Андрей Иванович Каплунов, Сергей Федорович Милюков

Применение и использование боевого ручного стрелкового, служебного и гражданского огнестрельного оружия

ASSOCIATION YURIDICHESKY CENTER

Theory and Practice of Criminal Law and Criminal Procedure

A. I. Kaplunov, S. F. Milyukov

THE APPLICATION AND USE OF COMBAT HANDHALD SMALL-ARMS, ENTRUSTED WITH REGARD TO SERVICE AND CIVIL FIREARMS

Saint Petersburg

Yuridichesky Center

Press 2003

Редакционная коллегия серии «Теория и практика уголовного права и уголовного процесса»

Р. М. Асланов (отв. ред.), А. И. Бойцов (отв. ред.), Б. В. Волженкин, Ю. Н. Волков, Л. Н. Вишневская, Ю. В. Ролик, И. Э. Звечаровскнй, В. С. Комиссаров, A. И. Коробеев, Л. Л. Кругликов, Н. И. Мацнев (отв. ред.), С. Ф. Милюков, М. В. Миненок, А. Н. Попов, М. Н. Становский, А. П. Стуканов, А. Н. Тарбагаев, А. В. Федоров, А. А. Эксархопуло

Рецензенты:

B. Д. Сорокин, докгп. юрид. наук, профессор Санкт-Петербургского

университета МВД России, заслуженный деятель науки РФ;

Э. Ф. Побегайло, докт. юрид. наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ, эксперт комитета по законодательству Восударственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации;

Д. А. Корецкий, докт. юрид. наук, профессор Ростовского юридического института МВД России

Авторы:

Каплунов А. И. – главы 1, 5, 6; главы 2, 3, 4, 7 (в соавторстве);

Милюков С. Ф. – главы 2, 3, 4, 7 (в соавторстве)

Editorial Board of the Series “Theory and Practice of Criminal Law and Criminal Procedure”

R. M. Aslanov (managing editor), A. I. Boitsov (managing editor), В. V. Volzhenkin, Yu. N. Volkov, L. N. Vishnevskaya, Yu. V. Golik, I. E. Zvecharovsky, V. S. Komissarov, A. I. Korobeev, L. L. Kruglikov, N. I. Matsnev (managing editor), S. F. Mityukov, M. G. Minenok, A. N. Popov, M. N. Stanovsky, A. P. Stukanov, A. N. Tarbagaev, A. V. Fedorov, A. A. Eksarkhopoulo

Reviewers:

Honored Science Worker of the RF, Doctor of Law, professor of St. Petersburg University of the Ministry of Internal Affairs of Russia V. D. Sorokin

Honored Science Worker of the RF, Expert of legislation Committee of the State Duma of the Federal Assembly of the Russian Federation, Doctor of Law, professor E. F. Pobegailo

Doctor of Law, professor of Rostov Law Institute of the Ministry of Internal Affairs of Russia D. A. Koretsky

Authors:

A. I. Kaplunov – chapters 1,5,6; chapters 2, 3, 4, 7 (coauthor);

S. F. Mityukov– chapters 2, 3, 4, 7 (coauthor)

The book examines in details legal aspects of the application and use of firearms as the most harsh measures of exerting influence from those that are realized by state militarized organizations, other law enforcement and controlling state bodies and legal entities with special charter aims as well as the means of protection of citizens and officials. On the basis of generalization of the active legislation, police, procurator and court practice the work shows the peculiarities of legal regulation, grounds, order and tactics of the application and use of combat handhald small-arms, entrusted with regard to service and civil, firearms, and formulates offers to improve legislation.

The book is addressed to professors and students of higher and special educational law establishments, practical law enforcement officers and controlling state bodies, officers of legal entities with special charter aims, lawyers, as well as for a wide range of readers.

© A. I. Kaplunov, S. F. Milyukov, 2003 © Yuridichesky Center Press, 2003

Уважаемый читатель!

Вы открыли книгу, входящую в серию работ, объединенных общим названием «Теория и практика уголовного права и уголовного процесса».

Современный этап развития уголовного и уголовно-процессуального законодательства напрямую связан с происходящими в России экономическими и политическими преобразованиями, которые определили необходимость коренного реформирования правовой системы. Действуют новые Уголовный и Уголовно-исполнительный кодексы, с 1 июля 2002 г. вступил в силу Уголовно-процессуальный кодекс РФ.

В этих законах отражена новая система приоритетов, ценностей и понятий, нуждающихся в осмыслении. Появившиеся в последнее время комментарии и учебники по данной тематике при всей их важности для учебного процесса достаточно поверхностны. Стремление познакомить читателя с более широким спектром проблем, с которыми сталкиваются как теоретики, так и практики, и породило замысел на более глубоком уровне осветить современное состояние отраслей криминального цикла. Этой цели и служит предлагаемая серия работ, посвященных актуальным проблемам уголовного права, уголовно-исполнительного права, криминологии, уголовного процесса и криминалистики.

У истоков создания настоящей серии книг стояли преподаватели юридического факультета Санкт-Петербургского государственного университета. Впоследствии к ним присоединились ученые Санкт-Петербургского юридического института Генеральной прокуратуры Российской Федерации, Санкт-Петербургского университета МВД и других вузов России, а также ряд известных криминалистов, обладающих большим опытом научных исследований в области уголовного права, уголовно-исполнительного права, криминологии, уголовного процесса и криминалистики.

В создании серии принимают участие и юристы, сочетающие работу в правоохранительных органах, других сферах юридической практики с научной деятельностью и обладающие не только богатым опытом применения законодательства, но и способностями к научной интерпретации результатов практической деятельности.

С учетом указанных требований формировалась и редакционная коллегия, которая принимает решение о публикации.

Предлагаемая серия основывается на действующем российском законодательстве о противодействии преступности и практике его применения с учетом текущих изменений и перспектив развития. В необходимых случаях авторы обращаются к опыту зарубежного законотворчества и практике борьбы с преступностью, с тем, чтобы представить отечественную систему в соотношении с иными правовыми системами и международным правом.

Подтверждением тому служат следующие вышедшие из печати работы Б. В. Волженкина «Экономические преступления», В. И. Михайлова и А. В. Федорова «Таможенные преступления», Е. В. Топильской «Организованная преступность», М. Н. Становского «Назначение наказания», В. Б. Малинина «Причинная связь в уголовном праве», Д. В. Ривмана и В. С. Устинова «Виктимология», В. М. Волженкиной «Нормы международного права в российском уголовном процессе», Р. Д. Шарапова «Физическое насилие в уголовном праве», М. Г. Миненка и Д. М. Миненка «Корысть. Криминологические и уголовно-правовые проблемы», С. Д. Шестаковой «Состязательность в уголовном процессе», И. Ю. Михалева «Криминальное банкротство», Г. В. Овчинниковой, М. Ю. Павлика, О. Н.Коршуновой «Захват заложника», А. Н. Попова «Преступления против личности при смягчающих обстоятельствах», О. В. Старкова, С. Ф. Милюкова «Наказание: уголовно-правовой и криминологический анализ», А. Л. Протопопова «Расследование сексуальных убийств», С. А. Алтухова «Преступления сотрудников милиции», В. Г. Павлова «Субъект преступления», Ю. Е. Пудовочкина «Ответственность за преступления против несовершеннолетних по российскому уголовному праву», И. М. Тяжковой «Неосторожные преступления с использованием источников повышенной опасности», В. М. Борисенко, К И. Егорова, Г. Н. Исаева, A. В. Сапсая «Преступления против военной службы», А. А. Майорова, B. Б. Малинина «Наркотики: преступность и преступления», Г. В. Назаренко «Невменяемость: уголовно-релевантные психические состояния», Б. В. Волженкина «Преступления в сфере экономической деятельности (экономические преступления)», 2-е изд., дополненное и расширенное, А. А. Струковой «Невозвращение из-за границы средств в иностранной валюте: уголовно-правовая характеристика», С. С. Тихоновой «Прижизненное и посмертное донорство в РФ: вопросы уголовно-правового регулирования», А. В. Мадьяровой «Разъяснения Верховного Суда РФ в механизме уголовно-правового регулирования», М. Л. Прохоровой «Наркотизм: уголовно-правовая характеристика», Л. А. Андреевой, И Ю. Константинова «Влияние жестокости преступного поведения на уголовную ответственность», И. В. Александрова «Налоговые преступления», Л. С. Аистовой «Незаконное предпринимательство», и др., в которых анализируются современные проблемы борьбы с преступностью.

Надеемся, что найдем в Вас взыскательного читателя, если Ваша принадлежность к юридико-образовательной или правоприменительной деятельности вызовет интерес к этой серии книг.

Редакционная коллегия Февраль 2003 г.

Введение

Для обеспечения безопасности личности, общества и государства действующее российское законодательство наделило сотрудников государственных военизированных организаций, отдельные категории должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов, работников юридических лиц с особыми уставными задачами и граждан Российской Федерации правами на применение и использование оружия. Самым жестким среди них является право на применение огнестрельного оружия. С одной стороны, это полномочие, как никакое другое, глубоко вторгается в сферу основных, закрепленных Конституцией Российской Федерации, прав граждан[1] и сопряжено с высоким риском наступления тяжких и необратимых последствий, вплоть до лишения человека жизни. С другой– это действенное средство защиты законных прав законопослушных граждан, интересов организаций, общества и государства от общественно опасных посягательств со стороны лиц, сознательно и грубо нарушающих закон.

Глубокий социально-экономический, идейно-нравственный и духовный кризис, который переживает российское общество, самым неблагоприятным образом влияет на криминогенную ситуацию в Российской Федерации. В настоящее время криминальная обстановка в России характеризуется, прежде всего, возрастанием степени общественной опасности преступных посягательств, усилением агрессивности и жестокости преступлений, активизацией противодействия силам охраны правопорядка. В этих условиях происходит, во-первых, расширение прав военнослужащих и сотрудников государственных военизированных организаций на применение и использование табельного огнестрельного оружия, во-вторых, расширение круга должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов, наделенных правом на хранение, ношение, применение и использование боевого ручного стрелкового и служебного огнестрельного оружия, в-третьих, увеличивается количество огнестрельного оружия, находящегося на законных основаниях у граждан Российской Федерации. В связи с этим очень важно, чтобы применение и использование огнестрельного оружия уполномоченными на то должностными лицами государственных органов, работниками юридических лиц с особыми уставными задачами и гражданами Российской Федерации осуществлялось на основе четкой правовой регламентации и в строгом соответствии с законом.

Данные статистики свидетельствуют, что в 1990–1992 гг. на фоне усиливавшейся криминальной экспансии практика применения огнестрельного оружия сотрудниками системы МВД России приобрела явно выраженную тенденцию роста, что хорошо видно из данных табл. 1.

Таблица 1

Динамика применения огнестрельного оружия сотрудниками системы МВД России в 1990–1995 гг.[2]

В 1992 г. в соответствии с правилами применения и использования огнестрельного оружия сотрудниками милиции, установленными Законом РСФСР от 18 апреля 1991 г. «О милиции», была разработана и введена в действие с 1993 г. новая форма статистической отчетности «Выстрел», в которой наряду со случаями применения выделены случаи использования огнестрельного оружия.

Данные сводных отчетов по форме «Выстрел» за 1993–2001 гг. свидетельствуют, что практика применения огнестрельного оружия сотрудниками органов внутренних дел по Российской Федерации, начиная с 1994 г., приобрела устойчивую тенденцию к снижению, темпы которой значительно быстрее, чем темпы снижения насильственной преступности[3] (см. табл. 1 и 2).

Таблица 2

Динамика применения огнестрельного оружия сотрудниками системы МВД России в 1996–2001 гг.

Приведенные цифры, за которыми скрыта не одна трагедия, свидетельствуют прежде всего о том, что количество случаев применения огнестрельного оружия сотрудниками органов внутренних дел определяется тем, насколько часто им приходится сталкиваться с дерзкими, особо опасными преступлениями, т. е. напрямую зависит от уровня насильственной преступности в целом. Но, по-видимому, дело не только в этом. Есть основания утверждать, что сотрудники органов внутренних дел, с одной стороны, стали более ответственно и взвешенно подходить к применению огнестрельного оружия, о чем свидетельствует снижение удельного веса случаев неправомерного применения огнестрельного оружия к общему количеству случаев его применения. Так, количество случаев неправомерного применения огнестрельного оружия в общем числе случаев его применения составило: в 1993 г. – 2,6 %, в 1994 г. – 2, в 1995 г. – 1,1, в 1996 г. – 1,1, в 1997 г. – 2,3, в 1998 г. – 0,7, в 1999 г. – 1,3, в 2000 г. – 1,9, в 2001 г. – 1,8 %. С другой стороны, они не смогли в полной мере преодолеть сформировавшийся у многих из них в предшествующие годы комплекс собственной правовой незащищенности. Не случайно Указом Президента Российской Федерации от 24 мая

1994 г. № 1016 «О неотложных мерах по реализации Федеральной программы Российской Федерации по усилению борьбы с преступностью на 1994–1995 годы» признана необходимость изменения в целях расширения прав милиции по борьбе с преступностью правил и порядка применения ее сотрудниками оружия[4].

Конечно, наивно было бы полагать, что с принятием федеральных законов, регламентирующих данное полномочие, у сотрудников государственных военизированных организаций исчезли все проблемы, связанные с применением огнестрельного оружия. По-прежнему имеют место обе крайности: с одной стороны, нерешительность, боязнь прибегнуть в надлежащих случаях к табельному оружию, с другой – поспешное или чрезмерное его применение или использование, приводящее к неоправданным жертвам. Причины тому разные, в том числе неумение сотрудников быстро ориентироваться в экстремальных ситуациях и действовать тактически правильно, недостаточная огневая и физическая подготовка, грубое нарушение ими мер безопасности при обращении с огнестрельным оружием, а также слабая оснащенность, прежде всего, государственных военизированных организаций альтернативными средствами принуждения[5].

Неправомерное применение или неприменение огнестрельного оружия нередко происходит и потому, что сотрудники государственных военизированных организаций (в том числе руководители органов и подразделений), должностные лица правоохранительных и контролирующих органов, а также граждане Российской Федерации попросту не знают или неверно толкуют соответствующие положения действующего законодательства, других правовых актов, регулирующих основы оказания противодействия правонарушителям с применением силы и оружия. В определенной степени это связано с несовершенством правовых норм, регулирующих данные полномочия.

Нет сомнения также и в том, что «вопрос о применении оружия, – как справедливо отмечал в 1928 г. А. Мемнонов, – это один из самых больных, важных и спорных вопросов не только нашей повседневной практики, но и теории»[6]. Слова, сказанные более 70 лет назад, нисколько не потеряли своей значимости, особенно сейчас, в условиях сложной криминальной обстановки в Российской Федерации.

Эта проблема уже не раз обсуждалась на страницах периодической печати и становилась предметом научных исследований отечественных и зарубежных ученых-юристов.

К примеру, в Германии в период с 1933 по 1984 г. проведено пять диссертационных исследований по различным правовым аспектам применения полицией огнестрельного оружия[7]. В отечественной юридической науке данная проблема предметом специального изучения стала сравнительно недавно. В период с 1994 по 1998 г. по данной проблематике представителями административно-правовой науки (специальность 12.00.02)[8] защищено три кандидатские диссертации[9], представителями уголовно-правовой науки (специальность 12.00.08) – одна[10].

Не оставил без внимания эту проблему и законодатель. С момента принятия в 1991 г. российского Закона «О милиции», закрепленные в нем полномочия милиции на применение и использование огнестрельного оружия, трижды претерпели изменения[11]. И это не случайно, поскольку из числа сотрудников государственных военизированных организаций именно сотрудники милиции чаще всего применяют и используют табельное оружие. Кроме того, принято около двух десятков федеральных законов, закрепивших полномочия на применение и использование огнестрельного оружия различными категориями должностных лиц государственных органов, работников юридических лиц с особыми уставными задачами и гражданами Российской Федерации. Вместе с тем, несмотря на внимание, которое уделяет общественность, ученые и практики проблеме применения и использования данными лицами огнестрельного оружия и усилия законодателя, приходится констатировать, что нормы, регламентирующие правила применения и использования соответствующими субъектами огнестрельного оружия, содержат стилистические неточности, противоречивые формулировки, нерешенные проблемы[12], что, безусловно, затрудняет их понимание и толкование как должностными лицами и работниками юридических лиц, уполномоченных на применение и использование оружия, так и надзорными и судебными инстанциями. А главные трудности, в конечном счете, переносятся на правоприменителя, т. е. лицо, применившее огнестрельное оружие.

В определенной степени это можно объяснить тем, что в ходе обсуждения данной проблемы специалисты (ученые и практики) так и не пришли к единому мнению по ряду принципиальных вопросов правового регулирования применения и использования огнестрельного оружия сотрудниками милиции. Вместе с тем в специальной литературе, посвященной данной проблеме[13], а именно на страницах монографий и учебных пособий их авторами высказываются многие заслуживающие внимания практические советы и рекомендации, а также формулируются выводы и предложения по дальнейшему совершенствованию правил применения и использования сотрудниками милиции огнестрельного оружия, которые так и не были учтены при подготовке изменений и дополнений, внесенных в Закон «О милиции» Федеральным законом от 31 марта 1999 г. «О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР «О милиции»[14]. Однако издается такая литература в образовательных учреждениях системы

МВД маленькими тиражами[15], исходя из их собственных потребностей, и в другие образовательные учреждения (не говоря уже о практических органах) МВД России, как правило, не рассылается. К тому же в ней встречаются различные трактовки отдельных положений действующих правил применения и использования сотрудниками милиции огнестрельного оружия, чего, как представляется, быть не должно.

Со специальной литературой, посвященной полномочиям соответствующих субъектов на применение служебного огнестрельного оружия, дело обстоит еще хуже[16].

Кроме того, существуют комментарии к Закону «О милиции»[17], научность и практическая ценность которых, в части трактовки норм, регламентирующих применение и использование огнестрельного оружия, мягко говоря, вызывает серьезные сомнения. Поэтому все более актуальной становится подготовка единого и отдельного научного комментария к нормам, регламентирующим применение и использование огнестрельного оружия сотрудниками государственных военизированных организаций[18], иными уполномоченными на то должностными лицами государственных органов и работниками юридических лиц с особыми уставными задачами.

С учетом сказанного в предлагаемой работе предпринята попытка сформулировать понятие применения и использования огнестрельного оружия и рассмотреть данные действия с огнестрельным оружием в качестве самостоятельных элементов оборота оружия. В ней на основе

изучения российского законодательства, законодательства стран ближнего и дальнего зарубежья, закрепляющего полномочия должностных лиц правоохранительных органов по применению и использованию огнестрельного оружия, материалов милицейской, прокурорской и судебной практики,

анализа статистических данных, оперативных сводок и материалов служебных проверок о фактах применения и использования сотрудниками милиции огнестрельного оружия, результатов анкетирования сотрудников различных служб милиции, а также специальной юридической литературы

раскрывается содержание правовых норм, закрепляющих правила хранения, ношения, применения и использования огнестрельного оружия гражданами Российской Федерации, уполномоченными должностными лицами государственных органов, в том числе сотрудниками государственных военизированных организаций, а также работниками юридических лиц с особыми уставными задачами, и сформулированы предложения по дальнейшему совершенствованию указанных норм.

Глава 1

Применение и использование огнестрельного оружия как мера административного принуждения и способ защиты

§ 1. Виды оружия и правовые основы его применения и использования должностными лицами и гражданами

В соответствии с Федеральным законом от 13 декабря 1996 г. «Об оружии» под оружием понимаются «устройства и предметы, конструктивно предназначенные для поражения живой или иной цели, подачи сигналов».

В зависимости от конструктивных особенностей оружие подразделяется на огнестрельное, холодное, метательное, пневматическое, газовое, сигнальное. В частности, огнестрельное оружие определяется как «оружие, предназначенное для механического поражения цели на расстоянии снарядом, получающим направленное движение за счет энергии порохового или иного заряда».

Раскрывая понятие оборота оружия, в качестве одного из его элементов, законодатель выделяет «использование» оружия, исходя при этом, по-видимому, из широкой трактовки термина «использование» (использовать – воспользоваться чем-нибудь, употребить с пользой)[19].

Оружие в зависимости от целей его использования соответствующими субъектами, а также по основным параметрам и характеристикам подразделяется на следующие виды:

1) гражданское;

2) служебное;

3) боевое ручное стрелковое и холодное.

К гражданскому оружию относится оружие, предназначенное для использования гражданами Российской Федерации в целях самообороны, для занятий спортом и охоты. Соответственно гражданское оружие подразделяется на оружие самообороны, охотничье и спортивное оружие. Согласно Федеральному закону РФ «Об оружии» граждане могут иметь на законных основаниях следующие типы огнестрельного оружия:

1) оружие самообороны:

огнестрельное гладкоствольное длинноствольное оружие, в том числе с патронами травматического действия, соответствующими нормам Министерства здравоохранения Российской Федерации;

огнестрельное бесствольное оружие отечественного производства с патронами травматического, газового и светозвукового действия, соответствующими нормам Министерства здравоохранения Российской Федерации;

2) спортивное оружие:

огнестрельное с нарезным стволом;

огнестрельное гладкоствольное;

3) охотничье оружие:

огнестрельное с нарезным стволом;

огнестрельное гладкоствольное, в том числе с длиной нарезной части не более 140 мм;

огнестрельное комбинированное (нарезное и гладкоствольное), в том числе со сменными и вкладными нарезными стволами.

Правила использования спортивного и охотничьего огнестрельного оружия устанавливаются законодательством Российской Федерации[20].

Правила использования гражданского оружия в целях самообороны, закреплены ст. 24 Федерального закона «Об оружии», в ч 1 данной статьи законодатель установил, что в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости граждане Российской Федерации «могут применять (выделено мной – А. К.) имеющееся у них на законных основаниях оружие для защиты жизни, здоровья и собственности».

К служебному оружию[21] относится оружие, предназначенное для использования должностными лицами государственных органов и работниками юридических лиц, которым законодательством Российской Федерации разрешено ношение, хранение и применение указанного оружия, в целях самообороны или для исполнения возложенных на них федеральным законом обязанностей по защите жизни и здоровья граждан, собственности, по охране природы и природных ресурсов, ценных и опасных грузов, специальной корреспонденции.

К должностным лицам государственных органов, которым в соответствии с действующим законодательством предоставлено право на хранение, ношение и применение служебного оружия, относятся должностные лица специально уполномоченных государственных органов по охране, контролю и регулированию использования объектов животного мира и среды их обитания[22]. Перечень должностных лиц, выполняющих задачи по охране объектов животного мира, которым разрешено применение служебного огнестрельного оружия, а также перечень видов и правила применения специальных средств и оружия определяются Правительством Российской Федерации[23]. К числу осуществляющих полномочия по охране, контролю и регулированию использования объектов животного мира и среды их обитания относятся должностные лица:

Министерства сельского хозяйства Российской Федерации (например, егерь, старший егерь, охоттехник, охотовед, Главный, ведущий, старший, межрайонный, районный охотоведы и другие должностные лица Охотдепартамента Министерства сельского хозяйства и его территориальных органов)[24];

Министерства природных ресурсов Российской Федерации (например, егерь, лесник, мастер леса, помощник лесничего, охотовед, инженеры по охране и защите леса, лесному хозяйству, главный охотовед, лесничий, главный лесничий, директор лесхоза[25], государственные инспекторы по контролю за состоянием, использованием, воспроизводством, охраной и защитой лесов, входящие в состав государственной лесной охраны[26]);

Государственного комитета Российской Федерации по рыболовству (например, специалист бассейнового управления или инспекции рыбоохраны, ведающий вопросами охраны, контроля и регулирования использования водных биологических ресурсов, линейный механик, капитан рыбоохранного судна, капитан флота)[27], а также судьи[28] и другие должностные лица правоохранительных и контролирующих органов, подлежащие государственной защите (например, работники органов государственной налоговой службы, органов санитарно-эпидемиологического надзора, контрольно-ревизионных подразделений Министерства финансов Российской Федерации и финансовых органов субъектов Российской Федерации, Комитета Российской Федерации по финансовому мониторингу, Счетной палаты Российской Федерации, органов государственного контроля в сфере торговли, качества товаров (услуг) и защиты прав потребителей, осуществляющие контроль за исполнением соответствующих законов и иных нормативных правовых актов, выявление и пресечение правонарушений)[29].

К юридическим лицам с особыми уставными задачами, работникам которых законодательством Российской Федерации разрешено ношение, хранение и применение служебного оружия, в соответствии с Федеральным законом «Об оружии» относятся предприятия и организации, на которые законодательством Российской Федерации возложены функции, связанные с использованием и применением служебного оружия. К их числу, например, относятся Центральный банк Российской Федерации (в том числе Российское объединение инкассации), Сберегательный банк Российской Федерации, Главный центр специальной связи Министерства Российской Федерации по связи и информатизации и их территориальные подразделения[30], организации федеральной почтовой связи[31], подразделения ведомственной охраны[32], сторожевые и военизированные подразделения вневедомственной охраны при органах внутренних дел[33], частные охранные предприятия, службы безопасности организаций и другие.

Правила применения служебного огнестрельного оружия регулируются законодательством Российской Федерации.

К боевому ручному стрелковому и холодному оружию относится оружие, предназначенное для решения боевых и оперативно-служебных задач, принятое в соответствии с нормативными правовыми актами Правительства Российской Федерации на вооружение Министерства обороны Российской Федерации, Министерства внутренних дел Российской Федерации, Министерства юстиции Российской Федерации, Федеральной службы безопасности Российской Федерации, Федеральной пограничной службы Российской Федерации, Службы внешней разведки Российской Федерации, Федеральной службы охраны Российской Федерации, Федеральной службы специального строительства Российской Федерации, Службы специальных объектов при Президенте Российской Федерации, Федеральной службы налоговой полиции Российской Федерации, Государственного таможенного комитета Российской Федерации, прокуратуры Российской Федерации, Федеральной службы железнодорожных войск Российской Федерации, войск гражданской обороны, Федерального агентства правительственной связи и информации при Президенте Российской Федерации, Государственной фельдъегерской службы Российской Федерации (далее– государственные военизированные организации).

Все случаи, когда сотрудники государственных военизированных организаций вправе прибегнуть к боевому ручному стрелковому оружию, для решения оперативно-служебных задач в действующем законодательстве разделены, как правило, на две группы: на случаи применения и использования огнестрельного оружия[34].

Правила применения и использования боевого ручного стрелкового оружия военнослужащими и сотрудниками государственных военизированных организаций определяются законодательством Российской Федерации[35]. Особое место среди нормативных актов, регламентирующих правила применения огнестрельного оружия, занимает Закон Российской Федерации от 18 апреля 1991 г. «О милиции», который, по существу, относительно ряда государственных военизированных организаций в этой части играет роль кодификационного акта. К примеру, постановлением Верховного Совета РСФСР от 18 апреля 1991 г. «О порядке введения в действие Закона РСФСР “О милиции”» действие статей 12–16 Закона «О милиции», регулирующих основания и порядок применения милицией физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия, распространено на следователей органов внутренних дел[36]. Федеральный закон от 3 апреля 1995 г. «Об органах федеральной службы безопасности в Российской Федерации» уполномочил сотрудников этих органов применять огнестрельное оружие в случаях и порядке, предусмотренных законодательными актами Российской Федерации для сотрудников милиции [37]. Закон Российской Федерации от 24 июня 1993 г. «О федеральных органах налоговой полиции» управомочил ее сотрудников «применять табельное огнестрельное оружие… в порядке, предусмотренном Законом РСФСР “О милиции”»[38]. На работников Государственной фельдъегерской службы Российской Федерации при Министерстве связи Российской Федерации, состоящих в кадрах Министерства внутренних дел Российской Федерации, распространено действие ст. 12, и. 2 и 5 ч. 1, и. 3 ч. 2, ч. 3 и 4 ст. 15, ст. 16, 24 Закона РСФСР «О милиции»[39]. И, наконец, в целях укрепления правового режима применения огнестрельного оружия сотрудниками подразделений налоговых расследований действие ст. 12, и. 1, 2, 3, 4, 5 и 6 ч. 1, и. 2 и 3 ч. 2, ч. 3, 4, 5 и 6 ст. 15; ст. 16 Закона РСФСР «О милиции» распространено на военнослужащих и лиц начальствующего состава органов внутренних дел, прикомандированных к Главному управлению налоговых расследований при Государственной налоговой службе Российской Федерации[40]. Учитывая данное обстоятельство, при рассмотрении вопроса правового регулирования применения сотрудниками государственных военизированных организаций огнестрельного оружия за основу возьмем соответствующие статьи Закона Российской Федерации «О милиции».

Нетрудно заметить, что определяющим критерием разграничения на перечисленные виды оружия являются скорее не цели его использования, а категории субъектов, которым предоставлено право владеть оружием (иметь его на вооружении).

Кроме того, в Федеральном законе «Об оружии» и статутных федеральных законах, регламентирующих полномочия соответствующих должностных лиц, в том числе сотрудников государственных военизированных организаций, и граждан Российской Федерации, при характеристике действий с оружием наряду с термином «использование» оружия употребляется термин «применение» оружия. Однако содержание этих терминов, определяющих соответствующие юридически значимые действия с гражданским, служебным и боевым ручным стрелковым оружием, в данных федеральных законах не раскрывается.

Вместе с тем их реализация в соответствии с законом является обстоятельством, влекущим определенные юридические последствия (например, обязательное представление в течение 24 часов сотрудником милиции рапорта о каждом случае применения оружия). Поэтому необходимо четко определиться с понятиями «применение» и «использование» огнестрельного оружия.

В силу неполноты и нечеткости прежнего законодательства данный вопрос и в теории, и на практике решался по-разному. Одни авторы применением оружия предлагали считать уже саму угрозу оружием со стороны работника милиции[41], другие же не признавали таковым даже так называемый предупредительный выстрел[42]. В настоящее время появились необходимые нормативно-правовые предпосылки для однозначного определения понятий «применение» и «использование» огнестрельного оружия.

В учебной юридической литературе применение и использование огнестрельного оружия сотрудниками государственных военизированных организаций рассматривается как мера административного принуждения[43].

В соответствии с принятой в науке административного права классификацией мер административного принуждения, в основу которой положен способ и цели обеспечения правопорядка, применение оружия отнесено к мерам административного пресечения[44].

Меры административного пресечения характеризует то, что их применение вызывается реально возникшей противоправной ситуацией и имеет смысл лишь тогда, когда нарушение правопорядка еще длится. Главная определяющая цель применения этих мер состоит в обеспечении прекращения нарушения, устранения противоправной ситуации[45]. В зависимости от конкретной ситуации в качестве непосредственной цели может быть и недопущение противоправного поведения, устранение вредных последствий противоправного поведения, создание необходимых условий для возможного в будущем привлечения виновных лиц к ответственности[46].

Применение административного принуждения главным образом связывают с совершением административного проступка[47], поскольку это присуще большинству мер административного принуждения. Особенность же применения огнестрельного оружия, в отличие от других мер административного пресечения, состоит в том, что использование данной меры, как правило, связано не с совершением административного проступка, а обусловлено необходимостью прекращения только таких деяний, которые по степени общественной опасности квалифицируются как преступления.

Специфика применения огнестрельного оружия сотрудниками государственных военизированных организаций, как и других мер административного пресечения, состоит в том, что его применение происходит в рамках особых охранительных (административно-правовых) отношений, складывающихся в сфере государственного управления, которые имеют своей целью, прежде всего, устранение самого факта правонарушения на месте и во время его совершения. Специфика этих управленческих отношений, как отмечает Л. Л. Попов, «объективно определяет необходимость самостоятельной и быстрой реакции соответствующих должностных лиц на правонарушения, оперативного использования предоставленных им государственно-властных полномочий»[48]. Сотрудники государственных военизированных организаций применяют или используют огнестрельное оружие в установленных законом случаях лишь тогда, когда необходимо обеспечить немедленную реакцию на совершаемые общественно опасные и в первую очередь противоправные действия. Особенность данных правоотношений заключается в том, что они возникают в связи с необходимостью прекращения только наличного[49] и действительного[50] общественно опасного посягательства. Содержание данных правоотношений состоит в совершении должностным лицом защитных действий в момент, когда возникает реальная угроза либо происходит вредоносное вторжение в сферу охраняемых законом общественных отношений. Защитные действия могут совершать как уполномоченные на то должностные лица государственных органов, и, прежде всего, сотрудники государственных военизированных организаций, так и сами граждане, которые подвергаются нападению либо оказались на месте совершения противоправных действий. Правовой основой таких действий для перечисленных лиц является законодательство о необходимой обороне, крайней необходимости и задержании лица, совершившего преступление.

В отличие от граждан действия сотрудников государственных военизированных организаций, для которых пресечение различных по характеру противоправных действии входит в число их оперативно-служебных задач и профессиональных обязанностей, получили в законе более подробную регламентацию. При их осуществлении сотрудники государственных военизированных организаций имеют право применять физическую силу либо имеющиеся на вооружении специальные средства и огнестрельное оружие, а при их отсутствии – иные подручные средства. К примеру, полномочия по применению имеющихся на вооружении милиции специальных средств и огнестрельного оружия изложены в разд. 4 Закона Российской Федерации «О милиции». Закрепленные в этом разделе меры принуждения применяются сотрудниками милиции, как справедливо отмечает А. В. Мингес, в качестве средств и способов необходимой обороны, задержания правонарушителей, защиты правопорядка в условиях крайней необходимости[51]. Данные меры обращены в настоящее и потому чаще всего способны самостоятельно и оперативно разрешить конфликтную ситуацию[52]. Это естественная первичная охранительная реакция. Именно «первой помощью» и исчерпывается назначение данной группы мер[53], в том числе и применения огнестрельного оружия. Поэтому правовая природа применения огнестрельного оружия состоит в том, что данная мера воздействия применяется сотрудниками государственных военизированных организаций только при возникновении состояния необходимой обороны, крайней необходимости или при задержании лица, совершившего преступление[54].

Таким образом, учитывая целевое предназначение огнестрельного оружия, все сказанное позволяет сделать вывод, что должностные лица государственных органов, в том числе сотрудники государственных военизированных организаций и должностные лица правоохранительных и контролирующих органов, подлежащие государственной защите, работники юридических лиц с особыми уставными задачами и граждане Российской Федерации могут применять и использовать имеющееся у них на законных основаниях огнестрельное оружие в целях самообороны, а именно, как закреплено в ст. 24 Федерального закона «Об оружии», для защиты жизни, здоровья и собственности в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости,[55] т. е. в качестве способа защиты.

Кроме того, применение и использование огнестрельного оружия сотрудниками государственных военизированных организаций, имеющих право на ношение и хранение оружия в соответствии со своим должностным положением, для решения боевых и оперативно-служебных задач, а также должностными лицами государственных органов и работниками юридических лиц для исполнения возложенных на них федеральным законом обязанностей в рамках полномочий, установленных статутными федеральными законами, следует рассматривать в качестве меры административного принуждения.

Анализ случаев, когда сотрудники государственных военизированных организаций вправе прибегнуть к боевому стрелковому оружию, позволяет сделать вывод о том, что «применение» и «использование» огнестрельного оружия различаются в зависимости от того, на какой объект направлено воздействие. При применении огнестрельного оружия объектом воздействия является непосредственно само лицо, совершающее общественно опасное деяние. При использовании огнестрельного оружия объектом воздействия являются автотранспортное средство, опасное животное, психика человека.

Однако действующее российское законодательство прямо не оговаривает, каким образом может оказываться воздействие огнестрельным оружием при его применении или использовании (например, путем производства выстрелов, нанесения ударов оружием, угрозы оружием).

В отличие от российского законодательства, разъясняя значение термина «применение» огнестрельного оружия, молдавский Закон «О полиции» определяет его как «производство прицельного выстрела», литовский закон– как «целенаправленный выстрел». А в постановлении, закрепляющем полномочия китайской народной полиции по применению огнестрельного оружия и предупредительных средств, прямо указывается на то, что «народная полиция при осуществлении служебных обязанностей может открыть огонь»[56](подчеркнуто мной. – А. К).

Приведенные формулировки свидетельствуют о том, что, закрепляя право на применение огнестрельного оружия и учитывая его конструктивные особенности[57], законодатель имеет в виду право на «применение силы огнестрельного оружия»[58], т. е. его поражающих свойств как огнестрельного оружия, а следовательно, право на выстрел. Такое понимание прямо вытекает из самой сущности данной меры как меры непосредственного (контактного) принуждения.

Таким образом, по способу воздействия применение огнестрельного оружия как полномочие, закрепленное за сотрудниками государственных организаций, включает в себя производство выстрела из огнестрельного оружия. При реализации данного полномочия защита (пресечение) осуществляется в форме контрнападения в целях выведения самого нападающего (задерживаемого) из строя, т. е. приведения его путем причинения огнестрельного ранения в беспомощное состояние или даже лишения жизни для того, чтобы тем самым сделать физически невозможным дальнейшее продолжение им общественно опасных действий.

В свою очередь, «использование» оружия так же, как и «применение», включает в себя производство выстрела из огнестрельного оружия. Вместе с тем при использовании огнестрельного оружия выстрелы из него производятся для повреждения транспортного средства, поражения животного, предупреждения о намерении использовать поражающие свойства огнестрельного оружия, подачи сигнала тревоги или вызова помощи, а следовательно, нейтрализация опасности, возникшей для охраняемых законом общественных отношений, предполагается без нанесения телесных повреждений человеку.

Все иные допускаемые законом манипуляции с огнестрельным оружием – обнажение, приведение в готовность для стрельбы, предупреждение о намерении произвести выстрел (словесное или путем демонстрации оружия, наведения огнестрельного оружия на нападающего, но без производства предупредительного выстрела), употребление оружия в качестве предмета для нанесения ударов – применением и использованием огнестрельного оружия по смыслу действующего административного законодательства не являются.

Как уже было отмечено, законодатель, формулируя в ст. 1 Федерального закона «Об оружии» понятие оборота оружия, в числе основных элементов оборота оружия упоминает только «использование» оружия, не выделяя «применение» в качестве самостоятельного элемента оборота оружия. Хотя именно данное действие оружием, как никакое другое, глубоко вторгается в сферу основных закрепленных Конституцией Российской Федерации прав граждан и, в конечном счете, определяет необходимость всех остальных элементов оборота оружия, таких как производство, экспонирование оружия, торговля оружием, его продажа, приобретение, учет, хранение, ношение. Поэтому, прежде всего, необходимо четко определиться с понятием «применение оружия», выделив данное действие с оружием в качестве самостоятельного элемента оборота оружия.

