Натали Андерсон

Пикник в Вероне

Between The Italian’s Sheets Copyright © 2009 by Natalie Anderson

«Пикник в Вероне» © ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

* * *

Глава 1

Он, само высокомерие, стоял прямо напротив. Рост баскетболиста и плечи игрока в регби. Человек-гора, яркий пример самца в наилучшей физической форме. Эмили пристально смотрела на него, вне себя от раздражения.

Так типично для мужчины. Как это все знакомо. Все как всегда.

И что хуже всего, он держал в руках один из тех ультрасовременных мобильных гаджетов, которые не только обеспечивают телефонные звонки, но и воспроизводят музыку, позволяют подключиться к Интернету, проводить видеосъемку. Словом, все. Он постоянно давил на кнопки, которые отвратительно пикали. Причем слишком громко. Увертюра вот-вот должна была начаться, и быстрая последовательность сигналов казалась Эмили невероятно неприятной.

Она многозначительно кашлянула.

Не для того она весь прошлый год работала, экономя каждый цент, чтобы купить себе и сестре билет в Италию и в эту чудесную оперу, чтобы предвкушение прекрасного за секунду было разрушено каким-то негодяем, который считает, что его жизнь важнее предстоящего спектакля, о котором она столько мечтала.

Эмили опять покашляла.

Слегка повернувшись и бросив на нее взгляд, этот тип продолжал давить на кнопки. Какофония трелей и фрагментов всем известных музыкальных произведений оборвалась, и оркестр затих. Затем прозвучала долгая нота гобоя, за которой последовали другие инструменты. Но остановило ли это его? Нет. Чистота музыки вдребезги разбивалась безжалостным пиканьем.

В любую минуту может выйти дирижер, и публика начнет аплодировать. Невыносимое пиканье не считалось с аплодисментами. Кроме того, за этим мужчиной ничего не было видно.

Эмили пристально посмотрела на него и еще раз покашляла. Его плечам было тесно в смокинге, он оттянул его рукой назад, подчеркивая сужение торса к талии и стройным бедрам, обозначив таким образом сильные мышцы под белой рубашкой и темными брюками. Он подошел со стороны супердорогих мест. При таком высоком росте его было трудно не заметить. Внимательнее посмотрев на него, она увидела аккуратно заправленную в брюки хлопковую рубашку, туго натянутую на животе без капли жира. Хорошо одетый, красивый, такой изысканный и свежий в этом жарком многолюдном месте. Ей казалось, что он подошел сюда, чтобы не побеспокоить кого-либо из своего элитарного общества, предпочитая мешать публике попроще на дешевых местах.

Мимо прошел официант, прокладывая путь сквозь толпу. Поскольку спектакль еще не начался, он истязал ее слух выкриками:

– Напитки! Вода! Кола! Белое вино! Красное вино! Напитки!

Нужно купить все эти напитки прямо сейчас. Жарко. Хочется пить. И ко всему прочему она раздражена.

На этот раз Эмили закашлялась по-настоящему.

Боже, ну где же Кэт? Почему так задерживается? Только ее маленькая сестричка могла захотеть в туалет прямо перед началом спектакля. Насколько Эмили знала, туалетов на старинной арене было немного, находились они далеко и очереди туда растягивались на века. Тем временем у нее пересохло во рту, и хотелось, чтобы колонна высотой в шесть с лишним футов, загораживающая центральную сцену, куда-нибудь отодвинулась. И наконец-то мужчина повернулся, держа гаджет прямо перед собой. Его улыбка была ослепительной, способной затмить яркую вспышку фотокамеры.

– По-вашему, сейчас подходящее время для фотосессии? – едко спросила она.

– Да, – кивнул он, улыбаясь как Чеширский кот, – мне нужна новая заставка на мобильный телефон. А передо мной исключительно живописное зрелище, не так ли?

– Мне кажется, «зрелище» находится за вашей спиной. Сцена, оркестр…

– Вы не правы. Истинная красота ночи прямо передо мной. – Положив телефон в карман, он смотрел на Эмили долгим, ленивым, откровенно оценивающим взглядом, который она почувствовала всем телом, от кончика носа до кончиков пальцев на ногах. Жара стала невыносимой. Эмили таяла, в буквальном смысле расплывалась у его ног. И, что самое глупое, ей хотелось быть одетой во что-нибудь более гламурное, чем дешевая хлопковая юбка и простенькая майка. В роскошное вечернее платье, например, и, в дополнение к нему, изысканные бриллиантовые украшения.

На самом деле она задыхалась, наполовину от смеха, наполовину от того, что запершило в горле.

Было слышно, как он подозвал пробегающего мимо официанта, быстро говоря по-итальянски. Она не понимала ни слова. Двое мужчин обменялись улыбками. И затем деньгами.

Незнакомец сделал шаг, отделявший его от сиденья Эмили, и предложил бутылку только что купленной воды.

– Для вас и вашего горла. Пожалуйста. – Он держал бутылку, спокойно дожидаясь, когда она ее возьмет.

Ну и что Эмили могла сделать? Притворяться раздраженной мегерой? Этого она не умела. Тем более опера еще не началась, а ее собеседник неожиданно улыбнулся по-настоящему искренне.

– Спасибо. – Она мысленно отругала себя за поспешный ответ и, взяв из рук незнакомца бутылку, неловко повернулась, чтобы лучше рассмотреть его.

Он сел на свободное место рядом с Эмили:

– Вы ждете начала спектакля?

– Да. – Где же Кэт? Где дирижер? Неужели судьба решила подшутить над ней в самый неподходящий момент?

Он кивнул:

– Это хорошая опера. Ее ставят здесь каждый год.

– Я знаю. – Эмили читала об этом в туристическом путеводителе, который взяла в библиотеке. Внезапно ее глаза уловили нечто большее. Вблизи этот мужчина выглядел не просто хорошо. Сногсшибательно. Физическая красота была заметна издали, но вблизи ее больше привлекло выражение лица.

Высокий, черноволосый, красивый. До сих пор все стандартно. Практически как все мужчины в этом городе, он был безукоризненно ухожен. Да, но не только. У него был красиво очерченный подбородок с легкой тенью щетины. Рот, широкий с полными губами, контрастирующий с высокими скулами. Эмили задалась вопросом, такой ли он сильный, каким выглядит? Порывистый или сдержанный? Но, без сомнения, столь привлекательный, что к нему нестерпимо хотелось прикоснуться.

Глаза его были не менее привлекательны, чем губы. Глубокие, шоколадно-карие, в густой тени театрально длинных ресниц. Взгляд был теплым и обволакивающим, темный шоколад, не разбавленный и каплей молочной сладости. Но в самой их глубине таилась опасность, предостережение «не подходи слишком близко». Именно это предостережение и пробудило в Эмили любопытство Пандоры. Это было похоже на горечь на дне чашки крепкого кофе или в черном шоколаде.

– А вы не хотите пить? – спросила она.

Казалось, ее собеседника совсем не разозлило то, как внимательно Эмили его изучала. Наоборот, понравилось настолько, что он сел рядом и принялся не менее пристально изучать ее. Вблизи.

Вспомнив о бутылке, Эмили удивилась, что от нее не идет пар. Безусловно, вода должна была закипеть в ее горячих пальцах.

– Мне кажется, пить хочется вам, – сказал он просто. – Выглядите так, будто умираете от жажды.

Улыбка, широкая и чувственная, во второй раз стерла высокомерие с его лица. Губы выглядели удивительно мягкими, а какие зубы… Белые, ровные, крепкие! Рост и телосложение спортсмена. Полный набор признаков чувственного любовника.

Он мельком посмотрел на простенький рюкзак, стоящий рядом с Эмили, явно пустой.

– Вы не собираетесь праздновать? И у вас нет любовника, чтобы вместе послушать музыку, разделить магию ночи? – Он взглядом указал на окружающих. Большинство пришли парочками и сидели, тесно прижавшись друг к другу. Многие перекусывали тем, что принесли с собой в маленьких корзинках. Ощущение романтической влюбленности витало в воздухе.

– Я здесь с сестрой. Она отошла ненадолго, – попыталась защититься Эмили.

– А-а, с сестрой… – Он понимающе кивнул.

Пытаясь сделать хоть что-нибудь, чтобы прекратить его разглядывать, Эмили открыла бутылку.

– А вы откуда? – поддержал разговор мужчина.

Ясное дело, она иностранка. Он с самого начала говорил с ней по-английски. На ней простая дорожная одежда, купленная в супермаркете эконом-класса много лет назад и никогда не знавшая утюга. Девушка не производила впечатления итальянской фотомодели с обложки.

– Из Новой Зеландии. – Она резко вскинула голову, будто была задета ее гордость.

На его лице появился намек на удивление.

– Так вы приехали издалека! Неудивительно, что так ждете, когда начнется опера.

– Да, я мечтала об этой поездке много лет.

Это был ее побег в мечту. И теперь хотелось знать, правда ли Италия столь экзотична и полна сладких запахов, как она представляла в своих грезах. Собственно, посещение оперы всего лишь способ убедить Кэт остановиться здесь по дороге в Лондон.

Будь у Эмили возможность и деньги, она побывала бы в Венеции, Риме, Флоренции. Везде. Она столько раз пересматривала каждый итальянский фильм, который находила на DVD-дисках в магазине, где работала. Даже знала несколько фраз по-итальянски.

Эмили посмотрела на сцену, где блестели огоньки и оркестр ждал начала представления. Раздражение улетучилось, она сделала длинный глоток из бутылки, отчего на лице появилось выражение бесконечного удовлетворения.

Прохладные сильные пальцы взяли ее за подбородок. Он повернул ее лицом к себе. Ошеломленная, Эмили позволила сделать это, молча вглядываясь в глаза незнакомца и чувствуя, что ее влечет к нему еще сильнее. Он осторожно провел указательным пальцем по ее нижней губе, вытирая капли воды.

– Очень хочешь пить, – заметил тихо.

Нежное прикосновение вызвало в ней волну ответного чувства. Искры огня вспыхнули в нервных окончаниях, возникло дьявольское желание прильнуть к нему, губами ощутить его кожу.

Тысячи зрителей замерли в ожидании начала спектакля. Но ничто не могло сравниться с ожиданиями, охватившими ее.

Не хотелось, чтобы он остановился. Эмили скорее предпочла, чтобы все развивалось быстрее. Конечно, полное безумие. Невозможно, чтобы абсолютно незнакомый человек поцеловал ее, не так ли? Но так хотелось коснуться губами, к которым он секунду назад прикасался пальцем, его губ.

Эмили, никогда не отличавшаяся решительностью, не бродившая ночами по городу в одиночку, сейчас была почти готова лечь и позволить этому незнакомому мужчине сделать с ней все, что ему захочется. Да, прямо сейчас и прямо здесь, в амфитеатре, забитом до отказа. Бутылка воды выскользнула из ее ослабевших пальцев.

– Сейчас все начнется, ты понимаешь?

Он опустил взгляд, пряча под веками острый блеск глаз цвета черного шоколада.

– Почему ты думаешь, что уже не началось?

О боже! Он убрал руку от ее губ, и Эмили почувствовала, как его пальцы коснулись бедра, когда он подбирал маленькую свечку, о которой она совсем забыла. Каждая мышца в ней инстинктивно напряглась. Это лихорадочное чувство было стремительным, новым и приятным. Его глаза приблизились к ее глазам, и она поняла: он знает о том, что она тонет в волнах непривычного неожиданного желания.

– Давай зажжем свечу? – Он вынул из кармана зажигалку. Раздался металлический щелчок, и лицо осветилось теплым отблеском огонька.

Эмили не могла отвести глаз, завороженная твердой линией его рта, блеском темных глаз. Все ее существо принимало его горячий флирт.

Люка заставил себя освободиться от гипнотического взгляда девушки и зажечь свечу. Когда он ее поднял, Эмили не отодвинулась, и ему пришлось опять смотреть на нее вблизи. Она походила на статуэтку, по-прежнему глядя на него огромными глазами, зелеными, как море. Он не мог сдержать усмешку. Взял свечу в другую руку и обнял новую знакомую за плечи. Боже, она великолепна! Волосы золотисто-медового цвета и нежные изгибы фигуры в зеленой майке, оттенявшей глаза. Он заметил ее, когда поднимался в поисках места, где ловит радиоволны мобильный телефон. Его насмешил более чем деликатный способ выказать недовольство его поведением. Он нарочно так долго отправлял SMS – интересна была ее реакция. А теперь обнимал ее, страстно глядя на длинные ноги.

Невозможно устоять.

Он почувствовал ее дрожь, когда инстинктивно крепче сжал пальцы, и отдал ей свечу. Какую-то долю секунды, показавшуюся вечностью, они вместе, рука в руке, держали трепещущее пламя. А ему хотелось держать в объятиях эту девушку.

– Тебе нужен друг, чтобы вместе слушать оперу, – сказал Люка. Хотел бы он оказаться на месте этого друга, тогда смог бы обнять ее и прижать к груди.

– Тебе тоже подруга не помешает, – прямо, глядя на него, ответила она.

– Да, конечно. Но к сожалению, у меня есть друзья, чтобы проводить с ними время. – Он вздохнул огорченно. – А вот в параллельном мире я хотел бы находиться с тобой.

– Ты так и останешься для меня незнакомцем? – Усмешка промелькнула в ее словах и взгляде.

– Мы бы с тобой быстро познакомились.

Глаза Эмили позеленели еще больше, и она слегка задохнулась. Да, он имел в виду именно физическую близость. Но это же сумасшествие. В тот момент, когда взял за руку незнакомку и захотел обнять ее, Лука забыл о своих обычных жизненных принципах. Люди, отношения – все оставалось за пределами его жизни. Он искал удовлетворение только в работе.

Румянец заливал лицо Эмили, но она не отводила взгляда.

– Как плохо, что не существует параллельных миров.

– Да, это фантазия, сильнейшее искушение на свете. – Он искал способ задержать ее как можно дольше. – Но всегда существует завтра.

Она улыбнулась в ответ:

– Конечно, существует завтра…

Взрыв аплодисментов оглушил их. Лука моргнул – и наваждение мгновенно рассеялось. Быстро взглянув вниз, он увидел, что дирижер занял свое место и поднял палочку. Ему лучше вернуться на свое место, к своей компании. Он улыбнулся и отпустил руку девушки:

– Ciao, bella.

Глава 2

Эмили провела следующий момент вечности, пытаясь вспомнить, как дышать. Потом чуть тряхнула головой, слегка усмехаясь, выдыхая напряжение с определенной долей сарказма. Ну и флирт! Он преобразил ее гнев во влечение, полностью преодолев раздражение, практически задушив страстью.

Она наблюдала за тем, как он спускается по ступенькам и входит в ВИП-зону. Он не обернулся. Уже забыл ее. Должно быть, высматривать доверчивую женщину глубокими, карими, опасными глазами – его обычное занятие. И стоит только поманить ее пальчиком, как она, не терзаясь сомнениями, говорит «да». Несмотря на маску ленивого высокомерия, он относится к тому типу молодого мужчины, которому все дается легко. Особенно женщины.

И что самое удивительное, Эмили была бы счастлива оказаться среди этих женщин.

Против его обаяния невозможно устоять.

Как только началась увертюра, Кэт влетела и уселась рядом с Эмили.

– Классно, ты купила воду, – выпалила она, взяв бутылку и опустошив ее наполовину. – Как раз вовремя успела на представление.

Эмили прижала палец к губам, повторяя его движение. Насколько она поняла, самое яркое представление уже закончилось.

Однако Арена ди Верона не разочаровала. Двумя часами позже под шквал аплодисментов и крики «браво» удовольствие и радость переполняли Эмили. Затраченные усилия не пропали даром. Погода, атмосфера, музыка, спектакль – все было просто замечательно. Все оказалось так, как она того и хотела. Ну, или почти все. Эта мимолетная встреча с потрясающим незнакомцем заставила ее тосковать о том, о чем не было времени думать до сих пор, о прикосновении, удовольствии, ощущении собственной желанности. Она долго этого ждала, слишком занятая, чтобы ходить на свидания. Единственная попытка секса с бойфрендом, по ее мнению, не стоила того. Но одного прикосновения незнакомого мужчины оказалось достаточно, чтобы надежно запертая дверь, ведущая в женскую половину ее «я», распахнулась настежь. В данный момент Эмили испытывала непреодолимое желание погулять в этой области своего внутреннего мира.

Они с Кэт двигались в толпе счастливых людей в направлении выхода из амфитеатра на площадь, где толпа разливалась на ручейки. Эмили не хотелось, чтобы этот вечер закончился. Она смаковала удовольствие, все еще ощущая звуковые вибрации оркестра и голоса, но более всего прикосновение того удивительного мужчины к своим губам и желание, чтобы это ощущение повторилось.

– Тебе не показалось, что в последнем дуэте сопрано немного выбивалось? – отвлекла ее от воспоминаний сестра.

Эмили знала, что Кэт готова разложить оперу по нотам, хотя, честно говоря, не слишком внимательно слушала именно этот дуэт. Она не могла заставить себя сосредоточиться на представлении и контролировать взгляд, который невольно стремился к ВИП-зоне, где над остальными возвышалась его темноволосая голова. Музыка превратилась в саундтрек к фантазии, которой обычно у нее не было времени потакать.

– М-м-м, в каком дуэте? – Тепло наполняло ее всю, и она улыбалась, вспоминая тайное наслаждение случайной встречи. Затем взглянула на сестру, увидела открытый рот и услышала глубокий вдох. Улыбка слетела в тот момент, когда Кэт пропела в полный голос финальный рефрен самого большого хита этого вечера.

– Кэт! – прошептала, а внутренне закричала Эмили.

Как стыдно. Но сестра лишь бросила на нее шаловливый взгляд и продолжала в том же духе, привлекая к себе излишнее внимание. Эмили чувствовала себя неловко и страстно искала выход из ситуации, спасательную шлюпку, которая унесла бы ее обратно в гущу толпы. И тут она увидела группу хорошо одетых мужчин. И его в центре. На полголовы выше остальных, яркий, он в упор смотрел на Эмили. В их компании была и женщина. Ну конечно! Стояла рядом с ним. Красивая, элегантная, очевидно, итальянская модница и, несомненно, заинтересованная в нем. Любовница на один визит в оперу?

Странное чувство потери пронзило ее. С чего бы это? Они всего лишь обменялись несколькими словами, стоя на ступеньках, но создавалось ощущение, будто открылся миллион шансов.

Правда, она нисколько не походила на его спутницу, поэтому о каких шансах могла идти речь? В конце концов не осталось ни одного. Какое горькое разочарование.

В ту же секунду Кэт сделала паузу, вдохнула, и Эмили схватила ее за руку и потащила вперед.

– Ты закончила?

– Нет. – Кэт улыбалась кому-то за спиной, подстраиваясь под шаг сестры. – Мне пришла в голову гениальная идея.

Эмили не хотелось ее слушать. Поскорее бы уйти отсюда. Однако нестерпимо тянуло обернуться. И она повернула голову для последнего взгляда. Он с улыбкой смотрел прямо на нее и, когда она поймала его взгляд, подмигнул. Эмили не улыбнулась в ответ, но тем не менее продолжала смотреть, испытывая потребность сохранить его образ в своей памяти, перед тем как уйти.

Они завернули за угол в один из шумных переулков. Кэт остановилась.

– Я не собираюсь питаться одним хлебом в следующие два дня, – упрямо заявила она. – Мы в Италии. Я хочу пасту, пиццу. Я хочу в ресторан!

– Кэт, прекрати, пожалуйста, – постаралась урезонить сестру Эмили, уже не в силах сдерживать раздражение. Как та не может понять, что у них нет денег на рестораны?

– Я собираюсь добыть для нас немного денег, – прочитав ее мысли, сказала Кэт.

– Каким образом? – недоумевала Эмили.

– Спеть перед прохожими.

– Кэт, перестань, я прошу тебя. – Сердце Эмили замерло от ужаса. Она хорошо знала сестру: внимание толпы только раззадорит ее.

– Ну же, Эм, ты видишь, как много вокруг народа. Только три песни, и у нас будет достаточно денег на самую лучшую еду. Хватит на один из длинных ленивых обедов за столиком на открытом воздухе, с миллионом разных блюд и прекрасным вином.

Стоит признать, у Эмили потекли слюнки от одной только мысли о подобной перспективе, но она попыталась преодолеть себя.

– Здесь, наверное, нужно получать разрешение на выступление.

Кэт хитро улыбнулась:

– Что случится, если мы немного нарушим правила, Эм?

– Хотя бы кто-то из нас должен иметь голову на плечах.

И из них двоих здравомыслием всегда славилась она – мама, папа, сестра, друг, кормилица, добытчица, повар, уборщица, шофер. Все в одном лице. Так сложилась жизнь.

– Жаль, у нас нет инструмента, чтобы ты могла мне аккомпанировать. По крайней мере, может быть, споем дуэтом?

– Ни за что на свете!

Кэт умела быть в центре внимания. Эмили с радостью аккомпанировала ей, но роль звезды не для нее.

– Я управлюсь за десять минут. Никто не станет возражать.

Эмили вздохнула и отступила на шаг, наблюдая за тем, как Кэт распустила волосы. Сестра всегда была порывистой, импульсивной, ей невозможно сказать «нет». Как и предполагалось, она смогла собрать вокруг себя толпу за несколько минут. Эмили не удивилась. Длинные рыжие локоны и стройная фигура привлекли внимание окружающих еще до того, как Кэт успела открыть рот. Что уж говорить о том, что случилось, когда она начала петь?

Ангельски чистый голос заставил заслушаться каждого, имеющего уши. Оглядев растущую толпу вокруг, Кэт бросила победный взгляд на сестру. Несомненно, успех был большой. Эмили стояла поодаль и беспокойно поглядывала на карабинера, боясь нарваться на неприятности.

– У твоей сестры блестящий талант.

Эмили едва не подпрыгнула от неожиданности и резко оглянулась. Случайный знакомый стоял прямо за ее плечом. Такой высокий и сильный. Ее тело обрело суперчувствительность. Эмили осознала, что голос разума готов замолчать навсегда.

– Да.

– И у тебя тоже.

Как он может судить об этом? Она покачала головой:

– Не совсем так.

– Нет, – согласился он, и голос зазвучал тише: – Твоя сестра еще ребенок. А у тебя, мне кажется, талант быть женщиной.

Эмили быстро вдохнула воздуха и повернулась к нему лицом:

– Ты шутишь.

– Нет. – Его глаза, в которых таилась насмешка и вызов, удерживали ее взгляд. – Ты так посмотрела на меня через плечо, мне ничего не оставалось, как последовать за тобой.

Перчатка брошена. Огонь пробежал по ее сосудам. У нее талант быть женщиной? Да будь это правдой, Эмили заставила бы его опуститься перед ней на колени, забыть о высокомерии и опыте. Заставила бы любить безумно и отдать ей всего себя без остатка. Эта мысль привела ее в трепет. Интересно, с каких это пор она стала богиней секса? Когда последний раз у нее был мужчина?

Эмили забыла о поющей Кэт, о женщине, которую видела рядом с ним на концерте, только слышала усмешку в его голосе, видела его красивую улыбку. Эта двусмысленность так необычна. Но как же заводит! Эмили захотелось продолжить с ним пикироваться, и она попыталась сострить:

– Если так, тогда тебе, возможно, следует быть осторожней.

– Ну да, конечно. Лука Бьянки, – представился он и протянул руку.

Она посмотрела сначала на руку, затем ему в лицо, позволив себе соблазнительно улыбнуться.

– Не боишься, что я тебя укушу?

– Я почти надеюсь, что ты это сделаешь.

Она пожала его руку:

– Эмили Додс.

Когда их ладони соприкоснулись, Эмили вздрогнула.

– Эмили. – Это было произнесено так, что тело ее напряглось до кончиков пальцев ног. Он крепко держал ее руку. – Тебе понравилась опера?

– Понравилась.

– Хороший спектакль, – кивнул он.

– И атмосфера приятная, – добавила Эмили.

– Правда, моя компания оставляла желать лучшего. А твоя?

– Моя совсем неплоха.

– Но могла быть лучше.

– Возможно. – Она с наигранным смущением опустила глаза. – Ты не собираешься отпустить мою руку?

– Как раз подумал, не оставить ли ее себе, – пошутил Лука. – Забрать домой.

– Не сегодня, – не смогла сдержать улыбку Эмили. Все происходящее очень ее забавляло. Нравилось искреннее восхищение, галантность Луки. Такое откровенное ухаживание. Такой привлекательный мужчина. Общение с ним пьянило.

– Нет? Какая жалость. – Его губы скривились. – Но всегда есть завтра.

Не отрываясь, Эмили смотрела в его глаза, в голове вертелось миллион «ах, если бы только…».

– Смотри! Я же говорила, – подскочила восторженная Кэт, тыча ей под нос перевернутую шляпу. – Хватит на праздник в ресторане нашей мечты.

Эмили попробовала высвободить руку. Осторожно сжав ее пальцы, Лука позволил ей выскользнуть.

– Зарабатываете на ужин пением? – спросил он холодно.

– На завтрашний обед! Привет, я – Кэт.

– Здравствуй, Кэт. Я – Лука, друг твоей сестры.

Эмили удивленно посмотрела на него. Друг? Он дразнил ее, прямо глядя в глаза.

– Позвольте пригласить вас обеих что-нибудь выпить? Вы, должно быть, очень хотите пить после выступления в такую жару.

– О, мы… – Рассудок подсказывал Эмили, что нужно отказаться. Но слушала она внутренний голос всего мгновение. Хватит все себе портить. Она в Италии, стране своей мечты, и у нее роман с парнем из самого сладкого сна. Маленькая Мисс Сорвиголова взяла под руку маленькую Мисс Благоразумие и увела ее от дороги к счастью. – Спасибо.

Лука попытался вспомнить, когда в своей жизни он вел себя столь безрассудно, и не смог. С чего вдруг он так настойчиво добивается мимолетного романа? Однако это может быть весело. Пока официант разливал вино, Лука пытался напомнить себе, что в реальности приключения на одну ночь не так уж хороши, как этого хотелось бы. Но оборвал мысль на полпути. По правде сказать, он никогда до такой степени не хотел женщину. Мгновенная внутренняя потребность, все его тело напряглось в ожидании.

Это непременно должно произойти, он уверен. Не пристало кидаться на нее, как голодному псу на еду, однако слишком трудно сдерживать влечение, особенно когда она так смотрит на него блестящими зелеными глазами. Одновременно вызывающе и осторожно.

– Что привело вас в Верону? – Он завел ничего не значащий, но необходимый в данном случае разговор.

– Мы проездом в Лондон, – ответила сестра Эмили. – Я хочу там петь.

Он отдал должное хорошенькой юной рыжеволосой головке и светлым голубым глазам. Она бы могла, если бы захотела.

– У тебя талант, и ты можешь многого добиться, если захочешь. А ты хочешь этого?

– Несомненно.

Он перевел взгляд на Эмили. Маленькие веснушки на носу, которые ему хотелось поцеловать, рот, поцеловать который хотелось еще сильнее. В отличие от по-детски худенькой сестры стройная, сформировавшаяся, взрослая. Он мечтал обернуть вокруг запястья ее волосы и притянуть к себе, целовать шею, потом спуститься ниже, к полной груди… Представил, как ее бедра касаются его ног.

Пока Кэт лепетала что-то о своих планах, он потягивал вино и разглядывал легкий румянец на лице Эмили. Чем дольше смотрел, тем сильнее и ярче краснела Эмили. У него и самого, казалось, стала подниматься температура.

– Ты хочешь хорошо пообедать, Кэт? – наконец прервал Лука бесконечный поток ее слов. – Я знаю отличное место. Мы встретимся завтра в час дня, и я отведу вас туда.

– В самом деле? – восторженно откликнулась девушка.

Желания Кэт было легко удовлетворить. У ее сестры, как он подозревал, желания были сложнее, но от этого еще приятнее.

– Конечно. С удовольствием.

Последние слова были адресованы Эмили. Он позволил себе немного провоцировать ее. Разглядывать ее было сплошным удовольствием.

Она подняла взгляд от минутного созерцания пустого стакана. Глаза глубокого зеленого цвета, задумчивые, оценивающие, ищущие. Лука тонул в них. Если бы они с Эмили были одни, как бы все упростилось. Но он сдержал свои порывы. Впервые в жизни он почти упрашивал.

– Это будет лучший обед в вашей жизни.

– Завтра? – Младшая сестра была в восторге.

– Да, завтра. – Он не хотел прерывать связь, возникшую между ним и Эмили, и успокоился, только когда увидел легкую улыбку на ее губах. – Договорились?

Едва ступив на площадь, Эмили и Кэт увидели Луку. Как и обещал, он ждал их напротив Арены. Впрочем, ждал не один. Рядом с ним стояли красивые женщины. Холодный твердый комок заморозил Эмили горло, проникая в грудь, спускаясь к животу. Он что, собирает себе гарем? Пока она шла навстречу, казалось, он поедал ее глазами. Когда его долгий настойчивый взгляд наконец-то остановился на ее лице, к щекам прилила кровь. Желание, любопытство, потребность сделать что-то отчаянное, кроме того, раздражение по поводу женщин – все эти чувства нахлынули на нее одновременно. Хуже всего то, что она знала: эмоции легко читаются по ее лицу. И как раз сейчас Лука выглядел самодовольно.

Когда они подошли и поздоровались, он обратился к Кэт:

– Кэт, познакомься, это Мария и Анна, обе певицы из труппы Арены ди Верона. Ты бы хотела сегодня после обеда погулять с ними за кулисами и послушать репетицию?

Глаза Кэт сияли.

– На самом деле? Как здорово!

Лука рассмеялся с видимым облегчением.

– Да. Но это еще не все, – произнес он интригующим тоном и вручил ей конверт. – У меня есть связи, которые могут вам пригодиться в Лондоне. Вот адрес. Обязательно встретьтесь с этим человеком, он ждет вас.

– Неужели! – Кэт не смогла сдержать эмоций и завизжала от восторга.

– Мария и Анна отведут тебя на ланч. Может, и не пять блюд в ресторане мечты, но тоже неплохо.

– О, это не важно. Не так уж я и голодна.

– Прекрасно, до встречи. Они позаботятся о тебе.

Кэт была похожа на ребенка, обрадованного исполнением своего самого заветного желания. Даже ни разу не посмотрела на Эмили.

– Кэт, с тобой все будет в… – начала было она, но Кэт не дала ей договорить:

– Эмили, не будь занудой. И не забывай, что мне почти девятнадцать лет. Имею право пить алкоголь, водить машину и голосовать.

