Ирина Винокурова

Грач или вход дьявола

Мистико-приключенческий роман

Часть 1

Порочный круг, или черная полоса невезений

«Жизнь — рулетка со сложными правилами игры. Никто их не понимает, но играют все, правда, с разной степенью азарта».

Владимир Бирашевич (Falcon)

Глава 1

Видения в полнолуние

Эта ночь положила начало всем произошедшим далее событиям.

Закрыв глаза и лишь начиная приближаться к таинству сновидений, Семен Семенович Грач тут же увидел в своих грезах тревожащие душу и сон кошмары.

Огромная пустыня предстала пред ним. Кругом ни души — только песок да кое-где виднеются поросшие острыми иглами кустарники. Давящая тишина и пустота. Посреди всего этого Семен Семенович видел себя — одинокого и растерянного, неведомо как попавшего сюда. Кругом не было дорог и не было выхода.

Внезапно за спиной послышался тихий шорох. С каждой секундой доносившийся звук усиливался, словно что-то приближалось. Волна тревоги нахлынула на Грача, заставив обернуться, и в то же мгновение дикий испуг раскаленной стрелой пронзил его тело.

Огромное, пожирающее все на своем пути чудовище мчалось в его направлении. Своим обликом это существо, возникшее из ниоткуда, напоминало древних мифических грифов с туловищем льва и головой орла. Свалявшаяся шерсть покрывала тело, мощные лапы оставляли глубокие провалы в песке. Хищные орлиные глаза рыскали повсюду в поисках добычи. Не находя желаемого, чудовище запрокидывало вверх голову, отчего казалось еще огромнее, и издавало хриплое рычание.

Страх и ужас от увиденного словно цепями сковали тело Грача. Он попытался бежать, чтобы укрыться от жаждущих жертвы глаз злобного существа. Ноги отказывались слушаться и подчиняться ему. С великим трудом он сделал шаг, другой. Ноги передвигались медленно, а туловище Семена Семеновича стремилось вперед. Из-за этого он, не удержавшись на ногах, упал лицом в песок. Приподняв голову и повернув ее назад, Грач увидел, что кровожадное существо заметило его и с каждой секундой приближается. От вида желаемой добычи из пасти чудовища потекли огненные слюни. Шаг за шагом искры огня, подобно каплям дождя, покрывали пустыню.

И вот уже словно огненная лава плыла по земле. В эти мгновенья казалось, будто огонь застилает небо, грозя поглотить все, что было создано Творцом. Воздух становился невыносимо душным. А над всей огромной пустыней царствовали дикое победное рычание и ужас перед надвигающейся гибелью.

Тут в голове Грача мимолетно пронеслись пугающие строки из Библии, словно невидимый дух нашептывал ему: «Видел я в видении коней и на них всадников, которые имели на себе брони огненные, головы у коней — как головы у львов, и изо рта их выходил огонь, дым и сера. От этих трех язв, от огня, дыма и серы, выходившей изо рта их, умерла третья часть людей; ибо сила коней заключается во рту их и в хвостах их; а хвосты их были подобно змеям и имели головы и ими они вредили».

А тем временем сновидение продолжалось. Грач видел себя беспомощно лежащим на земле, съежившимся от страха и ужаса. И вот уже огненное чудовище совсем близко, чувствуется его жар и хриплое дыхание. Несколько огненных капель упали на одежду, языки пламени начали охватывать тело, а из-за дыма становилось трудно дышать.

Задыхаясь, весь в огне, Семен Семенович приближался к последнему мгновению жизни — смерть смотрела ему в лицо. И тут… резкое пробуждение. Открыв глаза, он еще несколько минут лежал, тяжело дыша и боясь шевельнуться, в ужасе всматриваясь во тьму комнаты. Но вскоре, ощутив реальность, позволил себе облегченно вздохнуть. Постепенно его мысли начали вставать на прежнее место и течь дальше спокойным и ровным потоком.

С момента засыпания прошло не более десяти минут. Грач, повернувшись на другой бок, собрался продолжить ночной отдых. Но едва он задремал — все началось заново: то же чудовище, тот же страх и всепожирающий огонь предстали пред ним. Сон, словно пьеса, повторялся заново — шаг за шагом проигрывая виденное. Последние минуты, последние страхи, ощущения ужаса и беспомощности — и снова неведомый голос зазвучал в ушах, во всем его теле пророческим напутствием, вещая о грозящей опасности.

Вновь строки Библии пронеслись в голове: «И из дыма вышла саранча на землю, и дана была ей власть, какую имеют земные скорпионы. И сказано было ей, чтобы не делала вреда траве земной и никакой зелени, и никакому дереву, а только одним людям».

Когда же в сновидении наступил момент, где дым и пламя охватили его — Семен Семенович проснулся.

— Что за чертовщина? — произнес он вслух, вытирая со лба пот. — Дважды один и тот же кошмар приснился.

Посетовав на неудачные попытки крепко заснуть, он уставился в черный ночной потолок, изредка переводя взор на мрачные тени от мебели. Через некоторое время веки стали свинцово тяжелыми и, закрыв их, он вскоре заснул.

Все повторилось заново. И когда в третий раз Грач очнулся от преследовавшего кошмара, то, не медля, вскочил с постели и направился к окну. Распахнув оконные рамы, он вдохнул в себя поток свежего воздуха. Ночная благодать пришлась кстати: освежив мысли и тело, она принесла с собой успокоение и наслаждение. Сильные эмоции притупились, напряженные мышцы расслабились.

На улице стоял июль. В эту ночь как-то по-особому светила луна — была на удивление огромной и яркой.

Царило полнолуние, вызывая у кого восхищение, а у кого панику перед суеверными предчувствиями.

…Клены под окном тихо шуршали листьями. Легкий ветерок, пробегая по ним, изредка усиливал шелест или же затихал, а вместе с ним смолкали и листья. Эти звуки создавали ощущение, что слышишь чье-то тихое перешептывание.

Всюду по земле простирались ночные тени от деревьев. В уединенных местах они казались более темными и таинственными, словно скрывающими что-то от случайных взглядов.

«Ну и духота, как перед грозой парит, — глядя в окно, размышлял Грач. — А небо чистое, звездное. Быть может, ночная духота и навеяла на меня сон с огненным чудовищем? Нет, так больше продолжаться не может, сейчас же иду за раскладушкой и устраиваюсь на балконе».

Перед тем, как пойти за ней, Грач еще несколько минут любовался видом из окна. Затем он решил выкурить на сон грядущий сигарету, а уж тогда идти за раскладушкой в прихожую. Семен Семенович потянулся к висевшей рядом на спинке стула рубашке, извлек из кармана желаемый предмет и поднес к нему зажигалку. Сигарета вспыхнула, разгорелась, а через долю секунды потухла.

— Что за ерунда в эту ночь происходит! — посетовал Грач и снова прикурил.

Возвратившись заново к жизни, сигарета подымила еще полминуты и вновь потухла.

— Вспоминает, что ль, кто обо мне? Прям чертовщина какая-то. Но кому я нужен в этот час? — произнес он с горечью, кладя так и не выкуренную сигарету в пепельницу. — А может, это — знак к чему-то или повод наконец-таки бросить курить? — суеверно заключил он уже по дороге в прихожую.

Через полчаса Семен Семенович засыпал на балконе. И как только приятная дымка сна начала обволакивать все его блаженное тело, а в подсознании быстро побежали первые картинки сновидений, на сей раз приятные и спокойные, внезапно начавшийся сон в очередной раз прервался. Как показалось Грачу, причиной этому было что-то вроде вспышки молнии. Открыв глаза, он увидел все ту же картину ночи и ничего не предвещавшее грозы. Но теперь о сне и речи быть не могло — он окончательно прерван и глаза не хотели закрываться.

Грач уставился на небо. Яркие звезды манили и приковывали взгляд. Картины призрачных созвездий вырисовывались над ним, скрывая в себе множество тайн и загадок.

В голову Семена Семеновича нахлынули разные мысли, переживания, связанные с давно ушедшими в прошлое событиями. Вспомнился недавний скандал с начальником, повлекший непродолжительную натянутость в отношениях, небольшую обиду и удушающее чувство обязанности и раболепного подчинения. Всплыла перед глазами последняя ссора с женой, нелепая и безрассудная. После той ссоры, забрав их дочь и вещи, жена ушла жить к своей матери, оставив дом Семена Семеновича в сиротстве и пустоте. Истинной причины скандала он уже не помнит, только чувствует одиночество и где-то запрятавшиеся в груди угрызения совести. А как хорошо они проводили когда-то вместе отпуск, отправляясь в дальние походы, покоряя горные вершины! Эти приятные сердцу воспоминания были окутаны пеленой далеких, ушедших в прошлое дней их совместно прожитой жизни.

Вспоминая моменты из прошлого и мечтая о будущем, Грач расчерчивал глазами небо, переводя взгляд с одной звезды на другую. Вдруг опять такая же вспышка света привлекла его внимание. На сей раз он увидел ее воочию.

Не ожидая такого необычного поворота дела, Семен Семенович поднялся, скорее, даже вскочил с раскладушки и, облокотившись о перила балкона, стал ждать, внимательно всматриваясь вверх, словно пытаясь найти там разгадку происходящего. В эти минуты любопытство и интерес полностью овладели его вниманием.

Небо являлось тайной. Если земля, которую человек видел внизу под ногами, давно не была загадкой, то небо, видимое взору и не объяснимое разумом, содержало в себе неоткрытых тайн множество, а потому все, что связано с ним, особо привлекало внимание.

А между тем очередная вспышка света не заставила себя долго ждать. По времени она казалась более продолжительной, нежели предыдущая. Виденное немного походило на то, как будто бы кому-то вздумалось в ночное время устроить в небе небольшой фейерверк.

Пристально разглядывая озарившееся ярким светом небо, Семен Семенович заметил, как от Луны во время вспышки отделилась крохотная точка и стремительно полетела вниз, по касательной к земле. Не найдя этому объяснений, Грач решил понаблюдать за траекторией ее полета дальше. Вначале странный объект был похож: на падающую звезду. «Но падать с Луны она никак не могла!» — мысленно рассудил Грач.

По мере приближения к Земле контуры этой крохотной точки стали приобретать немного другие формы: из первоначально казавшейся округлой она приобрела более вытянутую форму. В какой-то момент Семену Семеновичу даже померещилось, что этот странный предмет своими очертаниями напоминает фигуру человека, летящего вниз на каком-то длинном предмете. Но это предположение было настолько нелепым, что Грач невольно рассмеялся.

Тем временем объект его наблюдения приблизился к Земле и бесшумно скрылся из виду за высоким зданием. Больше ничего странного в поле зрения не возникало. Вспышки не повторялись: небо стало как прежде, словно только что пропаханное поле, усыпанное множеством светлячков-звезд. Как пристально ни всматривался Семен Семенович в бездонную высь космоса — ничего более не нарушало безмятежной картины ночи.

Просидев так еще около получаса, Грач сполз на раскладушку, уютно устроился под одеялом и быстро заснул. На сей раз мрачные сновидения его не беспокоили, и остаток ночи он провел, сладостно похрапывая и вдыхая ночную прохладу.

Глава 2

Звонок из ниоткуда

Утром Семен Семенович, уютно устроившись в кресле, решил поразмышлять над виденным ночью во сне и наяву. Духота квартиры мешала сосредоточиться, и Грач вышел на улицу, собираясь прогуляться и на свежую голову во всем разобраться. Ему хотелось осмыслить все произошедшие ночью необъяснимые и смутные моменты, вложив их в так называемые существующие реальные гипотезы — разложив, как говорится, все по полочкам.

Идя по тротуару вдоль проезжей части, он фиксировал внимание лишь на том, какая модель машины проехала, или же мимолетно обращал внимание на проходивших мимо красивых женщин. Погрузиться в свои размышления ему не удавалось. Он резко повернул назад и направился туда, где располагался парк отдыха — место всегда тихое и уединенное. Еще с детства это место являлось для него особым, таинственным уголком для размышлений и юношеских фантазий.

Вход в парк украшали старинные ворота, некогда в древние времена служившие входом в крепость. Проходя через них, всегда ощущаешь магию величественности и значимости, словно ты пересекаешь портал временного измерения. Сразу за воротами была палатка, где продавали газированные напитки, соки, мороженое — в общем, все то, что необходимо в жаркий день.

Взглянув на палатку и оценив взглядом очередь, толпившуюся возле нее, Семен Семенович проследовал дальше. Но, пройдя несколько метров, оглянулся — ему показалось, что он увидел знакомое лицо; вот только чье — сразу не вспомнил. Обернувшись, чтобы разглядеть повнимательнее, этого лица он уже не нашел, но заметил, как кто-то прошмыгнул в толпе и быстро спрятался за палаткой.

— Померещилось, — произнес Грач и, махнув рукой, пошел дальше.

Ноги Семена Семеновича сами вели к знакомому уголку отдыха — когда-то излюбленному, затерянному среди зелени и расположенному в самой отдаленной части парка. Это было кафе «Мечта». Оно являлось еще с детских лет местом встреч двух лучших друзей — Семена и Вадима. Здесь они делились секретами, строили планы на будущее, обсуждали любовные увлечения. Или же, сбежав со школьных занятий, просто проводили время до вечера.

Прошли годы, Семен и Вадим выросли, от детских совместных планов остались лишь воспоминания, дружеские встречи редели с каждым годом. Когда-то они мечтали вместе совершать путешествия, но жизнь развела их в разные стороны, открыв перед каждым свой путь. Поступая на журналистский факультет, Семен Семенович провалил экзамены. На следующий год он уже покорял совсем другой институт, куда поступил успешно, а впоследствии закончил его, выйдя специалистом по геофизике. А однажды, заинтересовавшись системой водоснабжения, пришел работать в «Водор», на котором и остановил свой выбор.

Вадим же успешно сдал экзамены и, оставшись верным детской мечте, стал журналистом. Он полностью посвятил себя работе, стремился к приключениям, о которых мечталось когда-то.

Со временем встречи старых друзей становились короткими и редкими. О личной жизни Вадима Семен почти ничего не знал. При случайных встречах Вадим уклонялся от ответов на такие вопросы, рассказывая лишь о командировках, поездках.

Подходя сейчас к этому старому кафе, Семен Семенович грустно, с чувством ностальгии, улыбнулся.

Но прошлое — это уже оторванный лист календаря, о котором остались лишь воспоминания.

Он преодолел последнюю ступеньку и словно попал в другой мир, полный умиротворения и пленительной прохлады. Кафе было почти безлюдным. В салоне тихо играла музыка, на столиках в керамических вазочках красовались букеты недавно срезанных фиалок. Кое-где высились растущие в кадках фикусы. По живописным стенам тянулись лианы. Причудливо переплетаясь, они обрамляли попадавшиеся на их пути окна — большие и прозрачные, по ту сторону которых виднелись аллеи из ровно подстриженных кустарников. От такого изобилия зелени создавалось ощущение, что попал в летний сад, скрытый от городского шума и суеты.

Грач выбрал для себя укромное и достаточно уютное местечко у окна. Отсюда просматривался прекрасный пейзаж, похожий на летний букет из зелени листвы, яркого солнца и бегущих в неизвестность маленьких, почти прозрачных облачков.

Заметив нового посетителя, к Семену Семеновичу подошел молоденький официант и, расплывшись в улыбке, любезно поинтересовался: подать ли что на стол?

— Пожалуй, да, — ответил Грач, — сейчас мне не помешает чашечка крепкого, но лучше холодного кофе и пара булочек.

Официант быстро управился с заказом, и через минуту Семен Семенович окунулся в пелену размышлений, при этом медленно и с наслаждением попивая кофе и любуясь видом из окна.

Его мысли текли ровно, а вся острота переживаний сейчас смягчилась и приняла более романтичный и немного загадочный оттенок. Когда кофе был наполовину выпит, а большая часть булочки съедена, к размышляющему, или, скорее, мечтающему (так как размышления его были больше похожи на фантазии) Семену Семеновичу вновь подошел официант.

— Простите за беспокойство, — все так же вежливо, но с ноткой извинения в голосе обратился он. — Вы, случайно, не Семен Семенович Грач?

Оторвав взгляд от окна и вернувшись из своих размышлений в реальный мир, Грач повернулся к официанту.

— Да, это действительно я, — с удивлением ответил он. — А откуда вы меня знаете?

— Еще раз прошу меня простить, — продолжил тот, — вас я не знаю. Но нам сейчас позвонили, назвав ваше имя, точно указав, за каким вы столиком сидите, и очень просили пригласить к телефону.

— Вы не путаете, действительно меня? — все еще недоумевая, переспросил Семен Семенович.

— Да, вас, — подтвердил официант.

— Да кто же может знать, что я здесь?… Ну да Бог с ним, где у вас телефон?

Он встал из-за стола и направился в подсобное помещение. А подойдя к телефону и взяв трубку, тут же услышал незнакомый голос — хриплый и немного искаженный, словно говоривший специально изменил его, боясь быть узнанным.

— Это Грач? — удостоверился незнакомец.

— Да, а с кем я имею честь говорить? — в свою очередь спросил Семен Семенович.

— О! Вы меня не знаете, и уверяю: вас это не должно беспокоить. Зовите меня просто Доброжелатель, ведь звоню я только из чувства доброго расположения к вашей персоне.

Слушая незнакомый голос, Грач стал озираться по сторонам, вглядываясь в происходящее за окном, словно надеясь увидеть странного незнакомца с телефоном.

— Но откуда вам известно, что я именно здесь? — спросил он.

— Это вас тоже не должно волновать. К чему волнения по незначительным поводам? Куда важнее поволноваться из-за серьезных проблем.

— Но у меня их нет!

— Появятся, — мягко и вкрадчиво заверил Доброжелатель. — Еще как появятся, если вы не откажетесь от повышения. Поверьте мне, откажитесь, не берите грех на душу.

— Что вы мелете? От какого повышения?

— Мелет мельница, причем размалывая в муку, а я пока — заметьте! — пока предупреждаю. А насчет повышения — так это я поясню. Сейчас вы — заместитель, но скоро вам предложат должность главного.

— Но куда меня повышать? Главный инженер у нас есть, жив и здоров пока.

— Так это же пока, сегодня, то есть, — не унимался незнакомец. — А завтра помрет он от сердечной недостаточности.

— Что вы чушь несете?! А я уши развесил — слушаю вас!

— Я не несу, а только прошу: не берите грех на душу, откажитесь. А главный ваш, обещаю — помрет, как пить дать помрет.

Семена Семеновича стал раздражать назойливый, да к тому же еще и незнакомый тип на том конце провода, и он, переступив приличия, бросил трубку на рычаг. Левый уголок его рта передернулся, выдавая тем самым затаившуюся тень легкого волнения и недовольства.

— Вот мерзавец! — бросил он на ходу и направился к своему столику.

Сев за стол, Грач предпринял попытку вернуться к прежнему ходу рассуждений, но мысли начинали путаться, сбиваться и сходить с выбранного пути. В мысли вкрадчиво проползали слова незнакомца, на мгновенье ускользали и назойливо появлялись снова и снова.

— Странно, — принялся рассуждать Грач над навязанной проблемой, — а еще Доброжелателем представился! А сам такое наговорил, что и булка в рот не лезет, а ведь так хотелось есть. Бывают же люди! Странный незнакомец — меня откуда-то знает, да еще влез с нелепыми предупреждениями, только с мыслей сбил.

Развернувшись к окну, Грач заново уставился на улицу. Там изнуряюще пекло солнце, на скамейках парка кое-где сидели старики, прогревая свои дряхлые косточки.

Метрах в тридцати от окна, в которое, блуждая взглядом, смотрел Семен Семенович, находился старый фонтан, украшенный статуей мраморного лебедя. Слабым напором из него брызгала вода, привлекая к себе детвору.

Решив поставить в своих размышлениях точку и больше не тревожить голову бессмысленными поисками истины, Грач встал и вышел на улицу.

Семен Семенович направился вглубь по аллее из остролистых кленов и сибирских пихт. Деревья тут были старые и массивные, их кроны практически не пропускали солнечных лучей, удерживая полумрак и легкую прохладу. В народе эта аллея получила неприветливое название — «Мрачная». Аллея отпугивала прохожих и наводила тоску, зато как на мед туда стекался преступный мир.

По одну сторону аллеи, позади деревьев, виднелся заброшенный пустырь, по другую, укрывшись густой листвой, стояли старые, тронутые ржавчиной качели.

Семен Семенович шел вдоль деревьев, стараясь не думать о звонке, но мысли сами возвращались к услышанным словам.

— Что он может знать о нашем главном инженере? — непроизвольно вслух Грач задал сам себе вопрос и тут же на него ответил: — Да ничего! Вздор все это, и инженер не умрет.

Внезапно легкое дуновение ветерка пронеслось по аллее. Встретив на пути старые качели, слегка тронуло их, на что те тихо проскрипели: «Мир-мир-мир».

Услышав скрип, Семен Семенович вздрогнул. Ему почудилось, что качели простонали в ответ на его рассуждения вслух. Его воображение расслышало следующее: «Умер-умер-умер». Но тут же спохватившись, он произнес:

— Бред какой-то, померещится же! Пожалуй, пора поворачивать к дому.

Ускорив шаг, Грач пересек лужайку и устремился к выходу, а через некоторое время уже сидел в своей квартире за просмотром телевизора.

Глава 3

Проклятое место, или На пустыре

На следующий день, в понедельник утром, как обычно, выпив чай с бутербродом и захватив папку с деловыми бумагами, Грач отправился в контору.

Учреждение, в которое вот уже какое утро подряд на протяжении многих лет спешил он, находилось недалеко от его дома — по той же улице, за углом большого универмага. Эта улица была одной из самых красивых и зеленых в городе, густо и со вкусом усаженная кустарниками и липами. Грач предпочитал этот отрезок пути до работы проходить своим ходом, нежели пользоваться услугами городского транспорта, вечно переполненного спешащими на работу людьми.

На сей раз улица встретила Грача привычно. Но ни солнечное утро, ни прекрасный ландшафт не занимали его мыслей. Он был полностью погружен в размышления о произошедшем накануне. Мысли его оборвались лишь тогда, когда он оказался по ту сторону дверей конторы.

Контора называлась «Водор» и занималась чем-то вроде системы водоснабжения в городе, качеством воды, установкой фонтанов и тому подобным. На работе Грач был уважаемой личностью, его ценили за деловые качества, старательность и вообще, как нужного и хорошего специалиста. А с некоторых пор стали относиться еще с большим почтением: директор назначил его на должность заместителя главного инженера.

Войдя в привычное здание и увидев первой, как всегда, секретаршу директора — Нелли, Грач устремился к ней.

В эту минуту за ее спиной задребезжал звонок телефона.

— Ой, подожди, это шеф! — засуетилась Нелли и сняла трубку телефона.

— Да, Полиевкт Петрович, я вас слушаю. Кто? Плешивцев? Он с утра уехал в управление. Семен Семенович? Да, пришел, он у меня в приемной. Хорошо, Полиевкт Петрович, сейчас приглашу.

Повесив трубку, она обратилась к Грачу:

— Иди, уже вызывает. Ни пуха!

Через час с небольшим Грач вышел от директора с очень взволнованным лицом.

— Что с вами, Семен Семенович? — окликнула его секретарша. — Что там произошло? На вас же лица нет.

— Ничего, ничего… Кто будет спрашивать — сегодня меня в конторе не будет. Скажешь: я на объекте, — невнятно пробормотал Грач и направился к выходу.

Выйдя из здания конторы, он отказался от машины и бесцельно побрел по улице, обдумывая то, что ему только что сказал директор. А услышал он от него следующее: с раннего утра телефон начальника надрывался от всевозможных звонков. Все они были по поводу строительства нового фонтана в парке культуры и отдыха. Звонили из разных инстанций, предупреждая, что на том месте строить ничего нельзя. Почему нельзя строить, они не объясняли. Звонила какая-то бабуля, уверяла, что место там «нечистое». А в конце даже раздался звонок с угрозами — оставить этот клочок земли в покое. Непосредственно за строительство фонтана отвечал Влас Власович Плешивцев — главный инженер. За Грачом же была ответственность второстепенного характера.

Немного поразмыслив, Грач резко изменил маршрут своего пути и направился в парк, где рабочие уже начали вести кое-какие строительные работы. В парке толпился народ, работы были прекращены. Подойдя ближе и увидев одного из своих рабочих, Семен Семенович спросил:

— Гаврилыч, скажи хоть ты мне: что здесь, в конце концов, происходит?

— А черт его знает, — ответил тот. — Бабки вот кричат, что место здесь нечистое, да крестятся как сумасшедшие. А одна старуха вообще ахинею несет: утверждает, что видела здесь человека. «Встал, — говорит, — он на это место и начал руками какие-то знаки выделывать, а потом и вовсе исчез».

— Чушь какая-то, — заключил Грач и тут же добавил: — А вы уже начали работы проводить?

— Да как сказать… Вчера по приказу Плешивцева мы все здесь расчистили от травы, кустарников. Деревья мешавшие спилили. А сегодня пришли — все как прежде, даже дуб и тот на своем месте стоит! Мистика, да и только.

— А вы ничего не пили во время работы? Может, мерещиться начинает?

— Да что вы, Семен Семенович, как можно?

— А сколько человек работало?

— Трое: я, Мишка Тихонов да Гриня. Остальные на Сенной площади копали. Да вон и сам Тихон идет, у него спросите — то же самое и скажет.

— А Гриня где? — поинтересовался Грач.

— Не знаю, вчера он последним уходил. Остался, чтобы ветки сжечь, а сегодня не появлялся на работе. Проспал, небось.

— Тихонов, — позвал Семен Семенович, — ты Грине звонил домой?

— Нет, — смутился тот.

— Ладно, пойду я сам с ним потолкую, — произнес задумчиво Грач и направился к ближайшему телефонному автомату.

Трубку подняла жена Грини и в слезах ответила, что он не ночевал дома.

Возвратившись к рабочим и вновь выслушав те же нелепые россказни об этом странном месте, Грач решил во всем разобраться сам. Он позвонил в контору и попросил архитектора подъехать на место будущего строительства. Затем, немного поразмыслив, Грач подошел к рабочим.

— Гаврилыч, — обратился он к Поддубному, — сгоняй-ка ты сейчас в «Водор» и возьми в моем кабинете папку с деловыми документами, касающимися строительства этого фонтана. Посмотрим все вместе еще раз анализ грунта, геофизические расчеты. Может, мы что не приметили…

— Я сейчас, мигом, — отозвался Поддубный. — Только где эту папку найти у вас?

— Она одна на столе лежит, там увидишь.

— А нам что делать, Семен Семенович? — спросили другие рабочие.

— А вам — разогнать отсюда любопытных и пока передохнуть.

Через сорок минут в парк подошел архитектор Зарубико. В руках у него было несколько чертежей, скрученных в рулон и завернутых в газету.

Зарубико был очень деловым и исполнительным субъектом. Однако ему не нравилось, когда в его работе начинали сомневаться. В эти минуты он злился и краснел от недовольства, отчего его лоб покрывался испариной и сам он становился похож; на кипящий самовар. Казалось, вся его тучная фигура начинает раздуваться и вот-вот лопнет. В конторе его за глаза так и прозвали: «главный самовар».

Подойдя к Грачу, Зарубико, заикаясь от волнения, заговорил:

— Н-н-ну что, что у в-вас еще п-п-произошло, з-зачем меня с места вы-вы-вызвали?

— Надо все на месте перепробовать, что-то тут не ладится с фонтаном.

— Н-н-не ладится у вас, а я при чем? — с язвинкой в голосе спросил в свою очередь Зарубико.

— Не ладится не у нас, а вообще, поэтому надо все перепроверять. Скажите-ка мне лучше, Иван Фомич, как вы это место нашли, почему именно здесь решили строить? — поинтересовался Грач.

— Н-на этом месте д-дом какой-то за-за-заброшенный стоял, — начал рассказывать архитектор. — Д-двери, окна за-заколочены были. А тут б-бумага пришла с ж-жалобой: мол, собираются з-здесь всякие. Вот и решили д-дом снести, а на п-пустыре фонтан выстроить.

— Дом, говорите? А где точно он располагался?

— Д-да вот, — показал рукой Зарубико, — от этих кустов и вплоть до дуба.

— Ага, покажите мне еще раз ваши чертежи, хочу свежим взглядом осмотреть, — попросил Семен Семенович и углубился в изучение проекта.

Просмотрев проект, Грач решил пройтись по парку и немного поразмышлять. В этот момент сзади к нему подошел Тихонов и, заметив сосредоточенное, серьезное лицо начальника, спросил:

— Ну что там, Семен Семенович, есть какие идеи?

— Идеи, говоришь? — отозвался Грач. — Как говорил Фабр д'Оливе: «Иметь в голове идею — значит чувствовать, иметь же в голове мысли — значит творить». Так вот, у меня в голове идей много, а мысли ни одной.

— А у меня такая мысль, — предложил Тихонов. — Бросить этот фонтан, и дело с концом.

— Да нет, друзья мои, — возразил Грач. — Бросать не годится, да и начальству это не понравится.

— Начальство, опять начальство! Их мнение, конечно, в первую очередь, но почему же сам Полиевкт Петрович не подъехал сюда?

— Ну, ты уж хватил, достаточно того, что я здесь. Мне и разбираться, а потом докладывать; ну, а начальству решение принимать.

— Так вот всегда, — не унимался Тихонов. — А кто сказал, что, сидя на месте, они больше нас знают?

— Ну, хватит, ты уж разошелся, — оборвал Грач. — Сходи лучше посмотри, что за родник из-под дуба бьет.

Тихонов согласился и, встав, направился к дубу. Подойдя ближе, крикнул:

— Семен Семенович, а дуб-то мертвый — у него и пустота внутри. Смотрите-ка, здесь дупло есть! Да такое, что я в него легко влезу!

— Ладно, ты по дуплам не лазай, а то не вытащим потом, — подняв голову от чертежа, посоветовал Грач.

— Хорошо! — крикнул в ответ Тихонов и склонился над родником.

Он принялся расчищать руками прикрывавшие родник большие лопухи; затем набрал в горсть воды и выпил ее. В ту же секунду всех собравшихся привлек неестественный хохот Тихонова.

— Ты что там, с ума сходишь понемногу? — засмеявшись, спросил подошедший Поддубный.

Но Тихонов, не отвечая, продолжал хохотать, а затем, поднявшись и все так же давясь от смеха, побрел вглубь парка.

— Ч-что это с ним? — подойдя ближе, спросил Зарубико.

— Из лужи выпил, — ответил Поддубный. — Только козленочком не стал, зато «хи-хи» на удочку попалось.

— Ладно вам, просто смешно парню стало, — отрезал Грач и, скрутив чертежи, пошел осматривать площадку под строительство.

Немного пройдя, Семен Семенович остановился — среди травы он заметил канализационный люк.

— А это что за колодец? — обернувшись, спросил он остальных.

— Какой-то старый, за-заброшенный, в бумагах о нем н-нигде ничего не упоминается, — пояснил Зарубико. — Да и на-находился он под домом, н-небось, погребком служил раньше.

Поддубный, встав с травы, нехотя поплелся к колодцу. Открыв люк, он заглянул внутрь, а затем поднял камень и бросил вниз.

— Я так и знал! — крикнул он остальным. — Пустой, а глубина метров пять, не более.

Грач подошел ближе и, присев на корточки, заглянул внутрь. Тут ему показалось, что он слышит тихие голоса, но, прислушавшись, более ничего не расслышал.

— Дайте мне фонарь, — попросил он и, включив его, стал осматривать колодец.

Ко дну его вели обычные железные ступени. Внутри не было ни мусора, ни плесени, словно кто убирал здесь. Не придав большого значения колодцу, Грач закрыл люк и принялся дальше осматривать место.

Глава 4

Совещание по поводу

Утром следующего дня Полиевкт Петрович объявил об экстренном совещании по поводу задержки строительства фонтана в парке отдыха. Совещание было назначено на одиннадцать часов. По просьбе директора Нелли тут же села обзванивать всех приглашенных.

К одиннадцати часам кабинет начальника наполнился людьми. Взад-вперед ходили мужчины в пиджаках и галстуках, были люди в рабочей форме — так сказать, собрались представители класса рабочих и класса управляющих. Пришедшие нервно поглядывали на часы, ожидая начала совещания. Атмосфера с каждой секундой накалялась, а по комнате витали клубы сигаретного дыма в поисках узкой оконной форточки.

Наконец в дверях показалась тучная фигура Полиевкта Петровича.

— Все пришли? — спросил Полиевкт Петрович и, взглянув еще раз на пришедших, продолжил: — Значит, начнем! Прошу перестать курить в кабинете, устроили тут, понимаешь ли, черт те что! И предлагаю первым высказаться главного архитектора товарища Зарубико.

— Товарищи, товарищи, ти-тишину прошу, — начал Зарубико. — Все вы з-знаете, по какому поводу нас со-собрал Полиевкт Петрович. Всех вас оповестили за-заранее, объяснив причину, я надеюсь…

— Не тяни, — крикнули из угла рабочие. — Ближе к делу да сути!

— Попрошу меня впредь не п-перебивать, — обиженно произнес архитектор. — П-по делу я хочу с-сказать следующее: я во-возмущен задержкой строительства фонтана! В моем проекте, — продолжал он, гордо подняв голову и показывая тем самым всю свою значимость, — фонтан уже до-должен, так сказать, водой брызгать. А вы, по-понимаете ли, все тянете, тянете…

— Ближе к делу, Иван Фомич, говорите по существу, — попросил Полиевкт Петрович. — Предложения высказывайте свои.

— А я предлагаю н-наказать всех виновных в за-задержке строительства штрафом в размере оклада.

— Это кого наказать? — возмутился один из рабочих. — Ишь, шустрый нашелся, думает, на бумаге нарисовал — и фонтан в два счета ему забрызгал!

— Вот только г-грубить и умеете, — недовольно проворчал Зарубико. — Лучше бы де-дело делали, а то с-словами только и с-сорите.

— Сам бы пошел и сделал! — сгрубил тот же рабочий.

— Д-да я, если ты хочешь знать, не для этого столько лет учился, чтоб ло-лопатой махать! — вскричал Иван Фомич. — А тебе в-велели — ты и к-копай!

— Прекратить базар! — стукнув кулаком по столу, оборвал говоривших директор. — Мы собрались здесь не друг друга поучать, а решать вопрос: что делать с фонтаном.

— С-строить, конечно. Он у меня в п-проекте, — настаивал Зарубико.

— А ваши расчеты, Иван Фомич, не могли дать ошибки? — поинтересовался директор. — Может, место там не совсем подходящее?

— Мои расчеты в п-порядке, вчера сам лично еще раз все п-перепроверил на месте. Так что нужно с-строить, а не д-дискуссии разводить.

— Ему все строить, а там черт знает что делается, в этом парке! Обойдемся и без этого фонтана! — раздался с места голос рабочего Пахомова.

— Точно-точно, ни к чему там фонтаны разводить, — подхватил какой-то лысоватый невысокого роста мужчина, больше похожий на карлика, притаившийся до этого времени рядом с большим фикусом, стоявшим в кадке на полу у входной двери.

— А это еще кто? — глядя на него свысока, спросил Полиевкт Петрович.

— Я, — прокартавил тот, — представитель общественности и борец за окружающую среду.

— А вас кто сюда звал? — поинтересовался директор.

— Меня никто не звал, меня выдвинуло общество, и я здесь как сторонник интересов масс. И я настаиваю, что фонтан нам не нужен!

— Ну уж нет, раз начали — будем строить до конца! — встав со стула, вмешался инженер Грач.

— Правильно говорите, Семен Семенович, — поддержал его главный инженер Плешивцев. — Раз начали, то достраивать теперь уж необходимо. Я как ответственный за строительство заверяю присутствующих, что останавливать строительство не намерен.

— Мало ли что начали! Что начали, то и закончить можно, — не унимался представитель общественности. — Не нужен нам фонтан!

— М-маленький, а какой ш-шустрый, — не надо ему! — встав со стула, влез в разговор Зарубико. — Р-раз у меня на бумаге есть, з-значит, надо! И д-дело с концом.

— На бумаге у него! На носу лучше у себя заруби, что не надо там строить! — вдруг непонятно к чему брякнул представитель общественности.

После этих слов архитектор вскрикнул и схватился за свой нос. А когда отпустил руку — прямо посередине, через весь нос, закрасневшись, прошла свежая зарубина, из которой сочилась кровь. Приложив к ране носовой платок, Зарубико, озираясь на рядом стоящих и пытаясь высмотреть того, кто это сделал, обиженно плюхнулся обратно на свой стул.

Инцидента с носом архитектора как будто никто не замечал, более того, никто даже жестом не выдал своей причастности к произошедшему. Тем временем рабочие стояли на своем.

— Да ну этот фонтан, бросить его — да и дело с концом! — выкрикивали они с места.

— Им бы все б-бросить… — пробубнил архитектор и покосился на находящихся рядом.

— Тебе одной зарубины мало? Сейчас другая через все лицо появится — будешь вылезать, — неприятно щурясь и цедя сквозь зубы, прошипел представитель общественности.

— Нет-нет, я н-ничего, я лучше п-пойду: д-душновато здесь, — еле слышно пробормотал Зарубико и, согнувшись, попятился к двери.

Ухода архитектора на фоне поднявшегося галдежа никто не заметил. С одной стороны кричали, что фонтан нужен городу, с другой — что не нужен. Полиевкт Петрович барабанил кулаком по столу, пытаясь успокоить расшумевшихся, но тем самым создавал еще больший гвалт.

Представитель общественности выкрикивал что-то об охране природы и о каком-то дубе, что растет там якобы не одно столетие.

— Дуб — это памятник прошлого, — визжал он, — в нем хранится таинство веков! Дуб не тронуло время, и вы не имеете права прикасаться к нему. Я буду жаловаться, я донесу на вас, попробуйте только троньте его! Вы все поплатитесь за великую ошибку!

Речь представителя общественности сливалась с другими голосами, а потому не была расслышана. Громче всех удавалось высказываться Семену Семеновичу Грачу, который то кричал на одних, что были против строительства, то поддерживал других репликами: «Браво! Уважаю борцов за рабочее дело и любящих свой город!»

Собравшиеся спорили еще около получаса. Наконец Полиевкт Петрович, отбивший до синевы свой кулак о стол, взял графин и стукнул им о край своего стола. Звон бьющегося стекла заставил умолкнуть расшумевшихся.

— Фонтан нужен городу! — воспользовавшись возникшей тишиной, крикнул он.

— И я его построю, — подхватил Влас Власович. — Клянусь вам — чего бы мне это ни стоило!

— Я полностью согласен с Плешивцевым и готов дальше продолжать работу над проектом, — выкрикнул Семен Семенович Грач.

Собравшиеся опять начали было кричать, но тут в дверь вошла Нелли и своим тонким визгливым голоском, как ножом, прорезала шум:

— Прошу простить меня, Полиевкт Петрович, но уже двадцать минут идет обед.

— Спасибо, Нелечка, — поблагодарил директор. — Что-то мы, действительно, засиделись. Собрание считаю закрытым, а вопрос решенным — строительство продолжить и в сжатые сроки завершить! А теперь попрошу всех расходиться. А ты, Неля, приберись здесь, пожалуйста.

Полиевкт Петрович встал из-за стола, вытирая со лба пот. Он медленно подошел к окну и открыл оконную фрамугу настежь. Свежий воздух волной ворвался в душную комнату, неся успокоение и прохладу, а вместе с тем чарующий аромат цветущего кустарника под окном.

Выходившие из кабинета все еще спорили и ругались. Представитель общественности, замыкая процессию, всю дорогу некрасиво бранился, склоняя при этом собрание на чем свет стоит, а также обещал разделаться с каждым, кто не поддержал его точку зрения.

— Вы еще вспомните обо мне! Умолять будете. Да не тут-то было, никого не помилую. Всем свое отпишу, на всю жизнь представителя общественности запомните… — бубнил он еле слышно себе под нос.

К счастью, его слов никто не расслышал, а потому и не обратил особого внимания на сулящего кучу неприятностей незнакомца, непонятно как вторгшегося на закрытое собрание управления.

Немного погодя в кабинет директора вернулся главный инженер Плешивцев.

— Ну и собрание получилось! — тяжело вздохнув, проговорил директор. — Отродясь такого не бывало.

— Ничего, ничего, собрание собранием, а от фонтана я не откажусь. — победно произнес Влас Власович.

— Молодец, уважаю таких! — похлопав по плечу, похвалил Полиевкт Петрович. — Так и надо: на своем до победного стоять. Вы давайте вместе с Семеном Семеновичем беритесь, чтобы все быстро закончить. А если кто опять возмущаться будет — ко мне их, для беседы. Ну, а сейчас иди, обед ведь уже, а то поесть не успеешь.

Из кабинета Влас Власович вышел в приподнятом настроении — он был доволен собой, и главное — им остался доволен начальник, что весьма важно! Особо не раздумывая, Влас Власович решил сразу заняться делом, а потому направился не в столовую, а в рабочий кабинет.

Войдя к себе, он увидел за своим столом представителя общественности.

— А вы зачем здесь? — удивленно спросил он.

— Намерен заставить вас отказаться от бредовой идеи строить фонтан в парке, — проговорил тот.

— Я отказываюсь с вами разговаривать, — громко ответил Плешивцев. — И пока по-хорошему — покиньте мой кабинет, иначе я буду вынужден позвать охрану.

Не проронив ни слова, незнакомец встал и вышел.

Глава 5

Телевизионный гость

Придя вечером домой, Грач первым делом подошел к телефону, собираясь еще раз позвонить Грине. И если тот объявился, то потолковать с ним о причинах нагнетания страстей вокруг нового места под строительство фонтана. Но Гриня до сих пор не дал о себе знать. Перепуганная исчезновением супруга, жена заявила уже об этом в милицию, но пока и оттуда никаких известий не поступало.

— Странно… — принялся размышлять Грач. — А ведь Григорий у нас один из самых порядочных — не пьет, с мужиками у картежного стола никогда не собирался. Да и, говорят, семьянин порядочный — на сторону не смотрит, все к жене, домой торопится. А тут вот на тебе — неизвестно куда делся… Хоть бы жене звякнул, успокоил бедняжку, сказал, что жив да здоров. Та ведь, небось, от волнений и места себе не находит…

Рассуждая так, Семен Семенович побрел на кухню ставить себе чайник. Ведь с тех самых пор, как от него самого ушла жена, он редко питался дома, предпочитая столовые и кафе в вечернее время. Дома же обходился только бутербродами с чаем да по утрам изредка баловал себя чашечкой ароматного кофе.

Налив чай и соорудив бутерброд с ветчиной и сыром, он направился в комнату смотреть по телевизору последние известия.

Как обычно, рассказывали о политике, войнах. Но внезапно на экране появилась заставка, а через несколько минут ведущая программы продолжила передачу. Держа перед собой лист бумаги, она прочла следующее:

— Только что нам сообщили из астрологического центра: в ночь на 26 июня произошло важное событие в звездном мире. С орбиты сошли две крупные звезды. В ту же ночь было замечено еще одно странное явление: в середине цикла новолуния на небе появилась полная луна и оставалась такой на протяжении всей ночи. Сейчас луна приняла соответствующую ей в это время форму.

— Да, везде неприятности, — отреагировал на сообщение Грач. — В небе и то не все спокойно…

Между тем диктор, прочитав сообщение, перешла к новостям спорта и погоде. По окончании выпуска объявили симфонический концерт. Вскоре зазвучала громкая, режущая слух симфония. Семен Семенович еще с детства не любил такую музыку, да никогда и не понимал ее, поэтому тут же щелкнул кнопку отключения телевизора.

Поднявшись, он не спеша пошел на кухню относить пустую чашку с блюдцем. А когда вернулся обратно в комнату, то обнаружил, что телевизор по-прежнему работает, и симфонического концерта нет — показывают что-то похожее на фантастический фильм.

Усевшись в кресло, Грач решил, что кнопка отключения плохо сработала и снова придется вызывать мастера на дом. Тут ему невольно вспомнился сам мастер — типичный пьянчуга и лоботряс. «Как не хочется заново с ним встречаться, — подумал Грач. — В прошлый раз ни за что содрал четвертной, а телевизор опять хандрит».

Его мысли оборвались с появлением на экране какого-то маленького уродца, похожего на карлика из цирка. Семен Семенович начал с отвращением разглядывать его. Лицо у того было уж очень широкое с неприятными, постоянно бегающими глазками желтовато-зеленого цвета. В дополнение к ним выделялись сильно вздернутый нос и огромный рот, улыбка которого обнажала ряд пожелтевших зубов. Прическа на голове представляла собой коротко стриженный ежик с глупо надетым поверх высоким черным цилиндром, что придавало еще больший комизм и уродство его внешности. Голова карлика держалась на толстом туловище с маленькими кривыми ножками.

Этот монстр, как про себя назвал его Грач, подошел к столу и, вскарабкавшись на высокий стул, брюзжащим голосом заговорил:

— Здравствуйте, Семен Семенович! Мне поручено вам передать…

Не дослушав фразу до конца, Грач встал и направился в комнату за книгой, намереваясь, вернувшись, выключить телевизор и немного почитать перед сном. Но тут с экрана послышалось следующее:

— Семен Семенович, куда же вы? Я ведь к вам обращаюсь, успеете еще почитать свою книгу. Да вы меня и не слушаете, голубчик вы наш!

Грач вздрогнул. Ему показалось, что этот уродец разговаривает с ним, и он невольно спросил:

— Это вы мне?

Человек с экрана захихикал и тут же ответил:

— А кому же? С кем мне еще разговаривать, как не с вами, уважаемый Семен Семенович? Это же вы товарищ Грач — заместитель главного инженера?

Грач так и обмер на месте, от удивления выпучив глаза на экран. Карлик между тем продолжал:

— Итак… Я думаю, мы с вами договоримся: вы оставляете нас в покое — мы оставляем вас…

Уродец стал что-то еще говорить, но его слова разобрать было трудно. Телевизор затрещал, зашумел, побежала быстрая рябь, после чего изображение вовсе пропало, телевизор стал как прежде — черным безмолвным ящиком.

Грач немного потоптался на месте, осмысливая виденное и пытаясь дать этому хоть какое-то объяснение. Но, ничего не придумав, подошел к телевизору и, нажав кнопку, снова включил его. Там шел симфонический концерт. Убедившись, что карлик больше не появляется, выключил вновь.

— Поменьше надо фантастики читать! — пробормотал Грач и поставил книгу с рассказами Брэдбери обратно в шкаф. Немного порывшись на книжных полках, он извлек оттуда роман о страстных любовных интригах и приключениях. — Пожалуй, то, что надо! — удовлетворенно произнес он и вместе с книгой отправился в спальню почитать на сон грядущий.

Увлекательные любовные приключения, произошедшие в конце восемнадцатого века и так искусно описанные автором, оторвали от его сна более трех с половиной часов. Когда глаза уже сами начали закрываться, Семен Семенович захлопнул книгу с мыслью: «Завтра же с утра начну заниматься своей личной жизнью. А по возможности надо повнимательнее приглядеться к Нелли, да там, может, и на вечерний сеанс в кино пригласить!». С такими мыслями Грач крепко заснул.

Глава 6

Начало романтического приключения

Проснувшись по первому требованию будильника, Грач как никогда бодро вскочил с кровати и направился в душ. Освежив тело прохладной водой, он взял бритву и стал тщательно выполнять, казалось бы, обычную процедуру — очищение своего лица от неугодной и колючей растительности. Затем, выбрав самый дорогой и ароматный одеколон, вылил на себя чуть ли не четверть содержимого. С сегодняшнего дня он твердо решил заняться своей личной жизнью. К тому же календарь указывал на пятницу — конец рабочей недели, а это самый подходящий день для начала романтического приключения.

Вытащив из гардероба чистую и отглаженную рубашку, он расстелил ее на диване и стал ревностно подбирать нужный галстук. Наконец с этим было покончено, остались только брюки. Несколько искусно проведенных шагов раскаленного утюга — и брюки с ровными «стрелками» готовы!

Первый этап подготовки был почти выполнен, недоставало только в кармане билетов на последний сеанс любовной комедии. Рабочий день Семена Семеновича начинался в девять утра, а кассы кинотеатра открывались в восемь, и потому проблем с приобретением билетов не было.

Итак, довольный собой, с улыбкой на устах и искоркой в глазах, Грач показался в дверях приемной секретарши.

— Семен Семенович, что-то сегодня в вас не то: загадочный взгляд, новый галстук… — подметила Нелли. — Вы явно куда-то собрались, и, думаю, с кем-то!

Слова секретарши не заставили Семена Семеновича искать подходящих фраз, и он просто ответил на вопрос Нелли, перейдя без лишних прелюдий к делу.

— У тебя очень внимательные глаза, — начал он. — А не заметили ли эти прекрасные глазки еще одной маленькой вещицы?

— Какой же? — заинтриговано спросила секретарша.

— Пару билетов в кино, лежащих в кармане моей рубашки?

— Наш уважаемый инженер собрался в кино? Как бы хотелось узнать имя той, для которой приготовлен второй билет!

— Это ты, Нелечка. Я осмелюсь пригласить тебя в кино сегодня вечером. Полагаю, ты не откажешь мне в этой невинной просьбе?

— Как же я могу отказать, ведь билеты уже куплены и мне предоставлена возможность лишь согласиться.

— Так, значит, после работы я жду!

— Я в вашей власти! — опустив ресницы, произнесла Нелли где-то уже слышанную фразу.

А как только Семен Семенович вышел из приемной, направившись в свой кабинет, сияющая Нелли отодвинула от себя печатную машинку и повернулась к окну. О таком предложении она и мечтать не могла: чтобы ее сам Грач — красивый и обаятельный мужчина — пригласил в кино! Фантазии о предстоящем вечере начали бороздить ее милую головку. Не в состоянии больше держать эту приятную новость в своей голове, она выскочила из приемной и чуть ли не вприпрыжку помчалась к девчатам из технического бюро.

— Нелечка, ты выглядишь так, словно премию получила в размере трех окладов начальника! — увидев вошедшую секретаршу, подметила Галина Ивановна — технолог бюро.

— Поделись и с нами своей великой радостью, — продолжила техник Вилена. — Вообще-то можешь и деньгами — я не откажусь!

— Какие деньги, Вилюш, я тебе сейчас такое расскажу — со стула шлепнешься!

По возрасту Вилена была чуть помоложе Нелли, а также являлась ее близкой подругой и секретницей. Нелли же восхищалась Виленой, от нее она узнавала о последних писках моды, через нее доставала наимоднейшие шмотки и вообще боготворила как кумира.

— Ну, давай рассказывай, не тяни, — поторопила ее Вилена, — я вся сгораю от любопытства!

— У меня сегодня, ты не поверишь, вечером назначено свидание, — многозначительно улыбаясь, произнесла Нелли. — И ноготь даю на отсечение — не догадаешься с кем…

— Небось, Поддубный в кабак пригласил — он любитель всякие шуры-муры разводить, — предположила Вилена.

— Бери выше! На сей раз сам Грач решился!

— Не заливай! Не может такого быть, чтобы наш Семен и тебя?…

— Именно наш Семен и меня сегодня вечером пригласил в кино. Ты бы его видела — одет с иголочки, а как говорил со мной! Сказка, да и только!

— Ты уж смотри там, не оплошай! Бери мужика за удила и вперед — чтоб на всю жизнь заарканить.

— Какую уж там всю жизнь, об этом я и не мечтаю. Ну да ладно, Вилюш, помчалась я назад в приемную, не дай бог Полиевкт Петрович хватится.

Рабочий день пролетел незаметно. Как и обещал, Семен Семенович ждал Нелли на улице при входе в контору. Вечер выдался теплым. Небо было чистым, безоблачным — уже несколько дней не было дождя. От этого воздух казался душным и немного парило. Вся природа погрузилась в легкую дремоту, испытывая томленье по задержавшимся дождям. Цветы на газонах сникли, уронив свои цветущие головки вниз, ближе к земле и облегчающей тени, образовавшейся в гуще травы. Грач ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. В эти минуты перемен ждали все: кто долгожданных осадков, а кто личных.

Вскоре открылась дверь и на пороге появилась она — предмет его ожиданий. Взглянув на нее, Семен Семенович на мгновенье задумался. Имеет ли он право морочить голову этой молодой женщине? Ведь романтическое приключение одним походом в кино закончиться не может, должно быть какое-то продолжение. Но какое? Готов ли он взять на себя ответственность за все, что может произойти в будущем между ним и Нелли?

— А вот и я, — произнесла она, не дав тем самым дальше терзаться в сомнениях Грачу. — Мы сразу в кино или у нас еще есть время?

— У нас много времени, — решительно произнес Семен Семенович, — сеанс начинается в десять вечера.

— Что же мы будем делать целый вечер?

— Было бы с кем, а чем и где, всегда найдется. Я хочу пригласить тебя в небольшой, но очень уютный ресторан.

— Это было бы чудесно, — обрадовалась Нелли, — давно меня никто не приглашал в такие места.

Семен Семенович почувствовал, что дышать ему стало гораздо легче, а на улице, как он решил, стало не так душно. Груз сомнений, терзавших душу, спал. Нелли своим приходом и простотой в общении разрядила накалившийся воздух и придала Грачу больше решительности и уверенности в том, что он делает. Они не спеша побрели к ресторану, болтая по дороге о работе, сотрудниках и прочей ерунде.

Ресторан, в который они направились, назывался «Жемчужина». Это был один из самых красивых и уютных ресторанов города. Публика там собиралась обычно приличная, и пьяных драк никогда не было.

Нелли и Семен Семенович выбрали себе кабинку в углу — в самом уединенном месте, поблизости с огромным аквариумом. Красивая сервировка, мягкие диваны, драпировка на стенах и нежно струящийся из напольного светильника голубой свет придавали божественное очарование помещению. Вскоре показался элегантный молодой человек — официант. Он любезно предложил меню и, приняв заказ, удалился, а через некоторое время на подносе принес заказанное. Пара десертных блюд, салаты, украшенные зеленью, фрукты и шампанское вмиг заполнили стол.

Откупорив бутылочку и выпив по бокалу, Семен Семенович и Нелли пошли танцевать.

— Вы прекрасно танцуете, товарищ заместитель главного инженера, — у самого уха тихо, вкрадчивым голосом, произнесла Нелли.

Перехватив любовно-игривую эстафету, Грач в той же тональности произнес:

— Это потому, что рядом ты — такая милая и изящная.

— А вы способны на комплименты, — жеманно передернув плечиками, продолжила Нелли.

— Не говори мне «вы», это так приземляет. Сегодня вечером мы вырвались из стен официального этикета, здесь и сейчас мы свободны в своих проявлениях чувств и желаний. Вдохни поглубже, отбрось надоевшие комплексы, почувствуй свободу и радость жизни. Сегодня называй меня только Семой и никак иначе.

— Как прикажешь, мой господин, — тихо в ответ прошептала Нелли.

— Ты вся дрожишь, Нелли! Уж не замерзла ль ты часом? — взволнованно поинтересовался Грач.

— Тебе это только показалось, жар тела моего господина не позволит этому случиться, — смущенно пролепетала она.

— Дай мне убедиться, что это так. Прикоснись своими чудными, подобными нераспустившимся бутонам алой розы, губами к моей щеке и я почувствую, действительно ли тебе тепло.

Нелли слегка прижалась губами к бархатистой, теплой щеке Семена Семеновича, и в то же мгновенье легкий заряд неведомой энергии прошел через ее тело, оставляя след тепла и блаженства. Она чувствовала, что вся погружается в манящую притягательную энергию. Кровь слегка отхлынула от лица, а сердце учащенно забилось.

Если случайно вам не доводилось испытать это чувство, то закройте на мгновенье глаза, представьте ранее солнечное утро. Теплый ветер ласкает тело. Пение птиц ласкает душу. А вы медленной поступью идете, словно плывете вперед по теплому песку набережной, наслаждаясь всеми чувствами, несущими удовольствие. И вот еще один шаг — и вы вошли в теплую воду, оттолкнулись и поплыли. Вам хорошо, и не хочется ни о чем думать, а лишь растаять, как сахар, в этой блаженной среде, слиться с ней в одно целое и навсегда унести в душе этот миг счастья.

Так вот, если вам удалось представить и почувствовать все это, то хочу немного разочаровать вас, так как чувство, что испытывала в те минуты Нелли, по своей силе превосходило его в несколько раз. Его нельзя сравнить ни с чем, его можно только почувствовать и запомнить на всю жизнь!

Медленная музыка вскоре закончилась, заставив их очнуться от прекрасного состояния забвения и нежности и уйти назад к своему столику.

— Как здесь мило, — первой нарушила тишину Нелли.

— Особенно когда рядом ты. Что делает с нами работа? Мы перестаем замечать рядом с собой личностей, видя в них сослуживцев, начальников, подчиненных…

— Не знаю, как ты, но я уже давно обратила внимание на обаятельного главного инженера. Жаль, что он меня в толпе серых однообразных личностей не приметил…

Семен Семенович лукаво улыбнулся и, поддерживая игривую беседу, ответил:

— Теперь, милая Нелечка, глаза инженера прозрели, и он разглядел чудный цветок, распустившийся рядом.

От комплиментов Грача Нелли покрылась румянцем. Внутри нее что-то сжалось, не давая истинным чувствам пробиться наружу. Ей хотелось многое ему сказать, откровенно признаться, насколько глубоко он запал в ее душу. И произошло это не сейчас, а намного раньше — с тех самых пор, когда Нелли впервые увидела его, придя работать в компанию. Вдруг, спохватившись, Нелли одернула рукав платья и встревоженно взглянула на часы.

— Мы забыли о том, что время скоротечно, а между тем пролетело уже два часа. Мне же казалось, что прошел только миг.

— Неужели нам пора уходить? — удивился Семен Семенович.

— Иначе опоздаем в кино.

— Уходить так уходить. Но, надеюсь, мы не в последний раз в этом ресторане?

— Все зависит от тебя, Семен.

— Нет, скорее от нас обоих. Ладно, пошли, а то и впрямь опоздаем.

Расплатившись с официантом, они вышли на темную улицу. После тепла в ресторане воздух за его пределами показался прохладным и сырым. Заметив, как Нелли слегка поежилась от холода, Семен Семенович положил ей руку на плечо, притянув хрупкое тело ближе к себе.

Романтический ужин придал чувствам, эмоциям новый оттенок. Даже внушающая ранее неприязнь темная улица стала желанной и где-то даже манящей. В разговоре слова затихали, фразы обрывались — эмоции и чувства переполняли душу. Если дневной свет освещает лица, показывая их как полотна живописца, то покров тьмы часто открывает души, скрывая убранство и внешний блеск, оголяя лишь суть — сердцевину души.

Нелли и Семен, сев в автобус, проехали одну остановку до кинотеатра, войдя в него как раз вовремя. Билетерша только что открыла двери и начала пропускать внутрь. Оказавшись в холле кинотеатра, они направились разглядывать афиши. До начала сеанса оставалось еще несколько минут, и Грач, оставив свою даму в кресле холла, пошел за мороженым.

В его недолгое отсутствие Нелли вспоминала ресторан, их разговоры. Но, спохватившись, открыла сумочку и, достав оттуда зеркало, начала поправлять прическу, подкрашивать губы. За этим занятием и застал ее Грач.

