову отнять зрение у прелестной, доброй девочки, кому могла понадобиться её юная жизнь? Неужели на свете есть такие злобные люди? Лёшиков терялся в догадках, и ему очень захотелось с кем-нибудь обсудить своё открытие. Но с кем? Мурзик вряд ли поверит, Карлуша разболтает повсюду, а ещё, чего доброго, песню об этом сочинит… Может быть, поделиться с Банечкой или Жеком? Но, так и не остановившись ни на каком варианте, человечек решил выждать и оставил своё открытие в тайне.

Глава седьмая,

в которой Лёшик упражняется в волшебстве

Вскоре в семье Флёров начались приготовления к самому настоящему празднику – приближался день рождения Стасеньки и её папы. Да, да, мой друг, ты всё правильно понял – они оба родились в один день, и все говорили им, что это счастливая примета. Увы, их слова не сбылись: Стася ослепла – какое уж тут счастье!..

На праздник было приглашено много гостей. Лёшик радостно бегал по дому, предвкушая, как же скоро здесь будет весело. Банечка приготовила баночки на случай, если найдёт под столом много крошек, Мурзик мурлыкал от удовольствия, представляя, как его станут гладить, Жек тренировался лаять, чтобы отпугивать непрошеных гостей, а Карлуша сочиняла праздничные песни:

– Кар-кар-кар, летите к нам, у нас праздник, шум и гам!

И вот, когда до дня рождения осталось совсем ничего, в дом постучался почтальон. Жек, разумеется, его хорошенько облаял, да так, что тот даже войти во двор побоялся, а протянул бабушке телеграмму через забор и был таков. Щенок остался очень доволен результатом, а вот бабушка, прочитав послание, почему-то нахмурилась.

– Её тут ещё не хватало, – пробурчала она и пошла в дом.

Там она рассказала всем, что телеграмму прислала Жирола. Мачеха папы Лариона, сообщала, что тоже приедет на день рождения.

– Сколько лет не заглядывала к нам и интереса никакого ни к сыну приёмному, ни к внучке не проявляла, а тут вдруг на тебе!.. – ворчала бабушка Нина и всё повторяла: – Ну что она забыла у нас? Что ей нужно? Не понимаю…

Стасеньку приезд Жиролы тоже не радовал. Встретившись с Лёшиком в библиотеке, она рассказала ему о своих страхах.

– Не знаю почему, но я боюсь Жиролу, – прошептала девочка.

– Не бойся, ты же не одна! Мы не дадим тебя в обиду! – заверил её человечек. Тут дверь библиотеки отворилась, и на пороге появилась бабушка. Она вошла так быстро, а Стася с Лёшиком так увлечённо беседовали, что поздно заметили её появление.

– Внученька, ты тут? С кем ты разговариваешь? – спросила бабушка, подходя ближе.

Лёшику ничего не осталось, как замереть на месте.

– Я разговариваю… – Стасенька судорожно думала, что бы сказать, и ничего не нашла лучше, чем ответить: – с ним!

– С кем – с ним? – удивилась бабушка и тут же разглядела крошечную фигурку. Бедный человечек стоял так неподвижно, что со стороны мог сойти за маленькую игрушку. – Вот с этим мальчиком? – спросила бабушка и взяла Лёшика в руки.

Стася молчала.

– Ой, ну до чего же хорошо сейчас делают пупсиков на этих кукольных фабриках, – говорила бабушка. – И ручки, и ножки, и щёчки, и носик – всё прорисовывают. А какой тёпленький, словно настоящий. И животик мягонький…

Стася поняла, в чём дело, и хихикнула, а Лёшик терпел, хоть ему и совсем не нравилось, что его ощупывают. Тут у него защекотало в носу. Человечек долго боролся с этим ужасным ощущением, но не выдержал и…

– Апчхи! – звонко чихнул он на всю библиотеку.

– Ой! – воскликнула бабушка от неожиданности, шагнула назад и чуть не выронила бедного Лёшика. – Стасенька, мне показалось, что эта куколка чихнула? – испуганно обратилась она к внучке, поспешно поставив человечка обратно на стол.

– Нет, не показалось, бабуля! – ответила девочка. – Потому что это не куколка, а самый настоящий человек, только очень маленький. И он мой друг.

Поняв, что притворяться больше не имеет смысла, Лёшик поклонился и сделал несколько шагов по гладкой поверхности стола. Бабушка всё ещё не могла прийти в себя. Глядя на человечка изумлёнными глазами, она спросила внучку:

– Это твой друг?

– Да, его зовут Лёшиков.

– Бабушка Нина, – в свою очередь представилась хозяйка, и, окончательно придя в себя, воскликнула: – Вот это да!.. Так ты настоящий? Подожди, это случайно не ты разбрасываешь книги в библиотеке?

Её голос звучал грозно, но, увидев виноватый вид Лёшика, она быстро смягчилась:

– Ладно, ладно, не пугайся, я не сержусь. Просто я растерялась немного; ведь мне никогда не доводилось видеть такого маленького человечка. Тем более я держала тебя, словно игрушку, и тут… Ты откуда взялся такой?

– Вообще-то я давно живу рядом с вами и наблюдаю за вашей семьёй. Простите меня великодушно, что я сбрасываю с полок книги. Они очень тяжёлые, мне их не поднять, вот я и кидаю их на пол, чтобы потом почитать спокойно. А поставить книги на место мне не под силу, сами видите, какого я роста! Но уверяю вас, больше это не повторится, – Лёшиков вздохнул и удручённо опустил голову.

– Хорошо, хорошо, – сказала добросердечная бабушка. – Ты не расстраивайся, не рост красит человека, а добрые дела.

– Бабушка, а ты знаешь что-нибудь о таких же маленьких людях, как Лёшик? Помнишь, ты как-то рассказывала, что маленькие человечки жили когда-то на краю города, недалеко от старого парка? – поспешила спросить Анастасия.

– Маленькие человечки? – задумалась бабушка Нина. Она присела на широкий подлокотник кресла и стала вспоминать: – Да, моя мама когда-то рассказывала о маленьких человечках. Вроде они жили в этих краях, селились рядом с большими людьми, были очень добрыми и помогали своим соседям. Маленькие человечки обладали большой волшебной силой. А ещё у них хранился амулет, способный противостоять любому злу. Многие колдуны пытались завладеть этим амулетом, но никому из них это так и не удалось. Большие люди и маленькие человечки помогали друг другу, и добро всегда побеждало…

– Так вот ты какой? – прошептал Лёшиков, потрогав свой амулет, а бабушка тем временем продолжала рассказ:

– Я помню, что род маленьких человечков и семья твоего папы, Стасенька, жили в одном доме. А потом всё переменилось: в доме появилась мачеха Жирола, и свет и радость исчезли из него. Всё реже к Флёрам стали заходить друзья, всё в доме покрылось пылью и паутиной, а вскоре куда-то исчезли и маленькие человечки. С тех пор их больше никто никогда не видел. А ещё я помню, что в доме Флёров висели картины, на которых были изображены маленькие человечки. До сегодняшнего дня я думала, что это последнее воспоминание о них. И вот, пожалуйста: оказывается, не все человечки исчезли, – закончила она, с интересом разглядывая Лёшика.

– Только, пожалуйста, не говорите пока никому, что вы меня видели, – попросил тот. – Пусть это останется нашей общей тайной.

– Ладно, заговорщики вы мои, не скажу, – засмеялась бабушка. – Давайте ужинать и спать. Утро вечера мудренее.

С этими словами она встала и попросила Настю побыстрее прощаться с Лёшиком и идти ужинать, чтоб её отсутствия за столом никто не заметил, раз уж они желают сохранить свою дружбу в тайне.

Жизнь продолжала идти своим чередом в добром, спокойном, полном людей и зверей доме Флёров. Анастасия училась (она умела читать специальные книги для слепых), музицировала на пианино, играла с новыми друзьями-зверушками. Мурзик больше не жаловался на аппетит, вдохновенно уплетал свои сардельки, печёнку, рыбку. Кот прогуливался по дому с независимым видом, иногда посещал на улице кошачьи собрания или ссорился с Жеком. Пёс с усердием облаивал прохожих, постоянно спрашивая ворону:

– Ну? Каков? Правда, я бесстрашен?

Карлуша сначала тихо посмеивалась, а потом стала сочинять на эту тему песенки. Что-то вроде этой:

– «Кто там лает? Вдруг бульдог?» – думают прохожие. А пугает их щенок… Вот – кар-кар – смешно же как!

В общем, всё в доме Флёров было как всегда, если не считать приготовлений к празднику и тренировок Лёшика в колдовстве. С каждым днём он всё больше и больше погружался в эту науку, не упуская возможности учиться. Правда, не всё выходило гладко.

Однажды Стася, как и обещала, выдала мышке большой кусок сыра с огромными дырками. Банечка не могла нарадоваться – она обнюхивала лакомство, пролезала в дырки, словно в нору, подгрызала сыр в разных местах. Даже ночью не спалось бедной Банечке – ей всё хотелось откусить ещёе кусочек сыра. В конце концов она так объелась, что однажды застряла в дырке. Лёшиков как раз шёл в свою комнатку, чтобы поспать, как вдруг услышал:

– Пи-пи-пи, Лёшик, помоги!

– Что случилось? – перепугался человечек и помчался к мышке.

Картина, которую он увидел, была плачевная. Бедная Банечка пролезла в самую середину куска и застряла там. Как человечек ни пытался её вытянуть, всё было напрасно.

– Ой, Лёшиков, что же мне теперь делать? Ведь говорила мама, не ешь столько, – заплакала Банечка.

– Даже не знаю, – задумался он и вдруг улыбнулся. – Нет, кажется, есть идея. Я увеличу дырки в сыре, и ты с лёгкостью вылезешь оттуда.

И он произнёс волшебные слова. Поначалу всё получалось – дырки действительно стали расти на глазах, вот только слова для того, чтобы остановить заклинание, Лёшик позабыл.

– Прекрати! Они уже большие! Мой сыр! Он уменьшается! – пищала Банечка, хватаясь за голову.

– Абракарабириус! Нет, абракарбириус! Нет, не то! Да что это со мной? – занервничал человечек, а дырки между тем росли, росли, росли, пока… сыр окончательно не исчез.

Бедная Банечка после этого горевала несколько дней, пока добрая Стасенька не вручила ей ещё одну порцию сыра. А Лёшиков принялся с удвоенной силой учить заклинания.

А потом к нему подошёл Мурзик. Оглядевшись вокруг, убедившись, что их никто не подслушивает, кот вкрадчиво спросил:

– Послушай, Лёшик, я всё хотел у тебя спросить… Ты же знаешь, что в соседнем доме живёт кошка Муся?

– Конечно, знаю! – ответил Лёшиков. – И даже лично с нею знаком!

– Вот я и подумал, – отводя глаза в сторону, продолжал кот. – А можно сделать так, чтобы… Ну, в общем, чтобы она обратила на меня внимание… Ты можешь так наколдовать?

– Наколдовать-то могу, – немного поразмыслив, ответил человечек, – но только будет ли это правильно? Ведь гораздо проще и честнее сделать что-нибудь такое, от чего Муся по собственной воле обратила бы на тебя внимание.

– Например? – озадаченно почёсывая лапой за ухом, спросил Мурзик.

– Например, помочь ей! Ты же знаешь, что она живёт в доме капризной девочки Нелли, которая постоянно мучает бедную кошку?

– Конечно, знаю, – вздохнул кот, – у меня у самого сердце разрывается, когда подумаю, в каких условиях обитает бедная Муся.

– Так давай избавим её от этого! Заберёмся в дом и внушим Нелли, чтобы она больше не мучила несчастных животных, а, наоборот, их любила! – Лёшик и сам обрадовался своей идее, а Мурзик тем более пришёл от неё в восторг.

– Отлично! И если Муся узнает о том, что это я помогал тебе, то обязательно обратит на меня внимание! – воскликнул он.

– Пи-пи-пи, о чём речь? – спросила мышка Банечка, которая только вошла в библиотеку.

– Мы хотим пробраться в дом, где живёт твоя семья, и сделать так, чтобы девочка Нелли стала доброй, – объяснил ей Лёшик. – Ты с нами?

При упоминании о девочке мышка затряслась от страха так, что её крошечные зубки громко застучали.

– С вами? Н…н…не знаю, – едва проговорила Банечка. – Н…н…н… наверное, да, только не очень хочется снова попасться в ту клетку.

– Не волнуйся, мы не дадим тебя в обиду, – заверил её Лёшиков, и друзья стали вместе разрабатывать план.

В общем-то, план был достаточно прост – всем вместе пробраться в дом Нелли. Потом Банечка должна проследить и дать знак, когда девочка ляжет спать. Тогда Лёшиков проберётся к Нелли в комнату, а кот станет на страже около двери, чтобы не впускать никого, кто мог бы помешать человечку прочесть заклинания. Карлуше поручили наблюдать через окошко и, если друзьям придётся туго, позвать Жека.

Итак, они обо всём договорились и на следующий же вечер отправились на задание.

– Все в сборе? Пошли! – шёпотом скомандовал Лёшик, и все, кроме вороны, занявшей наблюдательный пост на ветке дерева, по очереди пробрались внутрь через небольшое отверстие в двери, предназначенное для кошки Муси, и очутились в тёмной прихожей. В доме было тихо – по всей видимости, хозяева уже ушли спать.

– Банечка, если боишься, позови кого-нибудь из своих, – предложил человечек, видя как мышка клацает зубами от страха.

– Ничего, я сама, – пропищала в ответ Банечка. – Я тоже хочу поучаствовать в таком важном деле.

И она, прежде чем друзья успели что-либо сказать, взобралась по массивным ступеням, ведущим на второй этаж, и помчалась в комнату Нелли. Лёшиков и Мурзик, не дыша, затаились за большим раскидистым цветком и ждали возвращения мышки. Вдруг они услышали приближающийся звук – такими тяжёлыми шагами обычно ходят большие люди. Мурзик, насколько мог, прижался к глиняному горшку, в котором рос цветок. Но то ли горшок был слишком узким, то ли кот слишком широким, в общем, полностью укрыться Мурзику не удалось, и мама Нелли, проходя мимо, наступила бедному коту на хвост. От неожиданности животное громко мяукнуло и шарахнулось сторону. Лёшик зажмурился – кажется, всё пошло совсем не по плану.

– Ой, Муся, прости, пожалуйста, – огорчённо сказала хозяйка, и Лёшиков с Мурзиком облегчённо вздохнули – слава богу, мама Нелли в темноте не поняла, что мяукнула вовсе не Муся, а рыжий соседский кот.

– Пойдём на кухню, я дам тебе молока, – проговорила женщина. – Ты ведь хочешь молока?

– Мурр-р, – забыв обо всём при упоминании о еде, промурлыкал кот и помчался вслед за хозяйкой.

– Стоять! – прошептал Лёшик и схватил убегающего кота за хвост.

– Что ты делаешь? – обернулся к нему Мурзик, уже ясно представивший огромную миску, доверху заполненную вкусным молоком.

– Мы здесь для того, чтобы помочь Мусе, а не пить молоко, – прошептал человечек, и кот послушно остановился.

– Прости, я всегда голову теряю, когда слышу о еде, – признался он.

– Ладно. Стой тут и жди Банечку, она скоро придёт, – ответил Лёшиков и указал на укромное место за цветком.

Не успели друзья вновь спрятаться, как услышали лёгкий шлепок, а затем устрашающее: «Пшшшш!» Это кошка Муся, почувствовав Мурзика с Лёшиком, разбежалась, подпрыгнула и, приземлившись в нескольких шагах от нежданных гостей, угрожающе зашипела. Увидев Мусю, Мурзик очень смутился и даже потупил большие жёлтые глаза, а вот человечек совсем не растерялся.

– Здравствуй, Муся! Не бойся, это я, Лёшиков, помнишь меня? – воскликнул он.

– Помню, мурр-р, только почему, скажи мне, каждый раз ты приходишь так внезапно? А что это за кот рядом с тобой? – засыпала его вопросами кошечка.

– Прости, так получается. А это мой друг, Мурзик, из соседнего дома, – ответил Лёшик.

– Рад познакомиться, – еле-еле промурлыкал кот.

– Тот самый прожорливый ленивый кот? Слышала-слышала, – ответила Муся, окончательно введя в смятение несчастного кота, и снова обратилась к Лёшику: – Но зачем ты вернулся в этот дом? Ты же знаешь, как здесь опасно! В прошлый раз мне дорого обошёлся твой визит. Не миновать беды, если Нелли снова придёт…

Лёшиков хотел уже всё рассказать Мусе, но из кухни донёсся требовательный возглас хозяйки:

– Муся, ну где же ты? Я уже налила молоко…

– Мы пришли спасти тебя! – быстро прошептал Мурзик.

– Спасти? Как? – не поняла кошка, водя ухом в сторону кухни.

– Тебя больше не будет мучить Нелли, – ответил Лёшик.

– Муся! Долго тебя ждать? – грозно прокричала хозяйка, отчего кошка резко дернулась в сторону кухни, промурлыкав на ходу:

– Подождите меня здесь и не делайте глупостей!

Едва кошка скрылась из вида, как к друзьям примчалась мышка. Вид у неё был очень запыхавшийся.

– Фух, – начала она, – ну и задачку вы мне задали. Я как увидела эту девчонку, так чуть со страху не померла. Представляете, на столе до сих пор стоит та самая клетка… Думала уже обратно бежать, а потом решила – ну нет, если я сказала, что сделаю, значит, сделаю!

– Говори короче, – не выдержал Мурзик. – Мне и так тут уже хвост отдавили. Да и без еды долго не выдержу …

– В общем, девочка спит, – отчиталась мышка. – Можете идти!

– Хорошо, тогда беги к своим, встретимся у нас дома, – прошептал Лёшик и, вскарабкавшись на спину рыжего кота, вцепился в его пушистую шерсть. В несколько прыжков Мурзик по массивным ступеням добрался до второго этажа и осторожными шагами подкрался к комнате девочки. Изнутри не было слышно ни звука, а тёмная полоска в дверном проёме свидетельствовала о том, что свет в комнате уже погасили.

– Спит, – сделал вывод Мурзик.

Лёшик, опустившись на пол, пролез под дверью и очутился в спальне Нелли. Лунный свет, проникая через окно, заливал комнату и чуть освещал кроватку, стоявшую в углу. Девочка лежала на кровати, до самого носа укрытая одеялом, и чуть слышно посапывала во сне.

– Амнибикус, мурандерус, садикумтипум, литванус, – начал читать заклинание Лёшиков, размахивая руками. – Отныне ты не захочешь…

Но он не успел договорить, потому что Нелли внезапно приподнялась с подушки и громко сказала:

– Не поняла. Это что ещё такое?

Лёшиков растерялся и сделал несколько шагов назад, к двери, но зря – он оказался как раз в самом освещённом луной месте, и Нелли тут же разглядела и даже его узнала.

– Мама! Мама! Это тот человечек! Лови его! – заверещала девочка на весь дом.

Какой переполох тут начался! Отовсюду затопали, загалдели, Карлуша во дворе закаркала, подбежавший к забору дома Жек залаял. Мурзик метался в коридоре, отчаянно пытаясь открыть дверь и прийти на помощь своему маленькому другу. Спустя мгновение к коту присоединилась Муся, и вместе им удалось отворить громоздкую дверь. Как раз вовремя – потому что Нелли с диким воплем подбежала к растерявшемуся и забывшему все волшебные слова Лёшику и чуть не схватила его своей маленькой цепкой ручкой. Ворвавшийся в комнату Мурзик с шипением встал между девочкой и человечком и принял настолько устрашающий вид, что даже не знающая страха Нелли попятилась. Тем временем Лёшиков вспомнил нужное заклинание.

– Амнибикус, мурандерус, садикумтипум, литванус! – выкрикнул он. – Отныне ты не захочешь мучить животных, а будешь любить их и уважать! Этвернатус, паракунтикум! И ещё ты забудешь меня и всё, что сейчас здесь происходило! Да будет так!

Он махнул в последний раз руками и вместе с Мурзиком проскользнул под кровать, потому что в комнате внезапно включили свет – это мама Нелли, услышав крик девочки, вошла в спальню.

– Милая моя, что случилось? – спросила она. – Почему ты кричала? Кого ты увидела?

– Я… Я никого не видела. Я не помню, – всхлипнула Нелли и почему-то заплакала.

– Тогда почему же ты плачешь? – совсем расстроилась мама.

– Я не знаю, мне так грустно! – пожаловалась девочка и, увидев сидевшую в дверном проходе Мусю, позвала её: – Мусенька, девочка моя, иди ко мне, я тебя поглажу!

Такое обращение дочери с животным очень удивило маму.

– Ты, верно, больна, – догадалась женщина и, пощупав у Нелли лоб, повернулась к кошке: – Муся, чего сидишь? Сказано же – иди к хозяйке!

Кошка боязливо подошла к маленькой хозяюшке и напряглась. Она уже давно знала её и ожидала со стороны девочки любого подвоха. Однако Нелли просто погладила кошку и отпустила. Наблюдавшие за происходящим Мурзик и Лёшик радостно переглянулись.

– У нас получилось! – едва слышно произнёс Лёшиков и улыбнулся.

Дальше всё прошло без особых приключений. Мама успокоила расплакавшуюся дочь и выключила свет, Нелли, немного поворочавшись, наконец заснула, и Муся, которая всё это время лежала на кровати рядом с хозяйкой, спрыгнула на пол и обратилась к нашим героям:

– Вы можете идти! Бегите, пока все уснули! И спасибо вам! – промурлыкала она.

– Не стоит, мы это… так просто, – смущаясь, ответил Мурзик, но кошечка тут же его перебила:

– Что ты, Мурзик, я никогда не знала, какой ты бесстрашный и добрый! Как рьяно ты защищал Лёшика – на это не каждый способен! Честно говоря, я была о тебе гораздо худшего мнения, но теперь раскаиваюсь в этом!

Рыжий кот, покраснев до самых ушей, хотел уже сказать нечто особенно умное, но тут его позвал Лёшик, который уже выбрался из детской спальни:

– Мурзик, чего ты там замешкался? Побежали быстрее!

– Ещё увидимся! – крикнул на прощание рыжий кот Мусе и выскочил в коридор.

Маленький человечек снова вскарабкался на кота, словно всадник на коня, и так они благополучно спустились на первый этаж, а затем и во двор.