– Да. Но не все сразу за один вечер, – пошутила Эмили. Официально Кэт уже совсем взрослая, но Эмили не была готова отказаться от ответственности за сестру. Кэт – все, что у нее есть.

– Не беспокойся, Кэт, – медленно проговорил Лука. – Я позабочусь об Эмили.

Даже не повернувшись, та пропела через плечо:

– Я знаю.

Эмили наблюдала за тем, как девушки удаляются, слишком не доверяя себе, чтобы встретиться с Лукой взглядом. Он позаботится о ней? В свои двадцать четыре года она не нуждалась ни в чьей заботе, но складывалось ощущение, будто он имел в виду отнюдь не родительскую заботу.

После затянувшегося молчания он заговорил тихо, но решительно:

– Итак, Эмили, наконец мы с тобой вдвоем, только ты и я.

Она наклонила голову, мысленно аплодируя ему. Мужчина, который всегда получает все, что хочет. И в ту же секунду поняла: если она именно то, что хочет Лука, он ее получит.

Она свободна. Сестра, за которую Эмили постоянно чувствует ответственность, ушла на весь день. У Эмили появилась возможность в полной мере насладиться экзотикой легендарного старинного города.

– Я обещал показать все самое неповторимое в Вероне. Ты хочешь?

Она молча посмотрела на Луку. Только подняла бровь. Оба знали, что хочет. На его лице расцвела улыбка, мальчишеская, веселая. Хотелось улыбнуться в ответ.

– Тогда пойдем, – предложил он.

Эмили не смогла ни удержаться от ответной улыбки, ни подавить дрожь, когда он взял ее за руку, сжав и слегка покраснев, направляясь в сторону одного из переулков.

– Куда ты меня ведешь?

– На небольшую экскурсию по городским достопримечательностям. Потом я приглашаю тебя на обед. Как тебе такой план?

– Звучит привлекательно, ты придумал все просто здорово.

Лука остановился.

– Не пугай меня своим энтузиазмом, Эмили.

– Нет, правда здорово.

– Ты видела когда-нибудь дом Джульетты?

– Да. Точнее сказать, балкон Джульетты, героини «Ромео и Джульетта», если не брать в расчет тот факт, что вся эта история, вполне вероятно, выдумка.

– Конечно, ты видела. А ты оставила послание? Люди оставляют на стене любовные записки и молитвы о любви.

– Нет.

– У тебя нет любимого, чтобы оставить послание?

Интересно, сколько раз он собирается спрашивать ее об этом?

– На самом деле я не любитель граффити. – Эмили сделала шаг в сторону и с усмешкой прищурилась, глядя на него: – А ты когда-нибудь оставлял там послание?

– Я не романтичен. А как насчет Старого Замка и Сан-Дзено. Бывала там?

– Да.

– А в соборе?

– Да.

Лука нахмурился и остановился.

– Когда вы приехали в Верону?

– Мы пятый день здесь. Первые два дня мы с Кэт осматривали город. Думаю, я увидела самое главное.

– Значит, оперу на Арене ты слушала не впервые? Они дают представление через день.

– Я знаю, но тем не менее это было единственный раз. Мы не могли бы себе позволить побывать там дважды. Просто хотела провести какое-то время в Италии.

– Вам удалось хотя бы на денек съездить в Венецию?

– Да. – Эмили засветилась. – Там просто чудесно.

– Хорошо. – Он потянул ее за руку, направляясь в противоположную сторону.

– И куда мы теперь идем?

– На ланч.

Замечательно. Эмили упивалась свободой, пока Лука вел ее через мост на другую сторону реки и чуть дальше вдоль набережной, пока они не подошли к воротам. Повернувшись к ней и, завораживая непреодолимо грешным и обещающим жаркую страсть взглядом, он пригласил:

– Войди со мной в сад Джардино, Эмили.

Глава 3

Джардино Джусти. Прекрасные сады Ренессанса, созданные века назад, были восхитительны. Зелень деревьев приятно оттеняла серый камень зданий в центре города. Они медленно шли через сад, разбитый в классическом стиле. Здесь было тише и, должно быть, прохладнее, однако Эмили изнывала от внутреннего жара, ее чувства обострились, она обрела возможность улавливать самые тихие звуки, журчание воды, жужжание пчел, свое собственное дыхание. И его близость.

Лука вел ее дальше от аллеи, в глубь зарослей, под сень раскидистых крон высоких деревьев, к влажному гроту неподалеку. Она посмотрела на тенистый берег, поросший травой.

– Ой, смотри, кто-то устроил здесь пикник.

– Да. – Лука улыбнулся восторженно, как мальчишка. – Мы с тобой.

Он подошел к мужчине в темном костюме, они коротко поговорили, и мужчина ушел по тропинке к выходу.

Лука жестом показал, чтобы Эмили подошла ближе.

– Хочешь есть?

– И ты говоришь, что не романтичен, Лука? – Она мягко усмехнулась, скрывая волнение.

– Это всего лишь пикник.

Нет, не всего лишь, мысленно не согласилась с ним Эмили, пораженная великолепием представшей ее взгляду картины. Большой рубиново-красный ковер расстелен на траве, по нему разбросаны подушки из тяжелой ткани глубокого красного цвета, расшитой золотистым узором. Еще один коврик лежит сложенный в углу. Им что, понадобится больше пространства или они будут им укрываться? Эмили развеселилась и очень воодушевилась.

Около ковра на траве стояла большая корзина. Лука опустился рядом с ней на колени, достал вино и стал наливать его в хрустальные бокалы.

Эмили решила, что попала в рай. Не сомневаясь ни в чем, она устроилась на ковре, взяла бокал, который он ей подал. Окинула взглядом безупречно ухоженный сад, попыталась вернуть себе душевное равновесие, перед тем как отбросить в сторону неприятные мысли.

– Как же здесь прекрасно!

– Самое лучшее, что есть в Италии. – Он улыбался, будто знал, что она уже все для себя решила. – Это для тебя.

– Корзина не кажется такой уж большой.

– Я имел в виду не корзину.

– Ты уверен в собственной неповторимости, не так ли?

– Да, до последнего евро. Но мы сейчас говорим не о деньгах.

– Нет?

– Мы говорим об удовольствии. А ты не можешь назначить цену за абсолютное удовольствие.

Лука не мог оторвать от нее взгляда. Эмоции, которые отражались на ее лице, были такими искренними, что он почувствовал себя виноватым.

– Не я собирал корзину, и не я все раскладывал.

Эмили засмеялась:

– Я знаю, но это твоя идея.

Она была права, и Лука почувствовал себя еще более виноватым. Он хотел добиться ее. Ничего серьезного. Просто флирт. Только на вечер. Эмили с ее строгими глазами и неумелым кокетством казалась еще слаще, еще притягательнее, чем умудренная опытом женщина. В самом деле, он не имел права пытаться соблазнить ее, по крайней мере без ее желания. Интересно, знает ли она правила таких отношений? Один раз, и праздник кончился.

– Еду приготовили в отеле.

– Итак, банкет из пяти блюд.

– Да.

– А какое отношение ты имеешь к опере?

– Моя компания – корпоративный спонсор.

– Твоя компания?

– Да. – Он посвятил своей фирме почти десять лет жизни, получая образование, обретая опыт, пока не привел ее к исключительному успеху. Отец ему не помогал. Да он и не нуждался в родителях, не предлагавших ему ничего, кроме денег. Лука и сам мог заработать себе на жизнь, ему хотелось доказать собственную значимость. – Я часто принимаю богатых клиентов и их жен.

– Их жен?

– Да. – Лука подавил улыбку.

Сейчас Эмили спросит о женщине, бывшей с ним прошлым вечером. Да, это жена его клиента. Нет, она ему совсем не интересна. Он послал Эмили многообещающий взгляд, но увидел, как она посматривает на его левую руку. Напрягся. Да, какое-то время он носил на безымянном пальце кольцо, используя его как талисман, отпугивающий женщин. Но всякий взгляд на кольцо вызывал в нем воспоминания. У Никки не хватило сил надеть его, пришлось делать это самому. Несмотря на крошечный размер, кольцо, которое он подарил, держалось на тонком пальце угрожающе свободно, становилось страшно, что оно вот-вот соскользнет. На помолвку не было времени. В конце концов он снял кольцо, и белая отметина на пальце постепенно покрылась загаром. Но даже тогда он не смог забыть прошлое. Да и сейчас, переживая момент страстного влечения к женщине, он чувствовал, как воспоминания давили, воскрешая то, к чему слишком больно прикасаться.

– А чем занимается твоя компания? – спросила Эмили.

– Хедж-фондами[1]. – Когда наваливались тягостные мысли, он с головой уходил в работу. Это очень ему помогало.

– Зеленые изгороди? – Эмили насмешливо наморщила нос. – Что-то связанное с садами?

Он помедлил, не желая пускаться в подробные объяснения по поводу сложных финансовых операций, которые удавалось осуществлять, поэтому уклончиво ответил:

– Я люблю сажать деревья.

– Денежные деревья. – В глазах Эмили плясали веселые бесенята.

Лука засмеялся. Плутовка, да она дразнит его!

– Очень точное замечание.

– И ты любишь оперу?

Интересно, почему это ее удивило?

– Я же итальянец. Конечно, я люблю оперу.

– У тебя совсем нет итальянского акцента.

– Сказывается образование. Закрытая школа в Англии с семи лет. Но любовь к опере, мне кажется, я унаследовал от мамы. – Воспоминание о матери тоже было болезненно, и Лука сменил тему разговора. – Тебе нравится Италия? – Ответ он прочитал по сияющему лицу Эмили. Теперь его очередь дразнить. – Это твой первый визит сюда, верно? Оправдались твои ожидания?

– На самом деле все оказалось даже лучше, чем я могла представить.

Эмили так искренне восторгалась Италией. Луке стало ясно, почему она так рассердилась вчера вечером – хотела насладиться каждым мгновением происходящего, того, что она так долго ждала. Ее немного наивная откровенность показалась Луке такой привлекательной.

– Тебе нравится еда?

Она кивнула.

– Ты пробовала что-нибудь из национальной итальянской кухни?

Эмили выглядела неуверенной и медлила с ответом, значит, скорее всего, местные кулинарные изыски остались для нее непостижимыми. Вероятно, не позволял бюджет. Эту проблему он сегодня может решить.

– Итальянская кухня – это не только моцарелла и вяленые томаты.

– Разве? – Эмили состроила забавную гримасу. – А я люблю моцареллу и вяленые помидоры.

– И все-таки давай попробуем что-нибудь еще.

Лука засунул руку глубже в корзину. Служащие отеля проделали огромную работу, наполнив ее маленькими контейнерами, содержащими образцы самых разных блюд. От самых простых – например, оливок, до миниатюрных копий невероятно сложных блюд.

Он вынимал их, предлагал Эмили и рассказывал о каждом. В каком районе Италии так готовят, как блюдо называется по-итальянски. Смотрел, как она пробовала, ожидая реакции, и только потом пробовал сам. А тем временем его аппетит возрастал.

Эмили слизнула сладкий крем с губ. Да, она любила вяленые на солнце помидоры. Но, боже мой, лакомства из этих баночек были совсем из другого мира. В своей обычной жизни после такого вкусного ланча, сидя в тени деревьев в теплую погоду, она бы, скорее всего, захотела спать. Но присутствие Луки, такое близкое, не давало расслабиться. Он вытянул ноги и лежал, опираясь на локоть, его длинное сильное тело занимало весь ковер.

Эмили нестерпимо хотелось к нему прикоснуться. Один голод был утолен, но остался другой. Она взяла из корзины хлебную палочку гриссини, ей обязательно нужно было что-нибудь вертеть в руках.

– Расскажи мне о себе, – попросил Лука.

Эмили пожала плечами:

– На самом деле и рассказывать-то не о чем.

В ее жизни действительно не было чего-нибудь интересного и захватывающего.

– Где твои родители?

Она разломила гриссини пополам, и тень, лежавшая на сердце, отразилась на лице.

– Прости меня, – тихо произнес он. – Ты не расскажешь мне, что случилось?

– Да, конечно. – Через минуту Эмили уже улыбалась. – Это произошло давно. – Она разломила половинку гриссини еще надвое. – Мама погибла в автомобильной катастрофе, когда мне было пятнадцать лет. После этого папа так и не сумел справиться с потерей. Он много пил. Курил не переставая. Прекратил есть. – Она растерла крошки между пальцами и посмотрела на растущие неподалеку деревья. – Я думаю, с ее уходом он потерял интерес к жизни.

– Несмотря на то что у него были две прекрасные дочери, чтобы позаботиться о них?

Эмили уловила в вопросе Луки легкое осуждение. Не думала ли и она сама так же, в гневе и отчаянии, которое иногда охватывало ее? Но она знала историю целиком. Жизнь никогда не бывает только черной или белой, всегда полна полутонов. И Эмили рассказала о них.

– Папа тогда вел машину. И не смог оправиться от чувства вины. – Эмили стряхнула хлебные крошки с ладоней, села, опершись на руки, и устремила взгляд на пологий склон, ведущий к кипарисам. – Он умер через два года после мамы.

Два года попыток вытащить его. Депрессия затянула отца слишком глубоко, выпивка превратилась из проблемы в болезнь, разрушила его разум и тело настолько, что ничего исправить уже было нельзя. Он не мог и не хотел выкарабкиваться. Просто выключился. На Эмили свалилось все это.

– А что случилось потом?

– Мне было восемнадцать. Кэт почти тринадцать. Ей позволили остаться со мной. Я бросила школу и пошла работать.

Эмили хотела учиться в консерватории по классу фортепьяно, но вместо этого пришлось работать, и они вложили все в музыкальное образование Кэт. У младшей сестры яркая внешность, самобытный талант и невероятная энергетика. Теперь, почти девятнадцатилетняя, она хотела поехать за границу и прорваться, как она говорила, «через холмы». Эмили аккомпанировала ей и с музыкальной, и с финансовой точки зрения.

– То есть ты вырастила Кэт, – заключил Лука.

Эмили пожала плечами:

– Мы вырастили друг друга.

Больше никого у них не было.

Они долго молчали. Потом Эмили посмотрела на Луку. Его потемневшие глаза отразили мрак прошлых дней. Он все понял. Осознал, скольких усилий это стоило Эмили и как ей было одиноко. На какое-то мгновение показалось, что он жалеет ее. А она жалости не хотела. И уж тем более не сегодня и не от него. Она справилась со всем, выжила, и Кэт выжила. Сейчас они уже смело смотрели вперед и видели новые горизонты. Жизнь продолжалась. И Эмили пыталась полностью заглушить страх, клубком свернувшийся под ложечкой. В течение последних шести лет она работала в двух местах одновременно и вдобавок к этому взяла на себя все домашние хлопоты. Добилась стабильности, обеспечила им с сестрой достойное существование. Но теперь стабильная, размеренная жизнь перестала казаться ей пределом желаний. Эмили знала, что хочет большего, чем то, что ждало ее дома. Она хотела иметь более высокооплачиваемую работу, добиться высокого социального статуса. Свидание с этим потрясающим мужчиной в таком красивом саду показалось дверью в ту самую новую часть жизни, приоткрывшуюся прямо сейчас.

– А как насчет тебя? – спросила она. – Расскажи о своей семье.

Лука помрачнел, и Эмили поняла, тень на его лице похожа на ее собственную.

– Тебе в самом деле интересно? – удивился он, но выполнил ее просьбу. – Мама умерла от рака, когда мне было семь лет. – Лука говорил отрешенно, но было ясно, что боль в его душе еще сильна.

– А твой отец?

Лука пожал плечами.

– Меня отправили в закрытую школу сразу после смерти мамы. Мы не были близки с отцом. – Этой короткой фразой он высказал то, что трудно передать миллионом слов.

Эмили ошеломленно выпрямилась. Его выгнали из дома? Отправили в чужую страну, где он даже не мог говорить на родном языке?

Лука горько улыбнулся:

– Я похож на маму и, видимо, пробуждал у отца болезненные воспоминания.

Итак, они оба в определенном смысле брошенные своими отцами дети. Луку услали из дома, отец Эмили ушел из жизни сам. По крайней мере, духовно. Оставил Эмили нести ношу заботы о его увядшей оболочке.

– А где твой отец сейчас?

– Он женился во второй раз. Они живут недалеко от Рима.

Их глаза встретились. Может быть, именно прошлое, какие-то его тени, привлекли их друг к другу и объединили.

У нее не было времени поразмыслить об этом, потому что Лука поднялся и сказал:

– Хватит о грустном. День скоро кончится. – И опять залез в казавшуюся бездонной корзинку. – Давай попробуем десерт.

Возможно, их прошлое тягостно. Но Лука физически самый сильный мужчина, которого она встречала в жизни. И он прав. Не нужно больше делиться горестями. Сегодня выдался праздничный и солнечный день.

Десерт оказался чем-то вроде сливочных пирожных. Лука взял ложку и негромко рассмеялся, заставляя Эмили наклониться ближе, чтобы попробовать.

– Ой, боже! Вкус чистейшего греха!

– Вкусно, правда! – Он зачерпнул еще одну полную ложку и предложил ей.

– Очень вкусно.

Эмили блаженно улыбнулась, опустилась на подушку и прикрыла глаза, позволяя себе полностью расслабиться, насладиться лесным воздухом и будоражащим кровь солнечным теплом. Ей хотелось конфет, а еще больше – мужчину, который был сейчас рядом.

– Итак, все это время ты присматривала за сестрой? – спросил он мягко. – Теперь тебе нужен кто-то, кто присмотрит за тобой.

Эмили повернула голову и открыла глаза. Его голова лежала рядом на подушке.

– С чего ты взял, что у меня никого до сих пор нет?

– Если бы был, ты бы не смотрела на меня такими голодными глазами.

Она обиженно вскинула голову:

– Не стоит преувеличивать, Лука. Я не совсем неопытна.

– Только относительно, да? – Он засмеялся. – Кто он? Какой-нибудь юный дурачок, который не знает, как доставить женщине удовольствие, даже если она дала ему пошаговые инструкции и карту с указанием маршрута?

Эмили почувствовала, как у нее краснеют лицо и шея, и опять закрыла глаза, делая вид, что он не прав. На самом деле именно так все и было.

– Эмили. Я не могу предложить тебе ничего, кроме воспоминания. Но мне кажется, это будет хорошее воспоминание.

Она опять открыла глаза, привлеченная силой сказанных слов.

– Когда ты последний раз делала то, что тебе хочется? Не для кого-то другого, а именно для себя?

Она не могла вспомнить.

– Это все, что ты предлагаешь? Благородно с твоей стороны. – Она усмехнулась. – Будто для тебя это ничто.

– Для меня это все. – Он пожал плечами. – Я эгоист, признаю. Будь и ты эгоистична со мной. – Он опять приподнялся на локте, пододвигаясь ближе и глядя ей в лицо. – У нас больше общего, чем ты думаешь. Я, как и ты, тяжело работал. И много пережил. И понимаю, что ты заслуживаешь удовольствия.

– А ты можешь мне его дать?

Лука наклонился над ней.

– А вот это ты мне скажешь. – Он взял ее руку и приложил к груди: – Чувствуешь? Бьется быстрее?

Напряженное биение в его груди было сильным, ровным и завораживающим. Эмили хотелось, чтобы ткань исчезла и ее пальцы почувствовали его кожу.

– У тебя так же бьется сердце, когда мы касаемся друг друга? Когда гуляем, держась за руки, тебе не хочется большего? Мне хочется. – Он говорил нежно, но она ощущала, как сила чувства, скрытая за словами, пронзала ее до мозга костей. – Если бы я сделал то же самое, твое сердце забилось бы быстрее?

Оно уже билось все быстрее и быстрее с каждым его словом и растущим предвкушением удовольствия.

– Мне кажется, нам нужно проверить. – Лука отпустил ее руку и прикоснулся к Эмили, проводя пальцами вдоль ключиц.

– Лука. – Она покачала головой, но не могла не признать, что его прикосновение обожгло ее.

Его рука скользнула вниз, прижимая ткань майки к коже так, что она натянулась на груди и стали видны тугие, напрягшиеся соски. Лука улыбнулся: ему не нужно ощущать ее сердцебиение, он и так знал, как действует на нее.

Он опять посмотрел ей в глаза, настойчиво и решительно.

– Только один поцелуй.

Один день. Одно абсолютное искушение.

Ему не нужно было упрашивать ее. Она встретила его на полпути, уже влажная, податливая и жаждущая. Закрыла глаза, не помня ни о чем, кроме него. В мире не существовало ничего, кроме его поцелуя. Его губы касались ее рта, язык пробовал ее на вкус. Вскоре поцелуй стал настойчивым, разбойничьим. Эмили подняла руки, пальцы скользнули в его волосы. Она не только подчинилась его воле, но и стала предъявлять собственные требования, открываясь ему навстречу, желая большего.

Это было блаженство. Она хотела, чтобы все продолжалось бесконечно, хотела насладиться каждым моментом. Но слишком уж быстро потребовала большего. Захотела придвинуться ближе, оказаться под ним и почувствовать вес его тела, ощутить…

Лука отстранился.

– Эмили.

Она открыла глаза.

– Мне хотелось бы привести тебя в мой отель и исцеловать все твое тело. Ты согласна?

– А он далеко, твой отель?

Лука засмеялся – неконтролируемый всплеск непритворной радости.

– Я серьезно. Может, мы здесь продолжим? – Ей не хотелось ждать. Она хотела всего прямо сейчас.

Лука улыбнулся удивительно теплой, расслабленной улыбкой и опять склонился над ней. Поцелуй был таким же горячим. Его рука лежала на ее груди. Эмили сгорала от желания и знала, что не сможет ни в чем отказать. Никаких завтра и никаких сожалений. Существовало только настоящее, и ее влечение к Луке было непреодолимо велико.

Из-под отяжелевших век она видела голубое небо, проглядывающее сквозь зелень ветвей над ними, чувствовала тепло лета, душой и телом радовалась этому раю. Каждым своим поцелуем Лука обещал так много… Эмили и не знала, что желание может быть мучительным, не переживала такого сильного стремления к физической близости. Не могла представить, что тело может одержать верх над разумом.

Лука застонал, будто читал ее мысли, разделял силу желания.

– Мне бы хотелось раздеть тебя под этими деревьями, но Джардино – общественный парк. Если в твои туристические планы не входит провести ночь с карабинерами, нам нужно идти. Прямо сейчас.

Эмили было почти наплевать на условности, она разрывалась между нежеланием прервать этот момент и желанием довести все до конца, и как можно быстрее.

– Хорошо, – заставила она себя ответить. Это было равносильно тому, чтобы принудить себя вылезти из теплой прозрачной воды. Непреодолимо хотелось опять нырнуть в глубину. Неужели в еде были наркотики? Но нет, это его тело, прикосновения, а не опиум.

Лука встал и протянул ей руку.

– Тогда пошли.

Их глаза встретились, и Эмили улыбнулась.

– А как насчет этого? – Она обвела рукой ковер, разбросанные подушки и банки из-под еды. Не хотелось думать об этом, но давняя привычка наводить порядок брала свое.

Лука покачал головой:

– Об этом позаботятся. Не волнуйся.

Он взял ее за руку и повел вниз по цветущему склону. У ворот их ждала шикарная серая машина. Лука открыл для Эмили дверцу, и она скользнула внутрь. Машина сорвалась с места. До центра Вероны, где находился отель, всего несколько минут езды, но и это время они не тратили понапрасну. Лука повернул ее лицом к себе и, не отрываясь, целовал, лишая ощущения пространства и времени.

Глава 4

Выйдя из машины и постепенно возвращаясь к реальности, Эмили пошла рядом с Лукой в отель. Когда она, наконец, смогла осознать, что ее окружает, чуть не споткнулась. Роскошь – это не то слово. И вдруг испугалась, что ей нет здесь места в мятой юбке и простенькой майке. Белым днем они шли в отель для любовного приключения. Она так разволновалась, что едва могла преодолевать слабость в коленях, и у нее было ужасное ощущение, будто все знают, зачем они сюда идут. Это же так очевидно.

Казалось, Лука почувствовал ее смятение, взял за руку и заслонил от взгляда гостиничного администратора. Потом мягко подтолкнул по направлению к лифту. Это не было прикосновение собственника, он не обнял и не прижал ее к себе, всего лишь легко поддерживал под локоть. От его спокойствия и корректности все сомнения улетучились. Лука уважительно вел себя по отношению к ней, Эмили чувствовала, что ему хотелось защитить ее. Никаких неожиданностей не возникло.

Он не притронулся к ней в лифте, просто стоял рядом и, нежно держа за руку, провел на свой этаж. Достал ключ, отпер дверь. Она прошла внутрь, испытывая облегчение оттого, что опять осталась с ним наедине. Тем не менее посмотрела по сторонам. Это был номер люкс. Эмили понимала, что у Луки есть деньги, раз он финансист. Но не представляла, что так много.

Она повернулась к нему, взглянула оценивающе. Все итальянцы одеваются дорого, не так ли? Но он, судя по всему, сказочно богат.

– Благоразумие проснулось? – Лука смотрел на нее, не скрывая страсти. – Ты еще можешь сказать «нет».

После его слов сомнения исчезли, растаяли.

– Ничего подобного. – Эмили озорно улыбнулась в ответ на хитрый блеск в его глазах и твердо проговорила: – Я не собираюсь говорить «нет». Нам будет очень хорошо, правда, Лука? – Не хотелось бы разочароваться после того, как побывала на небесах. – Прежде со мной такого не случалось.

– Я сделаю все, чтобы доставить тебе удовольствие. Сегодня неповторимый день, поверь.

И это была правда. «Забудь о своих проблемах на несколько волшебных мгновений, – приказала себе Эмили. – Не вспоминай о прошлом и не страшись будущего».

– У нас нет друг перед другом обязательств, давай помнить об этом, чтобы ничто не мешало получать удовольствие, – предложила девушка Луке. Этих волшебных мгновений она ждала так долго.

Лука нежно привлек ее к себе, пальцем коснулся нижней губы, как в прошлый раз перед концертом на Арене.

– И не сомневайся ни в чем, доверься мне.

Веки Эмили медленно опустились, она погрузилась в сладкое оцепенение. Казалось, для нее теперь не существовало ничего, кроме его прикосновений, голоса, запаха. И невероятной мужской харизмы, которой невозможно противостоять.

Волшебный, таинственный мужчина. Эмили не хотела думать ни о чем, кроме его тела. Он привлек ее внимание сразу. Она никогда не верила в любовь с первого взгляда. Но в страстное влечение с первого взгляда теперь поверила. Ее тело было буквально запрограммировано на поиски его, своего партнера.

Она не могла оторвать от него глаз. Из-под полуоткрытых век наблюдала, как он медленно, очень медленно, кончиками пальцев скользит по ее губам, подбородку, шее. Вот его рука двинулась ниже, к груди. Эмили напряглась в сладостном ожидании, но его движения изменились, он миновал соски, не прикоснувшись к ним. Эмили с шумом выдохнула, чувствуя непереносимое, почти болезненное томление в отяжелевшей груди.

Лука приподнял край ее майки, осторожно потянул его вверх, и Эмили машинально вскинула руки, чтобы помочь. Через секунду майка полетела в сторону.

Она неотрывно смотрела на него, не испытывая ни капельки смущения оттого, что ее полная грудь почти выскакивает из бюстгальтера, а затвердевшие соски приподнимают тонкое кружево. И безмолвно молила о прикосновении.

Но пальцы Луки скользнули вдоль пояса юбки на талии в поисках молнии.

Эмили шевельнула бедрами, помогая юбке соскользнуть, и теперь стояла перед Лукой, глупо надеясь, что он не заметит, что ее бюстгальтер и трусики из разных комплектов.

Лука опять обнял ее, пальцы умело справились с крючками бюстгальтера. Лямки спали с плеч, и груди вырвались на свободу.

Какое-то время Лука, замерев, любовался ее телом. Эмили уже готова была молить его о ласке, когда он наконец обхватил ее груди, приподнял, точно оценивая их тяжесть, покатал между пальцами бусины сосков. «Что ты медлишь? Возьми их в рот, попробуй на вкус!» – едва не кричала она.

Лука поднял глаза и во взгляде Эмили прочитал желание, не менее страстное, чем его собственное. Он поцеловал ее, глубоко и требовательно. Она ответила на поцелуй, горячо, страстно, от полноты чувств запустив пальцы в его волосы. Он продолжал целовать ее, лаская шею и плечи. Наконец, нежно свел ладонями ее груди так, что соски оказались рядом, и он мог ласкать их, попеременно втягивая в рот.

Эмили качнулась к нему, колени ослабли, ноги сделались ватными. В ответ на несдержанный стон Лука приподнял голову, поглаживая ее горящие от возбуждения соски.

– Ты хочешь, чтобы я снял рубашку или сделаешь это сама? – спросил он.

Эмили тяжело дышала, но не могла отказаться от этого сладостного испытания.

– Позволь мне.

Она долго возилась с первой пуговицей, однако быстро справилась с остальными. Пьянея от вида его медленно открывающейся груди, погладила тугие горячие мышцы, чувствуя покалывание там, где росли волосы, и, наконец, положила руку на обнаженную кожу прямо над сердцем, ощущая биение жизненной силы. Затем стала теребить его соски кончиками пальцев, наблюдая за тем, как напрягаются мышцы. И наконец стащила рубашку с мощных плеч, широко раскинув руки, чтобы обнять его крепкое, точно литое тело.

И без колебаний потянулась к пряжке ремня. А как только брюки упали на пол, занялась нижним бельем.

С трудом переведя дыхание, чувствуя, как румянец заливает щеки, Эмили попыталась стянуть трусы, но мешал большой, возбужденный пенис. У нее задрожали руки, она почувствовала себя одновременно смущенной и возбужденной и прошептала:

– Может быть, ты сделаешь это сам?

Лука взял ее за руки и со смехом притянул к себе.

– А не лишаешь ли ты себя самого большого удовольствия?

Она кивнула:

– Да, наверное, но мне нужно время, чтобы привыкнуть.

Он, желая насладиться ее смущением, опять поцеловал ее долгим глубоким поцелуем, а затем толкнул на кровать и осторожно опустился сверху. Эмили испытала невероятное удовольствие, наконец ощутив тяжесть его тела.

Лука слегка приподнял голову и сказал, дразня:

– Мне кажется, нам не следует слишком торопиться.

Если это называлось «не торопиться», то ей понадобится помощь небес, если он решит ускориться.