В литературе высказывалось мнение, согласно которому «под применением (использованием) огнестрельного оружия закон о милиции подразумевает производство сотрудником милиции выстрела– прицельного либо неприцельного, боевыми патронами либо холостыми, виновного (умышленного или неосторожного) либо невиновного (случайного), повлекшего либо не повлекшего имущественный и (или) физический вред»,[59] и предлагалось ненужную синонимию указанных понятий устранить, оставив только термин «применение»[60]. Однако более детальный анализ показывает, что это чрезмерно широкая трактовка закона. Следуя ей, к применению либо использованию огнестрельного оружия придется отнести любой выстрел, произведенный сотрудником милиции из табельного огнестрельного оружия[61], в том числе, например, случайный выстрел, произведенный при разряжании оружия после дежурства[62], либо при совершении преступления самим сотрудником. Такие выстрелы не имеют ничего общего с тем, о чем идет речь в ст. 15 Закона «О милиции», т. е. с «применением» или «использованием» огнестрельного оружия как мерой административного принуждения.

Нельзя расценивать в качестве применения (использования) оружия производство любого выстрела из табельного оружия еще и потому, что действующее законодательство допускает применение боевого ручного стрелкового оружия для решения боевых и оперативно-служебных задач только в строго определенных случаях. К примеру, в ст. 12 Закона «О милиции» говорится, что «милиция имеет право применять… огнестрельное оружие только в случаях и порядке, предусмотренных настоящим Законом». В данных случаях речь идет о правомерном, и, прежде всего, об антикриминальном применении огнестрельного оружия.

Как уже отмечалось, правовая природа применения огнестрельного оружия как меры административного воздействия и способа самообороны состоит в том, что оно применяется должностными лицами государственных органов, работниками юридических лиц и гражданами Российской Федерации только при возникновении состояния необходимой обороны, крайней необходимости[63] или при задержании лица, совершившего преступление. Названные правовые состояния включают в себя признаки, отражающие внешние условия ситуации, в которой может оказаться сотрудник милиции, выполняющий свои профессиональные обязанности, и которые вызывают необходимость немедленной ответной реакции с его стороны.

Так, состояние необходимой обороны либо крайней необходимости определяется условиями правомерности необходимой обороны или крайней необходимости, относящимися к посягательству или событию, а именно: они должны быть общественно опасны, наличны, действительны[64]. Кроме того, состояние крайней необходимости характеризует еще и такое условие, как неустранимость грозящей опасности при данных обстоятельствах никакими другими средствами[65].

Право на причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление (т. е. состояние задержания преступника), возникает при наличии следующих условий: совершения задерживаемым лицом общественно опасного посягательства[66]; существования реальной опасности уклонения данного лица от уголовной ответственности; отсутствия возможности его задержания иными способами и средствами[67]. Только при наличии этих общих обязательных условий, характеризующих одно из перечисленных трех правовых состояний, может возникнуть необходимость применения либо использования сотрудниками государственных военизированных организаций огнестрельного оружия для решения боевых и оперативно-служебных задач.

Поэтому выстрелы, не связанные с пресечением противоправных действий или устранением опасности, а также произведенные в результате неправильного (неосторожного) обращения с оружием, употребление табельного и иного оружия для совершения преступления – все это применением или использованием оружия по смыслу действующего российского законодательства, регламентирующего данные полномочия сотрудников государственных военизированных организаций, не является и влечет самостоятельную юридическую оценку в соответствии с нормами об уголовной, дисциплинарной или материальной ответственности. Подобный подход позволяет объективно оценить действительное положение дел и отграничить правомерное, в том числе антикриминальное применение и использование огнестрельного оружия от противоправного, в том числе криминального его применения. Не случайно он взят официальными инстанциями за основу при обобщении соответствующей практики органов внутренних дел[68], что иллюстрируется следующими данными (см. табл. 3).

Таблица 3

Квалификация фактов употребления огнестрельного оружия сотрудниками МВД России в 1997–2001 гг.

Как уже было сказано, термины «применение» и «использование» огнестрельного оружия употребляются в качестве синонимов только в том смысле, что ими обозначаются действия, которые обязательно включают в себя производство выстрела из огнестрельного оружия сотрудником государственной военизированной организации, находящимся в состоянии необходимой обороны, крайней необходимости или при задержании лица, совершившего преступление, и влекут за собой юридические последствия (например, обязательное представление в течение 24 часов сотрудником милиции рапорта о каждом случае применения оружия). Вместе с тем эти действия, подчеркнем еще раз, различаются по своему содержанию – в зависимости от направленности и цели выстрела, а также его последствий.

По нашему мнению, понятие «использование» огнестрельного оружия наряду с понятием «применение», по-видимому, имеет право на существование. Несмотря на то, что в русском языке эти слова весьма близки по смыслу, как юридические термины они вполне могут иметь различное, четко определенное содержание. Данные рассуждения не носят отвлеченного характера, как это может показаться на первый взгляд, а имеют важный практический смысл.

Во-первых, на практике в большинстве случаев сотрудники государственных военизированных организаций для пресечения противоправных действий, когда имеются основания для применения огнестрельного оружия, ограничиваются только его использованием, как самостоятельной мерой воздействия. Например, по данным за 1997–2001 гг. соотношение случаев использования огнестрельного оружия сотрудниками органов внутренних дел только для предупреждения о намерении применить его, без последующего выстрела на поражение нападающего или задерживаемого и случаев его применения выглядит следующим образом (см. табл. 4).

Таблица 4

Соотношение числа случаев производства предупредительных выстрелов и случаев применения огнестрельного оружия

Кроме того, по данным статистики, сотрудники органов внутренних дел г. Москвы за период с 1992 по 1996 г. при применении огнестрельного оружия в соответствии с п. 4 ч. 2 ст. 15 Закона «О милиции» для задержания лица, пытающегося скрыться, стреляли только вверх в 1121 случае, сделав при этом 2958 выстрелов, т. е. в среднем по 2,6 выстрела в каждом случае. В результате такой предупредительной стрельбы в 1037 случаях (92,5 %) правонарушители были задержаны. И только в 84 ситуациях (7,5 %) стрельба вверх не оказала останавливающего действия[69].

Во-вторых, когда в руках сотрудника находится такое сильное средство воздействия (физического и психического), как огнестрельное оружие, возникает соблазн использовать его как «универсальное» подручное средство при решении различных правоохранительных задач, в том числе и тогда, когда основания для производства выстрела с точки зрения Закона отсутствуют. Однако стрельба из огнестрельного оружия, к примеру, «для оказания психологического эффекта»[70] при пресечении различного рода противоправных действий, когда основания для применения или использования оружия отсутствуют, либо при необходимости сбить замок с двери помещения, в котором находится преступник[71], и т. и. может привести к непоправимым последствиям, а также создать проблемы в обеспечении правовой защиты сотрудников государственных военизированных организаций в случае ранения окружающих. Думается, прежде всего именно поэтому российский законодатель, наряду со случаями применения огнестрельного оружия, выделил также случаи возможного его использования и, включив их в рамки служебных полномочий, создал тем самым необходимую правовую основу для тех действий сотрудников государственных военизированных организаций, в правомерности которых они далеко не были уверены ранее. Вместе с тем необходимо подчеркнуть, что перечень случаев использования огнестрельного оружия сформулирован в законе как исчерпывающий.

В-третьих, применение и использование огнестрельного оружия различаются не только по способу воздействия на правонарушителей и возможным последствиям, но и с точки зрения обстоятельств, исключающих преступность данных деяний. Так, в случаях, установленных в ч. 1 ст. 15 Закона «О милиции», огнестрельное оружие применяется сотрудниками милиции либо в состоянии необходимой обороны, либо при задержании лица, совершившего преступление. В отдельных случаях применения огнестрельного орудия наряду с состоянием необходимой обороны может возникнуть состояние крайней необходимости. Используется же огнестрельное оружие, как правило, в состоянии крайней необходимости, а также для производства предупредительных выстрелов в состоянии необходимой обороны, либо при задержании лица, совершившего преступление. В зависимости от этого, в конечном счете, решается вопрос о критериях правомерности вреда, наступившего в результате применения или использования огнестрельного оружия.

Учитывая сказанное, под применением огнестрельного оружия как мерой административного принуждения нужно понимать производство сотрудником государственной военизированной организации или другим уполномоченным должностным лицом государственного органа, работником юридического лица с особыми

уставными задачами, находящимся в состоянии необходимой обороны или при задержании лица, совершившего преступление, либо в состоянии крайней необходимости, прицельного выстрела из огнестрельного оружия на поражение посягающего (задерживаемого), в случаях, перечисленных в федеральном законе.

Под использованием огнестрельного оружия как мерой административного принуждения следует подразумевать производство сотрудником государственной военизированной организации или другим уполномоченным должностным лицом государственного органа, работником юридического лица с особыми уставными задачами, находящимся в состоянии крайней необходимости, либо необходимой обороны или при задержании лица, совершившего преступление, выстрела из огнестрельного оружия в случаях, перечисленных в федеральном законе, без намерения причинить и не причинившего ранение человеку.

Все иные факты производства выстрелов из боевого стрелкового оружия или вредные последствия произведенных выстрелов должны влечь самостоятельную юридическую оценку в соответствии с действующим законодательством.

Под применением огнестрельного оружия в целях самообороны нужно понимать производство уполномоченным должностным лицом государственного органа, работником юридического лица с особыми уставными задачами или гражданином Российской Федерации, находящимся в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости, выстрела из огнестрельного оружия для защиты жизни здоровья и собственности.

Граждане Российской Федерации могут использовать огнестрельное оружие также для занятий спортом (производить выстрелы по мишеням) и охоты (производить выстрелы по животным и птицам). К использованию огнестрельного оружия следует отнести также производство гражданами и должностными лицами государственных органов выстрелов не на поражение человека (в воздух, в землю) в условиях необходимой обороны или крайней необходимости.

Все иные факты обнажения огнестрельного оружия, приведение его в готовность для стрельбы, производства выстрелов из огнестрельного оружия гражданами и должностными лицами или вредные последствия произведенных выстрелов, а также угрозы о намерении произвести выстрел, должны влечь самостоятельную юридическую оценку в соответствии с действующим законодательством. Такие действия могут быть как административно наказуемыми (к примеру, по ч. 3 ст. 20.12 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях «нарушение правил использования оружия и патронов к нему», либо по ст. 20.13 КоАП РФ «Стрельба из огнестрельного оружия в не отведенных для этого местах»), так и уголовно наказуемыми.

Обобщая сказанное, можно сделать вывод, что под применением огнестрельного оружия в Федеральном законе «Об оружии» понимается производство прицельного выстрела на поражение посягающего или задерживаемого лица уполномоченными на то федеральным законом лицами в условиях необходимой обороны или крайней необходимости, либо при задержании лица, совершившего преступление, в том числе в случаях и порядке, прямо предусмотренных федеральным законом.

Под использованием огнестрельного оружия в административно-правовом смысле понимается производство выстрелов уполномоченными на то лицами во время занятий спортом, охоты, а также производство выстрелов без намерения причинить и не причинивших ранение человеку в целях самообороны, для исполнения возложенных федеральным законом обязанностей, для решения боевых и оперативно-служебных задач в условиях необходимой обороны, крайней необходимости, либо при задержании лица, совершившего преступление, в том числе в случаях и порядке, прямо предусмотренных федеральным законом.

Думается, что понятия «применение» и «использование» огнестрельного оружия целесообразно закрепить в Федеральном законе «Об оружии» в виде норм-дефиниций, а термин «применение» оружия включить в понятие оборота оружия, закрепленного в ст. 1 Федерального закона «Об оружии» в качестве самостоятельного элемента оборота оружия.

§ 2. Право на хранение и ношение огнестрельного оружия

Право на хранение, ношение, применение и использование огнестрельного оружия закреплено за сотрудниками государственных военизированных организаций, а также должностными лицами иных правоохранительных и контролирующих органов для того, чтобы обеспечить выполнение ими возложенных на них задач, а также обеспечить личную безопасность.

Сотрудники государственных военизированных организаций имеют право на хранение и ношение табельного огнестрельного оружия после прохождения соответствующей подготовки.

К примеру, реализацию прав сотрудника милиции на хранение, ношение, применение и использование табельного огнестрельного оружия Закон «О милиции» (ч. 2 ст. 12) связывает с обязательным прохождением специальной подготовки, а также периодических проверок[72] на пригодность к действиям в условиях, связанных с применением физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия.

Специальная подготовка[73] к действиям в условиях, связанных с применением физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия, осуществляется в системе профессиональной подготовки, в первую очередь в рамках первоначальной подготовки[74], а именно: 1) при обучении по месту службы и 2) при курсовом обучении в учебных заведениях МВД России и в учебных центрах МВД, ГУВД, УВД, УВДТ. В период обучения по месту службы и курсового обучения запрещается выдавать работникам табельное оружие, а также привлекать их к проведению оперативно-служебных мероприятий, выполнение которых связано с риском для жизни и здоровья и может привести из-за неподготовленности к неправомерным действиям с их стороны.

После успешной сдачи зачетов и экзаменов по окончании курсового обучения во время стажировки в занимаемой должности по месту службы работникам разрешается выдача табельного оружия.

После прохождения специальной подготовки в порядке, установленном и. 2.16 и 2.17 Наставления по организации снабжения, хранения, учета и обеспечения сохранности вооружения и боеприпасов в органах внутренних дел Российской Федерации[75], на все время службы в данном подразделении за сотрудником милиции закрепляется положенное по табелю вооружение и боеприпасы с правом на их ношение и хранение в служебное время. При этом сотруднику милиции оформляется удостоверение с записью о разрешении на хранение и ношение огнестрельного оружия и выдается на руки карточка-заместитель на закрепленное оружие. С этого момента сотрудник милиции имеет право применять и использовать выдаваемое ему для несения службы и выполнения оперативно-служебных задач табельное огнестрельное оружие, в рамках полномочий, предоставленных разд. 4 Закона Российской Федерации «О милиции».

В дальнейшем специальная подготовка сотрудников милиции к действиям в условиях, связанных с применением и использованием огнестрельного оружия, осуществляется на занятиях по служебной и боевой подготовке, при проведении учебных стрельб из табельного огнестрельного оружия[76].

В части 5 ст. 14 Закона «О милиции» предусмотрено важное положение о том, что в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости сотрудник милиции при отсутствии специальных средств или огнестрельного оружия вправе использовать любые подручные средства. Данная норма позволяет сотруднику милиции прибегнуть в соответствующих случаях к нетабельному огнестрельному оружию, например, имеющемуся у него гладкоствольному (нарезному) охотничьему ружью, карабину или обрезу малокалиберной винтовки, которые оказались в руках до того безоружного сотрудника милиции в ходе физического противоборства с посягающим на него лицом. Такое огнестрельное оружие может применяться сотрудниками милиции, за которыми уже закреплено табельное огнестрельное оружие, точно на тех же основаниях, условиях и в порядке, которые предусмотрены законом для табельного огнестрельного оружия[77]. Сотрудники милиции, не прошедшие специальной подготовки к действиям в условиях, связанных с применением физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия, в рамках курсового обучения, вправе применять указанное огнестрельное оружие только в пределах полномочий, установленных ст. 24 Федерального закона от 13 декабря 1996 г. «Об оружии»[78], т. е. на основаниях и в порядке, установленных для граждан Российской Федерации.

Право на хранение и ношение огнестрельного оружия может быть как временным (в служебное время), так и постоянным. Право на постоянное хранение и ношение означает, что сотрудник вправе носить при себе табельное огнестрельное оружие не только на службе, но, если считает это необходимым, и во внеслужебное время. К примеру, право на постоянное хранение и ношение огнестрельного оружия за сотрудниками милиции закреплено в ч. 3 ст. 17 Закона Российской Федерации «О милиции». Реализация данного права сотрудниками милиции в соответствии с ч. 2 ст. 1 Положения о службе в органах внутренних дел Российской Федерации, утвержденного постановлением Верховного Совета Российской Федерации от 23 декабря 1992 г., осуществляется в порядке, определяемом министром внутренних дел Российской Федерации[79]. В настоящее время порядок выдачи табельного боевого ручного стрелкового оружия, боеприпасов и специальных средств сотрудникам органов внутренних дел Российской Федерации на постоянное хранение и ношение определяется Инструкцией, утвержденной приказом МВД России от 17 ноября 1999 г. № 938. Правом на постоянное ношение и хранение табельного оружия наделены также сотрудники других государственных военизированных организаций[80].

В соответствии с Инструкцией на постоянное хранение и ношение сотрудникам органов внутренних дел может выдаваться табельное боевое ручное стрелковое оружие (пистолеты, револьверы) и специальные средства, состоящие на вооружении в органах внутренних дел Российской Федерации. В исключительных случаях на период осложнения оперативной обстановки по решению начальника органа внутренних дел на постоянное хранение и ношение сотрудникам могут выдаваться автоматы или пистолеты-пулеметы[81].

Иные типы табельного боевого ручного стрелкового оружия, состоящего на вооружении органов внутренних дел, могут выдаваться сотрудникам только на время выполнения оперативно-служебных задач.

Право на приобретение, хранение и ношение спортивного и охотничьего огнестрельного оружия сотрудник приобретает на основаниях и в порядке, предусмотренных Федеральным законом от 13 декабря 1996 г. «Об оружии», а любое изъятое, найденное им, добровольно сданное ему гражданами огнестрельное оружие должно быть незамедлительно передано сотрудником в дежурную часть органа внутренних дел.

Табельное боевое ручное стрелковое оружие, боеприпасы и специальные средства выдаются на постоянное хранение и ношение сотрудникам (во время их службы в органах внутренних дел), прошедшим специальное профессиональное обучение, переподготовку либо окончившим образовательное учреждение МВД России, после:

1. Сдачи зачетов:

– по знанию материальной части, тактико-технических характеристик табельного боевого ручного стрелкового оружия, специальных средств, а также мер безопасности при обращении с ними.

– по знанию положений законодательных и иных нормативных правовых актов Российской Федерации, регламентирующих порядок применения и использования табельного боевого ручного стрелкового оружия, боеприпасов, специальных средств, и настоящей Инструкции.

– по огневой подготовке (выполнение упражнений курса стрельб из табельного боевого ручного стрелкового оружия для рядового и начальствующего состава органов внутренних дел Российской Федерации, предусмотренных программой обучения).

2. Проверки условий хранения табельного боевого ручного стрелкового оружия, боеприпасов и специальных средств по месту жительства и службы.

Принятие зачетов у сотрудников производится комиссией, назначаемой начальником органа внутренних дел.

Основанием для решения вопроса о выдаче табельного боевого ручного стрелкового оружия, боеприпасов и специальных средств на постоянное хранение и ношение является рапорт сотрудника с ходатайством его непосредственного начальника.

Непосредственный начальник ходатайствует либо отказывает сотруднику в выдаче табельного боевого ручного стрелкового оружия, боеприпасов и специальных средств на постоянное хранение и ношение после проверки наличия условий, обеспечивающих надежную сохранность оружия, боеприпасов и специальных средств по его месту жительства и службы, с учетом поведения сотрудника в семье и быту.

В Инструкции указывается, что отказ в выдаче сотруднику табельного боевого ручного стрелкового оружия, боеприпасов и специальных средств на постоянное хранение и ношение оформляется соответствующей резолюцией на рапорте сотрудника с указанием причины отказа. Из этого положения следует, что сотрудник может быть лишен рассматриваемого права не только по причине несдачи зачета или отсутствия условий для хранения огнестрельного оружия и боеприпасов, но и по иным мотивам, на усмотрение непосредственного начальника или начальника органа внутренних дел.

Пользуясь этой неопределенностью, некоторые руководители ОВД отказывают своим сотрудникам в праве на постоянное и даже временное (для несения службы по охране общественного порядка) ношение оружия, ссылаясь на возможность его утраты, применения не по назначению или характер основных служебных обязанностей. Между тем эти опасения в основном эфемерны. Так, за 6 мес. 1998 г. сотрудниками ГУВД Санкт-Петербурга и Ленинградской области утрачено всего 2 единицы табельного оружия (снижение по сравнению с тем же периодом 1997 г. на 1 единицу). Тем не менее любое «ЧП» с табельным оружием толкуется руководством как аргумент в пользу дальнейшего ограничения пользования им[82]. Однако за тот же период при исполнении служебных обязанностей погибло 9 (рост на 5 человек) и ранено 12 сотрудников органов внутренних дел названного региона. Вряд ли следует доказывать, что в результате сотрудники милиции вне службы остаются незащищенными, и эта проблема весьма остро переживается ими[83]. Проведенный нами в 1992–1993 гг. опрос 300 сотрудников различных служб и подразделений милиции Москвы, Санкт-Петербурга, Красноярского и Краснодарского краев показал, что 66 % респондентов не получили разрешения на постоянное хранение и ношение табельного огнестрельного оружия, из которых около 4/5 хотели бы получить подобное разрешение. В литературе высказано мнение о том, что подобная практика грубо нарушает Закон «О милиции» и в современных условиях граничит с должностным преступлением[84].

Постоянное хранение и табельного боевого ручного стрелкового оружия и боеприпасов разрешается сотрудникам милиции руководителями органов внутренних дел и оформляется приказами.

Сотрудник, получивший табельное боевое ручное стрелковое оружие, боеприпасы и специальные средства на постоянное хранение и ношение, несет личную ответственность за их сохранность и обязан постоянно поддерживать указанное оружие и специальные средства, а также специальное снаряжение в исправном состоянии.

Табельное боевое ручное стрелковое оружие при ношении должно быть надежно закреплено пистолетным (револьверным) шнуром, исключающим возможность утраты оружия.

Ношение табельного боевого ручного стрелкового оружия, боеприпасов и специальных средств без использования специального снаряжения (кобур, пистолетного (револьверного) шнура, автоматного ремня и другое) запрещается.

Табельное боевое ручное стрелковое оружие, боеприпасы и специальные средства по месту жительства сотрудника должны храниться в надежно закрепленном металлическом ящике (сейфе), исключающем доступ к нему других лиц.

Ношение табельного боевого ручного стрелкового оружия, боеприпасов и специальных средств сотрудником, одетым в гражданскую одежду, должно быть скрытым от окружающих.

Сотрудникам запрещается обнажать табельное боевое ручное стрелковое оружие, боеприпасы и специальные средства для демонстрации окружающим (за исключением случаев, предусмотренных законодательством Российской Федерации), а также передавать их другим лицам либо оставлять без присмотра.

При выезде сотрудника в служебную командировку с табельным боевым ручным стрелковым оружием, боеприпасами и специальными средствами в его командировочном удостоверении делается отметка с указанием модели табельного боевого ручного стрелкового оружия, его серии и номера, количества патронов и наличия специальных средств. Запись в командировочном удостоверении скрепляется печатью органа (подразделения) внутренних дел.

При отсутствии возможности надежной сохранности табельного боевого ручного стрелкового оружия, боеприпасов и специальных средств по месту пребывания командированные сотрудники сдают его в дежурную часть ближайшего органа (подразделения) внутренних дел.

Табельное боевое ручное стрелковое оружие, боеприпасы и специальные средства подлежат сдаче по указанию лица, разрешившего их выдачу, в случае:

1) неправомерного их применения или использования;

2) невыполнения сотрудником требований настоящей Инструкции;

3) временного отстранения сотрудника от занимаемой должности;

4) грубого нарушения им служебной дисциплины;

5) увольнения сотрудника из органов внутренних дел Российской Федерации;

6) наличия медицинского заключения по противопоказанию к владению оружием;

7) гибели или смерти сотрудника.

Правила ношения сотрудниками милиции табельного огнестрельного оружия при несении патрульно-постовой службы и выполнении оперативно-служебных задач регламентируются также Уставом патрульно-постовой службы милиции общественной безопасности (УППС МОБ), который включает следующие положения:

– заступающий на службу наряд… при себе должен иметь табельное огнестрельное оружие с двумя снаряженными обоймами (магазинами) (ст. 44);

при заступлении на службу заряжание оружия производится перед построением наряда на инструктаж по команде и под наблюдением дежурного или инструктирующего в специально отведенном месте. При этом патрон в патронник не досылается (ст. 43);

– наряд приводит в готовность свое оружие на случай необходимости его немедленного применения: кобура передвигается в удобное для извлечения оружия положение, пистолет спускается с предохранителя, патрон досылается в патронник (ст. 146);

– во время несения службы наряду запрещается передавать и предъявлять кому бы то ни было свое оружие, за исключением лиц, которым он подчинен (ст. 111);

– личному составу, занятому в нарядах по обеспечению общественного порядка и безопасности при проведении массового мероприятия, огнестрельное оружие не выдается. Резерв может быть вооруженным (ст. 181).

Контролировать соблюдение необходимых мер личной безопасности при несении службы, правил обращения с табельным оружием, техникой и специальными средствами обязаны командир строевого подразделения милиции и его заместители (ст. 21 УППС МОБ). При этом проверять несение службы путем попытки отобрать оружие запрещается (ст. 67 УППС МОБ).

В случае утраты, хищения, порчи или выхода из строя табельного боевого ручного стрелкового оружия, боеприпасов и специальных средств сотрудник органа внутренних дел обязан незамедлительно доложить об этом в дежурную часть органа (подразделения) внутренних дел и непосредственному начальнику, который организует служебную проверку по факту утраты табельного оружия, боеприпасов и специальных средств, в ходе которой устанавливается степень виновности сотрудника и в установленном порядке принимается решение о привлечении его к дисциплинарной и (или) материальной ответственности, и принимает меры по розыску похищенного или утраченного табельного оружия, боеприпасов и специальных средств.

Руководители государственных военизированных организаций вправе передавать для хранения и ношения огнестрельное короткоствольное оружие с комплектом патронов в количестве, равном емкости двух магазинов (барабанов), отдельным категориям военнослужащих и сотрудников государственных военизированных организаций, находящихся на пенсии, т. е. уволенные с военной службы (со службы) в запас или в отставку[85].

Порядок передачи для хранения и ношения огнестрельного короткоствольного оружия определяется Правилами, утвержденными Постановлением Правительства Российской Федерации от 15 октября 1997 г. № 1314, а условия передачи – нормативными правовыми актами государственных военизированных организаций с учетом требований законодательства Российской Федерации.

Разрешение на право хранения и ношения огнестрельного короткоствольного оружия, передаваемого сотрудникам государственных военизированных организаций, находящимся на пенсии, а также наградного оружия выдается органом внутренних дел по месту жительства указанных лиц в порядке, определяемом Министерством внутренних дел Российской Федерации[86].

Военнослужащие и сотрудники государственных военизированных организаций, в том числе находящиеся на пенсии, получившие в установленном порядке оружие, обязаны обеспечить надлежащие условия его хранения. Требования к хранению оружия в зависимости от его предназначения определяются соответствующими нормативными правовыми актами государственных военизированных организаций.

Органы внутренних дел по месту жительства сотрудников государственных военизированных организаций, находящихся на пенсии, имеют право проверять условия хранения зарегистрированного ими оружия.

В случае хищения или утраты наградного либо выданного огнестрельного короткоствольного оружия военнослужащие и сотрудники государственных военизированных организаций, в том числе находящиеся на пенсии, обязаны немедленно заявить об этом в органы внутренних дел.

О всех случаях хищения, утраты, порчи или выхода из строя оружия военнослужащие и сотрудники государственных военизированных организаций обязаны доложить своим непосредственным (прямым) начальникам, которые в свою очередь информируют органы внутренних дел, а в необходимых случаях – территориальные органы Федеральной службы безопасности Российской Федерации и органы прокуратуры об обстоятельствах хищения или утраты оружия с указанием модели, калибра, серии, номера, года выпуска каждой единицы, организуют дознание или расследование и принимают меры по розыску похищенного или утраченного оружия.

Нарушение сотрудниками государственных военизированных организаций правил хранения и ношения боевого ручного стрелкового оружия, боеприпасов и специальных средств в зависимости от последствий влечет дисциплинарную или уголовную ответственность. В частности, за небрежное хранение сотрудником огнестрельного оружия, создавшее условия для его использования другим лицом, если это повлекло тяжкие последствия, предусмотрена уголовная ответственность по ч. 2 ст. 293 УК РФ (халатность, повлекшая тяжкие последствия), поскольку сотрудник государственной военизированной организации в силу примечания 1 к ст. 285 УК РФ является должностным лицом, а надлежащее хранение табельного оружия входит в круг его служебных обязанностей.

Хранение гражданского и служебного оружия и патронов к нему разрешается юридическим лицам и гражданам, получившим в органах внутренних дел разрешения на хранение или хранение и ношение оружия.

Юридическим лицам и гражданам запрещаются хранение и использование найденного ими или переданного им огнестрельного оружия, собственниками которого они не являются. Такое оружие подлежит немедленной сдаче в органы внутренних дел.

В соответствии с ч. 3 ст. 15 Федерального закона от 13 декабря 1996 г. «Об оружии» лица, подлежащие государственной защите в соответствии с законодательством Российской Федерации, имеют право получать во временное пользование служебное оружие, а при необходимости боевое ручное стрелковое оружие в порядке, определяемом Правительством Российской Федерации[87], за исключением лиц, имеющих право на ношение и хранение оружия в соответствии со своим должностным положением.

Гражданское и служебное оружие должно храниться в условиях, обеспечивающих его сохранность, безопасность хранения и исключающих доступ к нему посторонних лиц.

Требования к условиям хранения различных видов гражданского и служебного оружия и патронов к нему определяются Правительством Российской Федерации[88].

За небрежное хранение гражданами огнестрельного оружия, создавшее условия для его использования другим лицом, если это повлекло тяжкие последствия, предусмотрена уголовная ответственность по ст. 224 УК РФ (небрежное хранение огнестрельного оружия).

Правила ношения оружия определяются Правительством Российской Федерации[89].

При ношении оружия лица, имеющие право на хранение и ношение оружия, обязаны иметь при себе документы, удостоверяющие их личность (паспорт или служебное удостоверение, военный или охотничий билет и т. п.), а также выданные органами внутренних дел лицензию либо разрешение на хранение и ношение имеющегося у них оружия.

Ношение огнестрельного длинноствольного оружия осуществляется в расчехленном состоянии, со снаряженным магазином или барабаном, поставленным на предохранитель, а огнестрельного короткоствольного оружия – в кобуре в аналогичном виде.

Досылание патрона в патронник разрешается только при необходимости применения оружия либо для защиты жизни, здоровья и собственности в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости.

За нарушение правил хранения и ношения оружия и патронов к нему гражданами ч. 2 ст. 20.8 КоАП РФ предусмотрена административная ответственность в виде предупреждения или наложения административного штрафа в размере от пяти до двадцати минимальных размеров оплаты труда с возмездным изъятием оружия и патронов к нему или без такового. Нарушение гражданином установленных сроков продления (перерегистрации) разрешений (открытых лицензий) на хранение и ношение приобретенного по лицензиям органов внутренних дел оружия в соответствии с ч. 1 ст. 20.11 КоАП РФ влечет предупреждение или наложение административного штрафа в размере от трех до десяти минимальных размеров оплаты труда.

Следует, кроме того, иметь в виду, что лицам, владеющим на законном основании оружием, запрещается иметь его при себе (за исключением тех местностей, где ношение холодного оружия является принадлежностью национального костюма) во время участия в собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях, пикетировании или иных массовых акциях[90]. Лица, нарушившие данный запрет, привлекаются к административной ответственности по ст. 20.2 КоАП РФ за нарушение установленного порядка организации либо проведения собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования.

§ 3. Особенности правового регулирования применения боевого ручного стрелкового оружия

В настоящее время специальные законодательные акты (статутные федеральные законы), регламентирующие деятельность государственных военизированных организаций, наделяют сотрудников указанных организаций также и полномочиями на применение и использование огнестрельного оружия. Так, например, в ч. 1 ст. 12 Закона Российской Федерации «О милиции», устанавливающей пределы применения оружия, указывается, что «милиция имеет право применять… огнестрельное оружие только в случаях и порядке, предусмотренных настоящим Законом». Строгое соблюдение закрепленных в данных статутных федеральных законах правил применения огнестрельного оружия обязательно при любых обстоятельствах, в том числе и в условиях режима чрезвычайного положения. Так, в соответствии со ст. 30 Федерального конституционного закона от 30 мая 2001 г. «О чрезвычайном положении» «установленные федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации порядок и условия применения… оружия… изменению в условиях чрезвычайного положения не подлежат»[91].

Кроме того, поскольку применение оружия, как правило, влечет причинение вреда посягающему (задерживаемому) и сопряжено с высоким риском наступления тяжких последствий, действия сотрудников затрагивают также сферу, которая регулируется нормами уголовного законодательства, посвященными обстоятельствам, исключающим общественную опасность и противоправность деяния.

Согласно ст. 37 Уголовного кодекса Российской Федерации «1. Не является преступлением причинение вреда посягающему лицу в состоянии необходимой обороны, то есть при защите личности и прав обороняющегося или других лиц, охраняемых законом интересов общества или государства от общественно опасного посягательства, если это посягательство было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия.

2. Защита от посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия, является правомерной, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны, то есть умышленных действий, явно не соответствующих характеру и опасности посягательства.

3. Право на необходимую оборону имеют в равной мере все лица независимо от их профессиональной или иной специальной подготовки и служебного положения. Это право принадлежит лицу независимо от возможности избежать общественно опасного посягательства или обратиться за помощью к другим лицам или органам власти».

В соответствии со ст. 38 УК РФ, «1. Не является преступлением причинение вреда лицу, совершившему преступление, при его задержании для доставления органам власти и пресечения возможности совершения им новых преступлений, если иными средствами задержать такое лицо не представлялось возможным и при этом не было допущено превышения необходимых для этого мер.

2. Превышением мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, признается их явное несоответствие характеру и степени общественной опасности совершенного задерживаемым лицом преступления и обстоятельствам задержания, когда лицу без необходимости причиняется явно чрезмерный, не вызываемый обстановкой вред. Такое превышение влечет за собой уголовную ответственность только в случаях умышленного причинения вреда».

И, наконец, в соответствии со ст. 39 УК РФ, «1.Не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам в состоянии крайней необходимости, то есть для устранения опасности, непосредственно угрожающей личности и правам данного лица или иных лиц, охраняемым законом интересам общества или государства, если эта опасность не могла быть устранена иными средствами и при этом не было допущено превышения пределов крайней необходимости.

2. Превышением пределов крайней необходимости признается причинение вреда, явно не соответствующего характеру и степени угрожавшей опасности и обстоятельствам, при которых опасность устранялась, когда указанным интересам был причинен вред, равный или более значительный, чем предотвращенный. Такое превышение влечет за собой уголовную ответственность только в случаях умышленного причинения вреда».

Положения законодательства о необходимой обороне, причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление, крайней необходимости, как записано в ст. 24 Закона «О милиции» в редакции, введенной Федеральным законом от 31 марта 1999 г. № 68-ФЗ[92], распространяются на деятельность сотрудников данной военизированной организации, когда они для выполнения своих служебных обязанностей вынуждены причинять кому-либо имущественный или физический вред[93].

Отсюда следует, что применение огнестрельного оружия сотрудниками государственных военизированных организаций регламентируется как специальными нормами, устанавливающими основания, условия[94] и порядок его применения, так и нормами уголовного законодательства, закрепляющими обстоятельства, исключающие преступность данного деяния. Иначе говоря, нормативно-правовая регламентация применения сотрудниками государственных военизированных организаций огнестрельного оружия имеет системный характер и включает в себя взаимосвязанные правовые предписания, которые отражают все юридически значимые стороны фактической ситуации применения данной меры принуждения. Совокупность указанных норм образует определенную целостность, в которой отраслевая принадлежность этих норм не имеет принципиального значения.

В нормах первой группы (административно-правовых) прежде всего определяются основания, условия и способ принудительного воздействия (например, ст. 12, 15–16 Закона Российской Федерации «О милиции»). Основания применения огнестрельного оружия, т. е. юридические факты, с которыми законодатель связывает возможность его применения, заключают в себе признаки наиболее опасных и достаточно часто встречающихся на практике ситуаций, которые одновременно могут выступать в качестве элементов, характеризующих объективную сторону тяжких и особо тяжких преступлений либо иных опасных действий, влекущих нарушение субъективных прав граждан и (или) интересов государства.

В свою очередь, диспозиция ст. 15 Закона «О милиции» конкретизирует способ принудительного воздействия. Она несет в себе, прежде всего, положительное содержание, так как совершение указанных в ней действий позволяет защитить охраняемые законом субъективные интересы и права конкретного лица, ставшего объектом противоправного посягательства, а также законные интересы государства. Административно-правовые нормы предусматривают также порядок (процедуру) применения огнестрельного оружия.

Перечисленные нормы, к сожалению, имеют самостоятельное значение только до тех пор, пока указанные в них действия не влекут за собой причинение вреда. Например, сотрудник в установленных законом случаях обнажает табельное оружие, приводит его в готовность, производит предупредительные выстрелы в воздух, стреляет на поражение, но промахивается. Эти действия совершаются на основе административно-правовых норм, регламентирующих правила применения оружия, а уголовно-правовые нормы, устанавливающие общественную опасность и противоправность деяния, к ним не применяются, поскольку вред не причинен.

Нормы уголовного законодательства, посвященные обстоятельствам, исключающим преступность деяния, а именно нормы о необходимой обороне (ст. 37 УК РФ), причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление (ст. 38 УК РФ), и крайней необходимости (ст. 39 УК РФ) устанавливают прежде всего условия правомерности, относящиеся к общественно опасному посягательству или событию. Это такие общие условия, как наличность и действительность посягательства (о них уже шла речь выше), без которых «само основание вообще не может иметь места»[95]. Причем характер общественной опасности посягательства конкретизируется в основаниях применения огнестрельного оружия, закрепленных, к примеру, в ч. 1 ст. 15 Закона «О милиции».

Кроме того, указанные нормы уголовного законодательства устанавливают условия правомерности, относящиеся к защите от общественно опасного посягательства, т. е. устанавливают пределы правовой активности лица, применяющего данную меру воздействия в конкретной ситуации. Их действие определяется реальным причинением вреда в результате применения огнестрельного оружия[96]. Поэтому законодательство о необходимой обороне, крайней необходимости и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление, позволяет конкретизировать пределы принудительного воздействия применительно к особенностям той или иной ситуации, т. е. определить пределы достаточного причинения вреда при применении оружия, исходя из конкретных обстоятельств инцидента.

Таким образом, в соответствии с ныне действующим законодательством при применении огнестрельного оружия сотрудники государственных военизированных организаций должны строго соблюдать прежде всего специальные (административно-правовые) нормы, устанавливающие основания, условия и порядок его применения, а также неукоснительно руководствоваться положениями уголовного законодательства о необходимой обороне, крайней необходимости и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление, определяющими условия правомерного причинения вреда объектам уголовно-правовой охраны при возникшем состоянии.