– Гав! Гав! Ну где вы там? – залаял Жек, увидав друзей сквозь щель деревянного забора. – Я уже готов был ворваться в этот дом и покусать там всех.

– А я, когда увидела, как эта девочка вскочила с кровати и пошла на нашего Лёшикова, так чуть в обморок не упала, кар! – жаловалась ворона, сидящая на ветке дерева. – Думала, ну всё, конец, сейчас съест, и поминай как звали!

– Люди не едят людей, – заметил Мурзик.

– Коты тоже морковь не кушают, однако же… – съехидничала Карлуша.

Друзья ещё долго обсуждали все события этой ночи, делясь своими впечатлениями и переживаниями. Наутро Лёшик первым делом рассказал обо всём Стасеньке, и она даже высказала надежду когда-нибудь познакомиться с Нелли, раз та перестала обижать животных.

– Жаль только, что я не смогу её увидеть, – грустно заметила девочка, и человечек тяжело вздохнул.

Жизнь в доме пошла своим чередом. Но однажды случилось вот что.

Бабушка часто теряла очки, забывая их в самых неожиданных местах. В тот раз она обшарила уже весь дом и дошла до кухни.

– Господи, и куда только я могла их положить?! – сокрушалась старушка, оглядываясь.

В неверном свете её взгляд остановился на каком-то небольшом предмете, лежащем на кухонном столе и с виду похожем на конфету. «Вечно они всё разбрасывают, – сердито подумала бабушка, – вот даже конфеты уже валяются».

Повертев в руках этот предмет и так и не разглядев без очков, что написано на красивом фантике, бабушка развернула обёртку и, недолго думая, откусила кусочек того, что считала конфетой. Немного пожевав, она скривилась.

– Надо же, какая гадость, – пробормотала старушка, рассматривая непонятное вещество розового цвета. Однако не прошло и нескольких секунд, как бабушка всё поняла: – Погодите-погодите! Да ведь это же обыкновенное мыло! Безобразие! Покупают неизвестно что да ещё и разбрасывают по дому где ни попадя. В наше время мыло от конфеты отличить было проще простого. А теперь прямо издевательство какое-то над людьми… – проворчала она и вернулась к поискам.

Так получилось, что это происшествие увидел Жек, который зашёл на кухню, чтобы подкрепиться. Щенок первым же делом рассказал о случившемся Лёшикову:

– Представляешь, стою я на кухне. Смотрю, бабушка пришла и вместо конфеты собралась съесть мыло. Ну, думаю, беда! Кто-то её отравить наверняка пытается. Уже решил искать врага и, конечно же, покусать. Я бы его вот так вот облаял, – и пёс залился громким лаем.

– Ладно-ладно, – перебил его Лёшик. – Ты замечательно лаешь. Рассказывай, пожалуйста, дальше.

– Ну вот. Я обежал всю кухню – никого нет, на всякий случай понюхал мыло. Пахнет розами. А потом понял, в чём дело. Бабушка просто очки потеряла и плохо видела.

– Бедная старушка! – воскликнул Лёшик. – Но я, кажется, знаю, как ей помочь! – от радости он чуть не захлопал в ладоши. – Мы сделаем так, чтобы очки никогда не терялись, сами липли к ней. – И Лёшиков, проговорив волшебные слова, приказал очкам не теряться, как только их снимут с носа, а тут же прилипать к бабушкиной одежде, чтобы всегда находиться при ней.

На следующий день бабушка Нина не могла нарадоваться: её очки, где бы она их ни оставила, всё время каким-то чудом оказывались при ней, прилепляясь то к платью, то к фартуку. Она даже задумалась на минутку, почему очки не соскальзывают с одежды на пол, но тут же отогнала от себя эту мысль. Очки больше не терялись, и это было главное.

Но радоваться оказалось рано. Дело в том, что к бабушке стали липнуть не только её собственные очки, но и очки других людей. Вечером следующего дня старушка обнаружила у себя в кармане очки папы Лариона, причём бабушка понятия не имела, как они могли туда попасть. А потом к ней стали липнуть и солнцезащитные очки мамы Лоры, и тёмные очки Стасеньки. Бабушка Нина ходила по дому, как ёлка, обвешанная самыми разными очками. И теперь уже поисками очков занимались все, кроме самой бабушки.

Через несколько дней, тихонько войдя в гостиную, Лёшиков услышал возглас Стасиного отца:

– Скажите ради бога, куда опять делись мои очки для чтения? Второй день не могу их найти, хотя оставил их, как всегда, в библиотеке, рядом с книгой, которую читаю. Кстати, и мои солнечные очки тоже куда-то запропастились.

– Да и я очки потеряла. Что это? Неужели по дому бродит привидение, ворующее очки? – поделилась проблемой мама Лора.

– Это не привидение, это я, – виновато откликнулась бабушка и, краснея от стыда, принесла очки обоим родителям Стаси. – Вот они, возьмите, пожалуйста, – и те, и другие, и третьи. Честное слово, я и сама не знаю, как они у меня оказались. Может, и вправду их берёт привидение и зачем-то подкладывает мне…

– Это же сумасшедший дом какой-то! – не унимался выведенный из терпения папа. – То книги сами собой валятся с полок, словно листья с деревьев осенью, то кот объел всю траву в саду, а теперь ещё и очки стали пропадать!..

Эти слова сильно обидели лежавшего посреди комнаты на ковре Мурзика. Недовольно постукивая кончиком хвоста по полу, он сказал:

– Ну, допустим, не всю. И почему только я? Жек вон вообще цветы ел, и ничего…

Однако никто его не услышал. Окружающим было не до Мурзиковых обид, потому что в этот момент возмутилась уже и бабушка Нина.

– Ну а я-то в чём виновата? – воскликнула она. – Мне они зачем, ваши очки? Может, я превратилась в лунатика, брожу по ночам и, сама не зная зачем, краду очки?

– Главное, чтоб не в Лунтика, бабуля, – хихикнула Стасенька.

– Между прочим, я страдаю от этого больше всего, – сокрушалась бабушка, не обращая внимания на юмор внучки. – Вот даже сегодня утром. Пошла в булочную и на обратной дороге встретила бабу Клаву из пятого дома, вы её знаете. Она тоже за хлебом собралась. Ну так вот, поговорили о том о сём, и пошла я дальше. Прихожу домой, а у меня к платью её очки прилипли. Боже мой, я аж руками всплеснула. Позор-то какой! Ну что обо мне баба Клава подумает? Пришлось бежать в булочную, хорошо, баба Клава ещё не ушла. «Прости, – говорю ей, – очки твои унесла». А Клавка аж побледнела. «Я вот, – отвечает, – уже полчаса не могу прочесть без очков, сколько стоит буханка. Так и простояла бы до ночи…» Представляете, как некрасиво? Это же по моей вине… – вздохнула бабушка.

– Нет, пора мне уже навести в этом доме порядок! – хлопнул кулаком по столу папа Ларион. – А то скоро тут не только очки пропадать будут, но и вороны закукарекают.

Услышав это, Стасенька так и прыснула со смеху, а Лёшиков, который спрятался за диваном, тут же бросился исправлять ситуацию. Он отменил «липучесть» очков к бабушке Нине и приказал бабушкиным очкам волшебным образом давать хозяйке знак, где они находятся. Затем наш маленький волшебник, нисколько не падая духом, отправился к себе обдумышать всё происшедшее. Человечек понял, что, хотя ему удалось сделать Нелли добрее и решить проблему бабушкиных очков, опыта в магических делах всё равно ещё маловато. И тогда Лёшиков сделал вывод, что вот так, сразу, настоящими волшебниками не становятся, всему надо долго и упорно учиться. А то мало ли что ещё можно натворить по недопониманию! Волшебство – штука серьёзная!

Глава восьмая,

в которой друзья решаются на увлекательное путешествие, и Лёшику снова снится странный сон

– Природа… она… она такая красивая! Я всегда любил наблюдать за ней! Особенно, когда жил в дупле старого дуба. Представляешь, высокие деревья, крохотные растения, травинки – все они тянут листья, как ладони рук, к лучам солнца, – рассказывал Лёшик Стасеньке, когда они вместе с Банечкой, Мурзиком, Жеком и Карлушей по обыкновению собрались в библиотеке. – Ну, это весной, а вообще в каждом времени года есть своя прелесть. Листья такие разные. Весной они нежно-зелёные, летом приобретают сочный изумрудный цвет, а осенью в какие только невероятные цвета они не окрашиваются! В багрянец одеваются клёны и осины, золотисто-жёлтого цвета становятся листья дуба, берёзы, липы, тёмно-пурпурными оказываются гирлянды дикого винограда. В старом парке много разных деревьев, и осенью там начинается буйный хоровод красок и оттенков, пока листья с деревьев совсем не опадут.

– Как здорово! – восхищалась Стася.

– А муравьи – это ужасные трудяги. Вечно снуют под ногами и спешат по своим делам. Подумать только, такое крохотное создание, как муравей, может тащить к себе в муравейник огромную, в несколько раз больше его самого, веточку.

– Да-да-да. Именно так, – пропищала Банечка. – Лёшик иногда берёт меня на прогулку, и я часто вместе с ним любуюсь красками природы, а еще Лёшиков переводит мне всё, о чем разговаривают деревья, травы и цветы.

– Кар-кар, даже я иногда с ними летаю! – выкрикнула Карлуша.

– А я никогда не смогу полюбоваться… – вздохнула Стася. – Никогда! Какое ужасное слово!

У Лёшика сжалось сердце.

Он уже пробовал потихоньку заколдовать Стасю, чтобы она стова стала видеть, как заколдовывал он Мурзика, Карлушу и Жека. Но напрасно! Ничего не получилось, и Лёшиков понял, что ему мешают другие, более сильные чары.

– Не говори так! – сказал Лёшик девочке. – Ты будешь видеть! Запомни, когда-нибудь ты поднимешься со мной на чердак, и мы вместе полюбуемся на кроны деревьев парка. Ты увидишь, как птицы вьют свои гнёзда, какие красивые в небе облака и как разукрасила осень листья и траву.

– Не знаю, – прошептала девочка. – Я и так вижу красоту природы, но по-своему, с помощью музыки. Ведь разные времена года можно представить с помощью музыкальных звуков. Музыка изображает и жужжание шмеля, и голоса птиц, и летнюю грозу, и шум ветра, и даже яркие краски осени, о которых ты говоришь, Лёшиков. Музыка даёт мне очень много. Слушая музыку на концертах или играя на пианино, я представляю всё, о чём ты мне сейчас рассказывал.

Девочка говорила о музыке, о свете и радости, которые она несёт ей, так восторженно, что даже Мурзик проснулся и стал внимательно её слушать.

– Представляете, – рассказывала забывшая о своём горе Стася, – композиторы могут изобразить всё: крадущуюся кошку, прыгающую собаку, летящую сову… В музыке есть гармония и красота, и мне, незрячей, только музыка даёт возможность увидеть мир.

– А меня прыгающего тоже может изобразить? – спросил Мурзик.

– Такое сложно представить! – каркнула Карлуша. – Слишком тяжёлое брюхо. Похудей сначала!

Мурзик обиженно отвернулся, Банечка захихикала, но Лёшику было не до веселья. Ему стало так жаль девочку, что хотелось хоть как-то её приободрить.

– Не думай о плохом, Стасенька, – взмолился он. – Я хоть и начинающий волшебник, но верю, что мне удастся помочь тебе, и ты обязательно будешь видеть! Мой внутренний голос говорит мне об этом.

– Спасибо тебе, Лёшик, – проговорила Стася, – ты настоящий друг, умеешь поддержать и найти нужные слова, чтобы утешить. Но ты ведь слышал, что сказал врач. А он – известное светило медицины и никогда не стал бы лишать нас надежды напрасно.

Лёшиков промолчал, потому что слова сейчас были неуместны. Но ему всё сильнее хотелось помочь девочке. Он касался своего амулета и мысленно обращался к нему: «Ну, сделай же что-нибудь! Помоги ей, если ты действительно волшебный. Или подскажи мне, что надо сделать, чтоб Анастасия снова смогла радоваться краскам жизни. Я хочу, чтоб она видела, какими нарядными бывают цветы, как голубеет над нами небо, какая зелёная в саду трава…» Человечек уже совсем было приуныл, но тут Карлуша сменила тему, воскликнув:

– Я придумала новую песню про Мурзика!

– А почему опять про меня? – обиженно фыркнул кот.

– Но про кого же ещё? Ты же знаешь, как я тебя люблю! – ответила птица и пропела: – Мурзик – кар-кар – краше всех! У него пушистый мех! Не усы, а – кар – усищи! Не живот, а – кар – пузище!

Все засмеялись, даже Стася и Лёшик не смогли сдержать улыбки, а Мурзик обиженно проговорил:

– Я с самого первого слова ожидал какого-нибудь подвоха…

Лёшиков выглянул в окно – на улице только что прошёл дождь, было мокро и неуютно. И гулять совсем не хотелось. Неожиданно в голову ему пришла замечательная идея.

– А давайте устроим американские горки, – предложил человечек.

Все с удивлением взглянули на него.

– Это то, что мы зимой делаем в саду? – спросила Анастасия.

– Нет, это намного интереснее, с виражами, поворотами и бешеной скоростью, – пояснил Лёшик, и глаза его при этом озорно загорелись.

Банечка открыла рот, ворона заморгала, а Жек сразу же протявкал:

– Я согласен! Я же бесстрашный!

– Но где же мы их устроим? – спросила девочка.

Лёшиков осмотрелся, улыбнулся пришедшей ему в голову идее и скомандовал:

– Всем вперёд и наверх!

И вся команда послушно забралась по дугообразной лестнице, ведущей на второй этаж.

– Сейчас мы распрямим ступеньки лестницы, и получится настоящая горка, натёртая до блеска. Вот увидите!

Маленький волшебник что-то пошептал, взмахнул руками, затем вытянул руки к лестничным ступенькам – и произошло чудо. Лестница мгновенно превратилась в гладкий и скользкий желоб, который резко, с поворотом уходил на первый этаж.

– Ну, кто первый? – хитро спросил Лёшиков.

– Я думаю, ты, – послышался голос осторожного Мурзика. – И, кстати, котам вообще не рекомендуется кататься на американских горках, – подытожил он, посмотрев на крутизну спуска.

– Трус! – тявкнул ему Жек. – Хотя, впрочем, я тоже думаю, что Лёшику надо первому скатиться. Я не из страха, а так, чтобы понять, как это делать…

Со звонким звуком «шлёп» Лёшиков прыгнул на горку. Потом, немного дрожа, но, как он сам выразился, от холода, поехал Жек. Следом за ним, весело хохоча, покатилась Анастасия, которой друзья помогли подойти к краю жёлоба. Затем послышалось следующее «шлёп» – это с писком и визгом вниз понеслась Банечка. «А чем я хуже мышки?» – подумал Мурзик и тоже устремился на горку, но после его веселого «шлёп» все вдруг услышали тяжёлое «бух!».

Друзья задрали головы вверх, чтобы посмотреть, кто это съезжает, и увидели… бабушку. Это она, занимаясь хозяйством в комнатах верхнего этажа, задумчиво пошла за чем-то к лестнице и, разумеется, тут же очутилась на скользкой горке. Не успев опомниться, бабушка Нина скатилась прямо к ногам внучки.

– Ух ты, и бабуля с нами! – воскликнула Стася. Все засмеялись, но бабушке было не до смеху. Едва вскочив на ноги, она воскликнула:

– Что тут происходит? Почему я так быстро и странно оказалась внизу? – и, оглядевшись, ещё более изумилась: – А что с лестницей? Где она?

– Лёшиков, надо срочно что-то делать! – прошептала Стася. – Не дай бог у бабушки от удивления сердце прихватит!

– Сейчас, сейчас, – пробормотал человечек и стал судорожно вспоминать заклинания.

Бабушка же, немного придя в себя, оглядела дружную компанию и строгим тоном обратилась к внучке:

– Стася, что здесь происходит? Почему ты улыбаешься? Это ваших с Лёшиком рук дело? Но как, скажи мне, вы могли так сильно изменить лестницу?

– Бабушка, мы нечаянно, мы просто играли… – оправдывалась Анастасия.

– Ничего себе – играли! Вот я все расскажу твоим родителям! – ругалась бабуля, а человечек тем временем шептал заклинания и отчаянно размахивал руками.

– Пусть горка снова станет лестницей, а бабушка обо всём забудет! – прошептал он, и вмиг на гладкой поверхность появились углы. Несколько секунд – и горка снова превратилась в лестницу. Изменилось и выражение лица бабушки Нины, которая в один миг подобрела, окинула ласковым взглядом всю дружную компанию и произнесла:

– Играете, ребятки? Ну, играйте, играйте!

И, напевая какой-то весёлый мотивчик, она направилась на кухню, куда, скорее всего, собиралась и до своего спуска по горке-лестнице.

Пообщавшись ещё немного, друзья разбрелись кто куда. Жек с Мурзиком отправились на кухню подкрепиться, Карлуша – разучивать новые песни, Стася – учить уроки, ну а Лёшиков снова пошёл в любимую библиотеку.

Там он вновь принялся изучать магическую книгу.

– Талисманы, исцеляющие камни, легенды о камнях, заговоры, заклинания… Не то, не то, – шептал он, переворачивая страницы. И тут взгляд человечка упал на название следующего раздела: «Амулеты – источники силы». – Вот оно – то, что мне надо! И как же я раньше не увидел! – воскликнул Лёшик.

В книге было написано, что амулет – это маленькая подвеска, на которой часто бывают изображены таинственные знаки и надписи. Эта подвеска защищает своего владельца от зла и даёт ему силу. Далее в главе описывалось, как люди в разные времена прибегали к помощи амулетов, и давались описания самых известных магических рисунков и символов.

Внимательно рассматривая их, Лёшиков вдруг увидел точно такой же рисунок, как у него на амулете – том самом камешке, что был надет у малыша на шее. Затаив дыхание, человечек принялся читать.

– «Такой амулет несёт жизнь и могущество, – говорилось в книге. – Его держали в руках древние божества, и владельцу амулета, если он является вдобавок искусным магом, были подвластны секреты вечной молодости, вечной жизни и вечной власти над любым злом».

– Вечная власть над любым злом, – прошептал Лёшик, зажав в руке свой камешек. От прочитанного у малыша даже дыхание перехватило.

– Мурр-р! – услышал он совсем близко от себя и от неожиданности вскрикнул.

– Только не говори, что я такой страшный, – пробурчал кот. – Меня Карлуша и так обзывает…

– Что ты, нет! Просто ты так тихо вошёл, что я испугался. А я как раз думал разыскать тебя и Банечку. Мне надо сказать вам что-то очень важное…

– Может, обойдёмся без Банечки? – предложил Мурзик. – А то её искать неохота! – и, видя сомнения человечка, продолжил: – Ты расскажи, в чём дело, может, я тебе и один помогу…

– Однако растолстел ты за эти дни, – не торопясь говорить о главном, заметил Лёшик, оглядывая кота. – Я ещё удивляюсь, как ты в дверь проходишь. Ты не хочешь сбросить пару килограммов, спортом заняться?

– Мурр-р, хочу, – задумчиво крутя головой, произнёс кот. – Тогда и Карлуша издеваться перестанет, и вообще… Мусе смогу понравиться… Да, пожалуй, я хочу стать худым!

– Насколько худым? – не унимался Лёшиков.

– Очень худым, – ещё более решительно ответил кот. – Чтоб не толще Карлуши.

– Так на сколько килограммов ты всё-таки хочешь похудеть? На один, на два или на три? – вопрошал маленький волшебник.

– Хочу быть очень-очень худым! – воскликнул в запале кот. – Откуда я знаю, на сколько килограммов? Я считать не умею. Знаю, что больше полкило сосисок за раз не съедаю, вот и весь счёт…

– Нет проблем! Сейчас мы всё организуем, – потирая руки, проговорил Лёшик.

Он быстро зашептал какие-то слова, замахал руками, снова что-то прошептал и уже более внятно произнёс:

– Ты становишься худым. Очень худым. Очень, очень худым…

И кот стал худеть буквально на глазах.

В это время из дырочки в полу показалась Банечка. Услышав, что Лёшик беседует с котом, она подбежала поближе, чтобы узнать, о чём это они там болтают. И от увиденного едва не лишилась дара речи. На её глазах кот вдруг стал резко таять и через несколько минут перед ними стоял не Мурзик, а скелет Мурзика, обтянутый рыжей в тонкую белую полосочку шкурой. Скелет постоял немножко, шатаясь из стороны в сторону, и рухнул на пол.

– Лёшиков, – жалобно сказало то, что ещё пару минут назад было знакомым толстым Мурзиком, – в-верни всё наза-ад, всё как было. Лучше уж я буду толстым и займусь спортом.

– Пожалуйста, сделай его таким, каким он был, пожалуйста, – со слезами на глазах попросила Банечка.

Зрелище и в самом деле было душераздирающим. Лёшиков вздохнул и принялся за работу по возвращению кота в его прежнее состояние. Через некоторое время скелет Мурзика начал толстеть и превратился в привычного, родного, толстого кота. Встав, он оглядел свои лапы, хвост, живот и решительно заявил:

– Вы как хотите, но мне больше идёт мой нынешний вес. К тому же спортом я готов заняться хоть сейчас. Несмотря на то что я и вправду толстоват, – продолжая осматривать себя, мурлыкнул кот, – я не утратил своей гибкости и прыгучести. Думаю, что я буду первым спортивным котом в истории. Ты читал где-нибудь о котах-спортсменах? Вот видишь, не читал. Даже в этой, в инцио… ну, как её там? В мудрой книге, которая всё и про всех на свете знает.

Мурзик почесал за ухом, вспоминая название книги, и радостно вскрикнул:

– А, вспомнил! Даже в ин-цио-пе-дии такого не пишут, не было ещё котов-спортсменов на свете.

– В энциклопедии. Научись, наконец, правильно выговаривать! И чему вас только учили? А ещё, называется, породистый кот! – тут же вклинилась с беседу подлетевшая к окну ворона.

– Так я же так и говорю, – стараясь сделать вид, что он произнёс слово «энциклопедия» правильно, с достоинством возразил Мурзик. – И вечно ты, Карлуша, за мной следишь и вмешиваешься. Тебе бы только придраться, я ритмой, то есть рифмой, не занимался и в гимназии птиц не учился! – кот на минутку задумался и спросил у птицы: – Ты тут только что появилась или видела чего?