Но он не спешил. Оставляя губами влажную тропинку и изощренно лаская пальцами, он медленно исследовал все ее тело. И когда обнажил ее полностью, сняв трусики, и раздвинул бедра, Эмили вздрогнула, предвкушая то, что сейчас произойдет.

– Не стесняйся, – произнес он спокойно.

Эмили глубоко вздохнула. Он прав. Зачем стесняться. Она коснулась его бедра, ощутила напряженные мышцы. И непреодолимо желая понять, что он чувствует, когда она касается его, целует его, продолжила исследования. Никогда прежде ей не приходилось изучать такое тело, пробовать его и наслаждаться им. Теперь она понимала, почему люди так ищут красоту, восхищаются и прославляют ее.

Совершенство.

Он молчал, позволяя ей продолжать эту игру. Эмили ощущала его растущее напряжение, наконец Лука не выдержал: резко, так, что тот упал на пол, выдвинул ящик прикроватной тумбочки, быстро снял трусы-боксеры и надел презерватив. Эмили наблюдала за ним и улыбалась, предвкушая, что скоро, скоро, скоро получит все, чего ей так хотелось.

Лука опять перехватил инициативу, придавив Эмили тяжелым сильным телом. Она едва сдерживалась, страстно ожидая его действия, желая, чтобы он вошел в нее.

Но он все медлил, улыбаясь задорной мальчишеской улыбкой, покрывая поцелуями все ее тело. До этого он целовал лишь самые интимные местечки. Пальцы гладили ее, и Эмили дрожала от все возрастающего возбуждения. Металась, комкая простыни, ей хотелось, чтобы он полностью овладел ею, и она сдерживалась из последних сил.

– Не сопротивляйся этому, – почти приказал он.

И она подчинилась настойчивости его рта и пальцев, полностью потеряла контроль над собой, вытянулась всем телом, выгнулась и застонала от невероятного удовольствия, которое запульсировало в каждой клетке тела.

Эмили все еще трепетала, а Лука продолжал целовать ее живот и манящие тугие соски.

Она открыла глаза и встретила его пристальный взгляд. От него ничего невозможно скрыть.

– Ты прав. Лучше мне никогда и ни с кем не было, – призналась она, задыхаясь.

Лука даже не улыбнулся.

– Нет. – Глаза смотрели пристально, настойчиво, серьезно. – Это только прелюдия.

Сила слов была почти угрожающей. Внезапно ослабев, Эмили покачала головой:

– Я не уверена, что смогу…

Минутное затишье перед бурей.

Он обхватил ее, притянул к себе ближе, придавая ее телу необходимое положение, чтобы она могла принять его требование.

– Ты можешь. – Голос поддерживал и успокаивал ее, в то время как тело делало свое дело.

Эмили, не имея больше сил сдерживаться, согнула ноги в коленях и приподнялась, инстинктивно открываясь ему. Она думала, что никогда не смогла бы так откровенно себя вести, но в данный момент пребывала в легком забытье, за пределами стыда. Не осталось ничего – ни робости, ни самосознания, ни самоконтроля. Она дрожала под ним.

Хриплый стон сорвался с губ Эмили, она выгнула спину от блаженства. Приподнялась в очередной раз, чтобы встретить его, с трудом веря в то, что вообще возможно испытывать такие чувства. Гладила Луку по спине, целовала в шею, наслаждаясь тем, что его красивое, крупное тело неразрывно с ней связано. Она сжимала и расслабляла бедра, чтобы встречать его снова и снова, следуя установленному им ритму, который нарастал до тех пор, пока движения не стали стремительными. Сладострастным ее стонам вторил его хрип. Накал страсти наконец достиг предела, унося их к звездам и за их пределы.

– Открой глаза.

Она автоматически послушалась. Над ней был потолок. Значит, окружающий мир все еще существовал. Какое-то время назад она не была в этом уверена.

– Посмотри на меня.

Эмили не смогла игнорировать этот приказ.

Лука легко соскользнул с нее на кровать. Эмили приехала из тех мест, где царила зима, и кожа ее была бледной, в то время как его, от природы оливковую, вызолотило загаром европейское лето, и контраст бросался в глаза. Она ощущала биение его сердца. Он смотрел на нее с непонятным выражением лица. Затем что-то вроде улыбки появилось на губах.

– Ты очень красива, Эмили.

Она не смогла удержать улыбку, спросив почти огорченно:

– У тебя всегда так?

– Нет. – Лука оторвал от нее взгляд и прижался губами к ее губам. – Так не было никогда.

Его щеки слегка покраснели, и она вдруг поняла, что это правда. Опять закрыла глаза, отчаянно нуждаясь в отдыхе. Необходимо восстановиться после нервной перегрузки и преодолеть наплывающее чувство сожаления оттого, что ничего, кроме этого эпизода, больше не будет. Лука лег рядом, накинул на них простыню, положил голову Эмили себе на грудь, обнял сильными руками, давая дрожащему телу удобство надежных объятий.

Она не знала, сколько проспала. Вероятно, не так уж долго, поскольку солнце было еще высоко в небе. Он проснулся и смотрел на нее темными и глубокими глазами, они казались черными. Эмили не находила слов, не могла выразить своих чувств.

Он слегка покачал головой, будто все знал и так.

– Пойдем со мной в душ. – Он встал с кровати. Пока она разглядывала его великолепное тело, страсть вспыхнула снова. Ее голод был настолько очевиден, что он улыбнулся. – Я хотел бы, чтобы ты пришла ко мне в гости еще раз, Эмили. Но это будет твой выбор.

Душ никогда не был для нее столь эротическим переживанием. Лука манипулировал ее телом, заставляя отвечать с силой и страстью, пугающей и невероятной.

Потом они какое-то время отдыхали, наполовину завернувшись в полотенца, через окно Эмили видела яркую синеву неба. Наконец, она встряхнулась, немного занемевшая, но довольная всем.

– Мне, наверное, нужно вернуться в отель.

Лука не спорил. Они молча одевались. Эмили прошла вниз, теперь ее не волновало ничье мнение. Ничто не имело значения, все блекло пред этим случайным наслаждением.

Только на выходе он спросил:

– Ты завтра летишь в Лондон?

– Да. – Эмили не хотела смотреть ему в лицо, вспоминать о неизбежной реальности. Что было, то было. Неожиданно прекрасно, и этим все сказано, добавить больше нечего.

Лука проводил ее, пытаясь опять овладеть своими эмоциями. Только что она разорвала на кусочки его самообладание и самоуверенность. Он ожидал мягкой простой радости, а получил неистовую страсть, потрясшую до глубины души.

Ему хотелось еще. Видит бог, ему очень хотелось. Хорошо, что она уезжает, юная и неопытная. Каждое его любовное приключение было суперкоротким, и он встречался только с теми женщинами, которые хорошо знали правила игры. С Эмили все иначе.

Теплый воздух, окутавший Эмили, походил на мягкое свечение. Она необыкновенно красивая и самая чувственная девушка, какую он когда-либо знал. И самая опасная. Если смогла так раскрутить его за один день, чего от нее ждать, если они встретятся еще раз? Лука провел лучшее время за последние десять лет своей жизни, глубоко пряча эмоции, и у него не было иммунитета к такому виду риска. Он имел и потерял слишком много в прошлом и не хотел повторения.

Может быть, следовало почувствовать себя виноватым, но он не мог. Она приняла это, понимая без вопросов, что этот день единственный и неповторимый. Забавно, что это его задевало. Почему она не хочет повторения?

Он кивнул, не будучи в состоянии что-либо сказать. Приподнял ее подбородок, потерся губами о ее губы. Собирался поцеловать. Нежное «прости» за полный нежности день. Она приоткрыла губы, и он не смог остановиться, притянул ее к себе, ласкал языком. Еле слышный стон, вырвавшийся из глубины груди, почти свел его с ума.

Оторвавшись от ее рта, он посмотрел в сияющие зеленые глаза последний раз и сдавленно произнес:

– Чао, красавица.

Повернулся к ней спиной и пошел, инстинктивно не желая уходить. Он устоял усилием воли, которое помогло вскарабкаться на вершину суперконкурентного рынка. И, несмотря на то, что заставлял ноги двигаться, уже включил свой внутренний компьютер. Он, может быть, и не собирается встречаться с ней снова, но не может устоять от желания обеспечить ее безопасное прибытие в Лондон, не в силах отказать себе в этом, поскольку должен знать, что у нее все в порядке.

Глава 5

Огни Лондона становились все ближе и ближе. Складывалось впечатление, будто они летят над городом несколько часов. Когда же посадка? Волнение, смесь радостного возбуждения и беспокойства, учащало пульс Эмили.

Она не могла выбросить из головы Луку. Тело напоминало ей каждый момент их страсти. Но она не испытывала сожалений, стыда или смущения. Да и откуда бы им взяться, если все произошло так естественно и правильно? Тем не менее романтическая часть ее души хотела продолжения, хотела большего. Тот прощальный поцелуй только раззадорил желание. Она не могла даже вообразить себя с кем-то другим, кроме Луки.

Черт! Он в Италии, а она в Англии. И они никогда больше не встретятся.

Эмили заставила себя сосредоточиться на Кэт. Она здесь, чтобы помочь сестре добиться успеха. А успех вполне возможен, им необыкновенно повезло, и нет ничего важнее этого. Эмили была рада, что может помочь, аккомпанировала сестре. Всю свою сознательную жизнь она чем-то жертвовала, так было проще. Но теперь надеялась, что скоро, после того, как устроит Кэт, сможет заняться и своей судьбой. Скорее всего, ее жизнь после встречи с Лукой изменится. Она улыбнулась, когда шасси самолета коснулись земли.

Когда они, оживленно переговариваясь, шли по крытому переходу от самолета, Кэт заметила мужчину, держащего плакат с их именами. Эмили подошла к нему, сердце громко стучало. Что это значит?

Он поприветствовал их чуть ли не поклоном и широкой улыбкой.

– У меня инструкции отвезти вас куда захотите.

Куда захотите? Это итальянец. Эмили затаила дыхание. «Не могли бы вы отвезти нас обратно в Италию? О да, пожалуйста!» – мысленно взмолилась она.

– Чьи инструкции?

– Луки Бьянки.

Эмили даже не мечтала услышать такой ответ.

– Спасибо. – Она робко улыбнулась. Это все устроил Лука? Но как?

Улыбка водителя стала еще шире. Он поднял багаж и направился к машине, блестящему мощному частному автомобилю, даже шикарнее того, в котором она ездила с Лукой по Вероне. Кэт смеялась.

Эмили чувствовала себя мошенницей, подъехавшей к бюджетному хостелу в очень дорогой машине.

Когда они выгрузили багаж, она не знала, следует ли давать водителю чаевые, и на всякий случай полезла за кошельком.

Он заметил ее жест и отрицательно покачал головой:

– Пожалуйста, не надо. Лука хороший работодатель, но он застрелит меня на месте, если я возьму у вас деньги.

Водитель поднял их вещи и отнес к стойке ресепшн. Предчувствие, бесстыдная надежда волной прокатилась по телу Эмили от кончиков пальцев ног до закружившейся головы. Где Лука? Чего он хочет?

Но от Луки не было ни записки, ни устного сообщения, никаких комментариев, ничего. Молчаливый улыбающийся шофер, последняя ниточка, связывавшая ее с Лукой, попрощался, исчез за дверью и уехал.

К тому моменту, когда Эмили поднялась по лестнице, Кэт уже перебирала вещи в сумке и вытаскивала лист бумаги. Тот, который Эмили видела много раз и на который они возлагали большие надежды.

– Как ты думаешь, сейчас еще не слишком поздно, чтобы позвонить этому человеку?

– А ты как думаешь? – Эмили была не в силах скрыть раздражение, показывая на окно, за которым чернело ночное небо.

Кэт не обратила внимания на резкий тон сестры.

– Я думаю, должно сработать. – Она прочитала записку вслух в миллион первый раз. – Как удачно мы встретили того мужчину, верно?

Эмили уже сомневалась в этом. Она посмотрела на уверенный почерк Луки, перечисление контактов каждого старшего исполнителя международной звукозаписывающей компании.

Она задумалась над тем, до какой степени он был рад нажать на все рычаги ради Кэт и не сделал ни одной попытки сохранить какую-либо связь с ней. В самом деле, в записке, написанной на вырванном из гостиничного блокнота листе, не было адреса ни обычной, ни электронной почты, ни номера телефона, чтобы связаться с ним. Он сказал ей, что это будет просто одно из красивых, ярких воспоминаний. Разумом она все понимала, но сердце не желало соглашаться. Она не переставала удивляться. Зачем он тогда прислал шофера? Почему ничего не написал? Она почувствовала, что эта рана зарастет нескоро, а надежда не умрет никогда.

– Давай немного поспим, Кэт, – примирительно сказала она и юркнула под одеяло, пытаясь не говорить и даже не думать больше о Луке, желая просто спрятать его в своем сознании и хранить как воспоминание. Не удалось.

Тремя неделями позже Эмили шла по дорожке по направлению к хостелу. Честно говоря, ей нужно было быстрее найти работу. В течение нескольких лет она трудилась в сфере розничных продаж, прошла путь до менеджера и имела прекрасные отзывы, подчеркивающие ее ответственность и надежность. Но несмотря на это, именно Кэт получила работу в музыкальном магазине, арендовала комнату и позвонила знакомому Луки. Все, колеса завертелись. Он ожидал ее звонка, пригласил выступить на публике. Она произвела на него хорошее впечатление.

Столько всего случилось у сестры, а у нее не произошло ничего особенного. Но это ее решение. После Италии и того удовольствия, открытия собственной индивидуальности, отдельной от Кэт, того, о чем она и не мечтала, Эмили поняла, что ей совершенно не хочется возвращаться домой, к своей прежней жизни. Напротив, хочется иметь собственную жизнь, в частности, совсем не тянет работать в торговле. Все, что нужно сейчас, – определиться с новой деятельностью, а это совсем не просто. Но она старательно копила деньги, жила очень экономно и, следовательно, у нее есть время для раздумий.

Эмили бродила по улицам просто для того, чтобы взбодриться и понять происходящее вокруг. Она знала, что не хочет возвращаться в Новую Зеландию, но не была и уверена, что хочет остаться в Лондоне. Поэтому изучала город, пока предоставлялась такая возможность.

Чувство полного отсутствия какой-либо ответственности было ей незнакомо. Впервые не для кого готовить, не о ком заботиться, не за кем присматривать. Никаких ограничений по времени, никаких обязанностей. Никаких требований к себе. Не об этом ли она мечтала всю жизнь? Просто наблюдать и ничего не делать. Совсем одна. Немножко одиноко. Не так весело, как она привыкла.

Эмили услышала, как рядом хлопнула дверь, и повернула голову. Она узнала эту серую машину. Правда, пришлось контролировать ноги, которые отказывались идти по прямой линии. Потом сдалась, остановилась, наблюдая за тем, как он решительным шагом шел по направлению к ней.

– Эмили.

Этот волшебный иностранный акцент был сейчас более заметен, чем в первый раз. Эмили прикусила щеку, чтобы удержаться и не помчаться ему навстречу, не сказать, как рада его видеть. Она не была уверена, он ли это, действительно ли здесь?

Лука сделал еще шаг и прикоснулся к ее руке.

Он. Настоящий и живой, в таком шикарном костюме, что Эмили на секунду зажмурилась, в то время как его пальцы крепко обвились вокруг ее пальцев.

– Что ты здесь делаешь? – Она ли произнесла эти слова так нежно?

– Я хотел посмотреть, как у тебя дела. – Его ответ прозвучал неуверенно, он глубоко вздохнул. – Ты все еще живешь в этом хостеле.

– Да.

– А Кэт в квартире. Как такое могло случиться?

Лука задал вопрос прямо. Эмили услышала неодобрение в его голосе. Он, должно быть, все узнал от знакомого музыканта.

– Кэт молода, – покачала головой Эмили, – она наслаждается свободой взрослой жизни. Не осуждай ее.

Но Лука осуждал. Она заметила неодобрительный прищур его глаз.

– А как насчет твоей свободы? Что ты делала в восемнадцать лет?

– У меня все складывалось по-другому. Я рада, что Кэт не пришлось пережить того, что пережила я. Она нашла друзей, быстро сошлась с ними, много работает и развлекается. Почему бы и нет?

– Возможно. Но она могла бы проявить хоть капельку привязанности.

– Это я предложила ей жить одной. – Эмили никогда не хотела удерживать Кэт. Основной целью ее жизни было увидеть, как младшая сестренка взлетит. Эмили не предполагала, что это произойдет так скоро.

– Ей не нужно было уходить. Семья должна значить для нее больше.

Небольшая, но болезненная часть «я» Эмили соглашалась с ним, но она не смела произнести это вслух, признать ошибки сестры, не позволяла привязанности, она просто не находила сил так поступить. Понимание того, что маленькая Кэт совсем выросла и больше не нуждается в ней, задевала за живое. Сестра встала на ноги в этом городе, получила работу, нашла жилье. Это Эмили не повезло. Эмили, которая пыталась понять, где хочет жить, что хочет делать. Однако сейчас она не нуждалась в его разъяснениях. А кстати, что сам он тут делает?

– Я был в Милане. – Лука быстро сменил тему разговора, увидев, как потемнели ее глаза. Он не хотел сделать Эмили больно, просто решил узнать, какого черта здесь происходит. – Вернулся в Лондон вчера поздно вечером. – Он не сказал, что ускорил приезд на неделю, потому что очень по Эмили соскучился. И теперь, видя ее, с трудом удерживался, чтобы не обнять. Ему хотелось видеть огонь в ее глазах, а не тот отсвет боли, который он видел сейчас.

Но она словно застыла. Может быть, не стоило упоминать о Кэт, но он остолбенел, услышав, что она живет с каким-то «я хочу быть музыкантом» и оставила Эмили одну на мели. Он отправил водителя в аэропорт, чтобы удостовериться, что Эмили добралась в хостел без приключений. А теперь вдруг обнаружил, в какой неприятной ситуации она оказалась. Совсем одна, ушла глубоко в себя. Он понял, что должен ее увидеть.

– Вернулся в Лондон? Хорошо. – Она попалась на удочку. – Я думала, ты живешь в Италии.

Лука никогда ей об этом не говорил. Чувствуя укол совести, он с некоторым раздражением ответил:

– Большую часть времени я живу в Лондоне, но провожу много времени в Милане. Приезжаю в Верону оттуда.

Эмили кивнула, но он был совсем не уверен, что она хорошо его расслышала.

– Почему ты мне не сказал об этом раньше?

– Не было времени.

Слабая попытка извиниться. Оба понимали это.

– Почему ты даже не попытался связаться со мной? Не спросил электронный адрес, номер телефона или что-нибудь вроде этого? – Румянец медленно разлился по ее коже.

– Я хотел, чтобы то, что случилось тогда, не имело продолжения. – У Луки тоже кровь застучала в висках, все чувства обострились, он не мог оторвать от Эмили пристального взгляда.

– И почему же ты здесь? – спросила Эмили, и Лука почувствовал, как дрожат ее пальцы.

– Потому что хотел тебя увидеть. – Признаваясь в этом, Лука напрягся каждым мускулом. Он знал, что ее тело создано для его тела, и с трудом сдерживался, чтобы не прижать ее к себе.

Гнев или страсть наполнили ее глаза изумрудным блеском?

Он не мог устоять перед ней, остановить вырвавшиеся слова:

– Потому что хотел снова тебя увидеть.

Такой низкий, хриплый голос.

– Ты меня видишь.

– Ты знаешь, что я имел в виду.

– Да, ты хочешь опять согрешить со мной. – Эмили резко подняла голову, чтобы посмотреть на него весело и дерзко.

– Согрешить? – удивился он.

Эмили закрыла глаза.

– Тебе не нравится, как я это называю?

Это всего лишь один необузданный полдень.

Лука отрицал любое совращение. Они оба хотели этого и все еще хотят. Просто нужно, чтобы Эмили это признала. Все, что он хочет, – еще раз быть с ней. Неприятно в этом признаваться, но одного раза было бы достаточно.

– Эмили, скажи «да», и мы сможем все повторить.

Она сопротивлялась удовольствию, пронзавшему тело. Лука все еще ее хочет, приехал к ней ради этого.

Неумолимая потребность.

Переживала ли Эмили из-за этого в прошедшие дни? В основном пыталась заставить разум восторжествовать над возобладавшими инстинктами. Это совсем иное и может внести путаницу в ее жизнь. Теперь все должно пойти по другому сценарию, все должно быть по-другому.

Она глубоко вздохнула и заговорила, осторожно подбирая слова:

– Тот день был таким совершенным и таким законченным. Стоит ли рисковать, разрушая прекрасное воспоминание?

– Да, – ответил Лука решительно, эмоционально, без колебаний.

– Зачем?

Он подошел ближе.

– Потому что это было не все. Не совсем все. – Он наклонился к Эмили. – У нас осталось желание.

Ее губы задрожали, чувствуя так близко его губы, и вихрь воспоминаний связал прошлое с настоящим. Заставляя подумать: так естественно и правильно продолжить их отношения.

Ее губы коснулись его губ, прильнув к такому притягательному теплу. Пойти против себя самой и впустить его, если он сделает встречное движение? Но Лука отстранился, и Эмили с трудом подавила стон разочарования, только вздохнула.

Лука слегка улыбнулся, потемневшие глаза решительно смотрели на нее.

– Вот видишь?

Вокруг них сновали люди. Глядя прямо перед собой, шли по дороге, торопясь к своим обычным домашним заботам, в спортзал или в иное место, куда предпочитали отправиться после долгого рабочего дня. А в крошечной части вселенной, принадлежащей Эмили и Луке, размером не более квадратного метра, царила тишина, поглотившая их стесненное дыхание.

Наконец он произнес:

– Может, пойдем куда-нибудь поедим?

– Я одета неподходяще для ресторана. – Эмили в последнее время даже думать не хотелось о том, как она выглядит и одевается.

Лука изучающе смотрел на нее и, казалось, читал мысли, и Эмили тоже понимала, чем он одержим. Он мечтал насытиться ее телом.

– Ужин. Самый обыкновенный. Сегодня вечером. Сейчас. – Казалось, он совсем потерял способность связно выражать мысли.

– Хорошо.

Так же как он, Эмили утратила способность думать. Рассеянно смотрела в окно автомобиля, тело дрожало, напрягаясь от воспоминания о пережитом экстазе. Она не слышала ничего, кроме шума крови в ушах, и совершенно не прислушивалась к доводам разума. Маленькая частичка ее существа безуспешно взывала к осторожности, но все остальное напрягалось от предвкушения. Лука смотрел вперед, на лицо набежала тень, он нахмурился, сосредотачиваясь больше, чем этого требовала дорога с небольшим движением.

– У тебя было много работы? – Глупый вопрос, но Эмили хотелось нарушить напряженное молчание.

– Очень много, – коротко ответил Лука. Казалось, он сделал над собой усилие и продолжил: – У меня всегда довольно много работы. Но последние две недели были реально напряженными. – Он мельком взглянул на нее. – А как дела у тебя? Ты нашла работу?

– На самом деле не очень-то и искала. Я все еще решаю, что хочу делать, и пока не определилась.

– Тебе нравится не работать?

– Ну, я не очень скучаю по тем временам, когда была на ногах целыми днями. – Эмили рассмеялась. – Так странно не спешить к определенному часу.

– Чем ты заполняла свободное время?

– Просто бродила. Осматривала достопримечательности. В Лондоне много интересного.

– Итак, ты все-таки весь день на ногах, – поддразнил он ее.

– Это совсем другое, – усмехнулась она.

Эмили наблюдала за тем, как Лука уверенно и спокойно ведет машину, контролирует ситуацию. Прошло совсем немного времени, прежде чем они вернулись в центр города. Он поставил машину на стоянку и со всей свойственной ему учтивостью провел Эмили к двери. Отперев замок, широко распахнул тяжелую дверь, отключил систему безопасности на внутренней стенке. Эмили прошла вперед и, очутившись в удивительно светлом холле, стала разглядывать приглушенные краски интерьера и отполированный деревянный пол. Просторно, потолки высокие, широкие дверные проемы, длинные лестницы. Да, у него красивый дом. Лука не дал ей как следует осмотреться, провел в просторную кухню, расположенную в задней части дома на первом этаже. Поколдовал над кнопками духовки, залез в кухонный шкаф, достал бутылку красного вина и подтолкнул к Эмили коробку хлебных палочек гриссини. Она следила за каждым его движением. Большими сильными руками он вынул пробку из бутылки, бокал полностью помещался в ладони, пока он, не жалея, наливал вино. У него красивые руки. И вообще, все красивое.

Эмили продолжала наблюдать, как он достает поднос из духовки. Кусок мяса, а вокруг идеально запеченные овощи. Ее рот наполнился слюной, но не из-за еды.

– Ничего себе «самый обыкновенный»… Ты приготовил заранее? – удивилась она.

Лука едва заметно улыбнулся:

– У меня есть домработница Микаэла. Она приходит каждый день. И по выходным, если нужно.

Ну конечно, у него есть наемная работница, правильно. И все-таки эта идея… Пикник в Вероне. Воспоминания разбудили мышцы. Эмили крутила пачку гриссини, просто чтобы занять руки. Сладкая боль возбуждения внутри теперь стала гораздо ощутимее. Он здесь, так близко, и она очень его хотела.

– Ты будешь есть? – спросил Лука, указывая на поднос.

– М-м-м-м-м. – Эмили не решилась ответить. Боялась, что голос дрогнет от желания.

Лука повернулся, окинул ее проницательным взглядом и сухо сказал:

– Не медли, Эмили.

Она напряглась под его взглядом, поспешно открыла коробку и неловко достала гриссини, отчего остальные рассыпались по столу.

Лука подошел к Эмили. Она не решалась поднять на него глаза. Он чувствовал всю глубину ее желания, и девушка это понимала. И, будто для того, чтобы проверить, его пальцы легко пробежались сверху вниз по ее шее, скользили по груди до тех пор, пока большой палец не подразнил ее упругий сосок, как несколько недель назад.

Хлебная палочка хрустнула в пальцах Эмили.

Его лицо осветилось знакомой улыбкой. Лука скользнул по ее ноге, забираясь под юбку. Между ними не было никакого барьера, и она задохнулась от удовольствия, в то время как его пальцы проникли под эластичную ткань, гладили и дразнили. Он чувствовал, насколько ей приятно.

– Лука!

– Если ты голодна, Эмили, никогда не сдерживайся.

Да она и не сдерживалась, не могла. Внутри бушевала вулканическая лава. Глубоко спрятанное сердце, которое Эмили всегда считала черствым и холодным, рациональным и разумным, сейчас растаяло, обжигая и подталкивая ее к нему. Она встретила его губы приоткрытым и жадным ртом, ее руки потянулись, чтобы прикоснуться к нему.

Лука застонал.

– Я хотел этого с того момента, как мы расстались в Вероне.

– Тогда почему так долго ждал?

– Я упрямый.

– Почему ты сопротивлялся влечению? – Задыхаясь, Эмили быстрым движением расстегнула ему брюки. Коснулась его мужского естества нежно и требовательно. Ситуация полностью вышла из-под контроля. Поцелуи стали глубокими и страстными, а то, что вытворяли руки, шокировало даже их самих. Зубы скрипели, языки сталкивались, и все же для Эмили ничто не было достаточно близко, достаточно сильно или достаточно возбуждающе. Она разозлилась, когда он прервал поцелуй.

– Это не так, как… – Он посмотрел в ее глаза, и электрическая дуга вспыхнула между ними, яркая и непреодолимая.

Улыбаясь, Эмили обняла его за шею и притянула к себе, встретила голодным ртом. Мгновения, минуты, часы потерялись в следующем поцелуе, страстном почти до боли.

Лука резко оторвал от нее руки, и, удерживая равновесие, Эмили пришлось встать на носочки. Он крепко ухватил ее за руки.

– Нет. Мы сначала должны поговорить. А прежде – поесть.

– Я не голодна, давай поговорим сейчас. – Разочарование сделало Эмили язвительной.

Лука остановил на ней тяжелый взгляд.

– Это всего лишь маленькое приключение, Эмили. Это все, что я могу тебе предложить.

– Но зачем заранее определять границы того, что еще не началось, почему не посмотреть, куда все это нас заведет?

В ответ молчание.

Она увидела, как темнеют его глаза.

– Лука, тебя кто-нибудь обидел?

Его руки сжали ее плечи.

– Да, и очень сильно.

– Я не стану тебя обижать. – Она любила его, хотела узнать о нем больше.

– Конечно, потому что я тебе этого не позволю. – Его хватка ослабла, пальцы скользнули вниз по ее запястьям. – Но я не хочу сделать тебе больно.

– А с чего ты взял, что способен причинить мне боль? – Эмили положила ладони ему на грудь. Какая наглая самонадеянность думать, что он может разозлить ее. Или непоколебимая гордость. – Может быть, все, что я хочу от тебя, – только секс без всяких запретов, и ничего больше.

Глаза Луки блеснули в ответ, он нахмурился и одновременно сильно покраснел.

– Хорошо. Раз уж мы говорим начистоту, позволь расставить все точки над i. Мне не нужны взаимоотношения. Я не беру на себя никаких обязательств. Я уже был однажды женат, и это никогда не повторится.

У Эмили напряглись мышцы, но она проглотила оскорбление. Лука между тем продолжал также прямо и грубо:

– Никаких обязательств, Эмили. Никаких привязанностей. Ты все еще хочешь, несмотря ни на что?

Она всмотрелась в его лицо, скользнула взглядом по твердому подбородку и чувственным губам, сейчас очерченным щетиной.

– Значит, несколько ночей безумной страсти?

Отступать слишком поздно.

– А разве я уже не сказала? Секс без запретов, и больше ничего. Давай назовем это моим отпускным приключением.

– Ты отдаешь себе отчет?

– Да.

– Хорошо.

Лука был побежден, его заставили отказаться от дальнейших размышлений. Он порывисто обнял ее, впился в ее губы страстным жестким поцелуем, заблокировав доводы рассудка, дав свободу только чувствам.

Страсть, рожденная сексуальным голодом и внезапным гневом, заставила Эмили прямо идти к своей цели. Она решительно расстегнула его брюки и обхватила мужское естество, которое мучительно хотела почувствовать в себе. Она ласкала его, заставляя действовать решительнее, быстрее.

Их тела сплелись. Они отдавались друг другу со всей страстью, на какую были способны, даже не пытаясь сдерживать дрожь все возрастающего возбуждения.