Взятые в единстве и взаимодействии перечисленные нормативные предписания составляют правовую основу[97] применения и использования сотрудниками государственных военизированных организаций огнестрельного оружия[98]. Они «направляют» правоприменителя на совершение действий, которые наиболее адекватны не только угрожающей опасности, но и обстоятельствам конкретной ситуации. В результате урегулированным в нормативном порядке оказывается общее и особенное применительно к каждой ситуации применения огнестрельного оружия. Если же между этими группами норм возникают противоречия, приоритет сохраняется за предписаниями уголовного закона[99].

Рассматриваемая модель правового регулирования применения огнестрельного оружия преследует цель обеспечить при защите охраняемых законом общественных отношений наиболее приемлемый баланс между защищаемым благом и благом, которое приносится для этого в жертву. Однако такая модель, на наш взгляд, ориентирована скорее на стадию предварительного расследования и судебного разбирательства, нежели на момент непосредственного пресечения противоправных действий. Она ставит сотрудников государственных военизированных организаций в довольно жесткие рамки, выход за которые расценивается нередко как превышение должностных полномочий[100].

С точки зрения требований законодательства правомерность причинения вреда в результате применения сотрудниками огнестрельного оружия будет определяться следующим образом. К примеру, когда огнестрельное оружие применяется сотрудниками государственных военизированных организаций в состоянии необходимой обороны для отражения нападения, не сопряженного с насилием, опасным для жизни, то в соответствии с ч. 2 ст. 37 УК РФ причинение вреда будет признано правомерным, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны, т. е. действий, явно не соответствующих характеру и степени общественной опасности посягательства.

В свою очередь, в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 16 августа 1984 г. «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств», разъясняется, что при решении вопроса о наличии или отсутствии признаков превышения пределов необходимой обороны «суды должны учитывать не только соответствие или несоответствие средств защиты и нападения, но и характер опасности, угрожавшей оборонявшемуся, его силы и возможности по отражению посягательства, а также все иные обстоятельства, которые могли повлиять на реальное соотношение сил посягавшего и защищавшегося (количество посягавших и оборонявшихся, их возраст, физическое развитие, наличие оружия, место и время посягательства и т. д.)»[101]. Незадолго до принятия данного постановления в Обзоре по делам о необходимой обороне также указывалось, что «правильный вывод о соблюдении пределов необходимой обороны в конечном счете зависит от ответа на вопрос, имел ли обвиняемый реальную возможность эффективно отразить общественно опасное посягательство иным способом, с причинением посягающему меньшего вреда, чем причинил, а если имел, то почему не воспользовался такой возможностью»[102].

В приведенных разъяснениях внимание правоприменителей, на наш взгляд, акцентируется прежде всего на соответствии средств, способов защиты и посягательства. Между тем правомерность (или неправомерность) обороны зависит не от того, чем и как защищается человек, а прежде всего от соотношения вреда причиненного и вреда предотвращенного. Сотрудник милиции может превысить пределы необходимой обороны, действуя, что называется, «голыми» руками и наоборот, остаться в ее рамках, произведя несколько десятков выстрелов.

По сути дела в разъяснениях, приведенных в обзоре, речь идет о необходимости оценки судом действий сотрудника не только с позиции законности, но и с точки зрения целесообразности этих действий в конкретной ситуации. Как справедливо заметил Ю. Н. Юшков, здесь усматривается скорее забота о преступнике, чем об объекте его посягательства[103].

С сожалением следует констатировать, что именно указанный подход зачастую реализуется в практике деятельности следственных и судебных органов.

Примером тому служит дело в отношении оперуполномоченного уголовного розыска Поворова, который 20 мая 1994 г. Мещанским межмуниципальным районным судом Центрального административного округа г. Москвы был осужден по ст. 105, ст. 15, 105 УК РСФСР[104].

Поворов признан виновным в совершении убийства при превышении пределов необходимой обороны.

Как видно из материалов дела, 30 сентября 1992 г. в вечернее время Сухарев, Шилов, Зерекидзе, Иванов и Тарасенков – члены кооператива – распивали спиртное, примерно в 22 часа вышли на улицу.

Около 22 ч 30 мин. после окончания дежурства оперуполномоченный уголовного розыска Поворов по дороге домой увидел группу людей в составе 5–6 человек, один из которых, как впоследствии оказалось, Иванов, пытался его остановить, затем к нему подошел ранее незнакомый Зерекидзе и также предложил поговорить. Иванов и Зерекидзе были в состоянии алкогольного опьянения. Поворов сказал им, что является сотрудником милиции. В ответ они оскорбили его, предложили пойти «разобраться». Вместе с Зерекидзе он направился к арке дома, где его кто-то сзади ударил по голове, отчего он упал. Его стали избивать ногами по голове и телу. Тогда он достал пистолет и трижды выстрелил. В результате Сухарев был убит, а Шилов тяжело ранен. По мнению Поворова, оружие он применил правильно, так как его жизни угрожала реальная опасность.

Однако Судебная коллегия по уголовным делам Московского городского суда приговор оставила без изменений.

Признав Поворова виновным в убийстве и покушении на убийство при превышении пределов необходимой обороны, суд первой и кассационной инстанции в обоснование своего вывода сослался на показания осужденного, потерпевших Шилова и Сухаревой, свидетелей Иванова, Зерекидзе и других, заключения экспертов.

Заместитель Председателя Верховного Суда Российской Федерации в протесте поставил вопрос об отмене судебных решений и прекращении дела за отсутствием в действиях Поворова состава преступления.

Президиум Московского городского суда протест удовлетворил 29 мая 1997 г., указав следующее. Оценивая приведенные доказательства[105] и давая квалификацию действиям Поворова, суд ошибочно пришел к выводу, что Поворов неправомерно применил оружие и превысил пределы необходимой обороны, не уточнив, в чем конкретно выразилось превышение.

В основу обвинения положены выводы судебно-медицинской и медико-криминалистической экспертиз, опровергающих показания Поворова о производстве выстрелов из положения полулежа. В то же время суд не дал оценки характеру опасности, угрожавшей Поворову, обстановке, при которой было совершено нападение: ночное время, численное превосходство находившихся в пьяном виде нападавших, их агрессивность. Поворов предупредил о применении оружия, однако пистолетом пытались завладеть. Табельное оружие было похищено, а затем подброшено к месту, где было совершено нападение на сотрудника милиции Поворова.

При таких обстоятельствах следует признать действия Поворова как совершенные в условиях необходимой обороны без превышения ее пределов, поэтому дело в отношении него подлежит прекращению за отсутствием состава преступления.

Следует заметить, что ни одна из названных судебных инстанций, решая вопрос о правомерности применения сотрудником милиции табельного огнестрельного оружия, ссылок на соответствующие статьи Закона «О милиции» не сделала.

Немаловажным при оценке правомерности применения огнестрельного оружия в состоянии необходимой обороны является и то, что по факту необходимой обороны сначала возбуждается уголовное дело и лишь в дальнейшем оно прекращается. Оборонявшийся фактически выступает в роли подозреваемого, а затем доказывает свою невиновность. Нападавший, напротив, подчас выглядит жертвой, а его общественно опасное деяние, послужившее поводом для защиты, лишь в редких случаях получает соответствующую уголовно-правовую оценку[106].

На наш взгляд, именно указанными обстоятельствами можно объяснить нежелание и боязнь сотрудников милиции применять огнестрельное оружие, когда для этого имеются законные основания. Не случайно экспертный опрос слушателей Академии МВД СССР (лиц, имеющих достаточный опыт практической работы) показал, что подавляющее большинство будущих руководителей органов внутренних дел (более 90 %) в качестве одного из существенных мотивов недостаточно эффективного использования сотрудниками органов внутренних дел института необходимой обороны указали на боязнь уголовной ответственности за применение огнестрельного оружия[107].

По мнению А. В. Мингеса, причиной таких опасений является недостаточно четкое и конкретное определение оснований применения оружия[108]. После принятия нового законодательства, в котором закреплен уточненный и расширенный перечень оснований применения огнестрельного оружия, ситуация стала меняться в лучшую сторону. Однако, как показывают результаты проведенного нами опроса сотрудников милиции, «синдром страха» преодолеть пока не удается.

Среди причин, которые удерживают сотрудников милиции от применения огнестрельного оружия при наличии законных оснований, названы:

1) недостаток времени для правильной оценки складывающейся обстановки;

2) невозможность полностью контролировать пределы поражающего действия огнестрельного оружия и предугадать последствия его применения или использования;

3) отсутствие достаточного опыта и тренировок по применению и использованию оружия в сложных ситуациях;

4) боязнь предвзятой оценки со стороны прокуратуры;

5) психологическая неподготовленность к применению оружия;

6) соображения гуманности.

Четвертый из указанных факторов – боязнь предвзятой оценки со стороны прокуратуры – оказался для опрошенных сотрудников милиции наиболее значимым. На первое место среди прочих его поставили 33,3 % респондентов, на второе – 19,8, на третье – 12,4, на четвертое– 10,6, на пятое– 10,6, на шестое– 13,3 %. Генезис указанной предвзятости видится нами в явно недостаточном уровне правовой подготовки сотрудников прокуратуры, которые по этой причине при анализе конфликтных ситуаций в основу принимаемого решения кладут не обстоятельно осмысленные положения закона, а выработанный за долгие годы шаблон (прецедент), суть которого в презумпции виновности сотрудника милиции, причинившего вред при применении оружия. Справедливости ради следует признать, что на таких же позициях стоят и многие руководители силовых структур, в том числе милиции, которые, как уже указывалось, под разными предлогами стремятся ограничить доступ подчиненных к табельному оружию[109].

Результаты опроса сотрудников милиции также показали, что 62,3 % респондентов считают самыми сложными при изучении правовых основ применения огнестрельного оружия нормы, устанавливающие пределы допустимого при этом вреда[110].

По нашему мнению, причина сложившегося отношения соответствующих должностных лиц к данной проблеме состоит в том, что действующее законодательство при определении правомерности причинения вреда в результате применения сотрудниками государственных военизированных организаций огнестрельного оружия требует учитывать не только специальные нормы, устанавливающие основания, условия и порядок его применения, но и нормы о необходимой обороне, причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление, крайней необходимости, устанавливающие общие условия правомерности, относящиеся к защите от общественно опасного посягательства. Что же касается специальных норм, то они, закрепляя перечень случаев применения и использования оружия, не исключают тем не менее ответственности за возможные последствия, которые могут наступить в результате точного соблюдения их положений.

В этой связи следует более подробно проанализировать роль и характер взаимосвязи норм административного и уголовного права, а также определить иерархию данных норм в правовом регулировании применения сотрудниками государственных военизированных организаций огнестрельного оружия.

Большинство авторов правомерность применения сотрудниками милиции огнестрельного оружия связывают прежде всего с законодательством о необходимой обороне. При этом они игнорируют имевшиеся и имеющиеся различия в правовом регулировании общих начал необходимой обороны и правил применения огнестрельного оружия. Так, по мнению М. И. Якубовича, применение оружия допускается на основании законодательства о необходимой обороне. Нормативные акты, регламентирующие основания и порядок применения оружия, «издаются в полном соответствии с законодательством о необходимой обороне»[111]. Нормы, устанавливающие основания и порядок применения оружия, считают другие ученые, «лишь конкретизируют пределы необходимой обороны применительно к определенным ситуациям»[112], устанавливают «процедурный порядок реализации предписаний уголовного закона»[113]. Важно отметить, что законодательство о необходимой обороне признается правовой основой применения огнестрельного оружия специалистами как уголовного[114], так и административного права[115]. Кроме того, отдельные основания его применения, как справедливо отмечают Э. Ф. Побегайло и В. П. Ревин, «опираются на нормы, регламентирующие институты задержания преступника и крайней необходимости»[116].

Таким образом, по преобладающему мнению, правовой основой применения огнестрельного оружия следует считать нормы уголовного законодательства о необходимой обороне, крайней необходимости и задержании лица, совершившего преступление[117]. В свою очередь, специальные нормативные акты, как указывают В. А. Владимиров и Ю. И. Ляпунов, «учитывая степень общественной опасности посягательства, в обобщенном виде устанавливают точно определенный перечень обстоятельств и условий, при наличии которых работники милиции для устранения опасности, грозящей правоохраняемым интересам, вправе в качестве крайней меры применять оружие»[118]. В целом приведенные положения не вызывают сомнения.

Вместе с тем суть рассматриваемого подхода сводится к тому, что эта исключительная мера, по словам Н. Т. Куца, может использоваться при любом из перечисленных трех оснований, «лишь бы она соответствовала условиям правомерности причинения вреда при возникшем состоянии»[119]. Иными словами, в конечном счете определение правомерности применения огнестрельного оружия сотрудниками государственных военизированных организаций сторонники анализируемой точки зрения сводят к решению вопроса о правомерности причинения вреда в результате его применения. Причем за основу при этом, по их мнению, следует брать не специальные нормы, устанавливающие основания и порядок применения оружия, а нормы уголовного законодательства, исключающие ответственность за вред, причиненный в результате этих действий.

Таким образом, приоритет при определении правомерности причинения вреда в результате применения огнестрельного оружия сотрудниками государственных военизированных организаций здесь отдается законодательству о необходимой обороне, крайней необходимости и задержании лица, совершившего преступление, а специальные нормы, устанавливающие основания и порядок применения огнестрельного оружия, рассматриваются лишь как дополнительные условия правомерности действий сотрудников государственных военизированных организаций в рамках конкретного обстоятельства, исключающего общественную опасность и противоправность деяния, предусмотренного уголовным законодательством[120].

Очевидно, что при таком подходе специальные административно-правовые нормы, закрепляющие основания, условия и порядок применения огнестрельного оружия, с одной стороны, теряют самостоятельное юридическое значение при определении правомерности причиненого вреда, поскольку им отводится всего лишь вспомогательная (дублирующая) роль, а с другой– рассматриваются как нормы, ограничивающие право сотрудников на необходимую оборону[121] и причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление, с помощью огнестрельного оружия.

Другая точка зрения наиболее четко сформулирована Ю. В. Баулиным. Он исходит из того, что прерогативой уголовного законодательства является прежде всего определение правовых последствий преступного причинения вреда охраняемым законом общественным отношениям, поскольку лишь уголовный закон устанавливает, какие общественно опасные деяния являются преступлениями. Однако, если же речь идет о правовых последствиях правомерного причинения вреда объектам уголовно-правовой охраны, правомерность совершенного устанавливается не только и не столько с помощью уголовного, сколько иного законодательства, закрепляющего нормы, которые предоставляют право на совершение рассматриваемых поступков[122].

По мнению Ю. В. Баулина, большинство криминалистов все случаи правомерного причинения вреда, подпадающего под признаки преступления, пытаются «втиснуть» в рамки лишь тех обстоятельств, которые предусмотрены уголовным законом, хотя в реальной действительности имеют место другие поступки, характеризующиеся совокупностью своих специфических признаков, в целом отличающихся от необходимой обороны, крайней необходимости и задержания преступника[123]. К таким поступкам он относит, в частности, применение огнестрельного оружия сотрудниками милиции, выделяя его как самостоятельное обстоятельство, исключающее общественную опасность и противоправность деяния, и предлагает считать применение уполномоченным лицом огнестрельного оружия правомерным, если оно соответствовало основаниям и порядку, предусмотренным законодательными актами[124]. Схожую позицию занимает А. С. Князьков, предлагая закрепить в числе обстоятельств, исключающих преступность деяния, такое, как «действие, совершенное должностным лицом во исполнение закона»[125].

Считая целесообразным рассматривать применение огнестрельного оружия в рамках самостоятельного, закрепленного в УК РФ обстоятельства, исключающего преступность деяния, данные авторы не связывают действия сотрудников милиции по применению огнестрельного оружия с реализацией институтов необходимой обороны и причинения вреда при задержании лица, совершившего преступление, регламентированных уголовным законом[126].

Таким образом, если в первом случае приоритет отдается нормам уголовного законодательства о необходимой обороне, причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление, крайней необходимости, то во втором случае за основу при оценке правомерности применения огнестрельного оружия предлагается брать нормы административного законодательства, устанавливающие правила его применения, которые рассматриваются в качестве самостоятельного обстоятельства, исключающего общественную опасность и противоправность данного деяния, закрепленного в Уголовном кодексе.

Появление и существование указанных двух различных подходов к решению вопроса о правомерности причинения вреда при применении оружия, уполномоченными на то должностными лицами, обусловлено еще и тем, что по мере совершенствования законодательства, регламентирующего правила применения сотрудниками государственных военизированных организаций огнестрельного оружия, четкой позиции официальных государственных органов по данному вопросу не прослеживается.

История нормативно-правового регулирования применения милицией огнестрельного оружия в советский период такова, что поначалу нормы, устанавливающие полномочия сотрудников милиции по применению оружия, закреплялись в ведомственных нормативных актах (инструкциях, положениях, уставах), т. е. в подзаконных нормативных актах, и не могли конкурировать с нормами о необходимой обороне и крайней необходимости, установленных законом.

Затем, указанные полномочия получили закрепление в Положении о советской милиции, утвержденном постановлением Совета Министров СССР от 17 августа 1962 г., в котором прямо указывалось, что сотрудникам милиции предоставляется право «в соответствии с законодательством о необходимой обороне принимать решительные меры для защиты от посягательств преступных элементов», а в качестве крайней меры допускается применение оружия[127]. Правовой основой применения оружия здесь прямо указывалось законодательство о необходимой обороне.

После этого, в принятом 8 июня 1973 г. Указе Президиума Верховного Совета СССР «Об основных обязанностях и правах советской милиции по охране общественного порядка и борьбе с преступностью»[128], закрепившем основания и пределы применения работниками милиции силы и огнестрельного оружия, ссылки на нормы уголовного законодательства о необходимой обороне, крайней необходимости и задержании преступника не сделано. Равным образом отсутствовали какие-либо ссылки на это законодательство и в ст. 39 Основ исправительно-трудового законодательства Союза СССР и союзных республик[129], предусматривающей основания применения оружия к лицам, лишенным свободы, а также в ст. 17 Положения о предварительном заключении под стражу[130] и ст. 15 Положения о порядке кратковременного задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления[131]. Необходимо отметить, что все перечисленные нормативные акты, имеющие силу закона, были формально равноценны с уголовным законодательством в части определения правомерности применения огнестрельного оружия.

В ныне действующем Законе «О милиции», наряду с тем, что на деятельность сотрудника милиции распространяются положения законодательства о необходимой обороне и крайней необходимости, установленные законодательством, в ч. 3 ст. 23 закреплено положение, в соответствии с которым «сотрудники милиции не несут ответственности за вред, причиненный правонарушителю применением в предусмотренных настоящим Законом случаях… огнестрельного оружия, если причиненный вред соразмерен силе оказываемого противодействия». Однако критериев соразмерности между «вредом, причиненным правонарушителю» и «силой оказываемого противодействия» закон о милиции не раскрывает.

Более четкие правовые рамки соразмерности установлены в п. 3 ч. 2 ст. 24 Федерального закона от 27 мая 1996 г. «О государственной охране» (с изменениями от 18 июля 1997 г.), в котором подобное положение изложено следующим образом: «сотрудники федеральных органов государственной охраны не несут ответственности за моральный вред, убытки и вред охраняемым уголовным законом интересам, причиненные ими в связи с применением в предусмотренных настоящим Федеральным законом случаях физической силы, специальных средств или оружия, если при этом не было допущено превышение пределов необходимой обороны либо крайней необходимости, или превышение мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, или совершение умышленного преступления во исполнение заведомо незаконного приказа или распоряжения, а также в условиях обоснованного риска. В иных случаях ответственность наступает в порядке, установленном федеральным законодательством»[132].

Отсюда следует, что правомерность применения огнестрельного оружия сотрудниками государственных военизированных организаций законодатель связывает не только со строгим соблюдением специальных норм, устанавливающих основания, условия и порядок его применения (т. е. норм, которые регламентируют сами действия сотрудника по применению оружия), но и со степенью тяжести наступившего при этом вреда (т. е. нормами, исключающими ответственность за последствия совершенных в соответствии с законом действий), не указывая, какие из них должны играть решающую роль.

Однако решение вопроса о роли и взаимосвязи норм административного и уголовного права при определении правомерности применения сотрудниками государственных военизированных организаций огнестрельного оружия имеет принципиальное значение для выбора наиболее оптимальной модели правового регулирования данной меры принуждения, характера и содержания корректировки административно-правовых норм, устанавливающих правила применения огнестрельного оружия.

Как уже отмечалось, огнестрельное оружие, как мера административного принуждения (защиты), применяется сотрудниками государственных военизированных организаций непосредственно на месте и в момент совершения наиболее опасных противоправных действий в качестве первичной охранительной реакции на противоправное поведение.

В связи с этим применение оружия сотрудниками в установленных законом случаях происходит, как правило, в сложных психологических условиях конфликтной ситуации, вызывающих эмоциональные состояния, которые резко сужают деятельность интеллекта и поражают волю[133]. В таких условиях довольно сложно с самого начала точно определить, представляет ли общественно опасное деяние и в какой степени угрозу для жизни или здоровья, т. е. предугадать, какие последствия наступят– смерть или тяжкие телесные повреждения[134]. Трудно, далее, предугадать последствия, которые могут наступить от выстрела из табельного оружия в момент его производства сотрудником и сопоставить их с угрожающим вредом. Вполне очевидно, на наш взгляд, что сделать все это легче стороннему наблюдателю, нежели человеку, обязанному активно действовать в той или иной экстремальной ситуации, сопряженной с большими физическими и психологическими нагрузками. На сложность применения норм, определяющих правомерность применения огнестрельного оружия, в условиях реального инцидента не раз указывалось на страницах ведомственной периодической печати[135]. Поэтому очень важно, как справедливо отметил С. Донцов, «чтобы соблюдение условий правомерности применения оружия было реально достижимо в экстремальной ситуации»[136].

Думается, не случайно Пленум Верховного Суда СССР в и. 4 постановления от 16 августа 1984 г. «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств», указал, что «судам следует строго соблюдать требования закона, направленные на защиту представителей власти… в связи с исполнением ими служебных обязанностей по пресечению общественно опасных посягательств и задержанию правонарушителей»; указанные лица «не подлежат уголовной ответственности за вред, причиненный посягавшему или задерживаемому, если они действовали в соответствии с требованиями уставов, положений и иных нормативных актов, предусматривающих основания и порядок применения силы и оружия»[137]. Эта позиция была конкретизирована в и. 4 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 22 сентября 1989 г. № 9 «О применении судами законодательства об ответственности за посягательство на жизнь, здоровье и достоинство работников милиции, народных дружинников и военнослужащих в связи с выполнением ими обязанностей по охране общественного порядка», где разъяснялось, что «действия работников милиции… выразившиеся в причинении вреда лицу, посягающему на их жизнь, здоровье и достоинство… являются правомерными и не влекут ответственности, если они отвечали требованиям уставов и других нормативных актов, предусматривающих основания применения силы, специальных средств и оружия»[138].

Таким образом, Верховный Суд СССР ориентировал суды при определении правомерности причинения вреда в результате применения оружия брать за основу специальные нормы, устанавливающие основания (случаи) и порядок применения оружия. Но поскольку в указанных постановлениях высшей судебной инстанции речь шла о подзаконных в то время нормативных актах, эти разъяснения расцениваются в качестве правовых предписаний, ограничивающих право сотрудников милиции на необходимую оборону правилами применения огнестрельного оружия[139] и в этой связи подлежащих отмене[140].

Однако суть проблемы заключается именно в критериях правовой оценки вреда, причиняемого в результате применения огнестрельного оружия в установленных законом случаях. По нашему мнению, нельзя делить правомерность применения оружия на два самостоятельных элемента: а) правомерность производства выстрела (в том числе на поражение) из огнестрельного оружия, которая определяется на основе специальных норм, устанавливающих основания и порядок применения оружия, и б) правомерность причинения вреда, возникшего в результате применения оружия, определяемую в соответствии с положениями о необходимой обороне и крайней необходимости, установленными законодательством. Не следует рассматривать каждый из этих элементов в отдельности, поскольку они неразрывно связаны между собой.

Ограничивая возможность применения огнестрельного оружия в состоянии необходимой обороны, крайней необходимости и при задержании лица, совершившего преступление, строго определенными случаями и установленной процедурой применения, законодатель исходит прежде всего из принципа соответствия мер защиты либо задержания характеру и степени общественной опасности противоправных действий. Поэтому если выстрел из огнестрельного оружия на поражение произведен сотрудником милиции в предусмотренных законом случаях и порядке (т. е. правомерно), то и любой вред, причиненный посягавшему или задерживаемому, вплоть до лишения его жизни, надо считать правомерным.

Сходная точка зрения уже была высказана в литературе в отношении применения приемов самбо. По мнению А. В. Мингеса, «если проведение приема было начато правомерно, то нельзя вменять в вину вред, причиненный в результате его исполнения», поскольку «правомерно начатый прием в силу сложности физических действий, его составляющих, может привести к нежелательным последствиям, которые нельзя ни предусмотреть, ни предотвратить»[141]. В еще большей степени приведенный автором довод справедлив по отношению к применению огнестрельного оружия, которое, обладая большой поражающей способностью, влечет, как правило, наступление необратимых последствий. Возможность сотрудника милиции управлять поражающей силой огнестрельного оружия ограничена только выбором точки прицеливания, остальное зависит не от него, а от боевых характеристик самого огнестрельного оружия, его конструктивных особенностей, перемещения цели, ее экипировки, и других, зачастую случайных обстоятельств. Поскольку в соответствии с ч. 3 ст. 37 УК РФ превышением пределов необходимой обороны могут быть только умышленные действия, причинение в таких случаях даже тяжкого вреда посягающему не может быть поставлено в вину сотруднику милиции.

Аналогичный подход просматривается в постановлении Верховного Суда СССР по конкретному делу, в котором указывается, что «при установлении факта совершения… действий, соразмерных интенсивности произведенного нападения… причинение телесных повреждений, явившихся результатом только применения мер по необходимой обороне, не может быть вменено в вину»[142].

Таким образом, правомерность применения[143] огнестрельного оружия, предназначенного для решения боевых и оперативно-служебных задач, как меры административного принуждения, должна устанавливаться в соответствии со специальными нормами, определяющими основания и порядок применения огнестрельного оружия сотрудниками государственных военизированных организаций. Если сотрудник, применяя огнестрельное оружие, не выходит за рамки ограничений, предусмотренных специальными нормами, регламентирующими основания и порядок его применения, то он не должен нести ответственность за вред, который причиняет при этом, каким бы этот вред ни был. Специальные нормы, закрепляющие основания (например, ст. 12, ч. 1 ст. 15 Закона «О милиции»), порядок и пределы применения огнестрельного оружия должны реально обеспечивать правовую защищенность сотрудников государственных военизированных организаций, а не выступать в качестве вспомогательного средства при толковании и применении законодательства о необходимой обороне, причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление, и крайней необходимости.

Учитывая сказанное, а также то, что пределы применения огнестрельного оружия различных видов необходимо установить в самом Федеральном законе «Об оружии», представляется целесообразным закрепить в нем следующие положения:

«Сотрудники государственных военизированных организаций не несут ответственности за моральный вред, убытки и вред охраняемым уголовным законом интересам, причиненные ими в связи с применением или использованием огнестрельного оружия, если при этом не было допущено превышение пределов необходимой обороны либо крайней необходимости, или превышение мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление.

Сотрудники государственных военизированных организаций не несут ответственности за любой моральный, материальный и физический вред, причиненный ими правонарушителю в связи с применением огнестрельного оружия в предусмотренных федеральным законом случаях, если они действовали в соответствии с положениями данного закона, устанавливающими порядок их применения».

При этом основания (случаи) применения огнестрельного оружия, закрепленные в статутных федеральных законах, должны быть скорректированы на основе принципа соразмерности с учетом допустимости причинения посягающему любого вреда при их возникновении (другими словами, производства «смертельного» выстрела).

Аналогичные положения следует продублировать, по нашему мнению, также в статутных федеральных законах, регламентирующих полномочия по применению огнестрельного оружия военнослужащими и сотрудниками различных военизированных организаций. Необходимо также иметь в виду, что в случаях, предусмотренных, например, ч. 1 ст. 15 Закона «О милиции», кроме того, могут применяться все виды специальных средств, о чем прямо сказано в ч. 3 ст. 14 данного Закона, и, тем более, физическая сила. Поэтому, применяя физическую силу и специальные средства в случаях, когда допустимо применение огнестрельного оружия, сотрудник не должен нести ответственность за любой вред, который причиняет при этом, каким бы этот вред ни был.

Учитывая данное обстоятельство, предлагаемое в Федеральный закон «Об оружии» положение, в Законе «О милиции» может быть продублировано следующим образом:

«Сотрудники милиции не несут ответственности за моральный вред, убытки и вред охраняемым уголовным законом интересам, причиненные ими в связи с применением физической силы или специальных средств, применением или использованием огнестрельного оружия, если при этом не было допущено превышение пределов необходимой обороны либо крайней необходимости, или превышение мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление.

Сотрудники милиции не несут ответственности за любой моральный, материальный и физический вред, причиненный ими правонарушителю в связи с применением физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия в предусмотренных федеральным законом случаях для применения огнестрельного оружия, если они действовали в соответствии с положениями настоящего Закона, устанавливающими порядок их применения».

Следует признать, что положение ч. 1 предложенных вариантов статей[144] не согласуется с ч. 1 ст. 1067 Гражданского кодекса Российской Федерации, в отношении ответственности за вред, причиненный в состоянии крайней необходимости. В данной норме говорится, что «вред, причиненный в состоянии крайней необходимости, то есть для устранения опасности, угрожающей самому причинителю вреда или другим лицам, если эта опасность при данных обстоятельствах не могла быть устранена иными средствами, должен быть возмещен лицом, причинившим вред». Представляется, что с учетом позиции законодателя, закрепленной в ч. 3 ст. 24 Федерального закона от 27 мая 1996 г. «О государственной охране», необходимо внести соответствующие коррективы в ст. 1067 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Положение ч. 2 предложенного варианта уже высказывалось авторами в работе, опубликованной ранее[145], и, по мнению авторов рецензии, подготовленной на эту работу[146], является спорным. В частности, рецензенты Л. Л. Кругликов и А. Ф. Соколов отмечают, что ставить, например, сотрудника милиции в привилегированное положение по отношению к обычным гражданам (например, при нахождении его в состоянии необходимой обороны) нет достаточных оснований[147]. Однако не совсем понятно, кого имеют в виду авторы рецензии под обычными гражданами: тех, кого приходится защищать сотрудникам милиции (т. е. правопослушных граждан), или тех, от кого приходится защищать (т. е. преступников). Если речь идет о последних, то они-то, как раз, совершая уголовно наказуемые деяния, действуют вне правового поля и в этом смысле находятся в «привилегированном» положении как по отношению к объекту нападения, так и по отношению к сотруднику милиции. Этот вывод подтверждают сведения о числе сотрудников ОВД, погибших при исполнении служебных обязанностей, и количестве преступников, убитых в результате применения огнестрельного оружия сотрудниками за 1997–2001 гг. (см. табл. 5).

Таблица 5

сноски в таблицу

130[148]

131[149]

Приведенные данные свидетельствуют, что потери сотрудников ОВД в 2,5, а иногда даже в 3 раза превышают количество убитых милицией преступников. Несмотря на ежегодное снижение числа погибших сотрудников ОВД, данная статистика констатирует печальную картину, которая, наш взгляд, является «достаточным основанием» для установления адекватных правовых средств противодействия насильственной преступности.

Если под обычными гражданами понимать тех, кого приходится защищать сотрудникам милиции от преступных посягательств, то они, в случае закрепления в законе предложенных положений, думается, только выиграют.

Наверное, будет более правильным, если защитой жизни и здоровья граждан от преступных посягательств будут, в первую очередь, заниматься профессионалы, которым государство обязано обеспечить необходимую правовую защиту[150].

Что же касается случаев, когда сотрудники государственных военизированных организаций, находясь в состоянии необходимой обороны, крайней необходимости или принимая меры к задержанию лица, совершившего преступление, применяют огнестрельное оружие для пресечения общественно опасных деяний и задержания лиц, их совершивших, но при этом выходят за рамки полномочий, предоставленных статутным федеральным законом[151], то в этих случаях законность действий сотрудников будет определяться в соответствии с нормами об обстоятельствах, исключающих общественную опасность и противоправность деяния[152], и всецело зависеть от того, насколько правомерно причинен вред объектам уголовно-правовой охраны. Употребление огнестрельного оружия с нарушением специальных норм, устанавливающих основания и порядок его применения, не должно влечь ответственности, если причиненный вследствие этого вред не превышает пределов, установленных законодательством о необходимой обороне, крайней необходимости и причинения вреда при задержании лица, совершившего преступление.

Вместе с тем существуют и другие мнения. К примеру, А. С. Князьков полагает, что возможность существования подобных случаев «говорит лишь об отсутствии уголовно-правовой оценки действий должностного лица и не исключает его дисциплинарную ответственность»[153]. Однако данная точка зрения основана скорее на той модели правового регулирования применения и использования сотрудниками милиции огнестрельного оружия, которая предлагается данным автором, нежели на той, которая закреплена действующим законодательством, и поэтому является спорной.

Дело в том, что нормы административного и уголовного законодательства, о которых идет речь, регулируют поступки, которые по внешним признакам сходны с уголовно наказуемыми деяниями. Эти нормы имеют ряд важных общих признаков, среди которых особое внимание хотелось бы обратить на следующие:

1) ими регулируются однородные поступки, связанные с правомерным причинением вреда;

2) указанные нормы сходны по своему строению, предусматривая основания совершения и важные признаки правомерных поступков, исключающих преступность деяния[154].

Поэтому нормы административного и уголовного законодательства, составляющие правовую основу применения сотрудниками государственных военизированных организаций огнестрельного оружия, не взаимоисключают, а дополняют друг друга. И если сотрудник, применяя огнестрельное оружие для пресечения общественно опасных деяний, причиняет вследствие этого вред, не превышающий пределов, установленных уголовным законодательством, говорить о дисциплинарной ответственности в таких случаях нет оснований.

Следует согласиться с мнением А. С. Князькова о том, что предлагаемый нами подход к оценке правомерности действий сотрудников милиции в указанных случаях[155] вступает в противоречие с положением, закрепленным в ч. 1 ст. 12 Закона «О милиции»[156], а именно, что «милиция имеет право применять… огнестрельное оружие только в случаях и порядке, предусмотренных настоящим

Законом». Однако такой подход в полной мере согласуется с положениями, закрепленными в ст. 24 данного Закона.

Тем не менее для устранения указанного противоречия, а также правовой основы для привлечения к ответственности, в том числе дисциплинарной, к примеру, сотрудников милиции, оказавшихся в такого рода ситуациях, целесообразно было бы, на наш взгляд, ч. 1 ст. 12 Закона «О милиции» исключить, заменив ее следующими положениями, устанавливающими пределы применения физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия:

«Сотрудники имеют право применять физическую силу или специальные средства только в случаях и порядке, предусмотренных соответствующим статутным федеральным законом.

Огнестрельное оружие применяется или используется сотрудниками только в состоянии необходимой обороны, крайней необходимости либо при задержании лица, совершившего преступление, в том числе в случаях и порядке, предусмотренных федеральным законом».

Учитывая также, что Федеральный закон «Об оружии» не содержит даже ссылки на законодательство, регламентирующее правила применения и использования боевого ручного стрелкового оружия, считаем необходимым устранить данный пробел, закрепив в нем положение следующего содержания:

«Сотрудники государственных военизированных организаций имеют право применять и использовать боевое ручное стрелковое оружие в состоянии необходимой обороны, крайней необходимости либо при задержании лица, совершившего преступление, в том числе в случаях и порядке, предусмотренных федеральным законом, закрепляющем правила применения и использования огнестрельного оружия для соответствующих категорий сотрудников».

Внесение в законодательные акты, регламентирующие полномочия государственных военизированных организаций на применение и использование огнестрельного оружия, предложенных изменений обеспечит более надежную защиту сотрудников данных государственных военизированных организаций, применивших огнестрельное оружие в случаях и порядке, предусмотренных соответствующими статутными федеральными законами, а также позволит им более решительно действовать при пресечении наиболее опасных преступлений.

При таком подходе сотрудник ориентируется статутным федеральным законом на применение огнестрельного оружия, прежде всего, в наиболее опасных случаях, когда допустимо причинение любого вреда посягающему, но при этом не исключается возможность применения им огнестрельного оружия в иных случаях в состоянии необходимой обороны, крайней необходимости или при задержании лица, совершившего преступление, с соблюдением принципов соразмерности, установленных нормами уголовного законодательства Российской Федерации.

Следует отметить, что особую специфику имеет применение огнестрельного оружия военнослужащими вооруженных сил при несении караульной службы по охране военных объектов. Правила применения огнестрельного оружия военнослужащими закреплены в Уставе гарнизонной и караульной служб вооруженных сил Российской Федерации, утвержденном Указом Президента Российской Федерации от 14 декабря 1993 г.[157]

Так, например, если нарушитель после окрика часового «Стой, стрелять буду» продолжает приближаться к посту или запретной границе, часовой производит предупредительный выстрел вверх. При невыполнении нарушителем и этого требования и попытке его проникнуть на пост (пересечь запретную границу) или обращении в бегство после такой попытки часовой применяет по нему оружие. В данном случае в момент пересечения границы поста нарушителем начинается вредоносное вторжение в сферу охраняемых законом общественных отношений, для прекращения которого допустимо причинение огнестрельного ранения.

Кроме того, часовой обязан применять оружие без предупреждения в случае явного нападения на него или на охраняемый им объект[158].

Как видно из приведенных правил, они жестко регламентируют действия часового по применению оружия, их выполнение является не правом, а обязанностью часового, несмотря на то, что они не в полной мере соответствуют положениям уголовного законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление.

§ 4. Особенности правового регулирования применения служебного огнестрельного оружия

Особенности правового регулирования правил применения служебного огнестрельного оружия определяются, во-первых, наличием большого разнообразия субъектов, наделенных правом на ношение и применение данного вида оружия.

Как уже было сказано, к числу лиц, которым в соответствии с действующим законодательством предоставлено право на хранение, ношение и применение служебного оружия, относятся должностные лица государственных органов и работники юридических лиц с особыми уставными задачами.

Во-вторых, особенности правового регулирования применения служебного огнестрельного оружия определяются целевым назначением использования данного вида оружия. Как уже было сказано, оно используется: 1) в целях самообороны и 2) для исполнения возложенных на соответствующих субъектов федеральным законом обязанностей.