– Что? Я что-то пропустила? Тут что-то было? – заинтересовалась Карлуша.

– Нет-нет, ничего особенного, – заверил её Мурзик, а Банечка и Лёшик, улыбнувшись, промолчали.

– Так каким же видом спорта ты будешь заниматься? – спросил кота Лёшиков. – Гимнастикой, борьбой, плаванием, волейболом или футболом?

– Э, нет! Футболом я уже занимался, когда катал бабушкины клубки для вязания из одного угла в другой, пока она не спрятала их от меня подальше. Но от этого я не худею. Плавать я не люблю – слишком мокро. Бороться мне незачем и не с кем, что такое волейбол, я знаю плохо, а вот этой самой гим… гим-Стасикой вполне можно было бы заняться. Это мне подходит.

– Гим-Настикой, а не гим-Стасикой, – поправил человечек.

– А мне гим-Стасика больше по душе, – мурлыкнул кот.

– Кар-кар! Я сейчас умру со смеху! Мурзик собрался заниматься спортом! Кар-кар-караул! – хохотала ворона. – Да ты же даже встать с трудом можешь!

– А вот и могу, – насупился кот.

Он подпрыгнул, стараясь как можно гибче выгнуть дугой спину и поразить друзей своим изяществом. Однако это, по правде говоря, ему не очень хорошо удалось.

– Сейчас я вам покажу гим… впрочем, не важно! – пообещал Мурзик, стараясь не обращать внимания на хохочущую до слёз птицу.

Он рванулся к спинке стоявшего рядом стула, пытаясь уцепиться за него и подтянуться, как на брусьях. Но кот оказался слишком тяжёл, и стул опрокинулся. Хорошо ещё, что Мурзик успел увернуться, а то бы стул непременно прихлопнул незадачливого гимнаста.

Вслед за Карлушей захохотала и Банечка. Она повалилась на пол и, дрыгая лапками и попискивая, хохотала.

– Ой, умора! Ну и гимнаст, ну и спортсмен… – пищала она.

Один только Лёшиков оказался снисходителен к незадачливому гимнасту. Он сказал доброжелательно и спокойно:

– Да, Мурзик, пожалуй, тебе не стоит заниматься гимнастикой ради твоего же собственного блага. Оставайся уж лучше таким, как есть. Мы и толстым тебя любим! И Муся совсем недавно заметила, какой ты храбрый и добрый! А это, поверь мне, гораздо лучше, чем быть красивым и спортивным!

– Но я могу стать и красивым! Это просто стул плохо стоял, – попытался оправдаться Мурзик. – Сейчас я вам докажу, что способен на многое; надо только проверить, чтоб стул стоял правильно. Вот вы ещё удивитесь, какие чудеса я вам продемонстрирую!..

– Мы верим, верим, – замахал на него руками Лёшиков, посмеиваясь одними уголками рта. – Давай перенесём твои упражнения на другой раз. А сейчас мне бы хотелось обсудить с тобой кое-что серьёзное.

От слова «серьёзное» Мурзик пришёл в восторг, Банечка прекратила хохотать, и даже Карлуша, которая мгновенно придумала песенку про неудачливого спортсмена и уже открыла рот, чтобы спеть её, замерла на месте.

– Друзья мои, – обратился к ним Лёшик, – совершенно случайно мне удалось приблизиться к тайне моего рождения и к истории моего рода. Я узнал из рассказа бабушки Нины, что в доме, где рос папа Ларион и где до сих пор живёт его мачеха, сохранились картины, на которых нарисованы маленькие человечки. Мне очень хочется самому увидеть эти изображения и попытаться понять, что же случилось с крохотными людьми, куда они исчезли и где можно искать моих родителей. Вдруг в том доме я что-нибудь о них узнаю? Ведь так не бывает, чтоб у человечка, пусть даже самого маленького, не было мамы и папы…

Никогда раньше Лёшиков не обсуждал личные вопросы со своими друзьями, никогда ещё не разговаривал так откровенно. Кот, мышь и ворона стали серьёзными и задумчивыми.

– Я специально выждал время, поупражнялся в волшебстве и думаю, что готов. Но одному мне не очень хочется отправляться на поиски этого дома, а вот с кем-нибудь из вас… – нерешительно начал Лёшиков. – В общем, мне нужна ваша поддержка и помощь, я был бы очень признателен, если бы вы пошли вместе со мной.

– А это не опасно? – спросила Банечка.

– Этого я и сам не знаю, – ответил Лёшик. – Все ведь так боятся мачехи Жиролы; говорят, что она умеет колдовать.

– А что тут думать? Конечно, летим, – храбро согласилась Карлуша, желая продемонстрировать свою готовность помочь маленькому другу. И тут же добавила: – Хотя, конечно, если уж ты, Лёшиков, смог заставить меня кукарекать, а кота есть траву, то можно себе представить, что способна сделать с нами настоящая колдунья…

Все притихли, обдумывая, как им теперь поступить. Друзьям очень хотелось помочь Лёшикову, но в то же время было страшновато отправляться прямо в лапы к неизвестной колдунье. Кто знает, что может случиться!

– Летим, – упрямо повторила ворона.

– Ну, кто летит, а кто и идёт, – подал голос Мурзик, вставая и прохаживаясь по комнате. – Мы ведь друзья, а друзья всегда помогают друг другу. Я давно говорил, что ты можешь на меня положиться. К тому же лишняя пробежка будет только на пользу, учитывая мой вес.

– И я с вами! И я! – пропищала Банечка, стараясь не подавать вида, что ей страшно. – Пойдёмте все вместе! Может, я найду там чего-нибудь вкусненького. Только давайте возьмём с собой Жека. С собакой, хоть и маленькой, всё же не так жутко, правда?

И друзья принялись готовиться к походу в дом мачехи Жиролы.

Возник вопрос, как добраться до дома колдуньи. Сделать это было не так уж и легко, ведь такая странная компания, состоящая из вороны, собаки, кошки, мышки и маленького человечка, не могла остаться незаметной. Да и расстояние для Лёшика и Банечки чересчур большое.

– Вот что, – придумал Лёшиков. – Мы попросим, Карлуша, твою семью – Клару и Микешу – перенести нас с Банечкой на себе. А Жеку и Мурзику предстоит добраться до дома самостоятельно, по нарисованной мною карте.

– Гав! Честно говоря, я совершенно не разбираюсь в картах, – признался пёс.

– И я, мурр-р, – отозвался кот. – Я даже читать не умею… И ещё меня интересует, не насторожит ли прохожих, если они увидят, что я и Жек идём куда-нибудь вместе.

– А вы сделайте вид, будто Жек гонится за Мурзиком, – догадалась ворона, – а я помогу вам не заблудиться. Я возьму карту и полечу над вами, указывая путь…

– Погоди, – перебил её Лёшик. – Мне нравится твоя первая идея. Если кот и собака станут гоняться друг за другом, это будет выглядеть не так подозрительно, да и доберутся они быстрее. А вот птица, держащая в клюве карту, это уж слишком! Боюсь, так вы перепугаете весь город… Нет, надо что-то придумать другое!

Человечек погрузился в свои мысли, и тут на помощь ему пришла Банечка, которая села возле него и, вздохнув, заметила:

– Жаль, что я тоже ничего не смыслю в картах и маршрутах. А то я зарылась бы в густую Мурзикову шерсть и подсказывала бы ему, куда бежать…

– Точно! Кажется, я знаю, кто нам поможет! – осенило Лёшика.

На следующий день малыш отправился в старый парк и отыскал там жука Бажажука.

– А, это ты, Лёшиков! – обрадовался жук. – Ну, хоть кто-то зашёл, а то мне одному тут, признаться, скучновато! Раньше, бывало, вороны как закаркают, как закаркают, голова от них болит. Так и хотелось крикнуть: «Да когда же вы отсюда улетите? Покоя от вас нет!» А теперь я бы с удовольствием их болтовню послушал. Уже и мысли стали приходить, а не пойти ли тоже в новый парк! Подумаю да и махну лапкой – куда мне на старости лет? Я и не дойду… Мир бы повидал, да не те у меня уже ноги…

– А я к тебе по этому поводу и пришёл, Бажажук, – весело произнёс человечек. – Четыре прекрасных быстроходных ноги и надёжная лохматая спина к твоим услугам. От тебя требуется только заучить маршрут и направлять эти ноги, а точнее, лапы, туда, куда нужно. Заодно и на мир поглядишь…

– Звучит заманчиво, – сказал, наклонив свою маленькую чёрную головку, старичок. – Ну-ка, давай подробнее!..

В тот вечер Лёшик вернулся в дом Стаси с радостной улыбкой на лице. Всё было готово к их маленькому приключению: вороны обещали рано утром ждать его с мышкой на сухом дереве за воротами особняка. Жук Бажажук выучил наизусть карту, которую Лёшик нарисовал ему, ориентируясь на описания Анастасии. Кстати, девочку было решено не посвящать в подробности их плана, чтобы заранее не волновать. Все вопросы о местонахождении Жиролы человечек задавал, объясняя это обычным любопытством. «Расскажем ей всё, когда вернёмся», – заверил Лёшиков друзей.

Вечером, едва стемнело, вся дружная компания завалилась спать. Им требовалось хорошенько выспаться перед долгой и утомительной дорогой. Едва Лёшик сомкнул глаза, как тут же погрузился в сон. Ему снилась та самая девочка, имени которой он всё никак не мог вспомнить. Девочка стояла посреди всё той же аллеи, на которой в прошлом сновидении они играли в прятки, и, глядя на человечка большими грустными глазами, произнесла:

– Не ходи туда, Лёшик! Там опасно!

– Куда? – удивился человечек.

– В тот дом, к этой ужасной злой женщине… – сказала девочка. – Неужели ты всё забыл, Лёшик?

– Я не знаю… – оправдывался он. – Я действительно помню немного, точнее, совсем ничего не помню… Но я постараюсь вспомнить! Я обязательно вспомню! Только помоги мне! Скажи, как тебя зовут? Кто ты? Почему кажешься мне такой знакомой и даже родной? И почему мне нельзя идти в дом Жиролы?

Но девочка не отвечала на вопросы Лёшикова. Наклонив голову, глядя на него большими грустными глазами цвета необъятного неба, она вновь повторила:

– Неужели ты всё забыл? Всё забыл, Лёшик?

И она стала таять – так, как тает снежинка, попав на тёплую ладонь.

– Нет, нет, не уходи, пожалуйста! – закричал человечек, но девочка становилась всё прозрачнее и прозрачнее.

Вот Лёшиков уже не так отчётливо видит её глаза, рот, нос, руки, вот вся она стала прозрачной белёсой дымкой, а потом – раз – и исчезла. В памяти только и остался укоряющий взгляд небесно-голубых глаз.

Человечек проснулся среди ночи. Только что увиденный сон занимал все его мысли. «Мне необходимо вспомнить! Я должен вспомнить! – шептал Лёшик. – Кто же она, эта девочка?» Ему почему-то было очень совестно за свою короткую память, ему казалось, что он забыл о чём-то важном, о чём не должен был забывать. Промучившись ещё немного, Лёшиков вновь провалился в недолгий и ничем не примечательный сон, чтобы наутро отправиться вместе со своими друзьями в увлекательное и очень важное путешествие.

Глава девятая,

в которой друзья попадают в дом злобной мачехи Жиролы

На следующий день, когда на небосклоне только начали появляться первые лучи солнца, друзья собрались в дорогу. Вороны уже ждали их за забором, примостившись на кроне сухого скрюченного дерева.

– Кар-кар, наконец-то! – воскликнула Карлуша, увидев, как из дома появились Лёшик и Банечка. – Даже Мурзик и то раньше вас вышел…

Человечек внимательно огляделся и заметил лежащего в кустах кота. В зубах Мурзик держал здоровенную сосиску.

– Это тебе зачем? – удивился Лёшиков.

– Как зачем? Чтобы есть… – невозмутимо ответил кот и отвернулся.

– Как раз будет что у тебя отобрать, когда догоню! – радостно воскликнул Жек.

– Я тоже набрала полный передник сухарей, а то, когда я нервничаю, всегда ем! – пропищала Банечка и указала друзьям на выпирающий карман фартучка. – Я ещё ни разу не летала, – не скрывая волнения, поглядев в чистое лучезарное небо, добавила мышка, – стра-аа-шно!

Тут Клара, Микеша и Карлуша принялись заверять мышку, что они – самые опытные лётчики, летают не хуже самолётов и крылья их никогда не дают сбой, поэтому Банечка и Лёшик могут быть полностью уверены в своей безопасности.

– Ну, хорошо, друзья, пора в путь! – объявил человечек, когда разговоры немного утихли. – Мы летим с птицами, ну а вы, Мурзик и Жек, бегите к старому парку, разыщите жука Бажажука, он поможет вам отыскать дорогу к дому Жиролы.

Пёс с готовностью вскочил и поглядел на кота, но тот особенно не торопился. Еле-еле, с совершенно невозмутимым видом, Мурзик поднялся, ещё раз убедился, что сосиска не выпалет из пасти, и побрёл к выходу.

– А ну, догоню! И съем твою сосиску! – пролаял Жек и помчался за котом.

«А вдруг и правда отберёт?» – промелькнуло в голове у Мурзика, и он на всякий случай тоже побежал. За несколько минут они развили большую скорость. Мурзик нёсся с перепуганным видом, а Жек, лая и ругаясь, следовал за ним по пятам. Со стороны можно было подумать, что кот стащил у собаки сосиску и теперь удирает от расплаты.

Оставшись доволен увиденным, Лёшик обратился к воронам:

– Теперь, друзья, говорите, что нам делать!

– Я думаю, что Банечку повезёт Микеша, – ответила Клара, – а ты, Лёшиков, садись мне на спину. Для меня будет большой честью перенести на своей спине человечка, который спас мою дочь…

– Постойте, кар-кар! – обиженно вскричала Карлуша. – А как же я? Я тоже хочу кого-нибудь повезти!

– Ты, Карлуша, ещё пригодишься нам в доме ведьмы! Там для тебя найдётся незаменимая роль. А сейчас ты у нас будешь запасной. Знаешь, как в древние времена: воины, отправляясь в дальний путь, брали с собой двух коней, чтобы ездить на втором, когда первый устанет… – успокоил её Лёшик. – Лети пока рядом и развлекай нас своими песенками…

– Кхм, это мне нравится! – обрадовалась Карлуша и на всякий случай заглянула в маленький блокнотик, который она завела для записи своих гениальных произведений.

Дрожа от страха, Банечка залезла на спину Микеши и, закрыв глаза, вцепилась лапками в птичьи пёрышки. Лёшиков взобрался на Клару и весело прокричал:

– Ну, что, полетели!

Ты не представляешь, мой юный друг, что ощутили наши герои, когда птицы взмыли в небо так высоко, что с земли ни один человек не смог бы разглядеть, кто сидит у них на спинах. Они размахивали мощными чёрными крыльями, отчего Лёшика и Банечку обдавало потоком прохладного воздуха. Мышка всё никак не открывала глаза – ей казалось, что если она это сделает, то обязательно упадёт, а человечек заворожённо смотрел вокруг. Он никогда ещё не видел такой красоты – под ними проплывали леса, поля, маленькие домики и большие многоэтажные высотки. Лёшиков видел, как искрятся на солнце фонтаны, суетливо ездят по дорогам автомобили… Он смотрел и не мог насмотреться. На миг человечку показалось, что он заметил бегущих Мурзика и Жека, но вороны пролетели так быстро, что Лёшик ничего не успел крикнуть друзьям.

А кот и пёс тем временем уже подбегали к старому парку. Мурзику давно не случалось бегать так быстро, поэтому, едва они очутились на месте, у забора, как кот свалился у ближайшего куста без задних лап от усталости. Он даже думать о дальнейшей дороге не мог.

– У меня больше нет сил, – пробурчал Мурзик и закрыл глаза.

– Эй, ты только не спи! Нам предстоит ещё найти этого, как его, жука Бажажука, – пролаял Жек.

– Ну вот иди и ищи, а я пока подремлю, – лениво зевнул кот, не открывая глаз.

– Мы так не договаривались, – обиженно проскулил пёс и, видя, что с котом теперь вообще никак не договориться, побрёл в поисках жука.

Он обнюхивал кусты, присматривался к муравьям и червякам и уже отчаялся найти Бажажука, как вдруг услышал за спиной голос:

– Извините, не меня ли вы, любезнейший, ищете?

Жек обернулся, но никого не увидел. «Послышалось», – решила собака и побрела дальше.

– А не отвечать на вопросы – очень некрасиво! – сказал тот же голос.

– Да где вы, наконец? – завопил пёс. – И зачем издеваетесь надо мной? Выйдите, покажитесь, посмотрите мне, бесстрашному, в глаза, а не то я вас найду и укушу! Так, исподтишка, каждый может говорить…

– А я и не исподтишка разговариваю, а с вашей спины, – раздался голос.

Жек резко повернул голову и уставился на собственную спину. Можешь ли ты себе представить, мой юный друг, как удивилось животное, когда увидело, что из-за шерстинок на него смотрят два маленьких чёрных глазика, над которыми торчат несколько тоненьких усиков.

– Когда вы туда успели взобраться? – удивился пёс.

– Надо всё успевать, мой мальчик! – ответил ему жук. – Я, помнится, в своё время столько успевал сделать, что сейчас и лапок не хватит все дела сосчитать. Эх, старость – не радость! Однако же где твой друг, толстый рыжий кот? Я ждал вас обоих…

– А, он спит под кустом, более ленивого животного нет на свете, – ответил Жек.

– Тогда пойдём и разбудим его, – предложил Бажажук и что-то шепнул пёсику, от чего тот ехидно засмеялся.

Мурзик лежал под кустом, дрыгая ухом каждый раз, когда мимо него пролетал шмель, пчела или просто бабочка. Ему снился удивительный сон, будто Муся прибежала к нему в гости и, склонившись перед ним, проговорила:

– Ты молодец, Мурзик! Ты спас меня от Нелли, ты избавил всех от злой волшебницы Жиролы, смелее и отважнее я никого ещё не встречала…

Мурзик широко улыбнулся и хотел промурлыкать что-нибудь типа «не стоит слов, ведь я даже ещё лучше», но тут вдруг услышал, как кто-то закричал ему в самое ухо:

– Подъём!

Вопль был настолько громким и неожиданным, что кот вскочил как ошпаренный и тут же почувствовал, как что-то маленькое и почему-то очень противное заползло к нему во второе ухо.

– Хватит спать! – гаркнул второй голос.

– Ма-ааа-уууу! – заорал Мурзик и, широко раскрыв полные ужаса глаза, едва успев зажать в пасти сосиску, помчался прочь.

А голос в ухе продолжал кричать:

– Направо! Нет, тут налево! Молодец! Быстрее беги!

– Жек, Жек! – не вынимая изо рта сосиски, проурчал кот. – Со мной что-то не так! Мое левое ухо разговаривает! Само по себе!!! Я схожу с ума, да?

– Гав! – пролаял ему пёс. – Мурзик, какой же ты глупый! Это жук Бажажук заполз к тебе в ухо и подсказывает, куда идти.

– Безобразие! – обиженно пробурчал кот, но его тут же перебил голос, раздавшийся в левом ухе:

– Не отвлекайся! Сейчас надо держаться правее и повернуть на перекрёстке. И поживее, поживее! А то скоро снова уснёшь!

Мурзик тяжело вздохнул и подумал, что если вот так каждый день попадать в подобные приключения, то можно похудеть и без всякого волшебства. И ещё у него промелькнула мысль, что всё идёт в точности по намеченному плану, безо всяких проблем.

Не успел кот так подумать, как откуда ни возьмись, из какого-то угла, навстречу ему выскочил здоровенный пёс.

– Гав! Гав! – пролаял он. – Кот, да ещё и с сосиской во рту! Вот это удача!

И он, раскрыв огромную устрашающую пасть, помчался за бедным испуганным Мурзиком. Можешь себе представить, мой юный друг, каково было несчастному коту. Он забыл про всё на свете – про жука, сидящего у него в ухе, и про Жека, бегущего где-то позади, про дом Жиролы и про Лёшика, который должен ждать их там.

– Куда ты? Ты сошёл с маршрута! Нам не сюда! Нам направо! – орал коту в ухо Бажажук, но всё было без толку – спасаясь от огромной пасти преследующего пса, Мурзик бежал куда глаза глядят. А между тем он уже с трудом переставлял лапы. Ещё бы – круглому и ленивому Мурзику активная физическая нагрузка оказалась просто не по силам. Расстояние между ним и большим псом всё сокращалось. Собака разинула пасть, брызгала слюной и устрашающе рычала. Ещё чуть-чуть, и она схватит рыжего кота за хвост.

– Оставь кота в покое! – тявкал Жек, запыхавшийся от быстрого бега.

– Пошёл вон, щенок! – рявкнул на него пёс, не прекращая погони.

– Сосиска! Кидай сосиску! – крикнул догадливый жук Бажажук в ухо Мурзику.

– Ни за что! – проурчал кот.

– Кидай же! Или он проглотит тебя! – вопило левое ухо кота, но тот ещё крепче зажал в зубах свою драгоценность.

А пёс между тем нагонял. Вот он уже бежал с ним почти вровень. Осталось только забежать впёред – и тогда конец.

– Кидай! – кричал Бажажук, который вдруг представил, как голодная собака проглотит разом Мурзика прямо вместе с ним, жуком, и даже не заметит.

– Не могу! – крикнул Мурзик и нечаянно разжал зубы.

Сосиска вывалилась изо рта и поскакала по земле, расточая ароматный запах мяса. Не в силах остановиться, Мурзик понёсся дальше, а злой пёс сразу же перестал его преследовать, устремив свой взор на сосиску. Жек ничего не сказал противному псу, только с укором поглядел на то, как тот уминает сосиску, и бросился догонять своего рыжего друга. Через минуту щенок нашёл кота в густых зарослях у какой-то рощицы. Тот был ни жив ни мёртв.

– Моя сосиска, – шептал Мурзик в отчаянии. – Я так её берёг!

– Глупый пёс! – отозвался из уха жук Бажажук. – Это животное чуть не слопало тебя вместо сосиски, а ты убиваешься из-за какого-то кусочка мясного изделия. Во времена моей молодости коты были более бдительны…

– Не расстраивайся! – утешал, как мог, друга Жек. – Вот вернёмся домой, и наешься своих сосисок! Надо только осуществить наш план…

– Эх! – заворчал жук. – Теперь неизвестно, где мы находимся! Вы так отчаянно унеслись с нужной дороги, что я уже и не знаю, в какую сторону идти…

– Как? – испугался Жек. – И что же нам теперь делать?