После того как стихло эхо ее страстных криков, было слышно только их дыхание, быстрое, сильное, хриплое.

Эмили открыла глаза, встретила его взгляд, в котором светилось раскаяние.

– Вот это да, – пробормотал он. – И я думаю, это лишь аперитив.

Эмили глубоко вздохнула, отступила назад, пытаясь обрести спокойствие, будто в этой чувственной катастрофе не было ничего особенного.

Лука поднял брови.

– Пойду посмотрю, что у нас на десерт.

Эмили покраснела. Он поймал ее взгляд и подмигнул. Ее румянец еще горел, она отвернулась и поправила одежду. К тому моменту, когда он тоже привел в порядок одежду, к ней вернулось мужество и спокойствие. Лука сконцентрировался на том, чтобы быстро и аккуратно накрыть стол. Эмили сосредоточилась на том, чтобы отдышаться и выглядеть невозмутимо.

– Прошу к столу, – улыбнулся Лука.

Ужин был божественным, мясо таяло во рту, овощи имели оригинальный вкус экзотического маринада. Однако Эмили не могла по достоинству оценить его, слишком уж напряженно работал мозг.

Лука держал вилку левой рукой, правой держа Эмили за руку, сплетя свои пальцы с ее. Это не был жест собственника, не было в нем ничего сексуального, всего лишь прикосновение. Почти дружеское. И она одобрила этот жест, нуждаясь в некой связи с ним. Поскольку они не планировали продолжать отношения в дальнейшем, ей нужно было ощущать хотя бы какую-то заботу.

– У тебя есть мобильный телефон?

– Я внесла предоплату на прошлой неделе. – Для связи с бюро по трудоустройству она все еще использовала Интернет. Мобильник требовался, чтобы перезваниваться с сестрой, слишком занятой, чтобы утруждать себя встречами и электронной перепиской.

– Я дам тебе мой номер. – Лука притянул ее к себе. – А сейчас я не настроен ограничиваться маленьким кусочком, планирую большой банкет.

Наркотические поцелуи снова распалили страсть, и Лука отнес ее наверх в комнату, светлую, свежую и совершенно безликую.

Эмили открыла глаза, с трудом реагируя на окружающее.

– Это не твоя комната?

– В моей беспорядок. Я не хотел бы, чтобы ты видела хлам на полу.

И он снова принялся покрывать поцелуями все ее тело, путая мысли до такой степени, что она не могла думать ни о чем, кроме близости.

После головокружительного оргазма она лежала расслабленная и удовлетворенная, размышляя, что же будет дальше, и решила прощупать почву.

– Мне нужно вернуться в хостел.

Лука лежал рядом, ничего не говоря.

– Там остались мои вещи.

– Я отвезу тебя.

Разочарование было предсказуемым. Он не захотел, чтобы она осталась даже на ночь. Это действительно простое удовлетворение физической потребности, необходимость усмирить зов плоти, не более того.

Лука ушел переодеться, Эмили быстро натянула одежду, не позволяя чувству опустошенности уничтожить, перечеркнуть полученное удовольствие. Спускаясь по лестнице, она пыталась взять себя в руки. «Это было твое угощение, ты не забыла?» – мысленно сказала она себе. Да, она реализовала шанс взять то, что хотела, а она действительно хотела. И все еще хотела.

Лука уже ждал ее. В джинсах и майке. Она ни разу не видела его в джинсах. О да, он все еще желанен.

Они ехали в хостел в молчании. Открыв свою дверцу, он расстегнул ремень безопасности.

– Тебе не нужно заходить, – поспешно сказала Эмили, не желая, чтобы неловкость стерла последние остатки радости.

На этот раз Лука ее не поцеловал, просто смотрел горящими глазами, которые, казалось, прикасались к лицу, как губы.

– Я буду на связи.

Глава 6

Чем больше Лука думал об этом приключении, тем больше оно ему не нравилось. Весь день мысли об Эмили не отпускали его. Она не должна оставаться там, это для него невыносимо. Он столкнулся с ситуацией, с которой не мог смириться. И неизбежно, как это уже случилось однажды, любовь победила. Широким решительным шагом, с грозным видом он вошел в заурядный номер хостела.

– Собирай вещи.

– Прости, что? – Эмили сидела скрестив ноги на софе, ела бутерброд и читала газету. Было девять тридцать вечера.

– Ты не должна оставаться здесь, это небезопасно.

– Небезопасно?

– Небезопасно. Полно приезжих, которых ты совсем не знаешь. Своей сестре я ни за что не разрешил бы жить в таком месте совсем одной.

– А у тебя есть сестра?

– Нет, но если бы была, я бы не позволил ей оставаться здесь.

– Ты бы не позволил? – Эмили подчеркнула интонацией слово «позволил».

Он проигнорировал ее слова.

– Давай собирай вещи. Ты переезжаешь ко мне домой.

– У тебя есть брат?

– Нет. Но опять же, если бы он у меня был, я бы не хотел, чтобы он оставался здесь. И совсем неправильно оставаться здесь одинокой женщине. – Он ходил по кругу. – Если бы ты была с сестрой, другое дело. Но не сейчас.

Эмили поднялась навстречу ему, мешая ходить по комнате.

– А ты не подумал, что уехать с незнакомцем женщине еще более рискованно?

Вспышка удивления заставила его замереть на месте.

– Я не незнакомец. И ты знаешь, что со мной тебе бояться нечего.

Он видел, Эмили размышляет над его предложением. Видел, как сонные блестящие глаза расширились.

– Переезжай ко мне. Ты так и деньги сэкономишь.

Лука знал, что почти выиграл. И добавил аргументов:

– Я – герой твоего отпускного романа, правильно? Почему бы мне не обеспечить полный пакет услуг. Проживание, питание, развлечения? Помочь подумать, принять решение по поводу квартиры и работы. Я не возражаю.

– Ой, Лука, какой ты благородный, – произнесла Эмили, растягивая слова. – А что ты будешь иметь от этого?

– То, на что мы оба рассчитываем. – Его дом, его святилище, тихий, расслабляющий, и его одиночество… Но в течение нескольких дней ему придется приспосабливаться. Требование тела было слишком сильным, разрывающим границы, установленные много лет назад. И он не смог бы успокоиться, зная, что Эмили живет одна в таком хостеле. Одиночество и закрытость своего жилища от посторонних он восстановит позднее.

– Ты же знаешь, я не могу тебе отказать.

– Я на это и рассчитывал.

Боялась ли она чего-нибудь? Небольшие сомнения копошились где-то на задворках сознания. Никаких привязанностей, никаких обязательств. Но Эмили не могла устоять перед его великодушным предложением. Она современная женщина и не могла удержаться от инстинктивного, радостного ответа на это проявление мужской заботы. И хотя, возможно, это не так уж рискованно, некоторая доля безрассудства все-таки имела место. Эмили всегда недоставало безрассудства, вплоть до того дня в Вероне. Гедонизм и летнее настроение окутывали ее и сейчас, возвращая тепло итальянского солнца, вкус счастья в его объятиях. Почему бы не продлить каникулы, пусть и ненадолго? Неужели она, как сказал однажды Лука, не заслужила этого?

– Ваша комната, мадам.

Лука внес вещи в спальню, в которой они лежали прошлым вечером. Итак, границы на своем месте, она не будет спать в его постели. Эмили пересекла комнату и выглянула из окна, вечером она не заметила, что окна выходят на частный огороженный сад.

– Я покажу тебе, где находится ключ. Ты можешь выйти и почитать утреннюю газету на солнышке. Это очень приятно.

Лука взял ее за руку.

– Позволь, я покажу тебе весь дом. Ты уже видела кухню, у тебя будет своя ванная комната рядом со спальней, так что давай перейдем к развлечениям.

– Я думала, ты будешь моим весельем.

– Я буду развлекать тебя после работы.

Эмили последовала за ним в большую светлую комнату, в которой стояла софа, а напротив шкафы с книгами.

– Бери, что хочешь, а если не любишь читать… – Он нажал несколько кнопок на пульте, с щелчком и шумом половина полок исчезла, и появился гигантский телевизор с плоским монитором.

– Остроумно, ничего не скажешь.

– Совсем как у Бэтмена, правда? – пошутил он. – DVD в этом шкафу. У меня большая коллекция, но если захочешь посмотреть что-нибудь еще, дай мне знать, и я закажу с доставкой.

Большая коллекция? Там было огромное количество DVD, способное конкурировать с ассортиментом магазина, в котором Эмили работала. Хотя тематика несколько однообразна. Остросюжетные, приключенческие фильмы. Маловато романтических комедий и фильмов для женщин. Может быть, бывшая жена Луки забрала их с собой, когда они расстались? Эмили почувствовала жгучее любопытство относительно той части его жизни. Интересно, что же пошло не так? Она осторожно спрашивала его несколько раз, но задавать слишком много вопросов было опасно. В его глазах стояла боль, когда он говорил о прошлом, и сейчас Эмили не хотела испортить возникшую легкость в отношениях. Не сейчас, когда она ощутила, что это для него немного непривычно. Да и для нее выход из обыденности.

– Я вынимаю диски из коробок. Так их легче хранить.

– А они расположены по алфавиту или сгруппированы по жанрам, режиссеру или как-то еще?

– Нет. В том порядке, в котором я их покупал. В любом случае разложи их, как тебе хочется. Посмотри все или выборочно.

– Ты думаешь, я разбираюсь во всей этой технике? Стерео, ТВ, DVD-плеер, занавески.

Он засмеялся и указал в сторону двухстворчатых дверей вдоль задней стены.

– За ними находится гостиная, которой я не пользуюсь, кроме тех случаев, когда устраиваю сборища. Теперь иди за мной. Я приберег самое лучшее напоследок.

Его комната? Очень любопытно взглянуть на нее. Но когда Лука подвел Эмили к лестнице, он направился вниз, а не вверх. В самом низу они подошли к запертой двери. Нажал кнопки на коммутационной панели в стене рядом с ней.

– Я дам тебе цифровой код.

– Мне нужно двухсотстраничное руководство, чтобы запомнить, как здесь все работает.

– Это не займет у тебя много времени.

– К чему такая безопасность?

– У моей домработницы маленький сын. Я не хочу, чтобы он был здесь без присмотра.

– Что же такого может произойти в этой комнате? А говоришь, мне нечего бояться. Попробую угадать: это комната со звуковой изоляцией, в ней много электрических гитар и несколько барабанов.

Лука покачал головой.

– Винный погреб?

Он усмехнулся:

– У меня есть парочка комнат для этой цели, но основная часть коллекции находится в другом месте.

Было не ясно, серьезно ли он говорит.

– Веришь или нет, но это гораздо забавнее. – И Лука открыл дверь.

Он включил свет, и Эмили на минуту зажмурилась. Ого! Этого она не ожидала!

Внизу в мягком, нежном и теплом освещении светилась голубая гладь. Вода отбрасывала узорчатые блики на блестящие белые стены.

– О!

Бассейн занимал пространство в две улицы шириной, протянувшись на всю длину комнаты.

– Внизу маленький тренажерный зал, а за ним ванная комната. – Он спустился с последней ступеньки на маленькую дорожку, ведущую к бассейну. – Здорово, правда? – Лука стянул с себя майку, сбросил туфли и взялся за ремень.

– Здорово. – Ее улыбка становилась шире по мере того, как он стягивал джинсы. Затем последовали трусы. – Да, очень мило.

Он подмигнул, повернулся и сразу нырнул в воду, его руки двигались в виде идеальной арки. Он проплыл несколько метров, капли воды разлетелись в разные стороны, как у животного, когда он тряхнул головой.

– Не хочешь попробовать?

Эмили стояла на краю бассейна и додумалась до самого глупого повода отказаться.

– У меня нет купальника.

– Эмили, это не общественный бассейн. Тебе не нужен купальник.

Ну что ж, пришло время сказать правду.

– На самом деле пловец из меня неважный.

– Ты приехала из островного государства. Я думал, вы все рождаетесь пловцами.

– Я умею плавать. Просто не очень хорошо. Мне не нравится, если я не могу коснуться ногами дна. А мне кажется, что здесь довольно глубоко.

– Да здесь реально глубоко. Но для тебя я могу сделать глубину меньше.

– Как?

– В бассейне регулируемое дно. У меня не получится сделать это прямо сейчас, но позднее сделаю, если захочешь.

– Регулируемое дно? Зачем тогда ты сделал так глубоко?

– Я люблю нырять.

– Сальто и все такое?

– Нет, с аквалангом и дайвинг. Я здесь тренируюсь. Ты когда-нибудь плавала с аквалангом? Подводные сады красивы так же, как земные.

– Мне кажется, это не для меня. – Она покачала головой. – Я боюсь захлебнуться, утонуть, никогда не выплыть.

– Это просто. Давай заходи в бассейн. Вот здесь довольно мелко. Думай о бассейне, как об огромной ванне.

Слишком хорошо, чтобы отказаться. Прекрасно, как он сам.

– Только я не пойду туда, где глубоко. – Эмили попыталась не стесняться, пока раздевалась, но почувствовала себя лучше, когда он подплыл ближе, и чем больше она раздевалась, тем веселее становилось его лицо.

Она начала спускаться по лестнице. Гигантский бассейн, прохладный. То, что нужно.

– Ты любишь рисковать? – Он направился к ней.

– Я никогда не бывала в рискованной ситуации. – Эмили позволила ему протянуть себя по воде.

– Сейчас тебе представилась такая возможность.

Да. И она страшно рисковала. Пол бассейна резко ушел из-под ног.

– Держись за меня. – Лука обхватил ее за шею.

Их тела столкнулись, мокрые и теплые, Эмили обвила ногами его талию. Он работал ногами, чтобы держать их обоих на плаву.

– Ты ничего не боишься в жизни? – спросила она. Он казался таким сильным, уверенным в себе.

– Меня пугают вещи, которые я не могу держать под контролем, но которые влияют на мою жизнь.

– Что-то вроде ураганов?

– Ураганы в человеческом смысле.

– Как потеря мамы?

– Да, наверное, – ответил он серьезно.

– Как было в закрытой школе? – Она не могла себе представить, насколько одинок он был.

– На самом деле все складывалось не так уж плохо. Не какой-то там архетипический кошмар. У меня были хорошие учителя, стабильность – год за годом, то же место, те же люди. Мой папа оплатил первоклассное образование и все мои дополнительные расходы. Плавание, лыжи, дайвинг. Я много учился. И развлекался тоже. Гораздо больше, чем, наверное, ты. У вас с Кэт совсем никого не было?

– Мамин брат, но он жил далеко и был не в состоянии помогать нам. Но с нами все в порядке. У меня была Кэт. – Она посмотрела в толщу воды, там было реально глубоко. – Тебе нравится сюда приходить?

– Я люблю тишину. Невесомость, свободу от тяжестей.

– У тебя сейчас тяжесть на шее.

– Эмили, ты ничего не весишь в воде. – Лука усмехнулся. – Я помогу тебе нырнуть и вернуться на поверхность. Ты очень быстро научишься плавать как русалка.

Они направились в конец бассейна, она проплыла от него к краю.

– Я могу быть русалкой, играющей на мели. – Эмили взобралась по лестнице, бросила на него взгляд через плечо и рассмеялась.

Он стоял, вода стекала по бедрам, его пенис торчал из воды, как ракета, на лице застыло выражение сатира.

– Ты мне кажешься больше похожей на сирену, чем на русалку. – Игнорируя лестницу, он перепрыгнул через край. – Тебе понравится душ, он внизу.

Эмили спала так долго, как никогда в жизни. Просыпаясь потихоньку, она лежала тихо, прислушиваясь к звукам в доме. Лука, должно быть, ушел на работу. Она приняла душ в просторной ванной комнате, долго стояла под сильными горячими струями воды, смывая с себя легкую боль в теле после плотской страсти Луки. Медленно оделась, не зная, что будет сегодня делать. У нее не случалось праздников и выходных с тех пор, как она была ребенком. А сейчас образовалось время обдумать свои возможности и желания, хотя бы понять, что она вообще хочет. В животе заурчало, и Эмили прямиком направилась в кухню.

Войдя в комнату, Эмили вдруг услышала какой-то шум неподалеку. Дверь в кладовку закрыта, но открыта та, что рядом. Она подошла ближе и в середине маленькой комнатки увидела незнакомую женщину, о существовании которой не подозревала. Женщина пребывала на последних сроках беременности и выглядела так, будто проглотила пляжный мяч.

– Вы, должно быть, Эмили, – произнесла она с легким и приятным итальянским акцентом. – Я Микаэла.

Маленькая брюнетка утонула в постельном белье. Какое-то сложное устройство для глажки стояло перед ней, а вокруг были разложены кучи одежды.

Эмили кивнула, услышала шум стиральной машины и сушилки для белья.

– Я могу сама заправить постель, – поспешно предложила Эмили, глядя на горы глаженых простыней. – Не возражаете?

Микаэла улыбнулась:

– Вы остановились в комнате…

– С прекрасным видом на сад, наверное, вид с верхнего этажа даже лучше. – Интересно, личное пространство Луки, какое оно?

Эмили посмотрела на домработницу и забеспокоилась. Она беременна, и ей, конечно, не следовало мыть полы, поднимать утюг и вообще носить тяжести.

– Могу я вам помочь? – Эмили машинально прошла внутрь, взяла конец простыни, помогая сложить выглаженное белье.

– Не беспокойтесь, мне обычно помогает муж, делает всю тяжелую работу. Вы с ним уже встречались. Рикардо. Он подвозил вас из аэропорта. Лука считает, что я вообще должна прекратить работать, но я люблю что-нибудь делать. Итак, – Микаэла вышла из-за горы глаженого белья и прошла на кухню, – что мне приготовить вам на ланч?

– Ничего, спасибо. – Эмили была смущена, не привыкла, чтобы для нее готовили, и ее удивило, что уже наступило время ланча. – Позже я сама сделаю себе бутерброд. И обещаю, все уберу после себя.

Улыбка Микаэлы была почти дружелюбной.

– Если вам что-нибудь понадобится, дайте мне знать.

– Спасибо, – смущенно пробормотала Эмили, прошла в дверь и очутилась в гостиной, на которую Лука указал вчера вечером. Огромное блестящее черное детское пианино стояло в углу. Эмили подошла. Ее переполняло счастье, она не играла в течение нескольких недель. Пробежала пальцем по клавишам, ни пылинки. Она не думала, что Лука играет на пианино, как-то не вязалось с его имиджем. Но то, что он владел таким чудесным инструментом, не удивляло. Он всегда имел все самое лучшее.

Она осторожно, немного опасливо села за пианино и надавила сначала на одну клавишу, потом на другую, потом взяла аккорд. Звучало идеально, хотя, казалось, на инструменте явно давно не играли. Она растянула пальцы, чувствуя, как клавиши сопротивляются ей. Ноги осторожно коснулись педалей.

Звук был именно такой, какого Эмили добивалась. Потом она забыла все, что ее окружало, заиграла так, как не играла уже тысячу лет. Не аккомпанируя Кэт, а самостоятельно, просто для собственного удовольствия.

За спиной послышались чьи-то шаги. Она повернулась на стуле. Чуть не упав, увидела маленького мальчика, разглядывавшего ее. Как давно он здесь стоит?

– Привет, – сказала она. Должно быть, это сын домработницы, и тоже очень хорошенький.

Малыш ничего не ответил. Его глаза прицелились на пианино.

– Хочешь еще послушать?

Он ничего не ответил, но выглядел так, будто сказал «да». Эмили улыбнулась. Какой же он очаровательный!

– Тогда давай начнем. – Она повернулась к клавиатуре, не желая, чтобы мальчик застеснялся и убежал. И сразу перешла к пьесе, которую ребенок мог знать. Через несколько минут Эмили почувствовала, как он пошевелился. Взглянула на него. Уже надоело? Достаточно? Хочется сбежать? Но нет, он пристально наблюдал за ее пальцами на клавишах, и она поняла, его маленькие пальчики тоже шевелятся.

– Хочешь попробовать?

Он улыбнулся.

Сначала Эмили дрожала над детскими пальчиками, бьющими по клавишам. Но они были созданы для того, чтобы играть, чтобы их использовали и любили. И она поняла по тому, как округлились его глаза, что он хотел этого давно.

Эмили улыбалась все больше по мере того, как управляла его пальчиками. Малыш засмеялся. Эмили точно знала, что он чувствует.

– Марко.

Он подпрыгнул. Эмили тоже.

– Все в порядке.

Эмили быстро повернулась, чтобы поговорить с Микаэлой. Не хотела, чтобы его наказали. Заметила снисходительность в материнских глазах и поняла, этого мальчика никогда не наказывали. Мать что-то мягко сказала ему по-итальянски, после чего он выбежал из комнаты.

– Спасибо, – сказала Микаэла.

– Это так приятно, когда кому-нибудь нравится слушать, – просто пояснила Эмили. – Сколько ему лет?

– Почти пять. Он пойдет в школу через несколько недель.

Эмили кивнула.

– Он милый. – Она почувствовала себя свободнее. – Когда вам рожать?

– В декабре. – На этот раз улыбка Микаэлы была другой, свободной и раскованной. – Наше собственное маленькое рождественское чудо.

К тому времени, когда Лука пришел домой – довольно поздно, – страсть Эмили превратилась в лихорадку с высокой скачущей температурой. Любовь была единственным средством от безумия, кипевшего в ее крови, но, к сожалению, и причиной. Эмили встретила Луку у двери, его глаза отразили ее алчущий взгляд. Прижавшись к нему, она запустила пальцы в его волосы. Они опустились на пол, надолго слившись в поцелуе. Эмили бесстыдно раскинулась на полу, раздвинув ноги, выгибаясь под его тяжестью, пока он стягивал с нее одежду. Лука глубоко вошел в нее еще до того, как она расстегнула верхнюю пуговицу на его рубашке, обнажив тело настолько, чтобы вонзить ногти в его кожу, и она почувствовала оргазм.

– Мне мало, – прорычал он, еще энергичнее и глубже входя в нее. – Я хочу продолжить.

Лука застонал, так как она сильнее сжала бедра, задвигалась с ним в унисон, наращивая темп. Наконец Лука вскрикнул и расслабленно приник к ней.

Лежа под ним, Эмили заставляла себя игнорировать вновь возникшее чувство горечи, которое на этот раз пришло слишком быстро после физической разрядки. Она должна помнить об их соглашении и вести себя беззаботно.

– Итак, дорогой, – наигранно весело заметила она, – у тебя был удачный день?

Глава 7

– Сыграй еще раз, как ходит слон!

– Хорошо, – Эмили засмеялась, – но ты должен спеть.

Они с Марко прекрасно проводили время за пианино. Смеялись, когда Эмили намеренно брала фальшивые ноты, и игра возобновлялась снова.

– Что происходит? – Лука казался недовольным, в отличие от Эмили с малышом.

Марко отскочил от стула, Эмили отреагировала не так быстро. Она медленно повернулась. Что он делает дома днем?

– Мы играем на пианино.

– Марко! – Через мгновение Микаэла стояла в дверном проеме, а ее сын улепетывал из комнаты.

Эмили увидела тревожный взгляд домработницы, направленный на Луку. Она не осуждала ее. Было что-то в его молчаливом неодобрении, отчего ей тоже стало некомфортно. Но она не собиралась показывать это. Лука мог командовать Микаэлой, но не мог командовать ею. Она его гостья, не так ли? Не наемный работник, которому можно выговаривать за несоблюдение субординации.

Микаэла сказала что-то по-итальянски. Лука коротко ответил, блеснув зубами, и женщина ушла, улыбнувшись Эмили. Эмили едва заметила это, слишком занятая тем, чтобы проникнуть в тайну маски на лице Луки, все больше раздражаясь от невозможности это сделать.

Лука услышал, как захлопнулась дверь, и понял, Микаэла пошла на кухню. Он прошел по гостиной, не в состоянии отвести глаз от Эмили и сдержать смятение чувств.

В тысячный раз спрашивал себя, что он делает. Передернул плечами, потому что не знал, и это раздражало его. Он не мог оставить ее в хостеле и правильно сделал, когда привез сюда. Она оценила это, и между ними разгорелась взаимная страсть. Но ему было ее мало. Даже наоборот, желание возрастало. Прошло только два дня, а он пришел домой днем, чтобы увидеть ее, поговорить с ней, провести время.

Опасливым движением она повернулась в сторону, повела рукой:

– Чудесное пианино. Я надеюсь, ты не возражаешь?

– Возражаю.

Эмили растерялась, услышав прямой ответ.

Лука заставил себя объясниться:

– Я сидел рядом с мамой, когда она играла. Это было одно из немногих счастливых мгновений до того, как она заболела.

– Это ее пианино?

– Нет. Мой отец избавился от него вскоре после ее смерти, оно должно было стать ее.

– Вот почему оно у тебя?

– Мне нужно было что-то, чтобы заполнить пространство. – Он пожал плечами. – Я не знал, что ты играешь.

– Я аккомпанировала Кэт долгие годы.

Только Кэт больше не нуждалась в ней.

– Ты сыграешь для меня? – Ему захотелось сесть туда, где сидел Марко.

– Может быть, позднее. – Эмили закрыла крышку.

Он собирался забрать ее с собой на ланч. Это ее первая поездка в Лондон, она до сих пор не осмотрела его лучшие достопримечательности. Не так весело бродить по городу в одиночку. Луку не волновали достопримечательности, когда ездил на работу, он фокусировался на своих делах. Но вдруг возникла прихоть понаблюдать, как Эмили будет наслаждаться Лондоном, увидеть, какая она будет красивая, изучая город. Эта идея влетела в комнату из окна, когда он смотрел на нее, сидящую за его пианино.

– Ты была в этой же майке на Арене. – У Луки пересох рот, все чувства сконцентрировались на Эмили. Страсть оказалась сильнее, чем всегда. Он подошел ближе, наблюдая за ее реакцией, видя, как участилось ее дыхание, грудь напряглась и отяжелела, губы приоткрылись.

– Да.

Лука взял ее лицо в ладони, гладил высокие, гладкие скулы, близко наклонившись. Пальцы скользнули в ее волосы. Он разглядывал порозовевшее лицо, блестящие огромные глаза, и его ударило током, когда она слегка наклонилась к нему. Именно то, чего ему хотелось. Он поднял ее на руки и понес в комнату, закрыв дверь ногой.

Когда Лука положил Эмили на кровать, она с трудом пробормотала:

– Микаэла, Марко.

– Они не услышат нас. – Он закрыл ее губы своими, целуя и глубоко проникая языком. И все это время он отказывался думать, анализировать, почему, когда он прижимается к ней, как сейчас, его душа парит и так хочется летать.

Эмили накинула на себя простыню и смотрела, как он идет в смежную ванную комнату и быстро принимает душ, перед тем как одеться. Лука выглядел не так, как темный ангел, которым казался раньше. Теперь выражение лица стало мягче. Он улыбался, натягивая брюки.

– Ты за этим пришел домой?

– На самом деле нет. – Он усмехнулся и быстро поцеловал ее в губы. – Я вернусь вечером. – Лука вышел быстрее, чем она успела что-либо сказать.

Через несколько минут Эмили услышала, как он говорит по-итальянски и высокий голос Микаэлы, раздавшийся в ответ. Эмили вздрогнула. Он поправлял ремень, когда выходил из комнаты. Было совершенно очевидно, что они занимались сексом. Впервые за последнее время она почувствовала смущение.

Что это, как не приключение в чистом виде? Не важно, что ей было приятно, нравилось чувство близости, пришедшее с поцелуями. Но была ли она на самом деле, эта близость? Луке нужен только секс.

Достаточно ли она хороша для маленького романа? Не мог он хотя бы притвориться, как тогда в Вероне, устроив превосходный пикник с дорогим вином и остроумными сладкими разговорами? Или считает, что не стоит больше беспокоиться? Знает, она уделит минутку, как только он на нее посмотрит?

Это похоже на правду. Проклятье. Да, она не откажет. Потому что никто на земле не сравнится в постели с Лукой, его руками и телом.

Потом Эмили ушла гулять, несколько часов бродила вдоль реки, стараясь понять, как устранить трещины, возникшие в этом приключении. Не хотела, чтобы все закончилось, но для этого надо пересмотреть существующие правила.

Лука вернулся домой так скоро, как мог, официально не объявляя праздничный день. Кого он обманывает? Его мозг ушел в самовольную отлучку уже давно. И оставив ее пораньше, он тут же нашел повод вернуться. Еще один нелогичный поступок, еще один момент безумия. Он никогда прежде не ревновал к четырехлетнему мальчику, но теперь все бы отдал, чтобы сидеть там, где тот сидит, чтобы ему улыбались и уделяли внимание.

Еще сильнее ему хотелось взять несколько дней отпуска и свозить Эмили куда-нибудь на экскурсию, устроить настоящие каникулы. Однако как только возникла эта дразнящая идея, стиснул зубы. В данный момент он находился в ситуации, которой всегда противился: у него появилась любовница и, хуже всего, она живет в его доме. Несмотря на то что он пытался держать свою обычную дистанцию общения, с каждым днем она сокращалась все больше, а желание ее соблюдать уменьшалось еще быстрее.

Ему пришлось бороться с собой. Необходимо покончить с этим как можно скорее из-за риска утонуть в близких отношениях. Из-за того, что он однажды уже потерял их? Те отношения, которым он никогда не изменял. Потеря Никки – самое страшное, что случилось с ним в жизни. Ни в коем случае нельзя допустить повторения ситуации. Сейчас нужно немного развлечься, он заслужил эту радость долгими годами тяжелого труда, но ничем, кроме развлечения, это не будет.

Однако, войдя в дом и обнаружив, что Эмили нет, он очень расстроился. Сел за кухонный стол и открыл пачку гриссини, которую попросил купить специально для нее. Погрыз хлебную палочку, чтобы хоть чем-то заняться.

Лука взглянул на часы, на небо. Скоро уже совсем стемнеет. Может быть, она пошла навестить Кэт? Или оставила его? Подумав об этом, он пошел в ее комнату. Почувствовал облегчение, увидев, что рюкзак на месте, а вещи разбросаны на столе.

А затем нахлынувшее раздражение смело все добрые чувства. Ну и где же она? И с какой стати его это волнует? Именно этого он опасается. Так о ком-то заботиться. Дожидаясь Эмили, он успокаивался, хрустя гриссини. Ему не хотелось никого ждать, вот так сидеть, ничего не делая, позволяя кому-то напрягать его эмоционально.

Он налил вина, выпил, решил, что подождет Эмили до девяти часов, а потом начнет искать в окрестностях дома.