Должностные лица государственных органов, в том числе должностные лица правоохранительных и контролирующих органов, подлежащие государственной защите, применяют огнестрельное оружие в целях самообороны в соответствии с требования ст. 24 Федерального закона «Об оружии», в которой изложены правила применения оружия гражданами Российской Федерации. В ч. 3 ст. 7 Федерального закона от 20 апреля 1995 г. «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов», прямо закреплено, что защищаемые лица в случае необходимости применения оружия должны соблюдать требования ст. 24 Федерального закона «Об оружии».

Полномочия должностных лиц государственных органов по применению служебного оружия для исполнения возложенных на них федеральным законом обязанностей регулируются статутными федеральными законами и специальными подзаконными нормативными актами.

В Федеральном законе «Об оружии» законодатель ограничился указанием лишь на то, что полномочия по применению служебного оружия закрепляются законодательством Российской Федерации (ч. 1 ст. 4), а на вопрос, каким государственным органом либо каким нормативным актом должны устанавливаться данные полномочия, ответа не дает.

Анализ статутных федеральных законов показывает, что они содержат, как правило, только различного рода отсылочные нормы.

Так, в Федеральном законе от 14 марта 1995 г. «Об особо охраняемых природных территориях» в отношении государственных инспекторов по охране территорий государственных природных заповедников и национальных парков в ст. 34 закреплена лишь общая норма о том, что «порядок… применения служебного огнестрельного оружия регулируется действующим законодательством»[159].

В Федеральном законе «О животном мире» в отношении должностных лиц специально уполномоченных государственных органов по охране, контролю и регулированию использования объектов животного мира и среды их обитания в ч. 2 ст. 31 закреплена аналогичная отсылочная норма о том, что «порядок… применения служебного огнестрельного оружия регулируется действующим законодательством», а далее в ч. 3 данной статьи указывается, что «правила применения… оружия определяются Правительством Российской Федерации». Правила использования и применения служебного оружия, должностными лицами, выполняющими задачи по охране объектов животного мира, утверждены Постановлением Правительства Российской Федерации от 2 февраля 1998 г. «О мерах по обеспечению служебным оружием и специальными средствами должностных лиц, выполняющих задачи по охране объектов животного мира» (с изменениями на 16 сентября 2002 г.)[160]. Этот нормативный акт регламентирует правила применения оружия должностными лицами, выполняющими задачи только по охране объектов животного мира[161]. Судя по всему, охрана среды обитания животного мира[162] в число задач указанных должностных лиц не входит. Данное обстоятельство дает основание полагать, что должностные лица, выполняющие задачи по охране среды обитания животного мира, а именно:

должностные лица государственной лесной охраны Российской Федерации, а также работники системы государственного органа управления лесным хозяйством Российской Федерации могут применять служебное оружие в соответствии с и. 6.3–6.5 «Инструкции по обороту служебного, гражданского оружия и боеприпасов к нему», утвержденной приказом Федеральной службы лесного хозяйства России от 17 июня 1996 г. № 98;

государственные инспектора по охране природных заповедников (национальных парков) имеют право применять оружие в соответствии с правилами, установленными разд. 6 Инструкции о порядке приобретения, перевозки, хранения, учета и использования огнестрельного оружия и боеприпасов к нему в государственных природных заповедниках и национальных природных парках Российской Федерации, утвержденной Приказом Минэкологии России от 5 июня 1992 г. № 113.

Перечисленные нормативные акты, закрепляющие полномочия соответствующих должностных лиц по применению служебного оружия, являются ведомственными.

Следует заметить, что развитие законодательства по применению служебного огнестрельного оружия повторяет историю нормативно-правового регулирования применения огнестрельного оружия милицией, о котором подробно шла речь выше. Еще раз напомним, что первоначально нормы, устанавливающие полномочия сотрудников милиции по применению оружия, закреплялись в ведомственных нормативных актах (инструкциях, положениях, уставах), т. е. в подзаконных нормативных актах. Затем указанные полномочия получили закрепление в Положении о советской милиции, утвержденном постановлением Совета Министров СССР от 17 августа 1962 г. После этого основания и пределы применения работниками милиции силы и огнестрельного оружия были закреплены в принятом 8 июня 1973 г. Указе Президиума Верховного Совета СССР «Об основных обязанностях и правах советской милиции по охране общественного порядка и борьбе с преступностью», имевшем силу закона. И, наконец, сейчас данные полномочия закреплены в Законе «О милиции». И это не случайно, поскольку Конституцией Российской Федерации регулирование оснований и порядка вторжения сил обеспечения безопасности в сферу прав и свобод личности отнесено к предметам федерального ведения (п. З ст. 71), при этом права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены в целях защиты здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения безопасности только федеральным законом (ч. 3 ст. 55).

На наш взгляд, учитывая данные положения Конституции Российской Федерации и имеющийся исторический опыт, правовое регулирование полномочий по применению служебного огнестрельного оружия должностными лицами государственных органов должно осуществляться только федеральным законом в объеме, необходимом и достаточном для исполнения возложенных на них федеральным законом обязанностей по защите жизни и здоровья граждан, по охране природы и природных ресурсов.

К сожалению, единый подход к регулированию полномочий по применению служебного огнестрельного оружия работниками юридических лиц с особыми уставными задачами для исполнения возложенных на них федеральным законом обязанностей у законодателя также отсутствует.

К примеру, полномочия на применение огнестрельного оружия частными охранниками и работниками ведомственной охраны закреплены в соответствующих статутных федеральных законах[163]. В отношении других категорий работников юридических лиц с особыми уставными задачами законодатель ограничился закреплением в статутных федеральных законах различных по характеру отсылочных норм.

Так, в соответствии с ч. 2 ст. 29 Федерального закона от 26 марта 1998 г. «О драгоценных металлах и драгоценных камнях» должностные лица, которым разрешено хранение и ношение служебного оружия при выполнении задач по охране драгоценных металлов и драгоценных камней, а также правила его применения определяются Правительством Российской Федерации в соответствии с законодательством Российской Федерации[164]. В части 3 ст. 84 Воздушного кодекса Российской Федерации от 19 марта 1997 г. указывается, что «сотрудникам служб авиационной безопасности при исполнении служебных обязанностей разрешается ношение и применение служебного оружия в порядке, установленном федеральными законами»[165].

В отношении работников отдельных юридических лиц с особыми уставными задачами, в частности, перечисленных в Постановлении Правительства Российской Федерации от 22 апреля 1997 г. «О мерах по обеспечению юридических лиц с особыми уставными задачами боевым ручным стрелковым оружием», а именно, Центрального банка РФ (в том числе Российского объединения инкассации), Сберегательного банка РФ, ссылки на нормы, устанавливающие правила применения их работниками огнестрельного оружия, в нормативных актах вовсе отсутствуют[166]. Вместе с тем для охраны Главного центра специальной связи Министерства Российской Федерации по связи и информатизации и их территориальных подразделений, указанного в постановлении Правительства РФ от 22 апреля 1997 г., может создаваться ведомственная охрана, которая наделена полномочиями по применению оружия Федеральным законом «О ведомственной охране».

Применение и использование специальных средств и огнестрельного оружия работниками военизированных и сторожевых подразделений вневедомственной охраны при органах внутренних дел также осуществляется в соответствии со статьями 13, 15–17 Федерального закона «О ведомственной охране»[167] до принятия федерального закона, регулирующего деятельность вневедомственной охраны при органах внутренних дел.

Нельзя не заметить, что Федеральный закон «О ведомственной охране» в настоящее время занимает особое место среди нормативных актов, регламентирующих правила применения служебного оружия. В отношении отдельных категорий работников юридических лиц с особыми уставными задачами данный закон, по сути, играет роль кодификационного акта, также как Закон «О милиции» относительно ряда государственных военизированных организаций.

Думается, такой подход вполне оправдан. Более четко он реализован в отношении работников организаций федеральной почтовой связи, которые согласно ст. 20 Федерального закона «О почтовой связи» имеют право применять имеющиеся у них специальные средства и служебное оружие «в целях защиты охраняемых объектов почтовой связи, почтовых отправлений и денежных средств, а также здоровья и жизни людей». Применение специальных средств и служебного оружия работниками организаций федеральной почтовой связи осуществляется в порядке, установленном Федеральным законом «О ведомственной охране» для применения специальных средств и служебного оружия работниками ведомственной охраны.

Однако противоречивость законодательства, регламентирующего полномочия работников юридических лиц с особыми уставными задачами по применению оружия, в большей степени проявляется в нормах, устанавливающих пределы и объем применения огнестрельного оружия работниками данных юридических лиц.

Так, определяя общие пределы применения огнестрельного оружия частными охранниками, Закон Российской Федерации от 11 марта 1992 г. «О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации» в ч. 1 ст. 16 установил, что в ходе осуществления частной охранной деятельности разрешается применять специальные средства и огнестрельное оружие «только в случаях и в порядке, предусмотренных настоящим Законом, и в пределах предоставленных лицензией прав». Применение частным охранником специальных средств или огнестрельного оружия с превышением своих полномочий, крайней необходимости или необходимой обороны влечет за собой лишение лицензии, а также иную ответственность, установленную законом.

Пределы полномочий по применению огнестрельного оружия в данном случае ограничены случаями и порядком, установленными в статутном федеральном законе, законодательством о необходимой обороне и крайней необходимости и пределами предоставленных лицензией прав[168].

В свою очередь работники ведомственной охраны, в соответствии с ч. 1 ст. 13 Федерального закона от 14 апреля 1999 г. «О ведомственной охране» имеют право на применение физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия «на охраняемых объектах, а также вне охраняемых объектов при преследовании лиц, совершивших преступление или административное правонарушение на охраняемых объектах». Работники ведомственной охраны не несут ответственность за моральный, физический или имущественный вред, причиненный ими правонарушителю в связи с применением в предусмотренных настоящим Федеральным законом случаях физической силы, специальных средств или огнестрельного оружия, если при этом не было допущено превышение пределов необходимой обороны, а также в условиях крайней необходимости.

Пределы полномочий по применению огнестрельного оружия работниками ведомственной охраны ограничены случаями, установленными статутным федеральным законом, законодательством о необходимой обороне и крайней необходимости, и территорией охраняемых объектов.

Необходимо сразу заметить, что работники ведомственной охраны в качестве крайней меры имеют право на применение огнестрельного оружия в случае «задержания лиц, застигнутых на охраняемых объектах при совершении тяжкого или особо тяжкого преступления против личности, охраняемых объектов и пытающихся скрыться». Однако в качестве обстоятельства, исключающего ответственность работника ведомственной охраны за моральный, физический или имущественный вред, причиненный правонарушителю, такого, как правомерное «причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление» (ст. 38 УК РФ), в данной норме не закреплено.

Далее, Закон Российской Федерации от 11 марта 1992 г. «О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации» в и. 1 ч. 3 ст. 3 в целях охраны разрешает предоставление такой услуги, как «защита жизни и здоровья граждан», предоставив при этом частному охраннику право на применение огнестрельного оружия только «для отражения нападения, когда его собственная жизнь[169] (выделено мной. – А. К.) подвергается непосредственной опасности». В то время как работнику ведомственной охраны для выполнения задач по защите охраняемых объектов от противоправных посягательств; обеспечению на охраняемых объектах пропускного и внутриобъектового режимов; предупреждения и пресечение преступлений и административных правонарушений на охраняемых объектах предоставлено право на применение огнестрельного оружия для:

«1) защиты лиц, находящихся на охраняемых объектах, от нападения, угрожающего их жизни или здоровью;

2) отражения нападения на работников ведомственной охраны, угрожающего их жизни или здоровью (выделено мной. – А. К.), а также пресечения попытки завладеть их огнестрельным оружием».

К тому же в ст. 17 Федерального закона «О ведомственной охране» закреплены гарантии личной безопасности работников ведомственной охраны.

Следует обратить внимание, что ведомственная охрана в Федеральном законе «О ведомственной охране» определяется как «совокупность создаваемых федеральными органами исполнительной власти органов управления, сил и средств, предназначенных для защиты охраняемых объектов от противоправных посягательств». К числу охраняемых объектов включены здания, строения, сооружения, прилегающие к ним территории и акватории, транспортные средства, а также грузы, в том числе при их транспортировке, денежные средства и иное имущество, подлежащие защите от противоправных посягательств (к примеру, драгоценные металлы и драгоценные камни).

К числу федеральных органов исполнительной власти, имеющих право создавать ведомственную охрану, относятся:

– Министерства Российской Федерации: по атомной энергии; по делам гражданской обороны; чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий; обороны; промышленности, науки и технологий; путей сообщения; по связи и информатизации; транспорта; финансов; энергетики; сельского хозяйства;

– Российские агентства: авиационно-космическое; по боеприпасам; по обычным вооружениям; по системам управления; по судостроению; по государственным резервам[170].

По сути дела, на ведомственную и частную охрану соответствующие федеральные законы возлагают одинаковые обязанности – это охрана зданий, территорий, находящегося там имущества, разница состоит только в том, что собственником указанных объектов охраны в первом случае является государство, во втором – частные лица или негосударственные организации. Вместе с тем полномочия работников ведомственной охраны и частных охранников по применению оружия имеют значительные различия.

Таким образом, даже краткий обзор законодательства, регламентирующего правила применения служебного оружия, показывает, что система таких нормативных актов достаточно неоднородна и сложна и свидетельствует об отсутствии единого продуманного подхода к регламентации полномочий по его применению соответствующими субъектами.

Представляется, что система законодательства о применении (использовании) служебного оружия должна включать нормы кодификационного акта (например, в форме соответствующего раздела в Федеральном законе «Об оружии»), нормы статутных федеральных законов, регламентирующих соответствующие направления правоохранительной, контрольно-надзорной и охранной деятельности. В законе «Об оружии» целесообразно закрепить нормы, устанавливающие условия и пределы применения и использования служебного огнестрельного оружия. В свою очередь в статутных федеральных законах следует закрепить нормы, устанавливающие основания (случаи) и порядок применения и использования служебного огнестрельного оружия для соответствующей категории должностных лиц или работников юридических лиц с особыми уставными задачами, в объеме, необходимом и достаточном для выполнения возложенных на них федеральным законом обязанностей.

Постановления Правительства и ведомственные нормативные акты могут, на наш взгляд, содержать только нормы, принятые в развитие положений указанных федеральных законов, устанавливающие отдельные процедуры, связанные, например, с предоставлением информации контрольно-надзорным органам о применении или использовании оружия, проведением ведомственных проверок по фактам применения оружия, организационные и тактико-технические особенности применения и использования оружия.

Представляется, что Федеральный закон «Об оружии» следует дополнить следующими положениями, устанавливающими пределы применения и использования служебного огнестрельного оружия:

«Должностные лица государственных органов, в том числе должностные лица правоохранительных и контролирующих органов, подлежащие государственной защите, работники юридических лиц с особыми уставными задачами применяют огнестрельное оружие в целях самообороны в соответствии с требованиями ст. 24 Федерального закона “Об оружии”.

Должностные лица государственных органов и работники юридических лиц с особыми уставными задачами имеют право применять служебное огнестрельное оружие для исполнения возложенных на них федеральным законом обязанностей только в случаях и порядке, предусмотренных федеральным законом.

Должностные лица государственных органов и работники юридических лиц с особыми уставными задачами не несут ответственности за моральный вред, убытки и вред охраняемым уголовным законом интересам, причиненные ими в связи с применением служебного огнестрельного оружия в предусмотренных федеральным законом случаях, если при этом не было допущено превышение пределов необходимой обороны, крайней необходимости или превышение мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление».

§ 5. Правовые основы применения огнестрельного оружия гражданами Российской Федерации

В соответствии с ч. 1 ст. 24 Федерального закона от 13 декабря 1996 г. «Об оружии» граждане Российской Федерации могут применять имеющееся у них на законных основаниях оружие в целях самообороны, а именно для защиты жизни, здоровья и собственности в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости[171]. Следует заметить, что в данной статье установлены одинаковые основания применения гражданами как газового, так и огнестрельного оружия.

Огнестрельное оружие запрещается применять в отношении женщин, лиц с явными признаками инвалидности, несовершеннолетних, когда их возраст очевиден или известен, за исключением случаев совершения указанными лицами вооруженного либо группового нападения. О каждом случае применения оружия, повлекшем причинение вреда здоровью человека, владелец оружия обязан незамедлительно, но не позднее суток, сообщить в орган внутренних дел по месту применения оружия.

Причем в отношении тактико-технических характеристик гражданского огнестрельного оружия Федеральным законом «Об оружии» установлены довольно жесткие требования, к примеру, в соответствии с ч. 1 ст. 3 оно должно исключать ведение огня очередями и иметь емкость магазина (барабана) не более 10 патронов. Обеспокоенность граждан за обеспечение надежной защиты своей чести, достоинства, жизни, семьи, жилища, собственности находит выражение в предложениях предоставить им право на приобретение, хранение, ношение и использование любого огнестрельного оружия (к примеру, снайперской винтовки с лазерным прицелом, пулемета или гранатомета)[172]. Однако при этом сразу встает вопрос, насколько подобные предложения соответствуют нормам, устанавливающим правила применения оружия?

В соответствии с действующим законодательством лицо, применившее огнестрельное оружие в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости, не понесет ответственности за причиненный нападающему вред, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны либо пределов крайней необходимости.

При наличии в руках мощного оружия, гражданин стоит перед выбором принять ответственное и юридически значимое решение, за последствия которого он должен держать ответ перед государством. Чем большей поражающей способностью обладает применяемое огнестрельное оружие, тем больше риск нарушить нормы о соразмерности защиты и нападения и, соответственно, вероятность самому стать подсудимым.

По смыслу закона правомерность (или неправомерность) обороны зависит не от того, чем и как защищается человек, а прежде всего от соотношения вреда причиненного и вреда предотвращенного. Однако в судебной практике долгие годы существовал стереотип: оправданно обороняется тот, кто претерпел больший ущерб, чем причинил, т. е. сопоставляется вред, реально причиненный друг другу противоборствующими сторонами[173]. Поэтому если принять предложение о снятии ограничений на типы и модели гражданского огнестрельного оружия, то возникнет необходимость радикального пересмотра как нормы закона о необходимой обороне, так и судебной практики по делам этой категории.

Статья 24 Федерального закона «Об оружии» разрешает применять его и для защиты собственности. Это новый подход к проблеме самообороны, ибо на протяжении многих лет в теории и судебной практике жизнь и здоровье преступника признавались более ценным благом, чем имущество правопослушного человека, и если собственник действовал решительно, то привлекался за превышение необходимой обороны. Однако закон не дает ответа на вопрос, какая по характеру угроза собственности является поводом для производства выстрела на поражение посягающего.

Следовательно, прежде чем говорить о необходимости предоставления гражданам Российской Федерации права на приобретение любого огнестрельного оружия, в первую очередь необходимо решить проблему несовершенства норм, регламентирующих основания и порядок его применения.

Кроме того, само по себе наличие в арсенале средств защиты гражданина «пулемета» или «гранатомета» не решит проблему его безопасности. Как показывает практика, в большинстве случаев сотрудники милиции пострадали от рук преступников не по причине отсутствия у них табельного оружия, а по причине ослабления бдительности и неготовности отразить внезапное нападение, либо, как следствие этого, из-за нерешительности и медлительности своих действий. Это происходит, прежде всего, потому, что преступники выбирают время, место, способ, орудия посягательства, жертву таким образом, чтобы добиться успеха. То есть заранее обеспечивается преимущество над потерпевшим[174]. Поэтому поражающая способность оружия в большинстве случаев не имеет принципиального значения.

На наш взгляд, Федеральный закон от 13 декабря 1996 г. «Об оружии», закрепляя соответствующие требования к тактико-техническим параметрам гражданского оружия, достаточно полно, четко и сбалансированно, чем прежнее законодательство, учитывает потребности практики. Думается, что предложения о снятии ограничений на типы и модели гражданского огнестрельного оружия продиктованы не столько заботой о надежной защите граждан от преступных посягательств, сколько интересами самого производителя оружия.

Пойдя по такому пути, государство в очередной раз переложит с себя ответственность по обеспечению защиты жизни и здоровья граждан от преступных посягательств и за последствия таких действий на них самих. Думается, будет более правильным, если этим будут заниматься профессионалы, т. е. соответствующие должностные лица государственных военизированных организаций, которым государство обязано обеспечить необходимую правовую защиту. А вот об оснащении профессионалов самым современным вооружением государство должно серьезно озаботиться, чтобы выполнить одно из требований Основных принципов применения силы и огнестрельного оружия. Суть его в следующем: «Правительства и правоохранительные органы разрабатывают как можно более широкий арсенал средств и обеспечивают должностных лиц по поддержанию правопорядка различными видами оружия и боеприпасов, позволяющими дифференцированно применять силу и огнестрельное оружие. В их число входит разработка не приводящих к смерти, но нейтрализующих видов оружия, применяемого в надлежащих ситуациях, в целях все большего сужения сферы использования средств, способных убить или ранить».

Глава 2

Основания применения огнестрельного оружия

Как уже отмечалось, специальные законодательные акты, регламентирующие деятельность государственных военизированных организаций, ограничивают применение и использование огнестрельного оружия сотрудниками указанных организаций исчерпывающим перечнем случаев, которые, наряду с нормами, устанавливающими обстоятельства, исключающие общественную опасность и противоправность деяния, выступают в качестве непосредственных правовых оснований применения оружия.

В литературе эти случаи рассматриваются как «условия» правомерного применения оружия[175], «правовые основания применения огнестрельного оружия»[176], либо как «обстоятельства, при которых допустимо применение оружия»[177]. Законодатель употребляет для их определения термины «основания»[178] и «условия»[179]. Думается, что термин «основания» применительно к случаям применения и использования огнестрельного оружия, установленных законодательством, является более точным. Основания – это «причина, повод, которые объясняют, оправдывают, делают понятными поступки, поведение»[180].

Основания применения (использования) огнестрельного оружия – это исключительные по своему характеру условия, с возникновением которых закон связывает возможность применения или использования сотрудниками государственных военизированных организаций огнестрельного оружия. Под условиями в данном случае понимаются совокупность признаков фактического поведения лица (лиц), либо животного, закрепленных в законодательстве[181].

Огнестрельное оружие в перечисленных в законодательстве случаях применяется сотрудниками государственных военизированных организаций либо в состоянии необходимой обороны, либо при задержании лица, совершившего преступление. В отдельных случаях наряду с состоянием необходимой обороны может возникнуть состояние крайней необходимости.

Рассмотрим вначале основания применения сотрудниками государственных военизированных организаций огнестрельного оружия, когда имеет место состояние необходимой обороны.

§ 1. Основания применения огнестрельного оружия в состоянии необходимой обороны

Анализ нормативных актов показывает, что сотрудники различных государственных военизированных организаций имеют право применить огнестрельное оружие в состоянии необходимой обороны в следующих случаях:

– для защиты граждан или самозащиты от нападения, опасного для жизни или здоровья;

– для пресечения попытки завладения оружием сотрудника государственной военизированной организации;

– для освобождения заложников;

– для отражения группового или вооруженного нападения:

а) на жилища граждан, помещения государственных органов, общественных объединений, предприятий, учреждений и организаций[182];

б) на здания, строения, сооружения и транспортные средства, принадлежащие таможенным органам Российской Федерации или используемые ими, на товары и транспортные средства, находящиеся под таможенным контролем;

в) на военные городки, воинские эшелоны (транспорты), транспортные колонны, охраняемые объекты, специальные грузы, сооружения на коммуникациях, жилые помещения граждан, помещения, занимаемые органами государственной власти, предприятиями, учреждениями и организациями независимо от форм собственности, общественными объединениями[183];

г) на принадлежащие органам федеральной фельдъегерской связи транспортные средства, на другие объекты, расположенные на охраняемой территории, в том числе на здания, помещения и сооружения, занимаемые указанными органами;

– совершаемого в целях завладения доставляемой корреспонденцией;[184]

– для задержания лица, оказывающего вооруженное сопротивление;

– для освобождения захваченных зданий, сооружений, помещений и транспортных средств[185];

– для подавления сопротивления вооруженных лиц, отказывающихся выполнить законные требования военнослужащих внутренних войск о прекращении противоправных действии и сдаче имеющихся у этих лиц оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ, специальных средств и военной техники[186];

– для задержания лица, отказывающегося выполнить законное требование о сдаче оружия[187];

– в случае пресечения террористических и иных преступных посягательств[188];

– для пресечения попыток лиц противоправным способом проникнуть на территории охраняемых объектов, постов и других мест несения боевой службы или покинуть их, когда пресечь эти попытки иными способами не представляется возможным[189].

Служебное огнестрельное оружие в состоянии необходимой обороны применяется в следующих случаях

• должностными лицами, выполняющими задачи по охране объектов животного мира[190] для

1) отражения нападения, непосредственно угрожающего жизни или здоровью должностных лиц, членов их семей или граждан, исполняющих возложенные на них законом обязанности по охране объектов животного мира;

2) отражения вооруженного или группового нападения на служебные, жилые и иные помещения, принадлежащие должностным лицам;

3) отражения вооруженного или группового нападения на служебные, жилые и иные помещения, принадлежащие должностным лицам;

• работниками ведомственной охраны[191] в качестве крайней меры для

1) «защиты лиц, находящихся на охраняемых объектах, от нападения, угрожающего их жизни или здоровью;

2) отражения нападения на работников ведомственной охраны, угрожающего их жизни или здоровью, а также пресечения попытки завладеть их огнестрельным оружием;

4) отражения вооруженного или группового нападения на охраняемые объекты, когда иными средствами отразить указанное нападение невозможно»;

• частными охранниками[192] для

1) отражения нападения, когда его собственная жизнь подвергается непосредственной опасности;

2) отражения группового или вооруженного нападения на охраняемую собственность.

Рассмотрим типичные основания применения огнестрельного оружия перечисленными субъектами подробнее.

1. Защита граждан или самозащита от нападения, опасного для жизни или здоровья

В описываемых случаях в качестве объектов противоправного посягательства выступают жизнь или здоровье граждан или самих сотрудников государственных военизированных организаций, иных уполномоченных должностных лиц государственных органов или работников юридических лиц с особыми уставными задачами[193]. Решая вопрос о применении огнестрельного оружия, сотрудник (иное уполномоченное должностное лицо, работник) должен оценить опасность[194] нападения. В общем плане под нападением, опасным для жизни или здоровья, понимаются насильственные действия, которые каким-либо образом нарушают анатомическую целостность человека, функции его важных органов либо создают реальную угрозу такого нарушения[195].

Следует иметь в виду, что в соответствии с положениями уголовного законодательства о необходимой обороне причинение вреда посягающему признается правомерным при защите только от общественно опасного посягательства, объектом которого является жизнь или здоровье граждан. Чаще всего оно бывает преступным[196], но может и не содержать всех признаков преступления (нападение невменяемого, лица, не достигшего возраста, с которого наступает уголовная ответственность или невиновного, заблуждающегося относительно характера сложившейся ситуации).

Опасным для жизни является такое физическое воздействие на потерпевшего, которое при беспрепятственном развитии или без приостановления приведет к смертельному исходу[197].

При применении огнестрельного оружия для отражения нападения, опасного для жизни, следует руководствоваться ч. 1 ст. 37 УК РФ в новой редакции[198], которая устанавливает, что «не является преступлением причинение вреда посягающему лицу в состоянии необходимой обороны, то есть при защите личности и прав обороняющегося или других лиц… если это посягательство было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия». Данная норма, по сути, исключает всякую возможность ответственности даже в случае лишения нападающего жизни.

В свою очередь, опасным для здоровья по действующему уголовному законодательству и в судебной практике признается такое насилие, которое повлекло или могло реально повлечь в момент его совершения причинение потерпевшему тяжкого или средней тяжести вреда здоровью, а также легкого вреда здоровью, вызвавшее кратковременное расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату общей трудоспособности[199].

Медицинские критерии установления степени тяжести вреда, причиненного здоровью, содержатся в Правилах судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью, утвержденных приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 10 декабря 1996 г. № 407[200].

С точки зрения правомерности применения огнестрельного оружия нападение на граждан нельзя считать опасным для их здоровья, когда оно выражается в причинении побоев или совершении иных насильственных действий, причиняющих потерпевшему физическую боль, либо ограничивающих его свободу (за исключением случаев, когда указанные действия совершаются в ходе захвата заложников, похищения людей или изнасилования), но не влекущих вышеуказанных последствий[201].

Значительно сложнее выглядит вопрос о допустимости применения оружия в случаях, когда нападающий пытается причинить легкий вред здоровью. В соответствии с упомянутыми правилами (и. 47–49) таким вредом считается причинение кратковременного расстройства здоровью продолжительностью не свыше 21 дня или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности, равной 5 %. Поскольку такой вред опасен для здоровья, применение для его предотвращения (пресечения) не противоречит закону. Однако следует иметь в виду, что причинение в таких случаях посягающему более серьезного ранения, нежели вред здоровью средней тяжести (и. 44–46 Правил), выходит за рамки необходимой обороны и должно влечь уголовную ответственность в зависимости от наступивших последствий, по ч. 1 ст. 108 или ч. 1 ст. 114 УК РФ. Естественно, что таковая ответственность может наступить лишь при наличии умышленной вины сотрудника (осознания им незначительной опасности посягательства на здоровье и сознательное причинение увечья или смерти путем выстрела в упор или с близкого расстояния в жизненно важные органы). Если же характер посягательства был неясен и лишь «задним числом» выяснилась его небольшая тяжесть, то состав указанных преступлений будет отсутствовать.

Как правило, нападение, опасное для жизни или здоровья, бывает вооруженным, осуществляемым при помощи огнестрельного или холодного оружия либо предметов, используемых в качестве оружия. Вместе с тем оно может быть и невооруженным и состоять в попытках удушения, утопления, сбрасывания с высоты, с движущегося транспортного средства, а зачастую – в нанесении ударов руками и ногами лицу, находящемуся в беспомощном состоянии. Следует учитывать и характер избиения. Так, нанесение ударов ногами лежащему человеку, тем более по голове, представляет непосредственную опасность для его здоровья, и даже жизни независимо от тяжести наступивших последствий и даже отсутствия таковых.

При совершении посягательства группой лиц обороняющийся «вправе применить к любому из нападающих такие меры защиты, которые определяются опасностью и характером действий всей группы»[202].

Правомерность производства выстрела на поражение при указанных условиях определяется, исходя из общих положений правомерности необходимой обороны, установленных законодательством.

Необходимо подчеркнуть, что понятие общественной опасности связано с двумя видами вреда – реализованного и возможного. Если опасность – категория возможности, то вред – категория реальности. Поэтому вовсе не требуется, как уже отмечалось, чтобы в результате нападения наступили тяжкие последствия, а действия нападавшего обязательно квалифицировались как тяжкое преступление.

Поскольку оружие применяется для защиты, то задача состоит прежде всего в том, чтобы не допустить возможного наступления вреда правоохраняемым интересам (предотвратить его наступление). Поэтому в соответствии с постановлением Пленума Верховного Суда СССР от 16 августа 1984 г. «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств» состояние необходимой обороны «возникает не только в самый момент общественно опасного посягательства, но и при наличии реальной угрозы нападения»[203]. Отсюда следует, что нападение считается начавшимся уже с момента непосредственной реальной угрозы причинения потерпевшему смерти или серьезного ранения.

Оборона должна носить упреждающий характер, однако при этом необходимо, чтобы намерение нападающего или группы нападающих выразилось определенно каким-либо образом: в виде действий (например, в форме демонстрации оружия или заменяющих его средств с одновременным приближением к обороняющемуся, несмотря на предупреждение; нападающий направил огнестрельное оружие на потерпевшего, занес руку с ножом, топором)[204], или словесно (в последнем случае по характеру угрозы должно быть ясно о его намерениях[205], а также, что она не носит неопределенного и отсроченного характера[206], а будет исполнена немедленно). Иными словами, сотрудник (иное уполномоченное должностное лицо, работник) может не ждать, когда нападающий нанесет жертве удар ножом или произведет выстрел. В подобных ситуациях с учетом реальной оценки обстановки сотрудник милиции имеет право стрелять первым (вначале по рукам или ногам). Оценка реальности угрозы жизни или здоровью обороняющегося может быть дана только применительно к каждому конкретному случаю, сообразно с условиями (объективными и субъективными), в которых находится защищающаяся сторона, с учетом выявленных обстоятельств.

Для правильного применения оружия при наличии рассматриваемого основания важно знать не только начальный момент, когда применение оружия будет правомерным, но и тот момент, когда необходимость в защите отпадает, т. е. определить конечный момент нападения.

В отношении ситуаций, когда трудно определить, закончилось ли нападение или нет, Пленум Верховного Суда СССР разъяснил, что «состояние необходимой обороны может иметь место и тогда, когда защита последовала непосредственно за актом хотя бы и законченного посягательства, но по обстоятельствам дела для обороняющегося не был ясен момент его окончания»[207].

Изъятие сотрудником в результате физической борьбы оружия у нападавшего само по себе также не свидетельствует об окончании посягательства. Нападение, опасное для жизни или здоровья, может продолжаться и без оружия.

Пленум Верховного Суда СССР отметил, что «действия оборонявшегося, причинившего вред посягавшему, не могут считаться совершенными в состоянии необходимой обороны, если вред причинен после того, как посягательство было предотвращено или окончено и в применении средств защиты явно отпала необходимость»[208].

Вместе с тем рассматриваемое правомочие, предоставленное сотрудникам государственных военизированных организаций, должностным лицам государственных органов или работникам юридических лиц с особыми уставными задачами, на наш взгляд, представляется избыточным, так как в качестве нападения, опасного для здоровья, некоторые правоприменители могут расценить и такое, которое заведомо могло повлечь не более чем царапину, кровоподтек и т. п. В литературе на этот счет уже отмечалось, что в законе речь должна идти об угрозе причинения значительного вреда здоровью[209].

В Основных принципах применения силы и огнестрельного оружия должностными лицами по поддержанию правопорядка, принятых Генеральной Ассамблеей ООН, указывается на возможность применения огнестрельного оружия для защиты людей и самозащиты от «угрозы смерти или серьезного ранения». Данные термины, несущие существенную ограничительную нагрузку, в отличие от понятий «тяжкий вред здоровью», «вред здоровью средней тяжести» не ставят сотрудника государственной военизированной организации перед необходимостью решения юридических вопросов, для ответа на которые у него нет ни необходимых сведений, ни времени.

Если исходить из того, что применение огнестрельного оружия при указанных условиях должно исключать ответственность за любой вред, причиняемый при этом (а так и должно быть), рассматриваемое и предыдущее основания целесообразно было бы, на наш взгляд, сформулировать в законе следующим образом:

«для защиты себя либо другого лица от нападения, опасного для жизни или способного причинить значительный вред здоровью».

2. Пресечение попытки завладения оружием сотрудника (иного уполномоченного должностного лица, работника)

Российское законодательство предоставляет сотруднику государственной военизированной организации[210] право применить огнестрельное оружие также для пресечения попытки завладения его оружием.

К примеру, попытка завладения оружием сотрудника милиции представляет собой незаконные действия какого-либо лица (группы лиц), осуществляемые против воли сотрудника милиции и направленные на тайное или открытое изъятие находящегося при нем огнестрельного оружия и боеприпасов к нему[211].

Как показывает практика, при пресечении противоправных посягательств огнестрельное оружие чаще всего применяется для отражения нападения на сотрудника органов внутренних дел, когда его жизнь или здоровье подвергаются непосредственной опасности (см. табл. 6).

Таблица 6

С учетом этого российский законодатель закрепил гарантии личной безопасности вооруженного сотрудника милиции, военнослужащего внутренних войск, сотрудника уголовно-исполнительной системы, работника ведомственной охраны, предоставив им право обнажать огнестрельное оружие и приводить его в готовность, если они считают, что в создавшейся обстановке могут возникнуть предусмотренные законом основания для его применения.

По мнению отдельных авторов, если совершается одиночное нападение на сотрудника милиции без оружия, то физическое превосходство нападающего может выясниться только в схватке, когда работник органов внутренних дел начнет явно проигрывать, и этот проигрыш может стоить ему жизни[212]. На наш взгляд, такая позиция не согласуется с содержанием ст. 16 Закона «О милиции» и ставит сотрудника милиции в невыгодное положение, подвергая неоправданному риску его жизнь и здоровье. Не имея других способов отразить нападение, сотрудник милиции при указанных обстоятельствах вполне может защищать собственные жизнь или здоровье посредством применения огнестрельного оружия.

Вместе с тем, обнажив оружие, сотрудник милиции, во-первых, увеличивает тем самым вероятность нападения на него со стороны нападающего или задерживаемого; во-вторых, неизбежно ограничивает себя в возможности пресечения попытки внезапного нападения со стороны задерживаемого лица одной лишь своей физической силой. Поэтому в целях обеспечения собственной безопасности и предотвращения попыток завладения табельным огнестрельным оружием сотрудник милиции, отражая нападение либо доставляя задержанного в милицию, должен иметь право устанавливать при необходимости «зону безопасности»[213], т. е. держать нападающее или задерживаемое лицо на определенном расстоянии от себя.

Учитывая все эти обстоятельства в целях обеспечения личной безопасности сотрудника милиции, в ч. 2 ст. 16 Закона установлено, что «попытки лица, задерживаемого сотрудником милиции с обнаженным огнестрельным оружием, приблизиться к нему, сократив при этом указанное расстояние, или прикоснуться к его оружию предоставляют сотруднику милиции право применить оружие в соответствии с и. 2 ч. 1 ст. 15 настоящего Закона». Закрепление данной нормы в Законе направлено также на то, чтобы свести к минимуму возможность перехода вверенного сотруднику табельного огнестрельного оружия к нападающему. Расстояние между сотрудником милиции, находящимся с обнаженным огнестрельным оружием, и задерживаемым (зона безопасности)[214] устанавливается самим сотрудником милиции, исходя из складывающейся обстановки, для того, чтобы не дать приблизиться к себе и вовремя нейтрализовать действия нападающего, которые могут повлечь причинение вреда жизни или здоровью сотрудника милиции либо привести к завладению его оружием. Это позволяет держать ситуацию под контролем.

При нарушении нападающим (задерживаемым) лицом требования не приближаться на указанное расстояние, угроза нападения становится реальной, и сотрудник милиции имеет право применить оружие в соответствии с и. 2 ч. 1 ст. 15 Закона «О милиции», т. е. произвести выстрел на поражение.

Если при попытке нападающего выбить, вырвать, выхватить оружие сотрудника милиции происходит непроизвольный выстрел, в результате которого причиняется ранение (в том числе и смертельное) нападавшему, то «работник милиции, – как справедливо указала Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР, рассмотрев материалы конкретного уголовного дела, – не несет уголовной ответственности за смерть преступника в результате выстрела, происшедшего по вине последнего, если в сложившейся обстановке он должен был держать оружие наготове»[215].