— Тебе совсем не следует подкрашивать губы, они и так прелестны, а под слой помады ты прячешь всю красоту и очарование, — наклонившись, у самого уха Нелли тихо произнес Грач.

От этих слов она немного смутилась и, слегка покраснев, закрыла тюбик и убрала помаду в сумочку.

Во время сеанса они сидели, прижавшись друг к другу. Семен Семенович, словно юнец, взял руку Нелли и, зажав в своих ладонях, изредка поглаживал ее длинные пальцы.

Кино закончилось поздно, и Грач проводил Нелли до дома. У подъезда он обнял ее и нежно поцеловал на прощанье.

— Я позвоню тебе завтра, — проговорил он.

— Я буду ждать, — чуть слышно ответила она. — А сейчас иди, опоздаешь на последний автобус.

Расставшись с инженером, Нелли, словно находясь во сне и не желая возвращаться в реальность, не замечая перил, ступеней, инстинктивно поднялась на свой этаж, открыла дверь и, войдя в квартиру, опустилась в любимое кресло.

Тут же перед ее глазами пронеслись только что пережитые мгновенья, доставившие ей давно забытые чувства нежности и любви. Прикрыв глаза, Нелли с наслаждением вдыхала воздух, словно старалась вобрать в себя все последние воздушные частички, пропитанные счастьем ускользающего дня.

В комнате из настенного светильника мягко струился неяркий свет, а на улице через не закрытое шторами окно проглядывала ночь. На таинственном черном небе мерцали звезды: какие-то тускло, невзрачно, а какие-то — словно маяки во мраке. Они светили так ярко и решительно, что невольно притягивали взор, вселяя уверенность и надежду во все прекрасное и светлое, и завтрашний день начинал представляться не настолько унылым и обыденным. А романтическое приключение — не приятным стечением обстоятельств, вместившимся в рамки одного дня, а надеждой на огромное любовное начало, обещающее долгое продолжение…

Глава 7

Явление «зыбучего асфальта»

Оставив ненадолго Семена Семеновича с его избранницей, а также их пока тайные мысли и переживания, я позволю себе перенести ваше внимание на новые лица, события, факты. Так как ничего не должно ускользнуть из подробностей того запутанного, где-то мистического и порой нереального, но все же произошедшего случая.

Начну с того, что происходит в настоящее время; осмелюсь предположить, и по сей день. А именно: политические баталии, новые веяния, взгляды, партии и движения. Итак, подошедшее время выборов новых чиновников со своей стороны подогревало и без того накалившийся летней жарой воздух. На политическую арену, словно львы, готовые к драке, выходили новые лица. Немыслимые идеи, фантазии сыпались из голов депутатов, напоминая огненный поток искр из раскаленной домны. Каждый из вновь появившихся на арене стремился затмить своим красноречием, широтой фантазий, изощренными обещаниями соперника. Направления программ улучшения жизни и выхода из дремучего лабиринта, в который, по их мнению, не ведая, что творим, забрели мы сами, были настолько разнообразны и неповторимы, что представлялись готовым собранием «Тысяча и один совет выхода из всех проблем».

Но все же, невзирая на всю неповторимость программ и идей, по какому-то плагиатскому закону, часть депутатов сходилась в единонаправленное мышление. Тут начинали сплачиваться группки, группы, а затем и новые партии и движения в удовлетворяющем всех направлении идей.

И вот уже на арене вместо одиноко гласящих львов появляются стаи. Голоса их становятся мощнее, а клыки острее. Накал борьбы частенько заходил за критические отметки. Но только в драке хорошо выявляются сильные, а слабые постепенно сползают с подмостков, устилая своими телами дорогу победителям.

Так было и в этот раз. По итогам страстной борьбы, а в дальнейшем и голосования победила фракция «Лицом к народу». Победа на выборах давала этой фракции большинство голосов в местной Думе, а значит, больше власти и возможность проводить свою предвыборную программу в жизнь.

В партию «Лицом к народу» вошли люди разных профессий, но всех их объединял один класс чиновников. Хотя и была единодушно названа их партия — «Лицом к народу», но с народом они изначально сливаться не желали, а тем более вникать в его проблемы. А что до названия, то в цепочке логических рассуждений оно вполне объяснимо. Посудите сами: народ депутатов видит повсюду — смотрящих на них с плакатов, в политических телепередачах. Вот и получается: депутаты у нас всегда лицом к народу.

Итак, партия избрана большинством чьих-то голосов. Место в правительстве заняла не последнее, да к тому же сидячее, а значит, и слово имеет весомое, и власть немалую.

На телеэкранах пестрели лица вошедших в новую партию. Рекламные ролики, круто изменив свой лик, теперь показывали жующих «Орбит» и сидящих в «Макдональдс» не случайных прохожих, а новоиспеченных лидеров со словами: «Смотрите на них, подражайте им, ведь все, что мы будем жевать и на что смотреть завтра — в их власти! Поддержим избранников и проявим солидарность!»

А некоторые рекламы в своих роликах и фантазиях доходили до полной абсурдности, предлагая купить стиральную машину, где каждая десятая была отмечена личной подписью какого-нибудь депутата.

Далее начало происходить нечто, что практически невозможно объяснить и тем более понять…

В один из будничных дней лидирующая партия «Лицом к народу» собралась в полном составе на маленькой площади, выложенной не так давно красными гранитными плитами в виде ромба, недалеко от главного входа в городскую управу. Сие собрание, да к тому же в полном составе, было вызвано странным телефонным звонком накануне, около обеда. Звонивший говорил слегка с акцентом, но убедительно и весьма заманчиво.

— Уважаемые депутаты, — начал свою речь по телефону незнакомец, — я являюсь представителем одной очень влиятельной германской газеты. Мне предоставлена честь выразить вам наше глубокое почтение и восхищение вашей предвыборной программой. Я также приехал с одной очень, думаю, приятной и многообещающей миссией. Нам было бы приятно видеть вас в нашем городе и предложить бесплатную поездку на неделю по всем красотам Германии, а также проживание в лучших отелях и, разумеется, обмен опытом, который так необходим и вам, и нам.

Новоиспеченные депутаты на такое предложение могли только ответить согласием, на что незнакомец добавил:

— Если же вы приняли наше предложение, то завтра ровно в шесть вечера все желающие должны собраться на площадке из красных плит. Только маленькая просьба: не разбредайтесь, стойте именно на площадке, чтобы мы могли сфотографировать всех вас с самолета для нашей газеты.

К чему такая ограниченность в месте сбора? Почему именно на маленькой площадке из красных плит? Такие вопросы никому из депутатов даже в голову не пришли. А потом, что это за фотография из самолета? Но как бы там ни было, поверив сказанному на слово, депутаты к назначенному часу на условленное место явились без опоздания и в полном составе. Ждать им пришлось самую малость: вскоре в небе показался вертолет.

— Смотрите, вертолет! — радостно воскликнул Неумов — один из входящих в «Лицом к народу».

— Вот именно, вертолет. А обещали самолет, — подметил Скрябушев. — Как же они нас к себе на вертолете повезут?

— Как дрова! — рассмеялся Жуловский.

Собравшиеся начали возмущаться и галдеть. Но с площадки никто уходить не желал. Тут Неумов предложил всеобщему вниманию вполне убедительное объяснение:

— А может, вертолет нас только сфотографирует, опустится к нам, оттуда выйдет их представитель и все разъяснит?

В эту минуту вертолет завис над площадкой, внезапно сверху стал накрапывать мелкий дождь, потом откуда-то появился дым, и… Когда дым рассеялся, то случайные очевидцы этого феномена увидели, что все стоявшие ранее на площадке люди внезапно исчезли.

Вскоре к месту странного происшествия стали подтягиваться новые прохожие, привлекаемые громкими дискуссиями о случившемся.

— Я все видела! — кричала громче всех пожилая женщина. — В небе завис вертолет, а потом он напустил на них столб дыма, и они стали невидимками. А может, и вовсе исчезли!

— Да никуда они не исчезли и не испарились — их засосало в асфальт, — предположил коренастый мужчина. Я слышал о зыбучих песках, так вот это — то же самое, только зыбучий асфальт, видимо.

— А может, это «Бермудский треугольник»? — предположил кто-то из-за спины высокого мужчины. — Но только наш, собственный! — с гордостью добавил все тот же голос.

— Да, и впрямь мистика какая-то… — вздохнула женщина с коляской.

Внезапно, будто по зову плоти, на месте происшествия возникли журналисты, газетчики, вооруженные специальным оборудованием до зубов. С их появлением возобновились бурные дискуссии, расспросы очевидцев.

На следующий день многие городские газеты пестрели заголовками: «Таинственное исчезновение», «Явление зыбучего асфальта», «Таинственное похищение депутатов — кто за этим стоит?».

Всю неделю город будоражили слухи. Один мужчина в баре рассказывал якобы самую достоверную версию, ударяя себя в грудь кулаком и клянясь мамой, что породила его на свет.

— Я, — говорит, — в тот день мимо шел. Смотрю — люди какие-то тесно так в кучку встали, и все в небо смотрят, пристально так. Ну и я притормозил, думаю, дай и сам на небо посмотрю. А там в ту минуту вертолет какой-то над ними кружил. А потом — бац! И ливанул на них сверху чем-то, но не сильно, а так, словно дождиком мелким полил. Думаю, вещество какое-то было, может и отравляющее…

— Ну, ты уж загнул, — перебил его сосед по стойке. — Если бы отравляющее — померли бы все, а не исчезли.

— Даты не перебивай, дальше слушай, что было. Вдруг на этой площадке что-то лязгнуло, и все! Ни людей, ни дыма.

Были и другие версии произошедшего: якобы тот столб дыма засосал их всех во вражеский вертолет и унес. Только для чего? Это оставалось неясным.

Скептики предполагали, что все это вымысел — никуда люди не делись, просто разбежались, когда повалил дым. Скорее всего, это была просто дымовая шашка — обычный мелкий теракт, заказанный завистниками.

Но как бы там ни было, а депутаты из партии «Лицом к народу» словно в воду канули. Никто из них дома не объявлялся и на работу не выходил.

* * *

— Ты знаешь, Нелечка, — произнес Семен Семенович, прочитывая сводку последних новостей в прессе, — странные вещи стали твориться в нашем городе. Мне раньше казалось, что нечто непонятное происходит только со мной, а выходит, что нет.

Нелли и Грач находились в уютной, но немного одинокой комнате секретарши. Квартирка была у нее двухкомнатная, особой шикарностью не блистала, так — скромно, по-холостяцки.

Посередине комнаты был накрыт стол, горело несколько свечей, придающих романтизм и очарование ужину. Семен Семенович вышел из-за стола и, усевшись в мягкое кресло, принялся пролистывать газеты. Нелли же суетилась на кухне, куда запретила входить Семену. С самого утра она готовилась к этому вечеру в квартире. Создавала деликатесные блюда, пекла свой фирменный торт со взбитыми сливками, в квартире наводила блеск, а на своей голове — «шик». Ей хотелось быть неотразимой и чувствовать себя единственной и желанной. Их отношения не носили характер прочной связи, но кое-какая симпатия и привязанность появились — некое влечение сближало их.

— Что ты сказал, Семен? — переспросила Нелли, выйдя из кухни. — Что там с тобой творится?

— Да так, черт знает что, я и сам не пойму. Мне тут все об этом случае с депутатами думается. Читаю о них в газете, а вспоминаю свои злоключения.

— Как интересно, а ты ничего об этом не рассказывал…

Нелли подошла ближе и уселась на подлокотник кресла, небрежно распахнув разрез платья.

— И рассказывать-то нечего. Так, какой-то ненормальный звонил мне недавно в кафе, предупреждал, чтоб я не занимал поста главного инженера.

— А я бы была очень счастлива, если б ты занял такой пост. Но, к сожалению, это невозможно — Плешивцев на этом посту засел крепко и уходить никуда не собирается.

— И я не поверил, а он мне на это знаешь что сказал?

— И что же? Это уже становится интересным…

— А он мне следующее выложил, не поморщившись: «Умрет скоро ваш Плешивцев — вот и место освободится».

— Ну и шутник! Только шутки его невеселые. А ты не бери в голову, Семен, и думаться не будет.

— Нет, в голову не буду, а вот в руки кое-что возьму!

Он обхватил Нелли за талию и притянул к себе в кресло.

— Ну что ты, Семен, — кокетливо произнесла она, — еще ведь сладкое!..

— Мое сладкое уже со мной…

Семен Семенович плотнее прижал к себе Нелли и начал осыпать ее лицо божественными, как казалось Нелли, поцелуями. Ей это было очень приятно, и она совсем не желала сопротивляться, подставляя для поцелуев шею, губы, уши.

Рука Семена Семеновича скользнула вниз по платью, к линии разреза, который был так близко и открывал пару очаровательных ножек. Грач гладил бархатистую кожу, испытывая при этом немалое удовольствие. Затем медленно, как бы случайно, его рука задела за нижнюю пуговицу, и та, словно ожидая сигнала, неслышно расстегнулась.

— А может, все-таки сладкое?… — еле слышно прошептала Нелли.

По ее телу пробежала мелкая дрожь, сердце учащенно забилось. Она чувствовала, что начинает краснеть. Такое с ней не впервой, но кажется, что это и есть самое настоящее, охватывающее целиком, парализующее мозг, мышцы… Чувство телесности покидает тебя, словно измученная душа вырывается на волю.

— Ты словно цветок, — шепнул Семен ей на ухо, — мой цветок…

— Какой цветок? — плохо соображая, спросила Нелли.

— Такая неясная маленькая ромашка, состоящая из мягкого тельца, облаченного в неясные лепестки, которые так легко открываются.

Грач произносил эти слова мягко, вкрадчиво, одновременно расстегивая одну пуговицу за другой.

— На лепестках можно гадать, — то ли предположила, то ли вспомнила ушедшая куда-то в свои мысли Нелли.

— Мы так и сделаем, пусть первый лепесток будет любовью, — предложил он, выведя ее из размышлений, и при этом ненавязчиво стянул с нее платье, отбросив его в сторону.

Улыбнувшись легко навязанной игре, Нелли сняла с шеи Семена галстук со словами:

— А этот лепесток пусть будет надеждой.

Прежняя небольшая натянутость и стеснительность благодаря наивной, но все-таки романтичной игре, исчезла. И вот уже Семен Семенович держал у себя на коленях нежное, ласковое создание. Ему сейчас так хотелось ласки близкого друга, женщины. Ведь с тех пор, как его грубо предала жена, Нелли оказалась для него чем-то вроде спасательного круга, который он смог впервые заметить за все долгое время, проплывающее в одиночестве. Она смогла его увлечь, зародить в нем нежность и хоть малые, но все же романтические чувства.

Нелли и не заметила, как очутилась в своей кровати. Она не могла, да и не хотела в эти минуты мысленно рассуждать: а правильно ли она поступает? В ее душе был рай, и никаких враждебно настроенных мыслей она туда не пускала. Все то, что прекрасно — должно оставаться таким, чтобы оставить самый яркий оттиск в воспоминаниях на будущее.

— А я и не заметила, как попала в спальню, — удивилась Нелли.

— И не надо! — улыбнулся Семен Семенович, осыпая все ее тело поцелуями. — Происходящее вокруг для нас в эти мгновенья растворилось. Только я и ты. Мы с тобою одинокие существа, живущие своей жизнью. Но сейчас мы вместе — мы одно целое. Ты чувствуешь меня как часть себя, и тебе хорошо, а я наслаждаюсь теплом, которое ты мне даришь!

— Мне хорошо с тобой, Семен, я и не думала, что так может быть.

— Может быть все! Главное — чтобы мы этого захотели, пожелали и сумели сотворить для себя то счастье, о котором мечтаем, но к сожаленью, редко можем достичь.

— Ты мой милый философ и романтик, — подметила Нелли.

— Может быть, хотя проявляется это очень редко!

Когда Нелли и Семен Семенович вернулись к столу — свечи почти догорели, чай был слегка теплым, а нарезанные кусочки ароматного торта успели обветриться.

— Как жаль, — вздохнула Нелли.

— Чего же? — переспросил Семен.

— Торт начал черстветь, свечи — угасать, да и чай никуда не годится!

— И мне жаль, — продолжил Грач, — но только того, что так быстро пролетело время. И мне, честное слово, очень хочется еще раз пережить те мгновенья, на которые ушло наше время.

— Давай сперва поедим, чай подогреем, — предложила Нелли.

— А потом?

— Потом тебе, милый Сема, придется одеться и идти к себе домой — ведь завтра на работу.

— Последнее желание можно? — заулыбался Грач, прищуривая глаза, словно что-то замышляя.

— Если последнее, то можно! — кивнула в знак согласия Нелли.

— Один страстный поцелуй и новости по телевизору!

— Семен, ты просишь, чтобы я включила телевизор?

— Да, и заметь — не только это!

Нелли подошла к старенькому «Рекорду», включила его и вернулась к Семену, где ее ждали прощальные объятия и страстный поцелуй. Но лишь губы Семена Семеновича прикоснулись к губам Нелли, как из телевизора послышалось следующее:

— А сейчас экстренное сообщение. Сегодня в шесть вечера около городской управы внезапно появились депутаты из партии «Лицом к народу», которые, как вы помните, исчезли на этом же самом месте ровно неделю назад. И вот теперь их столь внезапное появление вызвало новую волну дискуссий и сомнений. Депутаты появились в полном составе, в той самой одежде, и все стояли сплоченно на пятачке из гранитных плит. Но в этом деле есть еще одна странность: никто из них ничего не помнит. Все уверяют, что никуда не пропадали, а только сегодня вышли из дома для проведения митинга. Медицинское обследование ничего странного в физическом состоянии не обнаружило, но родные утверждают, что заметили резкое изменение в их психике, поведении: они стали замкнуты. Жена одного из депутатов отозвалась о своем муже так: «Он стал словно робот, а раньше был таким веселым — живым всегда был».

Глава 8

Смерть Плешивцева

Ночью с пятницы под субботу в квартире главного инженера Плешивцева происходили отнюдь не заурядные вещи.

В два часа жену Плешивцева — Изольду Лукьяновну — разбудил странный и довольно-таки сильный грохот в квартире. Первое, о чем ей подумалось, — что кто-то за стеной выбивает дорожку, что есть сил ударяя по ней палкой. Изольда Лукьяновна протянула руку, намереваясь разбудить мужа — Власа Власовича Плешивцева. Она ощупала в темноте место рядом с собой, но супруга там не было. Тогда она принялась шарить обеими руками по подушке, но и там его не было.

Вскочив в испуге, Изольда Лукьяновна кинулась включать светильник. А как только желтый свет ночника позволил ей разглядеть все вокруг себя, она, совершенно растерявшись, тихо позвала писклявым голоском:

— Власеночек мой, где ты?

И, перегнувшись через край кровати, принялась высматривать его на полу. Но, не найдя и там своего любимого Власеночка, слезла с кровати и пошла разыскивать мужа дальше. Когда же она вошла в зал, перед ней предстал ее супруг в полном пижамном облачении. Он стоял посреди комнаты и пристально всматривался в черный угол за гардеробом.

— Вот ты где, — радостно произнесла Изольда Лукьяновна, — Власеночек-Волосеночек мой, а я-то потеряла тебя.

Плешивцев стоял тихо, не оборачиваясь, пристально глядя все в ту же черную тень угла. Тогда его жена перевела взгляд с мужа на то же место, куда смотрел тот, и шепотом у него спросила:

— Там что, мышь?!

При этом она поднялась на цыпочки, готовясь совершить мгновенный прыжок на ближайший стул.

Плешивцев, не оборачиваясь, тихо ответил:

— Тсс… Не шуми, они там и хотят меня убить.

— Кто? — в полный голос удивленно спросила жена и сделала несколько шагов по направлению мужа.

Тут Влас Власович, заметив метнувшуюся тень жены, крикнул:

— Ложись! Я защищу тебя! — и, подняв руку, в которой находилось что-то длинное, принялся ударять этим предметом об угол гардероба и стену, где заметил мелькнувшую тень.

Тут Изольда Лукьяновна разглядела в руках мужа палку. Она вскрикнула и отпрянула назад.

— Что с тобой, Власеночек мой? — чуть не плача спросила она. — Ты же портишь мебель!

Но не на шутку разошедшийся Плешивцев не слушал ее и наносил один удар за другим.

— Я расправлюсь с вами! — выкрикивал он. — Если не я, то кто остановит вашу бесовскую игру?!

Изольда Лукьяновна сорвалась с места и помчалась в прихожую, к телефону. Набрав номер «скорой помощи», она взволнованным голосом заговорила:

— Приезжайте! Мой муж; избивает палкой стену и говорит, что расправится с ней. А еще он бьет мою тень и говорит, что ОНИ там!

Далее, назвав свой адрес, Плешивцева подошла к входной двери. Она, стараясь не шуметь, тихо открыла ее, ожидая встретить бригаду врачей. За дверью, на лестничной площадке, она увидела соседей. Те, услышав шум, вызванный ее мужем, стали выходить из своих квартир, возмущаясь при этом и потирая сонные глаза.

— Ни днем, ни ночью покоя нет! — ругались они. — На работе весь день пашешь как проклятый, приходишь домой в надежде отдохнуть, так нет тебе — тут соседи ночью кордебалет устраивают!

— Милицию надо звать — она быстро успокоит! В каталажку заберут, а после нее не то что шуметь — на цыпочках ходить станут!

Услышав голоса соседей, Изольда Лукьяновна тихо вышла к ним на площадку. При взгляде на нее у собравшихся в мгновение иссякли все реплики возмущения. Плешивцева была бледная, взволнованная и, казалось, еле стояла на ногах. Тут же к ней подскочила больше всех кричавшая Лизочка из квартиры напротив и, состроив скорбно-лицемерное выражение лица, спросила:

— Что с тобой, милая Изольдушка? На тебе лица нет. Что-то случилось?

— Там Влас, он с палкой, мебель ломает…

— Вот-вот, — оживилась удовлетворенная Лизочка, которая жила одна с тех пор, как от нее сбежал третий муж, не выдержав и двух месяцев. — Я всегда говорила, что все мужики с рождения сатаной мечены. Все они такие! Им бы только…

Тут ее речь грубо прервали два семьянина из соседних квартир:

— Да не тебе мужиков хаять! На себя посмотри — третий муж;, и двух месяцев не прожив, сбежал! От хорошей бы не уходили мужья! А то вот только и умеешь рот разевать да хаять всех!

— Хватит вам лаяться, — заступился за Лизочку сосед с нижнего этажа. — Ну, не повезло ей с мужиками, что ж поделаешь? А Лизок у нас ничего — женщина видная и к тому же привлекательная.

Услышав такие слова в свой адрес, Лизочка расправила плечи, при этом кокетливо оглядывая стоявших на лестничной площадке мужчин, и, забыв об Изольде Лукьяновне, бросила ее руку. Она уже собиралась сделать два шага вперед, по направлению своего заступника, начав жеманно ему улыбаться и слегка передергивать плечиками, как услышала на лестнице властный голос Сары — жены Лизочкиного заступника:

— Это кто здесь видная и привлекательная женщина?! — громовым голосом спросила она. — Вот эта шавка, что ли? Насчет видной — не спорю: видна, когда орать начинает. А насчет привлекательной — не знаю. Если ее умыть, то и вся привлекательность в раковину стечет.

От таких обидных слов Лизочка покраснела и отошла назад, спрятавшись за спину многострадальной Изольды Лукьяновны, а оттуда уже позволила себе ответить:

— На себя посмотри — бочка с пивом!

Тут Сара повернулась к ней всем своим корпусом, и та словно растворилась в воздухе — ее стало не слышно и не видно. Надо заметить, что Сара габаритов была необъятных, да к тому же на полголовы выше всех присутствующих, а посему и возражать ей никто не решался.

И тут, в момент возникшей паузы, из-за двери Изольды Лукьяновны донесся звон бьющегося стекла.

— Ах! — воскликнула та. — Он разбил люстру!

— Неужто ту, из чешского хрусталя? — всплеснула руками Марья Степановна из угловой квартиры.

— Ту! — с горечью в голосе, глубоко вздохнув, подтвердила Плешивцева.

— А ведь просила я тебя тогда — продай! В двадорога бы купила — не продала! Сейчас бы висела у меня — целехонькой была. А теперь что? Ни люстры, ни денег!

— Да хватит вам! У человека горе, а вы со своими глупостями лезете, — оборвала Сара.

В этот момент на лестнице показалась бригада «скорой помощи».

— Здесь больной? — спросил врач в белом халате.

— Да, да, сюда, — засуетилась Изольда Лукьяновна и распахнула дверь своей квартиры.

Врач и два санитара вошли в квартиру, следом за ними устремилась толпа любопытных соседей, давно жаждущая зрелищ.

Взору всех вошедших предстал главный инженер Плешивцев — уважаемая интеллигентная личность. Правда, вид его был далек от такой характеристики — волосы на голове торчали в разные стороны, пижама от усердных боев с призраками в нескольких местах разорвалась и свисала клочьями. Влас Власович гордо и невозмутимо стоял посреди груды битого стекла, перевернутых и сложенных в виде баррикад стульев, озирая при этом победным взором вошедших.

— Ты посмотри, мужик совсем рехнулся! — прошептал на ухо Саре ее муж. — Сейчас его свяжут — и в машину. А прикидывался такой важной птицей!

— Да ты лучше на прихожку посмотри, — также шепотом произнесла Сара. — Я ж тебе, дураку, второй месяц о такой толкую. Наша совсем поистерлась — пора на дачу увозить.

Любопытные соседи, столпившиеся у входа в комнату, тихо перешептывались, обсуждая увиденное.

— Ну-с, — произнес немолодой врач, обращаясь к Плешивцеву, — и что это мы тут среди ночи делаем?

— Они приходили за мной! — пробубнил Влас Власович, слегка съежившись от стыда и спрятав в глубину души переполнявшие его победные чувства. — Они хотели меня убить.

— Ara, a вы их палкой! Только скажите: где ж теперь они — те, кто приходил к вам?

— Исчезли! Они не люди — призраки. Думают, что управляют миром. Все они — тени, черные тени, палачи душ людских; черви, грызущие изнутри. Вы должны помочь мне расправиться с ними!

— С кем — тенями, призраками или червями? — смеясь, спросил санитар.

— Вы мне не верите, смеетесь. Думаете, я сошел с ума! Нет! Я при памяти и знаю, что делаю.

— Конечно, при памяти, — продолжил врач. — И люстру при памяти разбили, и мебель перевернули. Только с памятью вашей что-то не то твориться стало. Вот поедете с нами сейчас, мы вас подлечим, память прежнюю вернем — и как раньше, будете здоровехоньким.

— Сейчас в психушку заберут, — вполголоса произнесла Лизочка.

Эти слова расслышал Плешивцев и, осмотрев собравшуюся толпу, произнес:

— Ну что ж, я согласен: в психушку так в психушку. Вам всем только хуже будет, а мне уже все равно! Я лишь хочу попросить исполнить мое последнее желание.

Врачи и санитары переглянулись, пожав плечами, и вопросительно посмотрели на тихо всхлипывающую Изольду Лукьяновну. Та, поняв их вопросительные взгляды, произнесла:

— Разрешите ему последнее желание. А что ты хочешь, Власеночек мой?

Взглянув печальными глазами на жену, он ответил:

— Только пять минут полежать в нашей кроватке и проститься с ней.

Врач рассмеялся на такую просьбу и одобрительно кивнул головой:

— Идите, голубчик, идите! А потом в машину и поедем.

Повернувшись, Влас Власович медленно побрел к спальне. За каждым его шагом пристально наблюдали собравшиеся соседи. В ком-то из них в тот момент промелькнула жалость и сострадание, на лицах некоторых — саркастические усмешки.

Плешивцев вошел в спальную комнату, тихо прикрыв за собой дверь. Приблизился к кровати, лег в нее, осмотрел печальным взглядом полутемную комнату, закрыл глаза и… умер.

Через пять минут первой в комнату вошла Изольда Лукьяновна. Она подошла к мужу, тронула за руку, но, увидев его бездыханным, вскрикнула и, потеряв сознание, рухнула на пол.

На крик тут же вбежали санитары, следом за ними устремилась толпа соседей. Но, оценив произошедшее, лица толпившихся соседей сразу изменились. Насмешки и ухмылки сменились на скорбь и застывший ужас в глазах. Словно по команде все попятились назад к двери и, выскочив на лестничную площадку, молча разошлись по своим квартирам.

Санитары быстро привели Изольду Лукьяновну в чувство, вколов ей успокоительное, и усадили в кресло. Супруга ее вскоре забрала другая машина.

А за окном тем временем была глубокая ночь, и в царствующей тишине откуда-то доносился лишь победный лай пса.

Глава 9

Нелепые слухи

Слегка забрезжил рассвет, простирая свои первые утренние блики по сонной земле. Дуновение ветра сменилось, преображаясь из холодного ночного в приятную утреннюю прохладу. В эти мгновенья словно закрутились колесики какого-то необъяснимого механизма в природе. Первые волны рассвета пробежались по деревьям, траве, цветам. Цветы зашевелились, словно сбрасывая мантию сна. Прохладная роса оживила стебли, траву. Почувствовав пробуждение травы, зашевелились букашки, ночевавшие под ее сводами.

Первые, еще робкие шаги рассвета с каждым мгновением становились сильнее и увереннее. И вот блеснул золотистый луч. Перехватив его, встрепенулись птицы. Послышалось их первое пение — нежное, как сам рассвет, и на удивление звонкое и радостное. Спокойствие и чистота переполняют эти утренние мгновенья, и кажется, что весь мир погрузился в пучину блаженства. Главное — поймать этот миг, ощутив на своем теле умиротворенный поцелуй росы, и сработает следующий переключатель этого странного механизма, принеся с собой отличное настроение на весь наступающий день.

Вся эта гамма волшебных утренних красок и чувств застала в постели только что проснувшегося директора «Водора» — Полиевкта Петровича. Широко раскрыв глаза, он с наслаждением вдохнул всю прелесть раннего утра и невольно расплылся в благодарной улыбке, хотя далеко не был романтической натурой.

Магия этого утра захватила Полиевкта Петровича, дав ему заряд радости и хорошего настроения. Быстро собравшись, он захватил свой рабочий портфель и направился по уже не раз хоженому маршруту на работу.

Войдя в здание конторы, Полиевкт Петрович полной грудью вдохнул аромат своего учреждения и, расплываясь в тщеславной улыбке, каждой косточкой тела, каждым взведенным в боевую готовность нервом почувствовал, что это его учреждение, где только он один вершит судьбы подчиненных и ведет каждодневную игру в марионеток. Здесь он чувствовал себя светилом и в какой-то мере человеком, стоявшим на одной параллели с Всевышним Творцом. Только здесь он мог создать себе настроение, сыграть роль и вдоволь насладиться игрой, не признавая критиков и демагогов.

И вот, натянув на лицо желанную маску невозмутимого начальника, Полиевкт Петрович важно направился по коридору к двери своего кабинета. Но тут навстречу ему выбежала Нелли — его секретарь.

— Ах, Полиевкт Петрович! — запричитала она. — Горе-то у нас какое, прям напасть! И могло же такое случиться, кто бы мог подумать, а я-то и вообще не могла предположить, что такая беда придет…

— Да уймись ты, — остановил ее недовольный директор. — Раскудахталась, тысячу слов наговорила, а по сути — ничего! Объясни кратко и доходчиво: что произошло?

— Умер! — выпалила Нелли и замолчала.

— Правильно, одним словом и сразу доходчиво, — принялся было рассуждать он. — Постой, а кто умер?…

— Я и предположить не могла, кто бы мог подумать… — начала опять причитать секретарша.

— Да остановись ты со своими бабьими штучками — плакать будешь потом! Скажи мне только одним словом: кто умер?

— Он! И в своей постели.

— Да, черт тебя подери, кто он?

— Г-г-г-лавный инженер, жена позвонила.

От услышанного лицо директора стало походить на хмурый осенний день. На нем отражалось все: и ураган путающихся мыслей, и поток эмоций, то недоумевающих, то скорбящих, то растерянных. Наконец, собравшись с мыслями, он вымолвил:

— Так, в случае смерти полагается венок заказать, соболезнования выразить. Впрочем, соболезнования ты сочини, а я потом подпишу. Так, что еще? Да, главное — не забыть материальную помощь родственникам. Ладно, это я улажу. А ты сейчас пригласи ко мне в кабинет Плешивцева — надо уладить вопрос со строительством фонтана.

Широко раскрыв глаза, Нелли смотрела на начальника, не моргая и больше не всхлипывая. Она пыталась воспринять всю сказанную информацию целиком. А после того, как Полиевкт Петрович закончил и повернулся спиной, собираясь проследовать дальше по коридору, Нелли тихо, почти шепотом произнесла:

— Но ведь он же умер?…

— Кто? — обернувшись, раздраженно спросил директор.

— Плешивцев…

— Когда это случилось? Неужели и он тоже умер?

— Только он один…

— А все остальные?

— Живы, — облегченно вздохнула Нелли.

— Что же ты мне раньше об этом не сказала? — принялся было от растерянности из-за негаданно свалившейся неприятности ругаться директор, но тут же осекся и спокойным голосом добавил: — А умер-то он как? Отчего? Известно тебе?

— Точно не знаю, — пожала плечами Нелли. — Жена позвонила и сказала, что он решил умереть и умер!

— Лучше бы вы так работали: решили сделать и сделали, а то… — запнулся Полиевкт Петрович, поняв, что говорит что-то не то. — Ну ладно, ты иди на место, а я сам обо всем распоряжусь.

Медленно, все еще переваривая услышанное, директор пошел к своему кабинету. «Как же он так мог поступить, — размышлял он вслух, — не сдав проект, умереть? И что это значит: захотел умереть, даже не посоветовавшись с коллегами. Прямо беспредел какой-то!»

Нелли, тихо шедшая за Полиевктом Петровичем, на цыпочках прошмыгнула мимо своего рабочего места и помчалась к кабинету технологов. Ведь какая-никакая, а все же новость, и она главная, кто в курсе.

Кабинет технологов представлял собой другой мир, здесь текла своя неторопливая и размеренная жизнь. В атмосфере витала сонливость и умиротворенность. От стола к столу переходила пухленькая Антонина. В руках у нее был кофейник с горячим кофе. Подходя к столику, она придвигала к себе пустую чашку сослуживца и заполняла ее горячим напитком, после чего медленно шествовала дальше.

Вдоль окна с кувшином, полным воды, прогуливалась Галина Ивановна, увлажняя подсохшую землю в горшках с цветами. Изредка она останавливалась и замирала, глядя в окно, погрузившись в известные лишь ей одной размышления.

В углу, укрывшись за кульманом, притаилась Вилена, тщательно крася свои длинные ногти. Во всем отделе рабочее настроение слегка просматривалось лишь в действиях Федора Степановича. Облокотившись на стол, он одной рукой подпирал грозившую упасть в глубоком сне голову, другой же рукой перелистывал страницы нового проекта, не уделяя при этом внимания ни малейшему слову в нем. Во время этой процедуры он парил в лучах удовлетворения от своей работы, которое приносили ему не только смена мелькавших разнообразных схем и табличек, но и легкий ветерок, исходящий при перелистывании.

В следующее мгновение аура покоя и безмятежности была взорвана. И произошло это с появлением Нелли, которая подобно урагану ворвалась в комнату.

— Вы здесь сидите, дремлете, — едва войдя, воскликнула она, — а за порогом вашего бюро такие вещи происходят! Ужас берет!

— Вещи? Какие там вещи, Нелли? Торгаши опять пришли? — выглядывая из-за кульмана, спросила Вилена.

— «Торгаши, вещи»! — все также драматично продолжила Нелли. — Мелкая у тебя душонка, Виленочка, низкие желания в жизни и глаза дальше трюмо не видят. А там люди гибнут!

— Неужто опять авария под окном?! — всплеснула руками сентиментальная Галина Ивановна.

— Авария? Ездить надо медленно! — пробился в разговор Федор Степанович. — А то все спешат куда-то…

— Какая авария! Проснитесь! К нам смерть пришла в управление!

— Ой, Нелечка, сколько шума от тебя одной, — невозмутимо продолжила Вилена. — Вечно ты какие-то проблемы находишь, а сейчас и вообще страхи пришла рассказывать!

— Да подожди ты, Вилюш, — остановила Антонина. — Может, человек дельное говорит, а ты перебиваешь.

— Ну не ногти же я к вам красить пришла да анекдоты рассказывать! — обиделась Нелли. — Я, между прочим, печальное известие пришла вам сообщить: наш Влас Власович умер!

— Как умер?… — в один голос переспросили присутствующие.

— Так и умер. Ночью и на глазах у своей жены.

— А он ничем не болел в последние дни? — спросила Галина Ивановна.

— Да что вы, какая болезнь? — возмутилась Антонина. — Он ведь единственный в нашем коллективе спортсмен. А таких, как он, ни одна болезнь не свалит. Я вот еще о чем подумала: может, его убили? Мафии-то сейчас сколько развелось. Только и слышишь: там убили, здесь кровавые разборки…

— Ха! Мафиозу нашли, — послышался голос за кульманом. — Он же у нас настолько был порядочным — жене не изменял, а вы его к какой-то мафии примеряете!

— Вы еще не все знаете, — продолжила Нелли. — Ведь он не просто умер. Он захотел умереть, лег в постель и умер!

— Ну, уж это что-то из разряда мистики, — засомневалась Вилена.

В эту минуту дверь в бюро технологов открылась, и на пороге показался Семен Семенович Грач.

— О какой это вы тут мистике разговор ведете? — ничего не зная о случившемся, смеясь, спросил он.

— Мистика это или не мистика, не знаю. А смерть нашего Власа подозрительна! — поспешила сообщить Антонина.

— О чем ты говоришь, какая еще смерть?… — не понял Грач.

— Самая обычная — умер наш Влас Власович.

От этой новости ноги Семена Семеновича ослабли и он, опершись о стол, плюхнулся на ближайший стул.

— Этого не может быть… Откуда они могли это знать?… — тихо пробубнил он.

— О чем вы, Семен Семенович? Вам плохо? Вы здорово побледнели… — захлопотала Галина Ивановна. — Может, воды налить?

— Не беспокойтесь, со мной все хорошо. Это просто мимолетная слабость от такого неожиданного известия. Скажите, его убили?

— С чего вы это взяли? Он умер сам по себе, в своей квартире ночью. С ним в тот момент жена была, она все видела, — повторила рассказ Нелли Вилена.

— Странная смерть, подозрительная и таинственная, — проговорил Семен Семенович и вышел из бюро.

Нелли вышла следом и, подойдя к нему сзади, тихо шепнула на ухо:

— Я буду молчать о том, что тебе звонили в кафе, можешь не волноваться. А то еще и тебя заподозрят…

В комнате технологов еще долго не умолкали споры и предположения по поводу случившегося. Предполагались невероятные вещи, строились дикие гипотезы. Но настоящей причины смерти никто угадать не мог. Эта тайна умерла вместе с Власом Власовичем.

Семен Семенович медленно побрел по длинному коридору учреждения, никого и ничего не замечая вокруг, пока не столкнулся нос к носу с Полиевктом Петровичем.

— Семен Семенович, — обратился тот. — Вы уже слышали о печальном известии?

— Слышал, и до сих пор не могу поверить.

— Случившегося нам не изменить, а жить дальше необходимо. Поэтому, уважаемый Семен Семенович, готовьтесь занять место покойного.

— Как? За что? Я ничего не сделал… — пробубнил Грач.

— Что с вами? Я же вам повышение предлагаю, как хорошему работнику. Вас так потрясла эта смерть? Ну, ничего, поговорим после похорон. Собрание проведем, с коллективом все обсудим.

Семен Семенович вошел в свой кабинет, сел за стол, разложил перед собой чертеж;, над которым кропотливо трудился последнюю неделю, и направил свой взгляд на изображение схемы. Глаза его, не моргая, смотрели на лист бумаги, не замечая при этом ни малейшей черточки на нем.

— Бред какой-то, наваждение, — наконец проговорил он. — Только одно неясно: откуда появился звонивший мне незнакомец и почему он звонил именно мне, предсказывая смерть коллеги по работе? А мой сон?… Какую страшную информацию он нес в себе? Может, и он был предсказанием смерти Плешивцева? А что, если нет? И самое страшное еще меня ждет впереди и как снег на голову может в любую минуту обрушиться…

Нет, если в таком направлении я начну размышлять и дальше, то могу в скором будущем просто сойти с ума. Мысли — страшная штука, и если их пустить на самотек, они способны сильно испортить жизнь и подорвать здоровье — а мне это совершенно ни к чему. Нет, надо быть оптимистом, ведь случившееся уже случилось, а будущее прозрачно и чисто. Да к тому же мне светит неплохая перспектива на уровне повышения…

Семен Семенович еще, может быть, долго размышлял вслух, но тут дверь его кабинета отворилась и на пороге показалась вездесущая Нелли.

— Что это ты тут вслух разговариваешь сам с собой?

— Была бы ты здесь, Нелли, я б с тобой говорил, а раз никого нет, приходится с собой разговаривать. Зато тишина на голову так не давит.

— Ой, Семен, шутки твои невеселые, да и не в тот час. А я к тебе не просто так зашла. Мне тут одна мысль покоя не дает.

— Какая же? — с интересом спросил Грач.

— Это все по теме о случившемся. Когда мы были в кабинете технологов, я обратила внимание на то, как ты воспринял информацию о смерти главного инженера. В твоих глазах блеснули загадочность и испуг. Боюсь, что это могли заметить и другие…

— Это всего лишь твои ощущения, Нелли. А я уверяю тебя, что узнал обо всем лишь в кабинете технологов и был удивлен, страшно расстроен не меньше остальных. Твои подозрения беспочвенны, а тот звонок был простым совпадением. Не хочешь же ты сказать, что это я сам убил Власа Власовича, дабы завладеть престижной должностью и быть поближе к начальству, а историю со звонком придумал, чтобы выкроить на всякий случай алиби?

— Да нет, что ты, я совсем не это имела в виду. К тому же смерть Плешивцева наблюдала его жена. А она бы ничего скрывать не стала. Ты уж прости меня, дуру, за нелепые подозрения…

— Не извиняйся, я все сам понимаю. Смерть действительно загадочная, и тысяча версий вертится в голове…

Нелли вышла из кабинета и побрела по коридору к своему рабочему месту. «А почему бы и нет? — размышляла она. — А ведь действительно, в смерти главного инженера в первую очередь мог быть заинтересован только заместитель его. Не ведет ли Семен двойную игру?..»

Глава 10

Похороны

День похорон Плешивцева был определен.

— Это обязательно должна быть пятница, — уверяла всех Изольда Лукьяновна.

— Но еще столько дней! Почти целая неделя впереди, — пытался переубедить ее Полиевкт Петрович. — Выдержит ли он?

— Выдержит! Он у меня из терпеливых, — убедительно заверила Плешивцева.

— А все-таки, почему именно пятница? — поинтересовался Федор Степанович.

— Мы с моим Власеночком в пятницу познакомились, как сейчас помню — в автобусе. Значит, в пятницу и расставаться будем.

На этом дискуссия была закончена, день утвержден, место — выделено. Покойному Власу Власовичу предоставлялось право молча и спокойно ждать в морозильной камере установленной даты. Тем временем обзванивались родственники, по «Водору» ходил мрачный курьер, собирая пожертвования с работающих в помощь жене умершего. В кабинетах не прекращались дискуссии по поводу случившегося.

— Как вы думаете, женщины, — сидя за столом и витая в тайных мыслях, вдруг произнесла Вилена. — А степень моей привязанности к покойному должна как-то отразиться на количестве денег, которые мне надлежит внести в общий вклад?

— Мысли у тебя, Вилюш, замечу я, корыстные, — выглянув из-за кульмана, подметила Галина Ивановна.

— И сразу корысть! Ну при чем тут это? У меня с Власом Власовичем дел никаких не было — ни рабочих, ни личных. Жаловать он меня не жаловал. Да и я его не особо-то любила — идейный он был какой-то. Терпеть не могу таких мужиков. За что их только бабы любят, не пойму!

— Ты думай, о чем говоришь-то. Это ж грех большой — покойников обсуждать.

— Вот я, Галина Ивановна, и говорю, о чем думаю. Как говорится, мысли вслух и на общее обсуждение.

— А я вот слышала, что душа покойного сразу на небеса не улетает — она какое-то время среди родных и знакомых витает, слушает, как о покойном после смерти говорят.

— Точно, точно, — продолжила Вилена, — все конспектирует, а потом — бац! И досье на каждого в красной папочке слугам небесным преподносит.

— Ох, нехорошие у тебя шутки! Молода ты еще, жизни не видела. Вот накличешь на себя беду…

— Беду не кличут — она, как татарин, непрошеной сама в дом является, — не согласилась Вилена. — Только мы как-то окольными путями от дискуссии стали отходить. Денег-то сколько сдавать надо?

— Сколько не жаль! — ответила Галина Ивановна. — Ведь ты ж не покойному даешь, ему они теперь ни к чему, а жене его помогаешь в трудную минуту.

— А вы, наверное, правы, дам как все — чирик, а то ведь и вправду сочтут меня жадной и корыстной!

Чуть погодя в комнату технологов вошел мрачный курьер с пакетом, полным мелочи, и тетрадью, куда записывал, кто и сколько внес денег. Покойному, может, это уже и ни к чему, а вот для отчетности вдруг когда и пригодится.

По дому, где жил Влас Власович, вызвалась пройти соседка Лизочка. О такой роли она мечтала всегда, считая ее романтичной и где-то даже рискованной. Ведь ей выпала удача зайти в квартиру каждого жильца дома, увидеть столько, о чем впоследствии можно долго рассказывать. А какие приятные опасности могли ее поджидать, особенно в тех квартирах, где жили одинокие мужчины…

К такой миссии Лизочка готовилась около четырех часов, тщательно подбирая гардероб, макияж;, соответствующий обстоятельствам. А когда облачение тела было закончено, она вытащила из комода черный гипюровый платок, небрежно набросив его на плечи, дабы придать более траурный вид своему облику.

То, что происходило с Лизочкой во время посещения соседей, я рассказывать не стану. Но поверьте мне — это достойно отдельного романа!

А меж тем траурная эпопея продолжалась. На кладбище решили пригласить священника и там же, со всеми полагающимися почестями и соблюдая все законы церкви, «по-людски» проститься с дорогим человеком. Но в этом деле оказалась небольшая загвоздка. Город, в котором происходили все эти события, был не настолько маленьким, чтобы называться провинциальным, но обладал одной необъяснимой странностью: во всем городе не было ни одного места «свидания с Богом» — ни церкви, ни прихода. А те, кому это было необходимо, давно смирившись, ездили в район, находя в небольших деревнях старые церквушки.

В одну из таких деревень и было решено съездить представителю от «Водора», договориться обо всем с местным священнослужителем, попросив его подъехать в день похорон. Для этого Полиевкт Петрович выдвинул кандидатуру Федора Степановича, считая его одним из самых ответственных и вполне заменимых на работе людей. В данном случае кандидатура не обсуждалась и, быстро собравшись в дорогу, Федор Степанович выехал ближайшим по расписанию автобусом.

Добравшись до означенного места и найдя необходимый дом, он открыл незапертую калитку и вошел внутрь небольшого садика. В глубине этого сада, словно укрывшись от мирской суеты, стоял маленький, чисто выбеленный одноэтажный дом. Небольшие окна красиво обрамляли резные ставни. По ту сторону окон виднелись два горшка с растущими в них домашними цветами, в одном из которых пестрела ярко-красная герань, в другом же росло толстое мясистое алоэ. Окна в доме были занавешены тюлем, который полностью закрывал внутренний вид комнат от любопытных глаз.

— Мещанский домик, мещанский быт, — вслух подметил Федор Степанович и тут же в испуге обернулся проверить — не слышал ли кто его слов.

Но в саду кроме него и дремавшей в траве кошки никого не было. Федор Степанович подошел ближе к двери и постучал.

— Есть кто в доме? — спросил он.

— Как не быть, — отозвались изнутри. — Открывайте дверь да заходите.

Не мешкая, Федор Степанович открыл дверь и, шагнув за порог, очутился в небольшой светлой горнице, куда навстречу гостю спешил и сам хозяин — служитель местной церкви. На вид ему было около шестидесяти лет. Он был невысокого роста, немного тучноват, но выглядел достаточно хорошо и бодро для своих лет.

Далее последовали переговоры с местным церковным старожилом, которые отняли не много времени. А вскоре они распрощались, и Федор Степанович отправился в обратный путь с твердой уверенностью в том, что возложенная на него миссия выполнена полностью. Оговорено было место встречи в день похорон и ритуал захоронения покойного.

А между тем пятница приближалась. И вот наступил день, когда траурная процессия медленно двинулась по улице города. Погода в этот день способствовала церемонии, усиливая горестное состояние. С пяти утра небо над городом заволокло серой непроглядной пеленой, усилился ветер, и вскоре посыпал мелкий дождь. К часу выхода процессии дождь усилился. Ветер, казалось, начал свирепеть, срывая шляпы прохожих и разметая кучи собранного мусора.

Двигаясь к месту захоронения, траурная процессия каждый свой шаг сопровождала всхлипыванием и причитанием жены покойного. Немного пройдя под несносным дождем, было принято решение дальше двигаться на колесах и, разместившись в двух автобусах, церемония продолжила путь.

Вскоре показались кладбищенские ворота — вход в храм смерти, около которых было условлено встретиться со священнослужителем. Но того на месте, как ни странно, не оказалось.

— Как это понимать, Федор Степанович? — недовольно рыкнул Полиевкт Петрович.

— Не знаю… — растерянно пробормотал Федор Степанович, озираясь по сторонам. — Все было оговорено, он должен был подойти чуть раньше.

— Но что же могло случиться? — продолжал директор, привыкший к точности во всем.

— Может, его машина застряла в дороге? — предположил Федор Степанович. — Я сейчас, мигом. Возьму напрокат похоронный автобус и сгоняю за ним, а вы пока гробик выньте и попрощайтесь еще.

Не дав никому опомниться, он быстро распорядился о выносе тела и освобождении автобуса, оставив себе только водителя. Через пять минут траурный автобус уже мчался по широкой дороге к тому месту, откуда должен был выехать священнослужитель. По дороге застрявших машин или аварий не попадалось, и Федор Степанович теперь уже больше предполагал, что священнослужитель либо заболел и остался дома, либо просто забыл.

Подъехав к дому, Федор Степанович выскочил из автобуса и по промытой дождем дорожке быстро прошел к входной двери. На стук в дверь ему открыла пожилая женщина и, проводив в дом, поведала следующую историю:

— Рано утром к нам приехал какой-то человек, — начала рассказ женщина. — Он сказал, что его специально прислали за моим братом, так как похороны перенесены на час раньше…

— Странно, — пожал плечами Федор Степанович. — Мы никого не посылали, да и похороны не переносили.

— Мой брат сел с этим человеком в его машину, и они уехали. А через полчаса вернулись. Тот человек сказал, что по дороге у них сломалась машина, и пока он занимался ремонтом, мой брат вышел из машины и зашел в ближайший кабак, где напился так, что незнакомцу пришлось его нести на себе назад в машину…

После этих слов женщина заплакала.

— А где сейчас ваш брат? — поинтересовался Федор Степанович.

— Как я его уложила на кровать, так он и спит до сих пор. Но вы знаете, мой брат очень чтит законы церкви, он вообще не пьет, называя вино напитком сатаны. А тут вдруг такое, я ничего не понимаю!

Федор Степанович прошел в комнату, взглянул на крепко спящего священнослужителя и, тяжело вздохнув, вышел на улицу.

Через полчаса он уже подъезжал назад к кладбищу, где его ожидала траурная процессия. Первым навстречу вышел Полиевкт Петрович.

— Ну что, привез? — с ходу спросил он.

— Нет, к сожалению, он заболел, — соврал Федор Степанович, — придется как-то без него хоронить.

Полиевкт Петрович быстро распорядился, чтобы все двигались к могиле и начинали захоронение без священнослужителя. А когда гроб опустили медленно вниз, сам Полиевкт Петрович сказал прощальную речь, от которой жена покойного принялась громко причитать:

— На кого же ты меня оставил? — выкрикивала она. — Как же я жить теперь буду? Да где же я теперь другого кормильца возьму? Возьми меня с собой, Власеночек мой!..

Изольда Лукьяновна потянула руки вниз к гробу, но, не удержавшись, поскользнулась на мокрой земле и свалилась в могилу. Увидев, где находится, она в ужасе завопила и начала по комьям грязи выкарабкиваться наверх. Когда же она выползла, вид у нее был далеко не привлекательный. Лицо, руки, одежда были сильно перепачканы грязью.

Чтобы как-то загладить этот инцидент, вперед вышел Грач и решил произнести последнее слово.

— Ничто так сильно не заставляет нас страдать, — начал он, — как смерть близких людей. Только в такие минуты все драгоценности мира оборачиваются ни во что по сравнению с единственной настоящей ценностью — самой жизнью. Последние слова покойного всегда обретают магическую силу, а обещания, данные у гроба, превращаются в клятву. Поэтому хочу сказать, что дело Власа Власовича не должно лечь с ним в могилу, и я даю клятвенное обещание не только покойному, но и всем присутствующим, последний проект — строительство фонтана в парке — довести до конца, присудив ему имя покойного, как автору сооружения.

Закончив свою речь, Семен Семенович поднял горсть земли и кинул ее в могилу, как того требует церемония прощания. Когда же он повернулся, чтобы отойти на кладбищенскую дорогу, уступая место для последнего слова остальным, то заметил невдалеке незнакомца, наблюдавшего за похоронами из-за мощного ствола дуба. Перехватив взгляд Грача, незнакомец вышел из укрытия и, отвернувшись, стал удаляться прочь. Семену Семеновичу опять показалось, что он видел что-то знакомое в одежде, походке этого мужчины, хотя лица не узнал. А вскоре он вспомнил, что недавно уже видел его в парке у палаток с газированной водой. В тот раз, как и сейчас, незнакомец быстро исчез, не дав Грачу подойти ближе.

Заинтригованный поведением этого человека, Семен Семенович поспешил следом, но догнать так и не смог — при выходе с территории кладбища тот словно растворился, едва достигнув ворот.

Глава 11

Пятнадцать лет спустя, или Возвращение старого друга

Погода испортилась не на шутку: дожди, казалось, промыли землю на много метров вглубь, оставив на поверхности огромные лужи и скуку в душе. Такая погода частенько навевает мрачные мысли, вселяя неуверенность и разочарование прожитой жизнью. Мысли начинают анализировать поступки, не только собственные, но и окружающих людей. Порой сказанный комплимент воспринимается как оскорбление.

Именно в такую погоду Семен Семенович решил покинуть стены своей квартиры и побродить под дождем. Занятие это, конечно, не из приятных, но это лучше, чем сидеть одному дома и поедать себя невеселыми мыслями. Несколько раз Грач принимался звонить Нелли, надеясь в ее присутствии развеять тоску, но та к телефону не подходила, где-то гуляя с подругами.

Выйдя из подъезда, Грач распахнул большой черный зонт и, устроившись под ним, не спеша пробрел по улице вдоль витрин магазинов, промокших домов и раскачивающихся от ветра деревьев. Глаза его безразлично скользили по вывескам, витражам, спешащим укрыться от непогоды прохожим.

Со дня похорон Плешивцева прошло уже трое суток, но перед глазами Грача вновь и вновь всплывали мрачные картинки траурной церемонии, не утратившие с течением времени глубины горечи и сострадания. Десятки вопросов по поводу смерти молодого сильного мужчины до сих пор оставались без ответа. Казалось, некий ореол тайны плотной пеленой окутал всю эту историю.

А всякая подробность, раскрывавшаяся в этом деле вместо проблесков истины, оборачивалась новой загадкой.

Мимо проносились частники на легковушках, в их шумный поток примешивались грузовые машины, а иногда мелькали автобусы, наполненные людьми. Весь этот автомобильный коктейль постоянно двигался, смешивался, выплескивая на тротуары поток брызг, вылетающих из-под колес заехавших в лужи машин. В эти секунды прохожие с криками отскакивали от дороги подальше от края тротуара. Ротозеев же накрывала волна грязи и воды, оставляя отметину непогоды.

«Странно, — размышлял Грач, наблюдая за дорогой. — От какого потока не успел отскочить Плешивцев, получив более страшную отметину, чем грязь на одежде, — отметину смертью? В какой водоворот втянула его судьба?»

На перекрестке Семен Семенович, решив сменить маршрут, резко повернул вправо и чуть не сбил идущего навстречу мужчину, по-видимому, тоже ушедшего в свои размышления.

— Ради всего святого, простите, — начал извиняться он, выглядывая из-под зонта. Но, заглянув в лицо незнакомца, рассмеялся: — Вот так встреча! Вадим, дружище! Кто бы знал, что вот так в ненастье, после стольких лет разлуки встретимся!

— Неужели это ты, Семен? Я тоже рад, — немного холодновато ответил тот.

— Сколько прошло времени с тех пор? Почти пятнадцать лет назад я последний раз слышал твой голос, да и то по телефону. Ты тогда так внезапно исчез… Что-то важное произошло в твоей жизни, заставившее забыть старого друга?

Вадим Михайлович взглянул в открытое, чистое лицо Семена и на короткое мгновение перенесся в далекое прошлое. Мимолетным потоком пронеслись счастливые времена их дружбы, вызывая легкую улыбку на устах и счастливую вспышку в глазах. Воспоминания пронеслись молниеносно, и вот уже вспышка потухла, взгляд стал холодным, а улыбка, застывшая на губах, походила на гримасу.

— Да нет, Семен, просто работа отобрала все свободное время, — наконец ответил Вадим Михайлович и, собираясь идти дальше, добавил: — Но ты извини меня, из-за этого дождя я продрог и промок, наверное.

— Вижу, вижу, — не дав договорить старому приятелю, отозвался Грач. — Это мы легко уладим. За углом есть небольшое кафе внутри выставочного зала. Там всегда тихо, уютно, да и народа почти не бывает. Там мы согреемся, поговорим, да и перекусим. Отказов я не приму.

Семен Семенович взял под локоть старого приятеля и повел его к входу в выставочный зал, находящийся в бывшем доме-усадьбе купца и романтика Фалеева.

В двухэтажном доме Фалеева когда-то располагалось кожевенно-меховое заведение, ныне же здесь квартировала выставка картин западноевропейской живописи. Первое, что встречал взгляд при входе в зал нижнего этажа, — была работа голландского художника Хоббема «Пейзаж с мельницей» с изображенными на ней ветхой лачугой, мельницей и дорогой, убегающей в неизвестность.

Задержавшись на мгновенье у картины и смерив ее взглядом, Вадим Михайлович, словно сам для себя, заключил:

— Как это знакомо: до боли родная тропа оборачивается дорогой, уходящей в неизвестность.

— А чужая дорога становится родной! — закончил Грач. — Нам сейчас прямо, вон за той дверью выхода из зала и располагается кафе.

Само кафе было по-домашнему уютным и милым. Столики застелены чистыми льняными скатертями; на стенах, как и в основных залах, висели кое-где картины.

Над каждым столом спускалась на длинном проводе лампа. Здесь же, на самой лампе, был и выключатель, что давало посетителям возможность самим по желанию в любой момент включить над своим столом свет. В углу помещения красовался старинный камин, искусно выложенный изразцовыми плитами.

— Ну, рассказывай, старина: где ты, как ты? — сделав заказ официанту и усевшись за столиком у окна, начал беседу Семен Семенович.