Через десять минут послышался стук двери, и он побежал на звук.

– Где ты была? – Он почти рявкнул, затем глубоко вдохнул, заставляя себя остыть.

– Я гуляла. – Эмили выглядела удивленной. – Не думала, что ты так быстро придешь.

Да. Обычно он приходит позже. Но в этом случае его не ждет на диване большое искушение. Эмили исключение.

Она где-то бродила и сейчас выглядела измотанной.

– Заходи и поешь. Ты выглядишь усталой.

Она села за стол и взяла гриссини, в то время как он налил большой бокал красного вина. Не дав ей времени выпить и немного поесть, он спросил:

– Где ты была?

Эмили пожала плечами:

– Гуляла вдоль реки. – Она похрустела минутку. – Очень приятный вечер. Многие люди вышли из пабов.

– Ты никуда не заходила?

– Нет. Одна? Нет.

Он не гулял вдоль реки много лет. Эмили права, до сих пор Лука почти не бывал дома, работал, изучал рынки США. Он выглянул в окно. Был теплый вечер. Неплохо бы выпить у реки.

Но потом он вспомнил, как беспокоился, когда ее не было дома, как это неприятно, и отказался от такого каприза. С него на сегодня довольно искушений. Он поставил перед ней тарелку с сыром и мясом.

– Как давно ты разговаривала с Кэт?

Эмили лучше выходить в город с сестрой, тогда бы он не изводился чувством вины или переменчивым настроением.

– Давно. – Эмили не сводила глаз с тарелки. – Она занята.

Занята собственным эгоизмом.

Он не стал углубляться в эту тему, позволив ей спокойно поесть, рассказывая дурацкую историю про подводное плавание. Когда она закончила есть, он убрал тарелку, предложил:

– Давай сходим куда-нибудь в приятное место.

Эмили выглядела устало. Ему хотелось заставить ее улыбнуться, казалось, он знает, как это сделать. Лука провел ее в гостиную, слегка подтолкнул к софе и отошел к магнитофону выбрать музыку.

Эмили вздохнула, когда нашла нужную страницу в книге и попыталась сконцентрироваться на чтении, думая о том, нужно ли ей в самом деле набраться мужества и напомнить о правилах или оставить все как есть. Она гладила его по голове, не в состоянии устоять и не прикоснуться. Лука повернул к ней лицо. Она сначала почувствовала его тепло через блузку, а потом – его пальцы, дыхание, губы на своем теле.

Он отбросил книгу на пол. Эмили слегка отодвинулась и посмотрела вниз.

– Ты же все равно не читала, – попытался оправдаться он.

На этот раз Эмили наклонилась вперед, так что затвердевшие соски коснулись его рта.

– Ты мне не давал это делать.

Лука и не отрицал, он дразнил ее, прокладывая кончиком языка дорожку по ее телу. Эмили вздохнула, закрыла глаза и сдалась.

Но он остановился и улыбнулся, когда она посмотрела на него.

– У меня кое-что для тебя есть.

И, сунув руку под диван, вытащил маленькую прямоугольную коробку.

Эмили взглянула и удивилась, как сильно может вдруг забиться сердце. Она знала этот бренд, всемирно известный ювелирный бутик. Приказала себе успокоиться. Это не кольцо. Кроме того, не хотелось никаких коробочек, ей хотелось…

– Лука.

– Открой.

Это оказалось немного сложнее, чем показалось сначала. Когда, наконец, щелкнул замочек, она взглянула на содержимое. Смущение ослепило ее. На подушечке из синего, почти черного бархата лежал самый дорогой браслет из тех, что она видела в жизни. Прекрасное украшение ярко играло гранями даже в коробке. Алмаз, еще алмаз, еще алмаз, они были соединены тонкой платиновой цепочкой.

Ее сердце совсем остановилось. Зачем он дарит ей такую вещь? Она прикусила щеку. Зачем это?

– Лука?

Глядя Эмили в лицо, он, должно быть, заметил ее смущение.

– Не волнуйся. Он недорогой.

– Не обманывай меня, Лука. – Она отодвинула коробочку и встретилась с ним глазами. – Это даже неприятно.

Он ответил прямым взглядом.

– Мне это ничего не стоило. Просто безделушка.

Для Эмили это не был просто пустяк. Неприятные вопросы переполняли голову. Невероятно мерзкие вопросы. Это часть его обычной игры? Он покупает такие красивые украшения всем своим любовницам? Что значит этот маленький пустячок? Конфета, чтобы подсластить расставание? Он сам покупал браслет или отправил за ним секретаршу? Или у него несколько таких украшений в запасе, в ящике стола его тайной спальни, куда никому не позволено входить, как в башню Синей Бороды? Злые мысли наплывали и наплывали, черными вихрями кружась в голове и затуманивая взгляд. Браслета она уже почти не видела. Классический, элегантный, ошеломляющий. Ничего общего с ней.

– Зачем? – Единственное, что удалось произнести.

Лука поднялся, и ее коленям стало холодно.

– Мне захотелось.

Так просто? Ему захотелось. Именно так он все и делал в жизни, просто и ясно.

– Тебе захотелось? – Ей в самом деле очень нужно было понять.

– Просто так. – Он пожал плечами. – Ты заслуживаешь того, чтобы тебя испортить.

– Почему ты так думаешь?

– Эмили, перестань, тебе нелегко пришлось в жизни.

У нее все внутри похолодело.

– Ты меня пожалел, Лука?

– Нет. Ты же знаешь, что нет.

– Тогда как?

– Я не знаю. – Он нахмурился. – Мне кажется, ты заслужила.

– Заслужила? Как любовница?

Эмили совсем расстроилась и была готова взорваться. В напряженном молчании смотрела на него. Он ответил жестким взглядом, даже челюсть стала более квадратной и тяжелой. Наконец, Лука медленно покачал головой:

– Зачем ты меня пытаешь? Я просто хотел сделать тебе приятное. Подарить что-то красивое. Думал, это будет хорошо выглядеть. У тебя такие красивые руки, запястья.

Сейчас он казался разочарованным, и, несмотря на холод отчуждения, все еще разделявший их, она не могла удержаться от улыбки.

– Красивые запястья?

– Да. Очень тонкие.

Она опять посмотрела в коробку, скрывая противоречивые эмоции.

– Спасибо.

Отчасти взволнованная, польщенная, согретая, отчасти глубоко сомневающаяся. Несмотря на дорогой ценник, эта вещь заставила почувствовать себя дешевкой. Ей от него нужны не побрякушки. Лучше вообще ничего не получать в подарок. Однажды он настаивал на «ни к чему не обязывающем» романе, теперь подарил это? Ей не нужна неразбериха в отношениях, а он только что растревожил самую больную рану. Эмили захотела большего. Слов, смысла, эмоций.

Пытаясь это скрывать даже от себя, она повернулась к нему, вдыхая его запах, прижавшись носом к теплой шее и ожидая ответа, который всегда хотела услышать. Коробочка соскользнула на пол, когда она прижалась к нему. И заставила себя замолчать, прижавшись губами к его коже.

Через несколько часов Эмили лежала, притворяясь, что спит. Она чувствовала исходящее от него беспокойство, которое он не мог унять. Лука двигался тихо, но она почувствовала, как дрогнула кровать, когда он встал. Короткое дуновение прохладного воздуха, когда поднял покрывало. Сейчас он поправлял одеяло вокруг нее. Она не открывала глаза, пытаясь задержать на лице выражение расслабленности, будто во сне, потому что знала, щели в занавеске пропускают свет от уличных фонарей и Лука сможет заметить ее беспокойство.

Должно быть, у нее хорошо получалось, он ничего не сказал, мягко провел пальцем по ее плечу и вышел.

Первый раз он сказал, что должен поработать. Второй раз – проверить электронную почту. Сейчас даже не извинился.

Каждую ночь в какой-то момент он уходил. Не хотел утром просыпаться с ней, начинать день, лежа рядом. Это только подчеркивало уровень их отношений, точнее, полное их отсутствие. Пока все согласно их договоренностям. Эмили поняла, она больше этого не хочет.

Глава 8

Лука появился через пару часов после того, как ушел на работу. Эмили в одиночестве сидела за пианино.

– Звонил твой друг Паскаль. – Она прекратила играть, как только почувствовала, что он приближается. – Сказал, что с нетерпением ждет встречи с тобой сегодня за ужином и надеется, что Микаэла еще не ушла в декретный отпуск.

Он остановился на полпути.

– Ты отвечала на телефонный звонок?

– Да. – Подняв брови, она встретила его твердый взгляд.

– Почему ты не позволила это сделать Микаэле?

– Микаэлы не было рядом. Позвонили буквально перед ее приходом.

– Почему ты ответила? Пусть бы телефон звонил!

– Это нормально – поднять трубку и ответить, когда телефон звонит. Почему я должна оправдываться? – Эмили ощетинилась и резко продолжила: – Да, я ответила на телефонный звонок. Мне очень жаль. Это в списке того, что мне не позволено? – Она закрыла крышку пианино. – Возможно, тебе следует составить список того, что я должна или не должна делать. – Она выдержала паузу, чтобы набрать больше воздуха, понимая, что настал момент заново обсудить правила игры. – Что мне делать, если кто-нибудь зайдет, неужели прятаться в шкафу?

Лука сделал резкий шаг в сторону.

– Эмили, не говори глупости.

– И не собираюсь. Я счастлива быть минутным приключением, но не собираюсь прятаться, словно тайная любовница.

– Я не…

– Если тебе нужна личная игрушка, почему бы не купить надувную куклу?

– Кукла не будет так сексуально вздыхать, как ты. – Он повернулся к ней спиной. – Я позвоню Паскалю и отменю встречу.

– Зачем? – Пришлось признаться себе, что она умирает от любопытства увидеть кого-нибудь, кто знаком с Лукой лично и не по работе. – Из-за меня?

Лука выглядел так, будто ему неловко.

– Мне нужно сохранять репутацию.

– Какую репутацию? – И как, черт возьми, она может ей повредить? – А что плохого в том, что у тебя есть любовница? – По тому, как он вдруг застыл, она поняла, что неудачно подобрала слово. – Любовница, да. Почему меня вообще надо как-то определять? – Она опять быстро поменяла линию поведения. – А может быть, ты просто решил мне помочь?

– Это деловой ужин. А я не смешиваю бизнес и личную жизнь.

Итак, он действительно не хотел ее ни с кем знакомить.

– Ерунда, глупое оправдание, ты не хочешь строить отношений с текущей любовницей. Ничего, кроме постели. – Она не поверила, что этот ужин деловой. Зачем Паскалю звонить так рано утром домой? Откуда он знает о Микаэле и ее ребенке? Почему просто не оставил сообщение рабочему секретарю? – Я действительно не гожусь для того, чтобы меня показывать людям? Недостаточно хороша для общения с твоими друзьями и коллегами?

«Достаточно хороша, чтобы спать со мной?» Неужели он думает, что все необходимое ей для счастья сосредоточено в нескольких алмазах?

– Ты лучше всех. – Лука покраснел. – Но обычно у меня здесь не останавливаются женщины.

– Хорошо, я могу уехать устроиться в B&B и зарабатывать на хлеб, заправляя там кровати.

– Не говори глупости.

– Да, заправлять там кровати или давать представление в твоей кровати.

Вот теперь он действительно разозлился.

– Ты не из тех, кто привык зарабатывать деньги на улице.

Она кивнула:

– А ты обращаешься со мной как с проституткой.

– Это не так, ты знаешь.

– Нет, не знаю! Иди на свой проклятый ужин. А я вернусь в хостел. – Она взяла кардиган, намереваясь хлопнуть дверью. – Трахай сам себя, Лука!

Он схватил ее за руку, вырвав кофту из пальцев и отшвырнув далеко назад.

– Нет! Ты не должна так говорить и думать, что можешь просто уйти! Какого черта ты от меня хочешь?

– Я не знаю! – закричала она в ответ. – Но скажу тебе, чего не хочу. Мне не нужны твои деньги. Мне не нужны от тебя вещи.

– Это ты о браслете? Прекрасно. Я никогда не буду тебе ничего покупать, если это так ужасно меня характеризует. Что еще, Эмили?

– Это ты мне должен сказать.

– Мне больше нечего предложить. Ты знаешь. Предлагаю просто хорошо провести время. И все.

– Хорошее времяпрепровождение – не только секс. Ты мог бы выказать мне элементарное уважение. Уделить время.

– Мне нужно работать, Эмили.

– Двадцать часов в сутки.

– Да, обычно так. Но не на этой неделе. Как ты могла заметить, сейчас днем я дома.

– И с какой целью? Кувыркнуться в постели?

– Секс без запретов, и ничего больше. Твоя идея.

– Полный сервис выходного дня. Твоя идея.

– Ты говоришь о развлечениях на борту?

– Абсолютно верно. – Рассерженная и взволнованная, пытающаяся скрыть сердцебиение, она отвела глаза и отвернулась. – Я не должна здесь оставаться. Я должна уйти.

В воздухе повисло молчание.

– Может быть, ты и должна, – сказал он мягко. – Но не можешь, не так ли?

– Да, не могу, – призналась она. – Потому что дура и все еще хочу тебя. Мне очень трудно отказать тебе. Когда ты так смотришь на меня, говоришь со мной, мой мозг твердит одно, а рот – совсем другое. Искушение, Лука. – Она посмотрела на него. – Ты – воплощенное искушение и соблазн.

Задумчивые, почти черные глаза доминировали на его лице.

– Ты тоже, Эмили. – Его губы растянулись в самой маленькой из усмешек. – Мне кажется, неплохо получать соблазнительные предложения время от времени. Не так уж часто это случается.

Для нее нет, но для него, должно быть, постоянно. Он очень привлекателен, и все женщины на километр вокруг хотели бы сейчас оказаться на ее месте. Ей ненавистна сама мысль об этом.

– Я забыл об ужине. Пойду скажу Микаэле.

Эмили, чувствуя себя неловко, использовала шанс, чтобы нанести ответный удар.

– Собираешься взвалить ужин на нее в столь поздний час?

Он покосился:

– Микаэла привыкла обслуживать меня.

– Ты предполагаешь, что она будет обслуживать тебя за столом?

– Конечно. Это ее работа.

– Как насчет Марко?

– А что с ним?

– Кто за ним присмотрит?

– Рикардо, конечно. У ребенка есть отец. А что ты думаешь, отцы не способны присмотреть за своими отпрысками?

Не все отцы. Она вздрогнула. Он поднял руку, тень пробежала по его лицу, но она ответила раньше, чем он смог развить эту неприятную тему.

– Я абсолютно уверена, что он справится с этим прекрасно, но мне кажется, ты найдешь для него другую работу! – взорвалась она.

– Ну, знаешь, я не собираюсь заставлять его сегодня мыть бассейн. Послушай, Эмили, Микаэла и Рикардо работают у меня в течение многих лет. Я плачу намного больше средней зарплаты, и все мы счастливы. Мне кажется, тебе не стоит беспокоиться.

– Ты видел, как она гладила чертовы простыни?

– Что? – По его ошеломленному взгляду она поняла, что задела его за живое.

– Гладила твои простыни. Что за необходимость была в этом, о, лорд и господин? Она в них утонула. И что это за простыни, king size plus?

– Гладила мои простыни?

Эмили кивнула так вежливо, будто это преступление века.

– Горы простыней, а она на последнем месяце беременности.

– Ты права, это пустая трата времени, особенно имея в виду, что я заставлю тебя их измять. Вычеркну это из списка ее обязанностей, – сказал он с сарказмом.

Победа была горькой и не полной. Это не она измяла его простыни, не так ли? Не те, которыми была застелена его кровать в личной берлоге. И заносчивое предположение, что она их собирается измять, хотя, конечно, собиралась, будучи уверенной в том, что нужно поставить точку.

– Ты можешь думать все, что угодно, но это не дает тебе права быть таким высокомерным. Ты поэтому развелся? Твоя жена просто больше не смогла выносить такого отношения?

– Я не разводился.

– Что?

Лука заледенел, повторяя слова медленно и холодно:

– Я не разводился.

Эмили уставилась на него. Не разводился? Где-то здесь находится его жена? Неприятная слабость и гнев поднялись в ее груди, прожгло чувство горечи.

Не важно, что он не хотел, чтобы люди знали, что она живет здесь. Не важно, что он не хотел, чтобы она спала в его постели, ее запах перемешивался с запахом его отсутствующей жены. Это всего лишь отпускной роман. Бешенство лишило ее рассудительности и логики.

Она могла поклясться, что видела на его лице виноватое выражение перед тем, как за ним последовала вспышка гнева. Что случилось? Она оставила его? Он оставил ее? Эмили потеряла нить рассуждений при одной мысли о его неверности. Каждая клеточка ее тела отказывалась в это верить. Даже несмотря на то, что она знала… он должен… должен…

От охватившей ярости все покраснело в глазах. Эмили открыла рот, чтобы выплеснуть весь яд на Луку, но он, тоже явно раздраженный, опередил:

– Она умерла. – Его губы едва двигались, когда он выговаривал эти слова.

Прошла целая минута, пока Эмили шевельнулась. Ему она показалась очень долгой, напряженной от усилия сдержать накал эмоций.

Наконец Эмили мучительно вздохнула. Раскаяние, жалость, отчаяние взорвались внутри ее. Ее глаза, нос горели так, будто она вдохнула ядовитый газ.

– Лука, – она осеклась, – мне так жаль. – Не из-за его потери, а оттого, какие мысли посещали ее несколько секунд назад и, она знала, были написаны у нее на лице. – Почему ты мне не сказал?

– Почему я должен говорить?

Ее передернуло. Это больно. Тяжелое, непростительное и горькое напоминание о ее статусе пустого места. Она услышала, как он тихо ругается.

– Эмили.

– Да, ты прав, – пробормотала она, двигаясь по направлению к двери. – Это не мое дело.

– Прости, я не подумал. – Он схватил ее за руку. – Я не это имел в виду. – Он твердо держал ее за руку, пришлось остановиться. – Это было давно, и я не люблю думать об этом, говорить.

Она моргнула.

– Ты меня тоже прости. – Она не могла на него смотреть. – Мне не следовало быть такой грубой.

– Не уходи. Мне нужно поговорить с Микаэлой.

Лука встал рядом с дверью и позвал Микаэлу.

Они поболтали несколько минут. Эмили не разобрала ни слова из их разговора. Зато теперь прекрасно понимала, почему он держал ее и весь мир на такой дальней дистанции. Он не только похоронил жену, вместе с ней он похоронил свое сердце.

Лука снова появился в дверном проеме:

– Ужин в восемь часов.

– Не собираюсь присутствовать на нем.

– Нет, ты будешь на нем. – Он пересек комнату и заполнил собой все пространство так, что у нее участился пульс. Боже, думать становилось невозможно, когда весь кислород, казалось, исчезал в его присутствии. – Мы еще не закончили с тобой. И ты это знаешь. Кроме того… – Он глубоко втянул воздух и попытался казаться легкомысленнее. – Ты сделаешь мне одолжение. На самом деле я бы высоко оценил твое присутствие.

Почему? Что означала эта полная и, очевидно, сознательная смена настроения?

– К нам на ужин придут два человека. Паскаля, с которым ты разговаривала, я знаю много лет. Он был моим учителем. Прекрасный знаток рынка и научил меня всему. Счастливо женат последние пятьдесят лет. Хотел того же для меня и озаботился тем, чтобы найти мне хорошую жену. Он всегда приводит с собой возможную кандидатку на ужин. Сегодняшняя дама – консультант одной из его дочерних компаний. Он приводил ее последние два раза. Ты станешь хорошей защитой от нее.

– Ты хочешь, чтобы я…

– Защитила меня от нежеланного вторжения другой женщины, да. – Его губы попытались улыбнуться, но, в конце концов, все должно иметь свои границы.

– Это глупо.

Действительно глупо. Будто он когда-нибудь в этом нуждался. Лука, очевидно, не хотел никакой замены своей жене. Он не мог дать вразумительное объяснение, в этом все дело, не так ли? Она просто его щит от другой женщины, пытающейся подобраться ближе, хороший щит, поскольку уже знала свое место.

Внезапно Эмили расхотелось защищать Луку. Было больно, и она хотела, чтобы он сейчас же выложил карты на стол. И, поскольку он изменил планы на сегодняшний вечер, возникло желание покончить со всеми тайнами, все понять перед тем, как уйти. Что случилось с его женой? Как давно это было? И как выглядит женщина, которая придет вечером? Почему его учитель думает, что она будет ему хорошей парой? Эмоции зашли в тупик, ревность уже была готова поднять флаг.

– Ты спал с ней? – Она не пыталась смягчить грубость вопроса, просто хотела знать.

– Нет. – Его губы затвердели.

– Ты хотел?

– Нет.

Ага. Консультанты обязаны быть красивыми и стройными, ухоженными, как бриллианты, и она не верила, что женщина не интересовалась Лукой. Нет в мире женщины, которой он был бы неинтересен.

Он опять разозлился:

– Если бы я хотел, уже имел бы ее.

К настоящему моменту Эмили передумала достаточно, чтобы поверить ему. Он решительно делит свою жизнь на отсеки и очень дисциплинированный, чтобы размывать границы дозволенного им самим. Слишком много боли в прошлом?

Лука наклонился, пристально глядя ей в глаза, все еще чувствуя потребность говорить на повышенных тонах, и выстрелил словами ей в лицо:

– Значит, так, Эмили, мне некогда тратить время на пустую болтовню. – Он стиснул зубы. – В восемь вечера. Здесь. Надень что-нибудь поприличнее.

Эмили отпрыгнула, услышав такие бесцеремонные и наглые инструкции, будто получила пощечину, вся ее симпатия мигом улетучилась. Значит, он думает, она поставит его в неловкое положение? У нее плохие манеры? Нет вкуса? Очевидно, нет хорошей одежды? И он не выходит с ней, потому что она недостаточно хороша, чтобы их видели вместе?

Секунду Лука стоял, уставившись на нее, удивленно и расстроенно пыхтя. Короткое, резкое, грубое ругательство, и он ушел. Через три секунды дом затрясся от того, как он хлопнул дверью.

Глава 9

Эмили сосчитала до двадцати и отправилась на поиски гриссини. Нужно что-нибудь пожевать, заглушить злость и избавиться от чувства вины, именно сейчас в ней предостаточно скопилось и того и другого.

Микаэла сидела на скамейке в кухне, с трудом поддерживая обычное дружелюбное выражение лица. Эмили зашла в кладовую, чтобы понять, что из их разговора та слышала. Кровь прилила к щекам. Вчера утром они с Лукой уподобились кроликам, сегодня орут друг на друга. Это не способствует приятной рабочей атмосфере. Но Микаэла была занята приготовлением пищи, ни на что не отвлекаясь.

– Где Марко? – Еще одна ужасная мысль пронзила ее: неужели бедный малыш прячется где-нибудь под лестницей?

– Он сегодня играет у соседей.

Эмили с трудом выдохнула, обрадовавшись тому, что мальчик не стал свидетелем этой бойни.

– Прошу прощения, если я…

Микаэла положила на стол нож, которым резала помидоры, и энергично повернулась к ней лицом.

– Я хочу тебе кое-что сказать. Это очень личное, надеюсь, ты не будешь возражать. – Все выглядело так, будто предыдущие пять минут она сочиняла речь и, наконец, решилась произнести ее вслух.

Гриссини застыла в воздухе на полдороге ко рту, Эмили пыталась понять, к чему она клонит.

– Мы никак не могли зачать ребенка. Делали попытку за попыткой в течение долгого времени. Но безуспешно. Потом поняли, что нам нужна помощь.

Эмили моргнула. Она ожидала чего угодно, только не этого.

– Вся моя семья живет в Италии. У нас не было достаточно денег, и нам не к кому было обратиться за помощью.

– За помощью в чем? – Эмили не успевала следить за рассказом Микаэлы.

Глаза Микаэлы потемнели и светились, голос дрожал от волнения.

– Лука подарил нам Марко.

На мгновение, ужасное, вызванное ревностью мгновение, подлое и омерзительное мгновение, Эмили подумала, что Лука стал отцом детей Микаэлы.

– Он дал нам деньги.

Эмили положила гриссини на стол и осела на скамейку. Что сегодня за день такой, она все время делает неправильные выводы?

– На лечение. На докторов.

Слава богу, Микаэла, казалось, не заметила ее коллапса и быстро принялась рассказывать подробности:

– Мы наблюдались в частной клинике несколько лет. Тысячи и тысячи фунтов на лечение, столько, сколько нам было нужно. Он сказал, что это без ограничений и все целиком зависит от нас.

Она взяла нож, наклонила голову и принялась нарезать помидоры.

– Он сказал, что это входило в стоимость нашей страховки, как его работников. Но это полностью зависело от него.

Потом она проницательно посмотрела на Эмили, ее забота и благодарность была очевидна по тому, как глаза наполнились слезами и с какой теплотой она говорила.

– Он слишком много работает, слишком жестко относится к себе. Он очень хороший человек. И заслуживает…

– Чего?

Неудивительно, что они так лояльны по отношению к своему работодателю, счастливы все бросить и бежать по первому зову. Неудивительно, что она гладила его проклятые простыни.

– Он заслуживает того, чтобы быть счастливым.

Эмили закрыла глаза. Да, это так. Но не все ли заслуживают того, чтобы быть счастливыми? И она в том числе.

– Лука заслуживает такого же счастья, какое дал Рикардо и мне.

Любовь. Дети. Семья.

Эмили почувствовала дурноту. Оказывается, Лука уже почти имел это все, только потерял, и теперь вообще ничего не хочет. А она, не зная этого, поиздевалась над ним.

Очень хотелось, чтобы он предупредил об этом заранее. Она же рассказала ему о своих родителях. Но он, похоже, даже не собирался откровенничать с ней. Она катала хлебную палочку вперед и назад по скамейке. Думала о том, что Микаэла рассказала ей, и зачем она это сделала? Из-за того ли, чтобы помочь увидеть Луку в лучшем свете?

– Как давно вы работаете на него?

– Почти восемь лет. Он говорил, что мне нужно взять отпуск, когда я забеременела, но мне нравится работать. Это успокаивает.

Эмили поняла. Не так ли она поступала дома, занимала себя работой, чтобы похоронить свои страхи? Сейчас ее губы горели от желания задать вопрос о прошлом Луки. Но она не могла. Это было бы похоже на праздное любопытство, и, возможно, Микаэла не захочет ничего рассказывать. Она могла поделиться историей своей жизни, но не историей жизни работодателя. Ее преданность слишком сильна. Эмили не хотелось ставить женщину в неловкое положение. Кроме того, она уже достаточно услышала от самого Луки.

Он был для нее таким жизненным испытанием, а теперь, после упоминания об этой женщине за ужином, она почувствовала еще и желание посоревноваться. Она ему еще покажет, ему и им всем, какой чертовски стильной и элегантной может выглядеть.

Но для этого надо иметь что-нибудь «приличное»! Рюкзак полон легкими летними брюками, юбками и старыми майками. Ее гардероб какое-то время не был приоритетом. В общем, никогда не был. И прическу делала себе Кэт, и модную одежду покупали для нее. Как певица, она нуждалась в этом. Эмили, аккомпаниатор, нуждалась только в черном топе и брюках, чтобы не очень выделяться.

Она посмотрела на Микаэлу, на то, как та была по-итальянски шикарна и прекрасна, несмотря на живот размером с арбуз – чемпион сезона. Эмили нужна любезная помощь.

– Ты не могла бы мне порекомендовать магазин, в котором продается хорошая, но не очень дорогая одежда? Что-нибудь подходящее для вечеринки?

Микаэла, полностью восстановившая самообладание, широко улыбнулась. Она не просто дала ей название магазина, она показала его на карте.

Лука оттолкнулся от рабочего стола. Чувство вины жгло подошвы, как языки пламени небольшого костра, в который он нечаянно наступил босыми ногами. Он нетерпеливо двинулся, пытаясь затоптать неприятное ощущение. Помимо этого дискомфорта, раздражение жгло спину. Он не хотел устраивать торжественный ужин, куда-либо выходить. Он просто хотел остаться дома с Эмили. Единственное, что успокаивало, – ее признание. Она не может уйти от него сейчас. Хорошо, ведь он не может ее отпустить.

Он сердился не оттого, что она заставила его думать о Никки, а оттого, что она подумала о нем плохо. Но, в конце концов, почему бы и нет? Он подчеркивал временный, ничего не значащий характер их отношений. Конечно, она могла подумать, что он поступает так со всеми своими женщинами. Но ее осуждение ранило его. То, что Эмили думала о нем, имело значение, в этом основная проблема.

Лука остановился в углу кабинета, где оконные стекла сходились друг с другом, образуя живописный вид на город. Паскаль тоже проблема. Если бы позвонил кто-нибудь другой, никакого спора не возникло бы. Но чтобы Паскаль и Эмили встретились? Лука чувствовал дискомфорт при мысли об этом.

Но он должен был принять его. Паскаль редко приезжал в Лондон последнее время. В какой-то степени Лука даже хотел этой встречи, но это ничто по сравнению с желанием провести весь вечер наедине с Эмили. Чувство вины укусило опять. Старик так много для него сделал. Он его должник. И хотя Паскаль настаивал на том, чтобы посмотреть, как Лука устроился на самом деле, все не так уж просто. Он был там, когда умерла Никки. Единственный человек, который знает все. Они почти никогда не говорили об этом, но это не значит, что не думали.

Он пришел домой, остановился на кухне, чтобы проверить, как дела у Микаэлы. Он и не знал, что она гладит его простыни, подразнил ее и попросил прекратить это занятие. Женщина улыбнулась и отмахнулась от него. Он глубоко вдохнул, втянув носом ароматы приготовленной пищи. Конечно, она держала все хозяйство в руках. Он платил этой паре в три раза больше, но они того стоили. Они преданы ему, трудолюбивы, и работали сверхурочно, если было нужно. Это случалось нечасто, как думала Эмили. Ни разу с тех пор, как Микаэла забеременела.

Лука не пошел искать Эмили, не беспокоясь, что она может уехать после утреннего разговора. Он несколько дней назад попросил Микаэлу дать ему знать, если Эмили соберется уйти насовсем. Он принял душ, переоделся и направился к комнате Эмили, заправляя рубашку в брюки. Постучался и сразу вошел. Бросил на нее один только взгляд и был рад, что успел отдышаться. Теперь воздух перестал поступать в легкие. Они прекратили работать. И все остальное тоже, включая часть тела ниже ремня. А затем сердце сильно забилось.