Несколько иначе данное полномочие закреплено в ч. 2 ст. 30 Федерального закона от 6 февраля 1997 г. «О внутренних войсках Министерства внутренних дел Российской Федерации», в которой сказано:

«Попытки задерживаемого лица приблизиться с обнаженным холодным или огнестрельным оружием либо предметами, с помощью которых может быть нанесено телесное повреждение, к военнослужащему внутренних войск, сократив при этом указанное военнослужащим расстояние, а также попытки указанного лица прикоснуться к оружию военнослужащего внутренних войск предоставляют последнему право применить оружие в соответствии с пунктом «б» ч. 1 ст. 28 настоящего Федерального закона».

Практика показывает, что нерешительные и тактически неграмотные действия в таких ситуациях приводят либо к тяжким последствиям для самих сотрудников, либо к утрате табельного оружия.

Приведем пример.

Во время задержания трех лиц, подозреваемых в квартирной краже, между ними и участковым инспектором милиции Сайфулиным завязалась борьба, в процессе которой Сайфулин произвел из пистолета шесть выстрелов вверх. В дальнейшем подозреваемые, ударив сотрудника милиции металлическим предметом, отобрали у него пистолет с оставшимися патронами и скрылись[216].

Подобные случаи, к сожалению, не единичны. В 1997 г. имели место 76 фактов утраты табельного огнестрельного оружия в результате нападения на сотрудников органов внутренних дел (соответственно в 1998 г. – 68, в 1999 г. – 99, в 2000 г. – 62, в 2001 г. – 42). В целом неуклонное снижение количества утрат свидетельствует, прежде всего, о том, что сотрудники милиции стали более решительно использовать полномочие, закрепленное ст. 16 Закона

«О милиции», однако все еще с опаской действуют в тех случаях, когда целью нападения является завладение табельным оружием, а не причинение телесных повреждений, представляющих угрозу жизни или здоровью. Такой вывод подтверждается также результатами проведенного нами опроса сотрудников милиции.

Так, на вопрос, как бы Вы поступили, оказавшись в ситуации, изложенной в ч. 2 ст. 16 Закона «О милиции», только 50 % ответили, что стреляли бы на поражение, 42 % – что стреляли бы вверх (под ноги), 7 % – не дали бы приблизиться к себе, отступая от нападающего, 4 % – действовали бы в зависимости от конкретной обстановки. Приведенные данные свидетельствуют о необходимости изменения содержания ч. 2 ст. 16 Закона «О милиции» в сторону усиления гарантий личной безопасности вооруженного сотрудника милиции.

Прежде всего, отсылка решения вопроса о применении оружия к п. 2 ч. 1 ст. 15 Закона означает, что ч. 2 ст. 16 лишь напоминает о действующей норме и дополнительно разъясняет ее содержание, т. е. выступает в роли подсказки, конкретизируя признаки нападения на сотрудника милиции, когда его жизнь или здоровье подвергаются опасности, и при попытке завладения его оружием.

Полагаем, что содержание данного полномочия, во-первых, следует не ограничивать указанным в ст. 16 Закона «О милиции» перечнем действий задерживаемого лица, а, наоборот, дополнить.

Первоначальный вариант рассматриваемой статьи, предложенный Ю. П. Соловьем в ходе подготовки Закона «О милиции» («полиции»), включал более развернутый перечень действий посягающего, а именно: «Умышленное совершение лицом, задерживаемым сотрудником полиции с обнаженным огнестрельным оружием, неожиданных или опасных движений, попытки приблизиться к нему ближе указанного им расстояния, достать что-либо из своей одежды без команды сотрудника полиции, прикоснуться к его оружию и другие подобные действия, могущие быть истолкованными сотрудником полиции как угроза насилия…»[217]. К таковым относятся также попытки лиц, владеющих различными системами рукопашного боя (карате, кунг-фу, дзю-до, айкидо и проч.), применить отдельные приемы против сотрудника милиции.

Во-вторых, в содержании ч. 2 ст. 16 российского Закона «О милиции» следует более четко конкретизировать действия самого сотрудника милиции, который в перечисленных ситуациях вправе не только применить оружие, соблюдая при этом установленный Законом порядок его применения, но и сразу произвести выстрел на поражение лица, совершающего указанные в законе действия[218].

Учитывая также и то, что в Основных принципах применения силы и огнестрельного оружия по поддержанию правопорядка угроза жизни и безопасности должностных лиц по поддержанию правопорядка рассматривается как угроза стабильности общества в целом[219], более целесообразной представляется следующая редакция ч. 2 ст. 16 Закона «О милиции»:

«Сотрудник милиции с обнаженным огнестрельным оружием при попытке нападающего или задерживаемого лица приблизиться к нему, сократив при этом указанное им расстояние, прикоснуться к его оружию или совершить другие подобные действия, которые могут быть истолкованы сотрудником милиции как реальная угроза насилия либо завладения его оружием, имеет право произвести выстрел на поражение данного лица. Прицельный огонь ведется, в первую очередь, по рукам или ногам нападающего или задерживаемого».

Именно в такой редакции данная норма должна быть закреплена в статутных федеральных законах, устанавливающих полномочия соответствующих субъектов на применение боевого ручного стрелкового и служебного огнестрельного оружия. В предлагаемой редакции рассматриваемое полномочие не только усилит гарантии личной безопасности сотрудника (иного уполномоченного должностного лица, работника) с обнаженным огнестрельным оружием, но и позволит обеспечить ему надежную правовую защиту в случае причинения вреда нападающему или задерживаемому лицу в перечисленных ситуациях.

3. Освобождение заложников

В соответствии со ст. 206 УК РФ под захватом заложников понимается «Захват или удержание лица в качестве заложника, совершенные в целях понуждения государства, организации или гражданина совершить какое-либо действие или воздержаться от совершения какого-либо действия как условия освобождения заложника».

Заложником является человек, насильственно лишенный свободы (захваченный или, если он уже был объективно ограничен в свободе, находясь, скажем, в салоне транспортного средства, удерживаемый против его воли в таком состоянии) каким-либо лицом (группой лиц). Действия по захвату заложника характеризуются как незаконное лишение лица свободы с целью понуждения третьей стороны под угрозой убийства, причинения телесного повреждения и дальнейшим удержанием заложника, совершить или воздержаться от совершения любого акта в качестве условия его освобождения[220]. Поэтому возможность применения оружия при освобождении заложников определяется, прежде всего, необходимостью предотвращения опасности для их жизни или здоровья. Данное преступление имеет длящийся характер, и до тех пор пока заложники не освобождены и продолжает существовать опасность для их жизни или здоровья, действия по применению огнестрельного оружия при освобождении заложников должны соответствовать условиям правомерности, характеризующим состояние необходимой обороны.

Сотрудникам государственных военизированных организаций чаще всего приходится сталкиваться со случаями, когда захват заложников осуществляется по мотивам криминального характера[221]. Выделяются три разновидности лиц, совершающих рассматриваемое преступление по таким мотивам:

– захватывают заложников, будучи застигнутыми на месте преступления. Как правило, они охотно идут на переговоры, не имея предварительного плана преступления;

– захватывают заложников, отбывая наказание в местах заключения. Такие лица наиболее опасны, поскольку действуют в основном по заранее разработанному плану и преследуют конкретную цель – добиться освобождения, изменения условий содержания;

– вымогатели, которые пытаются заставить семью, близких родственников потерпевшего выполнить их условия[222].

Террористические акты могут совершаться по мотивам политического характера. «Политический терроризм» – наиболее опасный вид терроризма, ярким подтверждением тому являются трагические события в связи с захватом заложников в городе Буденновске 14–20 июня 1995 г.[223], в городе Москве 23–26 октября 2002 г. в Театральном центре на Дубровке[224].

Большинство авторов справедливо отмечают, что действия, направленные на освобождение заложников, совершаются в состоянии необходимой обороны[225] и должны отвечать условиям ее правомерности. Однако некоторые специалисты рассматривают действия против лиц, захвативших заложников, как характерную ситуацию задержания преступника[226]. Основанием для такой точки зрения может служить только то обстоятельство, что при квалификации противоправных действий захват заложников следует считать оконченным с момента фактического лишения свободы потерпевшего либо удержания его в неволе независимо от продолжительности по времени[227], т. е. водворения потерпевшего в определенное помещение или место против его воли, применения насилия для подавления его сопротивления и выдвижения (передачи) третьим лицам требования, выполнение которого должно явиться условием освобождения лица, захваченного в качестве заложника[228]. Вместе с тем данное преступление имеет длящийся характер, и до тех пор, пока заложники не освобождены и продолжает существовать опасность для их жизни или здоровья, действия по применению огнестрельного оружия при освобождении заложников должны соответствовать условиям правомерности, характеризующим состояние необходимой обороны[229].

Для того чтобы обеспечить выполнение своих требований, лица, захватившие заложников, высказывают в отношении заложников угрозы убийством или причинением вреда здоровью. Степень реальности осуществления этих угроз зависит от ряда факторов и оценить ее бывает достаточно трудно. Но очевидно, что сами действия по захвату, как правило, совершенно посторонних и менее способных оказать отпор людей (женщин и детей) свидетельствуют о повышенной опасности совершающих их лиц и о допустимости производства в отношении их выстрела на поражение, даже если они еще не приводят высказанные угрозы в исполнение. Не случайно законодатель (ч. 1 ст. 206 УК РФ) отнес захват заложников даже без отягчающих обстоятельств к категории тяжких преступлений, а за захват в качестве заложника несовершеннолетнего, беременной женщины, а также двух и более лиц определил наказание в виде лишения свободы на срок от шести до пятнадцати лет (ч. 2 той же статьи), отнеся его к категории особо тяжких преступлений.

4. Задержание лица, оказывающего вооруженное сопротивление

Самостоятельным основанием применения огнестрельного оружия является оказание каким-либо лицом вооруженного сопротивления сотруднику государственной военизированной организации, работнику заповедника (национального парка), должностному лицу, выполняющему задачи по охране объектов животного мира.

Целью такого сопротивления является причинение задерживаемым лицом вреда здоровью сотрудника (иного уполномоченного должностного лица, работника), который не позволил бы ему продолжать дальнейшее преследование, т. е. во время задержания преступник не просто оказывает сопротивление законным действиям сотрудника (иного уполномоченного должностного лица, работника), а его противодействие перерастает в посягательство на его жизнь и здоровье (например, задерживаемый начинает избивать сотрудника (иного уполномоченного должностного лица, работника), замахивается на него ножом либо другим предметом либо при погоне начинает отстреливаться)[230]. В указанных случаях, при внешнем сходстве с ситуацией уголовно-правового задержания, возникает состояние необходимой обороны[231] и соответственно причинение преступнику вреда подпадает уже под условия правомерности необходимой обороны[232]. Это важно иметь в виду, так как условия правомерности необходимой обороны значительно более «льготны», нежели условия причинения вреда при задержании лица, совершившего преступление. В частности, в обрисованных ситуациях не требуется, чтобы причинение вреда задерживаемому имело место лишь в случае, когда «иными средствами задержать такое лицо не представлялось возможным» (ч. 1 ст. 38 УК РФ).

Рассматриваемой нормой законодатель допускает возможность применения огнестрельного оружия против задерживаемого лица при условии, что оказываемое этим лицом сопротивление является вооруженным.

Если под сопротивлением по смыслу закона следует понимать активное противодействие осуществлению представителем власти полномочий, которыми он наделен в связи с исполнением обязанностей по охране общественного порядка[233], то термину «вооруженное» в литературе дается различное толкование. Отдельные авторы придерживаются чрезмерно узкого понимания понятия вооруженного сопротивления, связывая его только с наличием у лица, оказывающего такое сопротивление, огнестрельного или холодного оружия[234]. Вместе с тем большинство специалистов[235] подчеркивают, что понятием «вооруженное» охватываются также и сопротивление, сопряженное с применением задерживаемым лицом иных предметов, используемых в качестве оружия. К таким предметам могут быть отнесены камень, палка, бутылка, хозяйственный нож, вилы, коса, лом, топор, лопата, молоток, шило, напильник, велосипедная цепь, бритва, газовый пистолет, баллончики со слезоточивым или нервнопаралитическим газом, пневматическое ружье или пистолет, ракетница, взрывчатые вещества, концентрированная кислота, кипяток, бензин, автомототранспортное средство, бензопила и другие предметы, вещества и механизмы. Использование задерживаемым лицом перечисленных предметов значительно увеличивает опасность оказываемого им противодействия, и применение оружия сотрудником государственной военизированной организации в таких ситуациях нередко является единственным средством его задержания. При этом не имеет значения, были ли оружие или предметы, используемые в качестве оружия, приготовлены заранее или взяты на месте оказания сопротивления[236].

Для однозначного законодательного определения понятия вооруженности С. И. Никулин и В. М. Плескачевский предлагают трактовать понятие «оружие» как огнестрельное (всех типов) и холодное. Все остальные предметы, специально приспособленные для нанесения телесных повреждений, по их мнению, целесообразно отнести в разряд «орудий преступления», которые в отличие от оружия не могут рассматриваться как элемент «вооруженности» лица или группы лиц, а являются лишь признаком насильственного способа совершения преступления[237].

Однако, с нашей точки зрения, предложенное авторами понимание «вооруженности» как квалифицирующего признака отдельных составов преступлений содержит ограничительное толкование данного термина. Представляется, что за основу термина «вооруженное», употребляемого в тексте ст. 15 Закона «О милиции», следует брать не понятие «оружие»[238], а понятие «вооружение», и рассматривать «вооруженность» как «оснащенность какими-либо орудиями, материалами, средствами»[239], которыми можно причинить телесное повреждение, опасное для жизни или здоровья человека.

В условиях необходимой обороны, крайней необходимости или задержания преступника для сотрудника в большей степени важно не то, относится ли какой-либо предмет к оружию в уголовно-правовом смысле, а представляет ли используемый преступником предмет реальную угрозу жизни ему и окружающим.

Для того чтобы обеспечить единообразное понимание термина «вооруженное сопротивление» применительно к основаниям применения сотрудниками милиции огнестрельного оружия и специальных средств, а также учитывая, что, во-первых, действующий УК РФ сопротивление сотруднику милиции не рассматривает как уголовно наказуемое деяние, во-вторых, в Законе «О милиции» говорится как о вооруженном сопротивлении, так и вооруженном нападении, ст. 23 данного Закона дополнить еще одной частью следующего содержания:

«Под сопротивлением в настоящем Законе понимается активное противодействие осуществлению сотрудником милиции своих полномочий»;

ст. 15 Закона дополнить частью следующего содержания:

«Вооруженным считается такое нападение или сопротивление, которое совершается с использованием оружия любой конструкции, специальных средств либо предметов, веществ и механизмов, с помощью которых может быть нанесено телесное повреждение, опасное для жизни или здоровья человека, либо причинен значительный материальный ущерб».

В качестве вооруженного надо расценивать и такое сопротивление, которое оказывается с применением заведомо негодного оружия или имитатора оружия (например, неисправного охотничьего ружья, игрушечного пистолета, макета оружия и т. и.), если в создавшейся обстановке сотрудник (иное уполномоченное должностное лицо, работник) не мог и не должен был воспринимать его в качестве негодного или имитированного.

5. Задержание лица, отказывающегося выполнить законное требование о сдаче оружия

На практике имеют место случаи, когда задерживаемый имеет при себе огнестрельное или холодное оружие и отказывается выполнить законное требование сотрудника (работника[240]) о сдаче оружия.

Так, в 22 ч 30 мин. на улице гр-н Юркин, находясь в состоянии опьянения, открыл бесцельную стрельбу из охотничьего ружья. Требование прибывших по вызову к месту происшествия сотрудников милиции о сдаче оружия он выполнить отказался, не давая им приблизиться к себе. Только после того как сотрудник милиции Комаров произвел несколько предупредительных выстрелов, а затем ранил Юркина в руку, последний был задержан, ружье у него изъято.

Для того чтобы исключить всякие сомнения сотрудников милиции относительно возможности применения огнестрельного оружия в подобных ситуациях, придать им больше уверенности, следовало бы по аналогии с и. 4 ч. 1 ст. 427 Таможенного кодекса Российской Федерации и и. 5 ч. 1 ст. 31 Закона РФ от 21 июля 1993 г. «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы», предоставить право сотрудникам милиции применять огнестрельное оружие для задержания «вооруженного лица, отказывающегося выполнить законное требование о сдаче оружия».

Следует отметить, что в Федеральном законе от 27 мая 1996 г. «О государственной охране» данное полномочие сформулировано более жестко. Сотрудники федеральных органов государственной охраны в качестве крайней меры имеют право применять оружие в случае «задержания лица… отказывающегося выполнить законное требование о сдаче оружия, если другими способами и средствами… изъять оружие невозможно».

По всей вероятности, отмеченная разноголосица в правовом регулировании рассматриваемого основания – применения огнестрельного оружия– дала возможность В. М. Хомичу высказать мнение, что «вряд ли правильно в качестве достаточного основания применения оружия указать только на необходимость задержания лица в связи с его отказом сдать находящееся при нем оружие». Как считает ученый, применение оружия в такой ситуации «будет обоснованным, если такое лицо к тому же пытается оказать вооруженное сопротивление»[241].

Это суждение представляется нам необоснованным, поскольку не соответствует задаче борьбы с вооруженной преступностью, прежде всего с устойчивыми криминальными формированиями, профессиональными убийцами, контрабандистами и другими особо опасными преступниками, давая им неоправданную «фору» в случае обнаружения их деятельности.

6. Отражение группового или вооруженного нападения на жилища граждан, помещения государственных органов, общественных объединений, организаций, охраняемые объекты, охраняемую собственность

Условия, при наличии которых допускается применение огнестрельного оружия, сформулированы в данном пункте в самом общем виде и конкретизируют лишь объекты, на которые направлено посягательство и способы его осуществления. Данные уголовной статистики свидетельствуют о крайне неблагоприятной динамике подобного рода посягательств. Так, за 9 месяцев 1997 г. при общем сокращении числа разбойных нападений на 3,5 % количество этих преступлений, связанных с проникновением в жилище, помещение и иное хранилище, увеличилось сразу на 87,2 %. Еще более показательны в этом отношении грабежи: их регистрация за указанный период снизилась на 6,5 %, а количество грабежей, связанных с проникновением в жилище, помещение или иное хранилище, увеличилось на 114,6 % (!). Вовсе устрашающе выглядят эти тенденции на региональном уровне. Так, за 9 месяцев 1997 г. количество грабежей с проникновением на указанные объекты по Санкт-Петербургу увеличилось на 245,7 %, а по Ленинградской области– на 242,74 %; количество же такого рода разбойных нападений увеличилось еще в большей степени – соответственно на 375,04 % и 324,3 %.

В последующие годы динамика грабежей и разбоев продолжала оставаться неблагоприятной. Скажем, за 7 месяцев 2002 г. по России в целом количество грабежей увеличилось на 12,9 %, разбоев– на 6,1 %. При этом каждый седьмой грабеж (14,4 %) и каждое третье разбойное нападение (27,4 %) были сопряжены с незаконным проникновением в жилище, помещение или иное хранилище.

В указанных случаях трудно сопоставимы благо защищаемое (материальные объекты) и благо, которое приносится для этого в жертву (жизнь и здоровье). Поэтому немаловажное значение имеют цели нападения. Такими целями, в частности, могут быть захват или разрушение зданий и строений, уничтожение находящегося в них имущества, завладение ценностями, денежными (валютными) средствами, оружием, захват заложников, причинение вреда здоровью находящимся в них лицам и др. При очевидности указанных целей в действиях нападающих сотрудник милиции, военнослужащий внутренних войск, сотрудник уголовно-исполнительной системы, сотрудник федеральных органов государственной охраны, должностное лицо таможенного органа, должностное лицо, выполняющее задачи по охране объектов животного мира, работник ведомственной охраны, частный охранник вправе произвести выстрел на поражение.

Применение оружия в таких случаях позволяет не только пресечь причинение вреда самим этим объектам, но еще и предотвратить более значительный вред, который может наступить в результате их захвата, разрушения либо незаконного проникновения на них.

Общественная опасность нападения на указанные в законе объекты определяется в первую очередь тем, что оно является групповым либо вооруженным.

Нападение может осуществляться в различных формах. Это могут быть насильственные действия, состоящие во вторжении, т. е. в открытом, вопреки установленному режиму работы объекта, действующим на нем правилам пропускного режима, требованиям должностных лиц, обеспечивающих их соблюдение, или воле проживающих граждан, проникновении в помещение. В ряде случаев оно сопровождается уничтожением, повреждением имущества объекта (путем взламывания дверей, поджога, взрыва и т. п.), причинением вреда здоровью находящимся там лицам либо угрозой совершения подобных действий.

В первую очередь рассматриваемое основание актуально для пресечения бандитских нападений на банки, магазины, склады, автофургоны и жилища граждан. Тенденции бандитизма в целом по России и ее отдельным регионам крайне неблагоприятны[242]. Например, в Санкт-Петербурге прирост зарегистрированных фактов бандитизма за 6 месяцев 2002 г. составил 109,1 %.

При этом следует учитывать чрезвычайную, к тому же преимущественно искусственную латентность современного бандитизма. Достаточно сказать, что по данным официальной статистики за указанный период в Санкт-Петербурге не было раскрыто всего лишь одно (!) бандитское нападение. Тем самым становится очевидно, что ст. 209 УК РФ применяется на практике лишь post factum, а нераскрытые акты бандитизма выступают как заурядные разбои.

Так, по информации, поступившей непосредственно из ГУВД Санкт-Петербурга и Ленинградской области, четверо неизвестных под угрозой автомата в течение двух часов остановили два большегрузных автомобиля «Скания». Водители доставлялись в частный дом и связывались. Размер ущерба составил 1 млн 700 тыс. руб. Колпинским РУВД возбуждено уголовное дело по ст. 162 УК РФ («разбой»). 17 октября 2002 г. пятеро преступников, вооруженных автоматом и пистолетом, вошли в подсобное помещение универсама «Северный» и, угрожая охранникам, похитили приготовленный для инкассации баул с 430 тыс. руб. выручки. Калининское РУВД возбудило уголовное дело по той же статье[243]. Стоит ли говорить, что подобное реагирование на крайне опасные ввиду своей дерзости вооруженные посягательства дезориентируют лиц, призванных предотвращать, пресекать и раскрывать бандитские проявления[244].

Еще хуже, когда управомоченные на то лица вообще не реагируют на групповые вооруженные нападения. Вот один из примеров.

В пригородном районе Северной Осетии на Черменском шоссе был обнаружен с признаками насильственной смерти труп жителя Владикавказа А. Мамукова. В тот же день в поселке Чермен после совершения ДТП на автомашине «Волга», принадлежащей убитому, был задержан сотрудник ДПС ГАИ Республики Ингушетия Арсаев. У него был изъят пистолет «ТТ», а в салоне автомашины – пять стреляных гильз и пуля калибра 7,62 мм. Арсаев был задержан по подозрению в убийстве и доставлен в Черменское отделение милиции. Через полчаса у здания ОВД собралась толпа местных жителей в количестве около тысячи человек. Часть из них угрожая физической расправой сотрудникам милиции, взломала двери дежурной части и помещения, где находился Арсаев. Последний был увезен в неизвестном направлении. Уголовное дело по данному факту не возбуждалось. Как выяснилось, Арсаев был похищен в целях учинения над ним самосуда[245].

Особенность применения оружия по рассматриваемому основанию заключается в том, что требуется не только устранить угрозу для жизни или здоровья находящихся на объекте лиц, но и прежде всего предотвратить проникновение на эти объекты и их захват преступными элементами.

Нападением могут быть также насильственные действия, которые не связаны со вторжением в помещение, но направлены на его уничтожение или повреждение (например, обстрел здания, его минирование, забрасывание окон здания бутылками с горючей смесью, разрушение путем тарана транспортными средствами или при помощи других механизмов и т. п.)[246]. Перечисленные действия чаще всего совершаются при массовых беспорядках.

§ 2. Основания применения огнестрельного оружия при задержании лица, совершившего преступление

Применение огнестрельного оружия при принятии мер к задержанию лица, совершившего преступление и пытающегося скрыться, в отличие от состояния необходимой обороны характеризуется тем, что посягательство в данном случае отсутствует, а инициатива конфликта, связанного с задержанием преступника, исходит от сотрудника государственной военизированной организации.

В данном случае речь идет об уголовно-правовом задержании в «чистом виде», когда лицо, совершившее преступление, предпринимает активные действия только для того, чтобы скрыться от преследования (например, убегает), не совершая при этом насильственных действий в отношении задерживающего, и, следовательно, вопрос о правомерности причинения вреда решается только в рамках уголовноправового института задержания преступника.

При задержании лица, совершившего преступление, огнестрельное оружие применяется сотрудниками государственных военизированных организаций в следующих случаях:

– для задержания лица, застигнутого при совершении тяжкого преступления против жизни, здоровья и собственности и пытающегося скрыться;

– для пресечения побега из-под стражи: лиц, задержанных по подозрению в совершении преступления; лиц, в отношении которых мерой пресечения избрано заключение под стражу; лиц, осужденных к лишению свободы[247];

– для задержания лица… застигнутого при совершении тяжкого преступления против жизни и здоровья сотрудников мест содержания под стражей или иных лиц;

– для пресечения попытки побега подозреваемого или обвиняемого из места содержания под стражей или из-под конвоя[248].

Служебное огнестрельное оружие при задержании лица, совершившего преступление, применяется в следующих случаях

• должностными лицами, выполняющими задачи по охране объектов животного мира для

«задержания лиц, подозреваемых в совершении тяжких и особо тяжких преступлений»,

• работниками ведомственной охраны в качестве крайней меры для

«3) задержания лиц, застигнутых на охраняемых объектах при совершении тяжкого или особо тяжкого преступления против личности, охраняемых объектов и пытающихся скрыться, а также оказывающих вооруженное сопротивление работникам ведомственной охраны».

Рассмотрим типичные основания применения огнестрельного оружия при задержании лица, совершившего преступление, перечисленными субъектами подробнее.

1. Задержание лица, застигнутого при совершении тяжкого преступления против жизни, здоровья и собственности и пытающегося скрыться

Закон обусловливает возможность применения сотрудниками милиции, военнослужащими внутренних войск, сотрудниками уголовно-исполнительной системы, работниками ведомственной охраны огнестрельного оружия в отношении лиц, застигнутых ими при совершении преступления, обязательным наличием трех обстоятельств[249].

Во-первых, сотрудник (иное уполномоченное должностное лицо, работник) должен сам застать лицо при совершении преступления, т. е. оказался непосредственным очевидцем противоправных действий. Лицо, преследуемое сотрудником на основании показаний потерпевших и очевидцев преступления (даже если они прямо указали на него как на совершившего преступление), либо в связи с его схожестью по приметам с разыскиваемым преступником, не может быть признано, с точки зрения закона, застигнутым при совершении преступления, а следовательно, применение оружия в перечисленных случаях недопустимо. Это и понятно, ибо задерживаемым может оказаться человек, вовсе не причастный к преступлению[250].

В качестве примера правомерного применения оружия по рассматриваемому основанию является следующий случай.

В декабре 1998 г. неизвестными лицами было осуществлено две попытки проникновения в магазин № 1 Лужского молочного комбината, расположенного по адресу: г. Луга, ул. Победы, д. 4, по которым в ОВД Лужского района были возбуждены уголовные дела по ч. 2 ст. 158 УК РФ и который охранялся техническими средствами Лужского ОВД.

18 декабря 1998 г. в 22 ч внутри магазина был выставлен милицейский пост, для несения службы на котором согласно графику был назначен милиционер В.В.Адамсон. Перед заступлением на службу он был вооружен табельным оружием ПМ и 16 боевыми патронами, экипирован специальными средствами, бронежилетом. Индивидуальный инструктаж проводил начальник ОВО подполковник милиции Ю.В.Выприцкий

Около 3 ч 50 мин. 19 декабря 1998 г., находясь на объекте, Адамсон услышал, что с наружной стороны кирпичной кладки, которая закрывала разбитое накануне витринное стекло, остановились несколько мужчин. Они тихо о чем-то переговаривались. Неожиданно с наружной стороны по кирпичам произошел сильный удар, а так как работы по заделке разбитой витрины закончились поздно вечером и цемент не успел застыть, кирпичи осыпались и в стене образовался проем, в который влез неизвестный. Как затем было установлено, это был А. С. Захаров – БОМЖиЗ. Милиционер принял решение задержать его. Выйдя из укрытия, он голосом подал команду: «Милиция, стоять на месте», предоставив достаточно времени для выполнения своих требований. Руководствуясь ч. 1 ст. 16 Закона «О милиции», Адамсом обнажил и привел в боевую готовность табельное оружие. Захаров А.С. проигнорировал требования сотрудника милиции и бросился бежать обратно в разобранный проем. Адамсон схватил его за шубу, пытаясь остановить. Между ними завязалась борьба, в результате которой Захаров ударил сотрудника локтем руки в грудь и пытался выбить из рук табельное оружие. Скинув с себя шубу, он вырвался из рук милиционера и стал вылезать в проем. Адамсон схватил Захарова за брюки, но тот оттолкнул его ногой и вылез через проем на улицу. Через стенку Адамсон крикнул ему: «Стой, стрелять буду», предоставив ему достаточно времени для выполнения своих требований, после чего вылез в проем и сделал предупредительный выстрел в воздух. Захаров не отреагировал и продолжал стремительно убегать от магазина.

Адамсон, считая, что Захаровым совершено преступление, предусмотренное на тот момент ч. 2 ст. 158 УК РФ, санкция которой предполагает лишение свободы на срок до 6 лет, и поэтому являющееся тяжким. Согласно п. 4 ч. 1 ст. 15, Закона «О милиции», он принял решение о применении табельного оружия на поражение, по ногам, чтобы причинить минимальный вред преступнику. Милиционер прицелился в ноги и произвел один выстрел. Захаров остановился и сел на землю. О случившемся было доложено дежурному ОВО при ОВД Лужского района. На место происшествия была направлена бригада «Скорой помощи» Лужского РТМО. До прибытия медиков Захарову была оказана первая медицинская помощь, а потом он был госпитализирован ВЦРБ с диагнозом: слепое огнестрельное ранение бедра, состояние удовлетворительное.

Однако следует заметить, что в присутствии или на глазах, к примеру, сотрудника милиции тяжкие преступления совершаются достаточно редко, в большинстве случаев сотрудники милиции узнают о них от очевидцев, в том числе и потерпевших, как правило, сразу после их совершения (крики о помощи, обращения очевидцев лично или по телефону, срабатывание сигнализации и т. п.).

Поэтому важное значение имеет вопрос о применении огнестрельного оружия в тех случаях, когда лицо преследуется на основании показаний потерпевших и очевидцев преступления, которые прямо указали на конкретное лицо как на совершившее преступление. Справедливости ради следует заметить, в самой норме (п.4 ч. 2 ст. 15 Закона «О милиции») не конкретизировано, кем должно быть застигнуто лицо при совершении преступления, только самим сотрудником милиции или другими лицами (например, другими сотрудниками милиции, работником ведомственной охраны, потерпевшим и т. п.). Ошибки при применении огнестрельного оружия в таких случаях бывают, но они встречаются очень редко. В большинстве случаев применение оружия признается правомерным.

Примером является следующий случай.

Так, с 18 ч 26 июня до 3 ч 27 июня 1999 г. прапорщик милиции Касьянов милиционер взвода ППСМ 27 отдела милиции Центрального РУВД с табельным оружием и специальными средствами нес службу по охране детского оздоровительного лагеря «Зарница», расположенного в поселке Лесколово Всеволожского района. Около 3 ч ночи на территорию лагеря прошла группа местных жителей из трех человек и пыталась проникнуть в корпус, где проживают дети. Они были в сильной стадии опьянения. Он остановил их и отправил в сторону выхода. Следом прошло еще несколько групп по 2–3 человека, которые также были в сильной степени опьянения. Опасаясь за жизнь детей Касьянов остался охранять корпус. Через несколько минут со стороны, куда ушли эти люди, послышались крики, нецензурная брань. Так как сообщить в Лесколовское отделение милиции не было возможности и попросить помощи было неоткуда, Касьянов продолжал охранять корпус, в котором отдыхали дети. Через 10 мин. группа из 8—10 человек, проходя мимо Касьянова, двинулась на выход за пределы лагеря. Они что-то обсуждали, при этом выражались нецензурной бранью, он стал их сопровождать. В это время к нему подошел воспитатель детского оздоровительного лагеря «Зарница» Бабилев и пояснил, что его только что ударили ножом и попросил помощи. Он был сильно окровавлен. Касьянов вместе с Бабилевым догнали группу молодых людей и Бабилев прямо указал на молодого человека, как потом выяснилось, по фамилии Демидов, который нанес ему ножевое ранение. В ходе задержания Демидова, находящегося в составе группы агрессивно настроенных людей в количестве 8-10 человек, пытавшихся совершить нападение на сотрудника милиции с целью завладения табельного оружия и причинения вреда здоровью и жизни, прапорщик милиции Касьянов обнажил оружие и произвел два предупредительных выстрела в воздух. Затем, с целью задержания Демидова, пытавшегося скрыться, произвел выстрел на поражение, причинив огнестрельное ранение в область головы. Демидов от полученных телесных повреждений, не приходя в сознание, скончался.

Применение оружия в данном случае было признано правомерным.

Во-вторых, лицо, совершавшее или совершившее тяжкое преступление против жизни, здоровья и собственности на глазах сотрудника (иного уполномоченного должностного лица, работника), пытается скрыться, т. е. покинуть место происшествия, в том числе и при помощи транспортного средства, либо еще до его задержания сотрудником, либо, будучи задержанным, совершить побег во время доставления его в милицию или нахождения там в течение времени, необходимого для решения в установленном порядке уголовнопроцессуальным законодательством вопроса о его задержании или заключении под стражу. При этом огнестрельное оружие для задержания лица, пытающегося скрыться после совершения преступления, может применяться, как правило, только в течение периода непосредственного преследования, т. е. до тех пор, пока сотрудник или военнослужащий не задержал или окончательно не потерял его из виду.

Строгое соблюдение перечисленных условий позволит избежать ошибки, которая может повлечь за собой применение оружия в отношении лица, не причастного к совершению противоправных действий.

В-третьих, обстоятельства происшедшего дают сотруднику (работнику) достаточные основания полагать, что данное лицо только что совершило, пыталось совершить тяжкое или особо тяжкое преступление, причем именно против жизни, здоровья и собственности. Тем самым подчеркивается, что оружие может применяться для задержания лица, совершившего не любое преступление, а лишь представляющее повышенную общественную опасность. При этом закон не связывает возможность применения огнестрельного оружия с обязательным доведением лицом своих преступных действий до конца.

Вместе с тем следует обратить внимание на то, что в качестве объектов преступного посягательства законодатель в и. 4 ч. 1 ст. 15 Закона «О милиции» выделил «жизнь», а затем «здоровье и собственность». Между тем в основаниях применения специальных средств (а именно наручников) в и. 3 ч. 1 ст. 14 Закона «О милиции» говорится о возможности их применения «для задержания лица, застигнутого при совершении преступления против жизни, здоровья или собственности». Законодатель в этом случае между словами «здоровья» и «собственности» употребил союз «или», выделив тем самым каждый объект противоправного посягательства отдельно.

Употребление союза «и» между словами «здоровья» и «собственности» в и. 4 ч. 1 ст. 15 Закона «О милиции» позволяет ограничительно толковать данную норму, а именно считать, что в данном пункте речь идет только о тяжких преступлениях, объектом посягательства которых являются либо жизнь, либо здоровье и собственность одновременно. В такой трактовке рассматриваемой нормы применение огнестрельного оружия становится недопустимым, если преступные действия задерживаемого лица были направлены на причинение вреда, в том числе и тяжкого, только здоровью потерпевшего. Стилистические небрежности подобного рода, на наш взгляд, нетерпимы в нормах, устанавливающих полномочия по применению огнестрельного оружия.

В соответствии с ч. 4 ст. 15 УК РФ к тяжким преступлениям относятся умышленные деяния, за совершение которых предусмотрено максимальное наказание, превышающее пять лет лишения свободы. Следует отметить, что новый УК РФ помимо категории тяжких преступлений выделил группу особо тяжких преступлений, к которым, с соответствии с ч. 5 ст. 15 относятся умышленные деяния, влекущие уголовное наказание в виде лишения свободы на срок свыше десяти лет или более строгое наказание. Однако данное разделение, имеющее значение для решения вопросов, связанных с привлечением лица к уголовной ответственности, применительно к рассматриваемой нами правоохранительной плоскости, когда решается вопрос о возможности применения оружия при преследовании лица, только что совершившего преступление, с целью его задержания, принципиального значения не имеет. В рассматриваемом случае понятие особо тяжкого преступления как бы поглощается более широким понятием – понятием тяжкого преступления.