— То, что я окончил институт, стал журналистом, ты, наверное, слышал. Мне часто приходится ездить в командировки, пишу статьи для газет.

— Журналистика — это ведь была мечта нашего детства. А в какой газете ты печатаешься?

— Печатаюсь? — словно не расслышав вопрос, переспросил Вадим Михайлович. — Ну да, конечно, печатаюсь, только в разных газетах и под псевдонимами. Я, можно сказать, мистер Икс.

Сказав это, он усмехнулся и перевел взгляд с Грача на стену за его спиной, где была копия с картины голландского мастера Яна Веникса «Юноша с дичью». На первом плане картины были изображены две умерщвленные куропатки, лежащие на столе, а рядом с ними — огромный заяц, которого юноша держал за заднюю лапу.

— Посмотри, Семен, сколько наслажденья в глазах этого мальчугана.

Оглянувшись на картину, Грач задержал внимание на взгляде юноши, но, не заметив ничего схожего с наслаждением, пожал плечами и продолжил разговор, прерванный Вадимом:

— А ты помнишь, свой жизненный лозунг: «Не я покорю мир — мир покорится мне!». Мы тогда все смеялись над тобой, называя тебя Бонапартом. Как сейчас, твои лозунги сменились?

— Скорее, видоизменились, — усмехнулся Вадим и скользнул глазами по юноше с умерщвленной дичью.

— Похоже, жизнь твоя по-прежнему бьет ключом. А у меня давно уже монотонные будни, — посетовал Грач. — Ты, наверное, не знаешь, что Людмила оставила меня. Она забрала нашу пятилетнюю Катюшу и как сквозь землю провалилась. Больше я о ней ничего не слышал и не видел ее. С месяц она пожила у своей матери, а потом и от нее уехала. Сейчас моей дочурке должно быть уже двадцать; она, скорее всего, забыла меня. Наверное, стала красавицей, как и мать. А ты помнишь Людмилу — какая девушка была, загляденье! Ты ведь тогда в нее тоже был влюблен…

— Да, но она из нас двоих выбрала тебя, — с сожалением произнес Вадим Михайлович.

— А помнишь, как ты злился после свадьбы, кричал, что не простишь мне? Клялся, что любишь ее больше, чем я…

— Но ведь и Людмила в то время была увлечена нами обоими, — возразил Вадим Михайлович.

— Что ж, помог тот скандал, ты его не забыл? Как тебя только угораздило так разозлить Людмилу и обозвать булгаковской ведьмой?

— И она отомстила, выйдя за тебя замуж;.

— Как это было давно! Кстати, ты о ней ничего не слышал с тех пор? — поинтересовался Грач.

— Я? — удивился Вадим Михайлович. — С чего ты взял? Нет, конечно. Но ты извини меня, Семен, я отлучусь на пару минут к телефону. Мне срочно нужно позвонить.

— Зачем? Попроси официанта, он принесет аппарат, отсюда и позвонишь, — добродушно предложил Семен Семенович.

— Нет-нет, ни к чему, я лучше там один… Не хочу, чтобы слышали окружающие.

— Если звонить будешь женщине, то понимаю, окружающие только стеснят.

— Ты угадал, Семен, именно туда я и буду звонить, — улыбнулся Вадим Михайлович.

— Удачи тебе, а я до своей так и не дозвонился…

Вадим на минуту остановился и, резко обернувшись, пристально посмотрел в глаза Грача.

— До своей? — удивленно переспросил он.

— Это не совсем так, — засмеялся Семен Семенович. — Небольшой роман с секретаршей шефа, между прочим, очень даже очаровательной леди.

Ничего на это не ответив, Вадим Михайлович повернулся и поспешно направился к телефонному автомату, расположенному у самого входа в выставочный зал. Семен Семенович проводил его взглядом и впал в ностальгические воспоминания об их прежней дружбе. Он вспоминал тот огонек, что всегда горел в глазах его друга, зажигающего всех своими безумными идеями. Глядя в глаза Вадима, всегда хотелось идти за ним. Какой-то дьявольский азарт светился в них, поднимая настроение, придавая силы.

Но сейчас того огонька Грач не заметил. «Да, видно, пообтерла его жизнь, — решил он. — Наверное, досталось ему: стал скрытен, немногословен, даже по телефону при мне говорить постеснялся. Видно, дружба наша с годами потускнела и стала не та. Осталась ли она вообще, эта дружба?». Скрытность Вадима очень расстроила Семена Семеновича. Раньше любая тайна была на двоих, радость и горе делились пополам.

И вот теперь в советах Семена Семеновича, как казалось ему, Вадим не нуждался. Он чувствовал себя как те брызги, вылетающие из-под колес вечного автомобильного потока и выплескивающиеся на тротуар. Грачу казалось, что и его выбросили за бордюр. Причин для таких чувств он мог сейчас найти предостаточно. Это неприятности на работе, отсутствие Нелли дома, отчуждение Вадима и, в конце концов, дождь за окном. Да и он сам как приблудный пес, которого нигде и никто не ждет…

В ожидании Вадима Семен Семенович смотрел в окно, видя там лишь потемневшее небо и стекающие по стеклу струйки воды. Тут внимание его привлекли две девушки за соседним столом.

— Я тебе честно говорю, — утверждала одна из них, — есть такой гриб — мухомор пантерный!

— Ты еще скажи — тигровый! Мухомор, он всегда один — красный в точечку белую! — спорила с ней приятельница.

— Да я сама в школе в энциклопедии у ботанички видела. Там еще такой классный сатанинский гриб был нарисован — чем-то на подосиновик смахивает.

— Да ну тебя с твоими ненормальными грибами! Вот сейчас бы лисичек в сметане поесть — обожаю!

В этот момент в кафе вернулся Вадим Михайлович, и Грач сразу же переключился с внимательного подслушивания разговора соседок на своего друга.

— Прости, приятель, что так задержался, — принялся вдруг извиняться тот. — Надо было обсудить рабочие проблемы. Теперь мы с тобой потолкуем, ведь я так и не узнал, где ты работаешь, над чем голову склоняешь. Но сперва расскажи мне о своем романе. Что у тебя там за секретарша?

Настрой вернувшегося Вадима резко изменился, он старался казаться веселым, шутил. Постепенно мрачные мысли отошли от Грача, он почувствовал себя опять на летящей вперед машине, с удовольствием принялся рассказывать все о романе с Нелли.

— Семен, ты говоришь, что бывал у Нелли дома, — перебив рассказ Грача, поинтересовался Вадим Михайлович. — А где она живет, ну, я имею в виду — далеко от тебя?

— Да нет, полчаса езды. А вообще расстояние мне не помеха. Живи она хоть в другом городе — лишь бы человек был хорошим, и…

— А в каком районе? — перебил Вадим Михайлович.

— Что? — не понял Семен Семенович.

— Я поинтересовался, в каком она районе живет.

— Вадим, ты никак адрес ее выпытываешь?

— Да нет, что ты, просто спортивный интерес, — пояснил он. — Так в каком районе?

— На Сенной площади, ближе к парку отдыха.

— На Сенной? — удивился Вадим. — Я там часто бываю, у меня друзей в том районе много. Может, и ее когда видел, да не обращал внимания. Хотелось бы мне взглянуть на твою избранницу.

— Она там в доме с аркой живет, — пояснил Грач. — Видел, наверное, фигурную арку на девятиэтажке? Нелли часто можно увидеть в длинном желтом жакете. Волосы у нее всегда распущены, чуть ниже плеч.

— Видно, действительно недурна.

— Ну, хватит о моей знакомой, а то еще ты и познакомить попросишь! — спохватился Семен Семенович.

— Я бы не отказался, — засмеялся Вадим. — Ну ладно, раз о подружке больше говорить не желаешь, расскажи о работе.

Увлекшись беседой, Грач принялся рассказывать все, что касалось работы: как попал в «Водор», как двигался по служебной лестнице… Вадима интересовало все, вплоть до проектов, над которыми трудился Семен. Рассказал Грач и о том, как по трагической случайности освободилось место главного инженера и сейчас директор, возможно, предложит ему эту должность как заместителю.

— Откажись от этой должности! — резко отреагировал на это Вадим Михайлович.

— Ты что, дружище, это же повышение!

— Зачем тебе такое повышение? — принялся уговаривать он. — Столько ответственности, работы прибавится… Оставайся на прежнем месте, а туда кто-нибудь еще придет.

— Даже не хочу с тобой спорить — я дал слово покойному продолжить его дело и намереваюсь это сделать.

— Подумай хорошенько, Семен, пожалеешь потом, — не унимался Вадим Михайлович.

— Что мы все обо мне говорим? — перевел разговор Грач. — Расскажи и ты о своей жизни.

— Я езжу по стране, как говорил, пишу статьи. Недавно баллотировался на выборах.

— Вот это да! И ты молчишь, Вадим!

— Да тут ничего интересного, я в партии «Лицом к народу», один из ее членов. Собираемся два раза в неделю, обсуждаем проблемы города и области, вот и весь интерес.

— Подожди, Вадим, а тут газеты такое писали о вашей партии, статья еще называлась «Бермудский треугольник». Что там с вами произошло на самом деле, куда вы исчезали?

— Да ничего там не было, — с неохотой стал объяснять Вадим. — Это все газетная «утка», вымысел. Мы в тот день уезжали все за город на небольшой отдых, просто скрылись тайно, вот нас и потеряли.

— А сколько шума напрасно было! Народ уже поверил в мистификацию того случая.

— Ты извини, Семен, но мне пора идти, — вставая, оборвал разговор Вадим Михайлович. — Я тебе обязательно позвоню, и мы еще встретимся.

— Подожди, Вадим, а где же ты сейчас живешь? Оставь хоть телефон!

— У меня нет телефона, и с квартирой пока не все в порядке. Потом встретимся, я все объясню.

Вадим Михайлович резко повернулся и быстро прошел к выходу. Через стекло Грач видел, как промелькнула его фигура. Он шел быстро, не оборачиваясь и не задерживая взгляда на прохожих.

«Вот и все, — подумалось Грачу. — Появился случайно, ничего о себе толком так и не рассказал, ни адреса, ни телефона, ни места работы… Говорит, что сам позвонит. А позвонит ли, и когда? Опять через пятнадцать лет?…»

Семен Семенович немного посидел в одиночестве, вглядываясь все в то же залитое дождем окно. Не осознавая этого, он все же надеялся увидеть там опять фигуру Вадима, решившего вернуться и продолжить разговор. Но, заметив вскоре, что на улице начинает смеркаться, встал и побрел к дому.

Глава 12

Новая должность, или Место самоубийцы

Маленький человечек в желтом пиджаке и малиновых кроссовках быстро семенил по асфальту. Лицо его являло типичное выражение безумца. Он целеустремленно направлялся к двухэтажному зданию «Водора». Некоторые прохожие, идущие ему навстречу и заглядывающие в его лицо, невольно начинали улыбаться. Но странный маленький человечек не замечал ни взглядов, ни ухмылок в свой адрес. Он быстро переставлял коротенькие ножки, стараясь не сбавлять темп ходьбы.

На повороте, перед входом в «Водор», этот человечек поравнялся с идущим на работу Грачом. Незнакомец несколько шагов прошел с ним рядом и, не глядя на него, произнес следующее:

— Оревуар, Семеныч! Откажись, или труп!

После этих странных слов тип в малиновых кроссовках резко свернул и быстро исчез из виду.

— Это что за сумасшедший на мою голову?! — проворчал Семен Семенович. Подойдя ко входу, он с негодованием резко рванул ручку двери на себя. Но, немного не рассчитав силу и радиус открытия, ударил дверью себя по лбу.

Тут он у себя за спиной услышал два голоса. Ядовито брюзжащий голос произнес:

— Привет от сумасшедшего!

А второй, женский голос, испуганно спросил:

— Вы не ушиблись?

Грач гневно обернулся назад, но за своей спиной увидел только расплывшуюся в улыбке Вилену.

— А где тот?… — спросил он.

— Кто? — переспросила Вилена.

— Который с тобой здесь стоял, — теряя терпение, зарычал Семен Семенович.

— Когда? — широко раскрыв глаза, удивилась Вилена.

— Да только что, минуту назад, когда я ударился дверью, я слышал два голоса.

— Ох, и сильно же вас стукнуло! Обычно двоится, а у вас…

— Прекрати издеваться, — перебил Грач. — Где тот, с кем ты только что стояла?

— Вы уж извините меня, Семен Семенович, но если бы я с кем и стояла, то, поверьте мне, обязательно заметила бы это.

— Но я отчетливо слышал…

— Как я спросила, не ушиблись ли вы?

— Видимо, мне послышалось.

Сказав это, Грач еще раз раскрыл входную дверь, на сей раз очень медленно и аккуратно, и, пропустив Вилену вперед, вошел в здание конторы следом.

На первом этаже около доски с объявлениями толпился народ. Подойдя к ним ближе, вновь вошедшие прочли следующее: «Сегодня в одиннадцать часов состоится собрание всех работников „Водора“ для обсуждения кандидатур на должность главного инженера».

— Это мы сегодня вас будем обсуждать, что ли? — повернувшись к Грачу, спросила Вилена.

— Подождем одиннадцати часов и увидим, — ответил тот, немало удивленный объявлением.

«Если бы меня одного, — позже рассуждал сам с собой в кабинете Семен Семенович, — то зачем обсуждать? Я известен всем, тут достаточно одного распоряжения шефа, а в объявлении было написано „кандидатур“. Значит, будет еще кто-то. Но кто?»

Наконец час собрания пробил, и все, снедаемые любопытством, устремились в зал на втором этаже. Все шли в предвкушении предстоящего, как обычно, небольшого шоу.

— Как вы думаете, — подойдя к технологам, спросил Поддубный, — нашего Семена будем обсуждать?

— Я тут слышал разговор Полиевкта Петровича, — заговорщически зашептал Федор Степанович. — Он говорил, что есть еще кандидатура на этот пост.

— Но кто? — удивилась Галина Ивановна. — Опытнее Семена в этих вопросах никого нет.

— Это точно, — подтвердил Поддубный.

— Должен прийти человек «с улицы», — продолжал Федор Степанович.

— Как «с улицы»? — не поняла Вилена.

— Не знаю, шефу звонили «сверху», когда я к нему в кабинет заходил, и предупредили, что придет опытный специалист к нам в «Водор». И они бы, те «сверху», желали видеть его на должности главного инженера.

— Тихо! — одернула Вилена. — Петрович идет!

В зал важно вошел Полиевкт Петрович. Он внимательно окинул взглядом собравшихся, словно просчитывая, все ли пришли. А удостоверившись, что почти все в сборе, занял свое место за столом на сцене, задернутой на заднем фоне желтой портьерой.

— Я собрал всех вас здесь, чтобы решить: кто станет новым главным инженером.

— А зачем это решать? — выкрикнула бухгалтер Рита Мутнова. — У нас есть неплохой заместитель инженера, повысить его — и все.

— Я тоже так предполагал сделать, — продолжил директор, — но нам свою кандидатуру прислали из главка. Поэтому я и хочу обсудить этот вопрос с вами. Начнем мы с того, что познакомимся с направленным к нам Харимом Харимычем.

Он кивнул человеку, стоявшему у двери.

— Прошу вас, Харим Харимыч, — позвал он.

Собравшиеся в зале начали поворачиваться, вглядываясь в то место, куда взглядом указал Полиевкт Петрович. Там у двери все увидели только что вошедшего незнакомца. Это был худощавый, среднего роста, возраста и внешности мужчина. Одет он был в серый костюм скромного пошива, в руках крепко сжимал новехонький черный портфель. Харим Харимыч медленно пошел вдоль рядов стульев в направлении сцены. Подойдя к Полиевкту Петровичу, он, повернувшись лицом к собравшимся, начал свое выступление:

— Здравствуйте. Я тот, кого вы должны избрать главным инженером, — четко отчеканил он.

— А почему именно вас? — спросил Поддубный.

— Потому что именно меня к вам направили, — продолжал незнакомец. — Я тот специалист, который вам нужен.

— А что вы собираетесь делать на месте главного инженера, не зная наши проблемы, проекты? — поинтересовался Зарубико.

— Я знаю, что я буду делать. Вначале запрещу продолжать стройку в парке отдыха, а там посмотрим.

От такого заверения в зале тихий ропот перерос в шквал выкриков с места.

— Выпроводить его отсюда, запрещать он тут будет! — кричали с галерки.

— Не нужен нам такой главный инженер! — подхватывали первые ряды.

— В главк его, назад! — предлагали рабочие.

— Будем Грача обсуждать, не нужны нам левые люди! — вопила громче всех Нелли.

И тут, к удивлению собравшихся, чужак вдруг начал громко рыдать на глазах у собравшихся.

— Но ведь меня послали быть у вас главным…

— Дворником, — закончил за него Поддубный, что вызвало в зале смешки.

— Прекратите безобразие! — попытался утихомирить собрание Полиевкт Петрович. — А вы, Харим Харимыч, поточнее отвечайте. Объясните, на каком основании собираетесь закрывать стройку.

— Там нельзя строить… — начал было говорить Харим Харимыч.

— Да что мы его-то одного слушаем, у нас ведь есть еще один претендент на эту должность? Не так ли, Полиевкт Петрович? — поинтересовался Федор Степанович, грубо оборвав на полуслове чужака.

— В общем-то, да. Теперь, наверное, можно дать слово Семену Семеновичу.

Не успел Грач подняться со своего места, как незнакомец завопил на сцене:

— Нет! Никаких других! Претендент я один — вы должны мне поверить и избрать меня!

Он отбросил свой портфель в сторону, упал на колени и стал жалостливо умолять выбрать его, словно речь шла не о должности, а о возвращении игрушки, отобранной у малыша.

— Да он же ненормальный! — заключила бухгалтер.

— И такие люди просятся к нам, да еще управлять нами! — поддакнул Тихонов.

— Я нормальный, поверьте мне, я хороший, — ползая на коленях по сцене, лепетал Харим Харимыч.

В зале это было встречено взрывом смеха. Чем больше незнакомец изощрялся в своих мольбах, тем громче и откровеннее хохотали над ним собравшиеся. Даже Полиевкт Петрович, человек строгий и уравновешенный, прослезился от смеха, наблюдая за трагикомедией, устроенной одним актером.

— Это вам еще аукнется! — вдруг угрожающе крикнул Харим Харимыч и выбежал из зала.

— Где вы такого шута нашли, Полиевкт Петрович? — когда все успокоились, спросила Галина Ивановна.

— Я ни при чем, поверьте мне, его прислали. Утром позвонили, предупредили, что будет опытный специалист. Теперь, я думаю, вопрос со специалистом из главка решен. Остается единственная кандидатура — это наш Семен Семенович Грач.

В эту минуту с улицы донесся визг тормозов и крики прохожих. Как по команде, не дожидаясь разрешения, все повскакивали с мест, устремляясь к большим окнам зала.

За окном посреди проезжей части на асфальте лежал Харим Харимыч. Рядом стоял автомобиль, визг тормозов которого и слышали собравшиеся в зале. На тротуарах застыли в легком шоке проходящие мимо люди. Через пару минут из-за угла выскочила «скорая помощь» и, быстро погрузив Харима Харимыча, увезла в неизвестном направлении.

— Вот так финал комедии… — заключил Иван Фомич.

— Это мы его обидели. Так издевались над человеком, а у него, видно, нервы не в порядке, вот он и вылетел от нас в состоянии аффекта, — посочувствовала Галина Ивановна.

— Да, некрасиво получилось… — произнес расстроенный Полиевкт Петрович и вышел из зала.

Его примеру последовала большая часть присутствующих. Оставшиеся в зале еще обсуждали произошедшее.

— Да при чем тут мы, если больной был, — высказал свое мнение Поддубный. — Ему же ясно сказали, что у нас своих специалистов хватает, а он как школьник на колени шлепнулся.

— Кстати, школьник-то наш портфель забыл, — заглянув на сцену, произнесла Вилена. — Интересно, какое он там для нас наследство оставил?

Сказав это, она направилась за портфелем.

— А мне все это кажется странным. Не успела его машина сбить, как тут же появилась «скорая помощь», словно поджидала за углом. Да и потом, может, он еще жив?

— Смотрите-ка, портфель-то пустой, — крикнула со сцены Вилена. — Хотя нет, тут чек лежит и какая-то бумажка… Семен Семенович, а это послание для вас!

— Читай, не томи! — поторопили ее рабочие.

«Семен Семенович, тебя предупреждали: откажись, или труп. А теперь добро пожаловать на место самоубийц — третьим будешь», — прочитала Вилена. — Да, тут еще подпись есть: «Привет от сумасшедшего на твою голову».

— Бред какой-то… Он что, предсмертную записку накануне писал? — предположила Нелли.

— Или заранее знал, что должно произойти, — задумчиво произнес Грач.

— Да не берите вы в голову, — посоветовал Поддубный. — Главное, что вы теперь у нас главный инженер!

Глава 13

Первые неприятности на новой должности

— Ну что, Семен Семенович, еще раз мои поздравления и пора браться за дела, — обратился Полиевкт Петрович к Грачу, когда тот вошел к нему в кабинет.

— Даже не знаю, с чего начинать, — растерянно произнес Грач.

— Да ты не робей, Семен, — участливо похлопал директор его по плечу. — Бери ключи, открывай кабинет Плешивцева, обустраивайся там. В верхнем ящике стола лежат ключи от сейфа, доставай документы. Просмотри все еще раз сам с самого начала, больно много проблем у нас с этим строительством.

Взяв ключи, Грач вышел от директора.

— Семен, — тихо позвала Нелли, сидящая за секретарским столом в приемной. — Надеюсь, мы сегодня отметим твое повышение? Или в новой должности тебе будет нужна другая подружка?

— Ну что ты, Нелечка, — заулыбался Грач, — какая другая? А насчет отметить — это можно. Сегодня вечером у меня дома устроим ужин на двоих при свечах.

Из приемной Грач шел с высоко поднятой головой. Сейчас он ощутил всю прелесть повышения, ведь теперь он не чей-то заместитель, а главный инженер! Ему казалось, что грудь его стала шире, больше воздуха хотелось вдохнуть, а за спиной появились крылья. Он шел, улыбаясь всем встречным в коридоре, но улыбался он теперь не как заместитель, а как главный! С чувством собственного достоинства и гордости за себя он подошел к двери Плешивцева и, звякнув связкой ключей, открыл ее.

Кабинет Власа Власовича был намного больше и уютнее его собственного. Здесь находился большой настенный стеллаж с кучей папок, чертежей и прочих деловых бумаг. У окна стоял личный кульман. Дубовый стол, за которым трудился бывший главный инженер, — и тот был больше и шикарнее. Дальше, за столом, находилось мягкое кресло, обтянутое черной кожей, с удобными подлокотниками и на вращающейся ножке. В бывшем кабинете Грачу приходилось сидеть на обычном жестком стуле, здесь же ему представился рай для творчества, работы и отдыха одновременно.

Не в силах более удержаться на месте, он подошел к креслу, плюхнулся в него и, оттолкнувшись, прокрутился на месте. В углу он заметил сейф с ценными документами и вспомнил, зачем конкретно пришел сюда.

Открыв ящик стола и порывшись в нем, Семен Семенович нашел заветный ключ. Подойдя к сейфу, он с огромным удовольствием запихнул ключик в маленькую замочную личинку и, провернув два раза, открыл железную дверцу. Несколько минут он, не моргая, смотрел вглубь сейфа. При виде того, что было внутри, недавняя улыбка в мгновение сползла с губ. Придя в себя от шока, он захлопнул дверцу сейфа и выскочил из кабинета в направлении приемной.

— Полиевкт Петрович! — запыхавшись, выкрикнул он, едва влетев в кабинет к директору. — Бумаг в сейфе нет!

— Как нет? А куда они делись? — не понял тот.

— Там только пепел!

— Какой пепел? Откуда? У нас пожара не было!

— Прошу вас, Полиевкт Петрович, вы должны сами это увидеть!

Шокированный словами Грача директор вышел следом за ним и быстро направился к кабинету Плешивцева. Когда же он своими глазами увидел кучку пепла внутри сейфа, из груди его вместо вопросов вырвался только вздох негодования и сожаления.

— Вот видите, бумаг нет! — еще раз подчеркнул Грач.

— Неужели Влас Власович был способен на такое? Но когда он это сделал?

— Ясное дело — незадолго до смерти, — предположил Семен Семенович.

— Я ничего не понимаю, зачем ему это было нужно? Но что бы там ни было, а работать нужно все равно. Начинай все с самого начала. Может, это даже к лучшему, сам все расчеты еще раз сделаешь, чертежи, смету подготовишь. Вот с понедельника и начнешь. А сегодня просто приберись здесь, обустройся.

Вечером, как и договорились, в дверь Грача позвонила Нелли.

— А вот и я! — расплываясь в улыбке, произнесла она и вытащила из-за спины бутылку с шампанским: — А это пока поставь в холодильник.

— Ты просто чудо у меня! — чуть ли не пропел в ответ Грач, закрывая за ней дверь.

— А сейчас ты, Семен, мне поможешь немного с ужином…

Через полчаса на столе в зале уже стояла легкая закуска, состоящая из салатов, нарезанной тонкими ломтиками ветчины, сыра и красиво уложенных шпрот. В самом центре стола высилась бутылка с шампанским, горели в подсвечнике свечи, отражаясь на стенках хрустальных бокалов.

— Ну что, начнем открывать шампанское? — предложила Нелли.

Семен Семенович взял бутылку, но тут раздался звонок в дверь.

— Это еще кто? — удивился он. — Я вроде никого не жду.

Когда же он открыл дверь, то был изрядно удивлен, увидев на пороге Вадима.

— Вижу, удивлен моим появлением, — начал тот. — А я шел мимо и не смог удержаться. Думаю, дай зайду.

— Да, да, конечно, проходи. Ты как раз к столу, мы только собирались открыть шампанское.

— А по какому поводу праздник? — поинтересовался Вадим Михайлович.

— Моя новая должность — я же теперь главный инженер.

— Ты все-таки решился? Ну что ж, мои поздравления.

— Кстати, Вадим, хочу тебя познакомить со своей Нелли…

Весь вечер Вадим шутил, рассказывал различные истории, помогал Нелли убирать со стола, сам вызвался приготовить чай. «Душа компании, как и раньше, — промелькнуло в голове Грача. — А я было решил, что дружба наша прошла…»

Позже, когда на улице совсем стемнело, а часы показывали одиннадцать, Нелли поднялась с дивана и, обращаясь к двум друзьям, произнесла:

— Вы уж меня простите, но мне пора.

— Подожди, дорогая, я тебя провожу. Ты извини, Вадим…

— Ну что ты, я тоже пойду. Хоть завтра и выходной, но пора и честь знать, как говорится, — ответил Вадим Михайлович и встал с дивана.

Семен Семенович поднялся с кресла, но тут голова у него закружилась и он сел обратно в него.

— Что-то я вроде и не пил много, а голова кружится, ноги ватными стали… — посетовал Грач.

— Да ты не волнуйся, Семен. Приляг, поспи — к утру все отойдет. Наверное, перенервничал на работе, вот и неважно почувствовал себя, — участливо произнес Вадим.

— Но как же Нелли, уже поздно… — забеспокоился Грач, пробуя еще раз подняться с кресла.

— А я на что, мне по пути. Провожу и Нелли твою до самой квартиры. Надеюсь, ты доверяешь старому другу?

— Конечно, доверяю. Если тебе не трудно, проводи, — не удержавшись на ногах и опустившись назад в кресло, попросил Грач.

— Да я бы и сама могла дойти… Но если Вадим говорит — ему по пути, то не откажусь от компании, — произнесла Нелли. — А ты, Семен, ложись и спи, я завтра утром подъеду.

Вадим и Нелли вышли из подъезда на улицу. Всю дорогу до дома, где жила Нелли, они оживленно болтали. У своего дома Нелли остановилась и повернулась к Вадиму.

— Ну, вот я и пришла, дальше поднимусь одна.

— Ни за что не брошу тебя одну у темного подъезда. Ты извини, но я провожу до квартиры, раз обещал старому другу доставить тебя.

Вадим поднялся на этаж, где жила Нелли, а у самой двери перед расставанием произнес:

— Я же совсем забыл, Нелли: у меня есть два билета в эти выходные на двухдневную экскурсию на теплоходе по реке. Ночь пройдет на берегу, в палаточном городке…

Нелли вопросительно посмотрела на Вадима Михайловича.

— Ты не подумай ничего. Я взял билеты и хотел пригласить Семена с собой, но теперь отдаю их тебе. Думаю, вы с ним веселее проведете время.

— Я даже не знаю, что сказать…

— А ты ничего не говори, возьми билеты и поезжай завтра. Семену необходим хороший отдых, а ты ему поможешь развеяться.

Вадим попрощался, и Нелли вошла в свою квартиру. Первое, что она сделала — это позвонила Грачу, справиться о здоровье. Но тот чувствовал себя уже намного лучше. Тогда Нелли рассказала все о поездке, которую им предложил Вадим.

— Ну что ж, грех отказываться от такого чудесного предложения, — ответил ей Семен Семенович.

Утром Семен и Нелли подошли к причалу ко времени, оговоренному в билетах. Теплоход уже стоял на пристани, ожидая экскурсантов. Грач был одет в легкий спортивный светло-синий костюм, белые кроссовки, за спиной у него была дорожная сумка-рюкзак. Фигуру Нелли обтягивали узкие джинсы и трикотажная блузка.

— Нам сегодня с погодой повезло, — подметила она. — Мне не терпится оказаться поскорее на корабле.

— А мне не терпится остаться с тобой в каюте наедине, — заулыбался Грач и обнял Нелли, прижимая к себе.

Постепенно к берегу подтягивался народ. Почти все были в спортивной одежде. Слышались песни под гитару, веселые анекдоты и истории отъезжающих.

Вскоре вход на палубу был открыт, появилась энергичная веселая экскурсовод, которая и проверяла билеты.

— Ну что, счастливого нам пути! — улыбнулась Нелли и шагнула вперед.

Глава 14

Шоу на теплоходе

Теплоход медленно тронулся в путь.

— Я хочу поприветствовать всех собравшихся! — раздался голос из громкоговорителя. — Меня зовут Анастасия, в этой поездке я буду вашим экскурсоводом и постараюсь сделать ваш отдых интересным и незабываемым. Помимо экскурсионной части, мною запланирована и развлекательная программа. Ближе к вечеру, когда судно остановится для ночлега, будут танцы на освещенной иллюминацией верхней палубе. Ночь вы проведете на берегу в туристических палатках, которые специально установят к нашему подходу на место. Пожилым людям мы разрешаем проводить ночь в каютах. Если у кого будут какие вопросы — обращайтесь ко мне. Сейчас я нахожусь в кормовой части теплохода.

Стоящие на палубе стали озираться, взглядом разыскивая только что говорившего экскурсовода.

— Скажите, Анастасия, а кормить нас скоро будут? — крикнул парень, стоявший вместе с кучкой молодых людей.

— Насчет еды не волнуйтесь, через два часа на палубу подадут обед, — пояснила она. — А сейчас я хочу немного рассказать вам о тех местах, мимо которых мы проплываем…

Анастасия начала пересказывать заученный текст, указывая жестами на те объекты, о которых говорила. На берегу мелькали старинные поместья бывших князей, огромная конюшня с племенными жеребцами — гордость области, большой загородный спорткомплекс, куда съезжались для проведения соревнований спортсмены со всей области. На левом берегу Анастасия указала на небольшую деревушку, разместившуюся на вершине холма.

— Эта старая деревня знаменита своей древней колокольней, построенной в XVIII веке. Предание гласит, что глубоко под землей под ней были захоронены сундуки с драгоценностями, которые когда-то жертвовали церкви приходящие сюда богатые люди. Считалось, что от количества принесенных ценностей зависит и количество отпущенных грехов. Кто распустил такие слухи на этой земле, неизвестно, но, возможно, это сделали сами священнослужители, нуждающиеся в средствах для поддержания колокольни в надлежащем состоянии. Но такое заключение является только лишь предположением местных историков…

— Ну что, может, пока свалим в каюту? — предложил один из молодых людей своим друзьям. — А к обеду выйдем.

Согласившись с ним, шумная компания молодежи удалилась вниз по трапу к своей каюте.

Экскурсовод, мало обеспокоенная уходом части туристов, продолжала рассказывать теперь о городке, мимо которого они в данный момент плыли. Большая часть туристов, увлеченная экскурсией, облокотившись о перила, стояла у борта. Многие сидели в удобных деревянных шезлонгах с откинутой спинкой, подставляя открытые участки тела теплым и ласкающим лучам летнего солнца.

В кормовой части судна был натянут огромный парусиновый тент, под которым стояло несколько столов и стульев — это место и служило своеобразным кафе на палубе. Сейчас же, когда столы еще не были заставлены блюдами, за ними собрались пожилые люди, отдыхающие в приятной тени.

В отдалении от всех там же, под тентом, сидел одинокий мужчина средних лет, безразлично смотревший на проплывающие мимо берега. Недалеко от него, ближе к борту, в шезлонгах, развернутых друг напротив друга, отдыхали Семен Семенович и Нелли. Нелли, вот уже долгое время наблюдавшая за скучающим незнакомцем, вдруг произнесла:

— Семен, видишь вон там за столиком мужчину — я давно за ним слежу. Какой-то он странный: ни с кем не разговаривает, постоянно один…

Оглянувшись, Грач изучающе оглядел его.

— И что ты хочешь предложить? Нарушить его покой? — усмехнувшись, спросил он.

— Давай его разыграем, — предложила она.

— А как ты себе это представляешь? — полюбопытствовал он.

Немного поразмыслив, Нелли предложила следующее:

— Давай подойдем к нему, представимся семейной парой. Я буду твоей женой Лолитой, как набоковская героиня. А ты — мой муж — бизнесмен, и зовут тебя Ферапонт.

— Ну и имечко ты мне выбрала, — засмеялся Грач. — Уж лучше я буду Романом — это проще и более убедительно. А что мы ему скажем?

— Еще пока не знаю, пойдем — там что-нибудь придумаем!

Решив поучаствовать в авантюре, Семен Семенович встал с шезлонга, и они вдвоем направились к незнакомцу.

— Вы не возражаете, если мы вторгнемся в ваше уединение? — любезно спросила Нелли.

— Отчего же, буду только рад, — ответил тот и вопросительно посмотрел на Нелли, ожидая, что та скажет дальше.

— Мы семейная пара, — ничуть не смутившись, начала она свою вымышленную историю. — Я Лолита, а это мой муж; Роман, он бизнесмен. Решили устроить себе отдых от тягостных будней. Оставили ребенка на бабушку, а сами взяли билеты на теплоход.

— Замечательный выбор для проведения выходных, — согласился незнакомец.

— И я так считаю, — решил войти в разговор Грач. — А вы тоже ради проведения выходных здесь?

Незнакомец перевел внимательный и изучающий взгляд с Нелли на Грача.

— Наполовину, — ответил он.

— Это как? — удивилась Нелли.

— Я здесь в качестве участника развлекательного шоу.

— Вы артист? — радостно предположил Грач.

— В какой-то мере, — загадочно ответил незнакомец. — Кстати, я не представился: меня зовут Ричард.

— Как это интригует, — в предвкушении интересного продолжения произнесла Нелли, и глаза ее вспыхнули огнем любопытства и ожидания. — Я думаю, вы певец.

— Вот петь мне как раз и не дано.

— Тогда иллюзионист или просто фокусник, — продолжала пытать она.

— А это почти в точку, но только почти — я медиум.

— Кто? — в один голос переспросила псевдосемейная пара.

— Медиум, — спокойно повторил Ричард, — человек, наделенный редкими способностями.

Нелли, когда-то читавшая о подобного типа людях, вся напряглась словно струна и застыла, пораженная только что слышанным. Ее всегда привлекали рассказы, связанные с мистикой, колдовством, экстрасенсами, аномальными явлениями. А здесь само аномальное явление сидело перед ней. И она сейчас не просто увидит своими глазами столь редкие вещи, которые проделывают такие люди, но, может быть, даже примет участие в его выступлении на правах новой знакомой. Эта мысль ошеломила ее до такой степени, что она на короткое время потеряла дар речи. Заметив такую перемену, Ричард решил сам продолжить прерванный разговор.

— Теперь ваша очередь поведать мне о роде своих занятий. Лолита, вы сказали, что ваш муж бизнесмен, а чем занимаетесь вы?

— Я секретарь, — не смея больше что-то выдумывать, ответила она.

В этот момент их беседу прервала Анастасия, объявив, что сейчас на палубу поднимут обед. Она попросила всех собраться за столами и помочь расставить посуду.

— Вы, я надеюсь, составите мне компанию за обедом? — предложил Ричард.

— Разумеется, — тут же ответил Грач.

Между тем на палубу по маленькому грузовому лифту подняли тележку с посудой для обеда. Официант медленно покатил ее к столикам, выставляя на каждый необходимое количество тарелок, ложек, вилок и стаканов. Следом за ним по такому же лифту привезли кастрюли с огненной ухой, блюдо с излучающими притягательный аромат котлетами. Затем подняли кастрюлю с толченой картошкой, салат из свежих овощей, компот и поднос со слоеными пирожными.

Когда все это было выставлено на столы, проголодавшиеся на свежем воздухе туристы, забыв свои пересуды и разговоры, с жадностью накинулись на еду.

Нелли, доедая второе блюдо, поспешив, подавилась и закашлялась. В ту же минуту внезапно от стола оторвался стакан с компотом и плавно приблизился к ее руке. Взяв его машинально, она отпила несколько глотков и поставила стакан на место. Тут она заметила остолбеневший взгляд Грача, который, не моргая, уставился на ее стакан. В эту секунду в голове ее прояснилось, и она вспомнила, что стакан сама не брала и никто ей его не подавал. Осознав это, она устремила вопросительный взгляд на Ричарда, который ел как ни в чем не бывало, только слегка улыбался своему розыгрышу.

— Это вы?… — спросила она.

— Это я, — спокойно ответил тот.

— А что вы?… — в свою очередь спросил у него Грач, абсолютно не понимая, что здесь происходит.

— Я подал стакан Лолите, — спокойно ответил он.

— Но вы даже до него не дотронулись, — произнес Семен Семенович.

— А зачем мне для этого дотрагиваться? — вопросом ответил Ричард.

— Он же медиум, — дернула за рукав Грача Нелли.

— И что? — спросил все еще не пришедший в себя Грач.

— Это немногое из того, что я умею делать, — пояснил Ричард.

В этот момент Анастасия попросила всех после обеда не расходиться.

— А что будет? — тут же посыпались вопросы.

— Небольшое шоу. С нами на корабле путешествует человек неординарных способностей, он и продемонстрирует свое умение.

Ричард закончил обед, затем, извинившись, встал и спустился по трапу на нижнюю палубу. Между столиками проезжал обслуживающий рабочий в белом халате, собирая к себе в тележку грязную посуду и тут же вытирая белой тряпкой начисто столы. И только он успел скрыться со своей тележкой в лифте, как на палубу вновь вышел Ричард, переодетый теперь в костюм из блестящей саржи.

— А теперь я хочу всем вам представить нашего уникального гостя. Здесь он выступает под псевдонимом Ричард, — представила выступающего Анастасия.

— А почему «под псевдонимом Ричард»? — тут же раздался вопрос молодой девушки, одетой в воздушный голубой сарафан.

— Потому что Ричардом звали короля. Я в своем роде тоже король, так как могу многое из того, что ни один из вас, думаю, повторить не сможет. Я человек, которого называют медиум.

При этих словах шокированная публика застыла, вся отдавшись вниманию.

Ричард, не теряя зря времени, начал свое выступление. Он поставил в центре палубы обычный стул, затем сел на него и, сконцентрировавшись, замер. Тут все увидели, как стул вместе с Ричардом медленно поднимается вверх, затем плавно раскачивается и опускается на место. После этого Ричард то же самое проделал, удобно улегшись в шезлонге.

— Есть желающие повторить это самостоятельно? — хитро улыбаясь, обратился он к собравшимся, но, не услышав ответа, продолжил: — А с моей помощью?

— Можно мне? — вскочив со стула, тут же попросила Нелли.

— Разумеется, — ответил он и предложил удобно устроиться в шезлонге. — Вы, если вдруг испугаетесь при поднятии, пожалуйста, не прыгайте вниз, — на всякий случай предупредил он.

— Я не подведу, — заверила она и, усевшись, крепко вцепилась обеими руками в подлокотники.

Ричард, убедившись, что все в порядке, отошел от нее на некоторое расстояние. Вскоре кресло вместе с Нелли начало подниматься вверх на глазах у изумленной публики, а, достигнув высоты в три метра, зависло в воздухе.

Не смея шевельнуться, Нелли застыла на своем ложе. Происходящее дальше не только сковало внимание зрителей, но и поразило своей необычностью. То, что все увидели, было за гранью их понимания. Рядом с Ричардом сформировалось странное сероватое облако, затем оно начало сгущаться, немного темнеть и постепенно принимать очертания человеческой кисти. Затем эта мистическая рука, управляемая некой силой, устремилась к крайнему столику, на котором стояла ваза с цветами.

Подлетев, кисть сжала пальцы и вытащила один из цветков, подняв его в воздух. Затем мистическая кисть поднялась кверху — туда, где, зависнув в шезлонге, висела полуживая от страха Нелли, и протянула ей цветок.

Увидев серую кисть, плавно летящую и не принадлежащую никому, Нелли завизжала от страха. В этот момент кисть рассеялась, уронив цветок на колени Нелли. Она схватила одной рукой цветок и прижала его к себе, другой же рукой продолжала держаться за сиденье. Тут она почувствовала, что ноги ее коснулись чего-то, и, вздрогнув, повернула голову, до этого запрокинутую и устремленную взглядом в синее небо. Обернувшись, тут же успокоилась и пришла в себя, так как находилась уже на палубе.

— Класс! — первым отреагировал на увиденное парень, наблюдавший за всем с углового стола, и тем самым разрядил немой восторг. — А столы мы двигать будем?

— Столы? — переспросил Ричард.

Но ответ не понадобился, так как тут же стол, о который облокотился задавший вопрос парень, отъехал в сторону и, не успевший скоординироваться, тот свалился на палубу. Это падение вызвало смех туристов, а также немного привело их в чувство от легкого потрясения. Сразу посыпалось множество вопросов, просьб к Ричарду. Многие просились поучаствовать в шоу, интересовались, может ли он двигать теплоход в случае, если откажет двигатель.

— Не знаю, не пробовал, — уклончиво отвечал король шоу.

Дальше шли трюки с передвиганием предметов на столе и в воздухе. Шоу затянулось дольше намеченного, и Анастасии пришлось прервать его для продолжения экскурсии. Но ее мало кто слушал, так все были увлечены обсуждением выступления Ричарда. Сам же виновник, показав последний трюк, быстро удалился в каюту и больше не выходил.

Между тем солнце давно перешло на сторону заката. Теплоход подошел к небольшому поселку и пришвартовался у пристани. Уставшие пассажиры тут же высыпали на долгожданный берег, наслаждаясь твердой почвой под ногами. Анастасия собрала всех и предложила пройти посмотреть палаточный городок, который располагался на берегу, в двухстах метрах от пристани.

— Ну что, Лолита моя, какая палатка нам выделена на ночлег? — спросил Грач у Нелли.

— Сказали — крайняя, у обрыва.

— А ты не боишься ночью свалиться с него?

— Хочу, вместе с тобой и в надувной лодке, — пошутила Нелли.

Глава 15

Схватка со стихией

Подойдя к своей палатке, Грач приоткрыл вход в нее и нырнул внутрь. Следом за ним последовала Нелли, но, зацепившись за его ногу, шлепнулась на пол внутри. Обернувшись, Семен Семенович тут же поспешил следом. Он обнял ее и пристроился рядом.

— Ну, вот мы опять наедине, можно сказать в отдельной каюте, — лукаво произнес он.

— И что дальше? — хитро прищурив глазки, поинтересовалась Нелли.

— А дальше я зацелую тебя и проглочу целиком!

— Ну уж нет, глотать не позволю — я еще хочу на танцы попасть, — задорно произнесла она и вырвалась из его объятий.

Словно дети, Грач и Нелли возились в палатке, толкая и сваливая друг друга. Тут они расслышали звуки музыки с теплохода.

— Все, хватит, я хочу танцевать! — встав на колени, решительно сказала Нелли и начала причесывать свои взлохмаченные волосы.

Приведя себя в порядок, они выбрались из палатки и вернулись на теплоход.

— Что сперва: поедим или потанцуем? — поинтересовался Семен Семенович.

— Поедим, — предложила Нелли и устремилась к столу, за которым сидели во время обеда.

Нового знакомого на палубе не было.

— Где это Ричард гуляет? — полюбопытствовал Грач.

— Видимо, наш медиум давно стащил своей серой кистью приличный кусок мяса из кубрика и теперь отъедается, закрывшись в каюте, — рассмеявшись, предположила Нелли.

Поедая ужин, Нелли и Грач наблюдали за выходившими на танцплощадку туристами, а вскоре и сами присоединились к ним.

Ужин и веселье на палубе затянулись допоздна. Но вот затихла музыка, и одна за другой постепенно стали гаснуть цепочки из ярких разноцветных огней иллюминации.

— Пойдем и мы спать! — предложил Семен Семенович.

— Ну, вот и вся романтика… — скривив рот, проворчала Нелли.

— Ты еще что-то хочешь предложить? — изумился он. — Надеюсь, народ в палатках мы пугать не пойдем, приставив фонарик к подбородку, — хрипло прошептал Семен.

— Эта идея тоже заманчивая, но я предлагаю побродить по ночному перелеску, ведь это так романтично!

— Да, конечно. Ночь, стволы, незамеченные кочки, пенечки… А утром шишки, синяки, переломы и на теплоход не пустят.

— Да ну тебя! Бери фонарь и пошли, — дернула его за руку Нелли.

Идя на поводу безрассудной идеи, Семен Семенович взял Нелли за руку и, подсвечивая дорогу фонарем, углубился с ней в небольшой лесочек. Выбрав поляну недалеко от палаток, хорошо освещенную луной, они уселись на поваленное дерево.

— И что мы здесь будем делать? — задал логичный вопрос Грач. — Кормить комаров?

— Слушать ночь, — нашлась Нелли. — Ты только прислушайся, как стрекочут кузнечики. Они словно напевают свой романс ночи.

— До меня доносится только лишь как пищат комары у меня над ухом.

— Семен, ты опять не то слушаешь!

— Да, действительно, уж лучше я буду слушать твое дыхание, — согласился он и повернул лицо Нелли к себе, осыпая его поцелуями.

Затем поднял ее на руки и усадил к себе на колени. Сердце Нелли учащенно забилось, и она нежно обвила своими руками шею Семена Семеновича, уложив свою голову ему на плечо.

— Может, все-таки пойдем в палатку? — предложил он.

— Может, пойдем, — мягко согласилась она.

Семен Семенович поднялся с бревна и на мгновение замер.

— Нелли, ты слышишь голоса с берега? — взволнованно спросил он.

— Да, действительно, там какие-то крики, — согласилась она, уловив долетевшие до нее звуки. — Может, что случилось?

— Не знаю, но полагаю, надо торопиться.

Выскочив из леса, они увидели троих молодых ребят у берега, куда-то указывающих рукой. Еще несколько человек, которых разбудил шум, медленно вылезали из своих палаток. Остальные, не придавшие большого значения крикам, оставались внутри. Подойдя ближе к стоящим на берегу, Семен обратил внимание на то место, куда смотрели собравшиеся. Там, в земле, на уровне середины одной из крайних палаток образовалась трещина.

— Как вы ее заметили? — подойдя ближе, поинтересовался Грач.

— Это наша палатка. Не спалось, вышли посидеть на берегу, а тут берег под нами как треснет. Хорошо, хоть вместе с палаткой в воду не обвалился.

Тут началось что-то совершенно никем не запланированное. Трещина, на которую все смотрели, быстро поползла по земле, уходя под палатку. Затем приглушенный треск — и метр земли обвалился в воду, утягивая за собой палатку. Она вытянулась над водой, удерживаемая несколькими кольями, вбитыми в землю. Та же часть земли, которая обрушилась в реку и в которой были вбиты задние колья, тянула палатку к себе, подталкиваемая течением. Еще миг — и все колья, словно пробки, выстрелили из земли. Теперь палатку более ничего не удерживало, а потому огромным куском земли, словно камнем, ее утащило на дно реки.

На поднявшийся шум и крики из своих брезентовых хижин выскочили остальные. Только лишь первая палатка успела скрыться из виду под толстым покрывалом воды, как трещина в земле опять пришла в движение и теперь ползла к палатке, в которой должны были провести ночь Грач и Нелли.

— Моя сумка! В палатке осталась моя сумка! — сообразив, что их палатку ждет та же участь, Семен Семенович тут же, не раздумывая, помчался к ней.

— Куда ты, Семен, остановись! — крикнула Нелли. — Сейчас и здесь будет обвал!

— Что случилось? — спрашивали друг друга недавно вышедшие из палаток.

— Оползни, — пояснил кто-то.

— Все отходите от берега, — закричала появившаяся откуда-то Анастасия. — Мужчины посильнее, помогите собрать палатки и оттащить ближе к лесу!

Анастасия пыталась увести всех подальше от нежданной беды, но Нелли как одержимая рвалась к берегу.

— Пропустите меня, там мой Семен! — кричала она.

Семен же, влетев в палатку, ухватился за ручку сумки и тут почувствовал, как земля у него под ногами начинает расползаться. Испуг на мгновение остановил его, но инстинкт самосохранения оказался сильнее. Он словно зверь рванулся к выходу и уже наполовину был на улице, когда очередной ком земли, на котором была закреплена их палатка, оторвался от основной массы и стал сползать в воду.

Семен Семенович не успел встать обеими ногами на твердый грунт и начал сползать вниз. Одной рукой он удерживал ручку сумки, которая застряла внутри, другой же рукой цеплялся за торчащие сбоку корни. При падении Грач не успел отвернуть лицо от веток того куста, за чьи корни сейчас удерживался. От ссадин лицо начало кровоточить, но это сейчас волновало его меньше всего. Он боялся быть утянутым палаткой, которая сейчас являла связь между его сумкой, застрявшей внутри, и большим куском земли, который уже почти сполз к воде.

Застрявшую ногу наконец удалось вытащить, и Грач стал пытаться этой ногой скинуть палатку с сумки. Наконец это ему удалось. Осталось только спастись самому.

Стоявшие на берегу не видели его отчаянных попыток выбраться, так как опасались подойти к краю и заглянуть вниз из-за угрозы нового обвала. Семен Семенович позвал на помощь, но шум и переполох на берегу заглушали его крики. Зато до него самого доходили отчаянные выкрики Нелли.

Поняв, что помощи ждать не придется, он продолжил свои попытки выбраться самостоятельно. Цепляясь руками с одного корня на другой, он немного подтянулся кверху и, уцепившись за ствол невысокого деревца, смог выползти на край обрыва. Но тут его поджидал новый обвал. Дерево, за которое он крепко ухватился, начало клониться вбок. Не мешкая, Грач бросил свою сумку как можно дальше от края, оттолкнулся, как смог, от падающего дерева и обхватил руками небольшой куст. Поднимаясь по обсыпающейся под ногами земле, он все же смог вскарабкаться наверх.

Заметив его, Нелли, расталкивая всех, бросилась на помощь. Она подбежала в тот момент, когда Грач вылез на твердый грунт, но все еще стоял на коленях.

— Семен! Дорогой мой, я так испугалась! — подбежав, обнимая его, залепетала она.

— А как испугался я! — пытался пошутить он в ответ.

— У тебя лицо в крови, ты поранился!

Но вместо ответа Грач вскрикнул:

— О, нет!

Он молниеносно схватил руку Нелли и крепко сжал, и в эту секунду они рухнули вдвоем в воду.

— Я не умею плавать, Семен, — завизжала Нелли.

— Главное, крепко держись за меня, я вытащу обоих. Здесь близко — надо отплыть от оползней.

— Но тут везде крутой берег, мы не поднимемся!

— Доплывем до теплохода — в том месте берег ниже, — предложил Грач.

Семен Семенович одной рукой крепко прижимал Нелли к себе, другой же усердно греб. На их счастье, плыть было недалеко. Добравшись до берега, Грач помог Нелли подняться и заметил, что кто-то с берега протянул ей руку. Когда Нелли была в безопасности, тот же человек протянул руку Семену Семеновичу.

— Хватайся сильнее, я помогу, — крикнул он.

Тут Грач хорошо рассмотрел лицо спасителя — это был Ричард.

— Спасибо за помощь, — поблагодарил он, когда сам оказался в безопасности.

— Я слышу — на берегу кричат, выскочил из каюты, собрался бежать к палаткам, — объяснил Ричард. — А тут заметил вас в воде. Что произошло?

— Оползни, — тяжело дыша от усталости, ответил Семен Семенович.

— Странно. Река здесь спокойная, да и грунт не располагает к таким явлениям, — удивился Ричард.

— А может, это один из ваших фокусов? — язвительно задала вопрос Нелли.

— Послушайте, милая Лолита (или, как я понял, правильнее называть вас Нелли): да, устроить такое под силу медиуму, но я такими вещами не занимаюсь. Поверьте мне: все, что может как-то угрожать жизни людей, я никогда не сделаю.

— Простите нас за нелепые обвинения, — извинился вместо Нелли Грач. — Вы помогли нам.

— Я все понимаю, Роман, не надо извиняться.

— Я тоже не Роман, это была глупая шутка, чтобы как-то развеять ваше одиночество. Называйте меня Семеном.

— Семен, — вдруг вспомнила Нелли, — твое лицо, оно все изранено…

— Все нормально, вода смыла кровь, — успокоил Грач.

— Но остались царапины, большая ссадина на щеке, ты можешь занести инфекцию!

— Нелли права. Вам лучше сейчас подняться на палубу, там попросите сухую одежду, сами обсохнете и там же покажетесь корабельному врачу.

— На берегу осталась моя сумка, — с сожалением вспомнил Грач.

— Это предоставьте мне, — успокоил Ричард. — Я все равно иду на берег и заберу вашу сумку.

Грач и Нелли благополучно поднялись на борт теплохода, заменили свою мокрую одежду на ту, которую смогли дать на теплоходе, а свою развесили для сушки. Царапины Семена Семеновича были незначительными, пары мазков зеленки было достаточно.

Тем временем оползни прекратились, но все туристы все равно вернулись на теплоход, разместившись для проведения остатка ночи в каютах. На этом все неприятности закончились, ночь прошла спокойно.

Утром в каюту, где спали Грач и Нелли, доставили их приведенную в порядок одежду. А двумя часами спустя к ним постучался Ричард.

— Не потревожу вашего уединения? — галантно поинтересовался он.

— Нет, конечно, заходите. Мы давно встали, только никак на палубу не поднимемся, — ответил Грач, вставая с места.

— Я вашу сумку принес. Вчера заходить не стал, поздно очень было, — сказал Ричард, протягивая сумку Грачу. — А как вы после вчерашнего происшествия себя чувствуете?

— Фантастически! Столько приключений в одной поездке! — тут же оживилась Нелли.

— Все правильно, в любой неприятности надо искать положительные моменты, иначе жить станет скучно.

— А вы сегодня будете опять показывать свои фокусы? — полюбопытствовала Нелли.

— Хочется еще раз нервы пощекотать? — засмеялся Ричард. — Свою часть программы я отработал. Теперь, говорят, будет самодеятельность, какие-то конкурсы…

— А завтрак мы еще не прокараулили? — спохватившись, спросил Грач.

— Нет, после вчерашнего народ только недавно стал выходить из кают. Все дружно проспали почти до полудня. Но теперь, думаю, лучше будет, если мы поднимемся на палубу. Я полагаю, завтрак скоро подадут, а может, уже и обед, — ответил Ричард.

Теплоход повернул в обратный путь к родному городу. Воскресный день был таким же теплым и солнечным. После завтрака Анастасия предложила устроить конкурс народных талантов, награждая выступающих памятными призами.

— Как это замечательно — отдых на теплоходе! Тут тебе экскурсии — ходить не надо, только голову поворачивай; тут тебе одновременно и солярий, — откинувшись на спинку стула, философски рассуждал Грач.

— И воздух — не то, что в городе, — продолжил Ричард. — Жаль только, что знакомства мимолетные. А мне бы хотелось и после поездки поддерживать с вами дружбу.

— Так в чем же дело? Я только «за»! Надеюсь, и Нелли тоже.

Глава 16

Видения атакуют

Теплоход подошел к пристани. Отдохнувшие и довольные плаванием пассажиры сходили по трапу на берег. Многие, не желая расставаться с новыми знакомыми, прощаясь, маленькими кучками стояли на берегу. Кого-то уже встретили родственники, а кто-то, отойдя от причала, свернул на дорогу, ведущую в город, и скрылся из виду, затерявшись в толпе.

Семен и Нелли стояли у берега, не желая так быстро расставаться с Ричардом.

— А может, в ближайшие выходные еще куда-нибудь вместе съездим? — предложил Ричард. — Можно, к примеру, махнуть в другой город на автобусе. Ведь лето скоро кончится, а зимой не вылезешь из дома, да и на дорогах опасно — то гололед, то заносы…

— Я не против, — откликнулась Нелли. — Вы опять фокусы будете показывать в дороге?

— Это обязательно. Чем платить за билет, я лучше небольшое представление устрою в поездке, а за это еще мне приплатят!

— Неплохо вы устроились в жизни, — подметила Нелли. — Хотя, если глубже подумать: зачем она вам вообще, эта работа? Сделали бы себе двойника из серого облака — и пусть через стены в банк проникает ночами.

— Это уже криминал, а такое не по мне. Я считаю: дар — он от Бога, а не от дьявола. Значит, и должен быть чистым, незапятнанным.

— Вы знаете, Ричард, мне ваши слова напомнили о недавних злоключениях, произошедших со мной. Я хотел бы как-нибудь поговорить с вами об этом. Вы не прочь? Поможете разобраться в происходящем со мной? — спросил Грач.

— С удовольствием. Я холост, живу один, времени свободного хоть отбавляй, — отозвался Ричард.

— Как и у меня, если не считать работы.

— А разве вы не муж и жена? — удивился Ричард.

— К сожалению, это не так, — вмешалась в разговор Нелли. — Хотя я бы не прочь…

— Мы просто близкие знакомые и работаем вместе, — пояснил Семен Семенович. — А женатым я уже был много лет назад, хотя и не разведен до сих пор. Моя жена бросила меня, исчезнув бесследно. Это давняя и неприятная история.

— Тогда дело проще. Я дам свой телефон, а в обмен возьму ваши. Надеюсь, так мы точно созвонимся. Только одна просьба: давайте перейдем в общении на «ты» — а то уж очень официально.

— Вот и замечательно, — обрадовалась Нелли. — А скажи, Ричард, как тебя зовут на самом деле? Ты на палубе сказал, что Ричард — это псевдоним.

— Меня так и зовут на самом деле, а про псевдоним я выдумал для таинственности.

Вскоре к пристани подошел следующий теплоход и, издавая громкие гудки, помог затянувшейся беседе наконец закончиться. Попрощавшись, Ричард ушел, а Нелли и Грач сели в автобус и поехали в центр города. Вскоре они добрались до места и, выйдя из автобуса, распрощались. Каждый отправился в свою сторону.