Это было простое черное платье. Элегантно-строгое. Но руки и ноги полностью обнажены, небольшой намек на декольте спереди и сильно открытая спина. Это означало… он напрягся, чтобы сосредоточиться.

– Ты не надела бюстгальтер.

– И тебе тоже здравствуй. – Она повернулась и холодно посмотрела на него. – Да, не надела. Это недостаточно прилично для тебя?

Когда он попросил ее надеть что-нибудь приличное, не имел в виду модное, а всего лишь что-нибудь, прикрывающее ее. Эмили все это время ходила с голыми руками и ногами, а он не хотел отвлекаться во время встречи с Паскалем. Как пес, глотающий слюнки при виде особенно сочного куска мяса.

Все получилось не совсем хорошо, но Лука немногословен, чтобы повторяться. Он видел блеск в глазах Эмили, знал, что заслужил пощечину, и, возможно, не одну. Но в данный момент почувствовал всплеск странного удовлетворения. Казалось, она ударила его слева, справа и по центру. Затем он разозлился на нее, на себя и на все происходящее. Совершенно ясно, она приняла все близко к сердцу, потому что стоявшая перед ним женщина была олицетворением соблазнительной изысканности.

Эмили отвернулась к зеркалу, подняла золотистые волосы и закрутила. Луке это не понравилось, он любил их распущенными, любил их цвет, хотелось провести по ним пальцем. Только сейчас, когда она закрепила волосы несколькими заколками, стали видны высокие скулы. Одна прядь спускалась вниз, заправленная за ухо, падала на шею, и ему хотелось все это поцеловать.

Лука прокашлялся, посмотрел в сторону. Не сегодня вечером, по крайней мере, не сейчас. Он постарался обуздать себя, собственные разыгравшиеся гормоны. Всего-то нужно подождать несколько часов. И все. Он справится с этим, не так ли?

Глава 10

Эмили сконцентрировалась на туши для ресниц, стараясь загнать в рамки взбесившееся сердце. Лука пересек комнату и взял коробочку, которую она положила на стол, не зная, что полагается с этим делать.

Свет заиграл в алмазах, когда он вынул браслет из коробочки. Подошел к ней, протягивая браслет:

– Надень его для меня.

Их глаза встретились. В его взгляде горел огонь и плавился шоколад.

– Отлично.

Это не о браслете, это ответ ему. Эмили не могла отказать.

Он обвил браслетом ее запястье и застегнул. Сначала металл был холодным, но потом согрелся на коже. Смотрясь в зеркало, она воткнула еще одну шпильку в свободный высокий пучок, и, пока делала это, браслет слегка соскользнул по руке, отражая свет и играя алмазными гранями. Как красиво. Никаких других украшений не нужно. Браслет превращал простое черное платье в нечто ошеломляющее и поднимал статус Эмили, приравнивая к его статусу. Теперь она не будет стесняться взгляда официантов. Какая-то часть души радовалась украшению, как же иначе? А другая часть ее души ненавидела браслет и тот бездушный договор, который он собой олицетворял. Волновался ли Лука о том, как пройдет сегодняшний ужин и как она справится с ролью? Пытался ли приукрасить ее дорогой вещицей?

– Ну как, я прилично выгляжу?

В ожидании ответа Эмили увидела, что Лука напрягся. Нет, это не было признаком растущего желания, тем не менее он побледнел под загаром, его тело было напряжено.

– Когда я попросил тебя одеться…

– Попросил? Это больше похоже на приказ, Лука.

– В любом случае я не имел в виду дорого. Твои руки и ноги торчали из этих твоих футболок и соблазняли меня. А теперь… – Его челюсти сомкнулись, будто он сдерживался, чтобы не сболтнуть лишнего.

– Теперь – что?

– Декольте на спине. И без бюстгальтера. Ты слишком красива.

Она пожала плечами:

– Хочешь, чтобы я переоделась?

– Нет.

Она потерла подбородок и решила разыграть единственное преимущество, которое у нее было.

– Эмили, не смотри на меня так.

– Как? – Мысленно она его сейчас раздевала, снимая предмет за предметом.

– Эмили, – повторил он, задохнувшись.

Она усмехнулась:

– Ты тоже хорошо выглядишь. Достаточно хорошо, чтобы тебя съесть. – Эмили встала на носочки, так, что могла прижаться губами к его губам, а потом легонько прикусила его нижнюю губу. О да, он определенно стоил того, чтобы его съели.

Его руки скользнули по изгибу ее ягодиц, Эмили укусила его во второй раз. Лука притянул ее к себе. Она улыбнулась, почувствовав, как затвердело его тело. Это именно то напряжение, которое она в нем любила. Эмили взяла его лицо в ладони, гладила свежевыбритую кожу, целовала, дразнила, мучила. Он позволял ей это делать. Пока не застонал и руки не начали поднимать край ее платья.

Звук открывающейся двери остановил Эмили. Она прислушивалась к тому, как Микаэла приветствует гостей, затем прошептала:

– Мы не можем. Они пришли.

– Мы можем, – прорычал он, хрипло дыша, прижимаясь бедрами к ее животу. – Они подождут.

– Ты так уверен в себе. Мы не можем быть такими невежливыми. Они уже здесь.

– Мы можем. Нам нужно только десять, двадцать секунд.

Она засмеялась, прижимаясь губами к его губам.

– Не хватит.

Он оттолкнул ее со стоном:

– Черт возьми, мне понадобится больше времени, чтобы успокоиться, чем мы потратили бы на все это.

Смеясь, Эмили последний раз посмотрелась в зеркало, поправляя платье.

– Это не смешно. – Лука повернулся к ней спиной и шагнул к двери.

Она последовала за ним в холл, наблюдая издали, как он коснулся поцелуем щеки женщины.

– Что это за парфюм, Лука? Такой приятный цветочный запах. – Она была именно такой. Стильной, как и ожидалось. Стройная, утонченная и жеманно остроумная. – Этот запах тебе очень идет.

Умные глаза Паскаля перебежали с натянутой улыбки Луки на горевшее лицо Эмили. Она увидела, как он обменялся веселой улыбкой с женщиной, и смутилась. Конечно, если Паскаль хотел, чтобы Лука и эта женщина были вместе, он бы не выглядел таким приятно изумленным, увидев ее. Что касается вопроса по поводу того, что она тут делает…

Лука разрядил обстановку:

– Франсин, Паскаль, познакомьтесь с Эмили. Она моя знакомая, недавно приехала из Новой Зеландии.

К сожалению, то, как он избегал смотреть на нее, ставило под сомнение статус знакомой, но Паскаль и Франсин улыбнулись и поздоровались. Эмили удалось пробормотать в ответ что-то, подобающее случаю.

– Как себя чувствует Маделин? – спросил Паскаль.

– Прекрасно, как всегда, – ответил Лука, – передает тебе привет. – Он кивнул: – Проходите. Микаэла трудилась весь день только ради вас.

И посмотрел на Эмили. Та не поддалась на провокацию. В конце концов, если бы она была Микаэлой, то тоже трудилась бы, как раб на галерах. Они направились в столовую и, пока ели закуски, обменялись новостями.

– Ты учился в Оксфорде, не так ли, Лука? – спросила Франсин.

– Университетский диплом я получил там, а аспирантуру заканчивал в Гарварде.

Ну да, конечно, по сравнению с Эмили, он принадлежит к элите.

Франсин повернулась к ней:

– А где ты училась, Эмили?

– Я не училась, – ответила она, стараясь победить внутреннюю робость. – Бросила школу и пошла работать. Розничные продажи.

– Розничные продажи? – Франсин, само изящество, деликатно накалывала кусочек помидора на вилку.

О боже, какой кошмар.

– Да, ассистент продавца. Стоять на ногах часами, вытирать пыль, выставлять товары на витрину и все в таком роде.

Эмили почувствовала, как Лука выпрямил спину. А что, не следовало рассказывать свою трудовую историю?

– О! – Франсин просияла. – Я люблю шопинг. А чем вы торговали? Одежда? Духи?

– К сожалению, нет, – сладко улыбнулась Эмили. – Сначала работала в отделе компьютерного оборудования в магазине уцененных товаров. Дешевые электроприборы, сверла, садовый инвентарь. Потом в отделах обуви, игрушек, мебели. А вечерами подрабатывала в магазине CD– и DVD-дисков.

Ну вот, Эмили им все и рассказала. Она ничтожество с точки зрения их образования, утонченности, элитарности. Но она знала все о тяжелой работе, о том, как расставлять приоритеты. У нее кроме того еще были дела: помыть посуду перед выходом из дома, приготовить обед для Кэт, оставить что-нибудь поесть отцу. Примчаться домой в обеденный перерыв, вынуть посуду из посудомоечной машины, загрузить заново, а все это время в пароварке медленно готовится ужин. Она умеет делать все. И теперь, когда, наконец, свободна от этого, чувствует себя опустошенной. Свободной и никчемной.

Паскаль хмыкнул, но с добрым блеском в глазах.

– Магазин DVD-дисков? Вы, должно быть, знаете все фильмы.

– Да, и музыку.

– Я люблю кино, – улыбнулась Франсин. – Что вы любите больше всего?

Эмили моргнула. Не ожидала, что они хорошо отнесутся к ее неприкрытой демонстрации собственной заурядности. Или реально заинтересованы?

– Если бы могли учиться, что бы вы выбрали? – спросил Паскаль, по-видимому поняв, что она не училась не из нежелания, а из-за того, что не имела возможности.

Эмили искренне улыбнулась и решила прекратить представление. Ее поведение граничило с грубостью, это ей совсем несвойственно. Механизм самозащиты в данной ситуации оказался неоправданно закручен.

– Я думаю, музыку и кино.

Они засмеялись, и атмосфера частично разрядилась.

Все принялись обсуждать рекламные ролики фильмов, готовящихся к выходу. Часть из них Эмили видела в самолете.

Теперь можно бы и успокоиться, следуя течению разговора, но по другую сторону от нее повисла зловещая тишина. Всякий раз, когда она смотрела в сторону Луки, замечала недовольство в глазах. Адреналин в крови зашкаливал, потому разговор доставлял ей огромное удовольствие.

Она обратилась к красотке Франсин, спросив о запланированном курсе на получение диплома магистра делового администрирования, потом о городской жизни в Лондоне. Какие магазины самые хорошие, где лучшие места для туристов.

При этих словах у Франсин опять появился лицемерно скромный взгляд.

– Я уверена, Лука показал вам лучшие из них.

Эмили не совсем могла понять, что за подвох скрыт в ее словах. Самое лучшее. Она повернулась посмотреть на Луку и увидела, как он поднял бокал и сделал довольно большой глоток.

– Мне кажется, он пытался, – спокойно ответила она. – Но у него не от всего на свете есть ключи.

Его глаза блеснули, и Эмили почувствовала, как он толкнул ее коленом под столом.

– Не беспокойся, Лука. – Паскаль засмеялся. – Ты великолепен во всем.

Лука разозлился. После этого Эмили решила совсем не смотреть в его сторону. Продолжала разговор с Паскалем и Франсин, в то время как он сидел молчаливым наблюдателем.

Микаэла подала десерт, Лука настоял на том, чтобы после этого она пошла домой.

– Я надеюсь, вам понравится. – Она попрощалась, улыбаясь, но казалось, улыбка адресована в основном Эмили.

Эмили заглянула в чашу с кремовым десертом, которым Лука угощал ее в первый день в Джардино.

Она замерла с ложкой в руках, не уверенная в том, хочет ли попробовать десерт из-за страха, что он не такой вкусный, как тогда. Не хотела разрушить воспоминания.

– Попробуй, Эмили. – Лука впервые за весь вечер обратился к ней, она поняла, это приготовлено специально для нее.

Как только она поднесла ложку к губам, почувствовала его руку. Удивленно посмотрела на него. Лука держал ложку левой рукой, в то время как правая рука, казалось бы, лежала на колене под столом, а на самом деле находилась на ее бедре. Пока Эмили пробовала пирожное, его пальцы через платье скользили вверх и вниз по бедру. Она страдальчески посмотрела на него, он, отвернувшись, разговаривал с Франсин.

Десерт был божественным, равно как и сладкая фантазия разделить его с Лукой.

Она положила ложку, не в состоянии больше что-либо съесть, едва контролируя желание раздвинуть ноги и позволить его пальцам скользнуть вверх. Что он делает с ней?

Наконец все закончили есть, Эмили обрадовалась возможности собрать пустые тарелки и унести их на кухню. Она настояла на том, чтобы гости остались за столом. Ей нужен отдых, не от гостей, от энергичности Луки, сдержанной страсти, которая в нем чувствовалась, и от ответа, который он ждал от нее. Пока Эмили ставила тарелки, она услышала шаги за спиной, Лука прошептал ее имя. Она повернулась, но он поймал ее и притянул в объятия. Его рот горячо прижался к ее шее, целуя и целуя. Как древесина, облитая бензином, их страсть вспыхнула адским пламенем.

– Лука?

Он ничего не ответил, целуя все горячее. Его руки скользили вверх по ее обнаженным бедрам, пробираясь под платьем к трусикам. Но пальцы не скользнули внутрь, как ей того хотелось. Она изогнулась, приглашая его. О, ей хотелось всего. Страстный порыв, контролируемый ими в течение нескольких часов, прорвался при первом же прикосновении. Это была злость и боль, но более всего страсть.

Она забыла, где находится, что собирается делать. Думала только о Луке, его чувствах. Всепоглощающее желание ощущать его глубоко в себе, и тогда все правильно, правильно, правильно.

Кончики его пальцев гладили кружево и шелк. Близко, так близко, и все-таки не касаясь, как ей хотелось. Другой рукой он ласкал ее грудь, гладил тугие выпуклые соски. Придавил ее со спины, прижимаясь пенисом к округлой голодной плоти.

Зажатая между его руками, она покачивалась, ища удовлетворения и от того и от другого. Ей хотелось, чтобы барьер из одежды рухнул и она ощутила все свежо и грубо.

– Ты хочешь меня? – пробормотал он, плотно прижавшись губами к шее.

– Да.

– Можно я наклоню тебя на эту скамейку и…

– О да… – Она тяжело дышала, подгибались колени. – Быстрее, быстрее!

Эмили была близка к оргазму, знала это и хотела его. Жестко, быстро, по-звериному, как он любил. Эмили не могла больше сдерживать голод, сопротивляться ему.

Но Лука отошел в сторону так быстро, что она пошатнулась; он поддержал ее.

– Эмили. – Он задыхался больше, чем когда-либо. – Ты права. Мы не можем.

– Что ты делаешь?

– Мучаю нас обоих.

– Зачем?

Он не ответил. Она почувствовала его голову у себя на плече, но все остальное ее не касалось.

– Я хочу тебя, как никогда не хотел прежде.

Потом опять возникло желание. Эмили закрыла глаза. Лука не хотел желать ее так.

– Я лучше вернусь к гостям. – Он оттолкнулся от нее.

– Мне нужна минута.

– Конечно. – Он еще пару раз глубоко вздохнул и ушел.

Эмили пошла в ванную, но смыть румянец на щеках невозможно. Нужна всего минута? Или три? Все изменилось.

Глава 11

Лука наблюдал за тем, как Эмили идет по гостиной. Голова высоко поднята, скулы горят. Он почти слышал гром, а молнии сверкали в ее глазах. Огонь и обида. Другие тоже это заметили в минуту полной тишины.

Она подошла к пианино.

– Ты играешь, Эмили? – спросила Франсин.

– Немного.

– Сыграй для нас.

Эмили кивнула. Лука почувствовал облегчение, потому что это означало не слышать ее голос какое-то время, глазами с ней он тоже не хотел встречаться. От этого взгляда ему стало хуже, хотя он и так чувствовал себя полным ничтожеством и не хотел настолько потерять контроль над собой. В течение всего ужина он наблюдал за тем, как ей неловко, слушал, как она рассказывает о себе. Ему было наплевать, ходила она в университет или нет, но не всем остальным. Понимала ли Эмили, что он знает, как тяжело ей пришлось работать? Она достигла кое-чего большего, чем два диплома в университете, взвалила на себя ответственность, с которой многие люди со степенью доктора не могли бы справиться, и не могла сделать большего для будущего своей сестры.

Но чего это стоило? Ее собственная жизнь, амбиции были отложены в сторону, и ему хотелось, чтобы они у нее опять появились. Тогда он сможет разубедить ее, рассказать, какая она красивая, яркая, дать понять, как хочет ее.

Большая ошибка – прикосновение, Лука потерял над собой контроль.

Эмили сыграла несколько аккордов на пробу.

– Мне нужен голос сестры.

Он напрягся, опять унизительная самозащита.

– И, хотя я люблю классику, предпочитаю грустные мелодии. – Пальцы скользнули по клавишам, в результате наиграла джазовый стандарт.

Ее голос был низким, немного хрипловатым и свежим настолько, что Лука почти смутился.

Хотя это не блестящий голос Кэт, эмоциональная глубина исполнения была гораздо выше. Лука на собственном опыте почувствовал бездонную глубину чувств Эмили. Это увлекало, возвышало и пугало одновременно.

Она быстро закончила, Лука был рад, потому что не мог больше выносить сладкую муку, смотреть не прикасаясь. Убийственно. Потом Франсин попросила спеть еще что-нибудь. Лука стиснул зубы.

– Только если вы споете. – Хрипотца в голосе Эмили стала более заметна.

Он поерзал на стуле, признаваясь себе, что она разочаруется в его неспособности что-либо сделать. К счастью, Франсин улыбнулась, села рядом с ней и запела. Лука увидел, что Эмили выиграла свою партию полностью.

И только после этого он смог посмотреть на нее. Свет играл в гранях алмазов на запястье, как ему и представлялось. Он ни разу не пожалел о том, что купил подарок. Эмили заслуживает того, чтобы ее испортить. Браслет ошеломляющий, элегантный, классический, как она сама. И так же как она, украшение светилось внутренним огнем. Только сейчас Лука пожалел, что не выбрал наручники. Тогда он мог бы приковать ее к кровати, делать с ней все, что душе угодно, не пускать в иное пространство своей жизни. Но Эмили равна ему по силе, создавшей его собственный мир надежности и изоляции.

– Она тебе кажется очень красивой, – заметил Паскаль негромко. Лука вздрогнул.

Черт, он забыл, что старик сидит рядом.

– Ты не можешь оторвать от нее глаз.

– Она разрушает мои планы. – Его влечение к Эмили неконтролируемое, ненасытное, неотвратимое. Даже сейчас он хотел ее.

Лука повернулся к Паскалю, прищурился, глядя в карие глаза, понимающие и слегка грустные, такие знакомые карие глаза, и все-таки на несколько мгновений забытые. Он почувствовал себя опустошенным. В отчаянии. Как он мог забыть? Чувство вины охватило его, и он быстро отвернулся. Он так старался, чтобы в его глазах светилась радость. Когда-то давно на несколько волшебных минут ему это удалось. Но потом ничего не получалось.

– Мне жаль, Паскаль, прости меня за прошлое, за настоящее. – Он желал закончить этот диалог еще до начала. – Давай выйдем на балкон. Там лучше думается.

Они могли говорить о работе, избегая личного, и Лука мог попытаться забыть о самом главном. Но он подозревал, что уже слишком поздно. Не будучи в состоянии контролировать то, как Эмили обращается с ним, и, конечно, не в состоянии спрятать свои чувства. И от этого он чувствовал себя виноватым еще больше. Хотя и не хотел никому сделать больно.

Паскаль и Франсин быстро распрощались, сославшись на огромное количество работы утром до отъезда в Париж. Эмили тихо сидела последние полчаса, слушая, как Лука ведет разговоры о деньгах, рынках и остальных вещах, в которых Эмили ничего не понимала. Она даже не могла смотреть на Луку, была слишком не уверена в себе, чтобы говорить.

Лука помогал Франсин надеть пальто, Эмили обнаружила Паскаля, стоящего рядом с ней.

Пожилой мужчина мягко сказал:

– Не позволяйте ему затоптать ваш огонь. Ваша любовь пойдет ему на пользу. Вы согреваете его, он был холоден слишком долго.

С этими словами Паскаль ушел, сопровождая прекрасную Франсин. Эмили удивленно смотрела ему вслед.

Дверь закрылась, Эмили моргнула. Взглянула на Луку прямо впервые за несколько часов и поняла, что огонь не угас. Лука стоял спиной к двери. Он снял маску радушного хозяина и теперь казался огромным, угрюмым и опасным.

Эмили повернула к нему голову, сдерживая разочарование, увидев, как какое-то несчастье обострило черты его лица.

– О чем ты думаешь?

– О футболе. – Он отодвинулся от двери, сарказма в его словах было больше, чем юмора. – Неужели ты не знаешь, что нет на земле человека, который любит такие вопросы?

– Тогда на земле нет такого человека, который не был бы трусом. – Теперь пришла ее очередь привести его в замешательство, ожидая чего-то большего.

Последний намек на какое-то чувство юмора улетучился.

– Я не люблю терять контроль над ситуацией, а вот теряю. Сегодня вечером я себя не контролировал.

Она сделала шаг по направлению к нему.

– Ты однажды сказал, что боишься потерять контроль. Боишься меня?

Он смотрел, как она подходит все ближе.

– Да. Но кажется, если бы у меня было больше времени, я бы с этим справился.

– Ты этого хочешь?

– Да. Только флирт. То, что быстро закончится.

Эмили остановилась на полпути. Как скоро? Она еще не хотела этого.

– Хочешь знать, о чем еще я думаю? – Лука отошел от двери.

– Не знаю. – Его честность зашла слишком уж далеко.

Он подошел к ней.

– Я думаю о том, как многого ты достигла, как тяжело работала. И ты это не признаешь. Сидела там и унижала свою работу, едва упомянула о реалиях своей жизни.

– Я не собираюсь рассказывать жалостливые истории, чтобы завоевать чьи-то симпатии, Лука. Ты поступаешь так же.

– Да, но я не принижаю себя. Гордись своими достижениями, Эмили. Немногие люди пережили то, что ты.

Она посмотрела на широкую грудь с близкого расстояния. Трудно гордиться достижениями в сравнении с ним или Франсин.

Он мягко погладил ее по руке от плеча до запястья.

– Сыграй мне что-нибудь.

Музыка, успокоить дикого зверя и измученную душу? Да, она сыграет для него, для них двоих.

Пока они шли в гостиную, он расстегнул застежку-молнию на ее платье. Оно упало, она вышла из него. Охваченная страстью, вылезла из трусиков, только цепочка с алмазами охватывала запястье. Если все это близится к финалу, она должна использовать каждое мгновение.

Эмили села, положила пальцы на клавиши, глядя, как Лука ходит вокруг рояля.

– Ты была бы великолепна. – Он расстегнул рубашку и снял ее.

– Может быть. – Она знала, что это возможно. – Но какой ценой? Годы и годы упорного труда. Отказаться от многого, ради большой битвы. Но даже в этом случае шансы на успех были бы минимальны. Есть многое другое, что бы я хотела реализовать в своей жизни.

– Другое, то, что ты должна была делать, – возразил Лука. – Тебя лишили выбора.

– Да, – согласилась она. – Но что это за жизнь, если она не проходит вместе с друзьями и семьей.

– Но отказаться от мечты неправильно. – Он покачал головой.

Лука отшвырнул ботинки.

– Моя мама хотела быть актрисой, но папа заявил, что его жена никогда не будет работать. Я думаю, печаль съела ее изнутри, горе спровоцировало рак. Никогда не отказывайся от своей мечты, Эмили.

– Боже мой, какие мечты?! – воскликнула она. У нее до сих пор не было времени на мечты. – У меня никогда не было таких амбиций. Я не охотница за славой и удачей. Кэт хотела этого, удача для нее. Но это не то, чего хотела я.

Он ухватился за ремень брюк, она улыбнулась, глядя, как он раздевается.

– Мне не нужна аудитория, чтобы чувствовать себя по достоинству оцененной. – Именно сейчас она чувствовала себя оцененной в полной мере.

– Даже зритель в виде четырехлетнего мальчика.

– И незнакомого голого мужчины.

Замечательного, возбужденного, физически совершенного мужчины.

– Но у тебя должны быть желания, Эмили, что-то, что ты хотела бы делать. У всех есть.

– Да, наверное. – Она все еще обдумывала одно из них. Вычисляла, что могло бы сделать ее счастливой. По правде говоря, помимо приятного времяпрепровождения с Лукой, самым большим счастьем было недавнее общение с Марко.

– Ты должна следовать своей цели и схватить ее. Теперь ты свободна.

Свободна? Свобода означала для нее одиночество.

Он исчез из поля зрения, нырнув вниз.

Эмили почувствовала его руки на своих ногах. Они медленно скользили от лодыжек к икрам. Она опять улыбнулась.

– Сыграй ту песню еще раз.

– Которую из?..

– Первую, которую ты играла после ужина.

– Зачем?

– Чтобы я сейчас сделал то, что хотел сделать тогда.

Эмили начала играть и успела взять только пару аккордов, как он пододвинул ее на сиденье так, что она оказалась с краю. Она знала, что сейчас произойдет, чувствовала его рот на мягкой плоти внутренней части бедер. Зубы покусывали, язык ласкал, губы были горячими и голодными. Руки лежали на коленях, раздвигая их шире, так, чтобы она открылась ему.

Его пальцы остановились.

– Играй дальше.

Она закрыла глаза, не в состоянии отказать ему или себе. Медленное разрушение мозга, способности думать, воли. Все было потеряно под его натиском. Лука самое чувственное создание, которое Эмили когда-нибудь видела. И она болезненно хотела его.

Ее дыхание было коротким и резким. Руками он нежно массировал ее грудь, теребил соски. Ее руки бессмысленно перебирали клавиши. Пальцы выпрямились, все тело напряглось, она балансировала на краю стула.

Звук был громким и дисгармоничным, она вскрикнула даже громче, в то время как он целовал и лизал ее между ногами, лаская руками с бóльшим мастерством, чем она когда-либо играла на пианино.

Эмили не могла больше терпеть.

– Лука!

Он положил ее рядом с собой на пол. Она обхватила его за талию ногами, увеличивая глубину проникновения.

– Я никогда больше не смогу играть, не думая о тебе и о том невероятном оргазме, который пережила.

Он разрушил ее жизнь.

– Это еще не все. Как ты хочешь?

– Как угодно. – Она имела в виду все, что было возможно.

Лука был переполнен ее ароматами и звуками. Музыка все еще звучала в ушах. Он ждал, пока мелодия не будет заглушена звуками ее голоса и ее вздохов, дыханием, мольбой и завершением.

Молодой мужчина не мог насытиться сексом, как наркотиком. Он смотрел на Эмили. Она заснула. Лука отнес ее в комнату. Стоял рядом с кроватью, все еще держа ее на руках, не отпуская.

Каждую ночь Лука уходил в тишину и одиночество своей комнаты. Он должен контролировать ситуацию, лидировать, доминировать. Определять, когда положить всему конец. Иначе, поступи он по-другому, однажды утром не увидел бы ее рядом с собой. Как когда-то Никки. Лука потерял слишком много слишком рано. Невозможно снова пройти через все это.

Когда он положил ее на кровать, накрыл простыней и мягким одеялом, она открыла глаза. Его охватило чувство вины.

– Почему ты не хочешь остаться со мной?

Он молча выпрямился.

Она подняла брови.

– Я не могу. – Но он не мог также и игнорировать ее вопрос.

– Я храплю?

Лука покачал головой.

– Ты храпишь?

– Понятия не имею.

– Тогда чего ты боишься? Превратиться в оборотня в полночь? У тебя дурно пахнет изо рта утром? Пускаешь слюни на подушку?

Его горький смех был едва слышен.

– Ты говоришь самые…

– Я говорю то, что думаю, чего нельзя сказать о тебе.

Лука мгновенно остыл.

– Я не хочу тебя ранить.

– Кто сказал, что ты это сделаешь?

А разве он уже не сделал ей больно? Это видно в ее глазах, слышно в оттенках голоса, несмотря на старания казаться хладнокровной.

– Я очень рано встаю по утрам, чтобы пойти в бассейн. Не хочу будить тебя.

Эмили не приняла столь неубедительное оправдание, и ее взгляд остался холодным.

Да, ему придется сказать ей правду. Она это заслужила.

– Я не люблю спать всю ночь с кем-то рядом. Это слишком интимно.

– Слишком интимно? Слишком интимно?! И это говорит мужчина, который любит…

Она покраснела до корней волос.

– Да, – согласился он. – Я люблю. Но это просто секс.

– Да брось ты, – разозлилась Эмили… – Просто секс…

Он отвернулся, чтобы не видеть смущения в ее глазах.

– Не начинай, Эмили. Все так и есть.

Но Лука знал, что обманывает самого себя. Это больше чем секс. Они разговаривали, смеялись, отдыхали вместе, она заставляла его хотеть другого.

Он лжет. Дело даже не в том, что он не хочет ее ранить. Он сам не хочет испытывать боль. С него достаточно.

Глава 12

Лука проснулся рано утром в собственной комнате и один. Только сейчас впервые он почувствовал что-то похожее на сожаление. Не приятнее ли проснуться рядом с теплой Эмили?

Затем он вспомнил безумие на кухне, когда чуть не овладел ею быстро и свирепо, пока гости ожидали в комнате за дверью, и легкое сожаление превратилось в тяжелые угрызения совести. Ему стало стыдно. Он никогда не мечтал о таком с Никки. Правда, никогда и не хотел Никки столь отчаянно.

Лука пришел на работу раньше обычного. Едва сев за стол, он отвернулся от компьютера и уставился в окно. В течение нескольких лет выбрасывал всю боль из головы и заполнял пустое пространство работой. Он стоил миллионы, почему же сейчас чувствует себя таким ничтожеством?

Мысли опять вернулись к Эмили. Она представляла большую проблему, все стало разваливаться, когда она появилась. Прошедшая неделя была неестественно интенсивной, они были вдвоем ночь за ночью. И быстро продвигались к той степени близости, которая его не устраивала. Слишком много, слишком быстро. Как всегда в его жизни.

Он испытывал необходимость вновь обрести перспективу. Может быть, им нужно больше выходить вместе, не замыкаться в своем маленьком мирке. У него сдавило грудь от мысли о том, что предстоит сегодня вечером. Не совсем то, что нужно. Он заставил себя сделать вдох и выдох и решился не отказываться от задуманного. Это могло напомнить о том, что есть реальность, а что проходящая навязчивая идея.

Приняв решение, он потянулся к телефону.