– Мамочки, я не хочу стать бездомным котом! – чуть не плакал Мурзик. – Я хочу домой! На мою тёплую перинку, к моей полной еды мисочке! А как же Муся? Она ведь никогда не узнает о судьбе, постигшей её героя!

– Успокойтесь, мы найдём дорогу! Главное, не падать духом! Пойдемте теперь медленно, и я попробую проложить маршрут! – заверил их жук. – Не зря же я живу на свете столько лет. Слушайте старика, и не пропадёте!

И наши друзья принялись бродить по городским улицам в тщетных попытках выйти к нужному дому.

А в это время Лёшиков и Банечка были уже совсем близко от владений Жиролы. Их путь прошёл намного веселее. Клара и Микеша устроили экскурсию, рассказывая о красотах города, а Карлуша всю дорогу развлекала своими песенками, вроде того:

– Мы летим к колдунье в гости, кар-кар-кар! Пусть теперь пощады просит, кар-кар-кар!

И вот друзья приблизились к веренице двухэтажных домов, находящихся на окраине города, и Лёшиков, разглядев среди них нужное здание, чуть не запрыгал от счастья.

– Ура! Долетели! – кричал он. – Сейчас придут Жек и Мурзик, и мы сможем хорошенько обследовать дом.

Услышав, что цель близка, мышка решилась открыть глаза.

– Где? – спросила она, бледнея от страха.

– Вон же, тот серо-коричневый, невзрачный, – ответил ей Лёшиков.

– Не вижу… – немного поморгав и снова внимательно вглядевшись, ответила Банечка.

– Сейчас покажу! – бодро прокаркал Микеша и немного развернулся.

Не привыкшая лететь с открытыми глазами, мышка почувствовала, как у неё закружилась голова. Перед глазами всё поплыло, и Банечка отцепила лапки.

Дальше всё произошло очень быстро. Мышка не удержалась на спине птицы и с отчаянным писком стала падать. Ещё немного – и Банечка разбилась бы о твёрдую землю. Но тут Карлуша, с диким воплем «кар-кар-караул!», словно ястреб, устремилась за мышью и поймала её в самый последний момент. Бедная Банечка так перепугалась, что отказалась лететь на вороне, а предпочла идти пешком.

– Хорошо, мы всё равно уже прилетели, – согласился Лёшиков и обратился к Кларе и Микеше: – Я никогда не забуду вашей помощи! Спасибо вам огромное! Вы можете лететь к себе.

– Как же вы доберётесь обратно? – удивилась Клара.

– Мы что-нибудь придумаем! А если нет, то Карлуша прилетит за вами, – пообещал им человечек.

Распрощавшись с воронами, Лёшик, Банечка и Карлуша продолжили путь. Ворона перелетала с ветки на ветку и пела свои песенки, а Лёшиков и Банечка, остерегаясь больших людей, шли через кусты. Наконец они приблизились к забору и увидели дом Жиролы вблизи. Этот был старый заброшенный особняк. Вокруг него не было ярких глаз цветов и сочной зелёной травы. Плодовые деревья в саду были старые и высохшие, их давно никто не поливал, за ними никто не ухаживал. Только сорной траве была благодать; она росла там, где только ей вздумается.

Глядя на заброшенный дом, Лёшик нахмурился. Где-то он уже видел такую картину…

– Какое унылое и пустынное место! – прокаркала ворона, усаживаясь на ветку ближайшего дерева. – Сколько живу на свете, такого мрачного двора ещё никогда не видела…

Лёшик покачал головой. А не этот ли дом снился ему, когда человечек жил в парке?.. Очень даже похоже, что этот… На миг человечку показалось, будто его щеки коснулся ледяной ветер, а на сердце вдруг стало неспокойно.

– Это и есть тот дом, который мы ищем? Разве в нём может вообще кто-нибудь жить? – спросила Банечка, недоверчиво глядя на обветшалое здание.

– Это нам и предстоит разузнать, – ответил Лёшик, стараясь отвлечься от дурных предчувствий, – но только когда соберёмся вместе. Однако я не вижу Мурзика и Жека. Что-то они долго, не кажется ли вам?

Друзья озадаченно переглянулись. Присев отдохнуть в густых зарослях, они прождали полчаса, а затем ещё полчаса.

– Нет, кот и пёс должны были уже прибежать! – не выдержала наконец Карлуша. – Полечу их искать, а вы ждите тут…

И ворона, взмахнув сизо-чёрными крыльями, поднялась в небо. Она пролетела совсем немного, когда увидела уныло бредущих рыжего кота и лохматого щенка.

– Вот вы где! – садясь около них на землю, прокаркала птица. – Я так и знала, без меня вы никуда! Так бы вовек не нашлись!

– Карлуша! – радостно залаял Жек. – Как же я рад тебя видеть!

– А как я счастлив, – промурлыкал Мурзик. – Даже представить себе не мог, что буду тебе так рад!

– Ладно, хватит лирики! Оставьте её мне, а сейчас летите… Кхм… Вернее, бегите за мной! Я укажу путь! – скомандовала довольная тем, как её встретили, птица.

– А далеко идти-то? – спросил кот, который уже почти не чувствовал ног от усталости.

– Да вы почти дошли!

– Я же говорил, что укажу вам правильный маршрут. Старик не ошибается! – радостно прокричал в ухо Мурзику жук Бажажук, отчего кот дёрнул ухом.

– А это кто? – наклонила голову ворона, услышав незнакомый голос. – Ладно, потом расскажете, надо к Лёшикову!

И вся дружная компания вскоре вышла к дому Жиролы. Лёшик и Банечка их встретили радостными возгласами и указали на заброшенный особняк.

– Нам туда! – проговорил человечек.

– Мурр-р, да уж! Выглядит неважно! – отозвался кот.

Остальные промолчали – потому что были согласны с Мурзиком. Они привыкли жить в уютном доме, ходить по аккуратно выложенным камнями дорожкам, наслаждаться красотой садовых цветов, а тут…

– Думаю, тут и крошек никогда не бывает, – пискнула Банечка. – Надо посмотреть картины с маленькими человечками и уходить отсюда, пока живы…

– А может, ну их, эти картины? – Мурзик вопросительно взглянул на Лёшика. – Чего-то я устал: сначала жук в ухе, потом этот бульдог, затем дорогу потеряли… Может, в другой раз придём, а?

– Нет-нет, не надо трусить! Мы должны сделать то, зачем пришли, – посмотреть картины, – благоразумно заметил Жек. – А то ради чего мы столько вынесли сегодня? Лично я – храбрый и ничего не боюсь! Но снова идти таким путём… Только вот… как проникнуть в дом? Мы же не можем постучаться и войти…

– Давайте его облетим, – спокойно предложила Карлуша. – Если найдём открытое окно – заберёмся через него.

– Тебе легко сказать – облететь, – проворчал Мурзик. – А мы-то в отличие от тебя не летаем. Жек вон ещё может ушами вместо крыльев помахать, а я чем? А Банечка с Лёшиком, кажется, уже налетались… Да и дом вон какой большой, обойти и то непросто. Я устал и буду ждать вас здесь, возле входа.

– Кар-кар-кар, ха-ха, – засмеялась Карлуша. – Зачем тогда, скажи, пожалуйста, мы тебя с собой брали? Чтобы ты у ворот сидел, как пёс?

– Пш-ш-ш, никакой я не пёс, – зашипел Мурзик. – Не надо меня оскорблять!

– А почему оскорблять? По-моему, это даже комплимент, – воскликнул Жек.

– Хватит вам спорить, – примирительно сказал Лёшиков, подойдя поближе к дому. – Вон дырка какая под крыльцом, вполне приличных размеров. Даже Мурзик пролезет. Может, через неё и попробуем проникнуть?

– Вот ещё, только по дыркам я не лазила, – возмутилась ворона. – Если хотите, лезьте, а я буду ждать вас здесь. И слушайте мои песни. В них я расскажу всё, что увижу!

– Пожалуй, я тоже останусь! – проговорил жук Бажажук, который уже успел вылезти из уха Мурзика. – Посмотрю, что тут за растительность. Может, мне здесь понравится больше, чем в старом парке…

– А я пойду, если пролезу! Очень мне надо оставаться тут, с поющими воронами, даже такими, которые помогают найти дорогу заблудившимся, – проговорил Мурзик и направился к дырке.

Так и решили. В небольшой лаз под крыльцом буквально за пару минут пролезли Лёшик, Мурзик, Жек и Банечка и, на радость себе, обнаружили, что ход ведёт прямо в прихожую. Проникнув в дом и осмотревшись, друзья увидели, что внутри он ещё безобразнее и мрачнее, чем снаружи. Всюду царили грязь и запустение, а с потолка свисали огромные сети паутины. Из левого угла прихожей прямо на Лёшикова с друзьями уставился большой паук, никак не ожидавший гостей. Испугавшись странных посетителей, он быстро уполз наверх.

Сердце Лёшика тревожно забилось. Это был он – странный дом из кошмаров. Теперь человечек понял это совершенно ясно.

Холл был тёмным и маленьким, в нём не оказалось ни нарядной мебели, ни цветов в высоких вазах. Зато под потолком висела огромная несуразная люстра. Её плафоны были сделаны так, что казались змеями, сплетёнными в страшном танце. А витая грязная лестница уводила взор далеко наверх и, казалось, терялась в вышине, где начинались гулкие пустые комнаты.

Выйдя на середину прихожей, Лёшик увидел картины, развешанные вдоль лестницы. На них были изображены страшные грязные пейзажи; человек с уродливой головой, зажавший в ладони мёртвую птичку; огромные чёрные пауки и устрашающий лес, состоящий из сухих пеньков. Лёшиков хотел уже пройти дальше, но одна картина привлекла его внимание – на ней были нарисована клетка и маленькие птички. Точно таких он видел в волшебной книге. Человечек застыл, разглядывая полотно, а в это время Банечка, которая так и не отказалась от идеи поискать чего-нибудь съестного, обшаривала уголки. Вдруг она заметила небольшую дырочку, похожую на мышиную норку. «Ух ты, тут тоже есть мыши!» – обрадовалась Банечка и полезла внутрь. Она протиснулась совсем немного и почувствовала, как лапки и туловище увязли в чём-то очень липком. «Паутина!» – догадалась мышка и стала брыкаться изо всех сил. Напрасно – чем больше она вырывалась, тем крепче сковывали её нитки, тем меньше шансов оставалось выбраться самостоятельно. Сделав рывок, Банечка протиснулась ещё на сантиметр и успела заглянуть дальше – там как раз начиналась комнатка. Совсем крохотная, едва ли больше норки. Зато чистенькая, с маленьким диванчиком, столом и несколькими стульчиками, сооружёнными из спичечных коробков. «Что-то мне это напоминает», – промелькнуло в голове у мышки, и она тут же вспомнила уютное жилье Лёшика с аккуратненьким шкафчиком и мягкой кроваткой. «Так это их комната, этих человечков!» – догадалась Банечка и очень обрадовалась находке.

Лёшик в это время всё ещё рассматривал полотно. Птички в клетке выглядели такими несчастными. «Почему мне это так знакомо?» – ломал он голову, как вдруг услышал какой-то шорох прямо позади.

– Пшшш!

Звук этот очень напоминал кошачье шипение, и человечек решил, что шипит Мурзик.

– Послушай, не мог бы ты вести себя тише? – не оборачиваясь, проговорил Лёшиков, но кот ничего не ответил. Зато шипение повторилось, только гораздо ближе. На этот раз Лёшик повернулся и замер – на него в упор глядел кот. Только это был вовсе не Мурзик, а другой, совершенно незнакомый, да к тому же худющий, как смерть, кот. Один глаз его был прикрыт чёрной повязкой, шерсть вздыбилась, хвост поднялся в боевой стойке, клыкастая пасть раскрыта.

– Пшшш! Кто вы такие и что вам надо в моём доме? – прошипел кот, и изумлённый Лёшик попятился.

Глава десятая,

в которой друзья ищут ту самую картину

Увидав одноглазого кота, Лёшик очень успугался, но тут же взял себя в руки и хотел было уже извиниться за внезапное вторжение, как вдруг в гостиную забежал Жек и зарычал:

– Рррр! Не трогай его, а то я за себя не отвечаю! Я самый храбрый пёс в мире и могу тебе показать, на что я способен!

Мурзик, услышавший щенка, тоже не преминул присоединиться к друзьям и, выгнув спину, зашипел как можно грознее. Как ни странно, в ответ на угрозы кот перестал шипеть и вдруг засмеялся. Как следует нахохотавшись, смахнув накатившие от смеха слёзы, он наконец произнёс:

– Спокойно, спокойно, друзья мои. Разве вы не видите: я уже слишком стар, чтобы пускаться в драки. Хотя ваша воинственность меня настолько потешает, что я не прочь бы вспомнить былое. А ведь было время, я никому не давал спуску! Помню, как-то раз…

– Стоп, стоп, – не слишком-то вежливо прервал старого одноглазого кота Мурзик. – Рассказы о прошлом я слушал всю дорогу от старика жука, хватит и того! Откровенно говоря, мы здесь по делу…

– А я не с вами разговариваю, юноша. Вы ещё слишком молоды, чтобы вот так бесцеремонно со мной обращаться. Да, такого воспитания, которое когда-то получали мы, теперь не дают котятам. Помню, моя первая учительница была…

Лёшиков понял, что поток воспоминаний надо срочно остановить.

– Простите, конечно, что я вас перебиваю, – он был сама любезность, – но хотелось бы уточнить, как вас зовут и единственный ли вы хозяин в этом доме?

– Я – кот Маркиз, – представился незнакомец, – и живу в этом доме с самого своего рождения. А хозяева… О, нет, я кажется, понял!

Этот возглас старого кота был настолько неожиданным, что друзья испуганно посмотрели на него. А Маркиз удивлённо уставился на Лёшика своим единственным глазом и воскликнул:

– Кажется, понял, откуда я тебя знаю …

Теперь наступила очередь Лёшикова удивляться.

– В-вы меня знаете? – слегка заикаясь, проговорил он.

– Да, теперь я абсолютно в этом уверен. Ведь это тебя мой отец спас, выплюнув из своей пасти на аллее старого парка… Ты по-прежнему живёшь там, в дупле большого дерева?

– Нет… то есть да, я жил когда-то в дупле дерева в старом парке. Ничего не понимаю, – тряхнув головой, ответил маленький человечек. – О чём вы говорите? Кто кого выплюнул?.. Не могли бы вы мне всё объяснить?

В это время Банечка уже совсем не радовалась ни тому, что пошла в этот жуткий заброшенный особняк, ни тому, что полезла в нору, ни тому, что нашла жилище маленьких человечков. Паутина сковала ей лапки, и мышка не могла даже дотянуться до кармана своего передничка, в котором лежали вкусные хрустящие сухарики. Её вдруг охватило отчаяние. «А если друзья меня не найдут или забудут? Я умру тут от голода? А если тот огромный страшный паук прибежит и съест меня на ужин?» – подумала Банечка и залилась слезами.

Кот Маркиз же, ни о чём не догадываясь, продолжал рассказ.

– Да, старый дуб… Отец говорил: «Если ты, Маркиз, увидишь когда-нибудь маленького человечка в изумрудной одежде, расскажи ему всё». Пожалуй, хорошо, что вы встретили меня раньше Лео, а то бы некому было рассказывать.

– О чём рассказывать? – переспросил его Лёшик.

– А кто это Лео? – поинтересовался Жек.

– Это собака хозяйки, злобное и коварное создание…

– Так всё-таки хозяйка есть? – уточнил Жек.

– Да, есть и… – Маркиз прислушался, пошевелив ушами. – Думаю, нам надо пройти в гостиную, чтобы не привлекать ничьего внимания. Там никого никогда не бывает, – сказал он и кивком пригласил собеседников следовать за ним.

Друзья прошли за старым котом в дальний угол тёмной и мрачной гостиной дома.

– Кар-кар-кар, стою на страже, настоящий караул! Нет охранника, кар, краше! Тут все тихо, даже скучно! – прокаркала за окном ворона, и друзья засмеялись.

– А это кто? – спросил их старый кот.

– Это наша подруга, – ответил Мурзик, вильнул хвостом, задел паутину и, презрительно стряхивая прилипшую пыль, заметил: – М-да, этот дом чистотой не отличается. Здесь небось и кормят-то скверно.

Особняк действительно был ужасен. На окнах гостиной висели плотные тёмно-коричневые, в грязных разводах шторы, не дающие солнечным лучам ни малейшего шанса проникнуть в дом. Мебели немного: диван, застеклённый шкаф и несколько стульев. Возле окна примостился журнальный столик на ножках, по форме напоминающих змей в прыжке, и рядом – несколько кресел с обивкой из тёмно-синей в ярко-малиновую полоску ткани. «Какая ужасная пестрота!» – пронеслось в голове у Лёшика, когда его глаза немного привыкли к полумраку.

– Ну вот, – вздохнул в это время старый кот, присаживаясь, – здесь нашей беседе никто не помешает.

– Так что просил рассказать ваш отец? – сгорая от нетерпения, спросил Лёшиков.

– Отец говорил, что когда-то в этом доме жили и большие, и маленькие люди. Но с появлением новой хозяйки дом стал неузнаваем. Всё изменилось – от штор и мебели вплоть до атмосферы… Честно говоря, мне иногда самому страшно жить здесь, да деваться некуда; сами понимаете, возраст.

– А маленькие люди? – продолжал расспрашивать Лёшик. – Они были тут? Куда они исчезли, почему?

– Да, как раз здесь они и жили, – продолжал кот. – Но моя хозяйка Жирола поссорилась с маленькими человечками и посадила их в клетки, как птичек.

– Птичек? – изумился Лёшиков, в голове которого начало проясняться.

– Да, птичек. Сторожил клетки огромный, противный и страшно злой пёс. На радостях от такой замечательной идеи хозяйка даже нарисовала картину – вы наверняка видели её в холле дома. Жирола довольно долго держала маленьких человечков в клетках и всё требовала в обмен на свободу отдать ей какую-то волшебную книгу. А маленькие люди отвечали, что книга и амулет созданы для добрых, а не для злых целей. И тогда, вконец рассвирепев, Жирола приказала моему отцу съесть сына этих маленьких человечков.

– А разве коты едят человечков? – спросил Мурзик и вдруг вспомнил, как он совсем недавно хотел съесть Лёшика, но вместо него проглотил перчик. Кот покраснел от стыда и постарался не глядеть на Лёшикова.

– Не знаю, может, кто-то и ест, но не мой отец. Он, как и я, был страстным мышеловом, а человечков не только не ел, но ещё и дружил с ними. Ведь когда-то маленькие люди были так добры к нему, что подобрали его, больного, раненого, выброшенного Жиролой из дома, и вылечили. Если бы не они, мой отец погиб бы, – смахнув слезу, рассказывал Маркиз. – Поэтому отец ни за что не смог бы исполнить приказание хозяйки.

– И что же он сделал? – протявкал Жек.

Кот тяжело вздохнул, представляя, какая драма разыгралась когда-то в этом доме.

– Так вот… о чём это я? Ах, да, – снова прослезился рассказчик, – Жирола приказала моему отцу немедленно съесть «этого негодного малыша», а затем пообещала расправиться и со взрослыми человечками. Это было жестоко и несправедливо. И хоть отец и боялся этой женщины, но, помня доброту маленьких человечков, он взял в пасть их малюсенького мальчика, положил его за щёку и сделал вид, будто проглотил. Затем быстро выбежал из дома и помчался в старый парк. Там он выплюнул малыша и посоветовал ему никогда больше не попадаться на глаза мачехе Жироле. Он говорил мне потом, что этот мальчик поселился в дупле старого дуба в парке, хотя, конечно, бедняжке непросто жилось одному: ведь он был ещё так мал…

– Да, так и было… – подтвердил Лёшик. – Я помню, как жил в этом парке, однако позабыл всё, что случилось до этого…

– Я слышал, такое бывает, – горестно вздохнул старый кот, – от сильных нервных потрясений. Но, надеюсь, память вернётся к тебе, когда случится какое-нибудь радостное событие.

– Но что же случилось с маленькими людьми? – нетерпеливо спросил человечек – хотя он, похоже, на верном пути, никаких следов родителей пока не обнаружено, а значит, радоваться ещё рано.

– Когда мой отец вернулся домой, они уже исчезли, – грустно закончил свой рассказ старый кот. – Он видел только, как мачеха Жирола колдовала над пустыми клетками.

«Эта история обо мне, – пронеслось в голове Лёшика, – обо мне и о моих родителях. Выходит, они владели каким-то волшебством».

У Лёшика затеплилась надежда, что, может быть, кто-то из его семьи всё-таки сумел спастись от злобной колдуньи. Но где теперь искать родных?..

– Я всегда говорил, что коты – самые благородные существа, – сделал вывод Мурзик.

– Собаки – не менее благородные, – запротестовал Жек, – просто тут неудачный пример…

– Нет, коты благороднее, – упрямился Мурзик.

– Нет – собаки! Говорят же, что человек – собаке друг. Ой, наоборот, – не унимался Жек.

– Коты!

– Собаки!

Пока друзья спорили, а Лёшик размышлял над услышанным, Маркиз прошёлся по комнате и стал принюхиваться изо всех сил.

– Мышиным духом пахнет, – пробормотал он и облизнулся. – Давненько я мышатины не ел.

– Коты!

– Собаки! – продолжали спорщики, а Лёшиков вспомнил о том, что не спросил у кота, где же в этом большом доме жили человечки и куда подевалась Жирола. Он поднял глаза на кота и заметил, как тот присел, а затем изо всех сил понёсся в сторону прихожей. Вид у Маркиза был устрашающим.

«Прямо настоящий охотник! – подумал Лёшик. – Не мышей ли он ловит? – и вдруг вспомнил о Банечке. – Где же она? Куда подевалась? Когда я видел её в последний раз?»

Лёшикову вдруг стало так страшно, что он, ничего не говоря Жеку и Мурзику, помчался за старым котом, крича на ходу:

– Стой! Это наша мышка! Она с нами!