Тридцатью минутами позже Грач, проходя мимо булочной, решил заглянуть в нее. Здесь он обычно покупал себе хлеб на ужин, что и намеревался сделать сейчас.

— Здорово, Семен! — поприветствовал вошедшего Грача его сосед по подъезду, Иннокентий. — Ты где это пропадал? Спортивный костюм, дорожная сумка при тебе… На соревнования, что ли, от работы ездил?

— Вроде того, только чуть поинтереснее. Отдыхал я, Кеш, оба выходных на теплоходе, — ответил Семен Семенович.

— Завидую! А мою дальше дачи не вытащишь.

— Во всем есть своя романтика. Зато вы с женой на своей даче, небось, баньку натопили, шашлыков нажарили…

— Не без того! — с гордостью произнес Иннокентий. — А ты сам-то с кем ездил — с той смазливой девчонкой, что заходит к тебе?

— С ней, но она не девчонка, просто выглядит молодо. А так ей уже двадцать семь, — пояснил Семен Семенович.

— Женщина в самый раз! А чего ты с ней не живешь?

— Если честно, то не испытываю я к ней еще того, что чувствовал к бывшей жене Людмиле.

— Думаешь, вернется после стольких лет? — поинтересовался сосед.

— А вдруг… — с грустью произнес Грач.

Тут из подсобки выглянула одна из продавщиц и, внимательно оглядев обоих мужчин, спросила:

— Кто из вас тут Семеном будет?

— Вообще-то я, а что? — удивился Грач.

— Зайди в подсобку — хмырь какой-то умоляет позвать тебя, говорит, что срочно. Мало того, что хлебный магазин в дом свиданий превратили, так еще и названивать сюда стали, — заворчала она своим прокуренным хриплым голосом и, повернувшись, стала заходить обратно. — Иди сюда! — гаркнула она, оказавшись внутри.

Грач поспешил следом за дамой. Внутри подсобного помещения он подошел к столу, где лежала снятая трубка телефона, и поднес ее к уху.

— Я слушаю, — произнес он. — Кто хотел со мной говорить?

Из трубки раздался знакомый приглушенный голос:

— Добрый день! Это я — ваш Доброжелатель. Надеюсь, вы меня еще помните? Как прошла поездка? Оползни не сильными были? Плешивцева еще не забыли?

А к предупреждению моему, похоже, не прислушались! Зря вы так, Семен Семенович. Но время у вас еще есть — ночь подумайте, а утром заявленьице на стол об уходе. Да вы что-то и не отвечаете мне? Значит, внимательно слушаете. Так это правильно!

— Оставьте меня в покое! — спокойно, но твердо ответил Грач и повесил трубку.

Поблагодарив продавщицу, он вылетел на улицу, напрочь забыв, зачем заходил в булочную. По дороге к дому он спокойно попытался проанализировать ситуацию. «В булочной я простоял долго и недалеко от окна, разговаривая с Иннокентием, — рассуждал сам с собой Грач. — Звонивший, скорее всего, меня видел через окно и, быстро узнав в справочной телефон этой булочной, позвонил. Но откуда он мог знать, что я ездил отдыхать? Может быть, он следит за мной постоянно? Видимо, так оно и есть. А потом запугивает. Может, он сам метит на мой пост? А откуда он узнал об оползнях на берегу? Скорее всего, он тоже был в поездке. Но со мной ничего не произошло! Значит, он только запугивает. Возможно, так же было и с Власом. Только тот не выдержал, вот сердце и сдало. Все сходится, главное — не поддаваться на эти безумные провокации».

Подходя к подъезду, Грач был уже абсолютно спокоен: он раскрыл замысел безумца, как ему казалось. У себя в квартире Семен Семенович больше об этом звонке и не вспомнил, ему хотелось думать о Нелли, Ричарде, прекрасно проведенных выходных. Спать он улегся пораньше, чтобы чувствовать себя в первый рабочий день недели бодрым и в добром расположении духа. Ведь завтра он уже — в новой должности!

На славу отоспавшись, Семен Семенович бодро выпрыгнул из своей постели, проделал утреннюю зарядку, принял освежающий холодный душ. После чего он заскочил на кухню, на ходу выпил чашку кофе с оставшимся с пятницы печеньем и уже через сорок минут в превосходном настроении вошел, скорее даже впорхнул, в двери своей конторы.

— Привет, Нелечка, — бросил он на ходу, заглядывая в приемную директора. — А загар тебе очень к лицу.

— Издеваешься? Какой загар, я обгорела вся! Ночь не спала — все тело болело! — вместо приветствия пожаловалась она.

— В следующий раз меньше времени проводи валяясь в шезлонге, а то обуглишься! — посоветовал он и скрылся в коридоре.

— Семен Семенович, приветствую, — произнес идущий в свой кабинет директор. — Вижу — настроение после выходных прекрасное. Значит, и работа должна быть ударной!

— Не сомневайтесь, Полиевкт Петрович, не подведу! — весело отрапортовал Грач.

Причина его отличного настроения с самого утра скрывалась в том, что сегодня во сне ему пригрезилось нечто удивительное. Снилось ему, будто он, инженер Грач, соорудил неслыханный до этого каскад фонтанов. И самым главным, замыкающим, — был огромный фонтан с множеством арок, всевозможных ступеней, золотых рыбок и русалок, спускающихся по воде. Располагался фонтан в парке культуры и отдыха, среди живописных аллеек из кустов дикого шиповника.

Этот уникальный проект вертелся сейчас в голове Грача. Ему хотелось в точности воплотить все виденное сперва на бумаге, а потом в жизни, не забыв ни мельчайшей детали.

— Это станет моим величайшим творением, — вслух восторженно произнес он. — Обо мне будут писать газеты, а на фонтан приедут посмотреть заграничные вельможи.

Семен Семенович достал со стеллажа рулон с голубыми ватманами, закрепил один из них на кульмане и начал молниеносно рисовать схемы, отдельные элементы будущего фонтана, делая необходимые пометки сбоку на листе. Когда уже многое было сделано, раздался стук в дверь и на пороге появилась Нелли.

— Извините, Семен Семенович, — расплываясь в улыбке, начала она, — что отрываю вас от работы. Но мне жизненно необходимо, во-первых, запечатлеть свое появление страстным поцелуем…

— Ты с ума сошла, Нелечка, ну не здесь же! А если шеф войдет?

— Не войдет, он срочно отъехал на какое-то совещание, — успокоила Нелли и, приблизившись, чмокнула Грача в щеку. — Во-вторых, я пришла спросить: не сделать ли нашему уважаемому и обожаемому инженеру чая?

— Не откажусь! А в-третьих будет? — опустившись в мягкое кресло, поинтересовался Грач.

— А в-третьих, дорогой Семен, тебе только что звонили на мой телефон и просили передать: мол, за вашей работой следят; а еще сказали, чтобы ты не забывал о каком-то уговоре. Я спросила: от кого передать? А меня заверили, что вы, мол, знаете, и повесили трубку.

Грач с мечтательной улыбкой на устах развернулся в кресле. Казалось, он и не слушает слов секретарши, все еще витая в грезах сна. Но после небольшой паузы он все же произнес:

— Да бог с ним, Нелечка, иди, посмотри, что я собираюсь создать! — он развернул перед ней один из расчерченных ватманов с нанесенными эскизами фонтанов, при этом добавив: — Я назову главный фонтан в центре моего будущего каскада твоим именем — «Нелли».

— Это будет великолепно! — глядя на чертеж;, всплеснула руками Нелли. — Я обожаю тебя и удаляюсь за обещанным чаем.

Проговорив это, она скрылась за дверью, а через десять минут вернулась, держа в руках стакан с горячим чаем.

— Чай готов! Я оставляю его и удаляюсь.

Не успел Семен Семенович взять стакан с чаем в руку, как на столе его задребезжал телефон.

— Инженер Грач, слушаю вас, — подняв трубку, произнес он.

На что услышал следующее:

— Вам все в точности передала ваша секретарь?

— Прошу прощения, — сдержанно начал отвечать Грач, не дав незнакомцу закончить, — но я не имею ни малейшего желания выслушивать вас.

Сказав это, он самодовольно положил трубку на рычаг. Через пару минут в его окно, находившееся на втором этаже, кто-то кинул камушек.

— Это еще что за детские игры! — бросил Грач и, встав со стула, направился к окну.

Раскрыв рамы, он выглянул на улицу, но увидел там лишь спешащих прохожих, мчащиеся по дороге машины, и никого, кто бы мог швырнуть камень в окно. Пожав плечами, Грач вернулся к столу и тут заметил, что дверь в его кабинет распахнута.

— Странно, — удивился он. — Сквозняком, что ли?

Закрыв дверь и вернувшись в свое кресло к ожидающему его горячему чаю, к своему удивлению, он обнаружил рядом со стаканом странный оборванный клочок бумаги, которого раньше явно здесь не было. Посередине этого клочка крупными печатными буквами было начертано следующее: «Ты еще и упрямец, любезный Грач!»

Инженера передернуло, а по спине пробежали мурашки — ему ясно вспомнились все последние звонки, странное предупреждение по телевизору. Несколько минут он разглядывал лежащий перед ним клочок бумаги, но потом, залпом выпив свой чай, сделал из записки самолетик и запустил его в открытую форточку, препроводив словами:

— А пошел бы ты к дьяволу!

Такая дерзость понравилась ему самому, отчего он лихо развернулся в кресле, взглянув мимоходом в небольшое зеркало на противоположной стене, и, подмигнув себе, громко произнес:

— Не на того напали — мы еще повоюем!

Затем с трепетом вернулся к своим чертежам и, взяв карандаш в руки, принялся было за работу. Но, опустив взгляд на лист ватмана, стал покрываться красными пятнами, постепенно переходящими в рябь… На бумаге вместо чертежей и схем появились изображения голых женщин. Фигуры их были ужасно уродливы, а на лице каждой сверкал дьявольский оскал.

Решив, что это видение, Семен Семенович зажмурился и провел по листу рукой. Когда же он вновь открыл глаза, его взору предстали все те же девицы, только теперь ему казалось, что они не нарисованы, а лежат поверх бумаги. Внезапно эти силуэты, будто живые, начали подниматься на ноги и, оттолкнувшись от стола, полетели вверх. Словно стая воронья, они закружились над головой инженера, пытаясь ущипнуть или дернуть за волосы. А одна, попроворнее, схватив со стола скрепку, начала запихивать ее в ухо Грача.

Семен Семенович лихорадочно принялся махать руками.

— Кыш! Кыш! Пошли отсюда! — выкрикивал он.

А те все быстрее и быстрее кружили над его головой. От такого вихря голова Грача начала кружиться, и он без сознания рухнул на пол.

Вскоре, вспомнив, что пора забрать пустой стакан из-под чая, Нелли вернулась в кабинет. Увидев Грача неподвижно лежащим на полу, она бросилась к нему.

— Семен, что с тобой? — начала она трясти его. — Ты же недавно был веселеньким, здоровеньким и сидел в своем кресле!

Нелли суматошно бегала вокруг Грача, то шлепая его по щекам, то прикладывая ухо к груди.

— Что же делать? — причитала она. — Пульс вроде есть… Может, «скорую» вызвать — не дай бог, с сердцем что! А если это простой обморок от переутомления?…

Рассуждая так, Нелли схватила с тумбочки графин с водой и начала поливать лицо Грача. От такой процедуры веко правого глаза Семена Семеновича слегка дернулось, и он открыл глаза. Оглядывая снизу вверх кабинет, он тихо спросил:

— А почему здесь так сыро? Неужели дождь прошел?

— Ну, слава всем святым! — затараторила секретарша. — Ты пришел в себя, а я уже неотложку хотела вызывать!

— Пришел в себя? — удивился Грач. — А я разве куда отлучался?

— Когда я вошла в кабинет, — начала Нелли объяснять произошедшее, помогая Грачу сесть в кресло, — то обнаружила тебя лежащим без сознания на полу.

— Но я ничего не помню, — возразил он. — Что со мной произошло?

— Не знаю, но, думаю, надо показаться врачу.

— Я абсолютно здоров! — запротестовал Грач.

— Здоровые люди просто так в обморок не падают!

Решив, что сегодня на работе ему оставаться уже не стоит, Семен Семенович вышел из здания «Водора» и медленно побрел по улицам в направлении дома. Думать о случившемся и пытаться как-то анализировать это ему не хотелось. В голове его еще был туман, хотелось спать и страшно сохло во рту, будто он съел накануне дюжину селедок.

Грач осушил два стакана холодной воды из-под крана и прилег на диван, намереваясь вздремнуть. Тут раздался звонок в дверь, заставивший его оторваться от дивана и пройти в коридор. Открыв дверь, Грач увидел на пороге Вадима.

— Здравствуй, Семен! — начал тот. — Я в автобусе ехал мимо — смотрю, ты идешь к дому в середине рабочего дня: голова опущена, ноги еле переставляешь. Случилось что? Ты заболел?

— Может, — подавленным голосом ответил Грач.

— Значит, правильно, что я зашел. Рассказывай, вдруг я чем помочь смогу.

— Я и сам не знаю… — начал Семен Семенович.

— Как не знаешь, что-то же с тобой произошло?

— Ничего серьезного, просто были какие-то видения, галлюцинации, потом голова закружилась, и я в обморок упал.

— Вот так ничего серьезного! Ты что, Семен, со здоровьем не шутят. Тебе обязательно надо показаться врачу.

— И Нелли так говорит, — согласился Грач.

— Правильно говорит, завтра же и иди.

— А работа? — забеспокоился Семен Семенович.

— Работа подождет, больничный возьмешь. К врачу тебе надо сходить. Я тебе даже порекомендую своего знакомого из нашей партии — он отличный специалист. Вечером с ним созвонюсь, договорюсь обо всем, а потом перезвоню тебе и скажу, где он будет принимать и в какое время.

— Спасибо тебе, Вадим, за заботу, я обязательно схожу к доктору. А сейчас я посплю — голова кружится.

— Отдыхай, я пойду, — согласился Вадим и ушел.

Глава 17

Мнимый доктор

Поздно вечером в квартире Грача раздался телефонный звонок. Продирая глаза ото сна, Семен Семенович поднялся с дивана, с трудом соображая, где звонят — во сне или наяву. Сообразив, что звонок все же реальный, он поплелся к двери, но, немного пройдя, остановился, заметив на тумбочке дребезжащий телефон.

— Так это ты меня разбудил, — недовольно проворчал Грач, обращаясь к телефонному аппарату.

Он опустился рядом на стул, облокотился о тумбочку и только потом снял трубку.

— Слушаю вас, — сонно произнес Грач.

— Я тебя разбудил, Семен, ты уж прости меня, — послышался голос Вадима. — Я звоню сказать, что договорился с врачом. Он тебя завтра будет ждать в десять утра в пятой городской больнице в пятом кабинете. Запомнить несложно. Ты обязательно сходи к нему, только не опаздывай.

Грач записал на листке рядом с телефоном координаты, куда он должен был завтра подойти, затем подчеркнул написанное и ниже крупными буквами подписал: ДОКТОР.

Наступившее утро показалось Семену Семеновичу хмурым и сиротским. В голове прояснилось, а в душе было тускло и дождливо от того, что ждало его впереди. Он медленно оделся во что-то, не глядя, мятое оно или нет, и вышел из квартиры, направляясь в поликлинику под номером 5.

Чем ближе подходил он к поликлинике, тем ужаснее рисовалось ему его состояние. А когда он переступил последнюю ступень, ноги его и вовсе подкосились, и он чуть было не упал, но вовремя ухватился за перила. Грач чувствовал, что кровь отхлынула от его лица, а сердце, как ему казалось, замедлило удары. В таком состоянии — чувствуя себя уже наполовину покойником — он шагнул в длинный коридор больницы.

На кушетках сидели больные, ожидающие своей очереди. Чтобы как-то скрасить тягостное ожидание, они беседовали друг с другом, обсуждая болезни, лекарства и врачей. Проходя мимо третьего кабинета, Грач замедлил шаг, вслушиваясь в разговор двух пожилых женщин.

— Этот доктор — просто чудо! — говорила одна. — Он у меня столько болезней нашел!

— У тебя только нашел, — хвалилась другая, — а меня он уже пять раз прооперировал! Доктор мне говорит, что после шестой операции я буду как огурчик…

«… Холодная и зеленая», — саркастически подытожил для себя заключительную фразу женщины Грач и вздрогнул от ужаса. Отыскав глазами цифру «пять» на двери, он робко постучался.

— Входите, — раздалось в ответ.

Войдя, Грач увидел сидящего за столом мужчину в белом халате, белом колпаке и с белоснежной маской из марли на лице.

— На что жалуетесь? — поинтересовался врач.

— На все! — чуть слышно пробубнил Семен Семенович.

— Хорошо! — не вставая с места, певуче протянул врач. — Вы все цвета различаете?

— Вроде все.

— Тогда скажите: какого цвета стул, на котором вы сидите?

Грач приподнялся на стуле и внимательно оглядел его.

— Голубой, — уверенно произнес он.

— Неправильно, — твердо заявил доктор, — он красный в пупырышек.

— Во что? — не понял Семен Семенович, робко опуская взгляд на краешек стула.

— К тому же вы немного глуховаты. Я сказал «в пупырышек», — громко произнес врач. — Проведите рукой и сами убедитесь.

Сдвинувшись на край, Грач провел рукой по стулу, но никаких пупырышков не заметил.

— Их здесь нет… — смущенно возразил он.

— Ага, у вас и чувствительность пропала, — весело произнес врач. — Я так и думал: первые симптомы.

— Чего первые симптомы? — испугался Семен Семенович.

— Не волнуйтесь, все узнаете на операционном столе.

Грач обессилено уронил руки с колен, а доктор продолжал осмотр с места, прищуривая маленькие круглые глазки.

— Теперь скажите: кто я — мужчина или женщина?

— Мужчина, — пробормотал грач.

— Галлюцинации, так я и думал! — заключил доктор. — Теперь поднимите рубашку — внутренности проверим. Ага, сердце вижу — есть, но какое-то малюсенькое. Печенка вроде тоже есть, ну уж очень большая и синяя. Пойдем дальше… Ребра — четыре лишних, придется удалять.

— Что удалять? — чуть слышно пропищал Грач.

— Печенку, я думаю, полностью, кусочек сердца, несколько ребер, правый глаз заменим на искусственный, удалим коленный сустав — он у вас неправильный, и пункцию мозга на анализ.

Таких слов Семен Семенович не выдержал и, съехав со стула, шмякнулся на пол. В полубессознательном состоянии он заметил, как врач слез со стула, снял халат и стал карликом. «Опять видения», — успел подумать Грач, прежде чем окончательно потерял сознание.

Очнулся он на больничной кушетке. Заботливая медсестра протирала его лоб мокрым полотенцем, а к носу изредка подносила пузырек с нашатырным спиртом. Открыв глаза, он тихо спросил:

— Это уже операция?…

— Он пришел в себя, — повернув голову в сторону врача, произнесла медсестра.

Через минуту над лицом Семена Семеновича склонился добродушно улыбающийся врач. На нем не было ни белого колпака, ни марлевой повязки на лице. Глаза его были крупными, карими и очень выразительными.

— Так что же, голубчик, с вами случилось? Такой крепкий и здоровый мужчина, а просто свалились без сознания на пол…

— Здоровый? — переспросил Грач.

— А вы что, хотели бы видеть себя больным? Пульс у вас в норме, давление — только в космос отправлять…

— А где тот, другой врач? — робко озираясь по сторонам, поинтересовался Семен Семенович.

— Какой другой? В этом кабинете нет других врачей, здесь работаю я со своей медсестрой Марией.

— Но когда я вошел, здесь был другой врач: в белом колпаке и марлевой повязке…

— Не знаю, о чем вы говорите, уважаемый. Может быть, кто зашел из медперсонала, пока мы были на совещании. Я прием пациентов начинаю всегда с половины одиннадцатого, перед моим приходом обычно делают влажную уборку. Здесь могла находиться уборщица, электрик обещал зайти проводку проверить…

Сидя на кушетке, Грач все никак не мог понять, кого он видел в кабинете.

— Скажите мне, доктор, — на всякий случай поинтересовался он, — а какого цвета стул, на котором я сижу?

— Голубого. А у вас на этот счет возникли сомнения?

— Да не совсем… А пупырышков на нем случайно нет?

— Да что вы, в самом деле, какие пупырышки! А на что вы вообще жалуетесь?

— Я и сам не знаю. Мне Вадим — мой приятель — посоветовал прийти к вам на консультацию к десяти часам.

— Тогда все ясно, мне вкратце он все вечером объяснил. Только мы с ним договаривались не на десять часов, а на половину одиннадцатого.

— Скажите, а печень моя сильно увеличена? — продолжал спрашивать Семен Семенович, вспоминая диагноз предыдущего врача.

— С чего вы это взяли? Да и потом, это можно определить только с помощью специального оборудования. Но я считаю, что в этом нет необходимости. Пока вы лежали без сознания, мы взяли кровь на анализ — результат хороший, давление ваше в норме.

— Но что же тогда со мной?

— Есть симптомы небольшого пищевого отравления — отсюда галлюцинации, слабость. Да и нервишки вам подлечить не мешает. Больше гуляйте, не перетруждайтесь на работе — вот и все, что я могу посоветовать.

Из кабинета Семен Семенович вышел другим человеком — вновь бодрым и спокойным. Единственное, что его сейчас беспокоило, так это появление странных карликов, одного из которых он видел сегодня в поликлинике, другого — недавно у входа в «Водор» и месяц назад по телевизору. Кто они? Зачем его преследуют? Задавая себе такие вопросы и не находя на них ответов, Грач медленно шел по аллее тенистого сквера позади здания поликлиники.

— Не отчаивайтесь, это все суета! — произнес сидевший на скамейке худощавый старик.

— Что?… — не понял Семен Семенович и обернулся к незнакомцу.

— Их диагнозы — это только суета, которую они создают нам.

— Чьи диагнозы?

— Врачей, разумеется. Я видел ваше обреченное лицо, когда вы шли в поликлинику.

— Да, я немного волновался.

— Вот и я говорю — волнения по поводу болезней, которых, может, и в помине нет — это все суета. Ее цепи коварны, не позволяйте себе попасть в них.

— Забавный вы старик.

— Я не старик, это суета сделала меня таким — я позволил ей управлять моей жизнью.

— Видимо, в ваших словах есть доля истины. Случай меняет нашу жизнь, а суета потом калечит ее, — согласился с незнакомцем Грач, вспоминая свои проблемы.

— Не поддавайтесь ей, иначе вы увязнете в трясине, а потом выход будет найти все труднее…

— Я подумаю об этом на досуге, — заверил Семен Семенович и, бросив еще раз взгляд на странного незнакомца — то ли сумасшедшего, то ли проповедника, — удалился.

На работу Грач решил сегодня не выходить, устроить себе небольшой отдых посередине рабочей недели. А чтобы как-то занять этот день, он позвонил Ричарду и, застав того дома, предложил встретиться на набережной.

— Здравствуй, Семен, — поприветствовал подошедший на условленное место Ричард. — У тебя что-то случилось?

— Я и сам не могу пока разобраться. Но что-то явно происходит. Поэтому и позвонил тебе, хочу поделиться, да и посоветоваться тоже.

Грач пересказал все странные явления, подозрительные звонки, упомянул и о загадочной смерти Плешивцева.

— Ты знаешь, Семен, дело, похоже, намного серьезнее, чем тебе кажется, — выслушав рассказ Грача, заключил Ричард. — Но я заметил одну закономерность — все крутится вокруг твоей работы, а в частности — строительства фонтана. Тебе пытаются мешать, всячески запугивают, и, похоже, уже идет в какой-то мере более сильное воздействие на тебя — я имею в виду галлюцинации. Но остается один главный вопрос: кто это делает и зачем им это нужно?

— Боюсь, что ответить на этот вопрос я тебе не смогу.

— Пока ничего не предпринимай, живи как и прежде, работай — в общем, делай свое дело. Старайся понаблюдать за всеми окружающими тебя людьми, и чуть что — звони мне. Только не говори никому, что поделился со мной, даже Нелли.

— Думаешь, она на это способна?…

— Я пока ничего не думаю, но исключать никого нельзя.

— Ты знаешь, Ричард, мне стало немного спокойнее оттого, что я уже не один. Правда, меня еще поддерживает мой старый приятель Вадим, он в противоположность тебе уговаривает меня не связываться с этим…

— То есть оставить должность, проект — именно то, что от тебя хотят те, кто звонят?

— В общем-то, да. Но Вадима я знаю давно, еще со школы. Он все это советует мне из лучших побуждений.

— Может и так, но обо мне не говори и ему, на всякий случай.

На этой фразе Семен и Ричард распрощались.

В этот же день, несколькими часами спустя, в квартире Нелли раздался звонок в дверь.

— Вадим, если не ошибаюсь, — удивленно произнесла Нелли. — Что-то случилось с Семеном?

— С Семеном ничего не случилось, хотя я и зашел поговорить о нем.

— Проходи, — проговорила Нелли и, закрыв входную дверь, предложила пройти в комнату.

Вадим остановился и начал разуваться в коридоре.

— А что у тебя за интересный ключ на гвоздике у входной двери висит? — крикнул он из прихожей прошедшей в комнату Нелли.

— Это я от квартиры ключ туда вешаю, чтоб не потерялся.

— Интересный ключ, я таких замков не видел.

— Замку этому уже более двадцати лет, сейчас просто таких уже не делают. Да ты проходи в зал, Вадим. А я сейчас по-быстрому чайку сделаю, к тому же у меня пирог вишневый есть.

Вадим вошел в зал, оглядывая далеко не шикарную обстановку комнаты.

— Ты живешь одна? — поинтересовался он, когда Нелли появилась на пороге с подносом.

— Да. Родители мои умерли рано, а сестер и братьев у меня никогда не было, — пояснила она, снимая с подноса чашки и расставляя их на столе.

— Как я понял, замужем ты не была?

— Пока еще не встретила того, единственного.

— А Семен? Разве вы не близки?

— Не настолько, как мне бы того хотелось, — смутившись, ответила Нелли и начала резать пирог. — Ты пришел, как я понимаю, говорить не обо мне. Давай перейдем сразу к теме. Что тебя беспокоит в Семене?

— С ним в последнее время происходит что-то странное. У него, как ты заметила, уже и видения начались. Вот я и подумал: ты ближе всех к нему, лучше сможешь убедить…

— В чем? — перебила Нелли.

— Побольше отдыхать, не взваливать на себя так много работы, от некоторых проектов отказаться или передать кому-то другому. Ты, наверное, и сама заметила, каким он был в должности заместителя и каким он стал теперь.

— Конечно, заметила. Поговорить я с ним могу, а убедить вряд ли получится.

— Ты хотя бы попытайся со своей стороны, а я со своей попробую ему помочь.

На этих словах их разговор перебил телефонный звонок.

— Если это Семен, не говори, что я здесь, — попросил Вадим.

— Почему? Думаешь, будет ревновать? — кокетливо спросила Нелли.

— Не в этом дело. Не хочу, чтобы он знал, что я заходил поговорить о его самочувствии. Пусть это будет нашей маленькой тайной.

Нелли кивнула и подняла трубку.

— Слушаю вас… А, это ты, Семен? Привет! Как дела? В гости? Ну давай, заходи. Только, если можно, минут через двадцать — ко мне просто соседка зашла, но она скоро уйдет… Жду.

Повесив трубку, Нелли повернулась к Вадиму.

— Ты все понял? У нас есть двадцать минут, чтобы тебе одеться и незамеченным выйти из дома, а мне — убрать со стола и проветрить комнату.

Без лишних вопросов Вадим обулся и, попрощавшись, вышел. Спустившись по лестнице на улицу, он быстро прошмыгнул в соседний двор. А там, переходя от дома к дому через дворы, вышел на соседнюю улицу.

Нелли, как и собиралась, убрала со стола, проветрила комнату, подкрасила губы и пристроилась у окна, внимательно вглядываясь в прохожих. Когда же из-за угла показалась фигура Семена, сердце ее учащенно забилось. Как и обычно, оно предательски выдавало ее желание встретиться с объектом, к которому испытывала море нежных чувств и романтических фантазий.

Глава 18

Посещение гадалки

Нелли, как и обещала Вадиму, по-матерински нежно заботилась о Семене. Всякий раз на работе она старалась отвлечь его, лишний раз предложить чаю. Вечерами приглашала на прогулки, в кино. Но как ни старалась Нелли уговорить Грача отказаться от части его проектов, он наотрез отказывался и продолжал добросовестно доводить все до конца. Как и прежде, все неприятности по работе касались только строительства фонтана в парке: исчезали подписанные на работу наряды; ломались, только начав работу, экскаваторы; пропадали неизвестно куда рабочие и появлялись лишь в конце рабочего дня.

— С этим проектом в парке меня как сглазили, все идет наперекосяк! — поделился раз с Нелли своими предположениями Грач.

— Обычно в таких случаях посещают гадалку или целительницу.

— Ты скажешь тоже: чтобы я — и к гадалке! Не мужское это дело.

Несколько дней спустя Семен Семенович прогуливался перед сном по улочкам своего района. В этот вечер Нелли была занята уборкой по дому и не смогла составить ему компанию. Проходя около мини-рынка, он ради любопытства задержался у доски с объявлениями.

В этих маленьких листочках царила другая жизнь — «жизнь дорогого коммунизма», как любил называть ее Семен Семенович. Здесь нет ничего недоступного и недосягаемого — продается все: от сверхдефицитного до никому не нужного. А также в качестве товара предлагается и собственное тело с полным сервисом услуг. А обмен? В любой точке земного шара, на любую площадь, да еще и с перевозом мебели. Имей только деньги, и двери в рай для тебя откроются. Ну, а без денег можно только прочесть написанное и помечтать.

Пробегая глазами кривые буквы объявлений, Семен Семенович задержал взгляд на одном из них, в котором говорилось следующее: «Специалист по спиритизму: гадаю, ворожу, снимаю порчу и оказываю ряд других услуг». В голове Грача мелькнула мысль: «Может, сходить? Вдруг у меня порча какая?» Но, потоптавшись с минуту на месте, твердо заявил себе: «Бред какой-то, придут же в голову глупости!» и направился к дому.

Подойдя к своему подъезду, Грач полной грудью вдохнул воздух и зашел внутрь. На первой ступеньке он заметил пятно свежей крови.

— Странно… Упал, что ли, кто? — вслух неизвестно у кого спросил Семен Семенович.

Поднимаясь выше на свой этаж, он следил за пятнами крови, встречающимися на пути. У его собственной двери след оборвался. Ради любопытства Грач поднялся на следующий этаж, выискивая кровяной след дальше, но, не заметив больше ни капли, спустился к своей двери. Поднеся ключ к замочной скважине, он заметил на дерматиновой обивке буквы, написанные кровью. «Смерть!»— разобрал он написанное и вздрогнул.

Мелкие капли пота проступили на лбу. Словно окаменев, Семен Семенович замер, тупо разглядывая кривые буквы на двери. Что могло значить это пугающее слово? Напоминание о недавних похоронах Плешивцева, чья смерть так и осталась для многих загадкой? Или же это привет от того странного типа, который появлялся у здания «Водора» в день выборов кандидатуры на должность главного инженера?

Стряхнув с себя оцепенение и пытаясь отогнать горестные воспоминания, Грач поднял опустившуюся руку к замку, намереваясь все же открыть дверь и войти внутрь. Рука, сжимающая ключ, дрожала. А что, если внутри труп? Следы по всему подъезду ведут точно к его квартире. Семен Семенович представил: он распахивает дверь, а там, посередине его прихожей, распластавшись на полу, лежит кто-то с ножом в груди, а вокруг море крови… Но что же делать? Вызвать милицию? А вдруг его, Грача, арестуют — ведь труп же у него в квартире… Алиби на сегодняшний вечер у него нет — он просто гулял по улицам вечернего города, никто его не видел, ни с кем он не здоровался. Как назло, улицы были пустынными, а это в данной ситуации так некстати. И что тогда будет? Его тут же арестуют, отправят в тюрьму — и прощай Нелли, новая должность, поездки за город…

Отступив назад, Грач собрался бежать подальше от своей квартиры, от этих ужасных капель крови и жуткой надписи на двери, оставленной либо умирающим, либо преступником, пытающимся впутать в это дело Грача.

«А что, если все эти мысли только моя фантазия? И в коридоре никого нет, и трупа никогда не было? Они просто меня запугивают!» — осенило его и тем самым придало больше уверенности.

— Не на того напали, я еще повоюю! — крикнул он в пустой подъезд и, отбросив все прежние волнения, открыл дверь и шагнул в квартиру.

В прихожей никого не было, так же как и не было больше пятен крови. На всякий случай Грач взял тряпку в ванной и, выйдя на лестничную площадку, вымыл дверь снаружи, а также стер все подозрительные пятна вокруг. Вздохнув с облегчением, он вернулся в квартиру.

Чуть позже, лежа в постели и размышляя над случившимся, он мысленно рассуждал о том, стоит ли ему идти к гадалке или нет. Сейчас эта идея не казалась такой уж бредовой — скорее наоборот, вполне своевременной. Заснул Семен Семенович, так и не придя к какому-то решению, зато утром проснулся с твердым намерением после работы зайти по указанному адресу.

Встав с постели, Грач отправился в ванную комнату принять бодрящий холодный утренний душ, но тут из комнаты донесся звук зазвонившего телефона. Быстро обернувшись полотенцем, он выскочил в прихожую.

— Алло, слушаю вас, — поднеся к уху трубку телефона, произнес он.

— Доброе утро, Семен, — послышался знакомый голос из телефона. — Ты уж прости, что звоню в такую рань…

— Да что ты, Вадим, какая рань, я уже встал, собираюсь на работу. А у тебя что-то произошло?

— Да нет, сон плохой видел и тебя в нем. У тебя все хорошо? Ничего не случилось?

— Ничего такого, что могло вызвать у тебя плохое сновидение.

— А как насчет вечера? Семен, может, встретимся, сходим в кафе, поговорим? Что-то тревожно мне…

— Прости, друг, но сегодняшний вечер у меня уже занят. Я твердо решил сделать это и не хочу менять планы.

— Это связано с Нелли? — полюбопытствовал Вадим.

— Нет, Нелли тут ни при чем. Это связано только со мной. Хочу сходить к человеку, который, надеюсь, разъяснит мне все, что происходит вокруг меня.

— Какому человеку? Что прояснить? Зачем? — испуганно спросил Вадим.

— Ты не волнуйся за меня. Я иду к гадалке — специалисту по спиритизму высокого класса.

— Тебе нельзя туда ходить, вдруг это опасно! Где ты нашел такого человека?

— Я нашел ее объявление у мини-рынка и твердо решил после работы сходить к ней. А сейчас ты извини, Вадим, если я еще поговорю с тобой хоть минуту, то не успею позавтракать. Давай встретимся завтра и поговорим.

— Да, конечно, извини. Я позвоню вечером, — быстро проговорил Вадим и повесил трубку.

Грач забежал на кухню, на ходу позавтракал, отрезав себе бутерброд с ветчиной и запив соком, выскочил на улицу. Время поджимало, и он до работы шел быстро, не оглядываясь и не останавливаясь.

На работе время летело так же быстро. Незаметно промелькнул обеденный перерыв. А час спустя после обеда в приемной директора раздался телефонный звонок.

— Приемная «Водора», слушаю вас, — отчеканила Нелли.

— Здравствуй, Нелли. Это Вадим. Только вслух не произноси моего имени.

— Здравствуй… К чему такая таинственность? — удивилась Нелли.

— Мне срочно надо с тобой поговорить, но не по телефону. Выйди сейчас из здания и жди меня за углом.

— Сейчас я не могу, я на работе. Может, встретимся вечером и поговорим? — предложила Нелли.

— Я же сказал — сейчас! — нервно крикнул в трубку Вадим. — Вечером будет поздно!

— Хорошо, — испуганно согласилась Нелли, — выхожу.

— Но помни: никто не должен знать, куда ты идешь.

— А если спросят?

— Не знаю, скажешь — за свежей газетой в киоск или что-нибудь в этом роде.

Никем не замеченная, Нелли вышла из здания и свернула за угол, где располагались хозяйственные постройки, принадлежащие «Водору». Вскоре к ней подошел Вадим.

— Ты меня напугал своим звонком, — начала Нелли. — Что случилось?

— Пока ничего, но может случиться, если ты не вмешаешься.

— Я? Чем же я могу тебе помочь?

— Не мне, а Семену. Сегодня вечером он собрался к гадалке. Ты должна ему помешать. Он не должен ходить туда!

— Вадим, что за вздор ты несешь? — засмеялась Нелли. — Ради этих детских подозрений ты вытащил меня с работы?

Вадим поднял голову и взглянул на Нелли. Глаза его гневно сверкнули, а лицо побагровело от злости.

— Я приказываю тебе, — зло процедил он сквозь зубы. — Помешай ему идти к гадалке!

— Я думаю, что ему надо туда сходить. О гадалке Семен мне говорил, а отговаривать и мешать ему я не собираюсь, — твердо заявила Нелли.

— Ты горько пожалеешь о том, что говоришь и что собираешься сделать, — Вадим крепко схватил Нелли за плечи и, тряхнув ее, добавил: — пострадает не только он, но и ты!

Оттолкнув ее в сторону, он быстро ушел прочь. Ошарашенная такой странной взбучкой, Нелли, оцепенев, смотрела ему вслед. Когда тот скрылся за углом, она вернулась на рабочее место. О произошедшем решила умолчать и ничего пока не рассказывать Семену.

Сам же Семен, дождавшись окончания рабочего дня, прямиком направился разыскивать указанный в объявлении адрес.

Отыскав Пригородный переулок, о котором говорилось в объявлении, он стал вглядываться в номера домов. Наконец он уткнулся в ветхий деревянный домик, на калитке которого был написан нужный номер — 21. «Нашел!»— с облегчением подумал Грач, окидывая взглядом частное владение. На его счастье гадалка была дома.

Войдя внутрь дома, Семен Семенович застал ее стоявшей у окна и смотревшей куда-то вдаль.

— Добрый вечер, — начал он, — я по объявлению. Вы специалист по магическим делам?

— Ну, я, — раздалось в ответ. — А что вы хотели: гадание, наговор, порча?

— Да я и сам не знаю, что мне нужно. Понимаете, меня преследует какая-то нечистая сила.

— Нечистая сила? — удивилась гадалка и повернулась.

Тут Грач впервые увидел ее лицо. От неожиданности он вздрогнул: на него смотрело лицо молодой красивой женщины — с тонкой гладкой кожей, не тронутой ни единой морщинкой. Но в дополнение к этому голову ее венчал сноп седых старческих волос, а выцветшие бледные губы и сгорбившаяся спина говорили о далеко не молодом возрасте гадалки.

— Она самая, нечистая… — промямлил растерявшийся Семен Семенович, все еще не сводя глаз с лица женщины.

— Иди за мной, попробуем что-нибудь сделать, — скомандовала та и повела Грача в комнату для таинств и колдовства, находящуюся в глубине дома.

В центре этой комнаты Семен Семенович увидел нарисованный на полу странный знак — в большом кругу была вписана звезда, внутри которой непонятные надписи и цифры.

— Становись в центр, — указала рукой женщина на круг и, достав из висевшей на стене маленькой подушки иголку, протянула Грачу: — А это пока держи в руке.

Затем гадалка задернула на окнах шторы, зажгла свечи и расставила их на полу вокруг Грача. После этого она подожгла в чаше какую-то траву, зловонный запах которой тут же наполнил помещение. Чашу она установила на полу у основания звезды. Дым от зажженной травы клубами тянулся кверху, окутывая стоящего в центре Грача. Он закашлялся и потер начинавшие слезиться глаза.

— Все готово, теперь начнем действие, — тихо произнесла женщина.

Семен Семенович вздрогнул и напрягся, приготовившись к чему-то колдовскому и необычному.

— Проведи острием иголки по центру лба, на руках у основания большого пальца. Теперь нарисуй на груди крест.

— Чтобы кровь пошла? — испугался Грач.

— Не обязательно, — проворчала гадалка, — очерти слегка и зажми иголку в кулаке. Теперь стой молча.

Женщина стала что-то невнятно бормотать, чертить в воздухе странные знаки. Вскоре она затихла и пристально начала следить за клубами дыма вокруг Грача.

— Я вижу опасность над твоей головой и друга… нет, покажи мне сперва иглу. Если она наполовину красная, то…

Семен Семенович разжал руку, и женщина, замолчав на полуслове, впилась глазами в то, что лежало на его ладони. Игла, покраснев, вся изогнулась спиралевидно и походила на штопор. Глаза гадалки округлились, и она в ужасе бросилась в сторону.

— Нет, нет! — закричала она.

Внезапно игла, словно взвинченная, слетела с ладони и понеслась острием вперед к гадалке. Замерев на месте, женщина резко обернулась к Грачу, собираясь что-то сказать. Но, открыв рот, успела произнести лишь только: «Асбога…» В это мгновение игла вонзилась ей в грудь и с бешеной скоростью, подобно буравчику, начала винтообразно входить в тело. Лицо гадалки перекосилось от боли и ужаса и, больше не проронив ни слова, она грузно шлепнулась лицом вниз к ногам Грача. Увидев в спине торчащее острие иголки, которая прошла насквозь через все тело, Грач вскрикнул и бросился бежать. На одном дыхании он выскочил из дома и помчался по улицам города, забыв об автобусе.

Тем временем Нелли стояла у окна, вглядываясь в лица прохожих. Весь вечер она пыталась дозвониться Семену, но тот так и не появился до сих пор дома. Ее терзали сомнения в том, правильно ли она поступила, что скрыла от своего любимого человека разговор с Вадимом. А что, если Вадим знал об опасности, которая может подстерегать Семена? Почему тогда он не поговорил с ним сам?

Нелли подошла еще раз к телефону, набрала номер Семена, но, услышав длинные гудки, решила, что больше не может терзаться в сомнениях одна. Она быстро отыскала в записной книжке телефон Ричарда и позвонила тому.

— Здравствуй, Нелечка, рад тебя слышать, — отозвался тот, услышав знакомый голос по телефону.

— Я рада, что ты оказался дома, мне просто необходимо сейчас кому-то выговориться!

— А почему мне, а не Семену? — удивился Ричард.

— Дело именно в нем. Я очень за него беспокоюсь: он сегодня собирался пойти к какой-то гадалке, и до сих пор его нет дома.

— Подожди, Нелли, не рано ли ты панику подняла? Еще не поздно, придет. Может, автобус где ждет или встретил кого на улице.

— Я бы не волновалась, если бы не Вадим…

— А что случилось?

— Понимаешь, Ричард, мне позвонил Вадим и попросил меня тихо выйти с работы, не говоря ничего Семену. А на нашей встрече за углом он попросил, чтобы я помешала Семену пойти к гадалке. Я сказала, что не вижу в этом ничего предосудительного. Тогда он грубо взял меня за плечи и сказал, что я пожалею.

— Знаешь, Нелли… Я, конечно, не знаком с вашим Вадимом, но думаю, что ты его неправильно поняла. Полагаю, он просто заботился о Семене. А ты Семену самый близкий человек и лучше всех уговоришь его не делать глупостей. Так что ты успокойся и не волнуйся напрасно. Позвони еще раз Семену, и, если тот уже дома, навести его. И все твои сомнения враз улетучатся!

Глава 19

Предостерегающие сновидения

Преодолев на одном дыхании лестничные ступени, Семен Семенович уткнулся носом в дверь своей квартиры. Вытащив из кармана ключ, он открыл замок и шагнул в родное жилище.

Очутившись по ту сторону двери, Грач принялся запирать ее на все замки, цепочки и шпингалеты. Когда запоры были наглухо закрыты, Семен Семенович бросил еще раз взгляд на дверь и, убедившись, что она накрепко заперта, перевел дыхание и стал разуваться. Внезапно волна смятения подкатила вновь. Он быстро пошел на кухню проверить, закрыты ли форточки, и на всякий случай задвинул шторы.

Почувствовав себя наконец в безопасности, уселся в кресло. Его руки слегка дрожали, мысли путались. Какое-то время он просидел в оцепенении, глядя в одну точку на стене. Из этого состояния его вывел раздавшийся звонок телефона. Сняв трубку, он молча поднес ее к уху, боясь произнести слово.

— Алло, Семен! Где ты, почему молчишь? Это я, Нелли! — раздался родной голос.

— Да, это я… Со мной все в порядке, — наконец произнес Грач.

— Ты уверен?… У тебя дрожит голос. Что с тобой произошло? Впрочем, не отвечай, я немедленно выезжаю к тебе!

Нелли положила трубку, а на душе Грача стало намного спокойнее.

«Возьми себя в руки, — твердил он себе, — ты здесь абсолютно ни при чем. Гадалки не было, ничего страшного не произошло, ты жив и здоров. Сейчас придет Нелли, и все станет как прежде!» Он поднялся с кресла и вышел на кухню заварить чаю.

Горячий и успокаивающий чай с бергамотом произвел свое действие. Окончательно успокоившись, Грач вернулся в зал. Вскоре раздался звонок в дверь, и на пороге появилась Нелли.

— Рассказывай все, что произошло с тобой сегодня вечером! — прямо с порога начала она. — Что случилось у гадалки?

— Хорошо, расскажу, только пойдем в комнату. Не у порога ведь мы будем говорить.

Семен Семенович рассказал все, что произошло с ним в этот вечер. Ему просто необходимо было выговориться, с кем-то поделиться.

— Знаешь, Семен, постарайся забыть об этом инциденте. Ты тут ни при чем. Это фокусы гадалки. Скорее всего, она жива и здорова. И не рассказывай больше об этом никому.

— Мне не дает покоя то, что она хотела что-то сказать о моем друге и не договорила…

— Друге? — переспросила, ничуть не удивившись, Нелли.

Эта информация только подкрепила ее подозрения относительно Вадима. Но делиться своими подозрениями с Семеном она не стала, решив сперва самостоятельно все расследовать.

Их беседу прервал звонок в дверь. Появления Вадима Нелли никак не ожидала.

— Рад тебя видеть Семен, в здравии, — улыбаясь, начал он. — А то предчувствие опасности не дает мне в последнее время покоя. Даже Нелли может подтвердить, что я и ее просил уговорить тебя отказаться от затеи сходить к гадалке…

— Следующий раз буду слушать советы друзей, — заверил Грач.

— А как на этот раз? Ты ходил? Что она сказала?

— Сходил впустую, не застал ее дома, — соврал Семен.

— Ну и замечательно. А сейчас, может быть, вместе попьем чайку? Как, Семен, угостишь? — улыбнувшись краешком губ, предложил Вадим.

Поздно вечером Нелли и Вадим ушли от Семена. Вадим, как и в прошлый раз, напросился в провожатые.

— Давно хочу тебя спросить, Нелли: а почему вы с Семеном не живете вместе? Встречаетесь как подростки, почему?

— Это надо спрашивать не у меня, потому что я хоть сейчас бы переехала к Семену жить. Он все ждет и надеется, что когда-нибудь вернется его пропавшая жена…

— Гм… — усмехнулся Вадим. — Ну что ж, надежда умирает последней. А я хотел извиниться перед тобой за тот мой грубый наскок на тебя. Сам не знаю, что на меня нашло. Главное, что гадалка ему ничего не сказала…

— Ничего не сказала? — удивилась Нелли. — Но ведь Семен же сказал, что вообще ее там не застал.

— Я это и говорю, — поправился он. — Хорошо, что он ее не застал и та ему ничего не наговорила.

— Вадим, а мне в последнее время кажется, что ты многое от нас скрываешь. Ведь тебе хорошо известно, что Семен ходил к гадалке и что там произошла трагедия? И даже, мне кажется, ты был уверен, что трагедия произойдет, когда заставлял меня отговорить Семена идти туда…

— Трагедия? Так все-таки он там был? И с чего вдруг в твоей голове зародились такие соображения по поводу меня? — поинтересовался Вадим.

— Из личных наблюдений. И скажу больше: я намерена продолжить свои наблюдения за тобой, а потом рассказать обо всем Семену.

— Так ты этот бред в виде твоих соображений еще не говорила ему? Семен и так на взводе, еще ты нелепый вздор будешь нести!

— Будь уверен, скажу, как только проверю достоверность слов, сказанных перед смертью гадалкой, — твердо заверила Нелли.

— Так она все же что-то сказала? — испуганно спросил Вадим.

— Извини, но мы подошли к моему дому и я не хочу больше продолжать этот разговор.

— Но запомни, Нелли, — крикнул ей вслед Вадим, — единственное, чего ты добьешься — это поссоришь нас с Семеном. Подумай и о нем — нужно ли ему это?

Не дослушав последнюю фразу, Нелли скрылась в подъезде и быстро начала подниматься на свой этаж. Придя домой, она сразу позвонила Ричарду, так как доверяла тому больше, чем Вадиму. Она рассказала ему все, что произошло с Семеном, и дословно передала свой разговор с Вадимом.

— И что ты мне теперь посоветуешь делать? — спросила под конец она.

— Понаблюдай за Вадимом, но не очень открыто, а с ним так откровенно больше не разговаривай. Если что произойдет — звони мне, а Семена пока не тревожь.

Сам же Семен, проводив друзей, сразу направился спать. Устроившись в своей постели, он вскоре задремал. Тут подсознание, которое еще хранило всю остроту пережитых эмоций и чувств, стало рисовать первые картинки сновидений. Ему грезилась прекрасная девушка, но, повернувшись, она превратилась в один миг в ужасную старуху. Рядом Грач видел себя — молодого, красивого и с букетом цветов. Внезапно его тело начало изгибаться, а цветы превращаться в клубок ядовитых змей. Ноги оторвались от земли, и он стремительно полетел к старухе. Его язык, подобно змеиному, длинной тонкой лентой потянулся к старухе, пытаясь ужалить ее.

Вот он уже почти достиг ее головы… В этот момент старуха вытянула вперед руки. Кривые ее пальцы с длинными красными ногтями стали расти и тянуться к горлу Семена, угрожая пронзить насквозь. В этот момент Грач закричал и, весь в поту, проснулся. Кругом было тихо и темно. Чуть слышно тикали часы, а с кухни доносился звон капающей из крана воды. Убедившись, что это был всего-навсего сон, Семен Семенович повернулся на другой бок и закрыл глаза.

Вскоре новое сновидение стало прорисовываться в подсознании. Ему грезилось, что он идет по аллее среди дикорастущих яблонь с неспелыми зелеными плодами. Сильная жажда мучит его, глаза блуждают в поисках сочного созревшего яблока. Наконец среди мелких яблонь он видит крупный, налитый соком фрукт. Вздохнув с облегчением, он потянулся к нему. Но как только сорвал яблоко с ветки, деревья внезапно начали падать, с грохотом выкорчевываясь из земли. У самых ног появилась трещина, земля задрожала. Грач испуганно отскочил в сторону и в ту секунду заметил, что трещина расползается, превращаясь в глубокую пропасть. Сзади на него катилось огромное яблоко, превышающее в размерах его самого, угрожая столкнуть в бездну. Яблоко подкатывалась все ближе и ближе. Грач, обезумев, кинулся бежать. Внезапный удар в бок и…

От резкой боли он очнулся от сна и обнаружил, что упал с кровати и лежит на полу. Дотянувшись до ночника, он включил свет. Вокруг молчаливо стояла мебель, храня покой и тишину ночи. Оглядывая комнату, Грач не мог понять, почему упал с кровати. Неужели сновидение было настолько ужасающим, что он, спасаясь, оказался на полу? Он поднялся на ноги и пошел на кухню попить воды, чтобы немного прийти в себя.

Возвращаясь обратно, он мельком бросил взгляд на зеркало трельяжа. Вздрогнув, он отпрянул назад: ему показалось, что он увидел там чьё-то лицо, взирающее на него с ехидной усмешкой. Волна ужаса пробежала по всему телу. После только что увиденного во сне ему представлялись чудовищные вещи: мерещилось, что сейчас из трельяжа вылезет костлявая рука, которую он видел только что во сне, и, схватив за горло, утащит внутрь. От таких мыслей сердце его учащенно забилось, он с трудом поднял глаза и, шагнув вперед, взглянул еще раз в молчаливое зеркало. Но оттуда на него смотрело его собственное перепуганное лицо с покрасневшими от усталости глазами. У Грача вырвался облегченный вздох, он провел рукой по своему отражению: обмана не было — это был действительно он сам.

Вернувшись в спальню, Семен Семенович опять лег в постель, но заснуть ему не удавалось. Он переворачивался с боку на бок, размышляя над своими снами, и в конце концов пришел к выводу, что эти жуткие сны могут являться предвестниками чего-то недоброго. Но что же еще готовит ему жизнь? Неужели всех злоключений недостаточно, и кто-то словно нарочно мучает его?

Наступившее утро, сменившее тревожную ночь, было обычным, ничем не примечательным. Все те же лица на работе, те же текущие проблемы отвлекли его от размышлений о происходящем.

В отличие от него, Нелли с самого утра начала выяснять все, что связано с Вадимом. Она обзванивала газеты, частные издания, наводя справки о журналисте по имени Вадим Михайлович. Но нигде о таком не слышали, даже по описанию внешности не могли такого припомнить. Тогда она решила начать слежку за ним лично.

Глава 20

Появление Грини

Сидя за столом в своем рабочем кабинете, Грач полностью погрузился в изучение схем и эскизов. Старые проекты, разработанные технологами, очень интересовали его — здесь было много задумок, фантазий, порой даже и совсем нелепых. Но какие-то моменты, штрихи из этих непригодных проектов, порождали реальные идеи.

Внезапно нос Семена Семеновича уловил запах табака. Не отрывая взгляд от чертежей, он на ощупь дотянулся до своей пепельницы, чтобы потушить дымящую сигарету. Но как только пальцы ощутили холод пустой железной пепельницы, его осенило, что вот уже вторая неделя как он бросил курить. Эта мысль заставила его оторваться от чертежей и поднять глаза. Но далеко и не надо было смотреть — прямо перед его носом, по другую сторону стола, сидел на стуле, мирно покуривая и разглядывая потолок, не так давно пропавший Гриня. От неожиданности Грач вздрогнул.

— Гри-иня… — еле слышно протянул он, и глаза его уставились на сидевшего перед ним человека.

Вроде он видел перед собой Гриню: тот же костюм, тот же галстук, та же прическа, да и вроде лицо его… Но что-то было не то, а что именно — никак понять не мог. Что-то новое, неуловимое появилось во всем облике Грини. Казалось, что он вроде и сидеть стал по-другому: вместо привычной посадки «вразвалочку», появилась солдатская выправка. Глаза Григория словно стали шире обычного, лицо серьезнее, да и курит очень странно: не так, как прежде, а как-то по-особенному. А тут сам Гриня, оторвав взгляд от потолка и направив его на Грача, продекламировал, именно продекламировал, так как речь эта больше походила на речь робота или говорящей машины:

— Доброе утро, Семен Семенович, я жду ваших распоряжений по работе.

— Гриня, где ты был все это время?! Что с тобой произошло?

— Я никуда не отлучался, со мной ничего не произошло. Что мне делать? Могу ли я на сегодня быть свободен? — произнося слова, он, не моргая, смотрел на Грача.

В какой-то момент Семену Семеновичу показалось, что глаза рабочего больше походили на искусственные или же на глаза наркомана.

— Да, пожалуй, иди, — кивнул Грач и взглядом проводил его до выхода.

Когда за Гриней закрылась дверь, Семен Семенович, застыв на месте, еще некоторое время просидел не шевелясь. Увиденное его сильно поразило и ввело в легкое оцепенение. Но потом, словно ошпаренный, он вскочил со стула и понесся в приемную.

Как ни в чем не бывало, Нелли сидела на своем месте, звонко отстукивая на печатной машинке.

— Нелли! — ворвавшись в комнату, крикнул Грач. — Ты Гриню видела?

— Да, Семен Семенович, только что я видела, как он выходил из вашего кабинета: у меня дверь открыта, и я вижу всех, кто идет. А Гриня прошел мимо, ни здрасьте, ни до свидания мне — словно меня нет и в помине.

— А как он пришел в «Водор», ты тоже видела? — не унимался Грач. — Долго он у меня в кабинете был?

— Нет, как пришел, не видела, — пожав плечами, ответила секретарша. — Я решила, что в тот момент куда отлучалась. Хотя, — немного подумав, добавила она, — сегодня я еще не успела и с места встать. А что произошло?

— Не знаю, я ничего не могу понять, но мне кажется, что-то действительно произошло… — невнятно пробормотал Грач и вышел из приемной.

Нелли тревога Грача о появлении недавно пропавшего рабочего ничуть не заинтриговала. Она всегда считала Гриню пьяницей и полагала, что тот где-то в очередном запое. Сейчас же голову Нелли бороздили совершенно другие мысли. Накануне вечером она случайно встретила Вадима и предложила встретиться после работы — устроить дружеский ужин. Последние дни их отношения стали очень холодными, далеко не дружелюбными. А Нелли так не терпелось узнать все, что, как она полагала, скрывал Вадим! Вот она и предложила устроить ужин на его территории — в квартире, которую он недавно себе снял. Она надеялась, что найдет там что-нибудь, что поможет в ее детективном расследовании.

Грач же, выйдя от Нелли и размышляя, не спеша пошел к своему кабинету. Подойдя, он распахнул дверь и… нос к носу столкнулся с Гриней. Тот, как ни в чем не бывало, выходил из его кабинета.

— Но ведь ты только что ушел совсем из конторы… — недоумевая, произнес Грач, но, посмотрев в безучастное и спокойное лицо Грини, уступил ему дорогу. Тот, в свою очередь, сказал «спасибо» и проследовал вперед по коридору. Семен Семенович направился следом и сам лично проводил его до входной двери. Проследив за удаляющейся фигурой, Грач, развернувшись, помчался в свой кабинет убедиться, что Грини там нет. Влетев в кабинет и осмотрев все его закоулочки, Семен Семенович, успокоившись, что Гриня теперь уж точно ушел, с облегчением уселся в кресло.

Но внезапно, словно очнувшись от легкого забытья, он начал осматривать кабинет — кругом царил полный беспорядок. Чертежи валялись на полу, шкаф был открыт, на его полках все перевернуто. «Значит, он не просто вернулся — ему нужны были какие-то бумаги, — размышлял Грач. — Но что он искал, почему тайно?» Наводя порядок в кабинете, Семен Семенович перепроверял каждую бумагу, каждый чертеж;, пытаясь обнаружить, что забрал Гриня. Но чертежи, документы все были на месте. «Скорее всего, он не нашел, что искал», — заключил Грач и, подобрав последние рулоны, поставил их на место.

Немного позже, когда рабочее время подходило к концу, Семен Семенович заглянул в приемную.

— Какие планы на сегодня? — обратился он к Нелли. — Мы поедем, как задумали, в парк?

— Наверное, не получится, — ответила секретарша. — Я хочу внести в наши планы небольшие изменения. Давай в парк сходим завтра.

— А что, возникли проблемы?

— Хочу прибраться в квартире, постирать и просто навести марафет.

— Хорошо, значит, сходим завтра.

В самом конце рабочего дня Нелли первой вышла из здания «Водора», прошмыгнув незамеченной перед самым носом Грача.

Вадим ее уже ждал в конце улицы на условленном месте — около остановки троллейбуса. Заметив вдалеке Нелли, он ни жестом, ни улыбкой не проявил радости оттого, что она наконец появилась. Его взгляд был холоден и расчетлив, а губы, как и прежде, были крепко сжаты.