Эмили проснулась, услышав звонок мобильника, который звонил и звонил. Споткнувшись об обувь, с браслетом, соскользнувшим вниз по руке, она все обыскала и, наконец, нашла его.

– Алло?

– Ты проснулась?

– Может быть. – Черт, еще очень рано, она полночи не спала, думая о том, как он не прав. Это не просто секс, это безрассудство и потребность. Они старались не терять контроль над ситуацией и не хотели сдаваться, боролись не друг с другом, а с ситуацией, которая истощала обоих.

– Давай сходим куда-нибудь сегодня вечером? – Голос был нежен.

– Мне кажется, я сплю.

– Нет, не спишь, – наполовину шутя, наполовину сердито произнес Лука. – Пойдем на благотворительный бал в Музей естествознания.

– Бал? Я не могу.

– Почему?

– Мне нечего надеть на бал, Лука.

Эмили с трудом справилась с ужином, чувствовала себя после этого ужасно. Вряд ли она справится с бальным залом, полным сверхуспешных, богатых, красивых людей.

– Надень платье, которое было на тебе вчера. Будет прекрасно.

Эмили сомневалась. Что он задумал? Она знала, как сильно ему хочется погасить пламя, бушующее в них, чувствовала его борьбу. Часть его хотела остаться с ней наедине вчера вечером, настолько он был к ней близок, нежен с ней перед тем, как обманул. Но он все отрицал, когда она постаралась его понять. И в данный момент Эмили не могла отказать ни ему, ни себе.

– Хорошо.

– Я заберу тебя в семь часов.

В глубине души Эмили уже знала, что это и зачем было. Она не права. Такая вот она, любовь с первого взгляда.

Когда пришла Микаэла, Эмили рассказала ей о бале.

– Что ты наденешь?

Эмили безнадежно пожала плечами:

– Вчерашнее платье.

Микаэла, трудолюбивая как всегда, загружала посудомоечную машину.

– У меня есть накидка и сумочка, могу тебе одолжить, если хочешь.

– В самом деле?

– Положись на меня.

В полдень Эмили поплавала, бултыхаясь на мели и избегая глубокой части бассейна. Девушка нервничала, ее била мелкая дрожь, несмотря на то что она собрала волю в кулак. Она будет за него бороться и сделает все хорошо.

После душа она обнаружила, что Микаэла уже вернулась, почистила и погладила платье. Все, что нужно, вместе с косметикой и аксессуарами, лежало на столе. Микаэла сделала ей макияж намного более яркий, чем Эмили делала себе сама. Она понимала, что потом придется снимать этот грим, но, посмотревшись в зеркало, не обнаружила ничего избыточного. Микаэла добилась того, что зеленые глаза казались глубже, подчеркнув бледную кожу. Затем сделала Эмили прическу с мастерством старшего стилиста в первоклассном салоне.

Эмили посмотрела на женщину:

– Есть ли что-нибудь, чего ты не умеешь делать?

Микаэла усмехнулась.

Но Эмили была очень серьезна.

– Теперь я понимаю, почему он так ценит тебя.

– Он заслуживает самого лучшего. – Микаэла чуть отступила, чтобы полюбоваться своей работой. – Лука не сможет оторвать от тебя глаз.

Эмили не стала дожидаться, когда хозяин придет домой, и пряталась в своей комнате. Наконец в дверь мягко постучали, и она открылась через секунду. Эмили сильно прикусила щеку. Волосы еще влажные, свежевыбрит, черный смокинг подчеркивает фигуру, слегка маскируя силу и делая его еще более привлекательным.

Какое-то время они просто рассматривали друг друга. Эмоции почти полностью поглотили Эмили.

Лука подошел к ней с целью, которая легко определялась по заметной выпуклости на брюках. На полпути у Эмили сработал мозг, послав телу инструкцию отступить. Она сказала:

– Нет. Ты не размажешь мне губную помаду.

Лука, пошатнувшись, остановился:

– Чего ты добиваешься, хочешь довести меня до сердечного приступа?

Что-то вроде этого, если бы она только могла прорубить путь сквозь толщу льда, покрывающего его сердце.

– Я никогда не буду тебя целовать до приглашения на обед, помнишь, что случилось вчера вечером?

Его глаза блеснули.

– Веди себя прилично. – Она хотела дерзко пошутить, но получилось слишком нежно, серьезно, реально.

– Вот в этом все и дело, Эмили. Я не хочу вести себя прилично с тобой рядом.

Их глаза встретились, и Эмили поняла, что Лука так же живо, как и она, помнит их вчерашнее поведение, и попыталась снять заклятие:

– Нам не пора идти?

Хм… хм… Он и не шевельнулся.

Эмили увидела знакомое выражение глаз, несмотря на внезапно вспыхнувшее желание, возникло и разочарование.

– Ты не хочешь?

Очень медленно он стер с лица это выражение.

– Конечно хочу. Пойдем.

Лука слушал, как Эмили болтала с Рикардо в машине. Когда автомобиль остановился перед волшебно освещенным зданием, он заметил следы волнения на ее лице, вскинутый вверх подбородок и выпрямленную спину. Они прошли внутрь здания.

– Лука, рад тебя видеть.

Он поздоровался с руководителями благотворительного фонда.

– Разрешите представить Эмили, мою знакомую, которая недавно приехала из Новой Зеландии.

Гостья из Новой Зеландии сделала зрительный зал. Лука и не заметил, как она уже болтала с сухопарым стариком о банджи-джампинге и чем-то подобном. Улыбаясь, Лука понемногу потягивал вино из бокала и устроился лучше, чтобы видеть, как Эмили покоряет всех смеющимися глазами и тем глубоким вниманием, с которым слушает бессмысленную болтовню. По мере того как она знакомилась с людьми, ее окружила небольшая толпа.

Наблюдая и лишь иногда вставляя комментарии, молодой человек уловил взгляд пары консультантов, которых он знал как неисправимых жуликов. В течение определенного времени после ухода Никки и за несколько лет до нынешних событий он погрузился в бесконечную игру с алкоголизмом, излишествами и женщинами. Снял кольцо, много работал и много играл. Это было время сотрудничества с разными партнерами, в том числе и сомнительными, впрочем непродолжительное. Теперь же Лука сконцентрировался на победах в мире бизнеса в одиночку. Но он знал этих людей лучше, чем могло бы казаться. Эмили не игрушка, чтобы они с ней позабавились. Перед лицом хищного изучения будущего объекта грабежа он перестал скрывать собственнические инстинкты. Просто вывел ее из толпы, чтобы она была на глазах.

– Что такое? – Ее слова замерли на губах, когда она встретила его взгляд. Никто не знает, что там было, но Эмили покраснела.

– Потанцуй со мной. – Лука проводил ее на танцпол, тесно прижал к себе, пользуясь тем, что звучала медленная мелодия.

Эмили опять покраснела, подняла брови.

– Я думала, мы просто знакомые.

– По-моему, невежливо добавить «с которой я сплю при каждом удобном случае».

Эмили засмеялась, и они продолжили танцевать.

– Ты волновалась по поводу сегодняшнего вечера.

– Немного.

– Почему?

Эмили пожала плечами:

– Я не очень изысканна или воспитанна, в отличие от этих людей.

– Просто оставайся собой.

Она оторвала от него взгляд, и он ее немножко покрутил.

– Ты молодец. Более искренна и благородна, чем большинство присутствующих в этом зале. У них есть деньги, а у тебя ты сама. – Лука очень хотел, чтобы она поверила в свои способности. – Ты хороший слушатель, добрая, забавная, потрясающая. Заставила старого Томаса покраснеть и разволноваться.

Эмили порозовела от удовольствия. Почти робкая, ее улыбка была очаровательна.

– Но, что более важно, ты любишь оперу и итальянскую кухню, как истинно культурная женщина.

– Ты очень узко мыслишь, – прошептала она, все еще улыбаясь.

– Ой, ты знаешь такие умные слова.

– И такой высокомерный.

– Не забудь, и любезный.

– Высокомерный.

– И хорошо танцую.

– Я уже сказала, высокомерный.

– Ты меня за это любишь.

– Если бы и любила, то не за это.

Лука фыркнул от смеха и опять притянул Эмили к себе.

– Я тысячу лет так не веселился.

– Ты говоришь о сексе? – Ее глаза блеснули.

– Да. И, честно говоря, подыскиваю укромный уголок, но ничего не могу найти. Ужас. – Он прижал ее к себе еще сильнее, потерся носом о ее нос. – Но мне все еще весело.

Она подняла подбородок.

– Где ты научился танцевать?

– В закрытой школе миссис Брэди.

Он крутанул ее еще раз, поймал и прижал ее бедра к своим. Они практически прилипли друг к другу.

– Наверняка она учила танцевать вальс, но не верю, что она учила тебя так толкаться и тереться о партнершу. – Эмили задохнулась.

– О нет. Миссис Брэди была очень молода. Она преподавала в школе первый год – мой выпускной год. – Он многозначительно пошевелил бровями.

– Лука!

Он быстро опустил руку, резко наклонил ее назад так, что девушка почти коснулась головой пола, склонился над ней и засмеялся. Смеялся долго, наконец забыв обо всем, кроме того, как ему хорошо с ней рядом.

Эмили выпрямилась, все еще смеясь, полностью расслабилась в его нежных и сильных руках. Она никогда хорошо не танцевала, всю жизнь работала слишком много, чтобы ходить в клубы, ее никогда не приглашали на бал или, подобное этому, элитарное мероприятие. Сейчас ей было очень приятно, что Лука ее партнер. Его вежливость, умелые движения – все было настоящим и милым. О, она просто тонула во всем этом.

Через несколько мелодий она от него ускользнула. Хотела отдохнуть, а он продолжал без остановки. Эмили видела блеск в его глазах, Лука точно знал, что делал, она разгорячена и счастлива.

В дамской комнате к Эмили подошла женщина, которую она знала как одну из организаторов мероприятия.

– Как мило с вашей стороны, что пришли на этот вечер, – сказала она, широко улыбаясь. – Мы не ожидали, что Лука появится сегодня.

Эмили улыбнулась в ответ, не зная, как ей держаться. Лука не представлял ее как свою девушку, но зато довольно раскованно танцевал с ней у всех на глазах.

– Он очень благородный спонсор, – добавила женщина.

– Да, конечно, – кивнула Эмили.

Лука поддерживал научные исследования в области онкологии. Она все еще слышала боль в голосе, когда он рассказывал о смерти матери.

– Она была так молода.

Эмили опять кивнула. Должно быть, ее сыну было всего семь лет, когда она умерла.

– И они только что поженились. – Женщина открыла губную помаду. – Так трагично.

Эмили застыла.

– Да, конечно, – пробормотала она.

Только что поженились. Женщина говорила не о матери Луки, а о его жене.

Эмили вернулась в зал. Лука сидел с кем-то из гостей, слегка отодвинувшись, между ними оставался свободный стул.

Это так на него похоже. Изоляция. Он поднял голову и увидел ее, мелькнула улыбка, от которой растаяло сердце, и пододвинул пустой стул к себе ближе. Чувствуя себя мошенницей, она села рядом.

– С тобой все в порядке? – шепнул он ей в ухо. – Ты немножко бледна.

– Чуть-чуть устала. – Она слушала музыку, Лука тихонько держал ее за руку, гладя звенья цепочки браслета и запястье. Но Эмили уже не могла расслабиться. Она сплела пальцы с его пальцами. Он позволил ей это сделать, но она знала, между ними огромная пропасть, через которую надо попытаться построить мост.

– Как ее звали?

Он вопросительно посмотрел на нее.

– Твою жену, – выпалила она прежде, чем осторожность успела остановить ее.

Секунду он смотрел в изумлении. Потом все двери захлопнулись. И ей пришлось удерживать его, чтобы он не отнял руку.

– Что с ней случилось? – Эмили очень хотелось знать. – Какая она была?

Лука резко выдернул руку.

– Я не хочу говорить об этом.

Она видела, как чувство вины обуревает его, щелкнул внутренний замок, и он превратился в ледяную глыбу.

– Ты не возражаешь, если мы сейчас вернемся домой?

Девушка ничего не ответила, встала вслед за ним и плотнее завернулась в накидку. Лука не взял ее за руку, просто шел к выходу. Он не стал звонить Рикардо, быстрее было взять такси, а ему нужно уехать как можно скорее.

Лука сел на край сиденья, глядя в окно. Он ничего не видел кроме иглы шприца с болеутоляющим средством, слышал запах антисептика и пиканье механизма, каждую минуту добавляющего лекарство, капля за каплей, пытаясь поддержать ее, по мере того как уходила жизнь. Но он не видел ее лица. Забыл. Какая она? В тот момент, когда Эмили спросила, он был не в состоянии ответить.

– Ее звали Никки. Мы встретились в Оксфорде. На какой-то вечеринке или вроде того. Она бегло говорила по-французски и по-немецки. Я говорил по-итальянски и по-испански. Мы шутили, что охватываем весь континент.

Он любил ее, не так ли? Думал, что любил и не сможет чувствовать глубже, но воспоминание стиралось под натиском нынешнего безумия, и он ненавидел саму ситуацию. Лука чувствовал себя предателем, хотя и не хотел себе признаваться в этом.

– У нее были карие глаза, темные волосы. Высокая, стройная. Во всем француженка. – Он старался удержать в воспоминании этот образ. – Упрямая и немного испорченная. На самом деле очень испорченная. Она могла стать капризной, но иногда это… – Теперь воспоминания вернулись полностью. – Могла выходить в свет с кем угодно, но была со мной. Живая, нетерпеливая, юная и так внезапно ушедшая.

После смерти жены ему удалось полностью закрыться от общества. Не подвергать себя риску повторной потери, держать сердце под контролем, не желать никого и не нуждаться ни в ком. Причиной этому то, что у него никогда не было того человека, который обнимал бы его со времен детства, которые он с трудом мог вспомнить. Когда Лука вырос, ту, что он нашел, забрала болезнь.

– Все произошло так быстро. Она всегда была стройной, но вдруг стала похожа на скелет. Диагноз поставили слишком поздно, чтобы что-нибудь предпринять.

Его руки коснулась нежная рука Эмили. Мягкий голос произнес:

– Мне очень жаль, что ты потерял ее, Лука.

Он закрыл глаза, сжал челюсти. Ненавидя себя за то, что ответ, пришедший в голову в первый момент, был неуместен. Как он мог позволить, чтобы несколько жарких мгновений стерли эту историю из памяти? Что же он за человек тогда?

Страстное желание угрожало ему, зажигая неконтролируемые, искренние, но непозволительные эмоции. Он глубоко вздохнул, борясь с головокружением, возникшим от смешения мыслей и эмоций. Нужно скорее дать задний ход, воздержаться, не потакать себе.

– Я действительно устал, – сказал он, запинаясь, когда они вошли в дом, – собираюсь сразу лечь спать.

– Хорошо.

Лука услышал мягкое согласие в голосе Эмили.

Он не нуждался в понимании, вмешательстве или заботе. Ничего не хотел от нее, а особенно тепла и доброжелательного всепрощения. Он быстро ушел в спальню, ставшую его личной тюрьмой.

Эмили наблюдала за ним, чувствуя, как разрывается сердце с каждым его шагом.

Он выглядел измученным. Ей не следовало спрашивать. У нее все болело от желания помочь ему и себе. Почему случилось, что она полюбила того, кому не нужна ее любовь?

Он, должно быть, думает, что она достаточно хороша для одного свидания, достаточно хороша, чтобы путаться с кем угодно. Но ничто уже не имело значения. Да можно ли соперничать с умершей женой?

Глава 13

Этот день стал одним из самых долгих в его жизни. Тело болело, будто он принимал участие в соревнованиях по многоборью международного уровня. Железный человек. Он не заснул ни на секунду прошлой ночью. Лежал и боролся со страстью и демонами прошлого, с гневом, который не был в состоянии сдерживать. Его злило, что Эмили во все вмешивается, из-за нее в голову приходят ужасные мысли. Когда она сказала, что сочувствует его потере, он пережил худший момент в жизни, поскольку именно в этот момент не сожалел ни о чем. Просто хотел еще раз потанцевать с Эмили, забыться и веселиться.

От всего этого было ужасно стыдно, и из-за этого он очередной раз решительно настроился вырвать Эмили из своей жизни. Но голод, инстинкт, ведущий его, говорил, что он настигнет ее дома, обнимет, чтобы преодолеть пропасть, возникшую между ними. Так и случилось. Он посмотрел в зеленые глаза, увидел в них новые тени, и по тому, как Эмили отвела глаза, понял, что она расстроена.

– Такое впечатление, что я не могу долго оставаться без тебя, – заметил он.

– А это плохо?

Лука почувствовал боль от этих слов и расстроился еще больше. Это не ее вина. Он в ловушке, и, что бы ни делал, все оборачивается худшей стороной.

– Прости меня.

– За что?

– За то, что оказался не тем человеком, который нужен, не таким, каким себе казался. За мысли.

Он ее поцеловал, почувствовал, что утонул в поцелуе. Казалось, всякий раз, когда они занимались любовью, он избавлялся от части своей изысканности. И сейчас преодолевал стремление вести себя в соответствии с простым основным инстинктом. Желанием взять ее, заполнить ее, иметь на нее абсолютное право. Искушение было слишком сильным, и как он мог себя чувствовать правым, если в глубине души знал, что не прав.

Эмили села на него верхом, ее кожа была золотистой, нежно-шелковой, он чувствовал силу ее бедер. Глаза блестели, лицо раскраснелось, грудь качалась в такт движениям. Теперь не существовало никакого сознания, только чистое удовольствие, чувственное наслаждение.

Эмили проснулась намного раньше, чем обычно. Ноги чувствовали тяжесть чего-то твердого и живого.

Лука.

Неужели до сих пор не ушел? Горячая радость пронзила тело. Он не ушел, захотел остаться. Лежал рядом с ней. Медленно и осторожно она повернулась. Не хотелось его будить. И не хотелось так оставлять. Она рассматривала его, пока он спал. Расслабленные брови, мягкий рот. Его широкое плечо, блестящее золотисто-коричневое, контрастировало с крахмальной белоснежностью простыней.

Он открыл глаза, и в ней все остановилось, дыхание, сердце. Потом сердце стукнуло сразу три раза.

Темный шоколад глаз стал расплавленным и теплым. В молчании он долго смотрел на нее. Она продолжала наблюдать, боясь, что напряжение возрастет и сияние лица угаснет.

Но тяжелая рука обняла ее, прижав к матрасу.

– Спи.

Когда Эмили проснулась в следующий раз, он нежно целовал ее лицо, брови, щеки, подбородок, гладя руками тело.

– Как дышится утром? Нормально? – поддразнил он.

Эмили улыбнулась, потом рассмеялась от всего сердца. Она поймала его губы своими и при свете утреннего солнца, согревшего постель, наконец, доверилась ему.

– Что это значит? – спросила она.

– Что именно?

– Сьете иль фуоко делла миа анима. – Почувствовав его напряжение, она вздрогнула. – Ты мне сказал это прошлой ночью.

– О… – Лука опять застыл. – Ничего. – Нежелание говорить было написано на его лице.

Эмили подождала.

– Это просто словесный оборот. Фразеологизм. – Он мог оставаться в ее постели, но отстранился так далеко, что с подобным успехом мог бы оказаться на луне.

Эмили хотела услышать что-нибудь еще, но ничего не дождалась. И чувство радости с треском лопнуло. Атмосфера добра улетучилась, оставив ее разочарованной и сердитой.

– О, я поняла. Ничего особенного, да?

Она села на кровати, прижав простыню к груди.

Слишком больно, чтобы прекратить атаку.

– Это то, что ты говоришь всем, с кем спишь? Тогда, конечно, можно не помнить имени той, с кем спишь? Я сделала правильный вывод, Лука?

– Ты знаешь, что в моей жизни нет никого, кроме тебя. Знаешь.

Не сейчас. Никого из живых.

Она не понимала, почему он опять стал холоден, ведь вчерашняя ночь была волшебной.

– Не усложняй. – Лука тоже сел, отбросив в сторону покрывало.

– Не отрицай, что все уже и так слишком сложно.

Лука спустил ноги с кровати. Он закончил разговор, но это не устроило Эмили. С безрассудной храбростью, неизвестно откуда взявшейся, она открыто задала главный вопрос:

– Ты чувствуешь что-нибудь ко мне, Лука?

Он посмотрел на нее горячим, тяжелым взглядом, явно разозленный вопросом.

– Ты знаешь, как я тебя хочу.

Секс. Он всегда все сводил к сексу.

Наименьший общий знаменатель, но, несомненно, Лука должен сознавать, как многое их связывает. Как случилось, что он может много дать физически, забываясь в ее объятиях, и все-таки остается эмоционально отстраненным? Как ему удается раздваиваться? Эмили не верила, что такое возможно.

Эмили увидела, что его гнев возрастает, и сама рассердилась, более чем когда-либо.

Лука был невероятно силен, она тоже вынесла адскую битву, но сейчас складывалось ощущение, что она проиграла.

– Убирайся, если ты так явно сожалеешь о том, что находишься здесь.

Он ушел. Она упала на кровать, долго и бессмысленно смотрела в потолок, стараясь не плакать. Намереваясь жить собственной жизнью. Зная, что рано или поздно ей понадобится план действий.

Когда Лука вышел из бассейна, недовольный тем, как поплавал, он увидел Эмили на полу в гостиной, окруженную бланками и листовками.

– Что ты делаешь?

– Планирую свое будущее.

– А… – Каждая его мышца получила свою дозу адреналина. – Что собираешься делать?

– Преподавать музыку.

Лука посмотрел на рекламные буклеты. Некоторые рекламировали университетские курсы, иные – музыкальные колледжи. В Ирландии? Черт, они уже с билетами? Он боролся с искушением схватить и швырнуть их в мусорную корзину, а потом держать Эмили в заложницах, подобно какому-то завоевателю из пятнадцатого века. Само по себе такое стремление сводило с ума. Не следует ли радоваться такому повороту событий?

– Те, кто могут, делают. Те, кто не могут, учат.

– Как унизительно. – Она встала и пошла по направлению к кухне. – Учителя нельзя сделать, учителями рождаются. – Она крутанулась, повернувшись к нему лицом. – Есть кое-что, чему я могла бы тебя научить.

– Я слишком груб. Но послушай, впервые в жизни ты свободна делать что хочешь. Хочешь работать, где придется, заниматься другими людьми?

– Почему ты стимулируешь меня выбрать занятие по душе, а потом отвергаешь то единственное дело, которым я хочу заниматься? Как ты не можешь понять, я люблю работать с людьми.

– Но ты так талантлива. У тебя большой потенциал, ты могла бы делать что угодно. – Она могла. Он хотел видеть, как она использует эту возможность, увидеть ее взлет.

– Я люблю преподавать, Лука. Мне жаль, если это не гламурно и недостаточно хорошо для тебя.

Лука вздохнул. Понял, что обидел ее, хотя всего лишь хотел заставить стремиться к тому, чего она действительно хочет.

– Несомненно, это достаточно интересно.

– Мне не нужны дешевые комплименты, чтобы доказать собственную значимость, как это делаешь ты, – сказала она запальчиво.

– Что это значит?

– Да ну! Брось, Лука! Сколько часов тебе нужно работать? Сколько миллиардов нужно сделать? На кого ты стараешься произвести неизгладимое впечатление?

– Ни на кого. – Он задохнулся.

– О да! – Ей даже не потребовалось произносить это вслух.

– Я столько работаю, потому что люблю преодолевать трудности и достигать цели. Люблю быть самым лучшим.

Доказывая что? Возможно, все началось именно с этого. Ему хотелось стать более успешным, чем отец, без его помощи или заинтересованности. Сейчас это вошло в привычку.

– А как насчет жизни, Лука?

– Что ты имеешь в виду? У меня прекрасная жизнь.

– У тебя полужизнь. Ты столько работаешь, чтобы убежать от того, к чему стремятся все остальные.

– Что ты имеешь в виду?

– Любовь. – Она швырнула в него это слово.

Повисло молчание, внезапное и всепоглощающее. Лука не смог бы пошевелиться, даже если бы захотел.

Эмили отвернулась, вздохнув.

– Лука, ты был так благороден. Я заботилась о Кэт и искала деньги на жизнь чертовски долго, у меня даже не было времени мечтать. Ты дал мне это время.

– А преподавание – твоя настоящая мечта?

– Да. Тебе кажется, это простовато, но я хочу этим заниматься. Это то, что делает меня счастливой.

– Хорошо. Что я могу?

Ее телефон зазвонил.

– Чем я могу помочь?

Она не ответила. Звонила сестра. Он мог слышать ее интонацию даже на расстоянии. Просила об одолжении. Он слушал, как Эмили отвечает «да», «конечно», «без проблем, я там буду», и выходил из себя.

Лука подождал, пока Эмили закончит разговор.

– Почему ты позволяешь ей пользоваться твоим благородством?

– Она не… – Эмили замолчала. Он не понимает. Она любит помогать тем, кого любит. Не позволяет себя использовать, просто тоже заинтересована в деле. И она вернула Луке его сарказм, доказывая свою точку зрения: – А ты делаешь не то же самое? Не пользуешься моим благородством?

Пользуется тем, что она влюбилась в него и не может отказать ни в чем.

Торжествуя, он принял ее вызов.

– Ну и что, если это так и есть? Тебе следует бросить такое невыгодное дело и сбежать.

– Может быть, я так и сделаю. Но сейчас все обстоит так, как есть, а не иначе.

Она подошла к нему смелее, чем обычно, и поцеловала. Желание, разгоревшееся между ними, было беспощадно. Но Эмили отстранилась, прежде чем дело зашло слишком далеко.

– Твое желание еще не испарилось? Такое же сильное, как и прежде?

Его кивок был почти незаметным, но достаточным, чтобы вселить в нее мужество. Она спросила очень нежно:

– Неужели так плохо, что я люблю тебя?

Лука стоял неподвижно. Она видела, как перекатываются мышцы на скулах. Безуспешная попытка не покраснеть. Лука сузил глаза, она обняла его, понимая, что он совсем не собирается быть любезным.

– Ты всегда помогаешь людям. Заботишься о них. Где твой эгоизм?

– Все, что я делаю, произрастает именно из эгоизма. Я люблю быть нужной. Мне нужно быть нужной. Если я никому не нужна, то что мне нужно?

– Свобода.

Она покачала головой:

– Это не та свобода. Мне нужно общение, семья, уютное местечко, ощущение собственной необходимости. В противном случае буду чувствовать себя никчемной и одинокой. Я помогаю людям и надеюсь, что однажды и мне помогут, позаботятся обо мне.

Это все, чем Лука отплатил, сделал, что мог. Эмили должна быть счастлива и этим, не так ли?

Но выражение его лица было невозмутимым, и она попыталась скрыть тот факт, что ее сердце разбито. Эмили защищалась от его молчания, самоотречения, желая закричать от отчаяния и тщетности своих попыток.

– Ни один человек не может быть островом, Лука. Даже ты. – Она уже не могла скрывать разочарования. – Ты тоже помогаешь людям. Пытаешься поддерживать дистанцию общения, но у тебя не получается.

Он опустил глаза.

– Я знаю, что ты сделал для Микаэлы и Рикардо. Для их семьи.

Он удивленно посмотрел на нее:

– Знаешь?

– Она мне сказала.

– Это ничего не значит. Просто деньги.

– Я знаю, что у тебя целый шкаф игрушек для Марко. Он мне показал.

– Опять деньги.

– Глупости. Забота. Ты любишь этих людей, Лука. Заботишься о них, помогаешь.

– Чистейшая самозащита. Лучше, когда маленькие ручки Марко заняты какими-нибудь поездами, иначе он будет рисовать на стенах.

Эмили посмотрела на него одобрительно.

– Можешь сколько угодно отрицать, но ты принимаешь участие в жизни этих людей. Их счастье важно для тебя.

«И ты заботишься обо мне».

Их глаза встретились. Интересно, почувствовал ли он ее мысли?

– Ты рискуешь деньгами. Очень рискуешь. Большие риски, высокие доходы, не так ли? А ты никогда не думал, что так и с твоим сердцем? – Эмили уже столь далеко зашла, что не было смысла сдерживаться. – И дело в том, Лука, что я не игрушка.

– Мне нужно… – он помолчал, – идти на работу. Мне в самом деле нужно идти на работу.

Второй раз за день Эмили наблюдала за тем, как Лука уходит от нее. Его обычно грациозное тело выглядело неуклюжим, будто приходилось сосредотачиваться на малейшем движении. Эмили обхватила себя руками. О боже, она полностью запуталась во всем.

Значит, Лука все еще любит жену. Это не означает, что он не может заботиться и о ней. Она готова мириться с этим, не так ли? Но внезапно почувствовала себя уязвленной и растерянной. Горечь захлестнула ее. Почему только она должна все время любить? Почему бы кому-нибудь не полюбить ее безраздельно?

Она теперь понимала, что хочет всего. А Лука не способен дать ей это.

Лука уже дошел до двери, когда ее самолюбие прорвалось наружу.

– Ты знаешь, я пыталась жить по твоим законам, но этот праздник гедонизма не по мне. – Она глубоко вздохнула. – Мне нужно большее. От тебя.

Он застыл, повернулся к ней, держась рукой за дверь.

– Ты ведь говорила, что тебе ничего кроме секса не нужно.

– Я говорила. Но теперь считаю по-другому. – Она резко вскинула голову. – Женщина всегда имеет право.

Он потупился.

– Эмили, я…

От надежды не осталось и следа, когда она услышала металлические нотки в его голосе.

– Я уже знаю. Тебе не нужно объяснять.

Лука уже похоронил свое сердце. Ему не хотелось предпринимать еще одну попытку. Он прижался к двери, резко открыл ее и вышел.

Глава 14

Он несколько часов пытался прийти в себя, сердце билось неровно, едва не выскакивало из груди. Лука не мог сидеть спокойно, не находил себе места. И все время думал о словах: «Это плохо, что я люблю тебя?»

Лука выключил компьютер. Притворяться не имеет смысла. Его рабочий день кончился еще до того, как начался.

Siete il fuoco della mia anima. А он и не знал, что произнес это вслух. Когда она повторила эти слова, он почти сошел с ума, не хотел признаваться в этом самому себе, тем более сказать ей. Но это правда.

Скорость происходящего оглушала его. Эмили походила на метеорит, ворвавшийся в его мир, вызвавший хаос и беспорядок. Земля уходила из-под ног, он весь дрожал. Необходимо поговорить с ней, попросить быть терпеливее. Эмили любила и была сильна, но он все еще не мог в это поверить. Хотелось знать, дома ли она еще.