Как показывает изучение Особенной части УК РФ, к тяжким и особо тяжким преступлениям против жизни, здоровья и собственности, о которых идет речь в и. 4 ч. 1 ст. 15 Закона «О милиции», и. «г» ч. 1 ст. 28 Федерального закона РФ от 6 февраля 1997 г. «О внутренних войсках Министерства внутренних дел Российской Федерации», и. 5 ч. 1 ст. 31 Закона РФ от 21 июля 1993 г. «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы», по нашему мнению, могут быть отнесены:

убийство (ст. 105 УК РФ);

умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (ст. 111 УК РФ);

истязание при отягчающих обстоятельствах (ч. 2 ст. 117 УК РФ);

похищение человека (ст. 126 УК РФ);

незаконное лишение свободы, совершенное организованной группой либо повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего или иные тяжкие последствия (ч. 3 ст. 127 УК РФ);

изнасилование (ст. 131 УК РФ);

насильственные действия сексуального характера (ст. 132 УК РФ);

кража, совершенная: неоднократно; с незаконным проникновением в жилище; организованной группой; в крупном размере; лицом, ранее два или более раза судимым за хищение либо вымогательство (ч. 2–3 ст. 158 УК РФ)[251];

мошенничество, совершенное: группой лиц по предварительному сговору; неоднократно; лицом с использованием своего служебного положения; причинением значительного ущерба гражданину; организованной группой; в крупном размере; лицом, ранее два или более раза судимым за хищение либо вымогательство (ч. 3–4 ст. 159 УК РФ)[252];

грабеж, совершенный: группой лиц по предварительному сговору; неоднократно; с незаконным проникновением в жилище, помещение либо иное хранилище; с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия; с причинением значительного ущерба гражданину; организованной группой; в крупном размере; лицом, ранее два или более раза судимым за хищение либо вымогательство (ч. 2–3 ст. 161 УК РФ);

разбой (ст. 162 УК РФ);

вымогательство, совершенное: группой лиц по предварительному сговору; неоднократно; с применением насилия; организованной группой; в целях получения имущества в крупном размере; с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего; лицом, ранее два или более раза судимым за хищение либо вымогательство (ч. 2–3 ст. 163 УК РФ);

хищение предметов, имеющих особую ценность (ст. 164 УК РФ);

неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения, совершенное: группой лиц по предварительному сговору; неоднократно; с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия; организованной группой либо причинившее крупный ущерб; с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия (ч. 2–4 ст. 166 УК РФ);

монополистические действия и ограничение конкуренции, совершенные с применением насилия или с угрозой его применения, а равно с уничтожением или повреждением чужого имущества, либо с угрозой его уничтожения или повреждения, при отсутствии признаков вымогательства (ч. 3 ст. 178 УК РФ);

принуждение к совершению сделки или к отказу от ее совершения; с применением насилия; организованной группой (ч. 2 ст. 179 УК РФ);

контрабанда при отягчающих обстоятельствах (ч. 2–4 ст. 188 УК РФ);

превышение полномочий служащих частных охранных предприятий или детективных служб при отягчающих обстоятельствах (ч. 2 ст. 203 УК РФ);

терроризм (ст. 205 УК РФ);

вовлечение в совершение преступлений террористического характера или иное содействие их совершению (ст. 205^1 УК РФ);

захват заложников (ст. 206 УК РФ);

бандитизм (ст. 209 УК РФ);

угон судна воздушного или водного транспорта либо железнодорожного подвижного состава (ст. 211 УК РФ);

массовые беспорядки (ст. 212 УК РФ);

хулиганство, совершенное с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия (ч. 3 ст. 213 УК РФ);

приведение в негодность объектов жизнеобеспечения, повлекшее по неосторожности смерть человека или иные тяжкие последствия (ч. 3 ст. 215^2 УК РФ);

хищение либо вымогательство ядерных материалов или радиоактивных веществ, совершенные: группой лиц по предварительному сговору; неоднократно; лицом с использованием своего служебного положения; с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия; организованной группой; с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия; лицом, два или более раза судимым за хищение либо вымогательство (ч. 2–3 ст. 221 УК РФ);

незаконные приобретение, передача, сбыт, хранение, перевозка или ношение оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств (ч. 2–3 ст. 222 УК РФ);

хищение либо вымогательство оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств (ст. 226 УК РФ); пиратство (ст. 227 УК РФ);

незаконные изготовление, приобретение, хранение, перевозка, пересылка либо сбыт наркотических средств или психотропных веществ (ч. 2–4 ст. 228 УК РФ);

хищение либо вымогательство наркотических средств или психотропных веществ (ст. 229 УК РФ);

склонение к потреблению наркотических средств или психотропных веществ (ч. 2–3 ст. 230 УК РФ); вооруженный мятеж (ст. 279 УК РФ); диверсия (ст. 281 УК РФ);

организация экстремистского сообщества, совершенная лицом с использованием своего служебного положения (ч. 3 ст. 282^1 УК РФ);

угроза или насильственные действия в связи с осуществлением правосудия или производством предварительного расследования, совершенные с применением насилия, опасного для жизни или здоровья (ч. 3 ст. 296 УК РФ);

побег из места лишения свободы, из-под ареста или из-под стражи, совершаемый: с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия; с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия (ч. 2 ст. 313 УК РФ);

посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа (ст. 317 УК РФ);

применение насилия, опасного для жизни или здоровья, в отношении представителя власти (ч. 2 ст. 318 УК РФ);

дезорганизация деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества, совершенная организованной группой либо с применением насилия, опасного для жизни и здоровья (ч. 3 ст. 321 УК РФ);

сопротивление начальнику или принуждение его к нарушению обязанностей военной службы, совершенные: с применением оружия; с причинением тяжкого или средней тяжести вреда здоровью либо иных тяжких последствий (ч. 2 ст. 333 УК РФ);

насильственные действия в отношении начальника, совершенные: группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой; с применением оружия; с причинением тяжкого или средней тяжести вреда здоровью либо иных тяжких последствий (ч. 2 ст. 334 УК РФ);

дезертирство (ст. 338 УК РФ);

разработка, производство, накопление, приобретение или сбыт оружия массового поражения (ст. 335 УК РФ).

Нетрудно заметить, что приведенный перечень тяжких преступлений не является исчерпывающим, он включает, прежде всего, те из них, когда основным либо дополнительным объектом совершенного посягательства являются жизнь или здоровье потерпевшего.

Очевидно, что на месте происшествия сотрудник или военнослужащий имеет возможность оценить обстоятельства, характеризующие лишь внешнюю, объективную сторону указанных противоправных деяний. Поэтому эта оценка может не совпасть с окончательной квалификацией совершенного деяния с учетом всех элементов состава преступления.

Думается, однако, что использование понятия тяжкого преступления, основу которого составляет определенный срок наказания в виде лишения свободы[253], в качестве условия правомерности применения огнестрельного оружия все же не обеспечивает необходимую степень конкретизации рассматриваемого основания, поскольку для подобного рода юридической оценки действий нарушителя у сотрудника милиции, как правило, нет ни времени, ни достаточной информации, ни соответствующей правовой подготовки. Введение в законодательный оборот терминов «тяжкое преступление» и «особо тяжкое преступление» создает для сотрудников и военнослужащих, оказавшихся на месте происшествия, весьма серьезную проблемную ситуацию двух видов.

Во-первых, деяние или его последствия внешне подпадают под признаки особо тяжкого преступления, но в соответствии с законом не являются даже тяжким преступлением. К примеру, очень сложно «на глазок» отличить за секунды особо тяжкое преступление – убийство, предусмотренное ст. 105 УК РФ, от убийства, совершаемого в состоянии аффекта (ст. 107 УК РФ), или от причинения смерти по неосторожности (ст. 109 УК РФ), не подпадающих под категорию даже тяжких преступлений.

Кроме того, в связи с изменениями, внесенными Федеральным законом от 9 марта 2001 г. № 25-ФЗ в ч. 3–4 ст. 15 УК РФ, из числа тяжких преступлений исключены все неосторожные деяния, независимо от тяжести предусмотренного за их совершение наказания. Например, нарушение правил безопасности движения и эксплуатации железнодорожного, воздушного или водного транспорта, повлекшее по неосторожности смерть двух или более лиц (ч. 3 ст. 263 УК РФ); нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, повлекшее по неосторожности смерть двух или более лиц (ч. 3 ст. 264 УК РФ); нарушение правил обращения с оружием и предметами, представляющими повышенную опасность для окружающих, повлекшее по неосторожности смерть двух или более лиц (ч. 3 ст. 349 УК РФ).

Эта новелла породит немало проблем при реализации рассматриваемого основания применения огнестрельного оружия, поскольку на месте происшествия зачастую сложно безошибочно определить субъективную сторону совершенного лицом уголовно наказуемого деяния.

Во-вторых, может совершаться тяжкое преступление, однако внешних его признаков на месте происшествия для такого вывода недостаточно. Речь идет о тех преступлениях, которые признаются законом тяжкими при наличии определенных, не всегда очевидных квалифицирующих признаков (например, вымогательство или грабеж чужого имущества являются тяжкими преступлениями, если они совершены, в частности, в целях получения имущества в крупном размере; лицом, ранее два или более раза судимым за хищение либо вымогательство). Сотрудник или военнослужащий, не располагающий фактами, подтверждающими наличие подобных обстоятельств (а именно так чаще всего дело обстоит на практике), должен считать, что он не вправе применять огнестрельное оружие для задержания лиц, застигнутых при совершении указанных преступлений.

Следует также иметь в виду, что поскольку УК 1996 г. установил иные критерии отнесения преступлений к категории тяжких, к таковым в сравнении с УК РСФСР 1960 г. отнесены следующие новые умышленные деяния: незаконное лишение свободы, совершенное организованной группой либо повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего или иные тяжкие последствия (ч. 3 ст. 127 УК РФ); насильственные действия сексуального характера (ст. 132 УК РФ); кража, совершенная: группой лиц по предварительному сговору; неоднократно; с незаконным проникновением в жилище, помещение либо иное хранилище; с причинением значительного ущерба гражданину; организованной группой; в крупном размере; лицом, ранее два или более раза судимым за хищение либо вымогательство (ч. 2–3 ст. 158 УК РФ); мошенничество, совершенное: группой лиц по предварительному сговору; неоднократно; лицом с использованием своего служебного положения; причинением значительного ущерба гражданину; организованной группой; в крупном размере; лицом, ранее два или более раза судимым за хищение либо вымогательство (ч. 2–3 ст. 159 УК РФ); неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения, совершенное: группой лиц по предварительному сговору; неоднократно; с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия; организованной группой либо причинившее крупный ущерб (ч. 2–3 ст. 166 УК РФ); пиратство (ст. 227 УК РФ).

Увеличение количества тяжких преступлений, в свою очередь, значительно расширило полномочия сотрудников по применению огнестрельного оружия по рассматриваемому основанию.

Наряду с этим в ст. 38 УК РФ 1996 г. в отличие от УК РСФСР 1960 г. впервые закреплены правовые критерии правомерного причинения вреда лицу, совершившему преступление, при его задержании для доставления органам власти и пресечения возможности совершения им новых преступлений.

Исходя из смысла ч. 3 ст. 23 и ст. 24 Закона Российской Федерации «О милиции», правомерность причинения вреда при применении огнестрельного оружия сотрудниками милиции в указанных выше случаях будет определяться с учетом требований, установленных ст. 38 УК РФ. Превышением мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, признается их явное несоответствие характеру и степени общественной опасности совершенного задерживаемым лицом преступления и обстоятельствам задержания, когда лицу без необходимости причиняется явно чрезмерный, не вызываемый обстановкой вред. Такое превышение влечет за собой уголовную ответственность только в случаях умышленного причинения вреда.

В связи с этим может возникнуть ситуация, когда, применяя огнестрельное оружие в полном соответствии с п. 4 ч. 1 ст. 15 Закона «О милиции» (например, для задержания лица, застигнутого при совершении квартирной кражи), сотрудник милиции может превысить пределы необходимости, установленные ч. 2 ст. 38 УК РФ (например, смертельно ранить убегавшего)[254].

Таким образом, понятие тяжкого преступления является удобным правовым ориентиром скорее для контролирующих, судебных инстанций, нежели для лиц, принимающих решение о применении огнестрельного оружия в реальной ситуации задержания.

В литературе высказано предложение о предоставлении сотруднику милиции права применять огнестрельное оружие при задержании лица, застигнутого при совершении любого общественно опасного деяния, содержащего признаки особо тяжкого или тяжкого преступления[255]. Однако придется признать, что подобный подход не в полной мере соответствует общепризнанным международно-правовым стандартам полицейской деятельности.

Как известно, Основные принципы применения силы и огнестрельного оружия должностными лицами по поддержанию правопорядка не предусматривают в качестве основания применения оружия задержание (арест) лица, совершившего или совершающего какое-либо иное, не сопряженное с угрозой для жизни и здоровья людей преступление. На самом деле, вряд ли оправданно при задержании лица, совершившего преступление против собственности, пусть даже и тяжкое, ставить под угрозу жизнь человека. Как справедливо отмечают отдельные исследователи, вмешательство в право на жизнь возможно только для защиты равноценных правовых благ[256]. Поэтому в законе, по нашему мнению, речь должна идти о задержании с применением огнестрельного оружия только «лица, совершившего насильственные действия, влекущие смерть или значительный вред здоровью потерпевшего».

Вместе с тем вряд ли стоит ограничивать право на применение огнестрельного оружия сотрудниками государственных организаций, на которых федеральным законом возложены обязанности по раскрытию преступлений и задержанию лиц, их совершивших, только теми лицами, кто «застигнут»[257] сотрудником при совершении общественно опасного деяния[258]. Оружие должно быть разрешено к применению сотрудниками милиции и в отношении тех, кто находится в розыске, если имеются достоверные данные о том, что задерживаемое лицо является разыскиваемым (например, сотрудник милиции лично знаком с разыскиваемым[259]; последний имеет точно установленные, особые индивидуальные приметы, исключающие возможность ошибки), позволяющие сотруднику милиции идентифицировать личность задерживаемого. С учетом сказанного можно предложить следующую редакцию и. 4 ч. 1 ст. 15 Закона «О милиции», устанавливающего данное основание применения оружия:

«для задержания лица, застигнутого при совершении насильственных действий, влекущих смерть или значительный вред здоровью потерпевшего, либо лица, в отношении которого имеются достоверные данные о совершении им указанных действий, если они пытаются скрыться…»[260].

2. Пресечение побега из-под стражи лиц: задержанных по подозрению в совершении преступления; лиц, в отношении которых мерой пресечения избрано заключение под стражу; лиц, осужденных к лишению свободы; а также пресечение попыток их насильственного освобождения

Побег из-под стражи в соответствии со ст. 313 УК РФ является уголовно наказуемым деянием и состоит в незаконном, самовольном оставлении лицом, находящимся в предварительном заключении, места содержания или конвоя. Следует отметить, что применение огнестрельного оружия в местах содержания под стражей более детально регламентируется Федеральным законом от 15 июля 1995 г. «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений». В частности, в соответствии с и. 6 ст. 47 данного Закона огнестрельное оружие в местах содержания под стражей может быть применено: «для пресечения попытки побега подозреваемого или обвиняемого из места содержания под стражей или из-под конвоя».

К местам содержания под стражей относятся изоляторы временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел, которые входят в состав милиции общественной безопасности[261], и следственные изоляторы уголовно-исполнительной системы Министерства юстиции Российской Федерации. В случаях, предусмотренных законом, местами содержания под стражей могут являться учреждения уголовно-исполнительной системы Министерства юстиции Российской Федерации, исполняющие уголовное наказание в виде лишения свободы (тюрьмы или специально оборудованные для этих целей помещения, функционирующие в режиме следственных изоляторов на территориях учреждений, исполняющих наказания), и гауптвахты[262].

Лица, находящиеся под стражей, состоят под конвоем при их доставлении в зал судебного заседания, из зала суда, камеры следователя, прокурора или лица, производящего дознание, медицинское учреждение, для участия в производстве следственных действий, на обменные пункты, во время этапирования различными транспортными средствами и в других случаях.

В Законе «О милиции», Федеральном законе «О внутренних войсках Министерства внутренних дел Российской Федерации» исчерпывающе определен круг лиц, побег которых из-под стражи может пресекаться при помощи огнестрельного оружия.

До вступления 1 июля 2002 г. в силу нового УПК РФ задержанным по подозрению в совершении преступления считалось лицо, задержание которого было оформлено протоколом задержания, составленным в порядке, установленном ст. 122 УПК РСФСР.

Так, 17 мая 1993 г. в 21 ч 30 мин. по подозрению в совершении преступления были задержаны Т. и К., которые в ходе разбойного нападения на гр-на И. под угрозой применения ножа завладели его автомашиной ВАЗ-2101 и скрылись. О задержании указанных лиц были составлены протоколы в порядке от. 122 УПК РСФСР.

18 мая 1993 г. в 2 ч 30 мин. Т. попросился на допрос. Он был доставлен в кабинет к оперуполномоченному уголовного розыска М. Находясь в кабинете вдвоем с сотрудником милиции, он напал на него со стулом в руках, пытаясь нанести удар по голове. От удара М. уклонился. После этого Т. бросился к окну, разбил его и пытался бежать, но был задержан. На него были надеты наручники, и допрос продолжился в присутствии сотрудника милиции Р. Через некоторое время Т. усилием рук разжал наручники, оттолкнул М. и Р., выбежал из кабинета и побежал по коридору в сторону дежурной части. М. и Р. стали его преследовать, при этом М. предупредил Т. о возможности применения оружия, но последний не остановился. Он проскочил вестибюль лестницы, ведущей на второй этаж, разбил окно, выпрыгнул на улицу и стал убегать. М. произвел два предупредительных выстрела в воздух, затем два прицельных выстрела по ногам убегающего. В результате Т. был ранен в обе ноги и задержан.

Применение сотрудником милиции оружия было признано правомерным.

Новый УПК РФ (см. ст. 91–92) связывает возникновение правового статуса подозреваемого не столько с оформлением протокола задержания, сколько с моментом фактического лишения свободы передвижения такового лица (см. и. 15 ст. 5 УПК РФ). Так, именно с момента фактического задержания лица, подозреваемого в совершении преступления, оно имеет право пользоваться услугами защитника (см. и. 3 ч. 3 ст. 49 УПК РФ). Это обстоятельство значительно усложняет решение вопроса о применении огнестрельного оружия в отношении лица, фактически уже задержанного, до процессуального оформления данного факта. В связи с этим задерживающий должен предельно четко разъяснить задержанному правовые последствия попыток выйти из-под контроля со стороны управомоченного лица.

Правомерность причинения вреда при применении огнестрельного оружия в рассмотренных выше случаях, исходя из смысла ч. 3 ст. 23 и ст. 24 Закона Российской Федерации «О милиции», будет определяться с учетом требований, установленных ст. 38 УК РФ.

Так, при применении огнестрельного оружия необходимо соблюдать следующие условия правомерности причинения вреда при задержании лица, совершившего преступление[263]:

– вред задерживаемому может быть причинен лишь при наличии реальной опасности уклонения его от уголовной ответственности;

– меры, которые принимаются для задержания лица, совершившего преступление, должны быть необходимыми, т. е. оправданными обстоятельствами дела. Насилие (тем более тяжкое) должно быть вынужденной, крайней мерой, когда иными средствами задержание осуществить невозможно;

– предпринимаемые меры по задержанию такого лица должны соответствовать характеру и опасности совершенного им преступления, а также опасности личности;

– характер мер по задержанию преступника должен соответствовать обстановке задержания;

– причиненный вред не должен превышать пределов необходимости, установленных в ч. 2 ст. 38 УК РФ[264].

Применение огнестрельного оружия для пресечения побега в отношении лица, задержанного по подозрению в совершении преступления, должно осуществляться с учетом перечисленных требований, определяющих правомерность причинения вреда при задержании лица, совершившего преступление, и, по справедливому замечанию В. Н. Опарина, может не соответствовать характеру и степени общественной опасности совершенного задерживаемым лицом преступления, его личности[265]. В связи с этим в отношении данной категории лиц огнестрельное оружие должно применяться с особой осторожностью.

Побег из-под стражи лиц: в отношении которых мерой пресечения избрано заключение под стражу; лиц, осужденных к лишению свободы, хотя и создает ситуацию, характерную для института задержания лица, совершившего преступление, тем не менее сам по себе является преступлением (ст. 313 УК). Поэтому, применяя оружие для пресечения побега, сотрудник милиции пресекает преступление, что дает возможность рассматривать его действия как совершенные в состоянии необходимой обороны. Следует поддержать мнение В. Г. Павлова и Р. Д. Шарапова о том, что в данном случае приоритет нужно отдать необходимой обороне как более льготному для сотрудника милиции состоянию, которое, к примеру, не предусматривает требования вынужденности (крайности) причинения вреда[266] задерживаемому. Кроме того, по смыслу ст. 313 УК РФ и ст. 15 Закона «О милиции» не имеет значения вид преступления, в связи с которым лицо находится под стражей. Поэтому требование о соответствии предпринимаемых мер по задержанию характеру и опасности совершенного им преступления также не является обязательным.

Все остальные условия правомерности причинения вреда при задержании лица, совершившего преступление, должны быть соблюдены.

Лицом, в отношении которого мерой пресечения избрано заключение под стражу, является подозреваемый, обвиняемый или подсудимый[267], который взят под стражу на основании судебного решения, вынесенного в порядке, установленном уголовнопроцессуальным законом (ст. 108 УПК РФ).

Осужденным к лишению свободы признается лицо, в отношении которого вынесен обвинительный приговор и назначено наказание в виде лишения свободы.

Оружие для пресечения побега из-под стражи может быть применено лишь в том случае, если совершающему побег лицу стало известно об избрании в отношении его в установленном законом порядке меры пресечения заключения под стражу. В связи с этим возникает вопрос: с какого момента лицо, в отношении которого избрана мера пресечения заключение под стражу, считается взятым под стражу (находящимся под стражей) и, следовательно, у сотрудника милиции может возникнуть необходимость применения огнестрельного оружия в соответствии с и. 6 ч. 1 ст. 15 Закона «О милиции»? Следует отметить, что на практике встречаются иные трактовки и. 6 ч. 1 ст. 15 Закона «О милиции» в части определения момента, с которого лицо считается взятым под стражу.

Так, в соответствии с материалами служебной проверки по факту применения огнестрельного оружия капитаном милиции Трофимовым И. П. «11 сентября 1998 года в 13 ч 30 мин. участковый инспектор Лаголовского отдела милиции ОВД Ломоносовского района Ленинградской области капитан милиции Трофимов И.П., работая по розыскному заданию на рынке задержал разыскиваемого за совершение преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 158 УК РФ, гражданина Янулевича А. Ф., в отношении которого была избрана санкционированная прокурором мера пресечения – заключение под стражу. При доставлении в дежурную часть 9-го отдела милиции Красносельского РУВД Янулевич оказал сотруднику милиции сопротивление и предпринял попытку скрыться. Для пресечения действий Янулевича участковый инспектор Трофимов произвел два выстрела, один предупредительный, один на поражение. Янулевич с огнестрельным ранением грудной клетки был госпитализирован в Институт скорой помощи». В заключении по материалам служебной проверки был сделан вывод о том, что огнестрельное оружие в данном случае было применено правомерно в соответствии с п. 6 ч. 1 ст. 15 Закона «О милиции».

В постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела по факту получения Янулевичем огнестрельного ранения в результате применения табельного оружия участковым инспектором Трофимовым, вынесенным старшим помощником прокурора, в частности, указывалось, что «Трофимов обнаружил Янулевича на территории рынка в Красном селе и, взяв под руку, повел по направлению к 9-му отделу милиции. Однако по дороге Янулевич вырвался, нанеся Трофимову удар в бок, и стал убегать. Видя, что Янулевич может скрыться, он предупредил его о намерении применить оружие. После того, как Янулевич продолжал убегать, Трофимов произвел выстрел на поражение и ранил Янулевича…

Учитывая, что в отношении Янулевича избрана мера пресечения – содержание под стражей и он пытался совершить побег от сотрудника милиции, задержавшего его в связи с совершенным тяжким преступлением, действия Трофимова соответствуют требованиям п. 6 от. 15 Закона «О милиции».

Обращает на себя внимание то, что в приведенных документах отсутствует информация о том, сообщил ли сотрудник милиции задерживаемому Янулевичу об избрании в отношении него меры пресечения заключения под стражу? Можно предположить, что в момент задержания этого сделано не было, поскольку рынок является не самым подходящим местом для такого сообщения.

Следовательно, должностные лица, принимавшие решение о правомерности действий участкового уполномоченного милиции Трофимова, исходили из того, что моментом заключения под стражу в данном случае следует считать фактическое задержание лица, в отношении которого избрана мера пресечения заключение под стражу. Думается, что применительно к изложенной ситуации такой подход вполне оправдан.

Тем более что у сотрудника милиции Трофимова при задержании Янулевича, кроме того, были основания для причинения ему вреда в соответствии со ст. 38 Уголовного кодекса Российской Федерации как лицу, совершившему преступление, в том числе в связи с применением Янулевичем насилия, не опасного для жизни и здоровья, в отношении представителя власти (вырываясь, Янулевич нанес Трофимову удар в бок) при задержании (ч. 1 ст. 318 УК РФ).

При отсутствии других оснований, указанных в законе, применение оружия для задержания совершающих побег лиц, которым еще не объявлены постановление, протокол или иные документы, в которых зафиксировано решение уполномоченных на то органов или должностных лиц об их задержании или заключении под стражу, не допускается. Оружие не должно также применяться и для пресечения побега лица, в отношении которого сотруднику милиции известно, что сроки его пребывания под стражей истекли, но по каким-либо причинам оно до сих пор не освобождено.

Как и в случае задержания лиц, застигнутых при совершении тяжкого преступления против жизни, здоровья и собственности и пытающихся скрыться, закон разрешает сотрудникам использовать оружие для пресечения только такого побега, который совершается на их глазах. Сотрудник милиции, военнослужащий внутренних войск, применяющий оружие, не обязательно должен входить в состав конвоя; требуется лишь, чтобы он сам оказался очевидцем побега. Оружие в ходе непосредственного преследования может применяться до того момента, пока лицо, совершающее побег, не будет настигнуто или, напротив, окончательно потеряно преследующим из виду.

Побег из-под стражи, совершаемый: группой лиц по предварительному сговору или организованной группой; с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия; с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, относится к категории тяжких преступлений, а следовательно, применение огнестрельного оружия в перечисленных случаях допустимо одновременно в соответствии с п. 4 ч. 1 ст. 15 Закона «О милиции».

Оружие сотрудник милиции и военнослужащий внутренних войск вправе применять не только для пресечения побега, но и для пресечения попытки насильственного освобождения из-под стражи трех указанных категорий лиц– задержанных по подозрению в совершении преступления; лиц, в отношении которых мерой пресечения избрано заключение под стражу; лиц, осужденных к лишению свободы.

Попытка насильственного освобождения из-под стражи указанных лиц может состоять в совершении действий, направленных на повреждение или разрушение мест их содержания или представлять собой нападение на конвой, сопровождающееся причинением вреда здоровью сотрудника милиции или военнослужащего внутренних войск.

§ 3. Применение огнестрельного оружия в состоянии крайней необходимости

При применении огнестрельного оружия в рассмотренных случаях наряду с состоянием необходимой обороны может возникнуть состояние крайней необходимости. Речь идет о так называемой «идеальной совокупности» обстоятельств, исключающих преступность деяния[268].

Условия правомерности акта крайней необходимости принято подразделять на относящиеся к грозящей опасности и к защите от нее. В отличие от необходимой обороны, опасность, исходящую из различных источников, при крайней необходимости при данных обстоятельствах нельзя устранить другими средствами, не связанными с причинением вреда интересам третьих лиц.

Условия правомерности акта крайней необходимости, относящиеся к защите от грозящей опасности, состоят в следующем:

а) защита направлена на охрану интересов личности, общества и государства;

б) вред при крайней необходимости причиняется, как правило, не лицам, создавшим опасность, а третьим (посторонним) лицам;

в) защита должна быть своевременной;

г) защита не должна превышать пределов необходимости. Вред, причиненный в состоянии крайней необходимости, должен быть менее значительным, чем вред предотвращаемый.

При применении огнестрельного оружия возможны, например, случаи, когда сотрудник милиции правомерно защищается от преступного посягательства на его жизнь и здоровье (и. 2 ч. 1 ст. 15 Закона «О милиции»), т. е. действует в состоянии правомерной обороны, но нарушает при этом правила применения огнестрельного оружия (например, в нарушение ч. 3 ст. 15 Закона «О милиции» применяет оружие в многолюдном общественном месте, когда от этого могут пострадать посторонние лица). В ряде таких случаев нарушение правил применения оружия может быть оправдано состоянием крайней необходимости (ст. 39 УК РФ), поскольку для предотвращения более тяжкого вреда (угрожающего жизни работника милиции) причиняется вред другим правоохраняемым интересам (порядку несения службы и применения оружия), причем вред, как правило, меньший по сравнению с предотвращаемым вредом[269].

Причинение вреда, равного тому, который мог наступить, или вреда большего, в соответствии с ч. 2 ст. 38 УК РФ не может быть оправдано состоянием крайней необходимости. В частности, нельзя спасать одно благо за счет причинения вреда равноценному благу (например, спасать свою жизнь за счет жизни другого человека)[270]. На наш взгляд, данное положение распространяется лишь на те случаи (за исключением казуса), когда, применяя огнестрельное оружие для спасения своей или чьей-либо жизни, сотрудник государственной военизированной организации лишает жизни другого человека, не причастного к конфликту.

Состояние крайней необходимости может возникнуть также при освобождении заложников, когда преступники предпринимают попытку реализовать угрозу о лишении жизни заложника, а непосредственную опасность нельзя устранить другими средствами, т. е. без применения огнестрельного оружия, и возможного причинения ранения самому заложнику.

Впечатляющим примером применения огнестрельного оружия одновременно в состоянии необходимой обороны и крайней необходимости служат известные события в Дагестане. Чеченские террористы во главе с Салманом Радуевым вошли в дагестанский город Кизляр и захватили здание родильного дома и городскую больницу. В заложниках оказалось более двух тысяч человек. В ходе операции по вытеснению боевиков из города погибли 24 местных жителя и 9 военнослужащих. 10 января банда террористов, захватив с собой около 160 заложников, покинула Кизляр и направилась в сторону Чечни. Прикрываясь заложниками, преступники захватили дагестанское село Первомайское. В ходе операции под Первомайским 82 заложника были освобождены. В то же время погибли 13 заложников и 26 военнослужащих, 128 человек получили ранения. 150 участников вооруженного бандитского формирования были уничтожены, 30 задержаны. Оставшиеся преступники во главе с Радуевым, захватив 64 заложника, ушли в Чечню.

Более эффективным следует признать применение огнестрельного оружия и специальных средств (прежде всего газа пентамила[271]для обездвиживания террористов) при освобождении заложников, удерживавшихся чеченскими террористами в здании дворца Культуры Подшипникового завода в гор. Москве 26 октября 2002 г. Хотя погибло около 120 (!) заложников, был предотвращен подрыв здания дворца (Театрального центра), который неминуемо повлек бы гибель более тысячи человек из числа заложников, военнослужащих и сотрудников спецподразделений.

Отдельные исследователи[272] считают, что состояние крайней необходимости характерно только для случаев использования огнестрельного оружия и предлагают отразить это в понятии применения огнестрельного оружия, указав, что оно применяется только в состоянии необходимой обороны и задержании лица, совершившего преступление. Однако аргументы, изложенные в данном параграфе, не позволяют авторам согласиться с указанной позицией.

На наш взгляд, положения законодательства о крайней необходимости имеют огромное значение для обеспечения правовой защиты сотрудников государственных военизированных организаций (в том числе и сотрудников милиции), применивших оружие в установленном законом случае и причинивших вред третьим лицам. К сожалению, в самих правилах применения оружия сотрудниками государственных военизированных организаций, закрепленных в законе, данный вопрос урегулирован недостаточно. Вместе с тем следует обратить внимание, что, к примеру, положение ст. 24 Закона «О милиции» и ст. 40 Федерального закона «О внутренних войсках Министерства внутренних дел Российской Федерации» о том, что на деятельность сотрудника милиции и военнослужащих внутренних войск распространяются положения о крайней необходимости, закреплено в законе в качестве гарантии правовой защиты указанных должностных лиц[273].

§ 4. Запреты на применение огнестрельного оружия

Закон допускает применение огнестрельного оружия в установленных случаях в отношении любых лиц независимо от гражданства, наличия дипломатического или консульского иммунитета, социального и имущественного положения посягающего или задерживаемого лица и иных характеризующих его обстоятельств (вменяемость, дееспособность).

Вместе с тем в соответствии с ч. 3 ст. 15 Закона Российской Федерации «О милиции» «запрещается применять огнестрельное оружие в отношении женщин, лиц с явными признаками инвалидности и несовершеннолетних, когда возраст очевиден или известен сотруднику милиции, кроме случаев оказания ими вооруженного сопротивления, совершения вооруженного либо группового нападения, угрожающего жизни людей, а также при значительном скоплении людей, когда от этого могут пострадать посторонние лица».

Следует иметь в виду, что ч. 3 ст. 15 запрещает применять огнестрельное оружие даже при наличии основания, предусмотренного частью первой, т. е. данный запрет имеет приоритет над дозволением.

По общему правилу запрещается применять огнестрельное оружие в отношении следующих категорий лиц:

а) женщин;

б) лиц с явными признаками инвалидности (к таким признакам относятся, в частности, отсутствие конечности, невозможность самостоятельного передвижения или крайняя ее затрудненность, слепота и т. и.);

в) несовершеннолетних, когда возраст очевиден или известен сотруднику милиции.

В исключение из общего правила ч. 3 ст. 15 Закона возвращает сотруднику милиции право на применение огнестрельного оружия, если указанные лица совершают одно из следующих действий:

а) оказывают вооруженное сопротивление;

б) совершают вооруженное нападение, угрожающее жизни людей;

в) совершают групповое[274] нападение, угрожающее жизни людей.

Понятия вооруженного сопротивления, вооруженного нападения и нападения, угрожающего жизни людей, в данном случае полностью совпадают с аналогичными понятиями, речь о которых шла при рассмотрении оснований применения огнестрельного оружия.

Если в преступных действиях женщины, инвалида или несовершеннолетнего указанные признаки отсутствуют (например, они в одиночку совершают невооруженное нападение на граждан или сотрудников государственных военизированных организаций, помещения государственных органов, предприятий, учреждений и организаций, на конвой, либо оказывают невооруженное сопротивление, пусть даже групповое, но без насилия, опасного для жизни или здоровья сотрудника государственной военизированной организации, либо, будучи застигнутыми при совершении тяжкого преступления против жизни, здоровья и собственности, пытаются скрыться, не оказывая вооруженного сопротивления), сотрудник государственной военизированной организации должен защитить людей, себя, объекты собственности и задержать названных лиц без применения против них оружия, используя в качестве мер принуждения лишь собственную физическую силу, а в случаях, предусмотренных законом, и имеющиеся специальные средства.

На наш взгляд, эти зафиксированные в законе запреты не безупречны. Дело в том, что они, вопреки требованиям ч. 2 ст. 37 УК РФ, ограничивают право сотрудника на необходимую оборону. Думается, что Уголовный кодекс не случайно не содержит каких-либо ограничений на причинение вреда посягающему в зависимости от его пола, возраста, состояния здоровья (психического и соматического) и прочих характеристик. Ведь главное не в этом, а в характеристике и степени общественной опасности совершаемого деяния. Те же женщина и несовершеннолетний (особенно 15-17-летнего возраста)[275] могут обладать большой физической силой, знать боевые приемы борьбы, иметь неоднократные судимости, состоять членами организованных преступных групп. То же можно сказать и про инвалидов (кстати, среди лиц, отбывающих длительные сроки лишения свободы, их немало). Явная инвалидность в ряде случаев (отсутствие одного глаза, пальца на руке, хромота, глухота, немота и др.) нисколько не мешает совершать виновному тяжкие и особо тяжкие преступления. К тому же сотрудник милиции в ходе противоборства может быть серьезно травмирован и не способен оказывать достаточное физическое (мускульное) противодействие нападающему.

Поэтому следует либо отказаться от названных запретов, либо, хотя бы допустить применение в отношении указанных категорий лиц огнестрельного оружия в случаях совершения ими посягательства, связанного с угрозой жизни граждан или сотрудника милиции, независимо от группового или вооруженного характера посягательства.

Запрещается применять огнестрельное оружие также при значительном скоплении людей, когда от этого могут пострадать посторонние лица.

По смыслу Закона «О милиции» запрещается применять огнестрельное оружие при «значительном (выделено нами. – Авт.) скоплении» людей. На первый взгляд можно сделать вывод, что в законе речь идет не просто о наличии посторонних граждан вблизи места применения оружия, а об их «значительном» скоплении в момент производства выстрела.

Кроме того, применение оружия при значительном скоплении людей запрещается только тогда, «когда от этого могут пострадать посторонние лица», т. е. если лица, не участвующие в конфликте, находятся в направлении, в котором производятся выстрелы. Следовательно, лица, находящиеся вблизи места происшествия на участках, по которым стрельба не велась, не являются препятствием для применения оружия по нападающему.

Однако это только на первый взгляд. При более детальном анализе текста закона, в котором буквально сказано «запрещается применять огнестрельное оружие… а также при значительном скоплении людей, когда от этого (выделено нами. – Авт.) могут пострадать посторонние лица» можно сделать следующие выводы. Закон запрещает применять огнестрельное оружие при значительном скоплении людей, когда от этого могут пострадать посторонние лица. Но сразу возникает вопрос, от чего «от этого» по смыслу закона могут пострадать посторонние лица: от значительного скопления людей или от применения огнестрельного оружия? Непонятно, о чем «об этом» идет речь в законе. Рассуждая далее, можно прийти к выводу, что от самого факта скопления люди пострадать не могут, они могут пострадать только от применения сотрудником милиции огнестрельного оружия. Таким образом, если раскрыть содержание фразы «от этого» (имея в виду – от применения огнестрельного оружия) смысл данной нормы будет состоять в следующем: запрещается применять огнестрельное оружие «при значительном скоплении людей, когда от применения оружия могут пострадать посторонние лица»[276]. При этом понятие «значительное скопление людей», границы которого точно определить довольно сложно, отходит на второй план. На практике определение данного условия будет зависеть не столько от фактической обстановки, сложившейся на месте происшествия в момент применения оружия, сколько от его результатов и усмотрения контролирующей или судебной инстанции.

Нетрудно заметить, что при такой трактовке закона смысл нормы, в конечном счете, сводится к тому, что запрещается применять огнестрельное оружие при наличии людей, когда от его применения могут пострадать посторонние лица[277]. На практике такая трактовка позволяет любой контролирующей либо судебной инстанции вменить (т. е. исходя из фактического результата, объективно вменить) в вину сотруднику милиции вред, причиненный посторонним лицам, независимо от обстоятельств, при которых он был причинен.

Следует также заметить, что понятие «посторонние лица» не совсем четко определяет круг лиц, в отношении которых не допускается причинение вреда. К примеру, в ситуации, когда лицо, которому случайно было причинено ранение, и нападавший (в отношении которого применялось огнестрельное оружие) хорошо знают друг друга (они раньше вместе учились в одной школе и в одном классе) или являются родственниками и словесно поддерживали действия нападавшего.

По нашему мнению, рассматриваемая норма должна быть исключена из текста законодательных актов, регламентирующих полномочия сотрудников (работников) на применение огнестрельного оружия[278]. Она, во-первых, может быть по-разному истолкована, во-вторых, ограничивает право сотрудников (работников) на необходимую оборону, и в-третьих, позволяет объективно вменить в вину сотруднику любой вред, причиненный третьим лицам, в том числе и тогда, когда имел место казус (случай).

Думается, что вопрос об ответственности сотрудника (иного уполномоченного должностного лица, работника) за причинение вреда окружающим должен решаться только в зависимости от наличия и формы его вины (т. е. либо имел место казус (случай), либо допущена неосторожность), а не на основании закрепленного в Законе «О милиции» запрета.

Для исключения фактов необоснованного привлечения к ответственности сотрудников милиции, оказавшихся в такого рода ситуациях, представляется целесообразным ст. 23 Закона «О милиции» дополнить частью четвертой следующего содержания:

«Ответственность сотрудников милиции за причинение вреда окружающим, при применении огнестрельного оружия в предусмотренных настоящим Законом случаях, наступает только тогда, когда совершенное ими деяние является виновным и с учетом положений о крайней необходимости, установленных законодательством».