Он следил за каждым шагом Нелли, пытаясь что-то уяснить для себя. И только лишь когда та подошла ближе, он разжал губы и, приветствуя ее, улыбнулся.

— Здравствуй, Вадим, вот и я. Наш уговор в силе?

— Конечно, Нелли, раз я обещал, то сдержу слово. Тебе так не терпится побывать у меня в гостях? Я тебе это устрою.

— Вот и замечательно! Пошли!

— Нет, мы немного на троллейбусе подъедем. Пешком ко мне далековато.

Проехав несколько остановок, они вышли, затем свернули в переулок и спустились к частным домам.

— Ты поселился в одном из них? — полюбопытствовала Нелли.

— Да, в крайнем доме недавно умерла женщина и, дом сдали. А тебя это останавливает? — Вадим вопросительно посмотрел на нее, проверяя ее реакцию на только что услышанное.

— Нисколько, и к тому же я иду в этот дом не одна, а с другом. Надеюсь, я могу тебя так называть?

Ее слова Вадим никак не прокомментировал, выслушал их молча.

Добравшись до дома, они вошли внутрь.

— Ты проходи вперед, в зал, а я пока дверь прикрою, — предложил Вадим.

Нелли, снедаемая любопытством, шагнула вперед. Пройдя через первую комнату, она открыла дверь слева. Внутри было темно — шторы плотно задвинуты. Нелли заметила выключатель и, протянув руку, включила свет. Но, заглянув в комнату, она вскрикнула и выскочила из нее.

— Что случилось? — откуда-то из глубины дома крикнул Вадим.

— Где ты, Вадим, я боюсь! — закричала она. — Здесь женщина на полу, она мертва! Ее сердце, оно вышло через спину и висит на игле!

— Что ты придумываешь, какая женщина? — спокойно спросил Вадим. — Я иду к тебе.

Он вышел из другой двери и, подойдя к Нелли, взял ее за руку.

— Ты вся дрожишь! Где ты видела эту ужасную женщину?

— За этой дверью, — указала Нелли рукой и отвернулась.

— Пойдем, посмотрим вместе.

— Это ужасно! Я не пойду! Мне страшно, уведи меня поскорее отсюда!

Но Вадим, казалось, не слушал ее. Он спокойно открыл дверь и, сжав сильнее руку Нелли, подтянул ее саму ближе к себе.

— А теперь смотри: комната пуста. Тебе что-то почудилось в полутьме после дневного света.

— Я действительно ее видела! — начиная всхлипывать, простонала Нелли.

— И где же она сейчас? Встала и ушла? Знаешь, пойдем лучше в другую комнату, где я обосновался. Это подальше от твоих видений, вперед по коридору и в самый угол.

Они вошли в просторную комнату. Здесь царила некоторая небрежность: диван после ночи не был заправлен, на столе — куча разбросанных бумаг. Дополняли обстановку комнаты небольшой бар, гардероб и в самом углу, у окна, — книжный шкаф.

— Скажи, Вадим, а давно ты сюда переехал?

— Несколько дней назад, но бываю редко — можно сказать, ночую только.

— А та женщина, что жила раньше?…

— Гадалка, специалист по спиритизму. Она занимала только ту часть дома, куда ты сперва отправилась. А там, куда я вселился, давно никто не жил, и помещение пустовало.

— Постой, так это та женщина, у которой был Семен?! Он тоже говорил, что видел, как сердце гадалки вышло из нее и повисло сзади на игле!! Мне тогда это показалось неправдоподобным, а сейчас я сама видела это.

— Нелли, ты ничего не видела — тебе все показалось. Просто в памяти еще держится рассказ Семена, и твое воображение и представило эту картинку.

— Но, Вадим… — попыталась возразить Нелли.

— Хватит, мы пришли сюда не твои видения разбирать! — грубо оборвал Вадим. — Извини, ты ведь пришла ко мне в гости не за этим. Я предлагаю сейчас немного выпить — у меня есть хорошее белое вино и кое-что к столу. Ты посиди минутку одна, а я мигом до холодильника и назад.

Вадим быстро встал и вышел из комнаты. Нелли, вспомнив, зачем действительно пришла, встряхнулась и бегло просмотрела листочки, разбросанным на столе. Большая часть бумаг касалась работы партии «Лицом к народу». Здесь были разработки статей для выступления, планы, задачи для каждого, входящего в эту партию.

Поднявшись с дивана, Нелли подошла к книжному шкафу. Книг в нем было не много, расставлены все они были без особого старания. Открыв стеклянную дверцу, она решила навести порядок, а заодно и посмотреть, что здесь есть. Среди книг она случайно наткнулась на договор, подписанный их рабочим Гриней. «… Обязуюсь служить до последней капли крови. Григорий Пантелеев», — прочла она содержимое записки и быстро убрала ее на место.

Услышав шаги в коридоре, означающие приближение Вадима, быстро поставила последние книги на место и прикрыла дверцы шкафа. Повернувшись, она собиралась вернуться на диван, но заметила на полу фотографию, выпавшую из какой-то книги. Нелли подняла ее, собираясь спрятать, но, узнав лицо на фотографии, остановилась. В эту минуту в комнату вошел Вадим.

— Что у тебя в руках? — задал он молниеносный вопрос.

— Хотела книгу взять посмотреть, а это из нее выпало, — не найдя что придумать, произнесла она.

— Давай сюда, я уберу на место — это не моя фотография. Знакомый дал книгу почитать, видимо, забыл в ней.

— Не ври, я знаю эту женщину. Это Людмила, жена Семена. Он много раз показывал ее фотографии, и я не могла ошибиться. Такие женщины запоминаются — у нее яркая внешность. Только на этой фотографии она выглядит старше. Ты встречался с ней? Что за молодая девушка рядом на снимке?

— Да, это действительно Людмила, — немного помолчав, ответил Вадим. — Я случайно встретил ее два года назад и больше не видел. На память она оставила мне эту фотографию.

— Почему ты об этом не сказал Семену?

— Это не твои заботы. Не сказал — значит, не надо было, да и она не очень-то этого хотела. Пойдем к столу, приглашаю.

Лицо Вадима оставалось все таким же спокойным и серьезным. Один раз только Нелли заметила на нем легкое волнение — когда показала фотографию Людмилы. Но это было мимолетно. Вадим открыл бутылку, налил искристое вино в бокалы.

— За исполнение желаний, — произнес он тост и первым опустошил свой бокал.

Вино было крепковатым, и Нелли, не евшая с самого обеда, сейчас почувствовала легкое головокружение.

— Бери бутерброды, — заметив это, предложил Вадим, — а я пока налью по второй.

— Может, остановимся на первой, просто поговорим?

— Поговорим о чем? — спросил Вадим.

— Ты мне не объяснил, почему снял именно этот дом, где недавно был Семен и чуть не погиб.

— Это простое совпадение, случайность. Да к тому же я не знал, что он был именно в этом доме. В нашем городе с сотню наберется таких гадалок.

— Ну хорошо, это действительно простое совпадение. Скажи, ты знаешь нашего Гриню, рабочего?

— Впервые слышу. А почему я должен знать вашего Гриню? — в свою очередь спросил Вадим.

— Я нашла у тебя документ, заверенный его подписью.

— Видимо, это договор на какую-нибудь работу. Да, помню, я нанимал людей для перевозки мебели.

— А партию «Лицом к народу» ты тоже нанимал для перевозки мебели, а за это ты им планы пишешь и тексты выступлений вместо платы за услуги?

— Ты, я смотрю, уже успела и сюда влезть, — недовольно ответил Вадим. — Теперь я понимаю истинную цель твоего предложения встретиться. Ты решила проследить за мной и влезть в мою личную жизнь?

— Нет, я совсем не хотела этого, просто случайно наткнулась на бумаги, лежащие на столе… — начала было оправдываться Нелли.

— И случайно решила покопаться у меня в шкафу? А я решил, что ты пришла ко мне, на квартиру старого холостяка, с другой целью.

— Что ты, Вадим? Мы с тобой просто знакомые, друзья, вот я и решила узнать тебя поближе как лучшего друга Семена…

— Я помогу тебе это сделать, как помогал всем женщинам, близким Семену!..

Вадим схватил Нелли за руку и, повернув ее, повалил на диван. Одной рукой он удерживал ее, другой же начал расстегивать блузку. Глаза его торжественно блестели, губы искривились в неприятной улыбке.

— Ты с ума сошел, отпусти меня! — пытаясь вырваться, закричала Нелли.

— Чуть позже обязательно отпущу, а сперва мы с тобой порезвимся на моем диване, в доме, где недавно произошло убийство и тело еще лежит на полу в соседней комнате…

— Ты чудовище, ты сам все это подстроил! Я расскажу Семену, и он поможет мне упрятать тебя за решетку!

— За что? За твои фантазии? За изнасилование, которое я сейчас совершу? Но ты совершеннолетняя и сама ко мне пришла! — говоря это, Вадим достал из кармана веревку и стал привязывать руку Нелли к подлокотнику дивана.

Услышав слово «изнасилование», Нелли с еще большим остервенением начала вырываться из крепких рук Вадима. Глаза ее рыскали по комнате в поисках чего-нибудь, что могло бы ей сейчас помочь. Ногой она дотянулась до ножки стола и, рванув что есть сил, перевернула стол со всем содержимым на пол. Это отвлекло внимание Вадима. На пол слетели все его бумаги, поверх упала бутылка с вином, и все ее содержимое вылилось на исписанные листки.

— Здесь же документы! — в ужасе крикнул Вадим и бросился на пол собирать их.

Воспользовавшись моментом, Нелли высвободила руку из еще не затянутой веревки и кинулась к двери.

— Можешь не торопиться, дверь заперта! — крикнул ей вслед Вадим.

Выскочив из комнаты, Нелли заметалась, не зная, куда бежать. Что, если он прав и дверь действительно заперта на ключ, а ключ у него в кармане? Прятаться в этом доме просто безумие и ребячество. Остается только одно — найти окно и выбраться через него. Она побежала вперед по коридору — туда, где заметила распахнутую дверь в кухню. Влетев внутрь, она встала как вкопанная — на окне была решетка! Сзади послышались шаги Вадима. Не зная, куда бежать дальше, Нелли, вся сжавшись от ужаса и отчаяния, повернула к комнате, где недавно ей привиделся труп женщины.

Влетев в эту комнату, она тут же закрыла за собой дверь. На ее счастье, дверь изнутри закрывалась на небольшой шпингалет. Но надежды было мало. При сильном ударе этот запор мог легко вылететь. Нелли бегло оглядела еще раз комнату — трупа на полу не было. Единственное, что заметила она, — это небольшие пятна крови на полу. Но пугаться и размышлять, куда делась сама покойная, времени не было.

Добежав до окна, Нелли раскрыла шторы — на ее счастье, здесь решеток не было. Распахнув рамы, она без труда выбралась наружу. И только сейчас услышала стук в дверь. Это стучал Вадим. Он просил ее открыть, извинялся за свое поведение, уверял, что это простой розыгрыш, не более… Но Нелли его больше не слушала: она перебралась через небольшой палисадник и через калитку выбежала на улицу.

Глава 21

Ловушка для Нелли

Сбежав от Вадима, Нелли решила добраться до ближайшего автомата и позвонить Семену — рассказать ему все, что с ней произошло. Но, к несчастью, того не оказалось дома. Тогда, вспомнив телефон Ричарда, она позвонила ему.

— Алло, Ричард, добрый вечер! Это Нелли. Как хорошо, что ты дома! — быстро начала она говорить в трубку. — Мне нужно тебе столько рассказать… Я сейчас была у Вадима и еле смогла от него сбежать…

— Что произошло?

— Я не могу обо всем рассказать, стоя на улице в телефонной будке. Ты сможешь сейчас приехать ко мне домой?

— Конечно, смогу, о чем разговор, — тут же согласился Ричард.

Через сорок минут он был уже у нее в квартире. Нелли ему рассказала обо всем, что произошло в том доме. Упомянула и о странном видении, которое потом исчезло, и о найденных документах, и о фотографии Людмилы. Также рассказала она и о приставаниях Вадима.

— И что ты думаешь обо всем этом? — закончила она.

— Либо это был розыгрыш и он просто решил за тобой приударить, либо за вашим Вадимом водятся какие-то грешки. Я имею в виду расписку, фотографию, документы. Во всяком случае, ты очень рисковала, когда сама предложила встретиться у него на квартире. Такие опрометчивые шаги ты больше не совершай. А Семену рассказывать все не надо, можешь сказать лишь о виденной тобой фотографии.

— А об этом жутком доме, где жила та гадалка?

— Лучше давай мы с тобой вдвоем попробуем это выяснить. Надо уточнить, когда именно он его снял, через кого. Может оказаться и так, что он снял этот дом только накануне, после твоего предложения встретиться у него.

— Но зачем ему это надо?

— Произвести на тебя впечатление, а на свою настоящую квартиру приводить не захотел.

— У него, по-моему, ее и нет, во всяком случае, так говорил Семен. Может, он хотел меня запугать, сняв этот дом? Почему он разозлился, когда увидел, что я рылась в его бумагах?

— Видимо, это не было им предусмотрено. Ты немного влезла в его секреты, и тогда он решил тебе отомстить, попытавшись изнасиловать. Возможно, так оно все и было. Знаешь, Нелли, я думаю, что он обязательно зайдет к тебе извиниться за свое поведение. Скорее всего, придет объяснить, зачем все это устроил: снял тот дом, нагнал на тебя страхи с гадалкой.

— Ну что ж, тогда подождем. А если не придет, что будем делать?

— Давай все оставим до завтра. Если Вадим к тебе не зайдет и не позвонит до завтрашнего вечера, тогда и будем думать, что делать дальше. Сейчас уже поздно. Я, пожалуй, пойду. А ты успокойся и ложись спать.

Ричард ушел, Нелли выключила верхний свет и зажгла светильник. Свет от лампы тут же окрасил комнату в голубоватый тон, создав уют в квартире. Она подошла к окну, раздвинула шторы и выглянула на улицу. Кругом было темно и тихо. Лишь тихий ветерок пробегал, слегка касаясь луж;, создавая тем самым на поверхности воды небольшую бегущую рябь. Нелли поежилась и отошла от окна.

Решив перед сном понежиться в ванне, Нелли, взяв халат, пошла включать воду. Затем она вышла, вспомнив, что собиралась сегодня приготовить новую маску для лица из сливок и ягод.

Чуть погодя она вернулась с готовой маской и, увидев, что воды набралось больше половины ванны, быстро скинула одежду и забралась в теплую воду, которая мгновенно расслабила тело.

Откинувшись на спинку ванны, она, прикрыв глаза, медленно, с наслаждением начала наносить нежную маску на лицо. Круговыми движениями пальцев она втирала ее в кожу, одновременно выполняя легкий массаж. Проводя пальцами по лицу, она представляла, что когда выйдет из ванны — лицо ее будет юным и свежим. А на ум тут же пришли слова из рекламы, которую ежедневно показывали по телевизору:: «сочная нежность персика…» Нелли сразу представила свое лицо таким же нежным и румяным, как тот персик.

Нащупав рукой уровень воды в ванне, Нелли решила, что пора умывать лицо и спускать воду. Она потянулась к крану и, дотронувшись до струйки воды, подставила под нее лицо, смывая маску. Протирая глаза, она потянулась к зеркалу, лежащему на стеклянной полке, намереваясь взглянуть на себя и сразу оценить желаемый результат.

Увидев свое отражение, Нелли от неожиданности раскрыла рот и издала визгливый вопль. Из зеркала на нее смотрело зеленое лягушкоподобное существо. Нелли подняла руки, собираясь дотронуться до своего лица, но, увидев их густо-зеленый цвет, охваченная ужасом, вскочила на ноги. Все ее тело стало ярко-зеленым, а вода, в которой она мылась, напоминала болото.

— Чур меня, чур меня! — закричала она. — Я не хочу, это не я!..

Нелли попробовала пальцем протереть кожу, но это было бесполезно. Решив, что она начинает перерождаться в лягушку, Нелли выпрыгнула из воды и с широко раскрытыми глазами бросилась прочь из квартиры. Выбежав на лестничную площадку, забыв при этом, что совершенно обнажена, она понеслась вверх по ступеням лестницы к соседу и другу на седьмой этаж.

На четвертом этаже она столкнулась с выходившей из своей квартиры четой пожилых супругов. Взглянув на них широко раскрытыми глазами, Нелли громовым голосом закричала:

— Я не лягушка!!!

Те, увидев перед собой совершенно голое и зеленое создание, не распознав в нем Нелли ни по виду, ни по голосу, бросились бежать, приняв ее за нечистую силу.

— Привидение! Оборотень! — во все горло заорали они и, вместо того, чтобы спускаться вниз, на улицу, помчались вверх по лестнице впереди не менее их перепуганной Нелли.

Решив, что это зеленое чудовище гонится за ними, соседи, развив высокую скорость, в мгновение оказались на верхнем, девятом этаже. Все еще охваченные ужасом, они проломили закрытую на замок дверь чердака и вылезли на крышу дома. Дальше бежать было некуда, вернуться назад было еще страшнее. Тогда, взявшись за руки, они разбежались, насколько могла позволить крыша, и, забыв о страхе перед высотой, в состоянии аффекта перепрыгнули на угол крыши соседнего дома, преодолев расстояние около четырех метров.

Тем временем Нелли, добежав до нужной квартиры, начала барабанить в дверь. На ее счастье, Викентий тоже собирался принимать ванну и видел изменение цвета и состава воды. И сейчас, взглянув в глазок и, узнав в зеленом чудовище Нелли, поспешил открыть ей дверь.

— Это я, я не привидение, просто зеленая, не хочу быть лягушкой, хочу стать прежней! — бессвязно затараторила она. — Викентий, ты узнаешь меня? Это я, Нелли!

— Узнаю, конечно, ты тут ни при чем, — начал спокойно объяснять Викентий. — Просто из крана полилась маслянистая зеленая жидкость.

— И я не становлюсь лягушкой? — недоверчиво спросила Нелли.

— Ты очень переволновалась и не так отреагировала на изменение воды. Все в порядке, ты прежняя Нелли. Иди домой, воду дали чистую. Смой с себя эту краску и будешь, как прежде, очаровательной Нелли.

Успокоив до смерти перепуганную соседку, Викентий укутал ее в свой халат и любезно проводил обратно до квартиры. Оказавшись у себя дома, Нелли решила вернуться в ванную и продолжить начатое, тем более что вода текла теперь привычного, голубоватого цвета.

Смыв с себя зеленую краску под душем и вымыв ванну, она вновь набрала воды и забралась в нее. Внезапно отключили свет.

— Пресвятая Богородица! Что за чертовщина сегодня происходит? — выругалась она. — Видно, мне не удастся сегодня нормально расслабиться в ванне.

Поворчав, Нелли решила покинуть ванну совсем. Но не успела она и подняться, как свет загорелся. Взглянув на воду, в которой сидит, Нелли вскрикнула — это уже была не та голубая вода, которую она созерцала минуту назад. Сейчас ванна была наполнена кровью, как решила Нелли. От такого предположения ей стало дурно и она начала терять сознание.

В это самое мгновение дверь в ванную комнату распахнулась, и на пороге появился жуткий уродец. Нелли, расценив это как видение, смотрела на него туманным, отрешенным взглядом.

Подойдя ближе, карлик вдруг заговорил:

— Доверься мне, и я спасу тебя, защищу от этого кровавого кошмара.

— Мне уже все равно, — чуть слышно проговорила в ответ Нелли.

Уродец с легкостью поднял ее на руки, вытащил из воды и понес в комнату. Там, завернув ее всю с головой в огромное мягкое покрывало, бережно взял на руки и куда-то понес. От покрывала исходил такой приятный расслабляющий запах, что она сразу крепко заснула.

На следующее утро Нелли на работу не вышла. Грач тщетно пытался дозвониться к ней домой — телефон молчал. После работы он лично съездил к ней, но и там ему не ответили на звонок в дверь. В последующие дни Нелли также о себе не давала знать. «Видимо, пришлось срочно куда-то уехать, — решил для себя Семен Семенович. — Странно, почему она мне об этом ничего не сказала?…»

Глава 22

Шутки провидения

«Эх, понедельник — трудный день, — бреясь перед зеркалом, размышлял Семен Семенович. — И кто придумал выходить на работу так рано после выходных, хотя бы в понедельник чуть побольше поспать дали… Впрочем, эти выходные без Нелли прошли отвратительно! Ну что ж, ничего не поделаешь, работа есть работа и надо идти, будь хоть наводнение или землетрясение».

Одевшись и почистив ботинки, Грач отправился на работу. По дороге он шел, размышляя, чем бы ему сегодня заняться: на какой-нибудь объект смыться, а там в кино заглянуть, если, конечно, Нелли появится, а одному идти — просто скука. Или все же отчет по прошлому проекту доделать, который давно требует директор? После недавних посещений поликлиники и гадалки он решил, что у него всерьез нарушена нервная система, и старался не перегружать себя посторонними мыслями и не утруждать работой, которая в тягость.

Проходя мимо троллейбусной остановки, он расслышал, как толпа ожидающих транспорт о чем-то громко спорила и ругалась. Невзначай услышав, что речь идет о воде, Семен Семенович, чтобы не раздражать свой слух, принялся насвистывать детскую песенку.

Подойдя ближе к конторе, он и там увидел толпу возмущенных женщин. «Воды, что ли, им не дали? — подумал Грач. — На улице лето, жара — ехали бы к морю, там воды хоть отбавляй». Посмотрев и оценив разъяренных представительниц слабого пола, он обошел их и прошмыгнул в дверь с надписью «Служебный вход».

Поднявшись по лестнице, Семен Семенович прямиком направился в приемную Нелли. Но, распахнув дверь, никого там не увидел — на столе у секретарши было прибрано, как и прежде, печатная машинка закрыта чехлом. Тяжело вздохнув, он подошел к двери начальника и постучал в дверь.

В ответ он услышал веселый голос Полиевкта Петровича:

— А двери у нас не запираются, входите!

Отворив дверь и ступив в кабинет, Грач увидел перед собой необычную картину. Директор сидел на своем рабочем столе, как подросток, весело болтая ногами.

— Извините, я, наверное, не вовремя… — смутился Грач.

— Нет-нет, как раз вовремя, ты-то мне и нужен, — ничуть не сконфузившись, ответил тот.

— Я просто пришел узнать, что случилось? Там народ у входа чего-то требует, шумит…

— Этот народ, он всегда чего-то требует! Ты не стесняйся, садись рядом, — предложил Полиевкт Петрович, смахнув рукой папки и бумаги со стола на пол, освобождая тем самым место Грачу рядом с собой на столе. — У меня тут кое-что не получается, твоя помощь нужна.

— Что вы, — опешив от приглашения сесть на стол, произнес Семен Семенович. — Я здесь, на стуле посижу.

— Как хочешь, если тебе удобно, то сиди там. Только вот послушай, я тут кое-что сочинил про твой фонтан:

Источник наш, скорей забей,

И город ты водой залей

Водою вкусной — питьевой,

По цвету чисто-голубой!

Тебе нравится? — продолжал директор. — Мне тоже, а вот еще… Тут мне, правда, помощь твоя нужна. Послушай:

Поет мне в городе вода,

Над ней командую лишь я —

Незаменимый Полиевкт Петрович,

А четвертой строки нет, рифму не могу подобрать, — пожаловался директор.

Грачу тут же пришла в голову рифмованная строка к этому странному и более чем глупому памфлету: «Такой же милый, как свинья», но он решил промолчать и только лишь пожал плечами.

— И ты не можешь придумать, — с досадой произнес Полиевкт Петрович. — Ну да ладно, я еще кого-нибудь попрошу, а сейчас мы с тобой делом займемся. У меня тут есть два флакончика, чтобы мыльные пузыри пускать. Давай на толпу сверху — вот здорово будет!

«С ним что-то не то», — подумал Грач, а вслух произнес:

— А все-таки, Полиевкт Петрович, что случилось, почему народ шумит?

— У них вода цветная пошла, а они недовольны, — по-детски захихикал директор.

— Как — цветная? — не понял Семен Семенович.

— У кого синяя, у кого желтая… У меня, например, вечером фиолетовая, а утром розовая. Глупый народ, ничего не понимает! Ведь это здорово! А то все один и тот же цвет. Надоело, новизны хочется!

— Почему это произошло? — заволновался Грач.

— А я почем знаю? Вот на радио Гриню отправил, говорю: объясни людям, почему, зачем и откуда.

— Гриню? Но ведь он… — ненормальный, — хотел добавить Семен Семенович, но, посмотрев на переменившегося директора, промолчал и направился к входной двери. Но, сделав два шага, остановился и, обернувшись, произнес: — Я, пожалуй, на сегодня отгул возьму.

— Отгул-отгульчик ты бери, домой к себе скорей беги, — в ответ пропел директор и продолжил радостно болтать ногами.

Когда Грач находился уже за пределами конторы, в его голове промелькнула мысль: «У кого-то из нас крыша поехала. Думаю, что у него. Хотя от таких дел, пожалуй, и моя скоро съедет. Надо срочно что-то предпринимать!»

Придя в свою квартиру, Семен Семенович первым делом включил радио и сел рядом на стул, внимательно вслушиваясь в каждое слово. Выступление Грини уже шло, и из радиоприемника вылетали следующие слова говорившего: «Я еще раз вам повторяю: всему виной только он один. Этот человек опасен и непредсказуем, я всех призываю к расправе над ним. Мы должны помешать его работе — такие люди, как Семен Семенович Грач, нам не нужны!»

— Что за чушь он несет?… — вскочив со стула, выкрикнул Семен Семенович и, решив, что еще не поздно остановить это безумство Грини, вылетел из квартиры, накинув на ходу плащ.

На улице накрапывал дождь, но Грач, мчавшийся по дорогам города, его не замечал. В его сознании бурлило чувство гнева. Мысли, сменяя одна другую, вихрем носились в голове, отчего появилась нестерпимая давящая боль в висках.

Выйдя на площадь, где располагалось здание радиоцентра, Грач, словно упершись в невидимую стену, как вкопанный застыл на месте. Перед зданием толпился народ. Все в один голос скандировали: «Смерть Грачу! Смерть Грачу!»

В центре возбудившейся толпы прорисовывался силуэт Грини. Он, словно дирижер, размахивал своим зонтиком в такт кричавшим. Со стороны все это походило на тусовку фанатов. С другой стороны, будто отряд пионеров, вышла колонна с лозунгом:

«Мы — партия „Лицом к народу“, мы защитим

Народ от „Водора“, мы защитим народ от Грача!

Будет в городе вода — голубая как всегда!»

Внезапная мысль: «А вдруг меня узнают?» — электрическим разрядом прошла через все тело, заставив развернуться и стремительно пойти прочь. Грач поднял воротник плаща и, насколько мог, угнул в него голову. Он шел подобно преступнику, опустив глаза, и старался отводить взгляд в сторону от тех, кто шел навстречу. Ему казалось, что если он посмотрит на спешащих прохожих, те непременно его узнают и выполнят призыв Грини и этой новоиспеченной партии, в которой все, похоже, тоже были не в себе. И покарают «виновного». Только в чем его вина, Грач понять не мог.

Из-за происходящего милые сердцу скверы, улицы, до боли родные дворы как-то внезапно приобрели угрожающий оттенок. Внезапно все стало чужим, белое сменилось черным, свет — мраком, преданность — ложью. У лицемерия выросли крылья, пламя добра и любви угасло. Быть может, такое обличив и носит конец света? Как знать? Но происходило что-то не то, и это было очевидно.

Глава 23

Мрачные предчувствия

Всю дорогу до дома Семена Семеновича всего лихорадочно колотило, и лишь только когда за ним закрылась дверь родной квартиры, волнение понемногу начало ослабевать.

Утром следующего дня Грач решил на работу не выходить. «Кто знает, чего можно ожидать от переменившегося Грини — вдруг он соберется устроить мне публичную расправу?» — размышляя таким образом, Семен Семенович подошел к телефону и набрал номер директора конторы.

— Полиевкт Петрович, здравствуйте, это инженер Грач, — заговорил он. — Я себя что-то неважно чувствую, хочу взять несколько дней за свой счет. Попросите секретаршу оформить мне недельку…

— Не стоит беспокоиться, — раздался в ответ веселый голос начальника. — Раз надо, так надо, отдыхайте. Я сам все оформлю, тем более Нелли все еще не появилась на работе.

— Все еще не появилась?

— Да, не звонила и не предупреждала, а ее домашний телефончик молчит, словно куда пропала девка, — все так же весело, как накануне, проговорил Полиевкт Петрович.

— Час от часу не легче… — сказал самому себе Семен Семенович.

— Что вы говорите? — не понял директор.

— Да это я так, размышляю вслух… В общем, договорились — неделю я отдыхаю, — закончил Грач и, попрощавшись, повесил трубку.

«Так, что дальше? С работы я сбежал, а на улицу не выйдешь. Буду следить за новостями по радио», — решил Семен Семенович и направился на кухню включать старенький радиоприемник.

Вскоре раздался телефонный звонок.

— Это квартира инженера Грача? — спросил женский голос.

— Да, — ответил Семен Семенович, — а что вы хотели?

— Что я хотела?! Расцарапать вашу физиономию своими ногтями! — закричала она. — По вашей вине мое белье стало зеленого цвета!

— Какое белье?… — не понял Грач.

— То, которое я стирала, когда вам вздумалось шутить над нами и пустить из крана воду с какими-то красителями! Я до сих пор ничего не могу отстирать!

— Я очень сожалею, — начал извиняться Грач, — но я тут совсем ни при чем…

— Ни при чем? Вот я доберусь до вас, узнаете, при чем вы тут или нет!

Продолжать разговор было бессмысленно, и Семен Семенович повесил трубку. Вскоре раздался звонок снова, но Грач решил трубку не снимать. Звонивший минут пятнадцать помучил телефон, но потом сдался.

Через полчаса позвонили в дверь. Тихонько, стараясь не шуметь, Семен Семенович прокрался в коридор и посмотрел в глазок. На лестничной площадке стояли два здоровенных молодых парня. Выражения лиц у них были далеко не доброжелательными, и Грач решил не рисковать — лучше пусть считают, что его нет дома. Вскоре из-за двери послышалась ругань и топот удаляющихся шагов. Не успел он отойти от двери, как вновь зазвонил телефон.

— Это чья такая квартира? — поинтересовался звонивший незнакомец, лишь только Семен Семенович снял трубку.

— А кто вам нужен? — в свою очередь спросил он.

— Мне этот паразит из «Водора», как его там, Ворон, что ли?

— Никаких паразитов и ворон здесь нет! — не сдержавшись, крикнул в ответ Грач и бросил трубку.

Через долю секунды телефон зазвонил снова.

— Да сколько можно?! — не в силах выносить больше этого, взвыл Семен Семенович, но тут же затих, испугавшись, что его услышат в подъезде. Не зная, что предпринять, он накрыл телефон подушкой. Еще около часа телефон надрывался от звонков, но потом внезапно умолк.

В квартире воцарилась долгожданная тишина, но она не принесла полного успокоения. Грач нервно ходил взад-вперед по квартире, теребя в руках чайную ложку, которую машинально захватил с кухни.

«Что же делать? Что делать? Бред какой-то, сон, наваждение…» — бубнил он себе под нос. Проходя мимо телефона, он резко остановился и, поколебавшись с минуту, снял трубку и начал набирать номер Вадима, который тот ему дал на днях.

— Ну, наконец-то, сам откликнулся! — тут же послышалось в ответ. — Я несколько раз порывался до тебя дозвониться — то занято, то никто не подходит. Объясни, что происходит?

— Я тоже хочу, чтобы мне кто-нибудь объяснил, что происходит!

— Я все слышал по радио. Извини, приятель, но ты крупно вляпался. А я ведь тебя предупреждал: не связывайся, не принимай должность главного инженера…

— Но, Вадим, это же долг совести, да потом и положение в обществе, на работе… Кто же от такого отказывается? — попытался оправдаться Семен.

— У тебя еще есть время, уйди сейчас. Откажись от положения, от своего дурацкого долга совести… И главное — откажись от проекта с фонтаном в парке.

Поверь мне, для тебя это наилучший выход из ситуации! — пытался переубедить его Вадим.

— Бросить все сейчас и бежать, как крыса с тонущего корабля, — это не по мне, ты же знаешь. Какая-то странная подпольная война идет вокруг меня…

— Ну что ж, не хочешь как лучше — воюй до последнего, — грубо перебив Семена, посоветовал Вадим. — Только на меня больше не рассчитывай!

До Грача донеслись короткие гудки. С минуту он стоял на месте, прислонив трубку к уху и вслушиваясь в эти обрывистые сигналы. Почему Вадим не понял его, не поддержал? Перезвонить ему вновь и попытаться продолжить разговор? Быть может, он уже раскаялся в своей грубости и сейчас переживает на том конце провода, но не решается перезвонить? Грач вновь набрал номер телефона Вадима, но тот не ответил. Семен Семенович набрал повторно, но картина не изменилась — телефон Вадима молчал.

Адреса Вадима Грач не знал, так как тот ни разу не пригласил его к себе. Единственной связующей ниточкой между ними был этот номер телефона. Семен Семенович, запутавшийся в своих проблемах, так и не узнал, где его старый приятель работает, с кем встречается, где бывает в свободное время. К Грачу Вадим приходил всегда сам, заходил на работу, домой. И вот теперь эта нелепая ссора проложила между ними пропасть, перейти которую мог только Вадим.

Семен Семенович подошел к комоду, достал оттуда фотографию жены с его крохотной дочуркой. С грустью взглянул в глаза когда-то очень близких людей, давно покинувших его. Сейчас, когда от него отвернулся его лучший друг, пропала Нелли, ему очень недоставало их помощи и поддержки. Но где они сейчас, помнят ли о нем, Грач не знал. Этот старый снимок оставался последним утешением и надеждой на счастливую случайность, которая, быть может, когда-нибудь вновь соединит их.

Из горестных размышлений его вывел звонок телефона.

— Вадим! — радостно воскликнул Грач и бросился к трубке. — Алло! Я слушаю!

— Здравствуй, Семен, это Ричард, — услышал он в ответ. — Я слышал по радио о твоих неприятностях и решил позвонить, поддержать тебя. Но это не телефонный разговор. Приезжай ко мне, поговорим.

— Мне страшно, я боюсь выйти из дома. Какие-то люди постоянно звонят, угрожают, стучат в дверь…

— Ну, ты как мальчишка перепугался! Надень шляпу на глаза, подними воротник, угни голову — и никто тебя не узнает. В таком состоянии нельзя оставаться одному.

— Ты прав, от этого с ума можно сойти. Я попробую выйти из дома.

— Не «попробую», а обязательно выходи, — настойчиво произнес Ричард. — Адрес мой у тебя есть, я жду тебя. Да и, во всяком случае, у меня ты будешь в безопасности.

Положив трубку, Грач облегченно вздохнул. Все же он не один в этом мире. Есть Ричард, а значит, живы и надежды.

По подъезду Семен Семенович прошел спокойно, ни с кем не встретившись. На улице он так низко угнул голову и сам сгорбился, что и хороший знакомый не узнал бы его. Дом, где проживал Ричард, Грач нашел без особого труда. Поднявшись на второй этаж;, он позвонил в дверь. Открыл ему сам Ричард.

— Ну, наконец-то, заходи, — немного взволнованно произнес тот. — А я уже беспокоиться стал. Надо было самому к тебе подъехать и проводить тебя.

— Все хорошо, так даже лучше, — успокоил его Грач.

Оказавшись в квартире, Семен Семенович почувствовал себя как в крепости — здесь-то его никто не найдет! Сняв с себя маскирующий плащ, шляпу и ботинки, он прошел в комнату и расположился там в кресле, на всякий случай подальше от окна.

— Рассказывай, что произошло, — с ходу начал Ричард, войдя следом в зал.

Грач рассказал о гадалке, странном появлении Грини, исчезновении Нелли, перемене в директоре, о проблемах с водой и в конце упомянул о митинге у здания радиоцентра и странных угрозах расправы над ним. Не стал он распространяться лишь о конфликте с Вадимом, решив, что это их личные проблемы.

— Да, — немного помолчав, произнес Ричард. — Дело серьезнее и непонятнее, чем я предполагал. Похоже, ты столкнулся с некой силой зла и здорово мешаешь ей. Но что это за сила — нам с тобой пока неизвестно. Только думаю, что не в прятки они играют, а задумали что-то серьезное. Боюсь, тебе угрожает опасность. Ведь, как я понял, они всячески стараются убрать тебя с дороги, точнее — хотят заставить не мешать им. Тебя всячески запугивают. А помнишь тот обвал на реке — он тоже не совпадение. Таких оползней на той реке никогда не бывало, я наводил справки.

— Я это тоже слышал.

— А ты не думал, чем именно мешаешь и кому?

— Я над этим постоянно ломаю голову. Загадок много, а ответов нет.

— Знаешь, Семен, мой тебе совет — отпросись с работы и отдохни хотя бы недельку, все проанализируй, взвесь.

— С работы я уже отпросился сегодня утром, по телефону. Если бы ты только видел эту вчерашнюю разъяренную толпу у здания «Водора» и сегодня на улице!

— На работе тебе сейчас делать нечего, дома оставаться опасно. А съезди-ка ты отдохни куда-нибудь подальше.

— Мысль неплохая, но от всех этих событий голова перестала соображать. Ума не приложу: куда ехать?

— А что тут думать, отправляйся к родственникам. Ты, я помню, говорил, что у тебя где-то двоюродный брат живет?

— Да, в Саратове живет двоюродный брат Анатолий, только неудобно просто так нагрянуть…

— А ты позвони ему, — предложил Ричард. — У него есть телефон?

— Да, конечно, есть.

— Вот и проблема решена. Позвонишь сейчас от меня, скажешь, что, мол, сейчас у тебя неделька отдыха есть, и ты страстно желаешь навестить любимых родственников. Можешь в конце разговора спросить, не возражает ли он против твоего приезда. Думаю, что он тебе не откажет.

— Ну, что ж, стоит попробовать, — согласился Грач и тут же позвонил в Саратов.

На его удачу, брат сейчас был дома и с радостью воспринял желание Семена приехать к нему в гости.

— Ты знаешь, Ричард, у тебя в квартире так спокойно и тихо, что мне кажется — ничего со мной и не происходило, — вздохнул Семен Семенович. — А может, и правда, все давно закончилось и обо мне все забыли? Если можно, включи телевизор, вдруг какие новости утешительные передадут…

Ричард включил телевизор и, пощелкав каналы, разыскал местные новости. На экране они увидели знакомую фигуру среди приглашенных за круглый стол в студию.

— Нелли?… — изумленно поднял брови Грач. — Но что она там делает?

В этот момент на экране ведущий программы повернулся в сторону Нелли.

— А вот еще одна гостья нашей студии, — произнес ведущий. — Она любезно согласилась поделиться своими мыслями по поводу нашумевшего инцидента с водой.

— Я, — начала Нелли, — работаю секретарем в организации «Водор» и очень хорошо знаю главного инженера — товарища Грача…

— Вот она — правда! — не выдержав, выкрикнул Семен Семенович. — Ну давай, Нелли, скажи им всем, что я невиновен!

Но секретарша начала говорить совершенно противоположные вещи:

— Семен Семенович очень легкомысленный человек, к тому же ветреный и полная бездарность. Все произошедшие события лежат только на его совести. Я видела у него в кабинете красители, которые он использовал, чтобы посмеяться над всеми нами…

— Что за чушь она городит, какие еще красители?… — взявшись за голову, прошептал Грач.

— Здесь что-то не так, — успокоил его Ричард. — Посмотри на нее — она как робот отчеканивает каждое слово. Ты видишь ее глаза? Они, не моргая, смотрят в камеру. Такое ощущение, что перед тобой сидит не человек, а зомби или наркоман.

— Действительно. Она такая же, как и он, стала… — обреченно выдохнул Грач.

— Как кто? — не понял Ричард.

— Я тебе уже рассказывал про Гриню. Он тоже пропадал неизвестно куда, а вернувшись, стал похож;, как и сейчас Нелли, на наркомана. У него такой же остекленевший взгляд, как и у Нелли сейчас. Нелли тоже долго где-то пропадала, и вот она появилась, но очень странная. Здесь что-то не то…

— Пожалуй, ты прав, — согласился Ричард. — Но самое ужасное, что все это как-то касается тебя, твоей работы и твоего проекта с фонтаном в парке. Тебе как можно скорее надо уезжать. Обо всем, что с тобой будет происходить, сообщай мне письменно или звонком. Чем смогу, буду тебе помогать. А пока я буду здесь следить за всеми происходящими изменениями. Понаблюдаю за Нелли, может, удастся с ней встретиться, поговорить.

На этом они расстались, и Грач вернулся к себе домой.

Глава 24

Предел досягаемости

На следующий день Грач первым поездом выехал из города.

Вагон, в котором он ехал, был купейным. Первые две остановки он находился в обществе старого деда, который направлялся в свою деревню. Дед всю дорогу рассказывал Грачу о живописных местах, в которых он живет, о чистых прудах, в которых водится много рыбы, и о браконьерах, которые в последнее время повадились к ним. Говорил дед и о другой чепухе, которая сейчас Грачу была абсолютно не интересна. Может быть, при других обстоятельствах он бы и сам вступил в общение с болтливым попутчиком и поведал что-то из своей жизни. Но сейчас слова деда пролетали мимо него, не задерживаясь и не привлекая. Грач всецело был погружен в свои навалившиеся, как снежная лавина, проблемы, появившиеся из неоткуда и накрывшие не только его, но и всех его знакомых и близких ему людей.

Когда дед вышел, купе опустело, и Семен Семенович, придвинувшись к окну, стал смотреть на мелькавшие за стеклом деревья. Вскоре это занятие ему наскучило, и он вышел в коридор заказать проводнику чай.

Проводник — молодая черноволосая девушка — быстро приготовила напиток и, постучав в купе, поставила его на столик. Казалось, чай еще кипел в стакане — сверху поднимались клубы пара, а поверх воды плавала круглая долька лимона.

При виде проводницы Грач оживился, вскочил с места, поблагодарил за чай и галантно распахнул дверь.

— Заходите в гости, вместе чайку попьем, о жизни побеседуем, — бросил он ей вслед.

— Я на работе, мне не положено, а вот вы отдыхайте, — улыбнувшись, ответила она.

Грач собрался почаевничать. Но, подойдя к столу и взглянув на стакан, в немом удивлении застыл на месте. Чая в стакане не было. На дне лежала лишь только долька лимона, а вместо воды торчала записка. Достав ее, Грач прочел следующее: «Думал уехать из зоны нашей досягаемости, решил, что мы про тебя забудем? Не выйдет! Забудем тогда, когда прекратишь строительство фонтана в…» Окончание записки было оборвано и оставалось неизвестным.

Грач огляделся кругом, но обрывка не увидел. «Странно! — подумал Семен Семенович. — Хотя кое-что мне уже и так ясно. Во-первых: им мешает фонтан, что планируем построить в парке, а вот почему — это непонятно. Во-вторых: им мешает фонтан, а не я лично. А в-третьих — у них есть зона досягаемости. Это уже кое-что! На первой же станции отошлю свои соображения и эту записку заказным письмом Ричарду».

Фокус с чаем Семена Семеновича немного развеселил, и он решил провести небольшой эксперимент. Взяв пустой стакан, пошел к проводнице и, налив в ее присутствии воды, собрался тут же выпить. Внезапно стакан, будто магнитом, вытянуло из рук Семена Семеновича, и тот полетел вниз. Стукнувшись о пол, стакан звякнул и, ничуть не повредившись, покатился по вагону.

— Как вы меня напугали! — вскрикнула проводница. — Стаканов и так мало, а вы его на пол роняете. Хорошо, что не разбился — на удивление, крепкий попался.

Семен Семенович извинился и, довольный экспериментом, вернулся к себе в купе. «Ну что же, воду нельзя, а у меня кое-что получше есть!» — произнес он, обращаясь неизвестно к кому, и достал из дипломата бутылку сухого вина. Откупорив бутылку, он хотел налить себе вина, но оттуда выпала свернутая в трубочку бумага — вина в бутылке также не было.

Семен Семенович развернул листок — это оказалась вторая записка, содержание которой заключалось в следующем: «Сухого хотел попить? Не выйдет! Вместо сухого в бутылке у тебя сухо! А насчет фонтана — так это тот, что в парке отдыха».

— Ну что ж, пить вы мне не даете, да я не очень-то и хочу. Значит, буду отдыхать! — обратился неизвестно к кому Грач.

Проспав около пяти часов, он открыл глаза, расслышав стук в дверь купе.

— Кто там? — сонным голосом поинтересовался он.

— Чай будете? — послышался из-за двери вопрос проводницы.

— Ну что ж, можно еще раз рискнуть. Буду, несите!

Девушка вошла со стаканом, поставила его на стол и ушла. Грач придвинулся ближе к столу и впился глазами в стакан — тот был полным. Минуты три он ждал, когда же что-нибудь произойдет с водой, и она либо выльется на пол, либо полностью испарится. Стакан стоял на месте. Семен Семенович наклонился и отпил глоток — это был действительно чай и ничего с ним не происходило. «Значит, я уже за пределами их досягаемости», — догадался он и принялся жадно глотать кипяток.

Вскоре поезд подъехал к Саратову. На перроне Грача встретил брат. Они сели в такси и поехали к его дому. О том, какие странные вещи происходили с ним, Грач решил умолчать и не посвящать в это родственников.

Глава 25

Странные перемены

Семья Анатолия — двоюродного брата Семена — приняла его очень тепло. О личной жизни Семена особо не расспрашивали, да и так с расспросами не докучали. Много времени Семен проводил один. Блуждал по музеям и улочкам города. Дни летели быстро, и вот уже скоро недельный отдых подошел к концу. Настало время собираться в обратный путь.

Вернувшись домой, Грач первым делом направился к Ричарду.

— Как тут без меня прошла неделя? — спросил он его.

— Да ты вначале разуйся, давай чаем напою с дороги, а уж потом о делах, — предложил Ричард.

— Не терпится узнать новости. Впрочем, чай не помешает.

Отпив глоток, Ричард начал разговор о волнующей Грача проблеме.

— Семен, я проанализировал содержание записок, которые ты получал в поезде, и пришел к выводу, что мы вряд ли имеем дело с потусторонними силами. Скорее назовем их кланом. Так вот, этот клан людей, возможно, и призывает на помощь какую-то силу, но в целом действует самостоятельно. А решил я так вот почему: территория их действия, в чем ты и сам убедился, ограничена, а потом, заметь: они тебя постоянно запугивают, прибегая к каким-то дешевым трюкам, но не убивают. Хотя по всему видно, что ты здорово им мешаешь. Это лишний раз подчеркивает их далеко не всемогущественность. Они с помощью каких-то препаратов — думаю, близких по свойству к наркотикам, — действуют на сознание. Полагаю, Нелли и твой рабочий — это их рук дело.

— А как же смерть гадалки? — перебил Грач.

— Да, тут есть много непонятного. Но, думаю, скорее произошла встреча противоположных потусторонних сил, ведь гадалка тоже прибегала к ним, помогая тебе. Это, конечно, только мои догадки и предположения.

— Пожалуй, в твоих выводах есть резон, — согласился Семен Семенович. — Но, думаю, пока мы точно ни в чем не уверены, надо быть настороже.

— А меня твоя история все больше и больше начинает увлекать, — произнес Ричард. — Ты, как что произойдет, тут же звони мне — может, я на что и пригожусь.

— Обязательно, Ричард! Ты ведь у нас медиум, твоя помощь мне непременно понадобится.

* * *

На следующий день Семен Семенович вышел на работу. Чувство волнения и тревоги не покидало его всю дорогу до конторы. Как его встретят? Что там произошло? Какие сюрпризы поджидают за дверьми конторы? Беспокойные мысли переполняли голову.

Вот и первая ступень «Водора». С улицы ничего особого — все как прежде, но ноги не слушаются, словно налились свинцом. Конец лестницы у парадного подъезда. Осталось только открыть дверь и шагнуть внутрь. Грач несколько минут постоял в нерешимости, но, собрав все свое мужество, все же вошел.

Кругом царили покой и тишина, словно жизнь здесь замерла. Семен Семенович двинулся по коридору к приемной директора. В давящей тишине, как удары молота, раздавался стук его собственных ботинок. Он остановился, вслушиваясь в тишину. Сильное напряжение от полного безмолвия сковало все тело Грача. Сердце забилось в самый уединенный уголок и замерло. Только мысли, мысли предвкушения самой жуткой развязки бурлили в голове.

Послышался стук печатной машинки. Какой-то нерв, державший в напряжении все тело, отпустил, но наступившее облегчение оказалось мимолетным. Перед Грачом сразу возник образ той Нелли, какую он видел на экране телевизора — с глазами, лишенными живого блеска и жизненной энергии, так всегда радовавшей Семена Семеновича. Это воспоминание, словно лезвие, болью вонзилось в грудь. Что ждет его? С чем еще ему придется столкнуться в своей конторе, какие перемены еще ждут его в лице коллег?

Грач шагал дальше по коридору. Подойдя к приемной, он усилием воли заглушил нахлынувшую волну тревоги и широко распахнул дверь. «Здравствуй, Нелли!»— собрался было сказать Семен Семенович, но, открыв рот, поперхнулся. Рядом с печатной машинкой сидела новая секретарша — рыжеволосая девушка лет двадцати.

— Здравствуйте, — наконец произнес Грач. — А вы кто?… — Но потом, опомнившись, добавил: — Простите, я не то говорю… Я хотел спросить: на месте ли директор?

— Здравствуйте, — протяжно произнесла девушка, осматривая Семена Семеновича с головы до ног. — Я новая секретарша директора, Яна. А директор на месте, можете пройти. Он вам назначил встречу?

— Нет, я на работу вышел после отпуска за свой счет… — промямлил Грач.

— Так, значит, вы — главный инженер? — всплеснула руками Яна и добавила — Что же вы тогда спрашиваетесь? Заходите, он уже не раз о вас справлялся.

Директор сидел за рабочим столом, мечтательно разглядывая потолок. Но, заметив вошедшего Грача, оторвался от своего занятия и, расплываясь в улыбке, заговорил:

— А, Семен Семенович, с выходом на работу! Тут один проект заждался вас. Будете теперь трудиться над домом культуры в Подгорном районе.

— Хорошо, — согласился Грач. — А как же фонтаны?

— Мы тут с Григорием Пантелеймоновичем посоветовались и решили приостановить эту затею. Кстати, ты ведь еще не знаешь: рабочего Гриню я повысил, теперь он твой заместитель, так что прошу любить и жаловать нашего Григория Пантелеймоновича. Он личную секретаршу имеет — Нелли к нему попросилась. Такие вот у нас перемены…

Грач хотел что-то сказать, но, не решившись, вышел из кабинета. Он направился было к выходу на улицу, но резко остановился и, изменив маршрут, пошел по коридору к своему рабочему месту. Проходя мимо соседнего кабинета, Грач заметил на его двери новую табличку: «Заместитель главного инженера». Остановившись, он постучал в дверь и, открыв ее, вошел.

За столом сидела Нелли и усердно что-то переписывала. Казалось, она и не заметила, что кто-то вошел. Семен Семенович откашлялся, привлекая к себе внимание, а затем поздоровался. Нелли перестала писать, медленно положила ручку на стол и подняла глаза на Грача. В ту же минуту ледяной взгляд насквозь пронзил его.

— Здравствуйте, товарищ главный инженер, поздравляю с выходом на работу, Григория Пантелеймоновича на месте нет, он в командировке, и если я вам не нужна — позвольте мне продолжить работу, — на одном дыхании отрапортовала Нелли.

— Да, конечно… — пробубнил Грач и попятился назад.

Удостоверившись в своих опасениях по поводу ее состояния, Семен Семенович заскочил в свой кабинет и, схватив папку с новым заданием, поспешил уйти вообще из конторы, решив посмотреть новый проект у себя дома.

Вернувшись домой, он плюхнулся на диван, но работа не спорилась, он не мог сосредоточиться. Грач надеялся, что за неделю его отсутствия все само собой уляжется, жизнь войдет в прежнее русло. Но встреча с Нелли была подтверждением того, что все осталось, как и было до его отъезда. Выход ему виделся только в одном — ждать, что будет дальше, и надеяться на лучшие перемены. Семен Семенович не мог предугадать, к чему следует подготовиться. Какая-то неопределенность и ожидание чего-то пугающего витали в воздухе. Каждую секунду он был настороже, словно предчувствовал, что сейчас что-то обязательно произойдет.

Внезапно зазвонил телефон. Грач вздрогнул и медленно встал с дивана, затем так же медленно побрел к телефону, мысленно умоляя звонивших бросить трубку. Но телефон, не слыша его тайной мольбы, не умолкал, настойчиво требуя ответить.

— Я вас слушаю, — произнес Грач.

— Для начала здравствуйте и с приездом, — раздалось в ответ. — Я звоню вам только лишь затем, чтобы предостеречь: если вам дорога собственная жизнь, забудьте навсегда о стройке в парке и даже словом не поминайте ее. Поверьте, это только для вашего блага. Ваш доброжелатель.

То, что сказали по телефону, не было угрозой. Кто-то просто предупредил, чего именно не надо делать. Семен Семенович даже немного повеселел, хотя и не понимал, кому могут мешать строящиеся фонтаны. Грач отодвинул новый проект в сторону и стал опять размышлять в направлении строящегося фонтана. Он пытался сейчас найти хоть какую-нибудь связующую ниточку между изменениями, происходящими с Нелли, Полиевктом Петровичем и странными звонками от Доброжелателя. Мысли его выстраивались, но затем, теряя логическую связующую, путались и перемешивались, так и не создавая в сознании вразумительных зацепок.

Ход его мыслей оборвал звонок в дверь. Грач нехотя поднялся с дивана и подошел к входной двери. Посмотрев в глазок, он увидел на лестничной площадке Ричарда.

— Ты как раз вовремя, — быстро распахнув дверь и не скрывая радости от встречи, произнес Грач. — Есть новости, проходи, сейчас расскажу.

Семен Семенович пересказал все, что было необычного в течение дня.

— Ну что ж, это уже кое-что: странное повышение рабочего из грязи, так сказать, в князи; Нелли, как мне кажется, находится под действием какого-то гипноза; и с директором вашим что-то происходит, а в довершение ко всему этот таинственный доброжелатель. Это становится занятным. Думаю, Семен, тебе лучше какое-то время пожить у меня. А ты сам что решил со всем этим делать? Есть какой план дальнейших действий?

— Даже и не знаю… Но если ты в моей команде — то тогда бороться до конца.

— С тобой — конечно! — засмеялся Ричард. — Ну что, даем клятву, как в детстве: «Идти до конца!»

— До конца и, надеюсь, до победы! — подхватил Грач.

Часть 2

Западня

«Гордыня, зависть, алчность — вот в сердцах

Три жгучих искры, что вовек не дремлют».

Данте Алигьери.

Глава 26

Падение в преисподнюю

Как-то, прогуливаясь перед сном, Семен Семенович задержался на улице дольше обычного. Сумерки опустились на землю, на центральных улицах ярко горели фонари, в квартирах включили свет. Впереди был еще один выходной, поэтому Грач не торопился возвращаться домой, да и вечер был теплым и словно уговаривал остаться на улице.

Семен Семенович свернул с центральных улиц вглубь, к старым постройкам. Здесь ощущение надвигающейся ночи было более заметным. Фонари горели редко, приходилось внимательно всматриваться в дорогу, чтобы ненароком не угодить в какую-нибудь яму или грязь. Вскоре такое блуждание по неприглядным местам ему поднадоело, и он решил пересечь заброшенный скверик и поскорее выйти обратно, к ярко освещенной части города.

Сквер давно порос травой, и ни асфальтированных дорог, ни нарядных клумб здесь не было видно. Из-за недавно прошедшего дождя трава была влажной и скользкой. Семен Семенович уже пожалел, что свернул в этот сквер. Но возвращаться обратно и делать большой круг ему не очень хотелось.

Он ускорил шаг. Поравнявшись с цветущей акацией, Грач неловко повернулся, поскользнулся на влажной траве и, не устояв на ногах, упал в куст, который таил в себе неизвестно кем вырытую меж; корней яму. С улицы из-за разросшейся акации яма была незаметна — густые ветви скрывали ее. Падая, он старался удержаться, хватаясь за встречные ветви обеими руками. Но они были не настолько крепки, чтобы выдержать его, и падение становилось неизбежным.

Оказавшись в яме, Семен Семенович не задержался, как ожидал, на ее дне. Он покатился куда-то дальше, по земляной насыпи меж; корней, вниз, пока не упал на твердый грунт.

— Ну и полет! — вставая и отряхиваясь от земли, произнес Грач. — Теперь бы еще вылезти отсюда!

Взглянув вверх, он увидел над собой темно-серое пятно сумерек. Окинув взглядом насыпь, по которой нелепо скатился вниз, и решив, что по ней нетрудно будет выбраться наружу, Грач уже намеревался начать восхождение, как тут расслышал тихие голоса. Они доносились не с улицы, а отсюда, из глубины этой кем-то вырытой западни. Казалось, говорившие идут по направлению к нему. Замерев на месте, он разобрал их последние реплики:

— Бездельник! — ругался один. — Ты еще не в аппаратной?

— Нет, нет, ваше преосвященство, я уже лечу, — извиняясь, ответил второй.

До Грача донеслось отчетливое приближение одной пары ног — кто-то бежал в его направлении. Второй говоривший, похоже, повернул обратно.

Что-то подсказало Грачу отойти в сторону и спрятаться за груду валявшихся рядом пустых коробок. Не раздумывая, он прыгнул за ближайшие коробки и едва успел пригнуться в своем убежище, как вскоре появился и сам идущий.

Выглянув из-за коробки, Грач увидел быстро шагающего по подземному коридору маленького мужчину, не превышающего в росте и одного метра тридцати сантиметров. Его небольшая голова, казалось, росла прямо из широченных плеч.

«Что это? Подземелье эльфов или жилище карликов?» — промелькнуло в голове Грача. Семен Семенович видел незнакомца только со спины, и ему захотелось взглянуть в лицо. Любопытство заставило вылезти из своего убежища и, стараясь не шуметь, крадучись пойти следом. Все же опасаясь оказаться замеченным, он то и дело озирался по сторонам, прислушиваясь ко всем звукам и шорохам.

Место, куда так нелепо он угодил, выглядело окутанным некой скрытой от любопытных глаз тайной. Его можно было принять за подземный ход, если бы не множество дверей, расположенных по обе стороны этого туннеля. Надписей на дверях не было, вместо этого Грач заметил номерные знаки, состоящие где только из цифр, а где еще и с добавлением букв. Возле одной из них карлик внезапно остановился, открыл ее и шагнул внутрь. Оттуда послышался шум работающих машин и голоса людей.

Незнакомец, не проходя вглубь, обратился к кому-то из находящихся в этой комнате:

— Телесвязь наладили? Сегодня можем выйти в эфир?

— Да, — ответили ему, — но только по шестому каналу. Остальные еще не перебили.

— Хорошо, — одобрил вошедший карлик, — работайте дальше, мы должны успеть ко времени.