Его догадка оказалась верна – Маркиз кинулся именно на бедную Банечку, но той повезло, она находилась в такой маленькой норке, в которую широкой кошачьей голове просто не пролезть. Запутанная в паутине, мышка зажмурила глаза и отчаянно пищала, а рядом, щёлкая зубами, урчал от злости Маркиз, пытаясь достать добычу.

Тут следом за Лёшиком подбежали Мурзик с Жеком. Они стали наперебой объяснять старому коту, что Банечка с ними и трогать ее не стоит.

– Ну, нет, друзья мои. Чтобы я, потомственный мышелов, пропустил хоть одного грызуна? Такого никогда не было! – заявил Маркиз гордо.

– Пожалуйста! – упрашивал его Лёшиков. – Это очень хорошая мышка, ты даже не представляешь, сколько она сделала добра!

– Она даже вытащила занозу из моей лапы, – добавил Мурзик.

Послушав друзей, Маркиз на минуту задумался, а затем ответил:

– Хорошо, уговорили! Только пусть она держится от меня подальше, а то я могу съесть её, подчиняясь охотничьему инстинкту. Даже не представляю, как ты живёшь рядом с мышью и не охотишься на неё, – обратился он к Мурзику.

– Он за сосисками охотится и за колбасой, – хихикнул Жек. – Причём ест только варёными. А ты говоришь о мыши! Наш Мурзик никогда такое есть не станет…

– Ну ладно, ладно, хватит, – перебил их рыжий кот, недовольный направлением разговора.

– Да, давайте лучше освободим бедную Банечку, – согласился Лёшик.

И друзья стали думать, как бы это сделать.

– Я попробую дотянуться до неё лапой. Когти у меня острые и легко порвут паутину, – предложил Маркиз.

– А если ты поранишь Банечку? – усомнился Жек.

Мышка представила, как к ней сейчас приблизится когтистая лапа старого кота, и задрожала от страха.

– Н…нет, только не лапа, – пропищала она.

– Тогда надо принести воды и брызнуть на паутину, – предложил Жек. – Я видел, как у нас в доме бабушка сметала паутину мокрым веником.

– Отличная идея! – обрадовался Лёшиков. Маркиз тут же сказал, где можно найти воду – у него в миске. Вместе с Лёшиком друзья сбегали за водой, притащили миску к норке и как следует обрызгали запутавшуюся Банечку. Паутинка ослабла, и мышка облегчённо вздохнула.

– Ох, друзья мои, давно я так не нервничала! Зато погляди, Лёшик, что я нашла! – пропищала она.

Человечек просунулся в норку и увидел там комнатку.

– Неужели это… – ахнул он.

– Да-да, ты всё правильно понял, – подтвердил Маркиз. – Там жили твои родители…

Со слезами на глазах Лёшиков осматривал комнатку, трогал диван, стульчики, аккуратный столик. Неизвестно, сколько бы он там ещё пробыл бы, если бы наверху не послышался шум грузных, тяжёлых шагов. Это спускалась со второго этажа хозяйка мрачного дома – Жирола.

– Быстрей, быстрей, прячьтесь! – испуганно прошептал Маркиз и нырнул под стол.

Мурзик и Жек затаились за дверью, Банечка просунулась в норку вслед за Лёшиком. Она дрожала от страха и беспрерывно грызла сухари, но человечек не боялся ведьмы. Он выглянул из своего укрытия и заметил толстую немолодую остроносую женщину со злым лицом, на котором выделялись поджатые узкие губы и маленькие бегающие глазки. Она показалась Лёшику очень знакомой. «Где же я её видел?» – озадачился человечек, рассматривая мачеху папы Лариона. Её редкие волосы были гладко зачёсаны и собраны на макушке в пучок, возвышающийся посреди головы, как шарик. Благодаря такой прическе уши мачехи Жиролы, торчащие в разные стороны, казались нелепыми и смешными. «Тоже мне, волшебница, а уши торчат! – подумал Лёшиков, усомнившись в её свирепости. – И всё-таки где же я её видел?»

Жирола тем временем прошла в глубь комнаты, взяла на кухне какой-то флакон и снова поднялась на второй этаж.

– Всё, ушла! – произнес Маркиз, когда шаги ведьмы стихли. – Фух!

Все облегчённо вздохнули и вышли из своих укрытий.

– Если Маркиз не против, то мы бы ещё осмотрели дом… Мне очень нужно найти старые картины… Собственно, мы и пришли сюда, чтобы поглядеть на них… – попросил Лёшик.

– Старые картины? Я что-то вроде слышал о них, но никак не могу вспомнить, – сказал Маркиз, почесав лапой за ухом. – Может, они на чердаке? Больше им негде быть!

– Тогда пойдёмте на чердак! – воскликнула Банечка, на всякий случай прячясь за спину Жека.

Лёшиков и вся его команда, сопровождаемые Маркизом, пошли наверх, на чердак.

– Это надо же так перестроить весь дом, чтобы даже перила лестницы напоминали длинную змею, – скривились Жек и Банечка.

– Кар-кар-кар, ведьмы не вижу, хоть сижу я тише мыши! – услышали они пение Карлуши за окном, и Банечка вздохнула:

– Везёт же Карлуше, отсиживается там, а мы тут отдуваемся – то в паутину, то на чердак…

Но Мурзик приложил лапу к губам, призывая к молчанию, и мышка, съев для храбрости сухарик из передничка, замолчала.

Дверь в комнату Жиролы была открыта настежь, но самой ведьмы там не было – судя по звукам, доносящимся из соседнего помещения, она возилась там с какими-то стеклянными баночками и флакончиками. Не теряя времени, друзья прошмыгнули на лестничный пролёт выше и очутились перед старой, потёртой дверью, на самом верху обвитой толстым слоем паутины.

– Похоже, сюда давно никто не захаживал, – заметил Лёшик, внимательно осомтрев дверь и тяжёлый замок.

– Честно говоря, я бы не пошёл сюда один. Сама хозяйка-то здесь редко бывает – неизвестно, что она там наколдовала, – объяснил Маркиз.

«Может, там мои родители», – промелькнуло в голове у человечка, но вслух он проговорил:

– Даже всем нам вместе открыть такую тяжёлую дверь не под силу. Обратимся к волшебству!

Лёшиков проговорил заклинания и махнул рукой, отчего дверь вдруг стала прозрачной, как стекло, а потом и вовсе исчезла.

– У нас всего пять минут. Через это время дверь станет такой же, как прежде, – предупредил человечек, – пойдёмте! Нельзя медлить ни секунды!

Вся дружная компания в один миг прошла через пустой дверной проём и очутилась на старом пыльном чердаке. Глаза друзей ещё не привыкли к темноте, когда рядом что-то зашуршало, зашелестело, в лицо дунул спёртый воздух. Лёшик заметил, как неясные чёрные тени метнулись в дальний угол чулана. От страха Банечка громко пискнула, Жек зарычал, а кот Мурзик принял боевую стойку.

– Да это же летучие мыши! Не бойтесь! – успокоил друзей Лёшик.

– Мыши? – удивилась Банечка. Вглядевшись, она заметила висящих под потолком странных существ. Они больше походили на птиц, чем на обычных грызунов. – Почему их так назвали? Кажется, у нас с ними нет ничего общего!

– Посмотри на их мордочки, и всё поймёшь! Мордочка настоящей мыши, – ответил Лёшиков. – Но давайте искать картины, у нас мало времени!

Друзья послушались человечка и стали внимательно разглядывать обстановку. Большой дубовый стол у самого окна, на нём длинной колонной выстроились древние, совсем высохшие книги. «Колдовская власть», – прочитал Лёшик название одной из них. Ещё на чердаке обнаружился старый хлам: старое грязное тряпьё, пара калош, пустые банки, над окном висели веники из сухой травы. Никаких картин, даже намёка на них!

– Куда же она их подевала? – огорчённо воскликнул Лёшиков.

– Даже не знаю, – замотал головой Маркиз. – Я в этом доме каждый уголок обшарил, картин точно нет. Однако они не иголка, их так просто не спрячешь.

– Да уж… – согласился Лёшиков.

– Думаю, нам здесь больше нечего делать, – заметил Жек и вопросительно поглядел на друзей.

Остальные согласились со щенком, и вскоре вся дружная компания тихонько спускалась по скрипучим ступенькам. На втором этаже, возле комнаты Жиролы, Лёшик остановился и прислушался. Ведьма была в своих покоях. «Главное, чтобы она нас не увидела», – только и успел подумать человечек и вдруг услышал голос колдуньи.

– Привет! Как дела? – спросила она.

Сердце маленького человечка оглушительно забилось. «Увидела! Услышала! – пронеслось у него в голове. – Что? Что ей ответить? Дела – хорошо? Но если она ненавидела моих родителей, почему так дружелюбно спрашивает? Что-то тут не так…»

Лёшик посмотрел на побледневших от страха друзей и, подав им знак молчать, осторожно шагнул к комнате. Это оказалась ужасная, мерзкая комната, хозяева которой и не слышали о порядке. Она вся была заставлена тумбочками и шкафами, на которых виднелось нескончаемое множество всяких пузырьков, бутылочек и прочей дребедени. Мачеха Жирола стояла перед зеркалом, рядом с трюмо лежала огромная собака, по всей видимости, Лео. Услышав голос Жиролы, пёс лениво поднял голову и тут же её опустил.

– Как ты прекрасно выглядишь сегодня, дорогая! – хрипловатым голосом произнесла мачеха.

«С кем это она разговаривает? – терялся в догадках Лёшик. – Неужели сама с собой?»

– Вот так, сейчас ты помолодеешь лет на десять, а может, даже больше, – говорила тем временем Жирола и наносила на своё лицо какую-то жидкость. Жидкость высохла, и лицо действительно стало моложе. Человечек уже и не сомневался, что речь мачехи обращена к отражению в зеркале.

«Видно, немного у неё друзей, – подумал он, – если даже поговорить не с кем, кроме как с собственным отражением…»

А мачеха между тем продолжала неспешную беседу сама с собой:

– И ты ещё сомневаешься, милая, есть ли у тебя силы для борьбы с этими людишками? Конечно же, есть! Сколько стараний я уже приложила… Но скоро придёт конец всем моим мучениям! Да-да, дорогой мой сынок, я тебе ещё покажу!

«Уж не про Стасиного ли папу она говорит?» – ахнул про себя маленький человечек.

– Как же я их всех ненавижу, этих глупых людей! – продолжала мачеха. – Что они понимают в настоящей жизни, в славе, в могуществе? Но ничего, скоро я уничтожу их магическую книгу и стану самой сильной колдуньей в мире. Я – и никто другой!

И Жирола, взяв в руки какую-то книгу, принялась ласково её поглаживать. Лёшик не верил своим глазам – в руках у ведьмы была точно такая же колдовская книга, как в библиотеке у папы Лариона.

– Чего только не натерпелась я за свою жизнь! – продолжала жаловаться колдунья. – Сначала мне пришлось терпеть этого глупца Петра Флёра, за которого я и замуж-то вышла только для того, чтобы заполучить его волшебную книгу. Потом – своего приёмного сыночка, имя-то ему какое придумали – Ларион… Теперь ещё внучку мне подсунули, которая может лишить меня всех магических сил. Нет уж, дудки! Не для этого я погубила свою молодость!

– Кажется, я начинаю понимать, – едва слышно, одними губами, прошептал Лёшиков.

– Как я ни старалась, муж так и не подарил мне книгу, – вертясь перед зеркалом, вздохнула Жирола. – И что это за условие такое дурацкое – надо, чтобы книгу отдали добровольно… Не будь этого условия, я бы её сразу забрала! А так взял мой Пётр и перед смертью подарил всю библиотеку своему ненаглядному сыночку. Так и ускользнула тогда книга из моих рук. Да ещё эти противные маленькие человечки, как букашки, сновали под ногами и не давали мне развернуться. «Доброта, доброта», – твердили они.… Ну и что? Где они теперь со всей своей добротой? Вот я им показала эту доброту! – И мачеха, уверенная в своей силе, злобно захохотала.

У Лёшика ладони похолодели от той ненависти, которая прозвучала в смехе и голосе Жиролы. Даже ему, смелому и отважному человечку, стало не по себе.

В это время Карлуша, которая сидела на страже во дворе, совсем заскучала. Друзей её уже давно не было, никакой опасности она не видела, ведьма не появляется. Подлетев к окну, ворона пыталась заглянуть внутрь дома, но у неё ничего не выходило – шторы были наглухо закрыты.

«И как они живут в такой темноте?» – подумала Карлуша и, чтобы развеселить себя, громко запела:

– Я – кар-кар-кар-кар – краса, тёмно-карие глаза! Жду я ведьмы, её нет… И хотелось б на обед…

Так получилось, что карниз, на который присела ворона, располагался как раз у окна комнаты Жиролы. Карлуша горланила свою песню так громко, что Лёшиков ахнул, а колдунья, конечно же, заинтересовалась, что это за птица появилась у неё во дворе.

– Это что ещё такое? Откуда тут ворона? И почему она поёт про ведьму? – настороженно произнесла Жирола, и Лёшик догадался, что и она понимает язык зверей.

«Что же теперь делать?» – успел подумать он. А ведьма одним рывком отодвинула занавески у окна и испепеляющим взглядом уставилась на певчую птицу.

Можешь представить себе, мой юный друг, как испугалась ворона, которая с таким удовольствием пела на карнизе и вдруг увидела перед собой злобное лицо колдуньи. От неожиданности птица свалилась и, не успев сманеврировать, ударилась крылом о ветку дерева и упала на землю, растянувшись и закрыв глаза, словно мёртвая.

Лёшик рванул вниз, к Карлуше, и нечаянно наступил на хвост Мурзика. Кот с испугу замяукал на весь дом:

– Маааууу! – и помчался вслед за Лёшиковым.

– Пи-пи-пи, меня подожди! – пропищала Банечка, схватилась за хвост кота и вприпрыжку понеслась вслед за друзьями. Из комнаты колдуньи раздался лай злого пса.

– Кто там? А ну-ка стоять! Сейчас я вам устрою! А ты чего разлаялся, сиди, молчи! – грозно прокричала Жирола, закрывая занавески (видимо, она совсем не любила солнечного света).

Уже побежавший вслед за всеми Жек остановился. «А собственно, почему я должен бежать? Я же отважный», – подумал щенок и вдруг решил показать свою храбрость и сразиться со злобной ведьмой.

– Гав! Гав! Выходи на страшный бой! – пролаял он, а сам подумал: «Уж я ей сейчас покажу, уж она увидит!»

Совсем расхрабрившись, пёсик сделал несколько шагов в сторону комнаты Жиролы, но Маркиз вовремя преградил ему путь.

– Уходи отсюда скорее, пока беда не случилась! – прошипел он, и храбрость Жека тут же улетучилась. Старый же кот вдруг оживился. – Я вспомнил, где эти картины! – прошептал он щенку. – Иди и скажи Лёшику! Они в прихожей! Надо смотреть через зеркало!

Шаги Жиролы слышались всё ближе. Чтобы задержать ведьму, кот Маркиз прыгнул ей на грудь с отчаянным мяуканьем, а Жек тем временем бросился догонять друзей.

– Это что ещё такое? – пыталась ведьма оторвать от себя кота. – Совсем из ума вышел? А ну, пошёл вон! Дай я посмотрю, кто там к нам наведался!

Она крутила головой, стараясь рассмотреть непрошеных гостей, но Маркиз так отчаянно вилял пушистым хвостом, что ведьма ничего не увидела.

– Арамдикум, паралес, паразитум! – крикнула она, и тут случилось страшное – до этого момента обычная, ничем не примечательная лестница вдруг ожила.

Её ступени стали похожи на клавиши пианино: беспорядочно опускались, а затем вновь поднимались. Перила же превратились в гигантских змей, которые, извиваясь, стали нападать на наших друзей. А сплетённая из металлических гадюк люстра ожила и зашаталась из стороны в сторону, отчаянно шипя.

Что тут началось! Лёшик, Банечка, Мурзик и Жек не могли удержаться на танцующих ступенях и падали то на одну, то на другую, змеи клевали их и тыкали своими острыми мордочками, а жуткий скрип старой лестницы заглушал все звуки. Мышка от испуга заплакала и потянулась в передничек за сухарём, но проклятая змея-перилина успела ловким движением выхватить у Банечки её последнее утешение. Жек рычал, злобно оглядывая то перила, то ступени, а Мурзик зажмурил глаза и покорился воле судьбы. Жирола тем временем всё-таки отбросила от себя Маркиза, швырнув его об стенку, и направилась к выходу из комнаты. Ещё чуть-чуть, и она обязательно увидела бы Лёшикова и его друзей. Но тут человечку пришла замечательная идея. Сказав нужные слова, он превратил лестницу в гладкую горку – совсем как в прошлый раз в доме Стасеньки.

Скатившись, друзья в один миг оказались на первом этаже. За ними с громким мяуканьем проехал по горке и старый кот Маркиз.

– Эрикум, мерикум, перерус! – прошептал Лёшик. – Пусть теперь лестница и весь дом выше первого этажа превратятся в густой непроходимый лес.

И тут же на месте блестящей гладкой горки показалась лесная чаща: диковинные деревья переплетались друг с другом, трава местами доходила до середины ствола. Там и сям выступили колючки и неровности.

– Теперь ведьма не скоро до нас доберётся, если не расколдует лестницу, – улыбаясь и потирая руки, сказал человечек.

– Пойдёмте! У нас есть немного времени, чтобы убежать! – пропищала Банечка и тут же замолчала, потому что со стороны новоявленного леса донёсся странный нарастающий звук, похожий на писк, одновременно послышалось хлопание крыльев.

– Маааууу! – прижав от страха уши, закричал Мурзик, потому что друзья увидели стаю летучих мышей, летящую прямо на них и издающую на лету злобный клич.

– По всей видимости, чердак тоже в лес превратился, и они не очень-то этому обрадовались, – догадался Лёшик, судорожно соображая, что же делать дальше. Признаться, ему было очень страшно. Но тут кот Маркиз, заедливый мышелов, принял боевую стойку и, разбежавшись, поймал на лету одну из мышей.

– Чтобы у меня в доме была хоть одна мышь? Позор на мою седую голову, – проурчал кот, не разжимая зубов, и помчался за стаей.

Мыши, завидев кота, испуганно шарахнулись в сторону, немного пометались по помещению и вылетели через окно. С диким урчанием старый кот кинулся к выходу догонять их.

– Ура! У нас получилось! – закричал Жек и тут же услышал голос ведьмы, раздававшийся где-то за непроходимым лесом:

– Кто ты такой, пожаловавший в мой дом? Если злой колдун, то зря борешься со мной. Покажись, и мы подружимся! Если же ты добрый волшебник, вставший на моем пути, горе тебе! Думаешь, я такая глупая, чтобы лезть в твои ловушки? Я сейчас превращу этот лес обратно в лестницу, спущусь и покажу, кто здесь хозяин!

– Скорее, бежим отсюда! – закричала Банечка, но Жек вдруг вспомнил, что прошептал ему Маркиз.

– Лёшиков, старый кот вспомнил, где картины! Он сказал, они в прихожей! Надо смотреть через зеркало!

– Скорее, бежим! – звала их Банечка, но человечек подбежал к картине – той самой, на которой были изображены птички в клетках, и, подойдя к ней, стал внимательно разглядывать полотно.

– Через зеркало? Но где же его взять? – воскликнул он и вдруг увидел маленький зеркальный осколок под столом большой комнаты.

– Скорее, скорее, надо бежать! – кричала Банечка. – Разве ты не слышал, она сейчас придёт!

– Лёшиков, я не трус, но я боюсь! – пролаял Жек, испуганно поглядывая на лес. – Может, ну его, это зеркало? В другой раз посмотрим, а?

– Идите, я вас догоню! – ответил им волшебник и подобрал осколок. Он посмотрел на своё отражение. Голубые глаза, маленький курносый носик, ямочки на щеках – всё как обычно. А вот картина, которая висела позади него, в осколке отобразилась совсем иначе. Клетка такая же – большая, с потрескавшейся позолоченной краской в нескольких местах, но птички… На их месте в зеркале находились люди – маленькие человечки, такие же, как и сам Лёшик. Одежду их составляли изумрудно-зелёные костюмчики – такие же, как и на Лёшикове. Лица человечков были совсем невесёлыми. Несколько человечков сидели у прутьев клетки и уныло глядели на зрителя, один скорчился, обхватив руками голову, а маленькая женщина смотрела с мольбою в глазах.

– Ты скоро? – промурлыкал Мурзик, подойдя к человечку. – Все уже выбежали отсюда. Одни мы…

– Ты только посмотри, что здесь! – вослкикнул Лёшик и протянул коту осколок. – Через зеркало можно увидеть то, что спрятано за слоем ведьминой мазни.

Вместе они принялись разглядывать через осколок отображения других картин. Действительно, полотна изменились: так, устрашающий сухой лес превратился в дивную берёзовую рощу, а уродливый человек с птичкой в руке – в портрет улыбающейся женщины, одетой в белое платье. Она держала на ладонях маленького человечка.

Вдруг позади послышался треск – это ведьма нашла подходящие слова, проговорила их, и густой непроходимый лес исчез, превратившись снова в витую грязную лестницу.

– Сейчас, сейчас, – послышалось сверху бормотание ведьмы.

По звукам наши друзья догадались, что она спускается на первый этаж.

– Побежали! – испуганно шепнул Мурзик, всё ещё не решаясь оставить человечка одного.

– Подожди минутку! – пробормотал Лёшик, увлечённо разглядывая картины через зеркало.

«Ба-бах!» – послышался глухой звук.

– Ах ты, дрянной волшебник! Ты напустил колдовства, чтобы я упала! – закричала, ругаясь, Жирола. – Ох, моя нога!

– Это ты сделал? – удивлённо поглядел на друга кот.

– Нет, ты же видел, я смотрел на картины. Эта колдунья привыкла винить в своих несчастьях кого угодно, только не себя, – ответил человечек.

– Тогда пошли, пока она занялась ногой! – взмолился Мурзик.

Лёшик согласился, он уже достаточно разглядел полотна, и вместе они направились к выходу. Не тут-то было – догадавшись, что незваные гости вот-вот удерут, ведьма, подвернувшая ногу и севшая на ступеньку, прочитала новое заклинание. От этого колдовства пол перед нашими героями стал проваливаться. Вот полетела вниз одна дощечка, за ней другая… Перед котом и Лёшиковым возникла глубокая чёрная яма.

– Как мы отсюда выберемся? – замяукал, вращая жёлтыми глазами, кот. – Я не такой прыткий, чтобы перепрыгнуть провал!