Глава 3

Основания использования огнестрельного оружия

В отличие от применения огнестрельного оружия, использование огнестрельного оружия законодатель не связывает с преднамеренным причинением вреда непосредственно жизни или здоровью человека, хотя возможность ранения человека при ведении огня по транспортному средству, в котором он находится, а также в некоторых иных ситуациях не исключается.

В соответствии с действующим законодательством сотрудники (работники) имеют право использовать огнестрельное оружие для остановки транспортного средства, обезвреживания опасных животных, а также для производства предупредительных выстрелов, подачи сигнала тревоги и вызова помощи.

1. Для остановки транспортного средства огнестрельное оружие имеют право использовать:

сотрудники милиции – для остановки транспортного средства путем его повреждения, когда водитель создает реальную опасность жизни и здоровью людей и не подчиняется неоднократным законным требованиям сотрудника милиции остановиться;

военнослужащие внутренних войск– для остановки транспортного средства в условиях режима чрезвычайного положения путем повреждения транспортного средства, если водитель отказывается остановиться, несмотря на законные требования сотрудников милиции или военнослужащих внутренних войск;

сотрудники федеральных органов государственной охраны – в случае необходимости остановить транспортное средство путем его повреждения, если водитель создает реальную угрозу безопасности объектов государственной охраны либо возникает опасность для жизни или здоровья людей;

должностные лица таможенных органов – для остановки транспортных средств путем их повреждения, если водитель создает реальную опасность жизни и здоровью работников таможенных органов Российской Федерации и не подчиняется их неоднократным требованиям остановиться;

сотрудники уголовно-исполнительной системы – для остановки транспортного средства, с использованием которого совершается побег осужденным или заключенным;

работники ведомственной охраны– остановки транспортного средства путем повреждения, если его водитель создает реальную опасность для жизни или здоровья работников охраняемых объектов либо лиц, находящихся на охраняемых объектах, а также при указанных условиях отказывается остановиться либо пытается въехать на охраняемые объекты или выехать с охраняемых объектов, несмотря на законное требование работников ведомственной охраны.

2. Для обезвреживания опасных животных огнестрельное оружие имеют право использовать:

сотрудники милиции– для обезвреживания животного, непосредственно угрожающего жизни и здоровью людей;

должностные лица таможенных органов – для обезвреживания животных, угрожающих жизни и здоровью работников таможенных органов Российской Федерации;

сотрудники федеральных органов государственной охраны – в случае защиты людей от угрозы нападения опасных животных.

3. Для производства предупредительных выстрелов, подачи сигнала тревоги и вызова помощи огнестрельное оружие имеют право использовать:

сотрудники милиции– для производства предупредительного выстрела, подачи сигналов тревоги или для вызова помощи;

должностные лица таможенных органов – для предупреждения о намерении применить оружие, подачи сигнала тревоги или вызова помощи;

военнослужащие внутренних войск – для предупреждения граждан о намерении применить оружие, подачи сигнала тревоги или вызова помощи;

сотрудники уголовно-исполнительной системы– для предупреждения осужденных, заключенных и иных лиц о намерении применить огнестрельное оружие, подачи сигнала тревоги и вызова помощи;

сотрудники федеральных органов государственной охраны – в случае предупреждения о намерении применить оружие, необходимости подачи сигнала тревоги или вызова помощи;

должностные лица, выполняющие задачи по охране объектов животного мира – для подачи сигнала тревоги и вызова помощи;

работники ведомственной охраны – в случаях предупреждения о намерении применить огнестрельное оружие, необходимости подачи сигнала тревоги или вызова помощи.

Перечисленные случаи характеризуются прежде всего состоянием крайней необходимости, либо состоянием необходимой обороны или ситуацией задержания лица, совершившего преступление.

Рассмотрим указанные случаи подробнее.

1. Остановка транспортного средства путем его повреждения, если водитель создает реальную опасность жизни и здоровью людей и не подчиняется неоднократным законным требованиям сотрудника милиции остановиться

Закон допускает возможность использования огнестрельного оружия для остановки транспортного средства[279], если, во-первых, его водитель создает реальную опасность для жизни и здоровья людей, а, во-вторых, отказывается остановиться, несмотря на законные и неоднократные требования сотрудника.

Перечисленные условия могут иметь место, к примеру, тогда, когда сотрудники милиции осуществляют преследование транспортного средства, водитель которого не выполняет требований остановиться и, скрываясь от преследования, грубо нарушает правила безопасности движения (едет со значительным превышением установленной скорости, опасно маневрирует, не реагирует на запрещающие знаки и сигналы и т. и.). В такой ситуации остановка транспортного средства необходима для того, чтобы обеспечить безопасность жизни и здоровья людей, встречающихся по пути движения скрывающегося транспортного средства.

Немаловажное значение имеет форма требования об остановке. Оно должно быть подано понятным жестом руки сотрудника милиции в форменной одежде на освещенном участке улицы или дороги и сопровождено сигналом свистка, либо с использованием жезла, громкоговорящей установки, приборов световой и звуковой сигнализации (сирена, проблесковые маячки) служебного милицейского автомобиля или мотоцикла.

Закон не ограничивает сотрудников государственных военизированных организаций в использовании огнестрельного оружия для остановки транспортных средств видом, принадлежностью транспортного средства, а также местом нахождения в момент использования оружия. Вместе с тем надо иметь в виду, что Правилами применения специальных средств, состоящих на вооружении органов внутренних дел РФ, утвержденными постановлением Совета Министров РФ от 3 сентября 1991 г. № 455, применение устройств принудительной остановки транспорта запрещено: в отношении автотранспорта общего пользования и грузовых автомобилей, предназначенных для перевозки людей (при наличии пассажиров); автотранспорта, принадлежащего дипломатическим представительствам; мотоциклов, мотоколясок, мотороллеров, мопедов, а также на горных дорогах или участках дорог с ограниченной видимостью, железнодорожных переездах, мостах, путепроводах, эстакадах, в туннелях. Здесь достаточно высок риск тяжелых последствий, и поэтому сотрудникам следует придерживаться указанных ограничений и при остановке транспортных средств с помощью огнестрельного оружия, хотя формально они на использование оружия не распространяются. Следует сразу заметить, что действующее законодательство вообще не предусматривает запретов в отношении случаев использования огнестрельного оружия, в отличие от случаев его применения.

Останавливать транспортное средство с использованием огнестрельного оружия можно только путем повреждения самого транспортного средства. Данное положение закона ставит сотрудника государственной военизированной организации в довольно жесткие рамки, ограничивая пределы допустимого причинения вреда условиями правомерности крайней необходимости. Поэтому сотрудник обязан принять все зависящие от него меры, чтобы не поразить водителя и пассажиров, а также чтобы не пострадали окружающие.

Сотрудник государственной военизированной организации, работник ведомственной охраны не должны использовать оружие, если не уверены, что смогут это сделать без риска нанесения огнестрельных ранений находящимся в преследуемом транспортном средстве людям.

Таблица 7

Как показывает практика (см. табл. 7), строгое соблюдение требования закона о причинении вреда только транспортному средству при его остановке весьма затруднительно в силу того, что, при ведении огня по колесам останавливаемого транспортного средства, в сектор обстрела попадают также водитель и пассажиры, которые в нем находятся. Кроме того, вести прицельную стрельбу во время преследования, как правило, из движущегося транспортного средства довольно сложно.

Настораживает то, что такое условие, как «реальная опасность жизни и здоровью» людей, во многих случаях является не первопричиной остановки, а возникает в ходе преследования транспортного средства, не остановившегося несмотря на неоднократные требования сотрудника милиции. При этом причины для преследования транспортного средства могут быть самыми разными, в том числе, например, невыполнение водителем требования сотрудника милиции об остановке транспортного средства, что само по себе является административно наказуемым нарушением правил дорожного движения (ст. 12.25 КоАП РФ), независимо от причины остановки.

Анализ 123 фактов использования сотрудниками милиции огнестрельного оружия для остановки транспортного средства, имевших место в период с апреля по сентябрь 1993 г., в результате которых имелись пострадавшие, показал, что в ряде случаев причины остановки были следующие:

– водитель не остановился на требование сотрудника милиции – 26 случаев;

– остановка для проверки документов – 4 случая;

– водитель нарушил ПДД и не остановился на требование сотрудника милиции – 11 случаев;

– остановка транспортного средства без номерного знака – 2 случая;

– остановка машины, управляемой пьяным водителем, – 27 случаев.

Следует прежде всего отметить, что в соответствии с основными принципами применения силы и огнестрельного оружия должностными лицами по поддержанию правопорядка данные лица должны проявлять сдержанность в применении силы и действовать исходя из серьезности правонарушения и той законной цели, которая должна быть достигнута[280].

Представляется, что при преследовании транспортного средства, водитель которого не остановился на требования сотрудника милиции, а целью или причиной остановки была, скажем, проверка документов, незначительное нарушение водителем правил дорожного движения, необходимость использования транспортного средства в служебных целях и т. и., остановка транспортного средства, на наш взгляд, не должна превращаться в самоцель. В такой ситуации сотрудник милиции, начиная преследование, своими действиями в некоторой степени способствует возникновению указанной в законе опасности, а затем не менее опасным способом пытается ее устранить.

Думается, что в этих случаях нарушается принцип целесообразности государственного принуждения, в соответствии с которым оно должно использоваться только в тех случаях, когда отрицательные последствия его применения не превосходят достигаемого положительного эффекта[281].

В связи с этим, очевидно, в законе следовало бы вести речь об остановке с помощью оружия исключительно автотранспортных средств, поскольку, во-первых, не остановившийся по требованию сотрудника милиции водитель мототранспортного средства если и представляет опасность, то в основном только для себя, а, во-вторых, в случае применения оружия по мототранспортному средству слишком велик риск поражения водителя.

Отдельные зарубежные исследователи[282] указывают на необходимость запрещения стрельбы вообще по любым движущимся транспортным средствам. И эта точка зрения воплощена в законодательстве некоторых стран. Французским полицейским, например, прямо запрещено применять оружие для остановки транспортных средств, водители которых не подчиняются приказу остановиться[283]. Политика в области применения огнестрельного оружия штата Калифорния включает в себя положение о том, что «стрельба по движущимся автомобилям или из них, как правило, запрещена»[284]. Следует отметить, что стрельба из движущегося транспорта запрещена в большинстве штатов США[285]. Опыт показывает, что такие действия редко оказываются эффективными и весьма опасны для окружающих.

Наибольшую опасность при остановке транспортных средств представляют случаи неумелой стрельбы из автоматического оружия (особенно очередями).

Так, 15 января 1993 г. в 20 ч в Отрадненском районе Краснодарского края участковый инспектор милиции Воронкин пытался остановить автомашину «Жигули», но водитель не подчинился. Воронкин открыл огонь вслед уходящей автомашине и в результате смертельно ранил Еремкулова– водителя автомашины «Москвич», стоявшей на обочине[286]. И это не единичный случай.

Создание водителем транспортного средства реальной опасности для жизни и здоровья, как уже отмечалось, следует, на наш взгляд, расценивать как посягательство на права и законные интересы граждан, при котором возникает состояние необходимой обороны и допустимо причинение вреда не только транспортному средству, но и лицам, которые им управляют.

Кроме того, закрепление в законе такого условия, как невыполнение водителем неоднократных требований об остановке транспортного средства, является излишним, так как его соблюдение в указанных случаях либо неуместно, либо невозможно.

С нашей точки зрения, целесообразно было бы анализируемое основание использования оружия рассматривать как основание применения огнестрельного оружия, сформулировав его в законе с учетом опыта украинского законодателя[287] в следующей редакции: «Для остановки автотранспортного средства, водитель которого создает реальную опасность для жизни и здоровья людей».

2. Защита граждан от угрозы нападения опасных животных

Закон разрешает использовать огнестрельное оружие для поражения опасных животных. Это такие животные, которые своим поведением создают угрозу причинения телесных повреждений. Чаще всего по рассматриваемому основанию оружие используется против собак. Оружие может быть использовано уже тогда, когда достаточно крупная собака (овчарка, боксер, сенбернар, дог и т. и.), находящаяся без поводка, и тем более без намордника, злобно лает и бросается на людей, даже если хозяин животного находится поблизости, но не может его успокоить.

3 июня 1999 г. в 22 ч 30 мин. участковый инспектор 2-го отдела милиции Карасевич А. И. и участковый инспектор 2-го отела милиции Лылов В. Ф., следуя во 2-й отдел милиции, находился у дома 24/63 по Б. Подьяческой ул., когда выскочившая из арки дома собака породы ризеншнауцер без намордника, ошейника и поводка укусила за ногу проезжавшего на велосипеде несовершеннолетнего Вихина Ивана– 11 лет. После укуса ребенка, собака, оскалив клыки, сделала угрожающее движение в сторону участковых инспекторов Карасевича А. И. и Лылова В. Ф., а затем побежала в сторону кан. Грибоедова, по пути нападая на прохожих.

Оценив ситуацию и опасность, которую представляла собака для окружающих, участковые инспектора Карасевич А. И., и Лылов В. Ф. стали ее преследовать. У дома 120 по наб. кан. Грибоедова собака развернулась в сторону преследовавших ее участковых инспекторов, активно выразила свою агрессивность и стала к ним приближаться.

Участковый инспектор 2-го отдела милиции старший лейтенант милиции Карасевич А. И., оценив окружающую обстановку, отсутствие на траектории выстрела автомашин, случайных прохожих и окон жилого массива, подав громким голосом случайным прохожим команду «не приближаться», позволил собаке приблизиться к себе на расстояние 3 метра, после чего произвел 5 выстрелов сверху вниз по собаке на поражение. В результате произведенных выстрелов собака была убита, пострадавших нет.

Оружие может быть использовано сотрудником милиции «для обезвреживания животного, непосредственно (выделено нами. – Авт.) угрожающего жизни и здоровью людей». Аналогичная формулировка закреплена в и. 2 ч. 2 ст. 427 Таможенного кодекса Российской Федерации, в котором говорится об использовании огнестрельного оружия должностными лицами таможенных органов «для обезвреживания животных, угрожающих жизни и здоровью работников таможенных органов Российской Федерации». Однако не совсем понятна разница между «непосредственной угрозой» и просто «угрозой» со стороны животного для жизни и здоровья людей. Тем не менее акценты в Законе «О милиции» расставлены в пользу сохранения животного, а не жизни и (правильнее «или») здоровья людей, что, на наш взгляд, является абсолютно недопустимым.

Думается, что с точки зрения Закона «О милиции» для использования оружия вовсе не обязательно дожидаться, когда животное начнет причинять людям телесные повреждения. Сотрудник милиции вполне имеет право застрелить крупную собаку, если она пока никого и не укусила, но бегает по улице без поводка, проявляет агрессивность, подбегает к прохожим, злобно лает на них, на сотрудника милиции, требующего от хозяина взять ее на поводок, а последний отказывается выполнить данное требование.

Дискуссионным является высказанное одним из авторов данной работы мнение о возможности применения огнестрельного оружия в отношении самих лиц, сознательно использующих собак и других животных в преступных целях, поскольку такие животные по существу представляют собой орудие посягательства, причем порой не менее эффективное, чем палка, камень, ружье[288]. Данное мнение вызвало неоднозначную оценку в юридической литературе: как критику[289], так и поддержку[290]. В настоящее время авторы данной работы остаются на своих прежних позициях.

Бывают случаи, когда защищать от нападения опасного животного приходится хозяина этого животного.

Так, 12 ноября 1998 г. в 15 ч 10 мин. в дежурную часть 46-го отделения милиции поступило сообщение о том, что в Орловском парке п. Стрельна бегает собака и набрасывается на прохожих. Оперативный дежурный 46-го отделения милиции подполковник милиции Яцуренко В. И. направил в Орловский парк дежурную автомашину с милиционером-водителем отделения ППС старшим сержантом милиции Кондрашовым Д. Е. и старшиной 46-го отделения милиции прапорщиком милиции Большим Р. В.

Прибыв на место происшествия, Кондрашов Д. Е. и Большой Р. В. увидели, что на земле лежит женщина, зовет на помощь, а собака породы ризеншнауцер стоит над ней, рвет на женщине одежду, хватает за волосы, за различные части тела. Старший сержант Кондрашов Д. Е. обнажил огнестрельное оружие, привел его в готовность и произвел выстрел вверх для того, чтобы отогнать собаку от женщины, но собака отскочила в сторону и снова бросилась на женщину. Только после третьего выстрела собака отскочила от женщины на безопасное расстояние.

Так как угроза дальнейшего нападения собаки на женщину оставалась реальной, Кондрашов Д. Е. произвел несколько прицельных выстрелов по собаке. После каждого выстрела собака падала, но сразу вставала и направлялась в сторону сотрудника милиции. Использовав одну обойму, Кондрашов Д. Е. произвел еще 8 (восемь) выстрелов по собаке, после чего собака упала на землю мертвая.

После этого женщину подняли с земли, осмотрели, предложили вызвать скорую помощь.

Потерпевшая гр-ка Дружкова Н. П., 1926 г. р., пояснила, что она гуляла с собакой, но неожиданно собака бросилась на нее и стала кусаться, рвать одежду, она думала, что собака ее загрызет.

Оружие может быть использовано по животному лишь в том случае, если в данный конкретный момент от него исходит реальная угроза причинения вреда жизни и здоровью людей. При отсутствии такой угрозы использовать оружие запрещается.

Так, например, 28 января 1999 г. в 19 ч на опорном пункте милиции д. Лопухинка Ломоносовского района Ленинградской области к участковому инспектору Байкову П. М. обратилась гр-ка Орлова Л. А. с просьбой решить конфликт с ее бывшим мужем Орловым В. Г., который проживает совместно с дочерью и бывшей женой. Орлов В. Г. содержит в квартире собаку 7 месяцев, которой не занимается; уходя на работу, привязывает собаку к ножке кровати, не кормит и не гуляет с ней. Собака целыми днями воет и скулит, а также гадит в квартире, что является нарушением санитарно-гигиенических норм проживания в жилом помещении. При посещении квартиры Орловых по адресу: д. Лопухинка, ул. Первомайская, д. 11 кв. 25 Байков действительно убедился, что в комнате Орлова беспорядок и собачьи испражнения. Байков П. М. предложил Орлову избавиться от собаки. Орлов согласился, так как хотел избежать конфликта из-за собаки с бывшей женой и дочкой. Со слов Орлова, собаку ему подарили 5 месяцев назад, за это время она никого не кусала и вреда никому не нанесла.

Орлов взял собаку, вместе с Байковым они вышли на улицу и пошли по направлению к кочегарке, где Байков произвел выстрел по собаке.

Использование оружия в данном случае было признано неправомерным, а сотрудник милиции привлечен к дисциплинарной ответственности.

Вместе с тем рассматриваемое основание использования огнестрельного оружия целесообразнее закрепить в законе в более четкой формулировке:

«для обезвреживания животного, от которого исходит угроза для жизни или здоровья людей»[291].

Оружие может быть использовано против животного лишь в том случае, если в данный конкретный момент от него исходит реальная угроза причинения вреда здоровью и имуществу граждан. При отсутствии такой угрозы использовать оружие запрещается.

3. Производство предупредительного выстрела, подача сигнала тревоги или вызов помощи

В качестве одной из форм предупреждения лиц, против которых в соответствии с законом возможно применение огнестрельного оружия, именно так и было прямо сказано в прежней, в настоящее время утратившей силу, формулировке данного основания в Законе «О милиции», а именно: «для предупреждения о намерении применить оружие». В этих случаях допускается производство одного или нескольких выстрелов вверх, в землю и в ином направлении, исключающем гибель, ранение людей и имущественный вред, в целях понуждения таких лиц к прекращению преступных действий и выполнению всех требований сотрудника государственной военизированной организации.

Кроме того, выстрелы из огнестрельного оружия могут производиться в качестве сигнала тревоги, с получением которого сотрудники государственной военизированной организации начинают действовать в соответствии с планом охраны и обороны объекта или иными заранее разработанными планами и инструкциями (например, планом проведения операции по освобождению заложников или задержания лиц, оказывающих из какого-либо укрытия вооруженное сопротивление), либо для предостережения о грозящей опасности.

Допускается также использование огнестрельного оружия для вызова помощи. Закон при этом не называет случаев, в которых помощь может вызываться посредством выстрелов из оружия.

В свою очередь в ст. 109 УППСМ указывается, что «для взаимодействия или получения помощи от соседних нарядов, других сотрудников органов внутренних дел патрульный или постовой использует все виды связи или подает сигналы свистком:

– “Задерживай”[292] – один продолжительный сигнал;

– “На помощь, ко мне”[293] – два коротких сигнала.

При необходимости сигналы повторяются.

В этих же целях работник милиции может использовать табельное оружие путем выстрела вверх (выделено нами. – Авт.)».

Представляется, что сотрудник милиции может это делать также в случаях, если подача сигнала о помощи свистком или голосом невозможна или неэффективна, а именно:

при возникновении угрозы чьей-либо жизни, здоровью или имуществу, в том числе и его собственным, вследствие действий людей, источников повышенной опасности, стихийных сил природы, аварий или в силу иных обстоятельств;

при пресечении любых уголовно наказуемых действий и задержании лиц, подозреваемых в совершении преступления.

По поводу целесообразности производства предупредительных выстрелов вообще в литературе высказаны различные точки зрения. Одни авторы, как уже говорилось, допускают производство сотрудником милиции выстрелов «для оказания психологического эффекта»[294] даже тогда, когда основания для применения оружия отсутствуют, формулируя тем самым, по сути, дополнительное основание использования огнестрельного оружия.

Другие, напротив, исходят из того, что «применение силы оружия – только мера реальная, но не мера устрашения»[295], и вообще не допускают возможности стрельбы вверх или холостыми патронами, поскольку такая стрельба может вызвать разного рода нежелательные, а иногда и пагубные последствия.

По смыслу закона выстрелы из огнестрельного оружия в целях предупреждения о намерении его применения, подачи сигнала тревоги или вызова помощи производятся, как правило, в безопасном для окружающих направлении (обычно вверх, «в воздух»). Вместе с тем возникает вопрос: вправе ли сотрудник милиции для оказания большего устрашающего воздействия производить предупредительные выстрелы в пространство непосредственно возле посягающего или задерживаемого лица?

На наш взгляд, такого рода действия не противоречат закону, поскольку производство предупредительных выстрелов допускается лишь тогда, когда имеются основания для стрельбы на поражение нападающего или задерживаемого.

Однако при отсутствии оснований для применения огнестрельного оружия производство предупредительных выстрелов, а тем более в сторону посягающего или задерживаемого лица, будет расцениваться как превышение сотрудником милиции своих служебных полномочий.

Так, 30 июля 1992 г. около 2 ч в дежурную часть одного из РУВД г. Москвы обратился по телефону из помещения автобусного парка потерпевший Б., 1975 г.р., с заявлением об ограблении его тремя лицами нерусской национальности, которые силой забрали у него куртку и часы. В 2 ч 20 мин. по указанию дежурного 29-го отдела милиции г. Москвы к месту происшествия была направлена группа немедленного реагирования в составе старшего группы Т. и милиционеров Н. и Р. Прибыв к автобусному парку, группа посадила в автомашину Б., который пояснил, что ограбившие его лица направились в сторону Спартаковской улицы. Группа проследовала в указанном направлении, въехала в сквер и осветила фарами несколько человек, увидев которых, Б. сказал, что именно эти люди похитили у него вещи. После этого все сотрудники милиции вышли из салона, оставив там Б., и приняли меры к задержанию находящихся в сквере лиц. В процессе задержания двое мужчин были доставлены к служебному автомобилю, а еще один попытался скрыться с места происшествия. Преследуя его вместе с Н., Т. сделал несколько автоматных очередей в воздух, требуя остановиться. Выскочив из сквера на проезжую часть улицы, Н. и Т. увидели, что от них убегают двое мужчин – один в светлой куртке, второй – в белой рубашке. Н. потребовал остановиться, предупредил о применении оружия, сделал один предупредительный выстрел в воздух, а потом, когда убегавшие не остановились, два раза подряд выстрелил в асфальт около ног убегавших. Один из задерживаемых упал, второй продолжал убегать во двор дома. Н. и Т. попытались задержать его во дворе, но сделать этого так и не смогли. Вернувшись на улицу, сотрудники милиции обнаружили, что на земле с ранением черепа лежит потерпевший Б., который, как выяснилось позже, вышел из служебного автомобиля и пытался преследовать одного из подозреваемых. Еще до прибытия «скорой помощи» Б. скончался. По заключению судебно-медицинской экспертизы, смерть Б. наступила от огнестрельной раны головы.

Прокуратурой милиционеру Н. было предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 171, ст. 103 УК РСФСР.

28 июня 1993 г. Москворецкий районный народный суд г. Москвы пришел к убеждению о недоказанности вины Н. в предъявленных обвинениях и вынес в отношении Н. оправдательный приговор, указав при этом следующее:

«Совершенно ясно, что если трое молодых парней глубокой ночью отнимали у подростка вещи и при этом у одного из них был нож – его назначение одно: угрозы его применения. Групповой грабеж также относится к тяжким преступлениям, а в данном случае у Н. были все основания считать, что в отношении Б. было совершено более тяжкое преступление – разбойное нападение. Кроме того, при въезде в сквер и освещении фарами группы лиц Б. прямо сказал, что перед ними те самые грабители, а на одном из них отобранная у потерпевшего куртка. При попытке обнаруженных преступников скрыться Н. стал преследовать именно грабителя в куртке Б… Таким образом, Н. применил оружие, как он обоснованно считал, в отношении скрывающихся преступников, совершивших преступление, перед самым заходом в проходные дворы и, следовательно, у него были основания в сложившейся ситуации в соответствии с п. 4 ст. 15 Закона РСФСР “О милиции” применить оружие».

Однако судебная коллегия по уголовным делам Московского городского суда 24 декабря 1993 г., рассмотрев данное дело в кассационном порядке, приговор народного суда от 28 июля 1993 г. в отношении Н. отменила и дело направила дело на новое судебное рассмотрение в тот же суд в новом составе судей.

Рассмотрев дело в новом составе судей Москворецкий районный народный суд 20 апреля 1994 г. вынес приговор, которым признал Н. виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 от. 171 УК РСФСР, назначив наказание в виде трех лет лишения свободы. «Оценив доказательства по делу, – отмечалось в приговоре, – суд считает виновность Н. доказанной… так как по делу установлено, что Н., являясь работником милиции, в нарушение п. 4 от. 15 Закона «О милиции» применил оружие, получив устное сообщение от потерпевшего Б. о совершенном в отношении него преступлении. Однако согласно требованиям Закона РСФСР от 18 апреля 1991 г. «О милиции» оружие может быть применено «для задержания лица, застигнутого при совершении тяжкого преступления…», т. е. нарушитель должен быть застигнут на месте совершения преступления самим сотрудником милиции, а не другим лицом. В результате превышения своих служебных полномочий Н. было совершено неосторожное убийство потерпевшего Б. Данные действия подсудимого Н. полностью охватываются ч. 2 ст. 171 УК РСФСР»[296].

Поскольку подсудимый не имел умысла на убийство потерпевшего, который оказался в зоне огня при преследовании убегавших лиц, по ст. 103 УК РСФСР Н. был оправдан.

Коллегия Московского городского суда, рассмотрев кассационную жалобу адвоката осужденного, 21 июня 1994 г. оставила приговор народного суда от 20 апреля 1994 г. в отношении Н. без изменения, а кассационную жалобу без удовлетворения.

Указанный случай (а точнее, трагедия) при некоторой, на наш взгляд, спорности судебных решений является достаточным подтверждением того, что производство предупредительных выстрелов в сторону посягающего или задерживаемого лица допустимо только при наличии законного основания для применения оружия.

Как уже отмечалось, перечень случаев использования огнестрельного оружия сформулирован в законе как исчерпывающий. Однако на практике встречаются случаи, когда сотрудники прибегают к помощи огнестрельного оружия в иных, не указанных в законе случаях.

В литературе приводится следующий пример. В марте 1995 г. помощник командира взвода батальона ППС Анапского ГРОВД прапорщик Домников из табельного ПМ произвел 5 выстрелов по предполагаемому взрывному устройству для его обезвреживания. Взрыва не произошло[297].

По словам автора, приведшего данный пример, комиссия, проводившая служебное расследование, так и не придя к единой точке зрения, на свой «страх и риск» признала использование оружия обоснованным в соответствии со ст. 15 Закона РСФСР «О милиции». Вместе с тем оснований для такого вывода в отношении указанной ситуации, на наш взгляд, нет, так как она выходит за рамки случаев, предусмотренных ч. 2 ст. 15 Закона «О милиции».

Другой пример. В январе 1993 г. поздно вечером в станице Новопокровской Белоглинского района Краснодарского края в одном из частных домовладений возник пожар. Инспектор ДПС ГАИ сержант милиции Щукин во избежание замыкания в электропроводке произвел 10 выстрелов по проводам. Таким образом дом был обесточен, пожар – вскоре потушен[298].

Сотрудники милиции, использовавшие огнестрельное оружие в приведенных случаях, несмотря на то, что они вышли за рамки ст. 15 Закона «О милиции», не должны нести ответственность за нарушение правил применения огнестрельного оружия, поскольку они действовали в состоянии крайней необходимости, т. е. в соответствии со ст. 39 УК РФ, положения которой, как сказано в ст. 24 Закона «О милиции», распространяются и на деятельность сотрудника милиции.

Глава 4

Порядок применения и использования огнестрельного оружия

Российское законодательство, закрепляя основания «применения» и «использования» огнестрельного оружия, устанавливает также порядок его применения сотрудниками государственных военизированных организаций.

Правда, остается непонятным, почему законодатель, разграничив перечисленные в статутных федеральных законах случаи на «применение» и «использование» огнестрельного оружия, урегулировал только порядок его применения.

Думается, что сама по себе идея разграничения перечисленных, к примеру, в ст. 15 Закона «О милиции» случаев на «применение» и «использование» огнестрельного оружия является удачной, однако, к большому сожалению, в законе о милиции она так и не получила своего дальнейшего развития и четкой детальной проработки. В частности, это касается порядка его использования. Более того, внеся Федеральным законом от 31 марта 1999 г. «О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР “О милиции”» изменения в основания использования огнестрельного оружия, законодатель так и не счел нужным четко урегулировать порядок его использования. К примеру, до сих пор Закон «О милиции» обязывает сотрудника милиции представлять рапорт только о случаях применения огнестрельного оружия. А запрет открывать огонь на поражение из огнестрельного оружия «при значительном скоплении людей, когда от этого могут пострадать посторонние лица» также распространяется только на случаи его применения. Учитывая данное обстоятельство, в данной главе речь пойдет не только о порядке применения огнестрельного оружия, но и о порядке его использования.

Порядок применения (использования) огнестрельного оружия включает в себя предусмотренный законом перечень действий сотрудника при возникновении условий, наличие которых позволяет ему прибегнуть к огнестрельному оружию.

Если основания применения оружия указывают на то, когда, в каких случаях можно к нему прибегнуть, то порядок применения заключается в том, как, каким образом это должно делаться. Он состоит из трех основных этапов, а именно: действий сотрудника милиции непосредственно перед применением, в сам момент и после применения огнестрельного оружия[299].

Отдельные исследователи считают, что порядок применения огнестрельного оружия как элемент правовых основ применения огнестрельного оружия включает в себя только действия сотрудника милиции, юридически значимые для оценки правомерности выстрела из огнестрельного оружия, т. е. действия сотрудника милиции, совершаемые непосредственно перед применением и в момент применения огнестрельного оружия[300].

Однако с такой позицией трудно согласиться, поскольку, как справедливо отмечается в литературе, «сам факт применения огнестрельного оружия не исчерпывает конфликтную ситуацию во времени»[301]. Именно поэтому действия сотрудника милиции после применения огнестрельного оружия в Законе Российской Федерации «О милиции» урегулированы также детально, как и действия перед и в момент его применения.

Необходимость и последовательность совершения отдельных действий на каждом из перечисленных этапов зависит от особенностей складывающейся ситуации на месте происшествия во время пресечения общественно опасного деяния и наступивших после применения огнестрельного оружия последствий.

Порядок применения огнестрельного оружия сотрудниками государственных военизированных организаций рассмотрим на примере соответствующих положений Закона Российской Федерации «О милиции».

§ 1. Порядок действий перед применением или использованием огнестрельного оружия

Среди действий сотрудника (иного уполномоченного должностного лица, работника) перед применением оружия необходимо выделить следующие.

7. Информирование сотрудником (иным уполномоченным должностным лицом, работником) лица, в отношении которого возможно применение (использование) оружия, о своем должностном положении

Согласно ч. 4 ст. 5 Закона «О милиции» «сотрудник милиции во всех случаях ограничения прав и свобод гражданина обязан разъяснить ему основание и повод такого ограничения, а также возникающие в связи с этим его права и обязанности». С учетом скоротечности ситуаций, в которых встает вопрос о применении огнестрельного оружия, выполнение данной нормы обязывает сотрудника милиции принять, прежде всего, меры к тому, чтобы нападающему или задерживаемому лицу стало известно о его принадлежности к милиции, особенно если сотрудник находится без форменной одежды или в обстановке, когда посягающее или задерживаемое лицо в силу плохой видимости, наличия препятствий и иных причин имеет основания усомниться в его должностном статусе. Поэтому перед требованием прекратить посягательство или остановиться он, если позволяет обстановка, должен громко и ясно объявить о том, что является сотрудником милиции, показав, если ситуация под контролем, свое служебное удостоверение.

Вместе с тем нельзя не обратить внимание на излишнюю категоричность ч. 4 ст. 5 Закона «О милиции» в контексте применения огнестрельного оружия. Правом причинения вреда в состоянии необходимой обороны, крайней необходимости и в ситуации задержания преступника обладают в равной степени все граждане, независимо от их служебного статуса. В некоторых случаях эффективное выполнение должностных обязанностей напрямую зависит от внезапности вмешательства сотрудника милиции в происходящие события. Скажем, проникновение в здание, где находятся вооруженные бандиты, под видом ремонтника инженерных путей и применение оружия в предусмотренных законом случаях без предупреждения более оправданно, чем заблаговременное оповещение особо опасных преступников о своей ведомственной принадлежности, что может повлечь (и на практике влечет) гибель сотрудников милиции.

2. Обнажение огнестрельного оружия и приведение его в готовность для производства выстрела

В соответствии с ч. 1 ст. 16 Закона «О милиции» «сотрудник милиции имеет право обнажить огнестрельное оружие и привести его в готовность, если считает, что в создавшейся обстановке могут возникнуть предусмотренные статьей 15 настоящего Закона основания для его применения». Таким образом, закон, по сути дела, предоставляет сотруднику милиции возможность заранее подготовиться к применению оружия, когда создавшаяся обстановка всего лишь «таит в себе, по мнению сотрудника милиции, известный риск для жизни, здоровья людей, его самого либо риск совершения тяжкого преступления лица, застигнутого при его совершении»[302].

Вместе с тем решение об извлечении оружия должно быть обоснованным и взвешенным, исходя из конкретной обстановки. В противном случае для сотрудника милиции может возникнуть момент, когда, имея в руках оружие и не имея законных оснований для его применения, ему целесообразно убрать оружие в кобуру. Но тем самым создается двусмысленная ситуация: нейродуманности действий и «поражения» перед правонарушителем. Такое развитие конфликта, как показывает зарубежный опыт, в ряде случаев влечет «ужесточение действий и необоснованную агрессивность полицейского»[303].

В подобных случаях повышается также риск «ошибочного» выстрела, когда, например, сотрудник милиции при разрешении семейного конфликта сталкивается с дерзким, одурманенным, но в большинстве своем безоружным человеком, который пытается продемонстрировать окружающим или сотрудникам милиции свое психологическое, как ему может казаться, превосходство, пренебрежение опасностью или храбрость.

Кроме того, извлечение оружия, когда законные основания для его применения еще отсутствуют, может повлечь в ряде случаев нежелательные последствия.

Так, например, если сотрудник милиции, подготовивший оружие к применению, произведет в результате собственных неумелых или неосторожных действий выстрел, причинивший кому-либо вред, при отсутствии для этого законных оснований, то он будет нести уголовную ответственность за неосторожное преступление.

3. Предупреждение лица, против которого возможно применение оружия, о своем намерении применить его

По общему правилу закон обязывает сотрудника (иного уполномоченного должностного лица, работника) при применении огнестрельного оружия предупредить посягающее или задерживаемое лицо о намерении использовать оружие, предоставив при этом достаточно времени для выполнения своих требований. Исключением являются случаи, когда промедление «создает непосредственную опасность жизни и здоровью граждан и сотрудников милиции, может повлечь иные тяжкие последствия, или когда такое предупреждение в создавшейся обстановке является неуместным или невозможным»[304], либо кроме того «может повлечь иные тяжкие последствия, при внезапном или вооруженном нападении, нападении с использованием боевой техники и транспортных средств»[305]. В этих случаях соответствующие должностные лица могут применять огнестрельное оружие без предупреждения.

Военнослужащие внутренних войск могут применять оружие без предупреждения также «при отражении нападения с использованием оружия, боевой и специальной техники, транспортных средств, летательных аппаратов, морских или речных судов, при побеге из-под охраны с оружием либо на транспортных средствах, летательных аппаратах, морских или речных судах, а также при побеге в условиях ограниченной видимости, при побеге из транспортных средств, с морских или речных судов во время движения»[306].

Сотрудники уголовно-исполнительной системы могут применять огнестрельное оружие без предупреждения в следующих случаях:

«1) при отражении нападения с использованием оружия или транспортных средств;

2) при побеге осужденных и заключенных из мест лишения свободы, предварительного заключения или из-под стражи с оружием, при помощи транспортных средств либо из транспортного средства во время движения;

3) при попытке осужденного или заключенного, а также иного лица приблизиться к сотруднику уголовно-исполнительной системы с обнаженным огнестрельным или холодным оружием либо предметами, с помощью которых может быть нанесено телесное повреждение, сократив при этом указанное сотрудником уголовно-исполнительной системы расстояние, а также при попытке прикоснуться к его огнестрельному оружию»[307].

Указанные положения в целом соответствуют Основным принципам применения силы и огнестрельного оружия должностными лицами по поддержанию правопорядка, в соответствии с которыми «должностные лица по поддержанию правопорядка представляются в качестве таковых и дают четкое предупреждение о намерении применить огнестрельное оружие, предоставляя достаточное время для ответной реакции на это предупреждение за исключением тех случаев, когда эти действия создают для должностных лиц по поддержанию правопорядка ненужную опасность или создают опасность смерти или нанесения серьезного ущерба другим лицам, или же были бы явно неуместными или ненужными в создавшихся обстоятельствах инцидента»[308].