После этого короткого диалога он вышел и, пройдя немного вперед, зашел в комнату с надписью «666», плотно закрыв за собой дверь и заперев ее изнутри на ключ. Вскоре до Семена Семеновича донеслось тихое жужжание, напоминающее работу компьютера.

Немного потоптавшись на месте и убедившись, что мужчина пока выходить не собирается, Грач решил дальше отправиться один. Прямо по коридору в стене высилась арка. Подойдя ближе и заглянув за нее, он увидел огромный зал, в котором было темно и тихо.

Тут сзади послышался скрип открывающейся двери и голоса выходивших из какой-то комнаты людей. Растерявшись, Грач нырнул в темноту зала, и из-за выступа арки стал наблюдать за идущими. Но, едва взглянув на их лица, чуть не вскрикнул от неожиданности: по коридору шли не просто карлики, всех их объединяло одно сходство — это уродство лиц. Вся эта группа людей двигалась в направлении зала, где укрылся Грач. Молниеносно его внимание перекинулось в глубину зала, ища в темноте надежное укрытие. Тут его взгляд уткнулся в большой железный ящик, стоявший в самом затаенном углу. Ноги Семена Семеновича уже не ждали приказаний из мозгового центра и, подчинившись инстинкту самосохранения, в несколько прыжков перенесли тело Грача к нему.

Открыв крышку, он нырнул внутрь и только теперь, оглядевшись и принюхавшись к зловонному запаху, Семен Семенович понял, что угодил прямо в бак с какими-то отходами. Шестое чувство подсказывало ему оставаться пока незамеченным — это место было единственным и наиболее надежным укрытием в данный момент.

В зале постепенно стал разгораться тусклый свет, раздвигая темноту и открывая взору холодные каменные стены. Приоткрыв немного крышку, Семен Семенович, хоть и чувствовал себя словно зверь, попавший в клетку, все же с любопытством принялся наблюдать за дальнейшим развитием событий в этом тайном каменном склепе. Конечно, в эту секунду он пожалел о своем любопытстве, приведшем его сюда. «Мало мне своих проблем, еще в одну вляпался», — размышлял, сидя в неприглядном, да еще и зловонном месте Грач.

А тем временем в зал вошли незнакомцы, все они были обычного среднего роста. Они подошли к невысокому, но довольно широкому возвышению на полу, немного напоминающему сцену в театре, и остановились. Один из них, как решил Грач, — главный в этой кучке людей, стал отдавать распоряжения остальным.

— Минас, — обратился он к первому из вошедших, — ты займешься подготовкой дьявольского круга для магической церемонии.

— Простите, Ровоам, — о каком круге идет речь? — переспросил второй.

— Тупица, когда же ты запомнишь! — разозлился Ровоам и стал громко пояснять: — Тебе следует изобразить три круга, из которых диаметр внешнего будет равен девяти футам, а внутренние — второй и третий — на ладонь меньше один другого. В помощь себе возьмешь Карлоса. И не забудьте в середине круга написать час операции, имя ангела и духов — служителей дня. Также помните об именах присутствующих духов — напишите духов главы стихий: это Херуб, Сераф, Тарзись, Ханиель. И главное — не забудьте о господствующем знаке, именах земли, солнца и луны в эту эпоху.

Слушая эти наставления, Семен Семенович пытался понять: что же здесь происходит, к чему готовятся эти странные люди? Кто они: сектанты, иноверцы, безумцы? Теряясь в догадках, Грач внимательно вслушивался в их реплики, слова, стараясь ничего не пропустить и все запомнить. А тем временем говоривший закончил свою речь.

— Благодарю, Ровоам, — вежливо прохрипел Карлос; было заметно, что голосовые связки его немного простужены. — Что во внешнем, внутреннем кругах и в пространстве изображать, я знаю.

— Знаете вы, только вечно не то делаете! — продолжал ворчать Ровоам. — Для уточнения ко мне в комнату зайдете. Ладно, а пока пойдем дальше. Сидевилю подготовить жаровню и курильницу — благовония подберешь на складе «040». Чашей для крови жертвы займется Уриил. Да, вот еще что, Сидевиль, тебе заклинание огня — бросишь в него соли, ладану, белой смолы, камфары и серы. Их возьмешь на семнадцатом складе. И при заклинании не забудь произнести три раза имена трех властителей огня — Михаеля — царя солнца и молнии, Симаеля — царя вулканов и Анделя — князя саламандр.

— Все будет исполнено в точности, уважаемый Ровоам, — хором произнесли несколько карликов. — А через сколько времени нам следует собраться у вас на последнее согласование церемонии?

— В девять вечера жду всех. А завтра с семи утра начинаем работу, — заключил Ровоам и направился к выходу.

Следом за ним последовали и все остальные. А уже вскоре в зал вернулись Минас и Карлос. С собой они принесли на подносе несколько разноцветных флаконов с какой-то жидкостью, несколько граненых палочек, отдаленно напоминающих карандаши.

— Скажи мне, Карлос: а что, этот обряд будет какой-то особенный? — поинтересовался карлик.

— С чего ты взял? Все как обычно.

— А к чему тогда у Ровоама собираться?

— Не знаю я, не приставай. Давай делом заниматься, раз пришли, а не лясы точить. А то и сами угодим на жертвенный праздник в качестве очередной жертвы, — оборвал разговор Карлос и, взяв пузырек с фиолетовой жидкостью, окропил ею пол.

— Делом так делом, — протянул недовольно Минас и открыл пузырек с каким-то черным тягучим содержимым.

Несколько капель последнего вещества Минас вылил себе на руки и растер, несколько капель Карлосу, а остальное — на приготовленные палочки. После такой процедуры они приступили к работе по вырисовыванию кругов на выступе приготовленными палочками, которые в действительности оказались большими меловыми карандашами.

Как только творческий процесс был завершен и Минас с Карлосом, выключив свет, удалились, Грач выбрался из своего убежища и, крадучись, прошел к арке. В коридоре вновь послышались голоса идущих навстречу людей, и Семен Семенович вернулся на прежнее место.

Вскоре голоса затихли и опять воцарилась тишина. Но вылезать еще раз он уже не решился.

Ближе к полуночи дремота взяла верх, и он заснул. Он решил остаться в мусорном баке до утра. Провести беспокойную ночь в зловонном и неуютном пристанище подвигла сила его естественного любопытства. Охвативший сон был поверхностным, чутким, словно во сне он прислушивался ко всем исходящим звукам и шорохам, боясь быть замеченным.

Глава 27

Дьявольский обряд

Проснувшись утром, Семен Семенович собрался на время покинуть свое убежище и повнимательнее осмотреться кругом. Но как только он вылез из бака, слегка потянулся, распрямляя свое зажатое от неудобной позы тело, как тут же до него донеслись звуки монотонной музыки, периодически сопровождаемые ударами в барабан.

Не медля ни секунды, Грач забрался опять в свое убежище. Укрывшись в который раз в баке, он отыскал у себя в кармане спичечный коробок и, подложив его под крышку бака, соорудил таким образом удобную наблюдательную щель.

Тем временем звуки становились все слышнее. Грачу они казались чем-то средним между ритуальной музыкой африканского племени и похоронным маршем. И вот музыка наполнила своим звучанием помещение. Загорелся свет, но не тусклый, как накануне вечером, а ослепительно яркий.

Вчера Семен Семенович при бледном освещении не смог осмотреть полностью зал, где находился, зато теперь, огромный, из белоснежного камня, он просматривался как на ладони. Величественные колонны выстроились в шеренгу, придавая помещению строгость и молчаливую торжественность.

Потолок и стены заполняли изображения странных знаков, символов и цитаты из заклинаний. Свободной от надписей оставалась только одна стена, находящаяся как раз напротив того места, где укрывался Грач. Но и она не пустовала, а была задернута багровым полотном. В середине зала возвышался ступенчатый пьедестал.

Кое-где у стен из квадратных тумб торчали зажженные факелы.

В зал постепенно начали заходить люди, рассредоточиваясь по всему помещению. Большую часть вошедших составляли карлики, но среди них были и люди вполне нормального роста. И только тоже чудовищное сходство объединяло их всех — это уродство лиц, словно все они были собраны здесь специально по этому признаку.

«Господи, — взмолился Грач, — не карай меня за мое любопытство! Теперь я понял сам, что совершил огромную глупость, оставшись здесь на ночь. Но не отступать же сейчас. А впрочем, и некуда…»

В зале собралось около двухсот человек. Было похоже, что в этом странном подземном мире начинается что-то торжественное и загадочно-таинственное. Постепенно музыка затихла, и только барабаны усилили стук. Их бой был ритмичным и четким, словно они выстукивали ритуальный марш.

Услышав эти звуки, собравшиеся стали опускаться на пол, усаживаясь на согнутые в коленях ноги. В этот момент из другой двери, которую Грач до сих пор не приметил, важно шагая, появились шесть человек, одетых в черные плащи и маски. Они прошли перед собравшимися. Около пьедестала все остановились. Семен Семенович обратил внимание, что все встали в круги, начертанные накануне вечером.

Один из вновь вошедших повернулся лицом к залу и обратился к собравшимся:

— Мы приветствуем всех вас и надеемся, что великие силы ада и тьмы сегодня с нами и помогут свершению нашего общего дела. Сегодня еще одна душа должна прийти к нам по доброй воле и подчиниться дьяволу.

Говоривший замолчал и внимательно стал всматриваться в глаза стоявших перед ним людей, пытаясь прочесть во взглядах все их тайные мысли, будь то мысли одобрения или отчуждения. В толпе пробежал тихий ропот, и несколько человек в один голос выкрикнули:

— Да сбудется воля ваша и защитит нас князь тьмы!

Оратор протянул руки к толпе и изрек следующее:

— Пусть слова ваши будут реальны и сильны, ибо ничего нет могущественнее слова человеческого!

Закончив так приветствие, он взял у стены горящий факел и направился с ним к стене, завешенной тканью. А не доходя трех метров, поднял руку с факелом вверх и, прочертив огнем в воздухе какие-то магические знаки, вернулся к остальным. Лишь только он встал на свое место в кругу, все шестеро, припав на одно колено, гнусавыми голосами произнесли:

— Люцифер — ас — ас, князь тьмы, мы ждем тебя!

Наступила непродолжительная пауза. Затем откуда-то из глубины прогремел страшный рев, и красная ткань, висевшая на стене, как от сильного потока ветра, надулась, словно парус при шторме. Сорвавшись, она отлетела далеко в сторону и опустилась на холодный камень.

За тканью оказалась не стена, как предполагал вначале Грач, а небольшая квадратная площадка, в середине которой ступенчато были расставлены высокие подсвечники с зажженными свечами. В самом центре, между подсвечниками, на ковре из красного бархата лежал череп. Из глазных отверстий его струился свет, словно внутри были зажжены два прожектора.

Перед шеренгой горящих свечей стояла небольшая скамья, на которой высилась стеклянная чаша. Как бы в завершение всей этой ужасной композиции на заднем плане висело огромное изображение головы козла. Зловещее выражение его морды, неестественно длинные рога и огромные уши, больше похожие на ослиные, привели Грача в ужас. Невольно все его тело содрогнулось как от легкого удара током.

— О, господи, только бы не сойти с ума… — прошептал Семен Семенович.

Тем временем события в зале понемногу развивались дальше. Шесть человек, одетых в черные плащи, вышли из своих кругов и двинулись по направлению к площадке. Откуда-то вслед за ними вышло еще несколько мужчин, державших в руках большие бубны и огромные палки, выполненные в виде кости.

Вся эта группа вновь вошедших выстроилась клином и, издавая ритмичные удары по своим инструментам, начала отплясывать церемониальный танец. Присутствующие в зале, сидя на коленях, словно участвуя в танце, начали раскачиваться из стороны в сторону, издавая при этом утробные звуки.

Закончив танец, все основные участники этого действия отошли в дальний угол. В ту же минуту из глубины зала раздался громкий голос:

— Пусть тот, кто удостоен чести отдать свой разум для великой цели, войдет сюда и станет жертвой вольной, оставив душу здесь для мести кровной!

Следом за этими словами из боковой двери несколько карликов вывели парня. На вид ему было не более двадцати пяти лет, он был стройного атлетического сложения, достаточно высокого роста. Рядом с карликами этот молодой человек походил на сказочного Гулливера, случайно забредшего сюда.

Грач обратил внимание, что походка парня была неестественной — механической, как у робота. Нечто похожее он уже видел. Так же передвигался его рабочий Гриня, когда после исчезновения на несколько дней объявился вновь. «А не побывал ли и он здесь? — промелькнуло в голове Семена Семеновича. — Может, и Нелли подверглась такому испытанию, отчего стала в последнее время странной?»

Действие в зале продвигалось дальше, словно шел на сцене не один раз отыгранный спектакль, где актеры давно вошли в роль, а их игра была похожа на отрепетированную реальность. Парень, подталкиваемый сзади, медленно проходил к середине площадки, глядя перед собой пустыми, ничего не видящими глазами. Его подвели к чаше. Один из карликов, надавив на плечо жертвы, усадил его на колени и, повернувшись к нему лицом, спросил:

— Тебе выпала великая честь — стать избранным, готов ли ты к этому?

— Готов, — вялым голосом произнес парень.

— Не осталось ли доли сомнения в твоей голове?

— Нет.

— Не коснулось ли тебя раскаяние? Уверен ли ты полностью в том, на что идешь?

— Да, — словно и не совсем понимая, о чем его спрашивают, отвечал парень.

Последний его ответ подхватила толпа и из зала послышались выкрики:

— Он готов, готов!

Наступила непродолжительная пауза. Вслед за ней в зал выскочили две длинноволосые девицы. Пряди их густых рыжих шевелюр, словно накидки, прикрывали голые стройные тела почти до колен. У каждой лоб был перетянут черной лентой. Одна из девиц несла поднос с набором необходимых для церемонии предметов. Подойдя к ковру из бархата, она опустилась на одно колено и поставила поднос рядом с черепом, затем быстро вскочила на ноги и подбежала к своей попутчице. В этот момент вновь зазвучала музыка, и девушки начали танцевать.

Это был еще один церемониальный танец. Они кружили по залу, изредка взбегая на площадку и извиваясь на ней, словно змеи, перед горящими свечами. Казалось, в танце извивается все их тело. Руками в воздухе девушки выделывали странные пируэты, словно рисовали загадочные знаки. Ноги в прыжках парили над полом, перенося их хрупкие тела из одного места в другое. Со стороны казалось, что они танцуют в клубе огня.

Их ярко-рыжие волосы вихрем кружили вокруг всего тела, напоминая разыгравшиеся языки пламени.

Этот странный танец был неописуемо изящен и необычайно красив. Семен Семенович обратил внимание, что девушки отличались от всех присутствующих. У них были стройные, словно точеные фигуры, красивые ноги и прекрасные юные лица.

Музыка постепенно стихла, и девушки так же внезапно, как и появились, скрылись в глубине зала. По всему было видно, что приближалось время основной церемонии.

К центру шагнул один из шести, по-видимому, основных в данном действии, мужчин. Взяв с подноса нож: и приблизившись к юноше, он, глядя в его стеклянные глаза, стал ножом в воздухе рисовать над головой жертвы знаки, еле слышно произнося при этом ряд заклинаний. Затем, обведя лезвием ножа вокруг запястья юноши, резким движением надрезал кожу, оставляя кровавый след, словно дьявольский браслет, на руке.

Из раны засочилась кровь, но парень не дернулся и не шевельнулся, будто руки были не его, а все происходившее не имело к нему ни малейшего отношения. Он словно только существовал физически, а вся его суть витала где-то в другом мире.

На площадку вышли два помощника. Они подставили чашу под капающую кровь и, выждав, пока нужное им количество нальется в емкость, занялись руками парня. Взяв с подноса пиалу с темной густой смесью, напоминающей мазут, нанесли ее на рану, замазав, словно пластилином, рану полностью. Действие этой странной мази остановило кровь. Рана тонкой корочкой мгновенно затянулась на запястье.

Мужчина, совершавший основное действие, не переставал все это время читать заклинания. А когда помощники закончили свою работу, обмакнул в чашу с кровью нож;, затем гладкой стороной лезвия провел по лбу, ногам, животу парня, рисуя кровью незнакомые Грачу символы и буквы. Покончив с этой процедурой, обращаясь к жертве, он крикнул:

— Ты чувствуешь боль?

— Нет! — глухо и четко, словно машина произнес парень.

— Значит, ты готов?

— Да! — все так же неестественно ответил он.

Мужчина взял с подноса затылочную часть от черепа.

Зачерпнув из чаши кровяной жидкости и всыпав в нее какого-то порошка, он протянул ее парню. Тот, словно пиалу, поднес череп к губам и выпил содержимое.

Все тот же, совершавший ритуал, мужчина забрал череп и положил на место, после чего, повернувшись к присутствующим, сделал знак рукой, требуя тишины. В зале воцарилась мертвая тишина, слышалось только тихое потрескивание огня от зажженных свечей и факелов.

На середине площадки возникло следующее действующее лицо. Это был довольно высокий мужчина, его уродливое лицо уже видел Грач из бака накануне вечером. Он приблизился к юноше и без промедления, подняв вверх руки, начал делать над его головой очень странные движения. Было похоже, что он пытается усилием воли что-то вытянуть из головы жертвы. Тут Грач заметил, как над головой парня действительно появляется еле заметное облачко яйцевидной формы. Оно постепенно вырастало над ним, словно выползало из его макушки. Мужчина, напрягая все мускулы рук и, казалось, прикладывая при этом неистовые усилия, тянул и тянул это облако вверх. Последним усилием он напряг все тело, и, казалось, сконцентрировав всю свою силу и мощь, оторвал это облачко от макушки своей жертвы.

Как только результат деяния был налицо, парень побелел и грузно шлепнулся на пол. Совершивший дьявольскую работу палач при этом залился победно-истерическим хохотом.

— Вот оно — счастье и власть! — выкрикнул он.

Грач, созерцавший всю эту картину, чуть было сам не лишился чувств, оцепенев от виденного ужаса. Шоковое состояние мгновенно парализовало все части его тела, не оставляя способности двигаться, лишь только мозг старался инстинктивно защитить его. В мысленном центре завертелись все механизмы и, как на экране компьютера, стали с огромной скоростью выдавать слышанные когда-то обрывки молитв, мольбы ко всевышнему о спасении души.

— Не приведи, господи, избави от лукавого, помоги и защити, — шептал он.

Но церемония еще не была завершена. Все то же действующее лицо, вытянувшее духовную суть парня, подняло облачко вверх и, зажав в своих мускулистых руках, разорвало на две половины. К мужчине подошла одна из девушек и протянула прозрачный сосуд. Он бережно опустил одну часть облака в горлышко, после чего его помощница закрыла сосуд пробкой.

В руках у тирана-магнитизера оставалась вторая половина этой облакообразной массы. И он, словно надевая резиновую шапочку, натянул ее на голову безжизненно лежащего у его ног парня. Завершив последний этап своего деяния, он повернулся к толпе в зал и, лихорадочно тряся у себя над головой руками, крикнул:

— Душа на месте! — затем, обращаясь к кому-то невидимому и глядя в потолок, добавил: — Окэс, омери, асмуты, душа в руках сатаны и в нашем подчинении!

От его последних слов ликование охватило толпу. Словно по команде, собравшиеся стали веселиться и выкрикивать что-то с мест. Под этот всеобщий шквал радости основные действующие лица покидали зал.

Первыми выбежали девушки. Следом, важно шествуя, прошли шесть человек, одетых в черные плащи.

Как решил Грач, эти шестеро были неким основным костяком в этой чертовской вакханалии. Все они были, как и основная масса, с уродливыми лицами, но не были карликами. Под плащами просматривались контуры хорошо сложенных мужских тел.

Следом за ними из зала вынесли парня, который стал жертвой на сегодняшнем ритуале. Он все так же был бледен и еще не пришел в себя, хотя веки его немного подергивались, а на лице появилась странная улыбка удовольствия, словно он пребывал в грезах приятного сновидения. Несколько карликов собирали по залу инвентарь, тушили свечи и факелы.

В толпе ликование постепенно ослабевало и переходило в обычные разговоры, которые сливались и напоминали шумный базар. Но вскоре и здесь накал страстей утих, и все, не спеша, вышли из зала. Через несколько минут от пышной церемонии не осталось и следа. Последний из присутствующих погасил за собой бледный свет в угловых светильниках.

— Ну, вот и славненько, — проговорил он вслух. — Еще один день прожили не зря.

В зале остался только один Семен Семенович, не замеченный никем, но оказавшийся нежелательным зрителем в этом дьявольском театре. Грач понимал это, пытаясь осознать виденное. То, что его еще не заметили, было пока счастливой случайностью, но эта случайность грозила обернуться роковой минутой.

Глава 28

Список обреченных

Грач сидел в пустом зале в баке для отходов, который волей случая стал для него защитой. Но он не мог предполагать и тем более знать наверняка, как долго это укрытие никто не рассекретит. Но и покидать его сейчас, в середине дня, было бы самоубийством. Он решил понадеяться на волю всевышнего и остаться здесь до глубокой ночи, а там и мысли поулягутся, да и местные обитатели разойдутся спать.

Глубокой ночью, когда все звуки стихли и подземная империя погрузилась в пучину сна, Семен Семенович решил покинуть свое временное пристанище и отправиться на обследование этого тайного Аидова царства.

Дневное представление, разыгранное прямо перед его носом, не выходило из головы. Виденное казалось настолько ужасающим, насколько выглядело комедийным и нереальным. Придумать этому объяснение Грач не мог. Все было диким, неестественным и уж никак не укладывалось в голове с веком электроники и компьютеризации. Но именно эта мистическая загадочность заставляла все тело Грача каждую секунду быть настороже.

— Эх, жаль, нет Вадима или Ричарда со мной, — тихо проговорил он. — Вместе куда спокойнее. Вот случится что со мной, а они и знать не будут…

Медленно продвигаясь вперед по коридору, Семен Семенович каждый раз останавливался, прислушиваясь к малейшим шорохам и звукам. Еле слышно переставляя ноги, он, словно беглый преступник, боялся своей тени и собственных шагов. Каждое неосторожное движение могло выдать, любой шум грозил поднять всех на ноги. Страх перед непредсказуемой развязкой витал в воздухе, но демон любопытства каждый раз подталкивал сзади на край пропасти.

Перейдя в соседний коридор, Грач оказался посреди все тех же таинственных дверей. В отличие от прежних, на этих были таблички с точным пояснением назначения данной комнаты. Короткие фразы слегка приоткрывали завесу тайны, но не давали полного объяснения, оставляя место любопытству и действию.

Одна из табличек, содержащая всего одно слово «КАРА», привлекла внимание Семена Семеновича, и он решил заглянуть внутрь. Несколько ночных ламп позволили рассмотреть комнату полностью. На мгновение Грачу показалось, что он, переступив порог преисподней, оказался в чистилище ада.

В углу комнаты над большой жаровней был сооружен вертел для копчения мяса. Глядя на него, Грачу почудилось, что он улавливает запах костра и жженой кости. Передернувшись и отмахнув от себя эти дьявольские мысли, он пошел дальше. Поодаль, уютно вписавшись в этот смертоносный интерьер, высилась гильотина. Это безжалостное орудие убийства многих времен и народов прошлого вызывающе стояло с поднятым в готовности ножом и походило на разинутую пасть голодного зверя, готовую в любую секунду заглотить жертву. Тут же был подвешен на цепи к потолку огромный котелок, наполненный доверху какой-то жидкостью.

Рядом с орудиями убийств и пыток времен инквизиции покоился и представитель нового времени — электрический стул. Леденящий цвет стали этого монстра заставлял содрогаться и трепетать. Грач стиснул зубы, стараясь не поддаваться панике и страху.

Дальше в этой кунсткамере смерти вдоль стены стояли застекленные шкафы, на полках которых покоились всевозможные пузырьки и колбы. Пробежав глазами по наклейкам на них, Семен Семенович прошептал:

— Господи, да ведь это наркотики и отравляющие вещества всех мастей и калибров! Пожалуй, всего этого запаса вполне хватит для уничтожения не одного миллиона людей. Что же они задумали? Чем занимается это тайное общество?

Взглянув вперед, Грач увидел между шкафами грубый дубовый стол, по-видимому, предназначенный для хозяина этой комнаты. На столе лежала кипа бумаг, аккуратно сложенная и подшитая багровой лентой. Пробежав глазами надпись на верхнем листе, Грач остановился. На секунду ему показалось, что смысл надписи просто померещился, и он, вернувшись к столу, взял пачку бумаг в руки. Сомнений не было — он действительно видел «список обреченных». По телу Семена Семеновича пробежал озноб, лицо побелело, колени подкосились, и он чуть было не упал, вовремя опершись о стол. Открыв дрожащей рукой первый лист, он принялся читать незнакомые фамилии. Его глаза среди чужих имен автоматически высмотрели имена знакомых и свое собственное, боясь при этом его обнаружить. И вот в конце первого листа списка была дописана от руки и его фамилия, а рядом стояла жирная красная галочка. Словно разряд молнии прошел через все тело Грача. Он стиснул в руках бумаги, не осознавая, что делает и что делать дальше.

— Нет, этого не может быть! — забубнил он. — Ведь это смертный приговор… И я в списке обреченных, да еще помеченный галочкой… Но почему? Пресвятая дева, какую же участь уготовили для меня эти жуткие уроды? Откуда они меня знают? В чем моя вина перед ними?

Постояв несколько минут в размышлении, он, приняв твердое решение, разогнул плечи и запрятал списки к себе под рубаху. Уверенной, полной решимости походкой он вышел обратно в коридор. В голове как удары молота отчеканивались два слова — «выбраться и уничтожить». Эта фраза была как настрой, мантра, дающая силы и приводящая в чувства.

Проходя дальше по коридору, за дверью одной из комнат Грач ясно расслышал голоса. Он остановился и, вслушиваясь в разговор, разобрал диалог мужчины и женщины.

— Ты сегодня на церемонии была великолепна, скорее даже величественна. Право слово, настоящая ведьма, — говорил мужчина.

— Мне лестно такое от вас слышать, — ответила собеседница.

— Ничего, это должно у тебя войти в привычку. А сейчас, Гекада, начинай готовиться к заданию. С завтрашнего дня ты приступаешь к этому назойливому инженеришке. Грача надо убрать с дороги!

Услышав, что речь идет о нем, Семен Семенович вздрогнул, ведь сейчас дверь может распахнуться и кто-нибудь выйдет. А тогда и задание не придется долго выполнять — жертва сама у порога. Грач метнулся было дальше по коридору, но, заметив дверь с надписью «Костюмерная», решил укрыться там. «Странно, для чего им костюмерная, — промелькнуло в голове Грача, — не спектакли же они здесь репетируют».

Тут он услышал, как в комнате, откуда только что доносились голоса, заскрипела дверь. Вышла девушка, которую он, по всей вероятности, слышал, так как до него донеслось цоканье каблучков. С каждым шагом цоканье доносилось все слышнее. Тут Грач увидел, что начинает поворачиваться ручка двери в комнату, где он находится.

Семен Семенович в панике заметался на месте, попятился назад между рядами вешалок с одеждой, коробок с обувью, пока не наткнулся на огромный сундук. Луч надежды мелькнул в душе. Главное, чтобы этот ящик не оказался запертым.

Пока девушка замешкалась на пороге комнаты, рассматривая приглянувшийся костюм, Семен Семенович дрожащими руками потянул наверх крышку. На его счастье, ящик оказался незапертым, и он, словно мышь, быстро и неслышно проскочил внутрь. Ощупав руками содержимое, он наткнулся на вещи, в первую секунду испугавшие его, — что-то мягкое и пушистое лежало внутри. Ощупав руками вещи, лежащие в сундуке, он сообразил, что это самые обычные парики и съемные бороды. Но что бы ни лежало здесь, отвлекаться на это не следовало, и Семен Семенович через щель между досками стал следить за перемещениями девушки.

Через отверстие Грач рассмотрел вошедшую — она была стройная, довольно высокого роста, заплетенные в тугую косу волосы, словно венок, оборачивали ее голову. Лица рассмотреть никак не удавалось — девушка все время стояла спиной к ящику. Она подобрала несколько костюмов, платьев, захватила несколько коробок с обувью и, достав с полки чемодан из ярко-зеленой крокодиловой кожи, уложила в него все набранные вещи и удалилась.

Дождавшись, пока шаги незнакомки затихнут в коридоре, Семен Семенович открыл крышку и, на всякий случай оглядевшись, вылез. Первым его желанием было узнать, что на самом деле хранилось в ящике, где он только что находился. Заглянув внутрь, Грач действительно обнаружил целую коллекцию мужских и женских париков на любой вкус и цвет. Были здесь и самоклеящиеся бороды с усами. Между этими пушистыми предметами маскировки лежали тонкие резиновые маски для лица. Маски были с уродливыми чертами мужских как молодых, так и старых лиц. Подняв несколько масок, Грач стал разглядывать их, а потом, остановившись на одной, натянул ее себе на лицо. Затем он вытащил приглянувшийся паричок и в тон ему маленькую бородку и облачился в них. Хоть какая, но все же маскировка!

На всякий случай Грач прихватил еще пару масок и запихнул их в карман, благо те были очень тонкими и занимали мало места. Пройдя вперед по костюмерной, он на ходу взглянул на себя в зеркало и чуть не вскрикнул, увидев в отражении жуткого урода.

— Хорош! — тихо проговорил он. — Пожалуй, теперь меня и за своего примут! А значит, можно немного повременить с выходом на волю. Пока я здесь, надо побольше разузнать об этом месте.

Выйдя в коридор, Грач направился дальше, но вскоре опять услышал незнакомые голоса идущих в его направлении людей. Недалеко от него находились те коробки, за которыми он уже прятался, когда волей судьбы оказался в этом подземелье. Все еще не решаясь оставаться замеченным, он опять укрылся за грудой коробок.

Тем временем говорившие, подойдя ближе к коробкам, остановились так, что Семен Семенович мог не только хорошо их рассмотреть, но и услышать, о чем они говорят.

— Насчет сходки за большим холмом, — сказал один из подошедших. — В этот раз, Харом, поедешь ты.

— Но, Ровоам, почему не вы, ведь сходка главных? — возразил другой.

— У меня в городе есть неотложные дела, а заместитель мой, Танат, приболел. Остаешься только ты…

Семен Семенович хорошо видел их лица и мог рассмотреть всех с головы до ног. Во время церемонии в зале они стояли в черных плащах в центре. Еще тогда Грач обратил внимание, что эти двое ничего не делали и не говорили, только стояли — словно наблюдали за происходящим.

Эти двое были хорошо сложены, высоки ростом, но очень уродливы, как и все. По их телосложению можно было сказать, что лет им было не более сорока, на что также указывали их голоса. Во всем их облике одно оставалось странным — это полное несоответствие атлетических тел и уродство лиц, да и к тому же, как показалось Грачу, лица указывали на более старший возраст говоривших, нежели их голоса. Создавалось ощущение, что на них были надеты все те же маски, на которые наткнулся Грач.

Тем временем разговор между ними продолжался:

— Я ни разу не был на таких сходках и не знаю, что мне делать, — пытался отвергнуть свою кандидатуру Харом.

— Ничего, справишься, — стоял на своем Ровоам, голос которого казался Грачу немного знакомым. — Найти место легко, это за долиной Рыжих Волн. Да ты не волнуйся, на сходку соберется много людей, не заблудишься по дороге. В этот раз там никакой отчетности не будет, так, разговор о светопреставлении, отдохнешь заодно. А если в ходе представления попросят и тебя показать что-нибудь, изобрази фокус из герметической медицины — в этом ты ас. Харом, главное — запоминай все новое, распоряжения центра какие будут. По приезде обо всем доложишь мне.

— Ну что ж, коли выбирать мне не приходится, я готов ехать, скажите только когда, — согласился Харом.

— Следующий месяц, тринадцатое число. И вот еще что, чуть было не забыл о делах сегодняшних: жертву подняли наверх?

— За парнем пошел Танат, до двенадцати будет на месте. Я, в общем-то, и сам иду к выходу, у меня на поверхности есть дела, а там и прослежу, чтобы все прошло нормально с этим парнем.

— Хорошо, Харом, маску можешь оставить мне. Уроды все спят, без маски здесь никто тебя не заметит, а там она тебе только в тягость будет.

Харом засмеялся и стянул с головы мягкую резиновую оболочку. Под маской с уродливым изображением таилось приятное смугловатое лицо мужчины средних лет. Грач обратил внимание, что при снятии маски голос у незнакомца немного изменился, стал более естественным и чистым.

— Спасибо, Ровоам, я недолго пробуду наверху. Как только вернусь, сразу зайду к вам. Да, вот еще что хотел спросить: а почему сходка именно тринадцатого числа?

— Ты что ж, Харом, вроде не новичок у нас, вместе это дело затевали — а не знаешь, что в эти дни архилим расцветает на закрытой зоне? Поэтому и народу много соберется — с одной стороны сходка, с другой — охрана архилима, а вместе с ним и нашего всемогущества.

При этих словах Ровоам и Харом разошлись в разные стороны.

То, что удалось увидеть и расслышать Семену Семеновичу, стало неким материалом для рассуждений. Во-первых, он узнал и убедился в этом полностью, что в этом подземном мирке собраны действительно уроды, а под прикрытием масок ими управляют вполне нормальные люди. Неясной оставалась только цель этого сборища и почему здесь именно уроды? И чем же, в конце концов, они здесь занимаются?

Было любопытно также и то, для чего главенствующая верхушка так тщательно прячет свои лица? Похоже, что к разгадке конечной цели этого тайного общества тянутся ниточки от некоего таинственного цветка архилима, который непременно нужно охранять. По всей видимости, он являлся каким-то уязвимым звеном в этой раскинутой паутине смерти. Тысяча вопросов вертелась сейчас в голове, но разгадки пока не было ни одной…

Семен Семенович залез в карман и вытащил «список обреченных», чтобы еще раз, в более безопасном месте, взглянуть на него. Может быть, он не все прочел или не понял содержимого? И все не так уж страшно, а он зря волнуется и прячется?

В списке действительно были просто фамилии, без каких-либо уточнений. Некоторые из них были вычеркнуты толстой красной чертой, но их было не много — порядка десяти, не более. Грач прочитывал каждую фамилию в списке, мысленно вспоминая, знает он человека с такой фамилией или нет. Пока в списке прослеживались лишь абсолютно чужие имена, но вдруг встретилась фамилия Плешивцева Власа Власовича, только она была уже вычеркнута красной чертой. Ком подступил к горлу. Семен Семенович закрыл списки и убрал в карман.

Ему вдруг вспомнился странный звонок в парке, предупреждающий, что Плешивцев скоро умрет, и совет от доброжелателя: не занимать его должность. Также всплыли газетные строки и слухи о странной и непонятной смерти инженера. Неужели это их рук дело? Чем мешал им Влас Власович? Каким образом переплетается наша работа с их тайным обществом? Почему именно «Водор»? Как много вопросов, и как мало пока ответов на них!

Уйти сейчас отсюда — значит, остаться и дальше в неведении. А жить в вечной тревоге и страхах становится невыносимым. Лучшая защита — это нападение. А чтобы нападать, надо побольше разузнать! Тем более, что другого выхода у него уже нет. Раз он в списке обреченных, да еще и помеченный красной галочкой, значит, очередь следующая его. Размышляя таким образом, Семен Семенович решил продолжить свои расследования, заглянуть во все возможные двери, а уж потом принять решение, что дальше делать.

Глава 29

Тайна подземной империи

Пройдя немного вперед в том направлении, куда ушел Харом, Грач оказался в одном из очередных отсеков подземной обители. Здесь в квадратном холле вдоль стен стояли мягкие кресла. Между ними на журнальных столиках кое-где красовались в вазах искусственные цветы. На столе лежали разные журналы, газеты. Название журнала, лежащего поверх остальных, гласило: «Достижения великой магии». Крадучись проходя мимо пустых кресел, Грач заметил на одном из них забытый кем-то написанный от руки план предстоящей недели. Семен Семенович на всякий случай боязливо огляделся и быстро спрятал забытый листок в карман, так как времени на его прочтение сейчас не было.

Вдоль одной из стен находился большой стенд, во всю площадь которого был изображен некий чертеж: под названием «Схематический план колонии полного подчинения воли и разума». Этот заголовок более чем достаточно говорил о содержании плана, и Грач решил не останавливаться возле него, а двинулся дальше, к стеклянной двери с надписью «Главный выход».

Из подслушанного недавно разговора было ясно в точности одно — сейчас сюда, к главному выходу, должны привести того несчастного парня. Не раздумывая ни секунды, Грач открыл дверь и шагнул внутрь. На его счастье, там никого не оказалось. Осмотрев беглым взглядом небольшое помещение и увидев шкаф для одежды, Семен Семенович открыл его и залез внутрь, оставив слегка приоткрытой дверь для наблюдения. В шкафу было намного приятнее и просторнее, чем в предыдущих местах, где он прятался. А за последнее время ему пришлось посидеть и в баке с отходами, и в ящике с париками и масками, укрываться за грудой коробок, и вот теперь в платяном шкафу среди нескольких пыльных мужских костюмов, плащей и рубашек. О своем внешнем виде Семен Семенович уже не думал. А ведь если бы его сейчас кто-нибудь увидел — грязного, в маске какого-то уродца, с торчащими в разные стороны волосами, да еще и с бородой — то точно бы принял если не за бомжа, то за какое-нибудь чертово чудище.

Вскоре со стороны холла послышались приближающиеся шаги. Дверь открылась, и вошли три человека. Всех их Грач уже видел ранее. Одним из вошедших был юноша, с которым карлики и уроды сотворили свой зловещий обряд. Вторым был недавно виденный им Харом, а третьим, по-видимому, Танат, которого он приметил еще сидя в мусорном баке во время подготовки к магической церемонии.

— Передвигай ноги быстрее, — говорил парню Танат. — Сейчас домой баиньки пойдем. Помоги мне, Харом, сил нет его тащить!

— Что же ты такой неслушный у нас, — по-детски пожурил парня Харом. — Давай я тебя под руку возьму, и мы побыстрее двигаться будем. А ты ножками, ножками шевели.

В ответ парень лишь неестественно улыбался, хихикал и, казалось, ничего не осознавал из того, что творится вокруг. Вид у него был как у человека, принявшего немалую дозу наркотических препаратов.

Тем временем Танат подошел к стене и нажал на рычаг, торчащий из небольшого щита. В ту же минуту Грач услышал, как где-то заработал мотор, и сверху, на потолке, открылся круглый люк. Харом подвел парня ближе, затем надел ему на глаза черные очки и подкатил рядом стоящую лестницу.

— Поднимайся! — приказал он.

Сам же Харом шел рядом, поддерживая парня под руку и направляя его вверх.

— Молодец, — подбадривал он его, — еще две ступени, и остановись. Теперь хватайся руками вот за эту лестницу и как пожарник поднимайся вверх. Не спеши, сперва хорошо поставь ногу, а только затем перехватывайся руками. А то поспешишь, да на меня и свалишься.

Харом, проговаривая каждый шаг, помогал парню переставлять руки и ноги. Создавалось впечатление, что перед ним по лестнице карабкается ребенок, а не взрослый человек.

Вскоре голоса поднимающихся стали доноситься все тише и тише, а потом и вовсе стихли. Танат подошел к рычагу и, опустив его в первоначальное положение, закрыл люк. Затем он приблизился к стене и нажал какую-то кнопку у самого потолка. Тут Грач увидел, что в стене есть дверь, она начинает медленно открываться, отъезжая в толщу стены. Когда Семен Семенович только вошел сюда, то принял вертикальную полосу на стене за трещину, и только сейчас он увидел ее истинное назначение. Эта трещина являлась щелью между потайной дверью и стеной.

«Выйти сейчас из шкафа и обнаружить себя, хотя и под прикрытием маски, было бы полным безрассудством, — размышлял Грач. — А проследить дальше за скрывшимся Танатом ужасно интересно. Похоже, здесь находится какая-то тайная сердцевина — что-то очень важное скрыто за дверью, так искусно замаскированной». Он понимал, что уже много узнал тайн из жизни, открытой как для всех, так и для избранных обитателей этого подземелья, и естественно, если его заметят и воспримут как чужака, то не отпустят с миром. Он словно висел на волоске, и этот волосок становился все тоньше и тоньше, грозя в любую минуту оборваться. Поэтому очень важно было оставаться бдительным и лишний раз не рисковать.

Через пару минут из таинственной двери вышел Танат, закрыл дверь, погасил свет и ушел обратно в подземную обитель. Грач еще немного посидел в шкафу, вслушиваясь, не доносится ли какой звук из коридора. Убедившись, что кругом царит полная тишина, он собрался покинуть свое последнее убежище.

Подойдя к таинственной комнате, где недавно был Танат, он решил рискнуть и войти внутрь. Найдя в кромешной темноте на ощупь маленькую кнопку в стене, он нажал ее, и тут услышал тихий шум перед собой. Тайная дверь начала медленно и плавно отъезжать в сторону, за ней же поджидал мягкий неяркий свет, позволяющий видеть все внутри. Грач шагнул внутрь.

— Вот это да! Такого я не ожидал! — вырвалось у него.

Кругом по-прежнему была тишина, и Семен Семенович начал спокойно рассматривать помещение. Комната, в которую он попал, была просто великолепна, вся сверкала и блестела, невзирая на тусклый свет. Стены и пол укрывали золотые плитки, отделанные кое-где драгоценными камнями. Здесь также были выбиты загадочные рисунки, неизвестные символы, знаки. На потолке он заметил странное круглое окошечко, возле которого виднелась надпись «Вход дьявола».

— Так вот что это за сердцевина, — подумал Грач. — Хотя этого, возможно, и следовало бы ожидать. Интересно, куда ведет это окошко? Но, похоже, открыть его я не смогу. Может, когда-нибудь в другой раз, возьму с собой Ричарда или Вадима, и еще раз спустимся сюда и все обследуем. Сейчас же, думаю, самое лучшее — потихоньку выбираться отсюда.

Он вышел из комнаты, закрыл за собой дверь и ощупью нажал рычаг, открывающий главный выход. Затем он так же, как это делал Танат, подкатил лестницу, стоявшую у стены, и стал подниматься по ступеням вверх. Через отверстие Грач попал в ведущий на поверхность лаз, внутри которого были сделаны металлические ступени в виде загнутых труб.

Семен Семенович поднимался выше и выше. Труба была узкой и длинной: как ему показалось, метров пятидесяти длиной. Самым приятным в подъеме было то, что над своей головой он видел круглое пятно ночного, усыпанного звездами неба. Эта маленькая картинка была такой родной и желанной, что ноги начали двигаться быстрее, к Грачу вновь вернулось чувство уверенности. Свежий воздух казался приятнее любого напитка. И вот, наконец, он поднялся к последним ступеням и выбрался наверх, на привычную поверхность земли.

В первую секунду он не сообразил, где очутился, но, присмотревшись, узнал место в парке, на котором планировал выстроить фонтан.

— Так вот почему этот колодец показался мне тогда таким чистым, — оглянувшись на лаз, из которого только что выбрался, произнес Грач. — Кажется, кое-что уже становится на свои места. Значит, мешаю я им тем, что собираюсь строить на этом месте фонтан. И в любой момент могу случайно обнаружить их тайный мир и разрушить главный вход и выход из подземелья.

Но тогда как же та насыпь, по которой он свалился к ним? Каково ее назначение? А может, они делают новый вход, все же опасаясь, что не смогут помешать строительству?

Семен Семенович огляделся кругом, соображая, где может находиться второе окно, для входа дьявола. Та комната была от главного входа справа, но здесь ничего не было. Тут Грача осенило: это, должно быть, старый дуб — он пустой внутри, да к тому же его когда-то очень ревностно защищал на совещании маленький лысоватый мужчина-карлик. Все сходится…

Семен Семенович решил закончить на этом свои расследования и собрался пойти домой, но тут невдалеке показались два темных силуэта, идущих в его сторону. Инстинктивно он пригнулся и скрылся за кустарником.

Двое незнакомцев, разговаривая, медленно приближались к колодцу, а подойдя ближе, остановились.

Один из них посмотрел на часы и сказал второму:

— Через пять минут она должна быть здесь, пора давать сигналы.

Второй мужчина достал из кармана, как показалось Грачу, пистолет, и выстрелил вверх. Шума от выстрела не последовало, но в ту же минуту небо озарилось, как при вспышке молнии. Незнакомцы, выждав несколько минут, осмотрелись кругом и выстрелили вновь. А потом еще два раза подряд.

Грач наблюдал за этой картиной, укрывшись в кустах. Все это он уже видел той ночью, когда не мог уснуть из-за духоты в квартире и решил продолжить сон на балконе. Вот она, причина вспышек. Но для чего они это делают? Не успел Семен Семенович задаться вопросом, как увидел в небе ответ. Какой-то предмет со стороны Луны летел вниз. Все было, как в прошлый раз, только сейчас он мог увидеть все это воочию.

Летящий вниз объект из маленькой точки по мере приближения превращался в обтекаемый предмет продолговатой формы. Когда же летательный аппарат опустился на землю и Грач смог рассмотреть его полностью, то удивлению его не было конца. Летающее чудо напоминало мыльницу. Сзади вместо хвоста, как бывает у вертолетов, было сооружено что-то наподобие метлы, которая при полете задавала направление, разворачиваясь то в одну, то в другую сторону. Это не было похоже ни на самолет, ни на вертолет, скорее чем-то напоминало НЛО, так как летало вертикально вверх и вниз с огромной скоростью. В одной части аппарата открылся люк, и оттуда выбралась женщина.

«Почти что ведьма на метле, — подумал Семен Семенович. — Только метла у них уж очень модернизированная. Следует отдать должное их уму и изобретательности».

Тем временем женщина подошла к ожидающим ее мужчинам и проговорила:

— Ну вот я и дома!

— Как все прошло? Лунная телесвязь налажена? — спросил тут же один из встречавших.

— Не совсем, — с горечью в голосе ответила она. — Придется на неделе еще раз лететь.

— А я размечтался, решив, что сегодня уже выйдем на другие сатанинские базы…

— Ладно, все обсудим внизу, — оборвала женщина. — Но лишь после того, как я отдохну, приму душ и поужинаю. Машину поставьте в гараж, а я пойду.

Женщина спустилась в люк, из которого только что вылез Грач, и скрылась внизу. Вскоре недалеко от люка приподнялась площадка вместе с зеленым ковром из травы и цветов. Туда, внутрь по наклонной плоскости, уходящей далеко под землю, и закатили летательный аппарат. Затем вход в своеобразный гараж закрылся, и Семен Семенович остался в одиночестве. Он сидел в кустах, все еще не решаясь двинуться с места, мысленно переваривая все виденное и слышанное только что.

Грач огляделся по сторонам — кругом была темная ночь, только мрачные тени от деревьев падали на землю. Ночь выдалась полной ужасов и кошмаров с карликами и уродцами, ведьмой, свободно совершающей полеты на Луну… За каждым поворотом и кустом сейчас, в темноте, чудился какой-нибудь очередной уродец, поджидающий Грача, или новая яма, ведущая прямо в пасть зверя. Забившись глубже в куст, Семен Семенович смотрел то на колодец, ожидая появления кого-нибудь еще, то на небо, умоляя выйти быстрее солнце и растопить этот мрачный покров тьмы. Сейчас секунды ему казались часами, время словно остановилось, упорно отказываясь двигаться вперед. В какую-то секунду ему показалось, что это наступил конец света, пришло время полной тьмы и разгула дьявольских сил. Да еще к тому же желудок сводило от голода, а голова болела от почти бессонной ночи.

Тем не менее, природу не обмануть — время шло своим чередом, небо понемногу светлело. Вскоре мрачная луна уступила дорогу яркому солнцу. Прежние ужас и страх померкли. Семен Семенович выбрался из куста и стремительно направился к дому. На ходу он вспомнил о своем маскараде и снял маску и парик, спрятав их в карман.

Глава 30

Вынужденный отъезд

Грач с радостью шагал по знакомой дороге. Ему казалось, что солнце встречает его, радостно согревая в своих лучах. Твердый асфальт был приятнее и мягче перины. Воздух, словно эликсир бодрости, наполнял легкие. Семен Семенович не шел, а плыл к своему дому. Он надеялся, что кошмары остались глубоко под землей и больше не будут его преследовать.

— Семен, дружище! — окликнул его кто-то сзади.

Обернувшись, Грач увидел Вадима.

— Вот так встреча, а мне сейчас очень не хватает родного и близкого человека…

— Что-то случилось? — забеспокоился Вадим.

— Не то слово, дружище! Знал бы ты, где меня угораздило побывать в последние сутки — не поверил бы.

— Так рассказывай, а я уж решу — верить тебе или нет.

— Да я тут накануне вечером провалился в одно прелюбопытное подземелье, где живут какие-то уроды и карлики. Не поверишь, как в фантастическом фильме, я и сам бы не поверил, если бы не оказался там. Они там целую империю организовали, я их тайный обряд подсмотрел, какую-то комнату пыток нашел, а в завершение всего видел еще и самолет, напоминающий метлу, который у них на Луну летал…

Вадим слушал молча, в изумлении открыв широко глаза.

— Не может быть, — наконец произнес он. — Расскажи мне все подробно. Давай сходим куда-нибудь, в кафе, например. Позавтракаем — время-то раннее.

— Ты уж извини, Вадим, я вначале домой забегу, переоденусь и вымоюсь. А то у меня вид, наверное, как у приблудного пса. А потом, если хочешь, встретимся. Я ведь еще оттуда бумаги прихватил, какие-то списки обреченных и план действия чей-то.

— Конечно, хочу встретиться и все узнать подробно. Давай через час, ты успеешь? В нашем кафе и встретимся.

— Конечно, успею, мне так не терпится с кем-то поделиться! — согласился Грач и быстрым шагом пошел к дому.

Придя в квартиру, он тут же направился в душ, смывать с себя зловонный запах и грязь. После этого он переоделся во все чистое и, захватив с собой все бумаги, принесенные из подземелья, направился на встречу с Вадимом. Он решил прийти в кафе чуть пораньше, чтобы успеть до прихода Вадима как следует перекусить. Но Вадим уже сидел за столиком, ожидая его.

— Я надеялся тебя опередить и плотно позавтракать, — посетовал Грач, — но ты оказался проворнее.

— Ты даже не представляешь насколько! — заулыбался в ответ Вадим и рукой махнул официанту: — Все, что я заказал, принесите, пожалуйста.

Шустрый официант быстро принес на подносе множество блюд.

— Все это для меня? — переспросил Грач, глядя на Вадима.

— Почти, я возьму только сок и булочку. Ну, а ты можешь приступать ко всему остальному. Для начала подкрепись, а уж потом рассказывать будешь.

Семен Семенович быстро съел все принесенное. Ему не терпелось поведать историю о своем необычном приключении. И он стал рассказывать Вадиму все: и как провалился, и где прятался, даже имена назвал, чьи запомнил. Вадим слушал молча и сосредоточенно, никак не комментируя рассказ Грача.

— Тебе, наверное, и не верится в такое? Мне казалось, что я попал в жилище дьявола! — закончив повествование, произнес Грач.

Но Вадим, ничего так и не ответив, посмотрел на часы и резко встал.

— Извини дружище, но мне пора, — потоптавшись на месте, наконец, произнес он. — Мы с тобой здесь уже около трех часов сидим. Меня дела ждут, так что до скорого! Я позвоню!

Вадим поспешно ушел из кафе, оставив Грача одного.

«Что же я ему списки не показал, голова моя дырявая, так и пролежали в кармане. Ну да ладно, в другой раз. Сам еще полистаю их».

Семен Семенович вскоре тоже встал и, покинув кафе, направился обратно в родное жилище. Сейчас он шел более спокойно, ведь он уже не один — Вадим в курсе, а значит, при случае поможет.

Войдя в квартиру и оглядевшись кругом, Грач словно опустился с небес на землю. Повсюду царил кем-то устроенный беспорядок. Все было раскидано по углам, содержимое стола, гардероба выброшено на пол. Диванные подушки валялись в коридоре и на кухне, повсюду была битая посуда. У самого потолка непонятно каким образом висел чайник, раскачиваясь и проливая при этом через носик воду.

На полу Грач заметил несколько записок, написанных кривым почерком на оборванных клочках бумаги, словно кто-то очень торопился. На одной из них был начертан уже надоевший вопрос: «Ты еще не уволился?» На другой, содержание которой больше остальных привлекло его внимание: «Запретная зона бывает опасной!»

— Все это очень странно, — вслух произнес Грач. — Теперь они начинают говорить еще и загадками. Что это за запретная зона? Уж не та ли, где я провел ночь? Да и кто об этом может знать?

Собрав все записки и не желая дальше читать эту ересь, он зажег газовую конфорку и бросил их в пламя. Но, к его удивлению, записки упорно не хотели гореть: казалось, пламя огибает их, ничуть не вредя.

— Это еще что за дьявольщина! — выкрикнул он.

В ту же секунду записки вырвало из лап пламени и неведомым потоком ветра закружило по кухне. Падая на стол, на пол, слетевшие искры пламени с записок начинали разгораться с еще большей силой. Семен Семенович как одержимый принялся тушить пламя, заливая его водой. Наконец с этим бедствием было покончено. Переведя дух, Грач огляделся кругом. Повсюду валялся пепел, мебель кухни была испорчена, посреди кухни на полу лежали ничуть не пострадавшие записки. Этого Грач уже выдержать не мог и, то ли от нервного перевозбуждения, то ли от почти бессонной ночи, или от запаха гари — голова его закружилась, ноги подкосились, и он грузно шлепнулся на пол.

Перед глазами Семена Семеновича стали появляться странные видения: он видел землю, на которой никого и ничего не было, только глубокие рытвины покрывали всю поверхность. Бредя по этой земле, он постоянно спотыкался и падал, затем поднимался и шел дальше, пока не уперся в высокую стену. Повернув, он побрел вдоль стены, а заметив маленькую узкую щель, в которую, казалось, и кошка едва пролезет, Семен Семенович изловчившись, просочился сквозь стену. Неестественно яркий свет ослепил глаза, но он не обращал на это внимания и продолжал свой путь. Откуда-то послышалась странная музыка, словно где-то лязгали, бряцали и гремели на давно вышедших из строя музыкальных инструментах.

Присмотревшись, он разглядел далеко впереди, как под эту дикую музыку в большой грязной луже, словно поросята, плясали голые женщины с яркими рыжими волосами. Они неистово вскрикивали от удовольствия и подпрыгивали на месте. Заметив Грача, танцующие замахали руками, подзывая его к себе. Они тянули свои длинные руки к нему, пытаясь достать до шеи и вонзить в нее острые ярко накрашенные ноготки. От ужаса Семен Семенович закричал, призывая на помощь.

В этот момент Грач очнулся. Посмотрев на родной потолок, он с облегчением вздохнул и встал на ноги.

— Какое счастье, что мне все это только привиделось, — вслух произнес он. — Но больше выдерживать этого сумасшествия я не желаю! Немедленно бежать и только бежать — куда угодно, лишь бы подальше от этого места!

Достав из-под кровати чемодан, он забил его вещами и только тут сообразил, что бежать ему некуда.

Сев на диван, он стал лихорадочно разрабатывать план бегства, но в голову ничего путного не приходило.

— Эх, поеду ка я в отпуск на первом поезде и в любую сторону, — на всю квартиру твердо заявил он.

Отпихнув ногой чемодан в сторону, Грач вышел из квартиры с твердым намерением сходить на работу и написать заявление на отпуск. Спускаясь по лестнице, он столкнулся с соседкой, что жила этажом выше.

— Добрый день, Семен Семенович! А я вот за хлебом решила выйти, — протянула она, заискивающе глядя ему в глаза. А затем, немного помолчав, добавила: — Хотите, я вам адрес моей тетки в деревне дам?

— Какой адрес? Зачем? — не понял Грач.

— Вы же уезжаете и еще не решили куда?

— Я? — растерянно переспросил он. — Да, уезжаю, но вы-то откуда знаете?

— Сегодня рабочие приходили, вытяжку чистили на кухне, вот я и услышала, — смущенно пожала плечами соседка.

— Оставьте меня в покое! — почти зарычал в ответ Грач. — В своей собственной квартире уже и думать опасно стало!

— Извините, Семен Семенович, но вы так громко об этом заявили вслух, что я решила предложить вам помощь. Да к тому же еще вашу телеграмму положили опять в мой ящик. Пора разобраться с этой путаницей номеров на ящиках…

— Какую еще телеграмму? — оборвал Грач.

— Так я ее к вам в ящик опустила. Я телеграмму увидела у себя, думала, что случилось — вот и прочла. А она, оказывается, вам адресована…

Соседка еще долго извинялась, медленно спускаясь по ступеням, но Семен Семенович ее уже не слушал — он стремительно сбегал вниз по лестнице к своему почтовому ящику. Когда же он оказался на первом этаже и извлек телеграмму, то прочел в ней следующее: «Счастливого путешествия! Не придумаете, куда ехать — ждем к себе в гости. Доброжелатели из преисподней».

Заскрипев от злости зубами, он бросил телеграмму опять в ящик и выбежал на улицу. Сейчас первым его планом была контора, заявление об отпуске и немедленный отъезд. У самого входа в «Водор» он чуть было не столкнулся с Полиевктом Петровичем.

— Семен Семенович, а я к вам собрался, — произнес тот. — Хочу предложить поездку к морю, нам ее недавно из общества «ТУРГО» передали с посыльным. Поездка бесплатная и на одного человека. Григорий Пантелеймонович сразу предложил вас, он говорит, вы себя неважно чувствуете в последнее время. Отъезд сегодня, заявление об отпуске я уже за вас оформил, так что поезжайте, голубчик, и никаких отказов!

Сунув в руку Грача путевку, директор выпроводил его из здания «Водора» опять на улицу, закрыв за ним дверь.

Очутившись опять на улице, Семен Семенович несколько минут простоял на месте, тупо глядя на путевку в своих руках. Что это — новый подвох или счастливое стечение обстоятельств? — начал было размышлять он, но тут увидел на билете время отправления автобуса и со всех ног помчался домой за чемоданом.

Через три с четвертью часа Грач уже стоял на автобусной остановке вместе с горсткой отъезжающих в ожидании автобуса. Сама же остановка находилась на открытой базарной площади и представляла собой один только столб с вывеской «Автобусная остановка».

День был жарким, и крыша над головой сейчас бы не помешала, чтобы укрыться от палящего солнца. Неподалеку Семен Семенович приметил одиноко стоящую приятную молодую девушку. Она, как и все, ожидала прибытия автобуса и изнывала от жары. «Такая красавица — и одна, — промелькнуло в голове Грача. — Пожалуй, надо будет познакомиться с ней поближе». Он бросил многозначительный взгляд на прелестную незнакомку. Та, перехватив этот взгляд, улыбнулась в ответ.

Внезапно незнакомка взглянула вверх, в чистое безоблачное небо, и тут же кинулась к Семену Семеновичу. Она схватила его за руку и силой оттащила на несколько метров в сторону. В тот же момент сверху, непонятно откуда взявшийся, на то место, где только что стоял Грач, шлепнулся кирпич и, соприкоснувшись с асфальтом, раскололся на сотню мелких кусочков.

Семена Семеновича прошиб пот. Он тут же взглянул вверх, но кроме чистого неба ничего не увидел. Народ на остановке загалдел, с живостью обсуждая виденный феномен. Все они взирали на небо, пытаясь понять, откуда, с какой высоты летел этот злополучный кирпич.