– Амраникус, шарикум, парандус! – прокричал Лёшик, и Мурзик вдруг надул щёки, потом ещё сильнее, ещё и ещё, пока не надулся весь. Спустя несколько секунд рыжий кот напоминал большой воздушный шарик с кошачьей головой. Мурзик взмыл в воздух, и Лёшиков едва успел схватиться за кончик его облезлого хвоста. Шарик-кот вылетел на улицу и тут же сдулся, превратившись в прежнего Мурзика.

– Это что за шутки? – возмутился он. – Ты же обещал не заколдовывать нас без разрешения!

– Прости, Мурзик, у нас совсем не было времени! Зато мы спаслись! – извинился Лёшик.

Впрочем, у друзей на дальнейшие разговоры тоже не оставалось времени – стук шагов Жиролы всё нарастал, а на улице, недалеко от крыльца, словно мёртвая, лежала Карлуша. Запуганной вороне требовалась срочная помощь. Банечка и Жек уже заботливо склонились над ней, пытаясь расшевелить птицу, но безуспешно.

– Вставай, Карлуша! Надо убегать, вернее, улетать! – подбежав к птице, прокричал Лёшик.

Ворона приоткрыла один глаз и прошептала:

– Ах, это ты? Видел бы ты, какое чудовище только что смотрело на меня из окна! Моё сердце не выдержит! Нет, я никуда не полечу!

– Вставай, иначе мы погибли! Сейчас она придёт сюда! – пропищала Банечка.

– Она уже рядом! – воскликнул кот Маркиз, уже вволю поохотившийся на летучих мышей.

– Ох, как нога болит… Ну ничего, сейчас я разберусь с этими непрошеными гостями, а заодно и с вороной, которая сочиняла про меня песенки… Она больше никогда не сможет каркать! Вот только туфлю надену! Ох! – словно подтверждая опасения Лёшика и его друзей, ворчала из дома Жирола, и Карлуша сразу открыла глаза.

– Вставай, Карлушечка, ну, пожалуйста, – просил её человечек. – Мы тебя просто не дотащим.

Ворона сделала над собой усилие, присела на лапки и пошевелила крылом.

– Я его повредила. Чуть-чуть болит. Надо немного отдохнуть! Сразу не смогу полететь, – грустно произнесла она.

– Где они, мои туфли? А, вот они! – разговаривала тем временем сама с собой ведьма.

– Что же мы будем делать? – встревожилась Банечка и сунула в ротик сухарик. – И как мы доберёмся до дома без Клары и Микеши? Кто полетит теперь за ними?

– Придётся идти пешком, – сказал Лёшик. – Но меня волнует другое – как мы оставим тут Карлушу?

– За неё не беспокойтесь, я позабочусь о ней, – вставил своё слово жук Бажажук, незаметно подползший к друзьям. – Тем более мне здесь очень понравилось, и я решил тут поселиться.

– Здесь? – удивился Лёшиков и поглядел на высохшее дерево, стоящее около дома. – Что здесь хорошего? Одни пеньки!

– Э, нет, – ухмыльнулся старичок. – Побежали туда, я покажу тебе дивный сад. Тем более эта ведьма уже, кажется, выходит из дома!

Человечек озадаченно посмотрел на ворону, но она только крылом махнула.

– Бегите туда, а я останусь здесь, – сказала она. – Спрячусь под лестницей, ведьма не найдёт меня, заодно понаблюдаю за ней и расскажу вам. А как немного окрепну, прилечу!

– А что, это мысль! – обрадовался Лёшиков. – Может, ты узнаешь что-то о планах Жиролы…

– Я очень постараюсь, – заверила его птица.

Тут дверь особняка заскрипела и открылась, на пороге показалась ведьма, и пока её глаза привыкали к солнечному свету, друзья – все, кроме Карлуши, – стремительно помчались за дом, в направлении, которое им указал жук Бажажук. Как же они удивились, когда увидели, что там находится дивный сад, не хуже, чем тот, что у Стасеньки возле дома.

По бокам тенистой аллеи росли чудесные цветы и растения. Деревья шелестели густой кроной, а птицы распевали такие чудесные песни, что хотелось остаться здесь навеки. Вдруг Лёшик понял и почему Жирола кажется ему такой знакомой, и где он видел этот сад – всё, всё! Ведь это же аллея из его сна – именно здесь он играл в прятки с той самой девочкой, имени которой никак не мог вспомнить. «Так она меня предупреждала, чтобы я не ходил сюда!» – осознал человечек и замер от такого открытия.

– Ну как тебе? – гордо спрашивал его тем временем Бажажук. – Правда, здесь настоящий рай? Я даже с пауками уже подружился. Они хоть и большие, но добрые малые. В общем, остаюсь!

– Угу, – кивнул ему Лёшиков и поискал глазами старого кота Маркиза. Тот был здесь же, вглядывался сквозь деревья в сторону, откуда должна показаться злобная ведьма, и настороженно шевелил ушами. – Послушай, – обратился к нему человечек, – а ты что-нибудь знаешь о девочке, такой же маленькой, как я сам? Жила ли она тут? Мне кажется, я был с ней дружен…

– Нет, не знаю, – ответил ему кот, не сводя глаз с тропинки. – Шшшш! Прячьтесь!

Это он крикнул всем остальным, потому что из-за угла дома вышла Жирола и направилась прямо к саду. Жек, Мурзик, Маркиз, Банечка и Лёшик побежали к густым зарослям дикой смородины – туда, где во сне человечка спряталась девочка, и притаились. Ведьма, хромая на одну ногу, прошлась по дорожке, окидывая всё вокруг злобным взглядом.

– Наверняка укрылись здесь… – разговаривала она сама с собой. – Как же я ненавижу этот сад! Сколько сил употребила, чтобы уничтожить его, всё напрасно! Хорошо же эти маленькие противные человечки его заколдовали! Фу, от этого свежего воздуха мне становится дурно!

И, поворчав о том, что все у неё получат – и непрошеные гости, и эта певчая ворона, и сынок, и внучка, и все-все-все, – колдунья пошла к дому.

Подождав ещё немного, друзья побежали обратно, к Карлуше. Та уютно расположилась под крылечком, подобрав под себя лапки и прикрыв глаза. Услышав шорох, птица проснулась, поглядела на друзей и улыбнулась.

– Бегите, я скоро прилечу! – пообещала она и махнула крылом, призывая их уходить.

– Идти надо, – согласился Лёшик. – Эта Жирола затевает много зла, необходимо продумать, как уберечь Флёров.

– Мяу, очень жаль, – произнёс Маркиз. – Приходите ещё, а то мне здесь так одиноко!

– Обязательно! – ответил ему Мурзик. – Я вообще не представляю, как ты здесь живёшь! Она так бессовестно с тобой поступает! Со мной так дома никогда не обращаются. Даже если я натворю чего-нибудь – например, чашку разобью или молоко пролью… Это же явное нарушение кошачьих прав!

– Тебе просто повезло, – вздохнул Маркиз. – А я вот старый, и ушёл бы куда-нибудь, да некуда…

Все сочувственно поглядели на старого кота.

– Ничего, сейчас тебя Карлуша развлечёт, – успокоил его Лёшиков и вдруг вспомнил про Лео: – А ваш пёс ничего ей не сделает?

– Да нет же, я же жив до сих пор. Он хоть и злой, но ему тоже с кем-то поговорить хочется. Кстати, недавно он рассказал мне, что собирается с хозяйкой куда-то ехать и что Жирола постоянно бормочет, что покажет что-то какому-то сыну.

– Интересно, что это она покажет? – спросила Банечка у Лёшика. – Она же говорила о папе Ларионе?

– Да, о нём. А вот что покажет, не знаю, но обязательно постараюсь выяснить, – ответил Лёшиков. – Нам надо спешить!

Человечек чувствовал, что колдунья затевает что-то страшное и надо поскорее возвращаться, чтобы предупредить возможное несчастье. Кроме того, Анастасия, конечно же, уже ищет друзей и беспокоится из-за их отсутствия, ведь они не предупредили её, что уходят надолго.

Чтобы быстрее добраться до дома, Жек предложил Лёшику сесть к нему на спину, а Банечке посоветовал ехать на спине Мурзика.

Вот так, друзья, закончилось их увлекательное путешествие в дом Жиролы. А вскоре и Карлуша прилетела к ним с сообщением, что колдунья выехала из дома и направляется в гости к своим родственникам.

Глава одиннадцатая,

в которой Жирола приезжает в дом Флёров, и Лёшик придумывает хитрый план

Мурзик так устал, что, едва войдя в дом, тут же побежал к миске, схватил зубами лежавшую там сосиску и плюхнулся на живот. У него не было сил ни стоять, ни даже есть, чего никогда ещё за котом не наблюдалось. Жек растянулся около крыльца, поджидая злобную гостью, Лёшик отправился в библиотеку, чтобы ещё раз внимательно перечитать волшебную книгу, Карлуша, поклёвывая яблочко, засела на ветке и оттуда зорко глядела, не идёт ли ведьма, ну а Банечка, предчувствуя, что ещё не раз придётся понервничать, побежала пополнять запасы сухарей. Все были заняты делом, одна Стасенька уже выучила уроки и задумчиво сидела в кресле, поджидая друзей. Вдруг она вздрогнула, потому что во дворе внезапно прокаркала Карлуша:

– Нос крючком и злющий взгляд, рядом пёс ужасный. Мало кто им будет рад, двум гостям – кар – страшным!

«О чём это она? – подумала девочка. – Неужели к нам кто-то идёт? Да нет, это Карлуша, наверное, так потешается».

Но через несколько минут дверь во дворе скрипнула, или Стасеньке это послышалось? Вроде нет, прислушавшись, девочка поняла, что действительно кто-то идёт – был слышен стук шагов. «Мама с папой уже с работы вернулись?!» – обрадовалась Анастасия, но тут же услышала собачий лай. Причём лаял не Жек.

– Гав! Посмотри! Тут следы маленьких ножек, как у тех человечков! – пролаял незнакомый пёс.

– Да нет, пошли! Этого не может быть! Они так далеко, что выбраться оттуда просто невозможно! – ответил противный хриплый голос, и девочка почему-то испугалась.

«Где же Лёшик? Куда он подевался? И где все остальные?» – встревожилась она и тут же услышала, как яростно затявкал Жек:

– Зачем вы сюда явились? Тяв! А ну пошли отсюда, я здесь хозяин! Я – самый бесстрашный зверь на свете!

Но гости явно не испугались.

– Ха-ха-ха, какой милый и совершенно бестолковый щенок! – прохрипела женщина. – Отойди и не мешай нам, а то я превращу тебя в котлету и скормлю моему псу!

Тут же раздался рык свирепого животного – это пёс гостьи заревел на бедного Жека. Щенок от страха заскулил и убежал за дом, а в дверь дома постучали.

– Кто там? Сейчас открою, подождите! – крикнула бабушка Нина, выходя, судя по шагам, из кухни.

Стасенька прислушалась. Она уже догадывалась, что к ним пожаловала папина мачеха, но всё ещё надеялась, что ошиблась. Увы, надеждам девочки суждено было разрушиться.

– Это вы?! – послышался удивлённый возглас бабушки.

– Да, это я! – ответил противный голос. – Надеюсь, вы не станете держать на пороге приёмную мать вашего зятя, у которой вдобавок очень болит нога?

Сердце Стаси бешено заколотилось. «Она приехала сюда! С какими намерениями? Зачем?» Анастасия очень испугалась, но она была воспитанной девочкой и знала, что неприлично сидеть в комнате, когда в дом являются гости, – надо обязательно их поприветствовать, поэтому встала и направилась в прихожую.

– Бабушка, кто к нам приехал? – спросила она.

Бабушка ничего не ответила, зато Жирола тут же проговорила ещё более противным приторно-сладким голоском:

– Это я, милая моя крошка, твоя бабушка, приехала на день рождения к твоему отцу и к тебе. Я так соскучилась!

Хоть Жирола и старалась произносить слова как можно приветливее, Стася почувствовала, как неестественно у неё это выходит.

– Очень соскучилась, – пробормотала бабушка Нина, которой никак не хотелось пропускать мачеху в комнаты. – Восемь лет не могла тебя навестить…

– Неужели я так и буду стоять с чемоданом и сумками на пороге? Или мой дорогой сын наконец-то спустится ко мне и отнесёт мои вещи ко мне в комнату? – настаивала на своём Жирола.

– Ларион на работе, – сухо ответила бабушка Нина. – И Лора тоже. Но если бы они только знали, какая гостья пожалует к нам нынче, то непременно были бы здесь.

– Придётся их подождать, – словно не замечая язвительного тона хозяйки, сказала мачеха. – Где же моя комната?

– Наверху, угловая… – растерянно ответила бабушка Нина, понимая, что ей ничего не остаётся, как только впустить нежеланную гостью в дом. – А эту псину, – прибавила она, – придётся оставить во дворе. Ему бы не в доме жить, а на львов в пустыне охотиться.

– Р-р-р-гав! – залаял пёс. – Вот ещё! Чтобы я жил во дворе с тем заносчивым щенком? Никогда и ни за что!

– Ни за что! – повторила Жирола. – Моя собачка не может жить на улице! Лео, пойдем. – И, не обращая внимания на бабушку, мачеха схватила свои сумки и почти бегом помчалась на второй этаж.

– Вот это прыть! И не скажешь, что нога болит! – проговорила бабушка и направилась вслед за женщиной, ведь всё-таки приходится соблюдать законы гостеприимства: показать комнату и справиться, не нужно ли чего незваной гостье.

– Кар! Гостья-ведьма в дом вошла! Ой, беда, беда, беда! – прокаркала во дворе Карлуша.

Стасеньке стало ещё страшнее. Она слышала, как Жирола и бабушка дошли до комнаты, как гостья потребовала убрать цветы с подоконника, как фыркнула на предложение бабушки приготовить ванну.

«Надо найти Лёшика, – решила девочка, – он такой бесстрашный и добрый! Он обязательно что-нибудь придумает!» И она пошла в библиотеку в надежде застать своего друга там. Анастасия не ошиблась – едва она переступила порог библиотеки, как услышала знакомый голос:

– Ну вот, наконец-то! А я тебя уже заждался!

– Муррр! А я заспался! После всего того, что я перенёс! – добавил Мурзик.

– Да что вы такое перенесли? И где вы были? – взволнованно спросила Стасенька. – Я вас звала, мне было так страшно… К нам только что приехала мачеха моего папы вместе со своей собакой, судя по голосу, огромной и злой. Бабушке Нине ничего не оставалось, как только впустить их в дом. А вы все пропали – и вы, и Карлуша с Жеком, и Банечка…

– Знаем, знаем, про мачеху мы всё знаем, – авторитетно заявил Мурзик. – Всё видели: и как она входила в дом, и как она собиралась перед зеркалом…

– Где собиралась? – удивилась Стася.

– Я тебе сейчас всё объясню, – спокойно ответил ей Лёшиков. – Ты только не волнуйся и лучше сядь.

Девочка покорно опустилась в кресло, а Лёшиков, захлопнув волшебную книгу, вскарабкался на подоконник и, шагая из стороны в сторону, начал свой рассказ:

– Дело в том, что мы ходили в дом Жиролы. Мы не хотели тебя волновать, потому и не сказали об этом. Знаешь, после разговора с бабушкой Ниной мне очень хотелось увидеть собственными глазами картины с изображением маленьких людей, убедиться, что она не ошиблась.

– И ты их нашёл? – спросила Стася.

– Да, но ведьма преобразила их, замазав совершенно безобразными изображениями, однако я отыскал способ разглядеть то, что было раньше. Ты знаешь, эти люди такие же, как я! И я узнал там ещё кое-что интересное…

И он рассказал Стасе о встрече со старым котом и о том, что поведал им Маркиз. Человечек до сих пор был потрясён, что, оказывается, его спас отец Маркиза. А родители Лёшика… Злая Жирола мучила их и держала в клетках. А ещё ведьма искала именно ту магическую книгу, по которой Лёшиков учился волшебству. Причём для того, чтобы навредить доброй семье Флёров и милой маленькой девочке, которую она почему-то боится. Значит, нельзя допустить, чтобы планы Жиролы увенчались успехом. Одному Лёшику противостоять ей не под силу, ведь он ещё недостаточно хорошо владеет магическими приёмами. А вот если действовать сообща…

– Но как? Как сможем мы обезвредить Жиролу? – воскликнула девочка. – Разве мы в силах ей противостоять?

– Думаю, да. Ведь ты заметила, что с нами сейчас нет Карлуши, Банечки и Жека? Дело в том, что я попросил их кое-что разведать, и через час мы все должны собраться в беседке, увитой плющом, которая стоит в глубине сада. Там безопасно, люди там никогда не появляются, а ведьма вообще не любит света и растений. Наши друзья расскажут нам новые сведения, а потом у нас будет настоящий военный совет. Позже я всё тебе объясню, хорошо? Ты только не волнуйся и знай, что мы рядом и никогда не дадим тебя в обиду.

Слова маленького человечка очень растрогали девочку.

– Спасибо тебе, Лёшик! – поблагодарила его Стася.

Через час друзья в беседке. Все, кроме Банечки.

– Итак, друзья мои, вы знаете, злая Жирола затевает что-то страшное, – начал речь Лёшиков. – Я попросил Банечку прокрасться в комнату к ведьме и разведать, что именно замыслила ведьма. Как мы видим, мышка опаздывает, поэтому начнём без неё. Жек, ты должен был подружиться с псом и выведать у него всё, что возможно. Ты сделал это?

– Нет, Лёшик, – грустно ответил щенок. – Ты же знаешь, какой я храбрый. Я и лаял на него, и даже один раз куснул за хвост – он только рычит, причём так страшно рычит, и совсем-совсем не разговаривает…

– Да-да, кар-кар-кар, собачка у ведьмы ужасная! И сама она, знаете ли, не лучше! Сразу, как только заселилась в комнату, зашторила занавески. И хоть ты и просил, Лёшиков, понаблюдать за ней, но, как я ни пыталась, ничего так и не вышло, – прокаркала ворона и добавила: – Но это не беда. Потому что у меня есть отличный план.

Карлуша говорила так серьёзно, что все выжидательно на неё посмотрели.

– Какой же у тебя план? – ехидно спросил Мурзик. – Всем вместе спеть какую-нибудь глупую песенку?

Ворона не обратила внимания на язвительный тон кота и шёпотом, прикрыв крылом клюв, чтобы никто из посторонних не слышал, произнесла:

– Да-да. Самый настоящий план, и не забывайте, что я – самая умная из вас… – Она немного помолчала, обведя победным взором каждого, и добавила: – Предлагаю всем собрать вещи и бежать из этого дома.

Друзья молчали, не зная, как реагировать на такое предложение.

– Разве можно бежать от врага, даже не попытавшись сразиться с ним? – возразил вороне Лёшиков.

– Ну, я так и знал, что она скажет какую-нибудь бессмыслицу… – заметил Мурзик. – И какие вещи, скажи пожалуйста, тебе собирать, умная ты наша? У тебя же ничего нет, кроме твоего блокнота с песнями. Взмахнула крыльями – и ищи ветра в поле! Легко так говорить, когда… когда еду можно найти где угодно. А вот нам… – кот тяжело вздохнул.

– А ты только о еде и думаешь, – проворчала ворона. – А думать надо о спасении!

– Ага! – обиделся кот. – Кого ты хочешь спасать? Когда ты предложила бежать, ты о Стасе думала?

– Ничего я не предложила, пошутила, и всё! Я тебе вообще ничего говорить не буду, а то всё тебе не так! – раздосадованно прокаркала птица и демонстративно отошла от кота.

В это время у входа в беседку раздался звук «бум» и возглас «ой!». Все насторожились и уставились на ступеньки, на которых показалась Банечка. Она так спешила, что споткнулась и упала.

– Сейчас на наш тайный военный совет соберутся все, кому не лень, – продолжала ворчать ворона. – Из-за шума, который устроила Банечка, о нас узнает вся округа.

– Ты бы о шуме подумала, когда клюв открываешь, чтобы что-то сказать. От твоего карканья вся округа уже на ушах, – заметил Мурзик.

– Пожалуйста, не ссорьтесь! – призвал друзей к порядку Лёшиков. – Давайте послушаем Банечку – вон как она запыхалась. Я уверен, ей есть что нам сказать.

Мышка действительно выглядела очень взволнованной – передничек совершенно пустой – должно быть, на нервной почве Банечка слопала все сухарики, платьице и личико перепачканы в чём-то едко-зелёном, а лапки так и дрожат от страха.

– В общем, как ты и просил, Лёшик, пробралась я в комнату мачехи, – начала свой рассказ мышка. – Пролезла через дырку в плинтусе и стала наблюдать за происходящим. Жирола там была одна со своим этим, – и мышка выставила вперёд зубы.

– Псом Лео, – подсказал ей Мурзик.

– Да, с ним, – согласилась Банечка. – Ну так вот, стала ведьма опять прихорашиваться перед зеркалом, ковырялась в каких-то тюбиках, всё лицо себе мазала. Затем принялась по комнате прохаживаться, и так часто, так часто около меня, что у меня аж сердце в пятки ускакивало. Ну а потом говорит своему, – и мышка опять состроила страшную гримасу: – «Ну, Лео, наконец-то настал мой час! Я столько лет ждала его! И надо же было случиться такому совпадению – в день рождения моего ненавистного приёмного сыночка звёзды наиболее благоприятны для осуществления моих заветных желаний. Скоро весь мир будет подвластен мне!» Это чудовище кивнуло ей, хорошо хоть глаз не открыло. Ну вот, а Жирола продолжала: «Если я пообещаю им хоть на минуту сделать эту девчонку зрячей, они всё отдадут, всё! И не только книгу, но и дом, и даже свои жизни». При этом ведьма презрительно усмехнулась, потом снова посмотрелась в зеркало и, глядя на своё отражение, стала уже разговаривать сама с собой.

– Хорош же у неё собеседник, – усмехнулась ворона.

– Да уж, не позавидуешь, – согласилась мышка. – Ну, вот и стала она себе говорить: «Кстати, этим глупцам магическая книга и ни к чему. Наверняка она пылится у них где-нибудь на чердаке, и они даже не знают, как ею пользоваться. Интересно, где же она? Моя книжка – одна из трёх великих магических книг! Одна хранится далеко отсюда, спрятанная в надёжном месте. Вторая – у меня, а третья у Флёров. Если я отниму у этих людишек книгу и уничтожу её, я останусь единственной обладательницей волшебной книги в этом мире! Ты понимаешь это, Лео, единственной?! Никого, о да, никого на свете не будет могущественнее меня!» И ведьма так засмеялась, что у меня до сих пор мурашки по коже бегут, – пожаловалась Банечка.