Лука бежал всю дорогу до дома, не заботясь о том, что на него смотрят люди.

Эмили лежала на софе, читала, выглядела немного бледной и побледнела еще больше, когда увидела, что он приближается. Сожалела ли она об их разговоре? Ему не хотелось видеть глубины в ее глазах.

– С тобой все в порядке?

Она кивнула. Его захлестнули эмоции. Да, хочется, чтобы она любила его. Он хочет, хочет, хочет, примет все, что она предложит. Но кажется, ситуация угрожает ему лично. Это означает открыть двери, которые он закрыл давно, и не знал, хватит ли у него сил открыть их.

Кого он обманывает? Эмили уже выломала их и прочно устроилась на своем месте. В его сердце. Но это не означало, что он счастлив.

– Мне нужно время, Эмили.

– Время на что?

– Привыкнуть к этому. К нам.

В их стремительных отношениях виноваты они оба. Он физически, она эмоционально. Все вместе складывалось в адскую гонку.

А что бы она сказала, если бы знала, что на самом деле творится в его сердце, была бы она все еще с ним? Ему не верилось. Все то, что он делал до сих пор, не пустая болтовня. Он первый полюбил ее и разговаривал с ней почти не дыша.

Девушка поморщилась и села.

– Ты уверена, что все в порядке?

– Немного живот побаливает. Но все в порядке.

Переволновалась, наверное. Он погладил ее по лицу, желая этим прикосновением успокоить их обоих.

Выражение ее лица смягчилось. Но даже тогда Лука не смог ничего сказать, распахнул объятия, Эмили наклонилась и прижалась к нему. Он поцеловал ее волосы, щеки, рот, притянул ближе к себе.

Опять поморщилась.

Встревожившись, он отстранился, чтобы посмотреть ей в лицо.

– Да в чем дело?

– Нет, я хочу, – прошептала она. – Но… – И покраснела.

Он замолчал, слишком уж был настойчив, ему трудно остановиться. Она причинила ему невыносимую боль.

– У меня небольшое кровотечение.

– Кровотечение?

– Небольшое. Ничего страшного.

Нет, он не понял.

– Но ты сказала, у тебя были месячные пару недель назад. – Смущение. Потом страх. – У тебя сейчас не должно быть месячных.

Она села, опять поморщившись, встала, поправила футболку и отошла от него.

– Просто немного не по себе. Ничего страшного.

Немного не по себе? Аномальное кровотечение – это серьезно. Она не все ему рассказала. Лука заметил это по тому, как напряглась ее спина. Его беспокойство усилилось. Какие симптомы? Как давно она плохо себя чувствует?

– У тебя не болит голова?

– Если раньше не болела, то заболит теперь.

Лука не обратил внимания на иронию. Эмили уже начинала злиться и обороняться. Возможно, что-то скрывает.

– Мне кажется, нужно показаться врачу.

– Со мной все в порядке.

Он уже был охвачен беспокойством, мысли и ночные кошмары превращались в явь. Он собрался, пытаясь отгородиться от реальности и контролировать слабость, мешающую действовать. Стоял, глядя на телефон. Только не это. Он не собирался снова пройти сквозь весь этот кошмар.

– Ты покажешься врачу. Я ему сейчас позвоню. – Она сейчас же запишется к врачу. Он настоит на этом. Оплатит в любом случае. Вызовет специалиста на дом, если нужно. Он хотел знать, что происходит и как это исправить. Сейчас же.

Эмили видела непреклонную решимость, охватившую Луку, и раздражение заставило ее повысить голос и преодолеть смущение.

– Не звони, Лука. У меня овуляция, ясно?

– Овуляция?

– Ну да. Небольшое кровотечение и тяжесть в животе. Это называется болевой синдром в середине цикла. Это абсолютно нормально, такое бывает у многих женщин.

– Овуляция? – Явно удивленный, он попытался поставить телефон на место, но промахнулся, и аппарат с грохотом упал на пол.

– Овуляция.

– Овуляция, – сказал он, все еще смущаясь.

– Бывает ежемесячно. – Эмили еще раз кивнула преувеличенно манерно.

– Ов…

– Да, Лука. Овуляция. Ты знаешь, когда выходит моя яйцеклетка? Тебе действительно нужны подробности?

Он громко вздохнул, потряс головой, она увидела, как его глаза перемещались с ее груди на живот. Вот глупый.

– Хорошо. Тебе надо полежать.

– Ладно.

Эмили пошла в свою комнату. Она хотела его и тосковала по нему. Тело горело, крича о том, что хочет заниматься любовью и жить рядом с ним, особенно во время течки.

Однако пришлось свернуться калачиком и подумать, сколько придется ждать.

Эмили долго спала, потому что, когда проснулась, на дворе уже был день.

Лука стоял около окна в гостиной. Пока шла к нему, Эмили заметила, что он ничего не видит перед собой. Взгляд расфокусирован, и, что бы он сейчас ни видел в своем воображении, это причиняло ему боль. Рот сжат, уголки губ опущены. Он с силой обхватил себя руками. Спорит с чем-то.

Лука обернулся. Не расслабился. Более того, еще сильнее напрягся. Она заставила себя сделать еще шаг навстречу, преодолевая холод, возникший между ними. Челюсти его все еще были сжаты.

Эмили в ответ тоже сжала зубы и попыталась собрать волю, чтобы двигаться и говорить.

– Лука?

– Эмили, – начал он решительно. Казалось, он обдумывает, подбирает слова. – Я…

И внезапно она поняла, что он хочет сказать. Затем вспомнила про гордость и заставила себя заговорить:

– Ты не хочешь, чтобы я здесь оставалась, не так ли?

Их глаза встретились.

– Да.

Какую-то секунду или немного дольше Эмили стояла, застыв, слыша, как сильное эхо громче и громче звучит в голове.

Она просила, чтобы он никогда не обманывал ее. Но это стало шоком. Он превратился из обожающего любовника, который баюкал ее прошлой ночью, в…

Гордость опять подняла голову. Эмили резко развернулась.

– Тебе не нужно уходить прямо сейчас.

– Не стоит откладывать, Лука. Я уйду.

Она не собирается оставаться здесь даже еще на одну ночь после всего случившегося. А чего он ожидал? Прощального секса?

– Куда ты пойдешь?

Эмили остановилась. Кэт в ней больше не нуждалась. Лука не хотел ее.

– Попробую начать жизнь заново.

В этот момент Эмили повернула голову, чтобы посмотреть на Луку. Чистый мазохизм с ее стороны.

Его лицо было бледным, но категоричным. Он не собирался менять свое решение, а она не собиралась унижаться, чтобы попросить об этом. Слишком долго она унижалась.

Эмили вдруг стало интересно, как она выглядит, поскольку в данный момент вообще ничего не чувствовала. На смену пришло раздражение от того, как он стоял, уставившись на нее. Если все кончено, то все кончено. Ему не нужно видеть, как она теряет самообладание. Она не уступит ему. Господи, она отдала ему все. Достоинство – единственное, что у нее осталось.

– Ты дашь мне немного времени? Нужно собрать вещи.

Он дернул головой.

– Я схожу прогуляюсь. У тебя около часа. Потом подвезу, куда скажешь.

Неестественно выпрямившись, он вышел из комнаты. Эмили тупо смотрела на дверь, закрывшуюся за ним. Как все просто.

Неужели Лука забыл, как держал ее сердце в своих руках? А теперь сжал кулаки, ее сердце раздавлено и кровоточит еще больше, ведь он сделал это. Причинил боль, хотя знал, что так будет, и не остановился.

Лука резко обнажил неравенство в их отношениях. Если бы что-то чувствовал по отношению к ней, пусть хотя бы дружеское расположение, не поступил бы так холодно и жестоко.

Эмили подошла к окну, сквозь которое он смотрел, нахмурившись, взглянула на пешеходную дорожку перед домом. Лука появился через секунду. Глупый маленький цветок надежды вдруг раскрыл лепестки. Вдруг он обернется и посмотрит на нее. Вдруг обернется.

Но он ушел не обернувшись, ни о чем не сожалея.

Глава 15

Стоял теплый летний вечер, но Лука чувствовал себя так, будто ничто не может согреть его, даже адское пламя. Как раз в аду он сейчас и находился. Запертый в кошмарном сне прошлого и настоящего.

Его мать постепенно угасла, будто ее съело внутреннее разочарование. Рак развился и медленно распространился, как постепенно действующий яд. Никки ушла так быстро, что с этим было невозможно бороться. Лука ненавидел водоворот воспоминаний.

Наблюдать за тем, как умирают те, кого он любит. Потерять снова того, кого любишь, невозможно. Когда сегодня утром Эмили посмотрела на него и сказала, что у нее болит живот, демоны и ночные кошмары поглотили Луку. Страх, что она тоже ускользнет, овладел им. Внезапный ужас разбил хрупкую иллюзию, построенную им, иллюзию того, что они с Эмили вместе.

Она сказала ему, что это не рак, просто ее тело подавало сигнал, что готово зачать новую жизнь.

Смесь тревоги и тоски переполнила его. Он не собирался вновь жениться и, естественно, иметь детей, снова проходить сквозь горе и поток потерь. Он достаточно хлебнул горя. Поэтому отношения с Эмили нужно прекратить.

Но теперь, напрямую столкнувшись с перспективой возвращения к прежней жизни, он понял, что не хочет такого исхода. Его прежняя жизнь была пустой, а даже за все деньги на свете нельзя купить счастье. Большой риск, высокие доходы. Эмили говорила, что она беспроигрышная ставка, но это не так.

Она не могла обещать, что не умрет, не покинет его.

Лука гулял по парку, погруженный в тягостные мысли, не видя ни деревьев, ни траву на газонах. Отчаянно пытаясь найти ответ на вопросы, неотвратимо возвращался мыслями к Эмили. Он страстно желал ее, любил, хотел видеть и, пока она его любила, принадлежал ей.

Вот в этом и состоял ответ. Если бы Эмили могла пообещать, что не покинет его, пока жива, Лука примет решение. Пообещает то же самое, и это правда.

Она такая хорошая, такая понимающая. Это ранило его даже больше, чем ее слезы. И еще злило. Почему она не сопротивлялась ему, почему не кричала на него? Он хотел, чтобы она накричала, заявила о своих правах. Хотел услышать требование любви еще раз.

Боже, он действительно страшный эгоист.

Как можно ждать такого от Эмили? Вдруг он понял всю глупость своих требований. Требуя всего, не давая ничего взамен? Ничего, кроме отрицания, отрицания, отрицания того, как много она для него значит.

Лука не мог позволить ей уйти не объяснившись. Захочет ли она после всего этого остаться, неизвестно. Чувство вины опять захлестнуло его. Он был нечестен. Но случилось то, что случилось, и он должен сказать ей об этом. Можно только надеяться, что она все еще любит после того, что узнала. И это была единственная мысль, согревшая его.

Собираясь, Эмили сдерживала слезы. Она начала аккуратно складывать одежду, но пара вещей взбесила ее, и она швырнула их в открытый рюкзак. Ее обдало жаром, сердце билось в горле, не давая говорить.

– Черт. – Она ругалась, сопела, запихивая майку вместе с другими вещами и вытирая щеки тыльной стороной ладони. Скатилась еще одна горячая слеза.

Чьи-то руки обхватили ее за плечи и притянули к сильному, твердому телу.

– Эмили.

Она почти не узнала его голоса. Но почувствовала его. И это было то прикосновение, от которого она растерялась.

– Нет! – закричала она, выворачиваясь из его рук. Она не позволит успокоить ее. Не сейчас. – Не трогай меня! Не прикасайся! – закричала Эмили, отталкивая его.

Но ее сила была ничтожной по сравнению с его, Лука только крепче сжал руки.

– Не плачь, Эмили. Пожалуйста, не плачь.

– Не будь таким жестоким, Лука. – Она едва слышала его голос сквозь рыдания. – Я не хочу тебя касаться. И не хочу, чтобы ты ко мне прикасался. Я не хочу снова переживать это, Лука. Не смей.

Он опустил руки. Его лицо побелело.

– Прости, я…

– Не проси у меня прощения! – Она размазывала слезы по лицу и всхлипывала. – Не жалей меня и не разыгрывай из себя покровителя!

– Эмили!

– Просто оставь меня в покое. Почему ты не можешь оставить мне хоть каплю достоинства? Оставь меня одну, и я уйду. – Унижение было полнейшим.

– Я не хочу, чтобы ты уходила.

Эмили посмотрела на него, почти раздавленная болью и стыдом.

Лука, неподвижный, бледный, повторил вдруг ставшим низким голосом:

– Я не хочу, чтобы ты уходила, Эмили.

Слезы вновь наполнили глаза.

– Я знаю, что сделал тебе больно. Я не хотел этого.

Но она уже знала, что он этого хотел. Вот отчего он так хмурился, устанавливал свои правила. Вот почему так часто повторял, что не хочет сделать больно. Знал, что сделает. Вот почему у нее были такие дурные предчувствия. Но так невозможно. Чувства, эмоции, любовь, переливающаяся через границы и преодолевающая все. Постоянные смены настроения. Она не могла остановиться. С другой стороны Лука. Неприступная крепость.

Теперь она отказывалась его слушать. Она любила его. Он не мог любить ее. Это все, что нужно знать. Больше ничего.

– Я не останусь здесь, Лука. Мне надоело.

Последние полчаса были самыми адскими в жизни, она не могла справиться с желанием исчезнуть отсюда на день или два, на неделю или две.

Это все пора прекращать. Ее отец никогда не заботился о ней должным образом. Кэт больше не нуждалась в ней. А Лука – мужчина, в которого она безнадежно влюбилась, – не хотел ее. Боль от отказа была такой сильной, что Эмили не могла дышать, ходить, находиться в сознании.

Она боролась с ситуацией, не желая, чтобы он видел ее слабость. Ей необходимо побыть одной, хотя бы минуту, и, кроме того, стать слабой. Хотелось кричать и плакать. Только выплеснув чувства, она могла собрать волю в кулак и преодолеть ситуацию, став тем старым солдатом, которым была всегда.

Эмили направилась к двери, не обращая внимания на то, что была босиком. Просто надо было выбежать сию секунду, чтобы не завыть.

Она уже дошла до холла, когда его рука схватила ее и притянула к себе. Другой рукой он обнял ее за талию. К этому моменту слезы уже ослепили глаза, и она не видела, куда он ее тащит.

Хлопнула дверь, его руки разжались, и она проковыляла вперед несколько шагов.

– Черт возьми, Лука, что тебе еще от меня надо?

Эмили повернулась к нему лицом. Он стоял спиной к двери, бледный, серьезнее чем обычно.

– Где…

Она успокоилась, все поняла.

– Моя комната. – Он прямо смотрел на нее. – Моя.

Девушка вздрогнула всем телом от сильного ответа. Измученная рыданиями, она быстро двигалась, решив послать все свои эмоции куда подальше. Повернувшись к нему спиной, моргая, пыталась сфокусироваться на мебели, на полу, на чем угодно, кроме жалости, отражающейся в его глазах. В них не было ни проблеска надежды или счастья, и Эмили не хотела продлевать агонию ни на минуту.

Все находилось на своих местах. Двери гардероба открыты, в нем аккуратно висят костюмы. Ни капли индивидуальности. Никаких семейных фотографий. Только стопка книг и журналов с одной стороны от кровати немного характеризовала человека, живущего здесь. Но стерильностью не пахло. Спокойное, тихое, хорошее место для отдыха. Внутренняя дрожь усилилась, она напрягла каждый мускул, пытаясь успокоиться и сдержаться. Эмили слышала дыхание Луки.

– Пожалуйста, позволь мне объяснить. Пожалуйста, Эмили.

Когда она могла отказать ему?

– Мне нужно поговорить с тобой о Никки.

Нет. Ей хотелось выкрикнуть это. Эмили положила руку на грудь, пытаясь защититься от глубокой внутренней боли. Она не думала, что сможет выслушать его и остаться в живых.

– Пожалуйста, Эмили. Это займет немного времени.

Лука закрыл дверь на замок. Бежать было некуда. Она наклонила голову, сжала кулаки на груди, повернулась к нему спиной, призывая на помощь мужество. Она слышала каждое слово.

– Ты знаешь, мы встретились в Оксфорде. Ей было восемнадцать, мне почти двадцать. Я был ее первым бойфрендом. Однажды она проснулась с головной болью. Думала, что это месячные. У нее обычно случались мигрени. – Его голос дрогнул. – Я никогда не знал, что это происходит так быстро. У нее не было ни одного шанса, даже не было времени, чтобы бороться.

У Эмили опять заболело сердце, но на этот раз по-другому. Не за себя, а за него и Никки. Она повернулась и посмотрела на Луку. Он все еще не отводил глаз, решительно и неумолимо готовый пойти до конца, не важно, чего это будет ему стоить. А стоить будет, она поняла это по потемневшим глазам, побелевшему лицу и изменившемуся до неузнаваемости голосу.

– Она хотела, чтобы мы поженились. Это было ее желание, пройти одну из основных вех в жизни, прежде чем… – Он закашлялся, стараясь придать силу голосу. – Она собиралась пропустить все остальное. Только минута счастья. И это единственное, что я мог сделать для нее. – Он опять замолчал. – Она умерла через девять часов.

Эмили смотрела на него, не в состоянии видеть что-либо, кроме картины, которую он нарисовал, чувствуя невыразимую печаль.

– Не плачь.

Она не осознавала, что еще плачет. Вытерла слезы.

– Это никогда не пройдет.

– Нет. – Гримаса боли исказила на минуту лицо Луки, будто она нанесла ему смертельный удар. – Но не в том смысле, как ты думаешь. – Казалось, его агония пульсирует в воздухе. – Это ужасно, Эмили. После того как угасла мама и Никки была уничтожена этой скрытой болезнью, я решил, что никогда не поставлю себя опять в это положение. Я вложил всю энергию в бизнес. Мне не хотелось личной жизни. У меня никогда не было серьезных отношений с того времени, я никогда не проводил всю ночь с женщиной, не допускал в свою комнату. Изредка, случайный флирт. На одну ночь. Потом опять ничего. Был слишком занят работой. – Понизив голос, он объяснил: – Я не хотел, чтобы женщина стала частью моей жизни. Не желал строить отношения, испытывать боль. Поэтому прекращал их до того, как они начинались.

То есть безответственный подход Луки к жизни небеспричинен, это реакция на боль потери и сердечную тоску.

– Ты, должно быть, действительно любил ее.

Такое замечание, казалось, усилило его боль, глубокие морщины исказили лицо.

– Я думал, что это так. – У него побелели костяшки пальцев. – Хочешь знать ужасную правду? Хочешь знать, что я чувствую на самом деле?

Она ждала молча, потому что его отчаяние готово было прорваться на поверхность, а она хотела знать, что он чувствует и почему.

– Радость. – Он произнес это признание с отвращением к самому себе. – Часть меня радовалась тому, что это случилось и она ушла. – Его дыхание стало хриплым. – Потому что я хочу тебя. Я сейчас оглядываюсь назад и думаю, любил ли я ее так, как люблю тебя. Всепоглощающе. Абсолютно. Потерять Никки было ужасно, но это ничто по сравнению с тем, что значит потерять тебя. – Он заговорил громче и быстрее: – Не из-за того, что я не хочу тебя. Все из-за того, что хочу тебя слишком сильно. Не так. Не задавать тебе глупые вопросы, не успокаиваться, когда мне никто не мешает быть с тобой. Как ужасно я себя чувствую из-за этого! Что я за человек!

Лука внезапно умолк. Забеспокоился и очень испугался.

– Ты можешь полюбить человека, который так думает?

– Лука, остановись. – Она сделала несколько шагов и взяла его за руки. – Прекрати мучить себя.

Его сердце открыто. Она увидела его глубину, боль, одиночество, которое он себе навязал, и усилие, которое потребовалось, чтобы справиться со всем этим.

– Ты любил ее. Конечно любил. Женился на ней. Дал то, что она хотела. Поставил ее интересы на первое место. Это любовь. – Эмили говорила нежно, но твердо. – И ты стал самим собой, способный глубоко чувствовать, благодаря Никки. Она научила тебя любить, чувствовать и терять. Ты любил ее.

– Не так. – Лука покачал головой.

Эмили стиснула его пальцы.

– Это совсем другое. Да, конечно, это так. Я совсем другой человек, и ты не тот юноша, которым был несколько лет назад. Это не уменьшает твои чувства к ней. Это все-таки любовь. А любовь неизмерима, Лука. Такие вещи невозможно сравнивать. Это просто любовь. И твой страх потерять меня так силен потому, что ты пережил в прошлом потерю, а не потому, что мне что-то угрожает.

Лука закрыл глаза, а она продолжала говорить:

– Если бы она была жива, ты был бы счастлив. Мы никогда не встретились бы. Прошли мимо друг друга на улице, ты даже не посмотрел бы на меня.

Лука слабо улыбнулся, покачав головой.

В ее глазах отразилось все, что он сказал и не сказал.

– Прекрасно, что ты любил ее. И прекрасно, что любишь меня. Ты же знаешь, в жизни можно любить не один раз. – Эмили вздохнула, очень хотелось достучаться до него. – И заслуживаешь того, чтобы быть любимым и ею, и мной.

Лука опустил голову, стараясь спрятать лицо. Ее сердце кровоточило при мысли о мальчике, у которого умерла мать, которого бросил отец, и о юноше, потерявшем первую любовь так скоро и жестоко.

Эмили обвила его руками и прошептала:

– В тебе много того, за что можно любить. Тебя можно любить за все.

Он обнял ее, притянул к себе, прижался лицом к шее и долго молчал.

– А это твой дар, – наконец пробормотал он. – Ты умеешь поддержать, сделать так, чтобы люди чувствовали себя лучше.

– У меня нет никакого дара. Все, что у меня есть, – это любовь. – Ей хотелось отдать всю любовь ему.

Лука обнял ее крепче.

– Это самый большой талант из всех возможных. – Он поднял голову и посмотрел на нее. – Я не заслуживаю любви, поскольку обидел тебя. Но прошу, верни ее мне.

– Она уже есть у тебя. Однажды отдав, любовь невозможно отнять.

– Я знаю, а теперь могу позволить тебе идти. – Он не улыбался, когда произнес то, что все еще тревожило его. Эмили знала, если бы мог, он бы позволил ей уйти. Он все еще чувствовал страх.

– У тебя есть ее фотография. – Как-то она должна их примирить.

Лука сомневался.

– Покажи.

Он открыл дверь, находившуюся за спиной.

Эмили прошла за ним в соседнюю комнату, ее глаза расширились при виде стола и книжных шкафов, стеллажей с каталогами современного оборудования. У некоторых людей есть дом вне дома. Казалось, у Луки офис вне офиса. Он подошел к стеллажу, открыл его и пробежался по тоненьким папочкам. Сердце Эмили раскалывалось от того, как аккуратно он разложил свое прошлое по полочкам, чтобы забыть о нем.

Он избегал смотреть ей в глаза, когда вручил снимок. Моментальное фото. Ни рамки, ни альбома.

Она посмотрела на хорошенькую девушку и тяжело вздохнула. Слезы покатились по щекам. Она уже где-то видела это лицо.

– Она дочь Паскаля, – объяснил Лука, понимая, что так удивило Эмили. – Очень похожа, правда?

Эмили задохнулась от сострадания.

– О, Лука, мне так жаль. – Она чувствовала себя ужасно. – А я заставила тебя пригласить меня на тот ужин. Неудивительно, что ты вел себя так странно.

– А я хотел, чтобы ты надела что-нибудь поприличнее, что-нибудь, что скроет тебя с головы до ног, а ты надела то платье. Перед тобой было невозможно устоять. – Он почти улыбнулся. – Паскаль старался заставить меня изменить жизнь в течение многих лет. Все твердил, как замечательно иметь детей.

– А у него есть еще дети?

– Нет. Они долго пытались завести ребенка, прежде чем родилась Никки. Они хотели бы иметь больше, но им не повезло.

– О, Лука… – Теперь она поняла, почему он так решительно помогал Микаэле и Рикардо в том, в чем не повезло его друзьям.

– Мне кажется, мы близки. Мы всегда будем близки. – Он нерешительно посмотрел на нее, как бы спрашивая, так ли это.

– Конечно, все так и будет. – Их связывала Никки. Теперь прощальные слова Паскаля в тот вечер стали ей понятны. «Он был холоден слишком долго». Паскаль хотел, чтобы его зять, учителем и наставником которого он являлся, был счастлив не только в карьере, но и в личной жизни.

– Он спрашивал о тебе в своем последнем письме. – Лука смущенно улыбнулся. – Мне кажется, ты ему понравилась.

– Мне он тоже понравился. – Эмили посмотрела на фото, затем на Луку. – Не путай прошлые чувства с нынешними. Ты теперь другой человек, Лука. Она заслужила место в твоем сердце и хотела бы, чтобы ты был счастлив.

Эмили поставила фотографию на стол, прислонив ее к настольной лампе. Ему следует выставить фото Никки вместе с фотографией мамы.

– Никки помогла тебе стать тем, кем ты стал. И я люблю именно этого мужчину.

Она повернулась к нему:

– Такого сильного, как ты, Лука.

– Я не сильный. Я вел себя как трус и причинил тебе боль. Выражение твоего лица… – Он запнулся. – Ты заслуживаешь лучшего. И я потрачу всю жизнь на то, чтобы это исправить. – Он посмотрел за ее плечо на фотографию, казалось зная, что собирается сделать Эмили, вновь посмотрел на нее с нежностью. – Спасибо тебе за то, что ты была так благородна.

Она покачала головой:

– Я могу себе это позволить. Я жива. У меня есть ты.

Он обнял ее, вздохнул, притягивая к себе.

– Ты преподала мне такой урок, Эмили. Мне кажется, ты можешь теперь расслабиться. Я думал, не справлюсь, но у меня не было выбора.

Она решила использовать последний аргумент.

– Я видела, что бывает, когда кто-то сдается. Как человек решает не беспокоиться больше, увядает, умирает и бросает тех, кто заботится о нем. Никки и твоя мама были бы рассержены, если бы ты не жил полной жизнью. Не используй их больше, чтобы оправдать себя. Живи сейчас. Живи со мной. И если я умру раньше тебя, просто собери волю в кулак и живи дальше. Люби дальше.

Он отнес ее в свою спальню. Бережно положил на кровать, долго рассматривал, прежде чем положить руку ей на грудь. Шоколад его глаз расплавился.

– Если бы мы сейчас занялись любовью, ты забеременела бы?

– Да, шанс велик.

– Ты пойдешь на такой риск со мной?

Эмили уже отдала ему свое сердце, и даже то, что получила взамен до сих пор, было бесценным. Она стала уже надеяться, что награда будет еще больше.

– Высокие риски, большие доходы, не так ли?

– Да. Я ошибался. Я хочу любить тебя. Я люблю тебя. Очень сильно.

Она расплавилась от прикосновения его губ, растаяла, когда он опустился на нее. Он хотел от нее всего, не менее отчаянно и страстно, но глубже, всеобъемлюще.

– Не покидай меня, Эмили. Никогда не покидай меня.

Она прижала руку к его сердцу, чувствуя сильное биение, как в первый день.

– Я здесь, Лука. Я всегда буду рядом.

Его лицо сияло.

– Siete il fuoco della mia anima. Ты огонь моей души! – Лука перевел эти слова тихо и неторопливо. – Mio cuove – мое сердце. Я это имел в виду. Я чувствую всем существом, ты создаешь меня, ты моя, и, когда я с тобой, знаю, что жив.

Эмили расплакалась. Это были слезы облегчения, печали и сладкого недоверия. Она никогда не сожалела о годах страдания и одиночества, работы и огорчений, но была очень рада, что это все закончилось. Он укачивал ее, нежил, ласкал. Эмили знала, теперь она никогда не будет одинока, ее сердце под охраной самого сильного и смелого мужчины, который способен так любить.

Лука целовал слезы, текущие из ее глаз, наполнял ее силой, ничего не оставляя на потом. Она прижалась к нему, нежная и нуждающаяся в каждой капле его уверенности и страсти.

Девушка содрогалась в экстазе, все, что он мог предложить, было отдано ей. Теперь между ними не было ничего, кроме огромной волны любви. Каждый миллиметр ее кожи, каждый мускул и клеточка чувствовали это и радовались. Сейчас, помимо физического, он доставлял ей эмоциональное наслаждение, доказывая словами, глазами и поступками, насколько он ее любит, хочет, нуждается и заботится о ней.

Они прижались друг к другу, сплетясь руками и ногами. Тепло тел уничтожило холод и слезы навсегда. И вдруг Лука сказал:

– Ты ничего не говоришь о моей живописи, – и отклонил голову.

Эмили посмотрела через его плечо в направлении, куда он показал.

Она не обращала на нее внимания, несмотря на то что картину было видно с его кровати. Эмили принялась ее разглядывать. Пейзаж показался очень знакомым. Деревья, сад в классическом стиле. Она почти слышала негромкое журчание воды в фонтане, ощущала влажность воздуха у грота.

– Я нашел это в галерее спустя несколько дней и тут же купил.

Эмили рассмотрела переходы красок, глубину и погрузилась в воспоминания. Джардино Джусти.

Самый благословенный день в ее жизни, лучше которого только день сегодняшний.

Она повернулась и, снова встретившись с ним глазами, сказала с чувством светлой радости:

– Это было самое лучшее, правда, Лука?

– Нет, – ответил он с полуулыбкой, – это только начало.

В Эмили нарастало умиротворение, но вдруг она почувствовала, как Лука снова напрягся. Успокаивающе положила руку ему на лоб. Сейчас все хорошо, можно расслабиться. Но его пристальный взгляд стал более острым, глаза смотрели прямо в ее глаза, внезапно наполнив душу удивлением.

– Ты выйдешь за меня замуж, Эмили? Простая церемония в саду и пикник под деревьями.

Она закрыла на минуту глаза, но не смогла остановить горячие слезы и абсолютную радость, расцветающую в сердце.

– Лука… – Он крепче прижал к себе ее дрожащее тело, чтобы услышать тихий шепот. – Я думаю, это самое лучшее.

И в один из солнечных дней под голубым небом и зелеными ветвями деревьев это случилось.

Примечания

1

Хедж-фонд – от англ. hedge (страховка, гарантия) – одна из самых рискованных современных форм инвестирования. Это слово также означает «живая изгородь».

Content

Натали Андерсон
Пикник в Вероне

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Примечания