Придя в себя от потрясения, Семен Семенович повернулся к незнакомке и принялся с благодарностью лихорадочно трясти ей руку.

— Я ваш вечный должник, — лепетал он. — Вы спасли мне жизнь, и я предлагаю руку дружбы.

— Что вы, не стоит благодарности, любой человек на моем месте сделал бы то же самое. А насчет руки дружбы — это я принимаю. В поездке так одиноко одной!

Беседу прервал подошедший автобус. Все ринулись к открывшейся двери, надеясь занять место самое удобное и у окна. Среди первых в автобус вошел и Грач.

— Я жду вас внутри, — крикнул он уже со ступеньки автобуса новой знакомой.

Вскоре все места в автобусе были заняты, и он тронулся в путь. Очаровательная молодая спасительница сидела рядом с Семеном Семеновичем.

— Мы забыли познакомиться, — положив свою бархатную ладонь на руку Грача, мягко и вкрадчиво произнесла она. — Меня зовут Гекада, но для вас просто Када.

— А я Семен Семенович, для вас же просто Сема.

— Сема, Сема, Семушка — как это мило! Но давай сразу перейдем на «ты», и скажи мне, Сема, почему ты едешь один?

— Один? Почему же один? — поддавшись лирическому настрою, ответил Грач. — Я ведь с тобой, а значит, уже не один.

— Надеюсь, мы проведем незабываемые дни! — поглаживая длинными накрашенными ногтями шероховатую руку Грача, ничуть не смущаясь, кокетливо произнесла Када.

— Теперь и я уже на это надеюсь. Ты меня не только очаровала, но и околдовала, — шепнул на ухо Грач.

Глава 31

Роман с очаровательной спасительницей

Спустя несколько часов пути из окна автобуса стал просматриваться живописный морской пейзаж. По одну сторону от дороги, карабкаясь на гору, возвышалась роща из корабельных сосен. Деревья стояли ровной шеренгой, словно богатыри из сказки Пушкина, только что вышедшие из воды.

По другую сторону дороги вниманию предстало вечно живое и каждый раз неповторимое море. Его волны, догоняя друг друга, бороздили гладь воды и с шумом выплескивались на прибрежный песок, затем медленно уползали назад и снова вливались в нескончаемую игру ветра и воды.

Семен Семенович завороженно смотрел в окно. Он очень любил морские пейзажи Айвазовского, но естественный пейзаж, который рисовала сама природа, был несравним ни с чем. На это можно смотреть часами, каждый раз удивляясь новизне и своеобразию.

— Вы здесь никогда не бывали? — оборвала ход философских мыслей Грача Када.

— Нет, — машинально ответил он.

— А я люблю бывать в таких местах. Всемогущество стихии всегда влечет к себе, и так хочется, подчинив ее, взойти на пьедестал вечного властелина, — воодушевленно произнесла Када.

Эти слова показались Грачу наполненными каким-то странным, понятным лишь ей одной смыслом, и он переспросил свою попутчицу:

— О чем ты говоришь?

— Это я так, сама с собой, — опомнившись, произнесла Када. — Говорю: красиво здесь, не правда ли?

— Божественно красиво, — согласился Семен Семенович и погрузился в мечты.

Дорога, по которой они ехали, тянулась вдоль пустынной набережной. Но вот автобус повернул в сторону и вскоре оказался на территории туристической базы. Администрация базы уже поджидала туристическую группу у входа, а как только приехавшие покинули автобус, сразу началось расселение по комнатам. Семейным же парам предлагали отдельные маленькие домики, раскинувшиеся по всей территории базы.

Семену Семеновичу дали ключи от номера в главном здании. Номер этот располагался на втором этаже, и вместе с еще одним номером составлял бокс с балконом.

Как только Грач вошел в свою комнату, окинул беглым взглядом помещение, тут же услышал у себя за спиной знакомый голос.

— Семен, оказывается, мы соседи, — произнесла Када. — А меня в соседний номер поселили. Так что будем жить в одном боксе, как в отдельной квартире.

— Это замечательно, — оживился Грач. — А ты уже устроилась?

— Не успела, чемодан только открыла и услышала, как в столовую позвали. Я сейчас переоденусь с дороги, умоюсь и зайду за тобой — пойдем обедать вместе.

— Буду с нетерпением ждать, — улыбнулся в ответ Грач.

Ему нравилось общаться с Кадой: ничего не надо продумывать заранее, терзаться в сомнениях о том, что будет дальше. С ней было необычно легко, словно он знал ее всю жизнь. Единственное, что его немного смущало, — так это ее юный возраст. Но пока их отношения были просто дружескими, и это ему нравилось. Она напоминала ему дочь, которую он не видел много лет.

Вскоре вернулась Када. Она была одета в легкий сиреневый костюм. На губах сверкала лукавая улыбка, а в глазах блестела искорка озорства.

— Вот и я, как и обещала. Если ты готов, то можно спускаться вниз.

— Конечно, готов, и страсть как хочу есть.

В столовой Када предложила Грачу сесть за отдельный столик на двоих в самом углу обеденного зала.

— Ты не любишь трапезничать в коллективе? — поинтересовался Семен Семенович.

— Я вообще не люблю шумный коллектив.

— Какая ты у нас избалованная! А как же ты меня выбрала к себе в компанию? Или двое — это еще не коллектив?

— Абсолютно верно, да и ты — случай особый и обсуждению не подлежит. Может, мы лучше будем есть, а не говорить?

После обеда вся группа вернулась в свои комнаты для дальнейшего обустройства. Грач также вернулся к себе, быстро разложил свои немногочисленные вещи и прилег на кровать в надежде немного вздремнуть после дороги. Не успел он закрыть глаза, как в комнату постучала Када.

— Семен! Ты здесь? — спросила через дверь она.

— Здесь, прилег немного вздремнуть.

— Отсыпаться будешь ночью, а сейчас я приглашаю тебя прогуляться и осмотреть территорию базы, — предложила она. — Я слышала, что здесь неплохой бар, он находится внизу, под нашим зданием. А где-то поодаль знаменитая шашлычная. Пойдем?

— Не смею отказать такой красивой и элегантной девушке, а потому принимаю предложение и готов немедленно отправиться обследовать местность.

— Тогда не будем медлить, ведь время скоротечно.

Выйдя из здания, они пошли по тропинке, петляющей между маленькими домишками, где поселились люди, приехавшие семьями.

— Как же здесь уютно и хорошо, даже дышится легче, — произнес Грач. — Какое умиротворение и спокойствие царит кругом…

— Самое место для вечного забвения, — продолжила Када.

— Нет, вечное забытье звучит трагично, — возразил Семен Семенович. — А хоть на какое-то время забыть о проблемах и тревогах не помешает. Подпитаться силой горного и морского воздуха и опять в бой!

— Семен, с кем ты собираешься сражаться и за что?

— За право на лучшее существование. Только с кем, пока не знаю.

— От судьбы не уйдешь, — ухмыльнулась Када, — она настигнет и в этом очаровательном месте.

— А я попытаюсь увильнуть!

— Тогда удачи нам! — заключила, улыбнувшись, Када.

Поворачивая за крайний домик, они заметили впереди спортивную площадку.

— Вот это стоящая вещь, — показывая на нее, произнес Семен Семенович. — Как ты относишься к большому теннису? Может, вечерком зайдем сюда, погоняем мяч?

— Я его не люблю, — серьезно произнесла Када.

— Кого не любишь: мяч или большой теннис? — засмеявшись, спросил Грач.

— Спорт, — отрезала она. — Я не признаю такой вид развития тела.

— Вот это здорово! Ты, наверное, знаешь другой способ развития тела физически?

— Физически? — усмехнулась Када. — Для чего нужно физическое тело, когда есть астральное? Хотя, впрочем, для тебя это не имеет значения. Давай сменим тему разговора.

Семен Семенович не понял причины резкого тона Кады и замолчал, проводив взглядом оставшуюся позади спортивную площадку, но вскоре, взглянув вперед, произнес:

— Раз тебе не нравится спорт, то вот тебе замена: будешь просиживать все дни за чтением книг в этой туристической библиотеке.

— Я и без чтения книг уже достаточно знаю, чтобы удовлетворить свое любопытство. Всему этому я предпочла бы ночные прогулки под луной по набережной, а днем можно посидеть в баре под землей…

— Под какой землей? — вздрогнул Грач.

— Я же тебе говорила, под нашей турбазой есть приличный бар.

— Странная ты, Када, — словно ночной мотылек, любишь сумерки. А я наоборот: меня ночь пугает, а луна наводит жуткие мысли. Я люблю свет, солнце, пляж: у воды и горы…

— Горы? — переспросила Када. — Горы я тоже люблю, да и море. Ну что ж, вот мы и нашли с тобой точки соприкосновения.

Тропинка тем временем спустилась вниз, к небольшой горной речушке, а за деревянным мостиком через нее пошла вверх к знаменитой шашлычной. Проведя немного времени в этой шашлычной, Када и Семен вернулись назад, в свои комнаты.

После ужина Када подошла к Грачу.

— А сейчас, Сема, самое время прогуляться, — произнесла она.

— Темнеет уже, а что ночью по улице шататься?

— Мы не будем, как ты сказал, «шататься». Мы пойдем в горы, заберемся на самую вершину, вон на тот выступ, — предложила Када, указывая рукой на маленькую площадку, выступающую из горы на самой вершине и нависавшую над морем.

— Почти как знаменитое «Ласточкино гнездо», — глядя вверх, подметил Семен Семенович.

— Только это больше похоже на вороний хвост или на язык змеи…

От такого далеко не лирического сравнения Грач слегка поежился.

— Я не такой романтик, чтобы ночью лазить по горам, да еще на такую высоту, — покачав головой, ответил он.

— Чего ты боишься? Ведь рядом буду я!

Последние слова новой знакомой показались Семену Семеновичу довольно вызывающими, бросающими тень на его мужскую гордость и смелость, а тон, которым они были произнесены, — самоуверенным. Невольно эти слова заставили его вздрогнуть, а в голове пронеслась мысль: «А может, этого я и боюсь?»

— Никуда я не пойду, — вслух произнес Грач, — хочу у себя в номере посмотреть телевизор.

Повернувшись, он пошел к себе в номер. При этом чувство вины тяготило его. Зря он так поступил с Кадой, надо было остаться и предложить ей альтернативный вариант. Последние события перед отъездом вселили в его душу тревогу и страх. Теперь ему везде мерещился подвох, даже в словах Кады он улавливал угрозу. А ведь она так хочет сблизиться с ним… И все же что-то в ней не нравилось Грачу, что-то отпугивало и вместе с тем тянуло к ней. Словно зарождалось какое-то новое необъяснимое чувство. С одной стороны, оно несло тревогу, что-то недоброе витало в воздухе, с другой же стороны — притягивало его к Каде. Устав от своих размышлений, он потушил свет в своей комнате, но еще долго не мог заснуть.

Время перевалило за полночь. Внезапно Грач расслышал, как где-то поблизости открывается замок в двери, затем негромко скрипнула дверь и послышались осторожные шаги. Шум этот доносился из соседнего номера Кады. Тем временем выходивший опускался по лестнице, ведущей вниз на улицу. Вскоре хлопнула входная дверь.

Не в силах более лежать в кровати, он подошел к окну. По дорожке, ведущей за территорию базы, быстро шла Када. Пока уличные фонари освещали ее силуэт, Семен Семенович, притаившись у окна, наблюдал за ней. Но как только та вышла за пределы ворот, облик ее растворился во тьме. «Неужели это я виноват и бедной девушке стало так грустно и обидно, что она решилась одна выйти ночью? — с горечью подумал Грач. — Жаль ее, но все же она странная. Да и походкой пошла быстрой, решительной, словно куда торопилась — может, я тут совсем и ни при чем?»

Какое-то время Грач еще простоял у окна, но на улице было темно и тихо, Када не появлялась. Поколебавшись в сомнениях, пойти за ней следом или нет, он все же решил остаться в номере и вскоре лег в постель и задремал.

Утром Семен Семенович решил первым делом заглянуть к соседке.

— Када, ты не спишь? — постучав в дверь, спросил он. — На завтрак пора собираться!

— Это ты, Сема? — послышался из-за двери голос. — Иди один, мне есть не хочется, да и утром я подольше поспать люблю.

Некоторое время спустя Када сама зашла в номер Грача.

— Очень хорошо, что ты здесь. Знаешь, Семен, я вчера много думала после того, как мы расстались, почти всю ночь проворочалась, — соврала Када. — И решила, что я глупо поступила, предложив тебе прогулку ночью.

— Но ведь ты же любишь гулять по ночам…

— Да нет, что ты, это я так сказала. Я бы не решилась пойти куда-то ночью даже с тобой — я жуткая трусиха.

— А мне кажется, ты вчера… — пытаясь уличить во лжи Каду, начал говорить Грач.

— Забудем про вчера, — перебила она его. — Сегодня я пришла за тобой, и мы пойдем сейчас днем гулять в горы.

— А может, лучше на пляж;? Мне что-то не очень хочется в горы… — попытался отказаться Семен Семенович.

— Сейчас не вечер, на улице светло и никаких отказов я не приму! — настойчиво произнесла Када.

Грачу ничего не оставалось, как согласиться. Када вела горными тропками к тому месту, о котором говорила накануне вечером. Она шла целеустремленно, не останавливаясь и не разговаривая.

— Зачем мы идем на этот выступ? — не выдержав, спросил Грач.

— Не разговаривай, береги силы, — кратко ответила она.

Добравшись до выступа, Када остановилась.

— Вот мы и на месте, — произнесла она.

— Почему мы шли так быстро, разве у нас не прогулка?

— Мы не гуляли, а шли к цели, и вот мы здесь!

Када подошла к самому краю выступа и хладнокровно взглянула вниз.

— Иди сюда, — позвала она Грача, — взгляни на эту красоту! Под нами море и пустота.

— Я уж лучше здесь, подальше от края, — ответил Семен Семенович, с волнением глядя в глаза Кады, в которых горели ненормальным блеском зеленоватые огоньки.

— Иди же сюда, — протянула руки Грачу Када. — Я хочу, чтобы ты обнял меня на самой вершине! Хочу, чтобы сердце у нас замерло от высоты и страсти, давай соединим страх и любовь!

— Какая любовь, о чем ты говоришь?… — невнятно забормотал Семен Семенович. — Мы едва знакомы…

На эти слова Када разразилась каким-то диким хохотом и произнесла:

— Твоя любовь спит, но я разбужу ее! Ты только доверься мне и иди сюда, ко мне, на край пропасти и блаженства…

Глаза Кады сверкали, но в них была не любовь. Дьявольское возбуждение охватило ее тело и сейчас читалось в глазах. Глядя на нее и на край пропасти, который был в нескольких шагах, Грач почувствовал, как внутри у него что-то сжалось, сердце учащенно забилось.

— Я боюсь высоты, у меня кружится голова, — соврал он и начал спускаться.

— Стой! — внезапно завопила вслед Када. — Ты не можешь уйти! Только я одна знаю, где тебе будет хорошо!

Но Семен Семенович, ничего не отвечая и не оглядываясь, спускался. Вскоре Када его догнала. Она шла молча, лицо ее было сосредоточенно. Недавний огонек в глазах потух.

«Господи, что я делаю? Своей грубостью мне опять удалось испортить настроение этой милой девушке, — размышлял Грач. — Я ведь приехал сюда отдыхать, а не искать новых проблем себе и окружающим. Одному быть на отдыхе скучно, Нелли далеко, да и к тому же она стала не такой, как прежде, а вот новая знакомая — рядом. Нужно что-то сделать: извиниться, предложить сходить в бар, в общем, разрешить сложившуюся ситуацию».

— Када, может, поговорим?

— Не сейчас, — сухо ответила она.

— Я только хотел… — попытался извиниться Грач.

— Я же сказала — не сейчас! — резко оборвала Када и быстро пошла вперед.

Когда она скрылась из виду, Грач решил все-таки догнать ее и поговорить. Добежав до поворота, за которым скрылась Када, он остановился. Впереди была ровная дорога, ведущая к базе отдыха, но Кады на ней уже не было.

«Как быстро она ушла, — посетовал Семен Семенович, — а мне так хотелось поговорить. Жаль, что разговор придется отложить, хотя, если она уже в своем номере — попробую постучаться».

Торопливыми шагами он подошел к базе, поднялся на второй этаж и решительно постучал в дверь Кады. Ответа не последовало, и он дернул ручку. Дверь поддалась, но в номере никого не было. Тогда он вернулся к себе.

На ужин Када не пришла, и в этот вечер Семен Семенович ее не видел.

Глава 32

Чертова любовница

Два следующих дня Када редко выходила из своей комнаты. При встрече с Грачом старалась отвернуться или уйти в сторону. Семен Семенович уже начал думать, что их роман закончился.

В среду после обеда Грач решил еще раз попытаться все уладить. Купив в буфете шампанское, он подошел к номеру Кады и постучал.

На стук никто не ответил. Семен Семенович дернул дверную ручку и, обнаружив, что комната опять не заперта, вошел внутрь. Там было убрано, ни одной лишней вещи. Постель аккуратно застелена, одежда разложена по местам. На маленькой прикроватной тумбочке стояло несколько баночек с кремами. Тут же находилась краска для волос, на тюбике которой была надпись: «Эффективна для рыжих».

— Оказывается, моя Када рыженькая, — усмехнулся Грач. — А красивые каштановые волосы — всего лишь краска…

Машинально переведя взгляд под стол, Семен Семенович заметил чемодан. Обычный чемодан из крокодиловой кожи ярко-зеленого цвета привлек его внимание. Внезапно ему показалось, что он уже где-то видел такой до поездки на базу отдыха. Но где — припомнить не мог.

В эту минуту за его спиной появилась Када.

— Что ты здесь делаешь? — удивленно спросила она.

— Извини, что зашел без разрешения, просто дверь была не заперта, ну и я… — начал оправдываться Грач. — В общем, мне захотелось выпить с тобой и забыть историю в горах, так неприятную нам обоим…

— Я давно все забыла и ждала, когда ты сделаешь шаг первым. И если уж ты наконец зашел ко мне — так давай у меня и отужинаем. Отметим, так сказать, шампанским примирение!

Весь вечер Када старалась шутить и быть приятной Грачу. Они распили бутылку шампанского и заказали в баре вторую. В голове Семена Семеновича шумело, он запьянел и стал вести себя как ребенок. Када старалась уклоняться от спиртного, уверяя, что достаточно пьяна.

Когда вторая бутылка была наполовину выпита, а вся закуска съедена, Када увлекла за руку Грача на кровать. Она осыпала его поцелуями и ласками.

— О Када, ты прекрасна, — шептал он. — Имя твое похоже на цветок. Только жаль, я забыл твое полное имя…

— Гекада, я Гекада, Гекада, — повторяла она на ухо Грачу.

— Гекада… Редкое имя, но божественное, как и ты.

— Меня нарекли так в честь древнегреческой богини, — прошептала она чарующим голосом.

— Какой богини: богини любви или богини наслаждения? Ты моя прелестная юная обольстительница!

— Это не главное, ведь я еще пока не достигла всего того, чем обладала она — мой кумир, моя богиня…

Говоря эти слова, Када не переставала целовать Грача. Теперь она осыпала своими дерзкими поцелуями его шею. Семену Семеновичу казалось, что он в раю — настолько было велико наслаждение. Им овладевало приятное томное забытье…

Вдруг Грач ощутил боль, словно что-то вонзилось в шею. Он попробовал повернуться, но Када крепко сжала его голову, не отрывая губ от шеи. Боль становилась невыносимой, и Грач с силой схватил Каду и, оторвав от себя, столкнул на пол.

Дотронувшись до шеи рукой, он с ужасом обнаружил, что оттуда сочится кровь. Взбешенный Грач вскочил с кровати и кинулся к зеркалу. На шее был глубокий укус. Када тем временем, как ни в чем не бывало, поднялась с пола и подошла к нему.

— Извини, — равнодушно произнесла она, — я увлеклась и сильно возбудилась. Я причинила тебе боль? Думаю, ты поймешь меня и не рассердишься, ведь это все страсть и спиртное.

— Я, пожалуй, пойду к себе и перевяжу рану, — сказал Грач и немедля вышел из комнаты.

На следующее утро Семен Семенович, смазав еще раз след от укуса, вышел на свежий воздух. Мысли в голове путались от вчерашнего происшествия и выпитого спиртного. Он бесцельно шел по территории турбазы, пока не уткнулся в здание библиотеки. Грач вошел внутрь. Желание что-либо почитать возникло спонтанно. Почитать, чтобы отвлечься от идиотской ситуации. Страсть Кады сейчас ему представлялась неестественно дикой. «А ведь укусы были у самой артерии, — пронзила его ужасная мысль. — Я ведь сейчас вполне мог валяться в той комнате мертвым, промедли хоть минуту. Что это — случайность? Попытка убийства? Нет, Када не могла, она милая, юная… Ей, наверное, сейчас еще хуже, чем мне. Мои раны на шее, а ведь ее — в груди».

Размышляя таким образом, Грач подошел к библиотечным стеллажам.

— Что вам, молодой человек, предложить почитать? — раздался откуда-то сбоку женский голос, заставивший Семена Семеновича вздрогнуть.

— У вас есть легенды Древней Греции? — спросил он, не задумываясь, библиотекаршу.

— Да, конечно, — ответила та и принесла книгу.

Грач сейчас вспомнил, что настоящее имя Кады — Гекада и что названа она, по ее словам, в честь какой-то древнегреческой богини. Ему казалось, что, почитав об этой богине, он немного больше узнает и о самой Каде. Взяв томик в руки, Грач попросил записать книгу на его имя и вышел на улицу.

Вернувшись к себе, он принялся листать страницы книги, изредка вчитываясь в главы целиком. Пробегая глазами строчки о царстве умерших, он увидел то, чего никак не ожидал. Черным по белому в одной из глав было написано следующее: богиня Гекада была связана с колдовством, она властвовала над всеми привидениями и чудовищами. «Безлунной ночью блуждает она в глубокой тьме по дорогам и у могил со своей свитой», — прочел он вслух. Тут ему вспомнилось, как ночью он видел уходящую за территорию базы Каду…

В голове Семена Семеновича закрутилось: он не знал, как это все понять. Противоречивые мысли будоражили голову. Он отгонял от себя самые страшные предчувствия, невольно возвращаясь к ним вновь. На одной чаше весов была Када — милая добрая девушка, а на другой — ее лишенные логики реплики, поведение. Странное происшествие в горах, где она была больше похожа на сумасшедшую. А ее любовь к ночным прогулкам? Теперь еще добавилась и эта необузданная страсть вампира. Размышляя о Каде, он невольно перешел к воспоминаниям об адском подземелье, так похожем на Аидово царство.

Внезапно, как гром средь белого дня, перед ним всплыли слова, слышанные там, под землей. Тогда из-за двери он расслышал разговор мужчины и женщины, которую тот называл… Гекадой! Мужчина отдавал приказание Гекаде покончить с ним, Грачом. «Неужели это она? — холодный пот прошиб Семена Семеновича. — Странная и таинственная, одновременно жестокая и карающая. Значит, в горах она решила столкнуть меня вниз, а сейчас пыталась перекусить вены? Када здесь, чтобы убить меня любой ценой. Что же делать? Бежать? Это не поможет, она будет преследовать меня по пятам, пока не добьется своего!»

Всю ночь Грач не сомкнул глаз, он то прислушивался к звукам из коридора, то планировал, что делать дальше. Только под утро, придя к конкретному решению, задремал. Ближе к обеду его разбудил стук в дверь.

— Ты еще все сердит на меня? — спросила Када, войдя в комнату. — А я пришла загладить свою вчерашнюю неосторожность и пригласить тебя на пляж;.

— Я уже не сержусь, но извини, мне сегодня необходимо побыть одному.

Отвязавшись таким образом от Кады, Грач достал все свои наличные деньги, паспорт, резиновые маски, захваченные из подземелья, а также вытащил из чемодана новый костюм. Упаковав все это и перевязав для крепости веревкой, он вышел со свертком из номера, тихо прокрался мимо комнаты Кады, а затем покинул территорию базы.

Пройдя вдоль пляжа, он направился дальше, туда, где берег моря представлял собой нагромождение каменных глыб. Здесь было тихо и пустынно. Приподняв один из камней, он положил под него вещи, а сверху засыпал песком. Первая часть его плана была выполнена.

Вторую же часть он намеревался осуществить завтра и тем самым покончить с дьявольскими чарами Кады. Вернувшись в свой номер, Семен Семенович еще раз все тщательно продумал и взвесил. Напоследок он решил пригласить Каду в бар.

Услышав приглашение, та сразу согласилась и они через несколько минут уже сидели за круглым столиком бара. Грач старался казаться вежливым и галантным, заказал несколько десертных блюд, попросил принести из напитков что-либо безалкогольное. После того происшествия о спиртном Грач и слышать не хотел. Больше бдительность ему терять нельзя.

— Скажи, Семен, кроме неприятных воспоминаний о вчерашнем вечере, оставила ли я что-нибудь хорошее в твоей душе?

— Да, хоть у нас ничего не получилось, думаю, ты все же хорошая любовница.

— Любовница? — рассмеялась Када. — Слово-то какое второстепенное, а я всегда соглашаюсь лишь на первые роли.

— На первые роли в чем, в любовных романах? — переспросил Грач.

— Для меня любовь не цель в жизни, а редкий случай, но и в ней я предпочитаю быть первой. Ты мне не веришь? Давай повторим неудачную ночь.

— Только не сегодня, — покачал головой Грач, — я еще не совсем здоров.

— Значит, завтра, — предложила Када. — А сейчас, Семен, закажи кофе. Я слышала, здесь его делают особым способом.

После того как они выпили по чашечке, Грач пригласил ее танцевать. Он хорошо помнил тот обрядовый танец, который тогда исполняла Када вместе с другой девушкой. Он вспомнил, как она грациозно и красиво двигалась, и сейчас ему захотелось взглянуть на нее в танце, еще раз убедиться в своих подозрениях.

Када вскочила с места и принялась танцевать в такт музыке. Движения ее не были похожи ни на один из современных танцев, она просто «танцевала музыку», но на это было очень приятно смотреть. Танцующие рядом пары остановились, любуясь необычностью и новизной движений. Когда музыка затихла, все громко зааплодировали.

Последнее доказательство того, что Када послана за Грачом людьми из подземного ада, было налицо. Теперь Семен Семенович полностью был уверен в том, что собирался сделать.

— Ты красиво танцуешь, — сказал он Каде, когда они вернулись за свой стол. — А плаваешь ты так же красиво?

— Плаваю?… — не поняла Када.

— Я подумал: не сходить ли нам завтра с утра на пляж? Правда, я неудавшийся пловец — сколько раз пытался освоить это мастерство, но все безуспешно. Одна надежда на тебя, если ты, конечно, плаваешь не так, как я.

— С этим у меня нет проблем, я обязательно научу и тебя. Завтра мы пойдем рано утром туда, где поменьше туристов, чтобы никто не смог помешать. Вот увидишь, я сделаю из тебя отличного пловца!

На самом же деле Грач имел разряд по плаванию, также хорошо он плавал и под водой, потому-то и решился на этот рискованный поступок. До вечера они просидели в баре, а после ужина каждый отправился к себе в номер.

Поздним вечером, когда в здании смолкли последние голоса, Грач тихо вышел из своей комнаты. Покинув территорию базы, он затаился в тени деревьев, недалеко от входа. Напоследок ему не терпелось узнать, куда Када ходит по ночам.

Без четверти двенадцать на дороге, ведущей за территорию турбазы, показалась Када. В руках она держала совершенно черную курицу, схватив ту за горло, чтобы она не смогла кудахтать и тем самым выдать ее. Грач хотел было выйти к ней навстречу, но удержался, решив проследить дальнейшие события.

Тем временем Када прошла через калитку и остановилась на перекрестке дорог. Одной рукой она по-прежнему придерживала курицу, а другой, вытащив из кармана палочку, начала рисовать ею вокруг себя странные знаки. Затем встала в середину, и Грач заметил, как в руках у нее блеснул нож;.

«О, господи, пресвятая дева Мария, — подумал он. — Что она собирается делать? Неужели это их очередной обряд? А что за знаки она рисует, это чтобы убить меня? Для чего она прибегла к магии? А вдруг она сама решила расстаться с жизнью, так как не справилась с заданием?» Десятки вопросов и предположений сейчас пролетели в мыслях Грача в поисках разгадки происходящего.

Но в эту минуту Када, к его удивлению, хладнокровно подняла курицу и сильным ударом ножа рассекла ту пополам. Ни один мускул не дрогнул на ее теле — она была решительна и спокойна как всегда.

— Элохим, Элохим… — расслышал Грач первые слова из заклинания, которые начала произносить Када.

Прочтя его полностью, она опустилась на колени и принялась бормотать что-то похожее на молитву. Закончила она свою молитву-заклинание словами, которые произнесла достаточно громко:

— …явился и присутствовал, явился и присутствовал. — Наступила непродолжительная пауза. Када напряглась и с нетерпением взглянула вдаль, потом крикнула: — Приди же скорее, любовь моя!

Сидя в тени кустарников, Грач боялся шевельнуться, стараясь дышать как можно тише. Он не мог себе представить, что может произойти, если она его обнаружит. В ее руках нож, кругом ни души — только безлунная ночь, он и она.

Откуда-то с моря подул сильный ветер, вода заволновалась, и поверх барашков волн пронесся ураган. Какой-то столб бешено крутился над поверхностью воды, быстро приближаясь к берегу. И вот этот вихрь уже на берегу; еще мгновение — и он замер перед Кадой. Вихревой столб, к удивлению Грача, обернулся живым существом. О таком явлении Семен Семенович никогда не слышал, да и видел впервые. Это было что-то необъяснимое, перешедшее границы реальности. А меж тем перед Кадой вихревой столб замер и вот уже были понятны очертания того, что так сильно вращалось и двигалось по направлению к ней. Это был монстр с собачьей головой, ослиными ушами и торчащими маленькими кривыми рожками. Одежда возникшего существа была пурпурного цвета, отделанная по низу каймой. Поверх была накинута нараспашку желтая жилетка.

Грач взирал на него из кустов широко раскрытыми от удивления глазами. Казалось, после виденного в подземной обители его уже больше ничто не могло удивить и шокировать. Но это было что-то сверхнеобъяснимое и ужасающее.

— О, мой черт, — проговорила вдруг Када голосом, полным нежности и любви, — мне так не хватает тебя, ты самый милый и единственный во всем свете!

От этих слов существо стало ласкаться и тереться о ее руки, словно это был кот больших размеров. Када его нежно гладила по шерсти и шептала что-то на ухо, отчего черт изредка повизгивал и подпрыгивал на месте.

Сидя в кустах, Грач старался уловить каждый звук, каждый жест этой парочки. Сомнений на тот счет, что Када — это та Гекада из подземелья, уже не было. «А почему бы ведьме не быть любовницей черта? — вдруг подумал он. — Самая что ни на есть любовная парочка».

Любовная идиллия на песке продлилась недолго, вскоре существо вскочило на ноги, начало прыгать вокруг Кады, извиваться как черт, впрочем, он и был чертом.

— Когда мы вновь встретимся? — крикнула Када.

— На сходке за долиной Рыжих Волн, — раздалось в ответ.

Голос, которым ответил черт, был больше похож; на скрип несмазанных качелей, чем на привычные звуки. Произнеся это, он вновь завертелся, закрутился подобно яркому волчку и, сделав последний круг вокруг Кады, унесся прочь.

Када встала с песка, стерла магические знаки и, полная счастья, побрела на туристическую базу. А Грач еще какое-то время просидел в укрытии в шокирующем недоумении, боясь шевельнуться. И только лишь когда забрезжил рассвет на небосводе, он покинул свое укрытие и тайком пробрался в свой номер.

Глава 33

Смертельный розыгрыш

Наступило утро следующего дня. Семен Семенович, хоть и не спал добрую половину ночи, встал рано в бодром расположении духа. Во время завтрака он старался плотно поесть: ведь неизвестно, что его ждало впереди.

— Ну вот и подкрепились, — обратился он к Каде. — Теперь, как договорились, на пляж.

— Мне казалось, ты уже передумал.

— Отчего же? А ты не наметила других планов?

— Не уверена, — как-то странно произнесла Када.

— Не уверена в чем? В других планах или в море?

— Скорее, в себе.

Какая-то нерешимость появилась во всем облике, голосе Кады. Она чего-то боялась или же не была полностью готова к тому, что ей предстоит сделать, а именно — утопить Грача в море. Эту нерешительность подметил и Семен Семенович, что придало ему большей веры в себя.

— Так мы идем? Море ждет! — улыбаясь, проговорил он.

— Отступать некуда, раз уж решено, — ответила Када, и они пошли к пляжу.

В этот час мало кто из туристов выбрался к морю. Место на пляже было свободно, но Грач и Када пошли дальше, каждый преследуя свою цель. И им обоим необходимо сейчас уединенное место, чтобы никто не смог заметить или услышать то, что произойдет дальше. Выбрав тихое место на каменистой части берега, они остановились. Недалеко от этого места были припрятаны вещи Грача. Он бегло осмотрел прибрежную полосу моря. В этом районе кое-где из воды выступали каменистые островки.

— Может, мы здесь и остановимся? — спросил Грач.

— Я думаю еще пройти, здесь берег не песчаный.

— Зато камней полно, — пошутил Грач и сам испугался своей неудачной остроты.

— Пожалуй, ты прав, — резко остановившись, согласилась вдруг Када и, скинув с себя платье, оставшись в купальнике, вошла в воду.

— Как водичка? — крикнул ей вдогонку Грач.

— Раздевайся и иди ко мне, сам все увидишь, — позвала Када.

Семен Семенович последовал ее примеру и, оставив вещи на берегу, вошел в море.

— Ой! — фыркнул он. — А вода-то еще холодная! Не рановато мы пришли?

— Боишься простыть или опасаешься, что ноги холодом сведет?

— У меня вряд ли, ведь я… — Грач хотел добавить: «опытный пловец», но вовремя осекся и вместо этих слов произнес: — Мужчина, а значит, и кожа потолще твоей. За тебя переживаю, ты такая нежная, хрупкая…

— Обо мне не волнуйся, — оборвала Када. — Давай приступим к тому, для чего пришли сюда. Ты, кажется, хотел научиться плавать.

— Немного я умею, но на воде долго продержаться не могу, — фальшиво пожаловался Семен Семенович.

Его ответ придал Каде больше надежды на успех намеченного, и она предложила плыть к ближайшей каменной глыбе, выступающей из воды.

— Да ведь я не доплыву! — испуганно произнес Грач.

— А ты за меня держись, вместе доплывем.

Семен Семенович поплыл, одной рукой придерживаясь за ее спину, а другой разгребая воду. Первый отрезок пути до намеченной цели был преодолен.

— Вот видишь, вдвоем и море по колено. Поплывем дальше, до следующего камня, — предложила Када.

Грач согласился. Этот следующий каменный островок был дальше, но, плывя таким же способом, они вскоре оказались и возле него.

— Ты умеешь нырять? — внезапно спросила Када.

— Нырять? Да что ты, я и плавать-то толком не могу.

— А ты попробуй, смотри, как я это делаю!

— Ага, и топориком под воду, — пошутил Грач. — Глубина-то здесь вон какая!

— Я хочу, чтобы ты нырнул! — властно произнесла Када и схватила Грача за голову, пытаясь утащить за собой под воду.

На несколько секунд ей это удалось сделать, но тонуть Грач не собирался. Оттолкнув ногой Каду от себя, Семен Семенович подплыл к камню и забрался на него.

— Ты что, испугался? — спросила Када. — Давай еще попробуем нырять.

— Нет, поплыли назад.

— Тогда, Сеня, поплескайся возле этого каменного островка, а я до берега и назад сплаваю.

Сказав это, Када быстро развернулась и поплыла к берегу. В первую минуту Грачу показалось, что она просто хочет оставить его здесь, и он несколько раз крикнул ей вслед:

— Не бросай меня, я боюсь оставаться один среди моря!

— Я вернусь! — крикнула Када и, не останавливаясь, плыла дальше.

Выйдя на сушу, Када стала что-то искать у самой воды. Семен Семенович пристально следил за всеми ее действиями. Он видел, как Када поднимает с земли камни, один за другим, но, не найдя подходящего, бросает в воду. Затем она подошла к своей одежде и украдкой вытащила из кармана небольшой нож.

Повернувшись к морю спиной, Када спрятала его в своем купальнике и, как ни в чем не бывало, собиралась войти в воду. Грача, все это время пристально наблюдавшего за ней, охватила паника, и он решил, что действовать нужно немедля — иначе может быть поздно.

Семен Семенович оттолкнулся от камня и принялся лихорадочно размахивать руками в воде.

— Я плыву к тебе, Када, смотри, как у меня получается!

Отплыв подальше от каменистого островка, Грач сделал вид, что не в силах грести.

— Када, помоги, я тону! — крикнул он.

Услышав такие слова, Када остановилась, она не ожидала такого простого исхода дела.

— Я сейчас, держись! — в ответ крикнула она, а потом, словно споткнувшись, упала на камни: — Ой! Нога! Я вывихнула ногу, не могу идти, больно!

— Спаси меня, я тону! — не переставал кричать Грач, все еще держась на поверхности воды и размахивая руками.

— Плыви сам, у меня нога болит, — довольно фальшиво простонала Када.

Грачу хорошо было видно, что Када притворяется; ну что ж, он платил ей той же монетой.

— Када! — в последний раз крикнул он и, оглядев выступающие над водой каменные глыбы, нырнул под воду.

Доплыв под водой до низкой прибрежной скалы и обогнув ее, он, не замеченный Кадой, вынырнул.

Выглянув из укрытия, Грач стал следить за дальнейшими действиями подруги. Када тем временем, как ни в чем не бывало, расхаживала по берегу, изредка бросая взгляд в морскую даль. На берегу она провела еще около получаса, после чего спрятала оставшиеся вещи Грача в камнях, оделась и пошла к базе отдыха.

— Теперь самое время, — сказал себе Семен Семенович и поплыл к тому месту, где накануне оставил одежду и все необходимое для бегства.

Быстро одевшись, Грач натянул резиновую маску на лицо, нахлобучил на голову кепку и поспешил к автобусной остановке. Накануне вечером он принял решение, что к себе домой пока возвращаться не станет, а временно поживет у своей тетки.

Добравшись до трассы, Грач остановил машину, попросив подвезти до ближайшего города. Ждать рейсовый автобус сейчас он не решился: ведь не исключено, что и Када поспешит уехать с турбазы.

В городе Семен Семенович первым делом зашел на телефонную станцию. «Надо срочно позвонить, оповестить друзей. Но как же найти Вадима? Телефона его у меня нет, адреса не знаю. Телеграмму — и ту некуда отправить. Нелли могла бы помочь, но через нее теперь опасно. Жаль, что мы с Вадимом не предусмотрели вариант бегства. Из доверенных и посвященных лиц остается только Ричард, больше звонить некому». Размышляя таким образом, Грач вошел в кабину с междугородным телефоном. Набрав по памяти номер, он вскоре услышал знакомый голос:

— Алло, я слушаю!

— Привет, дружище, это Семен. Как я рад, что застал тебя дома! Бери ручку и записывай адрес моей тетки. Постарайся немедленно выехать к ней — дело жизни и смерти. Я буду там, мне необходима твоя помощь.

Грач подробно объяснил Ричарду, как найти тетку. После этого он быстро покинул здание телефонной станции и поспешил к автобусу, идущему в селенье тетки.

* * *

Када медленно брела вдоль берега. Иногда она останавливалась, внимательно вглядываясь в море, туда, где совсем недавно видела Семена. Ей казалось, что она еще слышит его мольбы о помощи. Но гладь воды оставалась спокойной, лишь редкая волна тревожила ее. Глаза Кады стали печально туманны, непонятная грусть и тоска поселились в них. Мысли ее и чувства были ведомы лишь ей одной. Куда делась радость победы? Ведь она совершила то, зачем приехала сюда, ей все удалось без лишних трудов. Что же произошло, откуда эта мучительная тоска?…

Утром она собрала вещи и покинула туристическую базу.

Глава 34

Помощь Агафьи

Тетка Агафья копалась в огороде, когда к дому подходил Грач. Маску, в которой он скрывался от Кады и всех прочих, Семен снял, лишь когда вышел из автобуса, чтобы своим видом не шокировать тетку. Сама же тетка Агафья была худенькая и довольно шустрая старушка. Жила одна, родственники наведывались редко, а мужа своего вот уже семь лет как схоронила.

Завидев из огорода своего племянника, Агафья выронила из рук лопату и поспешила к калитке.

— Семен! — закричала она издали. — Да ты ли это?!

— Я, тетушка, я! Встречай гостя!

— Ох, родненький мой, да сколько ж я тебя не видела, — запричитала Агафья. — Смотри уж каким солидным стал! А я все старею да старею.

Грач обнял тетку и повел в дом.

— Ну что, Агафья, никак гостей дождалась? — крикнула из соседнего огорода пожилая женщина. — А все боялась помереть, так со своими и не свидевшись.

— Это племянничек мой, Семушка, — пояснила Агафья, гордо подняв голову.

Войдя в дом, Грач окунулся в мир тишины и спокойствия. Последнее время ему так этого не хватало!

— Поешь чего с дороги? — тут же захлопотала Агафья.

— Молока хочется из-под коровки, с хлебом, как в былые времена. И отоспаться: устал я, пока добирался к тебе.

— Надолго ль ко мне? Погостить аль по делу какому?

— Да погощу немного, а вообще по делу. Скоро сюда подъедет приятель мой, вот тогда и поговорим.

— Пущай приезжает, и его встретим. А мне-то, старой, как радостно будет, — прослезилась Агафья.

Через три дня приехал Ричард.

— Есть новости? — встретив его, спросил Грач.

— Да есть кое-какие новости: говорят, директора «Водора» сбила машина, а сам «Водор» временно закрывают. В городе еще несколько высокопоставленных личностей бесследно исчезло. А у тебя что стряслось? Ведь ты уехал вроде отдыхать, а находишься здесь?

— Я был на отдыхе, да сплыл. Утонул я там, — засмеялся Грач.

— Что-то серьезное произошло? — заволновался Ричард.

— Да уж серьезнее некуда. Отдыхал я вначале просто замечательно, даже дружбу завел… с ведьмой, причем самой настоящей. Она убить меня должна была, и несколько раз пыталась это сделать. Не смейся, Ричард — дело намного серьезнее, чем мы ожидали. Но я ее перехитрил, прикинулся «чайником» в плавании, и вот я здесь.

— И чего ты теперь надумал делать? Решил у тетки поселиться до конца своих дней?

— Наоборот, теперь действовать нужно, загадки разгадывать. Между прочим, тетка моя многое знает, поэтому я к ней и приехал.

Семен Семенович позвал в комнату Агафью, и вскоре в дверях появилась худенькая фигура тетки.

Семен поведал тетке всю свою историю, приключившуюся с ним, от первой минуты до последней.

— Да, дело нечистое, — выслушав внимательно, произнесла та. — Не лезли бы вы дальше, остались со мной жить, куда как спокойнее будет.

— Спокойнее, да не совсем. Поэтому я к тебе и приехал с надеждой, что поможешь.

— Да какая от меня помощь! Разве что из книг моих узнаем, сама-то я все давно позабыла, — проговорила она и направилась к чулану.

Вскоре оттуда послышался ее голос:

— Семушка, как ты цветок тот называл — архилим?

— Так точно, Агафья. Неужто нашла что?

— Ну как не найти, нашла, тут и про долину Рыжих Волн кое-что есть.

— Я же говорил, Ричард, что тетушка моя — настоящая находка для нас! — произнес Грач, поднимаясь с дивана и следуя к чулану.

Навстречу вышла Агафья, держа в руках несколько старинных книг.

— Что это такое? Справочники на все случаи жизни? — улыбнулся Ричард.

— Как сказать, — ответила тетка. — Этим книгам цены нет, ими еще моя прабабка пользовалась. В них есть все, что касается белой, черной и какой хочешь магии. Я, когда была помоложе, из этих книг заговоры брала, народ лечила. А вот вы посмотрите, что я для вас нашла…

Агафья сложила книги на деревенский столик и, раскрыв первую из них, принялась что-то искать, быстро перелистывая страницы.

— Ага, вот оно, — произнесла она. — Вот читайте, здесь все про архилим написано.

Ричард взял книгу в руки, начал читать вслух:

— Есть трава на земле, именем «архилим», ростом в локоть, тонка, а видом синя, на сторонах листков по девяти, на ней четыре цветка: червлен, багров, синь, желт. Та трава вельми добра: кто ее рвет и носит на себе, тот не боится дьявола, ни во дни, ни в ночи. Там, где вода дьяволом помечена, только архилим и поможет…

— А вот еще читай, — протянула другую книгу Агафья.

Ричард продекламировал:

— Коль решишь отыскать дьявол-траву архилим, ступай и найди сокрытое место, что долиной Рыжих Волн испокон веку называют, где на великом шабаше ведьмы гуляют. Но помни: цветет архилим одну ночь в году, в тот момент и рвать его надлежит…

— Что-то я не совсем понял с этим архилимом, почему они так его охраняют? — задумчиво произнес Грач.

— Это нам еще узнать предстоит, — ответила племяннику тетка. — Книг у меня много, узнаем и эту тайну.

Погрузившись в изучение старинных книг, Ричард и Семен два дня просидели, не выходя из дома. Наконец среди заклинаний Ричард наткнулся на очень странный документ.

— Послушай, Семен, что я нашел, — обратился он к другу. — Кажется, то, что нам нужно: «На том месте, где вода бьет ключом в земле всегда, дьявол-силой обладая, дух и волю подчиняя, архилим не должен быть, тот, что на холме большом за долиной Рыжих Волн сатаною охраняем и горой оберегаем. Если тот цветок зажечь, на земле поверх поставить, и только лишь зола в воду ссыплется с цветка, дьявол-ключ в тот миг уйдет, мощь и силу заберет».

— Похоже, это то, что нужно. Но о какой же воде идет речь? Хотя подожди, есть там, в лопухах, странный родник… Помню, один из моих рабочих умылся его водой, попил, так с ним после этого что-то странное стряслось: он словно одержимый хохотать начал.

— Подожди, Семен, но как они используют воду родника?

— Не знаю, но одно ясно: если мы сделаем все, как указано в книгах, то отберем у них силу, идущую от дьявола.

— Давай все по порядку посмотрим, — предложил Ричард. — Итак, место, где цветет архилим, мы знаем, день цветения и сходки нечисти нам известен, инструкция к действию у нас есть. Остается только одно: подготовиться — и в путь, тем более что времени у нас остается одна неделя.

Слушая это, Агафья огорчилась:

— Опасное дело вы затеяли. Ведь не куда-то идете, не к человеку черному, а к самому дьяволу на шабаш! Его провести непросто, тут осторожность нужна и защита. Вы, ребятки, прикиньтесь начинающими колдунами, я вам несколько секретов расскажу на случай, если потребуется показать что-нибудь. А вообще старайтесь вида не показывать, в сторонке больше стойте да в тени. С собой обязательно плакун-траву возьмите, только получше запрячьте ее. И вот еще что: талисман у меня старинный есть, мне по наследству оставленный, так он от злых чар сатаны верный оберег. Жаль только, один он у меня, а вас двое. Не знаю, как и быть…

— Да не волнуйся, тетка Агафья, — успокоил Семен Семенович, — справимся. В главном ты нам помогла, теперь только на себя надежда. Если струсим — то погибнем, а погибать ой как не хочется.

— Ты все шутишь, Семушка, а ведь это так серьезно! Я за вас молиться целыми днями буду.

На сборы ушло не более часа: брать с собой надо как можно меньше и самое необходимое. В путь отправляться решили наутро.

— А ехать-то как туда, знаете? — вдруг вспомнила Агафья.

— На этот счет не волнуйся, — успокоил ее племянник. — Есть у меня один приятель давнишний, еще со школьной скамьи. Так вот, он не так давно рассказывал мне о своей поездке к шаману в село Румшоры.

— Он что, болен, приятель твой?

— Да нет, Агафья, здоров как бык. Работа у него такая — журналист он, вот и разъезжает везде. Так вот, рассказывая о шамане, упомянул он и про долину эту со смешным названием — Рыжих Волн.

— А что ж ты друга того с собой не прихватил? Ловчее бы было с человеком знающим…

— Да хотел я, только ни телефона, ни адреса не знаю. Обычно он сам заходил, звонил.

— Ничего, Семен, мы и вдвоем справимся, — успокоил приятеля Ричард. — Что-то мне твой Вадим не особо нравится. Скрытный он какой-то…

— Думаю, жизнь его заставила таким стать. Жены у него нет, детей тоже — все один, вот и замкнулся в себе…

Глава 35

У егеря

На рассвете Семен и Ричард покинули дом тетки Агафьи. Им предстояло пешком добраться до железнодорожной станции и первым поездом выехать в направлении села Румшоры, в котором когда-то бывал Вадим. Проблем с билетами на пригородный поезд не было, и через некоторое время Ричард и Семен уже тряслись в плацкартном вагоне.

К обеду поезд подошёл к станции. На перроне было почти безлюдно. Несколько человек сошли с поезда и по дорожке направились к селу. У здания вокзала горстка мальчишек играла в прятки, с криками бегая по платформе.

— Куда теперь? — повернувшись к Ричарду, спросил Семен.

— Думаю, что к людям, точнее — к местным жителям. Пошли в село. Поговорим о том, о сем, расспросим… Может, что нужное и выведаем.

Пообщавшись с местными жителями и объяснив свой визит как очередную командировку за таинственным и непознанным, они вскоре получили вполне удовлетворивший их ответ.

— Вам егеря надо искать, — в один голос советовали местные. — Он давно живет здесь, все тропы в лесу изучил, он и туда дорогу укажет.

Ричард и Семен на поиски егеря отправились незамедлительно, так как сторожка его находилась километрах в шести от селения. На закате они наткнулись на его жилище. Навстречу им с громким лаем выбежал огромный пес.

— Недружелюбно же ты нас встречаешь, — обратился к собаке Ричард.

Собака, словно поняв, о чем идет речь, перестала лаять, настороженно подняла уши и застыла на месте. В этот момент из глубины дома послышался голос хозяина:

— Микс, что там случилось?

Услышав окрик хозяина, собака, не сходя с места, повернула голову к дому и два раза отрывисто гавкнула, словно отвечая на своем языке. Вскоре на пороге появился и сам егерь. Это был коренастый мужчина лет шестидесяти. Строгие черты лица говорили о суровом характере повидавшего многие тяготы жизни мужчины. Взгляд его колючих глаз был сродни взгляду волка-бирюка. Но, несмотря на всю суровость черт, в голосе его сквозили нотки тепла и радушия.

— Вы случайно здесь, аль я понадобился? — обратился он к нежданным гостям.

— Именно к вам мы и шли, — ответил Грач.

— Коли так, в дом идите, что за разговоры у порога. А Микса не бойтесь — он пес чуткий, напрасно не обидит. Злого человека за версту чует.

Услышав, что о нем идет речь, Микс тихо побрел к сторожке.

— Садитесь пока здесь, — войдя в дом, указал егерь на старый потертый диван, — а я чайку поставлю да на стол соберу. Хоть какая дорога будь, а все одно — вымотает…

Егерь засуетился, достал сало, картошку, уху, нарезал хлеба и пригласил гостей к столу.

— Гости меня не балуют, так что особых блюд не держу, а что имеется — прошу отведать. На сытый желудок и беседа скорее пойдет.

— Вы, говорят, здесь вроде старожил… — начал беседу Грач.

— Раз говорят, то так оно и есть.

— Наверное, горы, холмы, тропы — все как свое родное жилище знаете?

— Можно сказать и так, не зря ведь меня лешим кличут. А вы здесь сами-то с какой целью? Меня для чего искали: помощь какая нужна, али интерес имеете?

— Помощь нужна, — кивнул Ричард. — Рассказывают, что где-то здесь есть такая загадочная долина Рыжих Волн; говорят, нечистая сила там водится. Это и есть цель нашего визита.

— Да, есть у нас такое место. Где оно — показать могу, а сам с вами не ходок.

— А что так? — поинтересовался Семен Семенович.

— Набожный я, а там жуткая чертовщина происходит.

— На нет и суда нет, — продолжил Ричард. — Мне не из одной передряги приходилось выбираться, да и мой товарищ человек не из робкого десятка — не пропадем! Нам главное — дорогу к этому месту узнать.

— А когда думаете в путь двинуться?

— Все зависит от того, как долго до долины добираться.

— Где-то около двух дней — заночевать вам придется в лесу. Если с утра выйдем, то к обеду, а то и попозже подойдем к развилке, где я вас оставлю. Решите там ночевать — шалашик небольшой укажу. А с того места вроде смотришь — идти близко, а дорога крученая, хоть бы в светлый день уложиться. В ночь не ходите, заплутаете, да и сатана дорогу крутить будет.

— Если так посчитать, то выходить нам нужно уже завтра утром. Как полагаешь, Семен? — обернувшись к приятелю, спросил Ричард.

— Получается — на день раньше придем. Да оно, может, и лучше. Осмотримся да приглядимся, — согласился Грач.

Утром, как и решили, двинулись в путь. Егерь вел ему лишь знакомыми тропами, но и не забывал о своих путешественниках — пояснял, как дорогу обратно сыскать и в лесу не заблудиться.

— Если хотите при возвращении не заплутать, запоминайте деревце это, молнией помеченное. За ним подряд пять болотцев будет. Затем, чуть ниже, овражек. Далее березнячок пройдем, а там речушка рядом…

С собой в дорогу егерь прихватил запас воды и пищи, чтобы не на один день хватило. Дважды в дороге они останавливались перекусить да отдохнуть, и опять шли. Вскоре они и к березняку подошли, о котором егерь упоминал.

— А вон и речка наша, Каменка, блестит, — пояснил егерь. — Вдоль реки идти — оно всегда сподручнее. Хотя какая это река, так, ручеек широкий: и по пояс воды не будет. Зато по берегу камня много, ни с какой другой не спутаешь, потому Каменкой ее и прозвали.

— А вода в ней хорошая? — поинтересовался Грач, вглядываясь в быстрый поток.

— Вода эта — кормилица наша. Чуть выше речушка через железо проходит, потому вода вкусная и полезная. Здесь можете сами попить и фляжки наполнить.

Семен Семенович, не раздумывая, спустился к воде, решив сразу проверить слова егеря, и, зачерпнув полные ладони, стал с наслаждением пить.

— Действительно, хороша! — вскоре крикнул он. — Ричард, спускайся ко мне и фляги захвати.

Обернувшись опять к воде, Грач заметил на другом берегу какой-то странный предмет. Он решил перейти речушку и получше рассмотреть его. Добравшись до странного предмета, он достал его из осоки, старательно очистил от грязи и прилипшей травы. В его руках была искусно выточенная из камня голова козла. Выражение, запечатленное на морде животного, было недобрым, скорее даже угрожающим. Крупный нос с широкими раздутыми ноздрями придавал его облику агрессивность. В дополнение к этому был рот — слегка приоткрытый и застывший в дьявольской усмешке, от нижней губы которого начиналась редкая бородка. Уши козла больше походили на крупные ослиные и расходились в разные стороны. Между ними торчали огромные широкие рога. Они были окрашены в чередующиеся черные и белые кольца.

Больше всего привлекли внимание Семена Семеновича крупные раскосые глаза козла. Они были выполнены из другого камня, причем один был серого, а другой белого цвета. Грачу захотелось повнимательнее рассмотреть глаза: достав из кармана зажигалку, он поднес пламя к морде.

Внезапно то ли от света, то ли от соприкосновения огня с камнем глаза на козлиной морде загорелись красным светом, словно внутри камня вспыхнул огонь. От неожиданности Семен Семенович вскрикнул и, бросив изваяние на землю, отскочил в сторону. Глаза, не переставая, горели ярко-красным огнем. На мгновение Грачу показалось, что они живые и пристально смотрят на него.

Заметив, что у Семена что-то произошло, Ричард поспешил к нему. Подойдя ближе и увидев лежащую на траве каменную голову, он поднял ее и принялся пристально изучать.

— Да, тонкая работа, — наконец произнес он. — А с камушками, что в глазницах, я знаком. Их находят в Аравии, они содержат сырую густоту, благодаря которой огонь в камне горит постоянно и не гаснет, подобно «перу саламандры» — блуждающему огню.

— Но почему он загорелся? — спросил Грач.

— Ты сам его и зажег своей зажигалкой. Истинный цвет камня — огненный, а сверху его покрыли какой-то смесью. Скорее всего, при соприкосновении с огнем эта смесь просто сгорела.

— Как же нам потушить эти камни?

— Потушить мы их вряд ли сможем, да и пусть горят своим истинным светом. Думаю, следует взять эту голову с собой, ведь она что-то да значит в мире черных сил. Может, нам на что и сгодится.

Обмотав каменную голову рубашкой, Ричард положил ее в свой рюкзак. Семен тем временем наполнил фляги водой. После этого все продолжили путь.

Немного пройдя вдоль речки, егерь остановился.

— Ну, вот и все, дальше я с вами не пойду. Видите впереди лесистый хребет? На него нужно подняться, а за ним она и начнется — долина Рыжих Волн. Идти будете по этой тропинке, что сразу за речушкой.

— Скажите, а почему это место называют долиной Рыжих Волн? — поинтересовался Грач.

— На той долине трава где-то с километр словно выжжена, и ничего там не родится. А сверху, с холма, трава кажется рыжей, поэтому и прозвали так. Вообще, сколько здесь живу, так все долину и называют. Еще дед мой так же это место звал…

— А есть какая другая дорога к этой долине? — поинтересовался Семен Семенович.

— Нормальная — только одна, — с уверенностью кивнул егерь.

— Это как «нормальная»? — удивился Ричард.

— Именно так. Дед мой рассказывал, что однажды он попал чисто случайно на их сборище, нечисти я имею в виду, а уйти вовремя не успел — любопытство взыграло. Так вот, пришлось ему идти по скале. Там скала по ту сторону есть, огромная и неприступная. Но севернее, в той горе, рассказывал он, есть узкий змеиный проход. Пройти по нему можно, но очень опасно — никто не знает, куда он ведет.

— А найти-то его там можно, ведь расщелин в горе может быть много? — переспросил, задумавшись, Грач.

— Говорят, там змея на камне выбита, потому змеиным проход зовут. Вроде все я вам поведал, дорогу указал, а теперь прощайте. Да, вот еще что: шалашик мой вон там, правее, под деревом. Вы отдыхайте, а я поспешу, до темноты вернуться домой надо.

Семен и Ричард по совету егеря переждали ночь в шалаше, а наутро, крепко перекусив, отправились дальше в путь. Следуя точным указаниям, они к полудню подошли к долине. Перед ними раскинулось огромное поле. Трава на нем действительно была рыжая, словно мертвая. Кое-где попадались сухие кустарники.

— Как ты думаешь, Семен, что здесь произошло? Отчего на протяжении стольких лет, если исходить из преданий, место это остается словно выжженное?

— Скорее всего, ответ прост: думаю, все дело в почве. Что-то в ее составе есть такое, что поглощает все полезные микроэлементы, лишая питания растительность.