– Так, значит, книг целых три штуки? – изумился в свою очередь Лёшик.

– Да, но слушай дальше, Лёшиков! – испуганно глядя на человечка, ответила Банечка. – Ты не представляешь, что было дальше. Этот пёс, к которому она обращалась, похоже, привык к таким высказываниям и ничего не ответил, только сладко зевнул и даже глаз не открыл. А вот ведьма продолжала. «Они у меня попляшут! – смеясь и поплясывая на месте, говорила она. – Попляшут! Я столько лет вынашивала этот план! Он свершится! А эти родственнички, я их ненавижу! – она брезгливо скривилась. – Они отправятся на остров Страха, к маленьким уродцам, с которыми их семья когда-то так дружила».

– Что она сказала? Остров Страха? Маленькие уродцы? – переспросил Лёшик. – Скорее всего, ведьма обозвала так моих родителей! Значит, они живы!

– Да, да, именно так и сказала, – подтвердила Банечка. – Но лучше дослушай меня. Потом она рассказала ещё больше. «Пусть эти Флёры немножко порадуются, что Анастасия видит! Ведь чудо прозрения не будет долгим. Как только они отдадут мне книгу, я всё верну на свои места, и девчонка снова ослепнет. Радость обратится в горе, но так этим глупцам и надо! А я… я обрету вечную молодость и власть…»

– Снова ослепнет… – бесшумно одними губами повторял за мышкой Лёшиков. Теперь, благодаря Банечке, он понял до конца план Жиролы. Но рассказ мышки ещё не закончился.

– Тем временем ведьма стукнула кулаком по столу и страшно закричала: «Пришёл мой час! Я всем тут покажу! Они все закрутятся у меня, как мыши в мышеловке!» – проговорила, дрожа, Банечка. – Я от неожиданности и страха запищала, этот ужасный… – мышь снова скорчила рожицу.

– Пёс, – подсказала ей ворона.

– Да, он самый! Он открыл глаза и увидел меня. Он, кажется, очень разозлился, потому что вскочил на лапы и ткнул мордой прямо по плинтусу, под которым я спряталась… От ужаса я выскочила оттуда, вскарабкалась на одном дыхании по шторе, запрыгнула на трельяж и… и… – всхлипнула мышка.

– И что? – напряжённо воскликнули все.

– И угодила прямо в баночку с каким-то противным кремом. Вот, видите, – Банечка показала на зёленые пятна на своём красивом розовеньком платьице.

– Бедная ты наша! – посочувствовал ей Лёшик.

– Как же ты выбралась? – спросил Жек.

– Это было нелегко, – ответила мышка. – Мои лапки тут же увязли, и, сколько я ни боролась, мне никак не удавалось вылезти. А злобный пёс стал лаять и прыгать неподалёку, и эта ужасная ведьма тут же заинтересовалась и подошла поближе. Жирола наклонилась над банкой так, что её нос касался моего хвостика, и прошипела: «Ага, тут ещё и мыши есть… Мышей я люблю! Это не то что мерзкие людишки, большие или маленькие, всё равно. Мыши – гадкие и противные, такие же, как я! Иди сюда, лапонька, я тебя вытащу!»

Все напряжённо слушали рассказ Банечки, а она, дрожа от страха и напряжения, продолжала:

– Ну и вот. Жирола схватила меня за хвостик, вытащила из банки и отпустила… И так я прибежала сюда!

– Тебе повезло, что Лео не ест мышей, – заметил Мурзик.

– Ты молодец, Банечка, выполнила задание на пять с плюсом! – похвалил мышку Лёшик. – А теперь давайте вернёмся к планам Жиролы. Получается, что она собирается на несколько часов вернуть Стасеньке зрение, чтобы в знак благодарности получить от её отца волшебную книгу. И тогда ведьма сделает так, что девочка снова станет слепой, а все её родные отправятся на остров Страха… – человечек замялся и продолжил, – на остров Страха, где могут быть маленькие человечки.

– Да-да, именно так! – подтвердила мышка. – Так что недолго Стасеньке радоваться.

У всех друзей лица стали грустными-прегрустными, но Лёшиков, который на протяжении всего рассказа Банечки о чём-то напряжённо думал, вдруг улыбнулся:

– Так это же отлично! – воскликнул он. – Замечательно! Прекрасно!

– Не вижу ничего прекрасного! – заметила Карлуша. – Бедное дитя увидит мир и снова ослепнет! Каково ей будет?! Чему ты радуешься?

– Карлуша, милая, друзья, – задыхаясь от волнения, проговорил Лёшиков. – Я радуюсь, потому что мы этого не допустим! Кажется, я знаю, как сделать так, чтобы к Стасеньке навсегда вернулось зрение, а все мачехины надежды пошли прахом. А ещё теперь я уверен, что мои мама и папа живы, и я смогу найти их на этом самом острове Страха!..

Вечером вернулись домой Стасины родители. Открыв дверь своим ключом, они немного удивились, что навстречу им не выбежал Жек, приветливо помахивая хвостом, и Мурзик не выглядывает из-за угла гостиной со знакомым мурлыканьем. Даже бабушка Нина выглядела встревоженной.

– Ну, как вы тут поживаете? – спросил её папа.

– Наконец-то вы вернулись, – шёпотом заговорила та. – У нас тут такое творится… такое…

– Что случилось? Что-нибудь со Стасенькой?.. – испуганно ахнула мама.

– Нет-нет, – успокоила её бабушка и повернулась к папе Лариону. – Приехала твоя мачеха.

– Как, уже? – в один голос произнесли родители. – Но мы ведь так и не послали ей официального приглашения! И к тому же она никогда раньше не стремилась поздравлять нас в этот день. Зачем она здесь?

– Она и без приглашения явилась. Теперь дожидается вас наверху, в своей комнате, – заговорщически продолжала шептать бабушка.

– Ну и сюрприз, – удивлённо развёл руками папа. – А где Стася?

– Она в библиотеке, с котом, Жеком и с… – бабушка чуть не проговорилась, сказав «с Лёшиком», но вовремя опомнилась, – и с игрушками.

Их разговор прервала мачеха, которая, услыхав в прихожей шум и разговоры, прихрамывая, вышла из своей комнаты и спустилась в холл.

– Дорогие мои, сынок мой ненаглядный! – театрально воскликнула она своим хрипловатым голосом и широко развела руки, приготовившись к объятию. – Вот, решила навестить вас, ведь я так давно вас не видела. Приехала, даже невзрирая на страдания, которые причиняет мне больная нога… А моя внучка так выросла, похорошела… просто красавица!

– Да-да, мы тоже очень рады, – вежливо ответил папа Ларион, уворачиваясь от объятий. – Не пора ли нам всем вместе поужинать?

– С удовольствием! – ответила Жирола. – Я уже давно ничего не ела.

Ужин прошёл натянуто. Стася ела мало и не промолвила ни слова. Папа и мама говорили о погоде, чтобы хоть как-то поддержать беседу. Ну а Жирола болтала без умолку! Она говорила, как соскучилась по родственникам и как много она о них думала, но только никто её не слушал. После ужина взрослые быстро отправили Стасю спать, а сами остались в гостиной.

– Жаль только, что ваша Стасенька меня не видит, – вдруг сказала мачеха с притворным сожалением.

– Мама Жирола, пожалуйста! Это не тема для пустых разговоров, – попытался остановить её папа Ларион.

– Знаю, знаю, мой дорогой. Но всё ещё можно изменить, всё можно исправить… – загадочно начала мачеха.

– К сожалению, нет, – грустно произнесла Стасина мама. – Врач сказал, что нет никакой надежды…

– Врач действительно может так считать, потому что врач не волшебник. А я – другое дело. Я действительно могу вам помочь. Но… при одном условии. За то, что я верну Стасе зрение, вы подарите мне магическую книгу.

– Какую магическую книгу? Откуда она у меня? – не понимая, о чём идет речь, спросил папа Ларион.

– Эта книга была в библиотеке твоего отца, и ты увёз её сюда вместе с другими томами. Поищи, и наверняка найдешь её где-нибудь на книжных полках. Это старая книга бордового цвета…Так вот, в обмен на неё я готова вернуть твоей дочери зрение. Завтра твой день рождения, и её тоже. И я думаю, это будет хорошим подарком вам обоим, – вкрадчиво настаивала Жирола.

– Я не помню никакой большой бордовой книги, – отец никак не мог поверить в серьёзность слов мачехи. Однако, увидев выражение её лица, он принялся напряжённо вспоминать, какие книги есть у них в библиотеке, и наконец произнёс: – Я попробую поискать эту книгу. А вам всем пора спать. Спокойной ночи!

Все встали из-за стола, а папа Ларион отправился в библиотеку и принялся лихорадочно рыться в шкафу. Просмотрев все полки и открытые стеллажи, он перешёл к осмотру книг, запертых на ключ в отдельном ящике. Но и там не оказалось того, что он искал. Отец в изнеможении опустился на пол… В это время дверь в библиотеку тихо приоткрылась, и вошла его жена Лора, а за ней бабушка Нина и Стася.

– Ну что, не нашёл? – спросила бабушка.

– Нет, хотя обыскал все полки, – с отчаянием в голосе произнёс Ларион. – Я вспомнил эту книгу, я часто видел, как мой отец читал и перечитывал её по вечерам, будто стараясь понять что-то важное. Когда я подходил к нему, он тут же её прятал. И вот теперь, когда от этой книги зависит судьба моей дочери, я не могу её найти. Ума не приложу, где она может быть!

– Подожди, не расстраивайся ты так, – сказала бабушка. – Я уверена, что мы найдём выход…

– Что значит – найдём выход?! Мама, вы что-то скрываете? Может, эта книга у вас? – с напряжением и надеждой в голосе спросил папа Ларион.

Бабушка в ответ покачала головой и тихо произнесла:

– Нет, но есть некто, кто может пролить свет на всё происходящее, – и, повернувшись к внучке, спросила: – Стасенька, можно я раскрою наш секрет?

– А ему не будет от этого плохо? – задала вопрос девочка.

– Кому – ему?! – уже с возмущением в голосе спросил папа. – Давайте, наконец, покончим с секретами!

– Хорошо, – вздохнула Стася. – Мы хотели признаться тебе, что эта книга сейчас… у Лёшикова.

– Кто это – Лёшиков? – недоумённо спросил Ларион.

– Лёшиков! Иди к нам, – громко позвала Стася.

И тут из-за книжного шкафа показался маленький человечек в изумрудно-зелёной одежде и мягких коричневых ботиночках. Ты можешь, мой юный друг, представить себе, какова была реакция мамы и папы! Они просто лишились на некоторое время дара речи. Даже бабушка, видевшая Лёшикова уже не первый раз, и то привычно удивилась его крохотному росту и забавному виду и схватилась за сердце. А папа Ларион, замерший от изумления, очнулся от громкого звука «бух» за его спиной, и когда оглянулся, то с ужасом увидел, что мама Лора упала в обморок.

– Ну вот! – огорчённо воскликнул Лёшиков. – Когда я появляюсь на публике, всегда случается что-нибудь непредвиденное!

Папа с бабушкой бросились приводить в чувства маму Лору. Едва открыв глаза, она спросила:

– Мне не показалось? Это действительно настоящее, живое существо?

– Здравствуйте, – смущаясь, проговорил Лёшик, – вы уж простите, что я вас напугал…

– О! Он и правда живой, – сама ответила на свой вопрос мама Лора, всё ещё с трудом веря в то, что перед ней стоит, ходит, разговаривает симпатичный маленький человечек.

– Похож на гнома, – проговорил папа, пристально рассматривая Лёшика и всё ещё как будто сомневаясь в том, что это существо может понимать людей и разговаривать с ними.

– Нет-нет, я не гном и не эльф, – с достоинством произнес Лёшиков. – Я такой же человек, как и вы, только очень маленький.

– Мама, папа, не бойтесь его! – торопливо заговорила Стасенька. – Я давно с ним дружу, он очень добрый и славный, а живёт он в подвале нашего дома. Правда, я его не вижу, но всё равно знаю, что он есть и он – настоящий!

– Невероятно, – всё ещё не веря собственным глазам, проговорил папа. – Действительно, самый настоящий маленький человечек… А! – и папу вдруг осенило: – Так это с тобой моя дочь время от времени где-то пропадала? И это ты без конца ронял книги с полок?

– Стася не пропадала! – обиделся Лёшик. – Просто мы гуляли с ней, беседовали, она научилась понимать язык животных и птиц. А насчёт книг… вы уж извините, я очень любознательный, и мне нравится их читать.

– Так, так, молодой человек, – строго сказал папа Ларион. – И, конечно, это именно вы брали мои книги, которые я никогда не мог обнаружить на месте, где их оставил?

– Да, я, – вздохнув, покорно признался Лёшиков, и тут же добавил: – но больше без спроса не буду. Честное слово!

– Хорошо, хорошо, я тебе верю, – папа Ларион сменил строгий тон на дружеский, – но мне сказали, что ты можешь мне помочь с одной книгой. Она случайно не у тебя?

– У меня, – ответил Лёшик, – я давно уже её изучаю и научился с её помощью волшебству.

– Иногда он пользуется этой книгой для совершения всяких магических шалостей, – вставила Стася, – но совсем не злых и очень забавных.

Карлуша, которая сидела на подоконнике и подслушивала весь разговор, при упоминании о шалостях Лёшика сразу же вспомнила о том, как совсем недавно кукарекала, и на всякий случай попробовала прокаркать:

– Кар! Главное, чтоб я снова не закукарекала! Кар!

Получилось очень громко и резко, отчего все, кто находился в библиотеке, подпрыгнули.

– Карлуша, не волнуйся, Лёшик больше не будет над тобой шутить, – заверила ворону Стасенька.

– И надо мной тоже, пожалуйста, не надо, – промурлыкал Мурзик, заходя в комнату.

– И над тобой тоже не станет, – пообещала ему девочка.

– Вы только посмотрите, – удивился папа Ларион. – Стася и вправду понимает язык зверей и птиц!

– Да, папочка, и все это благодаря Лёшикову и его фокусам, – улыбнулась девочка.

– А очки? Это тоже твои фокусы? – вдруг осенило бабушку.

Лёшик покраснел от стыда и поспешил извиниться.

– Я же хотел как лучше… Вы ведь постоянно их теряли…

– Так, ладно, друзья мои. Это очень увлекательно, но обо всём поговорим позже. Сейчас есть гораздо более важная тема, – прервал их папа. – Лёшик, покажи мне эту книгу!

– Да она давно лежит перед вами, – ответил человечек и хихикнул.

– Где? – папа Ларион, сколько ни оглядывался, никак не мог её найти. – Да где, покажи!

– Вот же, – сказал Лёшиков и показал ему крохотную книгу, которая лежала на столе.

– Вот эта? – хором удивлённо воскликнули взрослые. – Ты, наверное, шутишь!

– Нет-нет, сейчас я верну ей прежний размер, – ответил человечек и засуетился, отбегая подальше от книги. – Главное, уйти, а то в прошлый раз было не очень приятно, когда меня пригвоздило к книжной полке. – И, отбежав на несколько шагов, Лёшик прошептал какие-то слова, взмахнул рукой, и книга прямо на глазах начала расти. Она выросла так быстро, что человечек, как ни старался, не успел отскочить, и книга сшибла его со стола. Хорошо, что бабушка вовремя подставила ладонь, и Лёшиков плюхнулся прямо ей на руку.

– Эх ты, горе-волшебник, – улыбнулась бабушка и поставила человечка на подоконник. – С твоим-то ростом со стола упасть больновато.

– Спасибо, – поблагодарил её Лёшик.

А папа Ларион между тем взял в руки книгу и принялся её разглядывать.

– Значит, эта книга нужна Жироле? – пробормотал он.

– Она, но уверяю вас, то, что предложила вам Жирола, лишь ловушка, её хитрый план! – воскликнул Лёшик.

Услышав слова человечка, папа Ларион очень удивился, ведь он не рассказывал о разговоре с мачехой ни ему, ни Стасеньке. А человечек между тем продолжал:

– Эта женщина не способна на добрые дела. Она всё делает с корыстными целями. Вот послушайте, что она сделала со Стасенькой, лишь бы заполучить волшебную книгу! Я слышал, как Жирола говорила о своих планах, и знаю, что, как только она получит желаемое, девочка снова ослепнет.

И Лёшиков рассказал Стасиным родным обо всём, что он увидел и услышал за последние дни.

– Это ужасно, – прошептала мама Лора и крепче прижала к себе дочку.

– Но мы можем не допустить этого, – проговорил маленький волшебник. – Если вы согласитесь мне помочь, то все вместе мы вернём Стасе зрение и перехитрим мачеху. У меня есть план, как это сделать. Мы заставим Жиролу уничтожить её собственную магическую книгу и вместе с ней – своё колдовское могущество.

Папа Ларион посмотрел на маму Лору и бабушку Нину. Решающее слово было за ним.

– Это же Лёшиков, папа! – уверенным тоном сказала Стася. – Не сомневайся, соглашайся быстрее!

– Решайтесь, решайтесь, – прокаркала с подоконника Карлуша, – Он сильный и хороший, хоть и не такой красивый, как я! Он знает, что делает, кар!

Птица так эмоционально прокричала, что все засмеялись, хоть и поняли её слова немногие.

– Ладно, уговорили, – согласился папа, – давай попробуем. Рассказывай свой план.

И вскоре был разработан окончательный план, как совместными усилиями перехитрить злую колдунью.

Глава двенадцатая,

в которой Лёшик перехитрил злобную Жиролу

Через час дом погрузился в тишину. Стасенька быстро заснула, ведь она так нервничала днём. Взрослые, поговорив немного о предстоящем, тоже пошли спать. Только Лёшиков не спешил отдыхать. Он решил охранять девочку и дежурить всю ночь у её кровати. Человечек расхаживал взад-вперёд и размышлял, как вдруг в коридоре послышались осторожные шаги. Лёшик быстро нырнул за книжную полку и притаился.

Дверь тихонько отворилась, и в комнату вошла мачеха. Она передвигалась на цыпочках, стараясь не разбудить девочку. Глаза колдуньи хищно блестели. Подойдя к изголовью кровати, Жирола долго всматривалась в Стасино лицо, а потом быстро достала из кармана небольшую стеклянную бутылочку, произнесла непонятные слова и высыпала содержимое девочке на веки. Та сонно приоткрыла глаза и тут же уснула снова. А мачеха, улыбнувшись так, что у Лёшика мурашки побежали по телу, развернулась и, уже не заботясь о производимом шуме, направилась к выходу.

– Ну, похоже, она действительно собралась показать своё волшебство и выполнить данное обещание, – решил Лёшиков. – Значит, завтра утром надо приступать к выполнению плана.

На всякий случай он решил дежурить всю ночь в комнате девочки. Примостившись на маленькую мягкую кроватку для кукол, он закрыл глаза и заснул. Проснулся Лёшик от какого-то непонятного стука. Прислушавшись, он понял – это Карлуша бьёт клювом в оконное стекло.

– Кар! Вставай, Лёшик! Кар-кар! Ну вставай же! Я кое-что разведала, кар!

От карканья птицы проснулась и Стасенька и, подойдя к окну, открыла его.

– Что случилось, Карлуша? – спросил ворону Лёшиков.

– Пора вставать, вы ведь знаете, какой сегодня день! – важно ответила птица. – А ещё у меня есть кое-что для вас, – и Карлуша с загадочным видом запрыгала по карнизу.

– Ну же, не тяни, скажи нам, – попросила её девочка.

– Давай, говори, Карлуша, сама знаешь, сегодня каждая минута на счету, – согласился Лёшик.

– В общем, вчера вечером я полетела к окну ведьмы и заняла там наблюдательный пост, – начала рассказ птица. – Как вы уже знаете, Жирола наглухо зашторила окно, и как я ни пыталась, ничего в комнате не разглядела. Тогда я решилась на отчаянный поступок – я запела песню!

– Так какой же это отчаянный поступок, если ты всё время поёшь? – удивилась девочка.

Ворона нахохлилась, немного обидевшись, но быстро оправилась и разъяснила:

– Вообще-то я пою не всё время, потому что некоторые коты не рады моему пению. А почему отчаянный? Да потому что было уже поздно, и Мурзик, озверев, мог снова на меня наброситься. И ещё потому, что ведьма понимает по-вороньи, а спела я про неё. Вот, послушайте, – и Карлуша, прочистив горло, запела: – В нашем доме ведьма, кар! Страшная и бледная, злющая и вредная! Кар!

– Отличная песня! – похвалил Лёшик. – Ну а что дальше-то было?

– А дальше Жирола распахнула занавески, выскочила к окну со злостным шипением: «Неужели это та же птица? Я сотру её в порошок!» – и я улетела. – И ворона гордо вскинула голову, словно ожидая комплиментов.

– Это всё, конечно, занятно, только не пойму смысла, – после небольшой паузы проговорил Лёшиков.

– Как же не поймёшь? Ведь я успела увидеть, куда ведьма кладёт свою волшебную книгу! Вы даже не представляете, куда! Под подстилку своего пса Лео. Этот зверюга тоже вскочил и стал лаять, и я сразу заметила, на чём он лежал!

– Умница! Молодец! – обрадовался Лёшик. – Теперь осталось подумать, как избавиться ненадолго от Лео.

– Ну, это уже не мои проблемы, – ответила Карлуша, довольная тем, что её похвалили. – Я свою миссию выполнила. Полечу-ка я спать!

Лёшиков ещё раз поблагодарил ворону и отправился к Жеку. Щенку предстояла важная задача – отвлечь пса Жиролы, как только та покинет свою комнату. Друзьям долго ждать не пришлось – вскоре Жирола решила всё же принять ванну с травами. Тогда Жек ловко подкатился к огромной чёрной собаке, сидящей возле двери, и громко приказал псу убраться с дороги.

– Если ты не уйдёшь отсюда, – визгливо протявкал щенок, – я прокушу тебе нос.

– Интересно, как ты это сделаешь? – ухмыльнулся Лео. – Ведь ты и до груди моей не дотянешься.