— Возможно, ты и прав, а народ в древние времена придавал этому явлению мистический смысл. Поэтому сюда и стали съезжаться на эти сходки всякие колдуны да ведьмы. Да тут к тому же и цветок этот растет. Хотя ты знаешь, мне порой, кажется, что все это вымысел о сверхъестественной силе архилима.

— Тебя бы, Ричард, на одну ночку отправить в ту подземную империю, понаблюдать за обрядом вытягивания души — волосы при виде всего этого встают дыбом. Посмотришь на это и во все начнешь верить. А черт на пляже, который к Каде тогда на свидание ночью приходил? Одно слово — чертовщина, да и только.

— Ладно, пока будем верить всему и следовать разработанному плану, а если что, сориентируемся на месте. Если что, то я пару фокусов покажу. Буду косить под начинающего мага. Хотя по сравнению с магией мои способности — ничто…

— Будем надеяться на лучшее, что на нас просто никто не обратит внимания. Да и к тому же мы будем в масках, а это хоть какое-то, но прикрытие.

Семен и Ричард еще раз проверили все свое нехитрое снаряжение и двинулись навстречу незнакомому и пугающему.

К долине с разных сторон шли маленькие тропки, которые в дальнейшем вливались в одну широкую тропу. Эта тропа вывела к большой зеленой поляне, на которой вовсю пестрели цветы, зеленела сочная трава. Деревья, кусты были одеты в пышную листву. Посреди мертвой долины это место выглядело райским уголком. Дальше поляна упиралась в высокие горы, о которых упоминал егерь.

Добравшись, Ричард и Семен выбрали себе место для отдыха и наблюдений в густой тени кустарников, подальше от открытого участка. Под покровом ночи к поляне подтягивались со всех сторон чьи-то тени, заходили в пролесок и словно растворялись.

— Семен, тебе самое время сменить облик — доставай из сумки все необходимое и перевоплощайся.

— Может, на рассвете: чуть повиднее будет. Надо же, ночь какая сегодня — кромешная тьма, луна тускло светит, да и звезд почти не видно.

— Я боюсь, Семен, на рассвете будет поздно, хотя они и ночью в темноте могут все увидеть, словно кошки.

— Думаю, Ричард, наш план о проверке местности заранее придется отменить и не вылезать отсюда до завтрашней ночи. Мне кажется, что здесь не только двигаться, но и разговаривать опасно.

— Я согласен, рисковать не будем, а завтра поступим по ситуации.

Всю ночь они провели, не сомкнув глаз. Несмотря на темноту, спать не хотелось. Казалось, глаза понемногу привыкли к мраку и стали различать то там, то здесь мелькающие тени. Эта ночь им обоим показалась длиною в вечность. Но пришел черед и утру настать: небо понемногу начало светлеть, контуры деревьев, кустарников стали более явственны. Вскоре проснулись и защебетали первые пташки, напоминая, что час ночи прошел и пора солнечному дню вступать в свои полномочия.

Ричард, внимательно оглядевшись кругом, со вздохом облегчения произнес:

— У меня такое ощущение, что мы здесь совершенно одни, а ночью казалось, что с рассветом я увижу здесь огромную толпу.

— И все же, Ричард, выходить нам нельзя. Думаю, разговаривать — тоже. Давай лучше по очереди подремлем до вечера.

Ричард согласился со здравым предложением и они таким образом скоротали день до вечера, а заодно и отдохнули.

Глава 36

Шабаш

Эта ночь была особенной: луна взошла во всем великолепии. Полнолуние охватило мир. Редкие облака, что виднелись днем, сейчас рассеялись, ночное небо засверкало звездами во всю мощь, окутывая все бледным светом, словно опуская вуаль на гладь земли.

Наступила полночь и на большой поляне внезапно вспыхнул огромный костер, освещая небольшую площадку, окруженную мраком. Вот к костру потянулись тени тех, что прибыли сюда ранее и, укрывшись в темноте, ожидали сигнала к началу сходки. Из глубины ночи послышалась тихая музыка, словно кто-то играл на виолончели, но самого музыканта видно не было. Тем временем пришедшие подходили к костру, вскоре там собралось около полусотни душ.

Со всех сторон доносились негромкие разговоры, смех, сливаясь в единый ропот и создавая шумовой занавес.

Внезапно музыка оборвалась, и всех привлек громовой голос, доносившийся со стороны холма:

— Господа, позвольте мне приветствовать всех вас и объявить начало великого шабаша!

Лица говорившего видно не было: свет от костра не достигал пределов холма, а луна светила в спину, прорисовывая только контуры тела. По голосу и телосложению это был мужчина лет сорока пяти. После короткой паузы говоривший продолжил свою речь:

— Я приглашаю всех, явившихся сюда по своей воле в физическом и астральном теле, принять участие в сегодняшнем шоу магии и продемонстрировать нашей аристократической публике все, чего достигли. И сейчас, по обычаю, я прошу своих помощников принести сок тирлич-травы и окропить присутствующих чародеев, дабы придать больше силы их мастерству.

После этих слов к собравшимся вышло несколько девушек, одетых в прозрачные ткани. Каждая из них несла сосуд с соком и при помощи маленького венчика обрызгивала присутствующих. Это действие больше походило на обряд крещения, нежели на действие из дьявольского ритуала.

Семен и Ричард держались все это время немного в стороне, в том месте, где все еще их укрывал мрак ночи. Они старались не привлекать к себе внимания, но во время церемонии окропления соком тирлич-травы все же решили принять участие, избегая подозрений со стороны окружающих.

— Семен, — шепнул на ухо Ричард, — ты не обратил внимания, что здесь почти одни мужчины? Кроме помощниц я еще не видел ни одной особы женского пола.

Только успел Ричард подметить эту странность, как послышались выкрики из толпы собравшихся.

— А вот и наша прелестная половина! — кричали некоторые, глядя на небо и указывая пальцами.

— Что-то припозднились сегодня, — выкрикивали другие.

А в небе, словно стая воронья, кружили в воздухе и вопили во всю мощь голые женщины с длинными распущенными волосами, лихо оседлавшие метлы. Они держались так уверенно, словно были рождены для подобных полетов.

— Господи Иисусе, ведьмы! — чуть слышно произнес Ричард. — Вот уж чего не ожидал увидеть.

— Мне кажется, что это только начало, — в ответ шепнул Грач. — Нам еще многое предстоит увидеть, если останемся живы.

— Я всегда считал, что все эти шабаши ведьм и колдунов не что иное, как вымысел, сказки. Ведь засвидетельствовать такое, по-моему, еще никому не удавалось.

— Значит, Ричард, нам повезло. Не рехнуться бы только от этого везения…

— Ты что, Семен, помни о нашей цели. Тихо, к нам кто-то приближается!

По направлению к ним действительно шел мужчина.

— Вы, я вижу, новенькие здесь, все в сторонке держитесь. Давно в магии? — спросил подошедший.

— Вы точно подметили, на шабаше мы впервые, но очень польщены приглашением, — невозмутимо ответил Грач.

— Приглашением?… — удивился собеседник. — И кто же вас удостоил такой чести, за какие заслуги?

— Это… Вы, наверное, слышали о нашей подземной империи? Кстати, с нами должны быть еще Гекада, Ровоам. Может, слышали о таких? Мы с ними сегодня несколько разминулись.

— Что-то припоминаю, вроде вы сегодня отчет держите после галактического шоу. Но что же вы все в сторонке и не спешите встречать милых дам? Это же цветы нашего храма! Идемте же ближе.

Сказав это, незнакомец пошел к опускающимся на землю ведьмам.

Те, все еще визжа, прыгали на землю, отбрасывая в сторону свои метлы. Среди ватаги молоденьких ведьм выделялась одна старая колдунья с седыми длинными волосами. Интерес собравшихся был обращен к ней.

Спрыгнув со своей метлы, она резво подбежала к костру и, усевшись на корточки, начала вслух читать заклинания. Тут же вся толпа собравшихся подступила к ней и окружила плотным кольцом.

Семен и Ричард последовали примеру остальных, им более всех не терпелось увидеть, что будет происходить дальше.

Колдунья, все еще читая заклинание, взяла одной рукой связку горящего хвороста, а другую руку опустила в каменную кружку, зажатую меж; колен. Тут она громко вскрикнула:

— Айе — Сарайе, Айе — Сарайе!

В глубине кружки неожиданно вспыхнул свет, и какое-то существо величиной с крохотную куницу выпрыгнуло оттуда. Колдунья мгновенно вскочила на ноги и поклонилась.

Выскочившее существо начало на глазах расти. Толпа подхватила голос колдуньи, которая что-то самозабвенно повторяла. Тут до Грача и Ричарда донеслись более отчетливые и громкие слова, которые скандировали все присутствующие:

— Мессир Леонард! Мессир Леонард! — радостно выкрикивали они.

И вот Леонард, достигнув циклопических размеров, предстал пред собравшимися в облике чудовищного козла с закрученными рогами. Блеклое свечение, извиваясь, словно по спирали, и издавая неприятный запах, окружило его тело. Между рогами появилось синее пламя, которое, играя и извиваясь, рисовало еврейскую букву «шин».

Ликование охватило толпу, и с воплями: «Хар, хар, шабаш!» все устремились к хозяину шабаша. Подойдя ближе, они начинали падать на колени и целовать подставленную неприличную заднюю часть тела Леонарда.

Семен и Ричард в момент этого приветствия незаметно отдалились подальше от центра событий. Это зрелище им больше нравилось созерцать со стороны, нежели принимать в нем участие.

По окончании приветствия общее веселье охватило всех собравшихся на поляне. Суматоха и непонятная возня началась ближе к костру. Несколько молодых ведьм откуда-то притащили котлы и, заполнив их на четверть водой, стали забрасывать внутрь принесенную жертву. Это были лягушки, кошки, доносился плач младенцев. Крики, плач детей и животных заглушались победным хохотом ведьм. Чужие страдания, казалось, подбадривали их, и они, не мешкая ни секунды, подняли котел и пристроили над горящими головешками костра.

Затем из толпы ведьм вывели самую юную и обаятельную девушку. Счастье, светившееся в ее глазах, нельзя было не заметить. Леонард объявил ее царицей шабаша и, взяв за руку, подвел к жертвеннику. Остальные ведьмы плотной стеной проследовали за ней, слегка подталкивая ее вперед, к жертвенному алтарю, устроенному на большом плоском камне. В их глазах читалась зависть и огромное желание оказаться на ее месте.

Подойдя к камню, ведьмы сорвали с избранницы всю одежду, порвав ее в клочья, и уложили девушку на алтарь. Следом вышел мессир Леонард. Рукой он указал ведьмам, чтобы те отошли немного назад. Сам же он быстро забрался на камень и на глазах у восторженных зрителей дал свое посвящение избранной царице. После этого над девушкой были совершены все таинства ада. Все это время она безумно кричала и корчилась, изредка меняя крик на дикий хохот.

Закончив с посвящением, девушку натерли пахучей дьявольской мазью. В то же мгновение сладострастное опьянение охватило все ее тело: она начала извиваться как змея, издавая громкие визги и произнося богохульства.

Созерцавшая всю эту черную мессу толпа внезапно начала громко ликовать и принялась скакать вокруг алтаря. Вскоре мессир отошел от царицы шабаша и, подняв обе руки вверх, выкрикнул:

— А теперь — литургия!

Словно услышав приказ, девушка, собиравшаяся было покинуть свое ложе, опять улеглась на камень, служивший алтарем. Со всех сторон к ней потянулись ведьмы. Они несли принесенные с собой кусочки своеобразного причастия. Вместо престола в этой пародии на литургию был живот девушки. Роль священника исполнял один из присутствующих колдунов.

Лжесвященник брал причастие и, смочив его кровью девушки, которая лилась из нее после проникновения мессира, раздавал присутствующим. Те же с диким хохотом брали его в рот, после чего выплевывали на землю.

Наконец эта кощунственная служба закончилась и перешла во всеобщую литургию. Мессир Леонард не позволил долго продолжаться веселью, которое охватило всех.

— Месса закончена, — громовым голосом произнес он. — Теперь я желаю взглянуть на наших самородков — колдунов, их очередь показывать свое мастерство и доказать тем самым, что они достойны и впредь бывать в нашем избранном обществе.

Семен и Ричард постарались укрыться в тени, чтобы пристальный взгляд мессира не выбрал в первую очередь их для показа своего магического мастерства.

Глава 37

Бегство

Мессир Леонард пристальным взором осматривал собравшихся. Наконец его взгляд остановился на черноволосом мужчине средних лет. Жестом он указал, что выбранный должен выйти в центр и начать свое действие. Без промедления и с чувством гордости маг проследовал через толпу собравшихся к месту, указанному мессиром.

Став напротив пылающего костра, он вытянул левую руку вперед, одновременно что-то произнося и кланяясь. Затем, достав нечто из кармана правой рукой и бросив это в костер, он выкрикнул:

— Глаза мертвых, пусть прикажет тебе владыка через живого и посвященного змея! — Дальнейшие слова его были немного неразборчивы. И только лишь в конце он крикнул во весь дух: — Михаель! Габриель! Рафаель! Анаель!

На кончиках пальцев его левой руки вспыхнул огонь, и чародей в воздухе стал писать какие-то знаки и имена. Тут присутствующие увидели в небе странные облики, они плыли по темному небосводу и, казалось, светились изнутри. Вызванные видения сменяли друг друга. Подобие лиц больше напоминало постоянно кривляющиеся гримасы. Сам же маг, стряхнув с руки огонь, молча наблюдал за своим феерическим театром теней, пока они не растворились во мраке.

— Самое время действовать, — шепнул Ричард на ухо Грачу. — Сейчас они заняты только представлением.

Медленно продвигаясь и стараясь не привлекать к себе излишнего внимания, они приближались к заветным цветам. Внезапно Грач остановился.

— Это она, — прошептал он.

— Кто она? — не понял Ричард.

— Моя ведьма Када.

— Нам надо торопиться, Семен. Забудь ее, зачем она тебе нужна?

— Сам не знаю, я боялся ее, а сейчас скучаю. Меня словно влечет к ней.

— Пойдем, Семен, — настаивал Ричард, — ты так все дело испортишь.

Взяв за рукав Грача, он потянул его за собой.

— Постой, Ричард, — заупрямился тот. — Помнишь, я говорил тебе, что Када вызывала черта, и они казались мне влюбленной парочкой?

— Конечно, помню, но что с того?

— Так вот этот черт рядом с ней. Видишь, вон там, в том же пурпурном одеянии. Только сейчас они не кажутся влюбленными, они ругаются.

В этот момент Када, разговаривая с чертом, повернулась, собираясь уйти. Глаза ее бегло прошлись по толпе и тут она замерла на месте, глядя в упор на Грача.

— Этого не может быть, — прошептал Грач и попятился назад. — Она не может меня узнать, ведь я в маске.

— Не суетись, — остановил его Ричард, — неизвестно, чьи маски мы надели. Может, она уже видела кого-то у себя в подземелье в таком маскараде.

— Ты жив! — все еще глядя на Грача, крикнула Када. — Я не хотела твоей смерти, клянусь, прости меня! Ты похитил с первого дня нашей встречи мой покой. Я скучаю без тебя, милый Семен!

Грача прошиб пот, он никак не ожидал такого поворота событий. Собравшиеся на поляне стали оглядываться на Каду и что-то говорить. Семен Семенович хотел было вновь бежать, но последующие действия черта его остановили.

Существо с рогами схватило Каду за руку и со злобой дернуло к себе. В следующую секунду лохматая лапа черта с силой ударила Каду по лицу так, что та, не устояв, упала на землю.

— Прости, я не желала, но так случилось! — с мольбой глядя на черта, произнесла она.

— Я чувствовал в дыхании, я чувствовал во взгляде, что ты уже не моя, ты пыталась меня запутать! — рычал в ответ тот.

Затем, грязно выругавшись, черт завертелся, закрутился на месте, периодически ударяя лапами и хвостом Каду. В толпе волнение стало нарастать. Все, указывая на нее руками, возмущались и что-то кричали. Но вскоре их крики слились воедино.

— На костер ее! На костер ее! — вопили громче всех ведьмы.

— Бежим, Семен! — одернул Ричард. — Иначе вместе с ней будешь гореть и ты!

— Я чувствую, что должен остаться и как-то помочь. А ты проберись к архилиму!

— Забудь ее, Семен, ты не в силах здесь ей чем-нибудь помочь!

Но Грач, не слушая друга, был сейчас занят лишь мыслями о том, как спасти Каду. Ричард решил более не настаивать и повернулся к тому месту, где росли цветы. Место это было метрах в тридцати от него, но приблизиться к цветам все же было невозможно. Четыре злобных пса сидели на страже. Обойти их, обмануть не представлялось возможным.

Тогда Ричард прибег к одному из своих любимых фокусов медиума. Сконцентрировавшись и послав энергию к цветам, он, как искусный скульптор, вылепил из нее форму бестелесной руки. Управляемая мыслью и взглядом Ричарда, рука быстро достигла цветущего архилима и, сорвав несколько цветов и не вызвав подозрения у собак, быстро вернулась к Ричарду.

Спрятав цветы под куртку, он опять обратился к Семену:

— Нам срочно надо выбираться! Я все сделал, цветы у меня — никто даже не заметил их пропажи. Все увлеклись сценой ревности черта и Кады…

— Иди один! Выбирайся и доводи дело до конца. Я до последнего останусь с Кадой. Она пострадала из-за меня. Если бы мы не встретились, Када до сих пор бы оставалась верной любовницей черта и ей не грозил бы костер!

— Опомнись, Семен! Вы не встретились, она преследовала тебя, чтобы убить!

— Но не убила! Я чувствую, что это судьба.

Ричард огляделся и, заметив, что их перешептывания уже вызывают подозрения у стоявших рядом, замолчал. Тем временем драма на поляне продолжалась.

— Ты предала нашу любовь! — выкрикивал черт. — Ты ведьма и не можешь любить простого смертного!

— Я не ведьма! — оправдывалась Када. — Я не прошла посвящения!

— Не лги, ты прошла все обряды!

— Но мне остались сутки до посвящения, вы не можете меня казнить как ведьму.

— Раз ты здесь, на шабаше ведьм, то и будешь казнена по узаконенному владыкой обряду! — не унимался черт.

— Но я не ведьма! — рыдая, стояла на своем Када.

— Остановитесь! — вмешался мессир Леонард, — Вы забыли, что главное слово здесь за мной. Если ей остался только один обряд посвящения, то мы проведем его здесь и сейчас. После этого она станет настоящей ведьмой, и мы сожжем ее на костре как неверную.

Одобрительные возгласы послышались со всех сторон.

— Обряд! Обряд! — кричали собравшиеся. — Потом на костер!

Када растерянно смотрела по сторонам; она понимала, что помочь здесь ей уже никто не в силах.

По ее лицу текли слезы. Сейчас она горько сожалела, что рьяно стремилась стать ведьмой.

— Я здесь, Када! — не выдержал более Грач и ринулся к ней. Приблизившись, он снял маску урода и взял Каду за руку: — Я с тобой! Она не может стать ведьмой — последнее задание, которое ей оставалось сделать, чтобы подойти к обряду — это убить меня. Но я жив и стою перед вами.

Собравшиеся в немом изумлении уставились на Семена Семеновича. Мгновенье тишины нарушил Леонард.

— А ты смел! — произнес он. — Прийти на наше сборище не каждый решится. Ну что ж, удовольствие ты получил: видел все, созерцал, а за это надо платить…

— И какова же будет эта плата? — решился спросить Грач.

— А плата едина для всех смертных и непосвященных — кровь. Ты наполнишь наши бокалы своей кровью, Када тебе поможет в этом, а мы выпьем за ваше здоровье и счастье на том свете.

Сказав это, мессир рассмеялся и, взмахнув рукой, показал тем самым, что можно переходить к развязке этого спектакля. Перепуганная до смерти Када повернулась к востоку лицом и, упав на колени, дико закричала:

— О, Рафаэль, ты властвуешь над жизнью и смертью — не оставь нас! Умоляю, спаси!

На ее мольбы никто не обращал внимания — ведьмы и маги давились от смеха и, радуясь предстоящей забаве, подступали к ним ближе. Они двигались медленно, словно наслаждаясь удовольствием созерцать их перепуганные лица и глаза, молящие о пощаде.

Грач подступил ближе к Каде, крепко сжимая ее руку. Другой рукой он достал талисман тетки Агафьи и принялся размахивать им, словно отгоняя назойливых комаров, вызывая тем самым еще больший смех подступающих.

— Стойте! — крикнул кто-то из колдунов. — Они накликали на нас гнев Рафаэля!

Обезумевшая толпа остановилась и все повернулись в ту сторону, куда указывал кричавший. Там они увидели в воздухе голову, похожую на голову Леонарда, с ярко-красными, словно прожекторы, глазами. Тут позади себя Грач услышал голос Ричарда:

— Бегите к скале, я их задержу!

— Так это ты сделал? — обернувшись, тихо спросил Семен Семенович.

— Спешите, пока они не сообразили, что это всего лишь фокус с головой из камня!

— А ты?

— Обо мне не волнуйся, я выберусь.

Грач и Када, расталкивая стоящих, со всех ног помчались к скале.

— Ты знаешь, где в скале проход змеи? — спросил на бегу Грач.

— Знаю, но зачем нам бежать? Ведь сам Рафаэль пришел к нам на помощь!

— Это не Рафаэль, и все скоро это поймут. А уж потом, поверь мне, им захочется разорвать нас за такую шутку!

Толпившиеся маги и чародеи все еще в недоумении смотрели на висящую в воздухе голову и не обращали никакого внимания на Каду и Грача. Но мессир, внимательно следивший за головой, вскоре взлетел и схватил ее. Опустившись на землю, он стал пристально изучать ее и грязно ругаться.

Када и Семен Семенович были в это время уже далеко, они шли по темноте у самой скалы. Када на ощупь искала выбитую змею рядом с одной из щелей.

— Вот она, выбитая змея! — проговорила Када. — Вот здесь должна быть выбита цифра «восемь» и монограмма Меркурия, а это и есть Рафаэль. Вот они, нашла! И вот вход в скалу!

Тем временем на поляне у дьявольского костра творилось невесть что… Мессир, разъяренный из-за того, что его провели как простого смертного, как мальчишку, сотрясал воздух насланным ураганом и бранью. Маги и ведьмы, словно ищейки, рыскали повсюду в поисках скрывшихся беглецов. Черт, визжа, как недорезанный поросенок, крутился на месте, показывая тем самым свое недовольство. Привычная вакханалия на шабаше в этот раз сорвалась.

Ричард в этой неразберихе медленно пробрался за пределы бесовской поляны и тем же путем, которым они и пришли, постарался как можно быстрее перебраться через долину и укрыться в лесу.

— Я нашла их следы! — крикнула одна из ведьм.

— Что же тогда вы стоите?! — проскрипел злобно Леонард. — Догнать, вернуть сюда! Я лично хочу расправиться с ними! В чем дело, хваленые колдуны, почему вы еще здесь?

— Не гневайся, мессир, но мы бессильны. Они скрылись в пещере, а путь нам преградили одним из трех амулетов, которые еще остались на земле и властны над нами.

Злобный рев Леонарда разнесся над поляной. Слыша его, содрогнулся в дороге и Ричард. Беспомощность сразила мессира. Чувствуя сейчас свое поражение, он вспыхнул ярким пламенем и, извиваясь как змей, быстро уменьшился в размерах и исчез.

С исчезновением Леонарда потух и костер. Небо заволокло черными тучами, и невесть откуда ливанул сильный дождь вперемешку с крупным градом. Как аккомпанемент к ненастью, сотрясал землю неистовой силы гром и сверкали молнии.

Грач и Када всего этого уже не видели, только гулкое эхо доносило до них отзвуки ярости и злобы, вызванные мессиром Леонардом.

Глава 38

В пещере «Меркурий»

Войдя в расщелину, Када и Семен Семенович оказались в небольшой пещере, в разные стороны из которой вглубь скалы ответвлялось несколько ходов. Грач чиркнул зажигалкой, и вокруг стало немного светлее.

— И куда нам идти дальше? Здесь много дорог, и не исключено, что мы можем угодить в лабиринт или в ловушку, — размышлял вслух он.

— Не спеши, Семен. Смотри, над каждым ходом стоит число, а вон там, чуть подальше, — таблица. Видишь, в ней написаны магические имена. Их нам и следует запомнить — это имена, соответствующие числам Меркурия. А раз мы зашли в пещеру, название которой и было «Меркурий», то, думаю, порядок написания этих имен и есть шифр для выбора нужного направления.

— Када, но ведь здесь написаны имена, а на проходах цифры…

— Не забывай, Семен, что ты не один, а вместе с несостоявшейся ведьмой, и эту грамоту я когда-то изучала. Вот смотри, первым написано «Асбога» — это означает цифру «восемь», и нам следует идти туда, где помечено этой же цифрой. Впереди, я думаю, нас будет ожидать еще несколько разветвлений, и мы должны выбрать в таблице имя и свернуть в проход, помеченный цифрой, соответствующей этому имени.

— Да уж, эта грамота действительно не по мне, остается лишь уповать на твои глубокие познания в этой области.

— Думаю, это лучше, чем вернуться назад.

Проход «Асбога» был очень узким, больше напоминающим туннель, и идти по нему приходилось друг за другом, немного наклоняясь.

— Прости меня, Семен, — во время этого пути произнесла Када, — за то зло, что я причинила тебе. Ты, не побоявшись смерти, заступился за меня. Мне ведь было приказано убить тебя. Ты знаешь, желание стать ведьмой затмило во мне все чувства…

— Так уж и все? — засмеялся Грач. — А мне казалось, что я пробудил в тебе еще какие-то чувства…

— Это действительно так, только жаль, что я слишком поздно это поняла. Я считала, что утопила тебя тогда в море, и только в тот момент почувствовала, как ты был мне дорог. Мне хотелось броситься в воду следом и умереть с тобой. Потому я и не могла скрыть радости, когда почувствовала твое присутствие на шабаше. Ты маской укрыл лицо, но глаза остались открыты…

— А как же твой черт, разве не он твоя большая любовь? — недоверчиво поинтересовался Грач.

— Черт — это игрушка, он и любить-то не умеет, как мы. В нем больше ненависти и злобы, чем ласки и нежности. Да ты сам это видел — когда он почувствовал во мне любовь к смертному мужчине, то готов был убить. Это не было проявлением ревности — такое чувство ему не знакомо. Он считает, что я должна принадлежать ему, как вещь, и быть словно собака, преданна всегда.

— Но как же тебя угораздило завязать такие отношения с чертом?

— Мне было интересно все, что связано с магией. Я проводила много экспериментов и радовалась достигнутым результатам. Одним из моих легкомысленных экспериментов и была интрижка с чертом. Какая же я была тогда наивная! Ведь только благодаря тебе я поняла, что натворила. Мне все это в памяти даже ворошить не хочется. Ты знаешь, Семен, я часто вспоминала то недолгое время, что мы провели вместе…

— Надеюсь, воспоминания приятные?

— Конечно! Только я все думаю: а как тебе удалось спастись? Я ведь тебя считала утонувшим тогда в море.

— То была маленькая шутка, — засмеявшись, начал рассказывать Грач. — Я вычислил тебя и понял, кто ты есть на самом деле. Я видел твое свидание с чертом — любовался на вас из-за кустов.

— Подожди, ты говоришь, что вычислил меня — но как?

— После ссоры в моем номере на турбазе, когда ты искусала мою шею, как вампир, я долго бродил по улицам в раздумье, пока не наткнулся на библиотеку. Взяв книгу «Мифы и легенды Древней Греции», о которых ты упоминала, говоря о своем имени, я вернулся в свой номер и стал ее пролистывать, бегло читая. Здесь я и наткнулся на твое полное имя. Меня это заинтересовало, и я стал более внимательно изучать текст. А когда вычитал, что оно связано с царством мертвых по древним легендам, то просто вспомнил, где я тебя уже видел раньше. Правда, тогда ты была рыженькой. Я слышал, как тебе Ровоам отдавал приказание убить меня.

Опешив от таких слов, Када остановилась и, обернувшись к Грачу, тут же спросила:

— Откуда ты знаешь Ровоама и где ты мог видеть нас? Приказ мне такой действительно отдавали, но только Танат.

— Возможно. Я был в вашем подземном мирке в тот момент, когда ты получила задание. Стоя за дверью, я все слышал, а потом прятался в костюмерной, где ты выбрала себе одежду и упаковала в свой зеленый чемодан.

— Как ты оказался там, откуда?… — не переставала удивляться Када.

— Я попал туда случайно — просто провалился под землю. Меня никто не заметил — ни как попал, ни как ушел. Как-нибудь я расскажу тебе все поподробнее.

— Получается, ты заранее знал, что я должна была тебя убить?

— Я ведь сразу не узнал тебя, да и предположить не мог, что моим киллером можешь быть ты — такая юная и красивая.

— Хорошо, получается, разоблачил меня ты позже, но почему сразу не убежал? Объясни мне, что тогда произошло на море, когда я тебя вроде как утопила?

— Если бы я сбежал сразу, как все узнал — меня все равно бы нашли и убрали. Для этого я и инсценировал свое утопление. Ведь плаваю я хорошо и могу долго плыть под водой. Вот ты ничего и не заподозрила.

— Ну и здорово же ты меня провел! Меня — будущую ведьму! — засмеялась Када. — А ведь это и к лучшему — мы вместе, и я счастлива как никогда!

Разговаривая обо всем, Када и Грач шли вот уже несколько часов подряд все в том же мрачном, узком и душном проходе.

— Ты знаешь, Семен, меня начинает беспокоить этот туннель. Мы давно уже идем, а поворота все не встретили.

— Меня тоже. Может, нам вообще не следовало идти сюда, а просто вернуться назад и с рассветом спокойно выбраться из скалы?

— Я не уверена Семен, что там никого нет. Скорее всего, они только и ждут, что мы заблудимся и вернемся к ним в лапы. Чем умирать на костре, уж лучше здесь рядом с тобой в этом каменном склепе.

На несколько минут они решили остановиться для отдыха и еще раз обсудить возможные варианты спасения. Но так ничего толком и не придумав, двинулись дальше. Грач теперь шел впереди, ощупывая руками каменную стену в надежде найти поворот. Внезапно он остановился.

— Стой, Када, похоже, здесь тупик… — произнес он.

— Достань зажигалку, давай осмотримся. Я чувствую откуда-то легкий сквозняк — может, это совсем и не тупик.

Согласившись с Кадой, он осветил проход. Перед ними действительно была стена. Внизу, у самых ног, зияло круглое отверстие. Оно было не слишком большим, но и не настолько маленьким, чтобы в него нельзя было пролезть. Присев, Грач осветил зажигалкой пространство по ту сторону отверстия.

— Здесь ступени, они уходят вниз. Када, я полезу первым, а ты за мной. Держи зажигалку — будешь освещать мне.

Оказавшись на лестнице, они начали спускаться по ней. Када и Грач шли по пологим каменным ступеням, которые вскоре перешли в деревянные, а через несколько метров и вовсе закончились. Под ногами ощущался земляной грунт, и туннель здесь был более широким, настолько, что идти друг за другом уже не было необходимости.

— Похоже, мы вышли за пределы горы, — предположила Када. — Думаю, где-то близко и выход.

— Скорей бы на свежий воздух, — вздохнул Семен Семенович, — а то у меня такое ощущение, что мы глубоко под землей.

— Я только одного не могу понять: где следующий проход под названием «Дин», что в цифровом переводе означает «шестьдесят четыре»? По таблице должно быть еще четыре прохода.

— Может, твоя версия была ошибочна, что следует идти, соблюдая порядок написания?

— Я уже и сама не уверена… — с грустью произнесла Када.

— Не унывай, мне нравится видеть тебя веселой. Куда-нибудь мы да выйдем, не зря же здесь все эти ходы, лестницы. Расскажи мне лучше: почему, когда ты увидела знак Меркурия, то вспомнила о каком-то Рафаэле, да и там, на поляне, ты тоже к нему взывала?

— Все очень просто, — оживилась Када. — В магии все связано с планетами, числами, ангелами, духами и прочим. Так вот Меркурий — это среда, а ангел Меркурия — Рафаэль. Как я уже тебе рассказывала, есть магические имена, что мы видели на камне в начале пещеры, которые соответствуют числам Меркурия. А еще Рафаэль — покровитель наших подземных империй. Говорят, что он следит за справедливостью, кому помогает и дарует счастливую жизнь, а кого наказывает смертью.

— Как все это сложно и запутанно! Скажи мне, Када, кто тебе все это внушил? — с иронией в голосе спросил Грач.

— Об этом постоянно твердят наши правители. Мы все в нашей подземной империи не просто ведьмы и колдуны — мы слуги Рафаэля.

— Ты хочешь сказать, что вы исполняете его волю и тоже властны у кого-то отнять, а кому-то даровать жизнь?

— Отнимаем мы редко, мы наказываем. У нас есть обряд «лечение душ». Во время этого обряда у людей, которых следует наказать, вытягивается душа, разрывается пополам: одну часть мы возвращаем на место, а другую помещаем в банк душ, где она находится у нас на излечении.

— Када, что за чушь ты несешь? Я видел ваш банк душ, видел людей, прошедших ваш обряд, — это ни в чем не повинные люди. Выйдя от вас, они становятся вашими рабами, а через этот созданный вами банк правители управляют ими. Ответь мне: почему собраны у вас в подземелье либо одни уроды, либо карлики и также не красавцы?

— На этом и основана наша империя. Все уроды, карлики — обиженные жизнью люди, и мы как слуги Рафаэля даруем им счастье — они удостоены чести лечить души заблудших. Ты посмотри на Харома, Таната, Ровоама — как они несчастны, они так уродливы, но у них хватило сил создать такую мощную империю.

— Я все понял. Када, тебя ввели в заблуждение, как и ваших уродов. А ты просто хороший и покладистый исполнитель. Кстати, ваши хваленые правители совсем не уроды — на их лицах маски, такие же, как была и у меня. Я ведь взял ее в вашей костюмерной… Странно, почему ты об этом не знаешь.

— Ты прости, но я не верю тебе, все это только твои фантазии. А маски — это просто старый никому не нужный хлам, который забыли выкинуть.

— Боюсь, что нет. Ваши правители решили покорить мир и подчинить волю людей себе, сотворив из них полуживых рабов. Те уроды, что живут в империи, — это не просто обиженные люди. Там собраны только те, кто в совершенстве владеет искусством магии, причем черной магии. Все они просто необходимые рабочие и исполнители той грязной работы, что задумали ваши, так сказать, «правители». Ведь они сами, получается, ни на что не способны.

— Я сколько себя помню, постоянно живя в империи, считала их своими богами, присланными всевышним Рафаэлем.

— Считать богами и слепо поклоняться! Это больше чем смешно, мне жаль тебя. А скажи, Када, твои родители тоже в империи?

— К сожалению, я не знаю их. Мне говорили, что мать мою за какую-то провинность сожгли на костре, об отце никто и никогда не упоминал. Иногда я пытаюсь вспомнить лица матери, отца — но это как чистый лист бумаги. Я ничего не помню.

— Жаль, только мне кажется, что память твою просто стерли…

Грач ненадолго задумался о чем-то своем, далеком. Ему вдруг взгрустнулось о жене, дочери, которых он не видел уже довольно много лет. Быть может, и его дочь где-то тоже пытается вспомнить лицо отца, но годы стерли эти воспоминания далекого детства…

— Када, а ты знаешь, зачем тебе приказали убить меня? — продолжил он вскоре.

— Твоя душа заразна, как говорит Танат, и она не подлежит лечению. Но если честно, мне кажется, что ты очень чистый и светлый человек. Если бы ты был с пропавшей душой — я бы вряд ли тебя полюбила.

— Но ведь твои слова противоречат сами себе: убить, чтобы вылечить?… А ведь ты даже сама не знаешь истинной причины, почему меня надо убрать!

— Мы не должны вникать во всю грязь души, мы должны только различать оттенок. Но ты, похоже, знаешь больше меня.

— Я просто им стал мешать — встал на пути, занял место покойного Плешивцева. Кстати, его также убрали с дороги, и теперь я понимаю, почему. Мы собрались строить фонтан там, где у вас был тайный источник с дьявольской водой, которая и дурманила головы вашим уродцам. Не будь этого источника — и все ваши обитатели придут в себя, они трезво смогут оценить происходящее, и империя погибнет. Этот источник — все равно что наркотик. А если убрать и меня с дороги, вслед за Власом Власовичем, то и строить будет некому.

— О чем ты говоришь? — не поняла Када. — Какой источник? Я знаю, у нас есть только магический душ, подпитывающий наши силы…

— Вода в который и поступает из того источника!

— Все это так странно и запутанно, мне ничего об этом не доводилось слышать. Всю жизнь я готовила себя к великой миссии стать ведьмой. Но если это все так, как ты говоришь, то что нам теперь делать?

— В первую очередь выбраться отсюда.

— А что будет потом? Что будет с нами? — с грустью в голосе спросила Када.

— Потом будет свобода. Ты начнешь новую жизнь, а меня ждут незаконченные дела.

— Но… Милый Семен, мне не хочется начинать новую жизнь без тебя. Я хочу быть всегда рядом и помогать тебе!

— Нет, Када, — оборвал Грач. — Дело, которое меня ждет — это долг моей совести, и я доведу начатое до конца. А потом обязательно вернусь к тебе, хотя я не совсем свободен…

Глава 39

Тайна «Асбоги»

Пятые сутки Када и Семен Семенович шли вперед по извилистым мрачным тропам, проложенным кем-то в теле земли. Много часов они проводили в беседах, спорах, обсуждениях, а иногда, умолкая, каждый погружался в свои размышления.

В такие минуты Када благодарила все силы небесные, что не оставили ее и послали такого благородного и мужественного человека, как Грач. Ведь только ему каким-то чудом удалось заставить изменить ее мысли, взгляды на жизнь. А за всем ужасным, что она натворила, он разглядел ее душу — чистую, хоть и заблудшую; а главное, забыв обо всем, поверил в искренность раскаяния. Дальнейшую свою жизнь она представляла только рядом с ним. Видеть его, общаться с ним, любить и боготворить… Это сейчас представлялось ей смыслом ее будущей жизни.

Мысли Семена Семеновича были более реалистичны. Он думал о Ричарде. Ведь ему было неизвестно, смог ли тот покинуть поляну и выбраться с архилимом. Как они встретятся теперь, как покончат с подземной империей? Как поступать дальше с Кадой? Он чувствовал, что привязался к ней как к лучшему другу, и теперь, когда он повернул ее судьбу в другую сторону, то несет огромную ответственность за ее дальнейшую жизнь. Также он понимал, что Када видит в нем мужчину, которого полюбила, но разделить ее чувства он не мог. Его больше тянуло к Нелли, оставшейся где-то далеко и ставшей невинной жертвой дьявольских игр этой страшной империи. Но ему не хотелось расставаться также и с Кадой, более юной и решительной. Он словно создал себе треугольник и, войдя в него, не видел выхода.

— Смотри, Семен, — воскликнула внезапно Када, — озеро! Подземное озеро!

Находясь долгое время в темноте, Грач и Када привыкли к постоянному мраку. Темнота казалась не такой уж кромешной, и повороты, выступы дороги стали более различимы. Увидев впереди озеро, они словно дети бросились к нему, на ходу снимая с себя одежду. Озеро явилось для них божественным даром, принесшим долгожданное питье, прохладу для тела и райское наслаждение для души. Еще ни разу в жизни им не доводилось так радоваться воде. Они восприняли ее словно добрый знак, посланный судьбой. А наплескавшись вдоволь, растянулись на земле у самой воды. Испытывая огромное удовольствие и усталость, Грач прикрыл глаза. В ту же минуту нежная, бархатная рука Кады скользнула по его телу.

— Семен, эта минута послана нам, и мы должны воспользоваться ей… — ласково проговорила она.

— Подожди, Када, давай оставим все как есть — это просто минута слабости…

— Вдруг эта минута последняя для нас и впереди нас ждет смерть и разлука?

— Ты стала мне очень дорога, Када, но прошло слишком мало времени, чтобы я…

— …смог поверить мне полностью, — закончила за него фразу Када. — Ты все еще боишься, что мои помыслы не совсем чисты?

— Дело не в этом… Я просто чувствую, что мы подгоняем события.

Када, растянувшись подле него, продолжала гладить его тело, нежно целуя в щеку. Грачу это было приятно, и он не сопротивлялся, но и не давал надежды на более близкую связь. На какое-то время они задремали, но вскоре Семен Семенович открыл глаза.

— Милая Када, — произнес он, — мы не можем всю жизнь провести здесь, нам пора подниматься и идти дальше.

— А я бы осталась с тобой здесь навсегда, — немного с грустью произнесла она.

— Без еды, без света долго ли мы сможем протянуть? Нет уж, я предпочитаю идти дальше, чтобы там нас ни поджидало.

— Что-то тревожно мне, Семен, — пожаловалась Када.

— Это просто усталость.

— У меня как-то странно сжимается сердце, словно предчувствуя что-то нехорошее.

Сказав это, Када поежилась. Грач нежно обнял ее за плечи и прижал к себе.

— Все будет хорошо! Ведь я с тобой, а у меня сердце не сжимается — значит, ничего плохого и ужасного больше не произойдет.

Грач и Када двинулись дальше в путь по узкому туннелю, ведущему их все дальше и дальше в неизвестность.

— Когда же это кончится! — взмолилась Када. — Мы в пути уже не одни сутки, а выхода не видно! Я чувствую, как силы покидают меня…

— Держись, когда-нибудь этот проход закончится, и мы будем вспоминать это как романтическое путешествие.

— Боюсь, когда мы выйдем, эта дорога будет преследовать нас в кошмарных снах.

— Смотри, Када, туннель начинает сужаться. Знать бы, к чему это?…

Проход действительно сузился, и идти им пришлось вновь друг за другом. Но через какое-то расстояние их впереди ожидали опять ступени, теперь уже поднимающиеся вверх.

— Мы поднимаемся! — воскликнула радостно Када. — Спасение близко!

Пройдя довольно длинную лестницу, они оказались у обычной дубовой двери.

— Семен, посвети зажигалкой, может, здесь есть еще боковой лаз, — попросила Када.

А когда пламя осветило дверь, то они тут же увидели на ней надпись «Асбога» и рядом цифру «восемь». Боковых же лазов и ходов не было.

— Странно, — пожала плечами Када. — Мы входили в туннель с таким же названием, а при выходе опять встречаем его…

— Может, это вовсе не выход, — предположил Грач, — а просто помечено с одной и другой стороны название этого прохода. Возможно, впереди будет следующий проход под другим названием.

— О нет! Надеюсь, что ты не прав. Попробуй открыть дверь. Может быть, за ней нас ждет свобода?

Подтолкнув дверь плечом, Грач без труда открыл ее, словно та была хорошо смазана и ею часто пользовались. Шагнув за дверь, они оказались в таком же темном коридоре. Первое, что они почувствовали, это не запах сырости и плесени, как был прежде, а совсем иной — теплый и приятный. Этот запах напоминал родное жилище. Внезапно загорелся свет. От неожиданности Када вскрикнула и закрыла глаза руками. Свет немного ослепил и Грача, заставив его зажмуриться. Когда же глаза привыкли к свету, и они смогли внимательно разглядеть все кругом, то, к ужасу, обнаружили, что оказались в том самом подземелье, где Када провела всю свою жизнь и которое так стремился разрушить Грач.

— Этого не может быть! — простонала Када. — Мы ведь так далеко были от этого места…

— Может! — раздался чей-то властный голос сзади, заставивший их обернуться.

Перед ними стоял Танат — самодовольный и безжалостный.

— Ну и устроила ты, девочка, на шабаше! — продолжал он.

— Но ведь долина далеко отсюда — каким образом мы оказались здесь?

— Ты наивна, как и твоя мать, — проговорил подошедший Ровоам. — До долины ты добиралась объездной дорогой, а это не один день на автобусах. Вы же шли напрямик по тайному туннелю, да еще и пересекая временные пороги.

— Почему я раньше не знала и не подозревала об этом?

— А ты и не должна была знать — это привилегия правящей шестерки. Что ж, теперь и ты узнала, да и твой приятель тоже. Но это уже не столь важно — жить вам осталось считанные часы. Сейчас Ровоам отведет вас в комнату ожидания, а вечером церемония, — хладнокровно, с присущим ему спокойствием ответил Танат.

— Какая церемония? — испуганно спросила Када.

— Для тебя, девочка моя, — долгожданная. Это посвящение в ведьмы и сжигание в нашей комнате «Кара». Для дружка же твоего чуть посложнее — сперва он передаст душу дьяволу по личным соображениям и по горячему желанию, а уж потом — дорога на кладбище. Ну все, хватит разговоров, уведи их! Они мне и так доставили немало хлопот!

Када попятилась назад к той двери, в которую они только что вошли. Она схватилась за ручку и попыталась открыть, но дверь не поддалась. Тогда она неистово забарабанила по ней кулаками, не отдавая отчета себе в том, для чего это делает.

— Не трудись понапрасну, — сухо посоветовал Танат. — Дверь открывается автоматически, и сделать это можно только из моей комнаты. Будь покорной, и тебе подарят еще одну ночь жизни.

Грач подошел к Каде и, взяв ее за руку, крепко сжал.

— Последний вопрос, Танат, — произнес он. — Почему на этой двери написано «Асбога»?

— «Асбога» — это название нашей империи, а Меркурий — название горы, где вы были. Другие имена, что вы прочли там, — это названия соседних подземных империй. А вам повезло — вы пришли домой!

— Почему я не знала этого раньше? Проведя здесь столько лет жизни, я не узнала ничего… — с горечью тихо произнесла Када.

Ровоам подтолкнул Каду и Грача вперед, к одной из ближайших комнат, на которой висела самая простая надпись «000». Втолкнув пленников внутрь, он запер за ними дверь на ключ.

— Када, — оказавшись внутри комнаты, спросил Грач, — что означают три нуля?

— Это означает начало — начало дороги к дьяволу. Сюда попадают все, кто потом должен умереть или отдать часть души в банк.

— А выбраться отсюда можно?

— Об этом забудь, двери в этой комнате самые прочные, и нам остается лишь одно: надеяться на чудо. Вот видишь, Семен, я же говорила, что наше свидание может больше не повториться и все закончится очень плохо…

— Еще же не закончилось — у нас впереди целая ночь, — попытался успокоить Грач.

— Ночь для любви?

— Нет, Када, для отдыха и сна. Нам это может пригодиться завтра.

Када подсела к нему ближе и, положив голову на его колени, тихо заплакала.

— Нам не суждено быть вместе в этой жизни, — всхлипывая, тихо произнесла она. — Надеюсь, судьба нас сведет в другой жизни…

Семен Семенович ласково гладил по ее волосам, стараясь успокоить. Сейчас его мысли были заняты лишь одним: где Ричард, успеет ли он прийти на помощь. Вскоре их обоих сморила усталость, и они заснули, крепко сжав друг друга в объятиях.

Глава 40

Непредсказуемая развязка

Утром Каду и Грача разбудил шум открывающейся двери. Вздрогнув от лязга ключей, Када молниеносно вскочила на ноги и в страхе ожидания замерла на месте. Семен Семенович молчаливо уставился на дверь, где-то в глубине души еще надеясь на то, что это идет Ричард к ним на помощь. Через мгновенье дверь распахнулась, и в комнату вошло шесть человек. Все они были одеты в траурные длинные плащи и головные уборы палачей. На их лицах были черные маски.

Вошедшие медленно проследовали вглубь комнаты и, остановившись перед пленниками, на минуту замерли на месте.

— Собирайтесь, время пришло, — нарушив паузу, проговорил один из них.

— Как далеко мы идем? — стараясь хоть как-то протянуть время, спросил Грач.

— Танат желает забрать твою душу, так что тебя ожидает грандиозная церемония!

— А что вы собираетесь делать с Кадой?

— С Кадой — то, что делают с предателями, — надменно произнес другой палач. — Но вначале, Гекада, ты будешь танцевать — порадуешь своего дружка, да и Танат желает в последний раз насладиться твоим искусством танца.

— Можно сперва попрощаться с друзьями по телефону? — вдруг брякнул Грач. — Вы же не посмеете отказать приговоренному к смерти в его последней просьбе?

Мужчина в черном плаще подошел ближе и толкнул Семена Семеновича в направлении двери.

— Иди! Хватит пустых разговоров! Гекада, а ты быстро раздевайся и возьми повязку — твой выход первый.

Када попятилась к стене. Тело ее дрожало как в лихорадке. Она, обхватив себя руками за плечи, словно пыталась таким образом защититься. Один из пришедших бесцеремонно двинулся к ней. Не дожидаясь, пока Када сама начнет раздеваться, он с силой дернул ее платье, и через мгновение та стояла совершенно обнаженной среди лохмотьев своей одежды. Молчаливо всхлипывая, Када медленно опустилась на колени. Сжавшись в комок, она была похожа в эту минуту на перепуганного зверька.

— Вставай! — грубо скомандовал все тот же мужчина и, сжав крепко руку, поставил Каду на ноги. — Вот твой пояс, надевай, если ты не хочешь, чтобы я опять сделал тебе больно!

Заливаясь слезами, Када повязала тоненький поясок себе на талию и подошла ближе к Грачу.

— Накинь пока, — бросив ей принесенный плащ, произнес мужчина, не издавший до этого ни звука.

Пленников повели по мрачному коридору медленно, словно давая почувствовать приближение смерти. Када, мечтавшая когда-то покорить смерть, сейчас шла чуть живая от страха. Грач был серьезен и молчалив. Он хорошо помнил этот обряд, только тогда он наблюдал его со стороны — из мусорного бака. Сейчас же ему предстояло самому пройти через все это.

Наконец они подошли к огромному залу, заполненному карликами и уродами. Подталкивая сзади, их подвели к выступу и заставили опуститься на колени. Откуда-то послышалась негромкая музыка, звук которой постепенно нарастал. В прошлый раз эта музыка показалась похожей на похоронный марш. Теперь же Грач воспринимал этот марш как подготовку к его похоронам. Тем временем в зал стали входить люди с большими бубнами. Следом за ними показались Танат и Ровоам.

Танат, важно шествуя, приблизился к Каде и грубо толкнул ее вперед, в направлении центра площадки.

— Твой выход! — скомандовал он.

Када, боясь более противиться, скинула с себя плащ и медленно, заливаясь слезами, начала танцевать. Танец ее, как и в прошлый раз, был прекрасен. Только сейчас он был наполнен чувством прощания перед надвигающейся неминуемой гибелью. Из глаз Семена Семеновича потекли слезы. Это были слезы сострадания к Каде, которая по его вине сейчас оказалась на краю гибели, слезы скорби и отчаяния из-за своей беспомощности в данной ситуации.

Взглянув на собравшихся уродов, Грач заметил, что на их лицах не было прежнего удовольствия от созерцания церемонии. В глазах многих читались жалость и сострадание к Каде. Ведь она столько лет жила с ними бок о бок и радовала их своими танцами. Решив воспользоваться тем, что внимание всех собравшихся было обращено на Каду, Грач решил действовать дальше на свой страх и риск, не боясь последствий и не ожидая более Ричарда.

Медленно приблизившись к Танату и Ровоаму, которые также были в ту минуту зачарованы танцем Гекады, Семен Семенович, не мешкая, резким движением руки сорвал маски с лиц дьявольских властелинов этой подземной империи. Но лишь с Ровоама слетела маска, Грач от неожиданности замер на месте. Перед ним стоял его лучший друг Вадим. Что это? Мираж? Или, может быть, Вадим узнал о его несчастье и сам пришел на этот маскарад под личиной настоящего Ровоама? Но ответ не заставил себя долго ждать. Повернувшись к Грачу, Вадим злобным взглядом окинул друга и, рассмеявшись ему в лицо, спросил:

— Не ожидал? Я достиг всего, о чем мечтал. А ты сорняк, ничтожество, обреченное на вымирание!

— Вадим, я не верю твоим словам, ты шутишь? Ты пришел, чтобы помочь?

— Я не шучу, а повелеваю!

Танат же, оставшись без защитной маски, старался угнуть голову в воротник, как-то закрыть свое красивое смуглое лицо. Заметив такую перемену в лицах, Када, не сразу поняв, в чем дело, вскрикнула и застыла на месте. Увидев это, уроды стали оглядываться на то место, к которому был прикован сейчас взгляд Кады. По толпе собравшихся прошел сперва тихий ропот, затем он перешел в более громкие крики и шум.

Стараясь как-то успокоить своих подданных, Ровоам, он же Вадим, поднял руку вверх, призывая к тишине, и своим обычным голосом повелителя произнес:

— Это чудо, мессир одарил нас другими лицами в знак благодарности за то, что мы избавляем его от двух неповинных и непокорных! За услугу он отблагодарит и всех вас, когда придет время.

— Не слушайте его! Они не Ровоам и Танат, посланные мессиром! — закричал на весь зал Грач. — Они самозванцы, смеющиеся над вами, вашим уродством! Они пытались трагедию вашей жизни использовать на свое благо, и вот тому подтверждение!

Выкрикнув это, он поднял высоко вверх две маски, некогда служившие ширмой, дьявольским муляжом, помогающим осуществлять жестокие планы этих, по сути, не состоявшихся в жизни людей. Не слушая более речей Ровоама и Таната в свое оправдание, толпа разъяренных уродов двинулась к центру площадки.

— Предательство! — вопили в толпе. — Они не уроды и никогда не были ими! Они смеялись над нами, надевали маски, прячась за ними! Это обман!

Подняв с земли свою накидку, Када надела ее и устремилась к Семену.

— Вадим, за что ты так со мной? Мы же всегда были друзьями! — с чувством горечи на душе спросил Грач.

— Ты еще спрашиваешь, за что? Ты забыл Людмилу, она должна была стать моей с самого начала!

— Мы любили ее вместе, но Людмила выбрала меня, и с этим ты не можешь не согласиться, — пытался образумить друга Грач. — Да и потом она ушла от меня.

— Потому что я так захотел, я так решил, — расхохотался Вадим. — Но она так и не забыла тебя.

Разъяренная толпа двигалась все ближе и окружала кольцом Ровоама и Таната. Музыки уже давно не было слышно, только устрашающий гул наполнял воздух.

— Мы должны бежать, Семен! Они сейчас разорвут на части Таната и твоего Вадима. Если мы сейчас не уйдем — достанется и нам, — умоляюще произнесла Када.

— Не волнуйся, — успокоил ее Грач. — Посмотри на них, им сейчас не до нас. Уроды хватают друг друга за лица, пытаясь найти среди своих предателей…

Крики и стоны все чаще стали раздаваться в зале. Лица многих уже были окровавлены и разодраны — это придавало им еще большую злость и жажду расправы над истинными предателями. Поняв, что игра для него закончена, Вадим стал пытаться выбраться через разъяренную толпу. Но натыкался он лишь на кулаки и удары.

— Семен, ради прежней дружбы, помоги! — вдруг взмолился он. — Я раскаюсь.

— Ты пожинаешь плоды своего успеха, вот и наслаждайся! — не веря лживым словам Вадима, в ответ произнес Грач. — Ты платишь за Плешивцева, за многих других, кто безвинно погиб по твоей воле!

— Но и ты выйдешь отсюда живым, но несчастным! — свернув гневно глазами, злобно прорычал Вадим, пытаясь в последний раз ужалить бывшего друга. — Та, которая стала твоей любовницей, которую я толкнул к тебе в объятия, твоя обожаемая Када — не кто иной, как твоя собственная дочь Катя!

Грач чуть было не потерял самообладание от такой шокирующей новости, которая пронзила его как удар молнии. Но, мгновенно собрав все свое мужество в кулак, с ноткой равнодушия дерзко произнес в ответ:

— Благодарю за подарок, Вадим, я чувствовал это с самого начала. Только ты ошибся, Када была мне не любовницей, а лучшим другом.

Услышав это, Вадим издал дикий крик и в исступлении сам кинулся на разъяренную толпу. Када и Грач, не медля более ни минуты, поспешили к выходу. Больше им здесь делать было нечего. Выбравшись наружу, они увидели спешащего к ним Ричарда.

— Ты вовремя, ты успел, доделай все до конца сам!

— Что успел?… — не поняла Када.

— Зажечь архилим и уничтожить вход дьявола!

Вскоре до них донесся взрыв, исходивший из глубины подземелья.

— Вы слышите? — произнес идущий от источника Ричард. — Проход к дьявольской горе разрушен! Больше не существует «Асбоги», вы свободны и можете быть счастливы!

— Ричард, хочу тебя познакомить со своей дочерью Катей, — заулыбавшись, произнес Семен Семенович.

— Но как?… — не понял Ричард.

— Объясню потом, а сейчас мы зверски устали и хотим есть.

Обнявшись, друзья поспешили уйти подальше от этого чертова места, чуть не ставшего для них могилой.

* * *

Прошел год. Катя Грач, она же Гекада или просто Када, вышла замуж; по любви и согласию за Ричарда. Семен Семенович возобновил свои отношения с Нелли, но все еще так и не решался предложить ей руку и сердце. Организация «Водор» возобновила свою бурную творческую деятельность. В парке, на месте, где когда-то был вход в подземелье «Асбога», Грач по своему проекту открыл действующий фонтан. Глядя на него, проходящие мимо пожимали плечами в недоумении.

Выстроенный фонтан являл нечто странное и немного дьявольское. В центре его была чудовищная морда козла, из рогов, ушей которого текла вода. Пасть этого козлиного монстра была открыта, и оттуда высовывалась каменная рука, словно просящая помощи.

Грач частенько наведывался к своему сооружению, долго смотрел на него, затем клал на каменную руку цветы и молча уходил прочь…

Content

Ирина Винокурова
Грач или вход дьявола
Мистико-приключенческий роман

Часть 1 Порочный круг, или черная полоса невезений

Глава 1 Видения в полнолуние

Глава 2 Звонок из ниоткуда

Глава 3 Проклятое место, или На пустыре

Глава 4 Совещание по поводу

Глава 5 Телевизионный гость

Глава 6 Начало романтического приключения

Глава 7 Явление «зыбучего асфальта»

Глава 8 Смерть Плешивцева

Глава 9 Нелепые слухи

Глава 10 Похороны

Глава 11 Пятнадцать лет спустя, или Возвращение старого друга

Глава 12 Новая должность, или Место самоубийцы

Глава 13 Первые неприятности на новой должности

Глава 14 Шоу на теплоходе

Глава 15 Схватка со стихией

Глава 16 Видения атакуют

Глава 17 Мнимый доктор

Глава 18 Посещение гадалки

Глава 19 Предостерегающие сновидения

Глава 20 Появление Грини

Глава 21 Ловушка для Нелли

Глава 22 Шутки провидения

Глава 23 Мрачные предчувствия

Глава 24 Предел досягаемости

Глава 25 Странные перемены

Часть 2 Западня

Глава 26 Падение в преисподнюю

Глава 27 Дьявольский обряд

Глава 28 Список обреченных

Глава 29 Тайна подземной империи

Глава 30 Вынужденный отъезд

Глава 31 Роман с очаровательной спасительницей

Глава 32 Чертова любовница

Глава 33 Смертельный розыгрыш

Глава 34 Помощь Агафьи

Глава 35 У егеря

Глава 36 Шабаш

Глава 37 Бегство

Глава 38 В пещере «Меркурий»

Глава 39 Тайна «Асбоги»

Глава 40 Непредсказуемая развязка