И, желая напугать щенка, он оскалился и зарычал.

– А у меня есть секрет, – проговорил совершенно не испугавшийся Жек. – Хочешь узнать?

– Ну-ка, ну-ка, посмотрим, что ещё за секрет, – насмешливо процедил пёс.

– Наклонись пониже, не хочу, чтоб кот об этом услышал, – заговорщически и доверительно прошептал щенок.

– А ты не такой уж и глупый, – заинтересовался Лео, наконец-то посмотрев на щенка, и, оберегая на всякий случай нос, наклонил голову.

И тут Жек со всех сил вцепился в его ухо. Лео взвыл и только и смог выговорить:

– Ты же собирался прокусить нос…

– Ну, извини, ты был прав: до твоего носа мне не дотянуться, – пролаял Жек и побежал прочь.

– Я тебя съем, негодник! – взревел бешеный пёс и бросился за Жеком вниз, на улицу. – Гав! Гав! Стой, стой!

Но не так-то легко было догнать Жека, знающего все тропинки и потайные места сада. Желая отомстить, Лео долго искал щенка, да так и вернулся в дом ни с чем.

А за это время Лёшиков проник в комнату мачехи, достал её магическую книгу из-под подстилки Лео и подложил туда другую книгу, того же цвета и размера, но не имеющую никакой связи с волшебством. Ничего не подозревающая Жирола вышла из ванной и, напевая песню, стала наряжаться, готовясь к своему триумфу.

В этот день на улице было прохладно и сыро. К завтраку вся семья и приехавшие на день рождения гости собрались в гостиной. Стол, покрытый белой скатертью, был празднично украшен. В высокой вазе стояли изумительные алые, белые и чайные розы, на тарелках лежали накрахмаленные салфетки, продетые в специальные кольца, серебро и хрусталь торжественно сияли. Хозяева постарались на славу, приготовили много вкусных блюд, а бабушка Нина испекла большой именинный торт.

В гостиную со словами: «Ну, вот и мы!», гордо подняв голову и сверля глазами собравшихся, прихрамывая, вошла Жирола со своим псом. На ведьме было узкое платье с короткими рукавами, на шее болталось жемчужное ожерелье. От её недоброй улыбки всем стало неуютно и холодно, даже розы испуганно склонили свои головки. Гости сразу замолчали, а Жирола, оглядывая стол, как будто все только её и ждали, проговорила:

– Ага, праздничная трапеза! Ну-ка, ну-ка, посмотрим, что вы нам приготовили… О! Моё любимое блюдо – утка с яблоками. Чудесно, чудесно, я так голодна. Перед самым важным поздравлением надо как следует подкрепиться, не так ли? – обратилась она к папе Лариону.

И мачеха жадно набросилась на еду.

– Мурр, так и мне ничего не останется, – пожаловался Мурзик Лёшику, спрятавшемуся под креслом.

Разговор за столом протекал вяло, родители и бабушка Стаси только и думали, когда же мачеха выполнит своё обещание и вернёт их девочке зрение. Жирола же, нарочно испытывая их терпение, веселилась и тянула время.

– А где же именинный торт? – не унималась она. – Сегодня у меня отменный аппетит!

– Сейчас подам, – ответила ей бабушка Нина, подымаясь из-за стола. – Простите, призадумалась я немного. А вы будто сто лет не ели…

– Да уж, даже крошки от торта, наверное, не оставит, – пискнула Банечка, которая притаилась тут же, под креслом.

– Мама Жирола, – не выдержав, начал Стасин папа, – вы мне обещали преподнести подарок. Где же он? Меня уже все поздравили, кроме вас.

Тут колдунья поднялась и сказала вкрадчиво своим скрипучим голосом, стараясь при этом выговаривать слова как можно мягче:

– Я всё помню, сынок, не волнуйся! Ты ведь знаешь, я приготовила тебе самый замечательный подарок. Ты получишь его – и не забудешь никогда на свете.

Присутствующие напряглись и замерли в ожидании. А Жирола тем временем продолжала всё более уверенно:

– Сейчас вы все станете свидетелями необыкновенного чуда. Никто, никто в мире не сможет сделать это, кроме меня! Я – самая могущественная и великая волшебница, и вы должны быть мне благодарны, – сказав эти слова, мачеха захохотала так, что у всех мороз пошёл по коже.

– Стасенька, дитя моё, встань и подойди к своей бабушке, – обратилась Жирола к девочке. – Сегодня тебе исполняется двенадцать лет, и, наверное, тебе хотелось бы увидеть всех, кто пришел тебя поздравить, верно?

– Это же невозможно, бабушка, вы знаете, – негромко произнесла Стася.

– Для меня, твоей бабушки, нет ничего невозможного, – снова захохотала мачеха, и её уши ещё сильнее оттопырились. – И я сделаю так, чтобы ты смогла видеть краски жизни, детка. Видеть – это так прекрасно! Я сделаю это для тебя, ведь я твоя бабушка, – Жирола постаралась сказать это ласково, но выходило очень плохо. Зато потом, повернувшись к Лариону, она добавила совсем другим, резким, требовательным тоном: – И ещё для того, чтобы получить книгу. Где она?

– Она у меня, – спокойно ответил Ларион. – Я отдам её, как и договаривались. Но сначала докажите, что вы способны выполнить своё обещание.

– Так ты ещё сомневаешься? – театрально удивилась Жирола и засмеялась. – Тогда смотри! Стасенька, встань и подойди ко мне!

Мама Лора тут же пришла на помощь дочке и подвела её к мачехе, стоящей посреди комнаты. Колдунья поводила рукой по глазам девочки, пошептала что-то и добавила:

– Закрой глаза, дитя моё. – Затем, немного подождав, приказала их открыть. – Теперь ты видишь! – торжественно провозгласила Жирола.

В комнате воцарилось напряжённое молчание. Все как заворожённые смотрели на Стасю, пытаясь понять, действительно ли к ней вернулось зрение. Девочка молчала и хлопала пушистыми ресницами. Мало-помалу перед глазами у неё поплыли разноцветные круги, а затем появились туманные силуэты людей, мебели, предметов обстановки.

– Я вижу! – пронзительно вскрикнула Стася. – В самом деле вижу!

– О, дочка! – обрадовались Лора и Ларион и принялись обнимать и целовать девочку.

Гости возбуждённо зашептались. Банечка на радостях всплакнула, Мурзик промурлыкал какой-то весёлый мотив, а Лёшиков улыбнулся.

Но всеобщую радость унял скрипучий, ледяной голос мачехи:

– Надеюсь, теперь вы убедились, что я действительно великая волшебница! Где же книга? Пришло моё время!

Папа Ларион вышел и тут же вернулся с большой бордовой книгой. Остановившись перед Жиролой, он сделал вид, что раздумывает, отдавать ей том или нет. Мачеха, увидев его колебания, жадно выхватила книгу и, мельком взглянув на обложку, бросила её в огонь камина. Она так торопилась расправиться с волшебным достоянием ненавистной ей семьи, что даже не потрудилась рассмотреть хорошенько, что именно ей дали. Наконец-то цель достигнута: волшебная книга уничтожена. Жирола, торжествуя, наблюдала за огнём, вспыхнувшем с получением нового топлива с удвоенной силой.

В гостиной тем временем снова воцарила счастливая суета. Мама Лора, всхлипывая, продолжала обнимать девочку, бабушка целовала её и плакала. Стася, прикрывая глаза рукой, как от резкого солнечного света, говорила: «Я вижу! Я вижу! Какое чудо!» Отец схватил дочку в объятья, а гости, повторяя «Невероятно, невероятно…», потихоньку вышли из комнаты, чтобы оставить членов семьи наедине друг с другом.

Лёшику тоже не терпелось поздравить Стасеньку, он был так счастлив, что совершенно позабыл и колдунье и выскочил из-под кресла.

– Стасенька! Как же я рад! – прокричал он. Жирола, услышав незнакомый голос, перевела взгляд от огня, пожиравшего пожелтевшие страницы старой книги, на человечка и застыла от удивления.

– Не может этого быть! – пробормотала она, протирая кулаками глаза. – Я их всех отправила туда! Откуда этот взялся?

Однако Лёшик её совсем не испугался. Посмотрев Жироле прямо в глаза, он взглянул на огонь, и на лице его отобразилась усмешка. Колдунья перехватила этот взгляд и, заподозрив что-то неладное, тоже посмотрела на горящие страницы и вдруг замерла. По закладке, выпавшей из камина, по пометкам, сделанным самой Жиролой и видным сейчас на горящих страницах, она поняла, что в огне исчезает её собственная магическая книга.

– Обманщики! – закричала она. – Бессовестные обманщики! Лгуны! Вруны!

Бабушка и Стасины родители обернулись к ведьме, а она, заламывая руки, дёргая себя за волосы, словно сумасшедшая, металась по комнате.

– Как ты посмел! – закричала Жирола и бросилась на Лариона. Но не тут-то было – наши друзья оказались начеку и не собирались никого давать в обиду этой женщине. Мурзик, словно лев, бросился к мачехе и укусил её за ногу. Жирола взвыла от боли, присела и… снова увидела Лёшика. Только теперь она поняла, что маленький человечек ей не мерещится. А Лёшикову того и надо! Вежливо сняв шляпку, он слегка поклонился ведьме и спокойно проговорил:

– Здравствуйте, мадам, примите мои соболезнования по поводу потери вашей магической книги, горящей сейчас в камине…

– Не может быть, не может быть, – закричала мачеха. – Это заговор против меня! И откуда ты взялся на мою голову?!

– Вы так и не усвоили за всю свою жизнь, что доброта рождает только доброту, – и Лёшиков победно посмотрел на мачеху. – А потому и не могли предвидеть, что ваш кот может меня пощадить в благодарность за добро, сделанное ему моими родителями. И вот я перед вами!

– Этот негодный кот… Зря я тогда снова пустила его в дом! – прошипела в безутешной злобе мачеха.

Но её лицо выражало не только злобу, но и растерянность.

– Книгу бросила в камин, нет теперь её в помине. Оказалось, что не та! Вот умора, ха-ха-ха! Кар! Кар! – прокаркала, присев на карниз, ворона.

Жирола бросила на птицу испепеляющий взгляд, а затем снова посмотрела на Лёшика.

– Я знаю, что это ваших рук дело, – сказала она. – И теперь понимаю, кто совсем недавно посетил мой дом! Но не радуйтесь! Я сотру вас в порошок, а ты, – она указала на человечка, – ты просто букашка, которую я могу раздавить одним пальцем.

– Лучше быть букашкой, чем такой злобной поганкой, как вы, – дерзко ответил ей Лёшиков. – А кстати, насчёт того, кто кого может раздавить. Хотите, я превращу вас в жабу?

– Лучше в крокодила, – пропищала Банечка.

– Или в обезьяну, – подсказал Жек.

Стасенька и родители с бабушкой удивлённо посмотрели на человечка, сомневаясь, обладает ли он в действительности такими магическими способностями, как говорит.

– Может, не надо? – испуганно спросила девочка.

Казалось, Жирола тоже испугалась, так задрожали у неё руки.

– Замолчи, негодник, – простонала она и попятилась.

– Будет ведьма крокодилом! Кар-кар-кар-кар, вот так диво! – прокаркала с окна птица, а Лёшик, ухмыльнувшись, спросил Жиролу:

– Так кем хотите? Жабой, крокодилом или обезьяной? Я бы посоветовал жабу, по крайней мере, ей легче найти жилище…

– Вряд ли ты что-нибудь можешь, маленький обманщик, – слегка собравшись и приказав себе успокоиться, проговорила мачеха.

– Хоть я и маленький, но кое-что всё-таки могу, – и Лёшиков на мгновение задумался. А потом взмахнул руками, быстро-быстро прошептал заклинание и повернулся к псу Лео:

– Отныне ты станешь смирным и добрым псом. А ещё ты перестанешь лаять, научишься мяукать, как котёнок. И будешь мяукать до тех пор, покуда не вернёшься к себе домой!

Лео вытаращил глаза на свою хозяйку, точно спрашивая, что ему делать. И Жирола, обрадовавшись хоть какой-то поддержке, приказала:

– Не обращай на него внимания! И быстренько съешь этого маленького уродца! – и, уже обращаясь к Лёшикову, уверенно заключила: – Теперь-то тебя уж точно не выплюнут.

Лео, грозно оскалив зубы, встал, чтобы направиться к Лёшику. Но когда он, по обыкновению, открыл пасть, чтобы громко гавкнуть, оттуда вдруг вырвалось нежное кошачье мяуканье. Пёс остолбенел. Вид у этой громадной собаки был беспомощный и глупый. Раскрыв глаза, он с мольбой взирал на свою волшебницу-хозяйку. Секундой позже, всё ещё не веря в случившееся, он снова попытался залаять – и у него снова получилось чудесное «мяу».

– О, нашего полку прибыло! – сказал Мурзик, подходя к растерянному псу. – Какая у нас большая чёрная кошечка появилась!

– А ну, давай сюда своё второе ухо! – неспешным и твёрдым шагом направился к Лео Жек. – Я прокушу и его.

И это оказалось последней каплей, переполнившей чашу терпения некогда грозного пса. Поджав хвост, Лео выскочил из гостиной. Такого позора он не испытывал за всю свою жизнь! Громадный пёс, которого всегда и все боялись, мяукает, как слабый котёнок, и его хозяйка-колдунья не в силах ничем ему помочь… И кто, кто насмехается над ним, угрожает ему?! Маленький щенок и рыжий кот! Нет, этого Лео вынести был не в состоянии и забился в холле под лестницу, всхлипывая и скуля, как ребёнок.

– А чтобы вы, сударыня, перестали разыскивать по всему свету магические книги и не натворили ещё какого-нибудь зла, – спокойно продолжал наступление Лёшик, – я брошу в огонь и нашу собственную реликвию.

Сказав это, он подозвал Жека и тихонько попросил его принести книгу бордового цвета, оставленную заранее в условленном месте.

– Пожалуйста, папа Ларион, – обратился он к Стасиному отцу, – возьмите эту книгу и, если вы согласны со мной, незамедлительно бросьте её в огонь.

Жирола и опомниться не успела, как вторая книга уже тоже пылала в камине. Мачеха, забыв о своей больной ноге, беспомощно пританцовывала рядом с огнём, смешно вытягивала руки, надеясь как-то выхватить книгу из жаркого пламени, но всё было тщетно…

– Таким образом, мадам, – обратился Лёшик к Жироле, – я надеюсь, вы перестанете беспокоиться – на свете больше нет ни одной магической книги, и вам незачем интриговать и злиться, чтобы заполучить их. Вряд ли вы сможете колдовать теперь без ваших волшебных записок. Но главное, что одно доброе дело вы сделать всё-таки успели: вернули Стасе украденное у неё зрение. И это вам когда-нибудь зачтётся…

– Да кто ты такой? Я сейчас тебя задушу, как муху, – ринулась было на маленького человечка мачеха.

– Эй, потише! – выкрикнул Жек, который тут же встал перед Лёшиком. А человечек тем временем, улыбаясь, вынул из кармана и показал Жироле свой сиреневый камушек, таинственный и загадочный амулет. Колдунью всю затрясло от одного его вида; человечек даже не ожидал такого эффекта.

– Так вот он где, – прошептала мачеха. – Я всюду искала его столько лет! Отдай его мне, ты всё равно не умеешь им пользоваться!

Лёшиков покачал головой.

– В ваших руках амулет может натворить много ужасных дел, – сказал он. А потом с видом великого мага, сделав свой голос как можно ниже, произнёс:

– Силы зла, я повелеваю вам оставить эту женщину!..

– Кажется, он действительно знает нужные слова, – хрипло проговорила Жирола. – Он слишком хорошо изучил магическую книгу! Лучше убраться из этого дома поскорее. И мы ещё посмотрим, кто кого!..

Взлетев на второй этаж в свою комнату, все ещё не веря, что навсегда осталась без книги-помощницы, ведьма стала искать её в привычном месте и, конечно, ничего не обнаружила.

– Я всё равно доберусь до вас! – шипела Жирола, спешно собирая свои сумки. – Лео, домой! Немедленно! И мы ещё посмотрим, за кем окажется последнее слово!

– Мяу! – отозвался свирепый пёс и жалобно поглядел на хозяйку.

Она пулей, перепрыгивая через ступеньки лестницы, спустилась вниз и вырвалась из дома. За ней, поджав хвост и боясь подать голос, чтобы не мяукнуть, поплёлся Лео.

А люди, наблюдавшие за происходящим, опомнились только тогда, когда входная дверь с громким треском захлопнулась. Взоры всех присутствующих обратились к Стасе. Во время словесного поединка Лёшика с мачехой девочка, широко открыв глаза, сидела не шелохнувшись. Она слишком переживала за своего друга и готова была в любой момент броситься ему на помощь. И теперь, когда опасность миновала, она первой бросилась к дивану, протягивая свои руки к маленькому человечку.

– Так вот ты какой, Лёшиков, – счастливо улыбаясь, проговорила она. – Какой у тебя красивый бархатный костюмчик, какие яркие глаза! И какой ты, оказывается, храбрый волшебник…

– А я? Я какова? – прокаркала ворона, взлетев на подоконник. – Какие у меня чёрные пёрышки, а глазки словно бусинки, правда?

Стасенька, Лёшиков, Банечка, Жек и Мурзик засмеялись, а папа Ларион, мама Лора и бабушка Нина не могли глаз отвести от своей девочки.

– Спасибо тебе, дружок! – обратился Ларион к Лёшикову. – Дочка права: ты действительно великий волшебник. Победить Жиролу – это, знаешь ли, не фунт изюму съесть!.. Ты всё здорово рассчитал, и всё получилось. Только как же ты теперь доберёшься до своих, если последняя магическая книга исчезла в огне?

Лёшик лукаво улыбнулся и ответил:

– Что вы! Я сжёг совсем другую книгу. Правда, она почти такого же цвета и такая же большая… но этим сходство и ограничивается. Конечно, жаль было губить чудесную книгу о дикой природе, но зато теперь мачеха твёрдо убеждена, что волшебных книг больше не существует. А на самом деле ваше сокровище живо; просто я уменьшил эту магическую книгу и спрятал в подвале. Если не возражаете, я оставлю её на некоторое время у себя, ведь мне надо как-то добраться до острова Страха, чтобы найти родителей…

– Конечно, не возражаю! – воскликнул Ларион. – Только пообещай мне, что никогда не будешь пользоваться ею во зло живым существам. Может быть, даже следует уничтожить её, как только ты найдёшь своих близких, чтобы никому не повадно было творить с её помощью злое колдовство…

– Обещаю! – поклялся человечек. – Только вот… – он на минуту задумался, – ведьма говорила что-то о третьей магической книге. Возможно, мы ещё узнаем о ней во время дальних странствий. Я хотел бы найти её до того, как Жирола или другой злой колдун сумеют воспользоваться ею, чтобы причинить кому-либо вред… Ну что же, время не ждёт – пора прощаться.

– Неужели ты уходишь от нас, Лёшиков? – спросила Стасенька, которая не могла нарадоваться тому, что видит рядом всех своих друзей и близких. – Побудь с нами ещё немного, не покидай нас!

– Я был бы рад, – проговорил маленький человечек. – Но поймите и меня: я так долго жил совсем один и считал, что у меня нет ни одной родной души на свете… А тут вдруг выяснилось, что где-то на острове Страха живут мои родители. Может быть, они ждут меня, зовут, нуждаются в моей помощи…. Да и третью волшебную книгу необходимо отыскать как можно скорее. Честное слово, я обязательно вернусь: ведь я вас очень люблю и буду сильно скучать по нашему дому! Но сейчас… не сердитесь на меня… сейчас я должен идти.

В большой гостиной повисла тишина. А потом её нарушило знакомое мурлыканье, и Мурзик, мягко ступая по ковру своими бархатными лапками, подошёл к Лёшику.

– Знаешь, мы тут посовещались и решили… Ну, словом, мы отправляемся вместе с тобой. Вдруг в дороге тебе понадобится помощь?

К Мурзику подошёл Жек и встал рядом с ним – такой же надёжный и преданный друг.

– Чтобы я упустил возможность покусать кого-нибудь плохого? Никогда! – протявкал он.

– И я с вами, – пропищала Банечка, – вот только запасусь сухариками…

– А я, пожалуй, пас, – прокаркала ворона. – У меня как раз творческий порыв, а без Мурзика я смогу разучивать свои песни днём и ночью. Вот увидите, к вашему возвращению я запою соловьём!

– Спасибо вам, Жек, Банечка и Мурзик! – воскликнул маленький человечек. – А ты, Карлуша, как раз останешься здесь и позаботишься о Стасе! Ведь она тоже нуждается в нашей помощи и дружбе.

– Обо мне не беспокойся, – нежным, но твёрдым голоском проговорила девочка. – Я ведь теперь вижу. Со мной останутся мама, папа, бабушка… А ты… разве можно отправляться в опасную дорогу одному, без друзей?

Снова в комнате воцарилась тишина, и Лёшик, всё ещё сомневаясь, обвёл взглядом всю свою верную команду. И все улыбнулись. А бабушка Нина, кивнув головой, уверенно сказала:

– Стасенька права. Идите, и пусть вам сопутствует удача. А мы уж подождём вас здесь…

Вот так, мой юный друг, закончилась эта история, и тут же началась новая, о которой мы с тобой узнаем из следующей книги.

Продолжение следует

Content

Олег Рой
Сказка про Лёшика

Глава первая, в которой маленький человечек выбирал себе большой дом

Глава вторая, про удивительный сон и приклеившегося по собственной глупости воришку

Глава третья, в которой рыжий кот чуть не съел ворону и объявил Лёшику войну

Глава четвёртая, в которой Мурзик становится травоядным, а Лёшик знакомится с хорошей девочкой Стасей

Глава пятая, в которой Мурзик рассказывает свою историю, а Карлуша кукарекает

Глава шестая, про маленькую, лохматую и ужасно голодную находку

Глава седьмая, в которой Лёшик упражняется в волшебстве

Глава восьмая, в которой друзья решаются на увлекательное путешествие, и Лёшику снова снится странный сон

Глава девятая, в которой друзья попадают в дом злобной мачехи Жиролы

Глава десятая, в которой друзья ищут ту самую картину

Глава одиннадцатая, в которой Жирола приезжает в дом Флёров, и Лёшик придумывает хитрый план

Глава двенадцатая, в которой Лёшик перехитрил злобную Жиролу