В законе не оговаривается форма предупреждения (словесная, выстрел в воздух), а указывается только на его необходимость.

Предупреждение о намерении применить оружие подается голосом и (или) выстрелами вверх либо в ином направлении, исключающем поражение посторонних лиц или повреждение их имущества прямым попаданием или рикошетом пуль. Вместе с тем при пресечении тяжких (тем более особо тяжких) преступлений против жизни, здоровья, общественной безопасности и других важнейших объектов, охраняемых законом, более эффективно производить предупредительные выстрелы в сторону посягающего, что, как правило, скорее убеждает его в твердом намерении сотрудника применить оружие на поражение, а не просто «попугать» правонарушителя.

В Основных принципах содержится оговорка о том, что нормы и положения о применении огнестрельного оружия должностными лицами по поддержанию правопорядка должны включать руководящие принципы, определяющие «предупреждения, которые в соответствующих случаях даются перед выстрелом из огнестрельного оружия»[309]. Таким образом, Основные принципы не связывают предупреждение о намерении применить оружие с производством выстрела из огнестрельного оружия.

В законодательстве зарубежных стран встречаются различные подходы к использованию сотрудниками милиции (полиции) предупредительных выстрелов. Например, в украинском законе о милиции производство предупредительного выстрела из огнестрельного оружия специально не предусмотрено. А подавляющее большинство инструкций полицейских управлений США, регламентирующих применение огнестрельного оружия полицейскими, вообще запрещают производить предупредительные выстрелы[310]. К примеру, в инструкции по применению оружия полицией штата Иллинойс указывается, что «предупредительные выстрелы запрещены при любых обстоятельствах». Думается, что такой подход ставит полицейского в довольно жесткие рамки при обращении с оружием, поскольку выстрел может производиться только на поражение.

В отличие от этого российский законодатель предусмотрел возможность производства выстрела из огнестрельного оружия для предупреждения о намерении применить его (т. е. перед тем, как произвести выстрел на поражение). Производство предупредительного выстрела, как правило, не является обязательным элементом порядка применения оружия, как это было ранее, а предусматривается в перечне оснований использования огнестрельного оружия и рассматривается как право сотрудника, а не обязанность[311]. Поэтому по смыслу действующего законодательства для предупреждения о намерении применить оружие достаточно лишь словесного предупреждения. Решение произвести предупредительный выстрел при наличии законного основания сотрудник принимает самостоятельно, исходя из складывающейся обстановки.

Интересно отметить, что в последнее время предполагаются изменения в политике ФБР (США), касающейся производства предупредительных выстрелов. В ситуации, требующей выстрела, сотруднику будет дана большая свобода в соблюдении узкого правила «стрелять, чтобы убивать». Новая политика позволит агентам делать предупредительные выстрелы, если это не сопряжено с риском для невиновных[312].

Значение предупреждения заключается в том, что, во-первых, сотрудник государственной военизированной организации ориентируется на принятие всех других мер для отражения нападения или осуществления задержания; во-вторых, предупреждение нападающего либо задерживаемого голосом или выстрелом дает возможность сотруднику еще раз убедиться в серьезности его намерений и необходимости применения оружия; и, в-третьих, указание на случаи, когда применение оружия допускается без предупреждения, дает возможность сотруднику государственной военизированной организации эффективно выполнять свои служебные обязанности.

§ 2. Порядок действий при применении или использовании огнестрельного оружия

При применении (использовании) огнестрельного оружия сотрудник (иное уполномоченное должностное лицо, работник) должен руководствоваться следующими положениями.

1. Принятие сотрудником (иным уполномоченным должностным лицом, работником), применяющим (использующим) огнестрельное оружие, мер к недопущению ущерба посторонним лицам (окружающим)

Закон прямо такую общую обязанность сотрудника государственной военизированной организации не закрепляет, но она вытекает из уголовного закона. Так, в соответствии со ст. 37 УК РФ защита личности и прав обороняющегося или других лиц, охраняемых законом интересов общества и государства от общественно опасного посягательства допустима только путем причинения вреда самому посягающему.

В определенной мере закон конкретизирует эту обязанность сотрудника государственной военизированной организации, запрещая ему применять огнестрельное оружие «при значительном скоплении людей, когда от этого могут пострадать посторонние лица».

Сотрудник, применивший огнестрельное оружие, исходя из смысла ст. 26 УК РФ, отвечает за ущерб, причиненный посторонним, окружающим лицам, если он предвидел возможность наступления таких последствий применения огнестрельного оружия, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывал на их предотвращение, либо не предвидел возможности наступления этих последствий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог их предвидеть.

Вместе с тем это правило знает исключения. Они охватываются действием ст. 39 УК РФ (крайняя необходимость). Речь идет, прежде всего, о ликвидации лиц, удерживающих заложников. К сожалению, в ряде случаев при этом почти невозможно избежать ранения или гибели заложников. Однако нерешительность, как показывает отечественная практика (Буденновск[313], Первомайск), чревата еще более тяжкими последствиями, когда преступникам удается избежать задержания, а гибель ни в чем не повинных граждан (а она все равно имеет место) становится ничем не оправданной.

2. Причинение лицу, против которого применяется огнестрельное оружие, по возможности наименьшего вреда

Табельное огнестрельное оружие является мощным огневым средством. И если встать на более легкий путь достижения цели, то сотрудник государственной военизированной организации в состоянии в считанные секунды подавить противодействие правонарушителя, лишив его жизни. Однако основная задача милиции в подобных случаях состоит в том, чтобы пресечь противоправные действия, задержать лицо, их совершившее, и обеспечить возможность решения вопроса о его наказании в судебном порядке. Поэтому, к примеру, в абз. 2 ч. 3 ст. 12 Закона «О милиции» закреплено положение о том, что при применении огнестрельного оружия сотрудник милиции обязан «стремиться в зависимости от характера и степени опасности правонарушения и лиц, его совершивших, и силы оказываемого противодействия, к тому, чтобы любой ущерб, причиняемый при этом, был минимальным». С этой целью огнестрельное оружие применяется для поражения не жизненно важных органов, чтобы всего лишь ослабить нападающего (задерживаемого) и получить таким образом необходимый перевес в силе.

Вместе с тем при наличии оснований применения огнестрельного оружия, предусмотренных законом, допускается причинение посягающему или задерживаемому любого вреда, соразмерного силе оказываемого противодействия, вплоть до лишения его жизни. Это относится прежде всего к тем случаям, когда указанные лица сами проявляют исключительную агрессивность, создают реальную угрозу жизни или причиняют значительный вред здоровью сотрудника милиции либо иного лица, или осуществляют иные опасные действия (например, поджигают дом). Не случайно в законе идет речь не о жесткой обязанности сотрудников причинять «наименьший ущерб», а об обязанности «стремиться» к тому, чтобы ущерб от применения оружия был минимальным. К тому же в и. 7 постановления Пленума Верховного Суда СССР № 14 от 16 августа 1984 г. указывается, что «причинение посягающему при отражении общественно опасного посягательства вреда по неосторожности не может влечь уголовной ответственности»[314].

§ 3. Порядок действий после применения (использования) огнестрельного оружия

Действия сотрудника (иного уполномоченного должностного лица, работника) после применения (использования) оружия состоят в следующем.

1. Обеспечение лицам, получившим в результате применения (использования) огнестрельного оружия телесные повреждения, доврачебной помощи

Закон прямо возлагает на сотрудника государственной военизированной организации, применившего оружие, такую обязанность. Доврачебная помощь состоит в данном случае прежде всего в перенесении пострадавшего в безопасное место (если это необходимо), остановке кровотечения и самостоятельном или через дежурного ОВД вызове скорой медицинской помощи либо доставлении пострадавшего в лечебное учреждение. Помощь должна быть оказана всем пострадавшим от применения (использования) оружия– и посягавшим, и задерживаемым, и случайным лицам, причем независимо от того, правомерно или неправомерно применялось (использовалось) оружие.

Вместе с тем, оказывая помощь посягавшим и задерживаемым лицам, сотрудник должен соблюдать меры предосторожности от внезапного нападения с их стороны. Необходимо вначале произвести наружный осмотр одежды и вещей, находящихся у задержанных, с тем, чтобы изъять оружие или предметы, которые могут быть использованы в качестве оружия для оказания сопротивления или нападения.

В некоторых случаях сложившаяся ситуация может воспрепятствовать выполнению сотрудниками милиции рассматриваемой обязанности (получивший ранение преступник не бросил оружия, продолжает угрожать сотруднику милиции и т. д.). Поэтому следует принимать во внимание возможность возобновления посягательства или прибытия на место происшествия соучастников раненого (последний может вызвать их, скажем, по радиотелефону).

Абзац 3 ч. 3 ст. 12 Закона «О милиции», кроме оказания доврачебной помощи лицам, получившим в результате применения огнестрельного оружия телесные повреждения, возлагает на соответствующих сотрудников обязанность «обеспечить… уведомление в возможно короткий срок их родственников».

Уведомление родственников лиц, получивших телесные повреждения в результате применения (использования) огнестрельного оружия, осуществляется, как правило, не самим сотрудником милиции, применившим оружие, а руководителем или дежурным ОВД. О происшедшем и местонахождении пострадавших уведомляется супруг или кто-либо из родственников – родитель, усыновитель, дети (прежде всего совершеннолетние) или усыновленные, другие лица, родственные по прямой восходящей или нисходящей линии, а равно по линии кровного родства.

Следует обратить внимание, что в соответствии с пи. «d» и. 5 Основных принципов применения силы и огнестрельного оружия должностными лицами по поддержанию правопорядка должностные лица по поддержанию правопорядка обеспечивают, чтобы «родственники или близкие друзья раненых или пострадавших лиц (выделено мной. – А. К.)» уведомлялись в как можно более короткий срок».

Обязанность сотрудника милиции, применившего огнестрельное оружие, состоит в том, чтобы в кратчайший срок выяснить, по возможности, сведения о лице, получившем ранение, о его близких родственниках или друзьях и сообщить их в дежурную часть.

2. Обеспечение охраны места применения (использования) оружия, повлекшего смерть, ранение граждан или значительный материальный ущерб

Если применение (использование) оружия повлекло смерть, ранение граждан, или значительный имущественный вред (например, взрыв автомобиля) и необходимость в дальнейшем использовании оружия отпала, сотрудник милиции, как и в любом другом случае, когда он сталкивается с событием, угрожающим личной или общественной безопасности, обязан в соответствии с ч. 2 ст. 18 Закона «О милиции» принять возможные меры к охране места происшествия и сообщить в ближайшее подразделение милиции.

3. Уведомление прокурора о случаях смерти или ранения граждан, наступивших в результате применения (использования) сотрудником огнестрельного оружия

Согласно абз. 4 ч. 3 ст. 12 Закона «О милиции» сотрудник милиции, применивший (использовавший) огнестрельное оружие, обязан уведомить прокурора о всех случаях смерти или ранения граждан. Уведомление прокурора осуществляется, как правило, дежурным либо руководителем органа внутренних дел по месту применения оружия (обычно по телефону) сразу же после получения информации с места происшествия. Это необходимо для того, чтобы представитель прокуратуры, которой, как известно, подследственны уголовные дела о преступлениях, совершенных сотрудниками милиции, имел возможность своевременно выехать на место происшествия для его осмотра.

В ч. 4 ст. 24 Федерального закона от 27 мая 1996 г. «О государственной охране» прямо указывается, что о всех случаях смерти или ранения лица, в отношении которого были применены физическая сила, специальные средства или оружие, уведомляет прокурора руководитель подразделения соответствующего федерального органа государственной охраны.

4. Представление сотрудником (иным уполномоченным должностным лицом, работником) по подчиненности информации о применении или использовании огнестрельного оружия

В соответствии с действующим законодательством о каждом случае применения огнестрельного оружия:

сотрудник милиции – в течение 24 часов с момента его применения обязан представить рапорт начальнику органа милиции по месту своей службы или по месту применения огнестрельного оружия[315];

должностное лицо таможенного органа Российской Федерации– обязано незамедлительно письменно доложить начальнику таможенного органа Российской Федерации или лицу, его замещающему, который сообщает об этом прокурору в течение 24 часов с момента применения огнестрельного оружия[316];

военнослужащий внутренних войск – обязан доложить своему непосредственному командиру (начальнику)[317];

сотрудники уголовно-исполнительной системы – в течение 24 часов с момента его применения обязаны доложить непосредственному начальнику или начальнику органа внутренних дел Российской Федерации по месту применения оружия.[318]

В рапорте указываются: обстоятельства, способствовавшие применению оружия; вид огнестрельного оружия, время и место его применения; условия, цели и результаты применения оружия; количество предупредительных выстрелов и израсходованных патронов; сведения о лицах, против которых оно применялось, и возможных свидетелях (очевидцах) происшедшего; меры по оказанию помощи пострадавшим; время информирования о случившемся дежурного территориального органа внутренних дел либо своего подразделения.

Своим рапортом сотрудник должен, опираясь на конкретные обстоятельства дела, по существу доказать, что создавшаяся обстановка давала ему право прибегнуть к огнестрельному оружию. Обязательным является также представление сотрудником письменного сообщения (рапорта) о каждом случае использования им огнестрельного оружия.

К примеру, если после предупредительного выстрела (выстрелов) оружие на поражение не применялось, сотрудник сообщает об этом дежурному (или начальнику) ОВД рапортом, указав в нем: когда, где, в отношении кого и при каких обстоятельствах сделан предупредительный выстрел, его результаты, количество израсходованных патронов, почему предупредительный выстрел производился не один раз, а несколько.

Особенности представления информации о случаях применения служебного оружия состоят в следующем.

При всех случаях применения (использования) оружия работником заповедника (национального парка) составляется протокол с указанием в нем данных о времени, месте происшествия, лицах, применивших оружие и против которых оно было применено, обстоятельств происшествия. Протокол в течение суток направляется в прокуратуру, а его копия – в вышестоящий орган управления.

В свою очередь должностное лицо, выполняющее задачи по охране объектов животного мира, обязано незамедлительно в течение суток сообщить в территориальные органы внутренних дел по месту применения оружия и администрации по месту работы.

На работника ведомственной охраны возлагается обязанность «доложить по подчиненности о каждом случае применения физической силы, специальных средств или огнестрельного оружия».

Обстоятельства применения огнестрельного оружия сотрудником (иным уполномоченным должностным лицом, работником) устанавливаются в результате проверки (служебной проверки) лицом, назначенным руководителем соответствующего органа или организации. Закон не требует обязательного ее проведения по каждому факту применения или использования оружия. Проверка назначается обычно тогда, когда применением (использованием) огнестрельного оружия кому-либо причинен физический или имущественный вред, либо поступила жалоба на соответствующие действия конкретного сотрудника (иного уполномоченного должностного лица, работника), либо по факту случившегося возбуждено уголовное дело.

Как показывает практика, сотрудники милиции прибегают к оружию чаще всего тогда, когда их жизнь, здоровье либо жизнь или здоровье сослуживцев или граждан непосредственно поставлены под угрозу. Так, в 2001 г. сотрудники органов внутренних дел применяли огнестрельное оружие для защиты жизни или здоровья граждан 13 раз, для самозащиты– 253 раза, при пресечении попытки завладения оружием сотрудника органов внутренних дел– 75 раз, при задержании лица, оказывающего вооруженное сопротивление, – 106 раз. Это составило примерно 82 % от общего количества случаев применения огнестрельного оружия.

Исследования зарубежных психологов показывают, что ситуации, связанные с применением оружия, в полной мере можно рассматривать как сверхстрессовые, вызывающие посттравматическую стрессовую реакцию или стресс критического инцидента[319].

По мнению психологов, после применения оружия полицейские могут переживать пять различных состояний: отрицание сложившейся ситуации, гнев и негодование, готовность поправить положение, депрессию и безразличие. Эти состояния могут длиться разное время и переживаться в различной последовательности. Иногда это влечет за собой изменение отношения к своему служебному или даже семейному положению – нередко полицейские расстаются со службой в полиции или с семьей[320].

С такими же проблемами сталкиваются и сотрудники государственных военизированных организаций, в особенности если применение огнестрельного оружия влечет за собой ранение или гибель людей[321]. В связи с этим особую актуальность приобретает изучение американского опыта обращения с полицейскими, применившими оружие при исполнении служебных обязанностей[322]. Основные рекомендации здесь сводятся к следующему:

– на месте проявите заботу. Окажите первую физическую и психологическую помощь;

– создайте психологическую паузу – уведите полицейского от тела и на некоторое расстояние от места происшествия. Полицейскому следует оставаться с напарником, который его поддерживает; возвращаться на место происшествия следует только в случае необходимости;

– объясните полицейскому, какие служебно-проверочные действия будут предприниматься в течение следующих нескольких часов и почему – чтобы он не воспринимал расследование как персональные нападки;

– если оружие рассматривается как улика, то изымите его немедленно или при первой возможности;

– следует посоветовать полицейскому подумать о найме адвоката, который будет защищать его интересы;

– необходимо предоставить полицейскому некоторое время для восстановления психологического состояния перед тем, как начинать детальную беседу. Полицейский должен находиться в безопасном положении, быть изолирован от прессы и любопытствующих полицейских;

– полная изоляция полицейского вызывает чувство обиды и отчуждения. Полицейский может находиться с другом, поддерживающим его, или напарником, имеющим подобный опыт;

– если полицейский не ранен, то или он, или департамент должны связаться с семьей полицейского и дать знать о том, что произошло, до того, как слухи из других источников дойдут до семьи.

Если полицейский ранен, то сотрудник департамента, знакомый с его родными, должен заехать за ними и отвезти их в госпиталь;

– персональная забота и поддержка полицейского, применившего оружие, со стороны высокопоставленного руководителя во время личной встречи оказывает долговременное воздействие на смягчение будущих эмоциональных проблем.

Руководитель не должен комментировать ситуацию и делать каких-либо преждевременных заявлений;

применившими оружие при исполнении служебных обязанностей // Вопросы борьбы с преступностью за рубежом. М.: ГИЦ МВД России, 1991. Вып.14. С. 5–8.

– полицейскому следует предоставить отпуск для стабилизации эмоционального состояния. Некоторые полицейские, однако, предпочитают отпуску легкие обязанности. В зависимости от ситуации и реакции полицейского, возможно, будет лучше временно отстранить его от уличных дежурств. Все участники происшествия, в зависимости от их реакции, в случае необходимости, могут получить отпуск или использовать иные формы отдыха;

– руководителю следует сообщить другим сотрудникам департамента о том, что произошло, чтобы не подвергать полицейского расспросам и держать слухи под контролем;

– необходимо ускорить завершение административного и уголовного расследований и сообщить результаты работы полицейскому;

– соблюдайте интересы полицейского при подготовке сообщений для средств массовой информации;

– желание общения с коллегами, имевшими подобный опыт, может быть вполне полезно для всех участников происшествия. Такие полицейские обладают ценным опытом, который может быть использован при проведении собеседований и при обеспечении последующей поддержки;

– после прохождения всех этапов восстановления полицейский может вернуться к своим обязанностям и патрулировать с напарником или, возможно, работать в другом районе или в другую смену.

Следует отметить, что в настоящее время в соответствии с порядком, предусмотренным приказом МВД РСФСР от 4 февраля 1991 г. № 14 «О мерах по медико-психологической реабилитации работников органов внутренних дел», сотрудникам милиции сразу же после инцидента может быть предоставлен краткосрочный отпуск для оздоровительного отдыха от 3 до 7 суток. Предусматривается также возможность направления на период данного отпуска в лечебно-профилактические учреждения. Подобные меры призваны помочь сотруднику милиции выйти из постстрессового синдрома, который, как правило, возникает после результативного применения оружия.

Граждане Российской Федерации и должностные лица правоохранительных и контролирующих органов, подлежащие государственной охране, могут применять имеющееся у них на законных основаниях огнестрельное оружие для защиты жизни, здоровья и собственности.

В соответствии со ст. 24 Федерального закона «Об оружии» применению оружия должно предшествовать четко выраженное предупреждение об этом лица, против которого применяется оружие, за исключением случаев, когда промедление в применении оружия создает непосредственную опасность для жизни людей или может повлечь иные тяжкие последствия. При этом применение оружия в состоянии необходимой обороны не должно причинить вред третьим лицам.

О каждом случае применения оружия, повлекшем причинение вреда здоровью человека, владелец оружия обязан незамедлительно, но не позднее суток, сообщить в орган внутренних дел по месту применения оружия.

Глава 5

Тактические основы применения и использования огнестрельного оружия

§ 1. Понятие и основные принципы тактики применения и использования огнестрельного оружия

Правовые нормы, регламентирующие основания и порядок применения огнестрельного оружия, программируют основное содержание действий правоприменителя в конкретных ситуациях. Однако процесс реализации нормы не исключает определенной свободы усмотрения. Специфика применения огнестрельного оружия как меры воздействия состоит в том, что субъект ее осуществления самостоятельно принимает решение о применении огнестрельного оружия при наличии законных оснований к тому, а также выбирает наиболее целесообразный вариант своих действий, способный привести к прекращению противоправных действий.

Решение о применении оружия и примерный вариант действий формируется в сознании сотрудника в зависимости от фактического содержания протекающей на глазах конкретной общественно опасной ситуации. Это требует от него определенного профессионального мастерства, умения строить абстрактно и практически осуществлять систему действий, соответствующую целям применения огнестрельного оружия в каждой конкретной ситуации. Применение огнестрельного оружия должно всегда производиться на основе закона по установленной процедуре, но разнообразие ситуаций в рамках конкретного основания его применения и видов поведения правонарушителей позволяет говорить о необходимости познания закономерностей, приводящих к необходимости и характеризующих сам процесс применения данной меры воздействия.

Огнестрельное оружие применяется для достижения строго установленных законом правоохранительных целей, которые определяются основаниями (т. е. установленными законом случаями) его применения.

Разнообразие конкретных обстоятельств, вызывающих необходимость применения оружия в установленных законом случаях, определяет возможность использования различных приемов и способов его применения, т. е. позволяет говорить о тактике применения огнестрельного оружия.

Тактика разрабатывается наукой применительно к различным сферам человеческой деятельности.

Под тактикой в самом общем абстрагированном смысле понимается совокупность средств, приемов, способов того или иного вида деятельности и применение наиболее целесообразных из них, позволяющих при наименьших затратах достигать поставленной цели[323]. К примеру, наука тактики как составная часть военного искусства исследует природу боя, изучает его закономерности и разрабатывает на этой основе способы и формы ведения боевых действий[324].

Наиболее важным выводом военной науки – ценным для разработки проблем тактики применения огнестрельного оружия сотрудниками – является то, что тактика не дает готовых рецептов. Она вырабатывает только главные, наиболее важные положения и правила, следуя которым, субъект принимает самостоятельное решение, соответствующее конкретным условиям обстановки[325].

К общим признакам любой тактики можно отнести следующие:

а) она является совокупностью или системой приемов, методов и в целом направлением, линией поведения в определенной сфере общественной практики для достижения намеченной цели;

б) она присуща тем видам практической деятельности, которые связаны с сопротивлением, противодействием, борьбой[326];

в) ее характеризует гибкость, подвижность тактических приемов, выбор и применение которых всегда обусловлены необходимостью учитывать оперативную обстановку, особенности быстро меняющихся ситуаций, личности и поведения «противников».

Понятие тактики всесторонне разработано и применяется также в юридической науке, особенно в криминалистике. В интересующем нас аспекте из определения тактики в криминалистике можно выделить следующие ее существенные стороны:

– это система научных положений и разрабатываемых на их основе рекомендаций, по определению линии поведения лиц, осуществляющих судебное исследование, и приемов проведения отдельных процессуальных действий[327].

– основой тактики является тактический прием – рекомендация, разработанная на основе данных специальных наук, а также обобщения практики[328].

– тактический прием определяется как «наиболее рациональный и эффективный способ действий или наиболее целесообразная линия поведения»[329] при осуществлении тех или иных действий.

Тактика предполагает не только наличие совокупности типовых приемов и правил действия, но и возможность их (творческого) альтернативного применения. «Тактика всегда предполагает возможность маневрирования одним из двух или более возможных, не противоречащих нормам УПК, приемов на основе оценки всех обстоятельств дела»[330]. Следовательно, задачи тактики– наметить основные возможные формы и пути маневрирования приемами в сложной ситуации в рамках, допускаемых правовыми нормами. Иными словами, тактика имеет место там, где есть элементы усмотрения. А реализация административного усмотрения предполагает «выбор органом (должностным лицом) одного из допускаемых нормативными актами вариантов решения, являющегося, по его мнению, оптимальным в данной ситуации»[331].

Если с этих позиций рассматривать применение и использование оружия, то все случаи его применения (использования), несмотря на бесчисленное разнообразие конкретной обстановки и личности правонарушителей, объединяет один общий и обязательный признак – высокая степень их общественной опасности. Этот признак, независимо от конкретного предметного содержания ситуации, в которой он проявляется, в конечном счете, определяет необходимость применения (использования) огнестрельного оружия в предусмотренных законом случаях.

Таким образом, усмотрение в случаях применения (использования) сотрудниками огнестрельного оружия проявляется, прежде всего, в решении вопроса применять или нет оружие в ситуации, когда для этого имеются законные основания, или действовать иным способом, применять физическую силу, специальные средства, любые подручные средства.

Кроме того, характерной особенностью норм, регламентирующих основания, порядок и пределы применения огнестрельного оружия, является то, что в них закреплены нормативно-тактические правила и способы действий, которые имеют обязательный характер и тем самым также сужают пределы усмотрения при применении огнестрельного оружия.

Так, например, Закон «О милиции» и УППС МОБ закрепляет следующие тактические правила и способы действий сотрудников: обязанность предупреждать о намерении применить огнестрельное оружие, при его применении стремиться причинить минимальный ущерб, при оказании мер доврачебной помощи соблюдать меры личной предосторожности.

Большое значение для тактики применения огнестрельного оружия, наряду с нормами, предусматривающими основания и порядок его применения, имеют также уголовно-правовые нормы о необходимой обороне, крайней необходимости и правомерности причинения вреда при задержании лица, совершившего преступление, и разработанные теорией уголовного права условия правомерности осуществления действий в указанных состояниях. Закрепленные этими нормами правила и принципы устанавливают пределы правовой активности субъекта применения огнестрельного оружия и таким образом составляют правовую основу тактических принципов приемов и способов применения оружия.

Вместе с тем, несмотря на то, что многие тактические правила либо прямо закреплены в законе, либо непосредственно вытекают из требований закона, они не утратили при этом своего тактического содержания. Закрепленные в нормативных актах и имеющие обязательный характер тактические принципы, правила и приемы не перестают быть именно тактическими. Закрепление тактических принципов и приемов в нормативных актах– высший критерий их полезности для практики. Нормативная регламентация тактического приема означает, что законодатель признал его наиболее эффективным способом действия. В этом случае обязательность есть выражение оценки тактического принципа, приема, правила законодателем как самого эффективного способа действий в конкретной ситуации. Нормативное урегулирование тактического приема и «есть осознанно необходимый выбор данного приема во всех случаях типичной ситуации».

Нормы права содержат, как правило, только наиболее общие и принципиальные предписания по осуществлению определенных действий, например, в состоянии необходимой обороны, а общетактический прием или способ по своей сущности обычно в каждом случае индивидуален. Уместно отметить здесь, что никакой закон или иной нормативный акт по своей специфике не может регламентировать все возможные способы тактических действий в различных ситуациях.

Таким образом, усмотрение при применении огнестрельного оружия проявляется, прежде всего, при решении вопроса о необходимости применения оружия в случаях, когда закон допускает его применение, и выборе, в рамках предусмотренной законом процедуры применения оружия, наиболее целесообразного и эффективного варианта поведения в контакте с правонарушителем, исходя из складывающейся обстановки.

Анализ конкретных фактов применения сотрудниками милиции огнестрельного оружия показывает, что при его применении в немалом количестве случаев неизбежно возникает необходимость конкретизации установленных законом правил применительно к сложившейся ситуации. Здесь-то и приобретают большое практическое значение разрабатываемые теорией тактики общетактические приемы и способы действий, отличительной чертой которых является их зависимость от конкретной, складывающейся на месте события обстановки.

Тактический прием– это элемент тактики, наиболее рациональный, эффективный, соответствующий закону способ действия или наиболее целесообразная в данных условиях линия поведения лица, применяющего огнестрельное оружие, избранная им на основе собственных оценок всех обстоятельств и являющаяся оптимальной для достижения предусмотренной законом цели.

Как уже было сказано, применение оружия состоит в использовании сотрудником силы огнестрельного оружия, его огнестрельных свойств, для пресечения противоправных действий либо для устранения грозящей опасности, а также для задержания лица, совершившего преступление.

Учитывая данное обстоятельство, под приемом применения огнестрельного оружия следует понимать, прежде всего, технику стрельбы из различных видов огнестрельного оружия, состоящего на вооружении органов внутренних дел, и в различных условиях[332]. Например, приемы стрельбы из пистолета складываются из приемов удержания пистолета в руке (руках), именуемых хватами, изготовок (приемов принятия положения стреляющим, прицеливания) и производства выстрела по цели[333]. Это различные приемы ведения прицельной стрельбы из различных положений (с одной руки, с двух рук, стоя, с колена, лежа, из автомобиля, из-за укрытия и т. д.)[334], приемы ведения неприцельной стрельбы[335] (например, стрельба «навскидку», «в упор», «от бедра» и т. д.)[336].

Имея в виду, что в теории тактики прием определяется как отдельное действие, а способ – как система каких-либо действий[337], то способ применения огнестрельного оружия включает в себя, наряду с техникой стрельбы, совокупность иных элементов, оказывающих воздействие на правонарушителя в момент применения сотрудником (иным уполномоченным должностным лицом, работником) огнестрельного оружия (подача различных команд, выбор момента и направления выстрела в поражаемую цель, использование укрытия, ведение стрельбы снайпером[338] и т. д.).

Таким образом, общетактические приемы и способы применения огнестрельного оружия, конкретизируя нормативные предписания, развивают их применительно к сложившейся обстановке. В таких случаях можно уверенно (но условно) говорить о нормативнотактических комплексах, т. е. о наличии определенных групп взаимосвязанных правил: одни из которых определены нормами закона, а другие разрабатываются теорией тактики.

На основании изложенных основных характеристик тактики и присущих ей особенностей, вытекающих из сущности применения огнестрельного оружия, можно сформулировать, как представляется, следующую дефиницию.

Тактика применения огнестрельного оружия– это совокупность приемов, способов и правил по оптимальному и наиболее эффективному использованию боевых свойств огнестрельного оружия при устранении опасности в предусмотренных законом случаях с учетом установленного порядка применения и разнообразия складывающейся обстановки.

Применение оружия в зависимости от ситуации имеет специфические особенности, но в своей основе оно базируется на общих принципах, определяющих наиболее эффективное выполнение тактических приемов и способов с учетом боевых свойств огнестрельного оружия. Эти принципы отражают общие закономерности применения данной меры воздействия, обеспечивая соблюдение охраняемых законом прав граждан и выполнение основных требований закона при применении огнестрельного оружия и, прежде всего, закономерности правового регулирования применения данной меры воздействия, а также объективные моменты социальной реальности (практики), характеризующие применение огнестрельного оружия в конкретных ситуациях. В них концентрируются основополагающие рекомендации, соблюдение которых необходимо во всех случаях применения огнестрельного оружия.

Можно выделить две группы принципов: организационноправовые и организационно-тактические.

Организационно-правовые принципы отражают закономерности правового регулирования применения огнестрельного оружия. К ним следует отнести следующие:

– обеспечение безопасности сотрудников (иных уполномоченных должностных лиц, работников) и окружающих (т. е. непричастных к конфликту лиц);

– первоочередность психического воздействия над физическим;

– причинение (по возможности) минимального вреда правонарушителю.

Группа организационно-тактических принципов определяется особенностями применения сотрудниками милиции огнестрельного оружия в конкретной ситуации. Она включает в себя следующие принципы:

– индивидуальный подход и самостоятельность в оценке ситуации и принятии решения о применении оружия;

– выбор оптимального тактического приема, способа;

– наступательность и активность действий;

– предвосхищение (опережение) действий правонарушителей;

– уклонение от столкновения в невыгодных условиях, при неблагоприятном соотношении сил и средств.

Рассмотрим подробнее каждый из перечисленных принципов.

Принцип обеспечения безопасности сотрудников (иных уполномоченных должностных лиц, работников) и окружающих предполагает отбор и использование при применении огнестрельного оружия таких тактических приемов и способов, которые максимально снижали бы риск причинения ущерба здоровью и жизни сотрудников (иных уполномоченных должностных лиц, работников) в результате совершаемых в отношении их противоправных действий, а также обеспечивали бы безопасность непричастных к конфликту лиц, находящихся вблизи места события. В отношении преступников оружие может быть применено лишь в тех случаях и условиях, которые исключают риск неосторожного ранения окружающих. При наличии такого риска (за исключением случаев крайней необходимости) следует повременить с применением оружия либо иным способом пресекать противоправные действия. К примеру, в ст. 233 Устава патрульно-постовой службы милиции РСФСР 1963 г. указывалось, что «работник милиции может применять огнестрельное оружие на многолюдных улицах, площадях, в местах массового отдыха граждан и других общественных местах только в исключительных случаях, будучи твердо уверенными, что от этого не пострадают посторонние лица». А также запрещалось применять оружие в отношении граждан, имеющих при себе детей.

Наличие условий для правомерного применения оружия не исключает необходимости выбрать такую линию огня, при которой пуля полетит в сторону, свободную от жилых построек, прохожих ит.д. Особенно осмотрительно должен поступать сотрудник (иное уполномоченное должностное лицо, работник), применяя оружие на территории расположения хранилища горючего, взрывоопасных и других подобных материалов, попадание в которые может вызвать катастрофические последствия[339].

В литературе справедливо отмечается, что, например, если проводится операция по освобождению заложников, то огонь ведется так (в частности, при помощи снайперов), чтобы не поразить заложников; если кроме застигнутого при совершении тяжкого преступления против жизни, здоровья и собственности лица в автомобиле находятся посторонние, когда об этом известно сотруднику милиции, огонь ведется по колесам транспортного средства, но не по салону; если задерживаемое лицо находится на многолюдной остановке общественного транспорта, возле многоквартирного дома, огнеопасного или взрывоопасного склада или хранилища, попадающих в сектор обстрела, сотрудник милиции должен воздержаться от применения оружия и продолжать преследование до безопасного места; если оружие применяется для пресечения массовых беспорядков, то огонь ведется не просто по толпе, а только по тем ее участникам, которые непосредственно осуществляют погромы, разрушения, поджоги, самосуды, иные насильственные действия, оказывают вооруженное сопротивление силам охраны порядка; если происходит групповая драка, т. е. взаимное нанесение побоев, то огнестрельное оружие для ее пресечения, как правило, не применяется, за исключением случаев, когда один или несколько участников драки, стремясь причинить более тяжкий вред, прибегают к таким способам или средствам нападения, которые по своей опасности явно превосходят способы и средства нападения, применяемые их противниками; если оружие применяется возле границы, зданий и территорий, занимаемых дипломатическими и консульскими учреждениями иностранных государств, огонь ведется так, чтобы пули не пересекали государственную границу и не пострадали пограничные наряды, представители и имущество иностранных государств; если сотрудник (иное уполномоченное должностное лицо, работник) находится в самолете (вертолете), осуществляющем полет, оружие, как правило, не применяется, кроме случаев отражения вооруженного нападения, угрожающего жизни пассажиров и членов экипажа, и т. д.[340]

При использовании огнестрельного оружия для остановки транспортного средства сотрудник (иное уполномоченное должностное лицо, работник) также обязан принять все зависящие от него меры, чтобы не пострадали окружающие. Стрельба ведется, как правило, по задним колесам преследуемого транспортного средства, с возможно более близкого расстояния, позволяющего гарантировать безопасность водителя и пассажиров, на относительно ровном и прямом участке дороги, свободном от встречного транспорта и пешеходов, где есть возможность беспрепятственного съезда по обе стороны дороги.

Принцип первоочередности психического воздействия перед физическим вытекает из требования закона, обязывающего сотрудника (иное уполномоченное должностное лицо, работника) перед применением огнестрельного оружия предупреждать о намерении его применить, предоставив при этом достаточно времени для выполнения своего требования. Психологическое воздействие на правонарушителей с целью склонить их к отказу от продолжения противоправного действия оказывается в различной форме (обнажение оружия, угроза о намерении применить оружие, производство предупредительного выстрела, демонстрация огневой мощи). Эти действия следует рассматривать как способы убеждения преступников, воздействия на их психику (вызывая таким образом у них чувство страха, безнадежности, растерянности и т. п.), а с другой стороны, как проявление гуманности. Им предоставляется еще одна возможность изменить свою линию поведения с учетом возможных последствий в случае невыполнения законных требований сотрудника (иного уполномоченного должностного лица, работника). Кроме того, игнорирование этих требований свидетельствует о серьезности намерений правонарушителя, а следовательно, обоснованности применения к нему физического воздействия в данной ситуации.

Вместе с тем предупреждение правонарушителя о возможном применении огнестрельного оружия на поражение должно иметь место только в том случае, если для этого действительно есть основания. При этом в действиях сотрудника (иного уполномоченного должностного лица, работника) должна прослеживаться последовательность и решительность. Если преступники предупреждаются о применении оружия, то в случае невыполнения законных требований в установленный срок указанные действия непременно должны последовать.

Принцип причинения (по возможности) минимального вреда правонарушителям. Нарезное огнестрельное оружие является мощным огневым средством. И если встать на более легкий путь достижения цели, то сотрудник (иное уполномоченное должностное лицо, работник) в состоянии в ряде случаев в считанные секунды подавить противодействие правонарушителя, лишив его жизни. Однако основная задача милиции в подобных случаях состоит в том, чтобы пресечь противоправные действия, задержать лицо, их совершившее, и обеспечить возможность решения вопроса об его наказании в судебном порядке. С этой целью оружие применяется для поражения не жизненно важных органов, чтобы ослабить его и получить таким образом необходимый перевес в силе. Исключение из этого правила составляют только те ситуации, когда преступники сами проявляют исключительную агрессивность, причиняя или создавая реальную угрозу причинения вреда жизни или значительного вреда здоровью сотрудника милиции либо третьих лиц, или осуществляют иные опасные действия (например, поджигают дом). Данный принцип нашел правовое закрепление в ст. 12 Закона «О милиции». Соблюдение этого принципа является гарантией правомерности причинения вреда в результате применения оружия.

Содержание организационно-тактических принципов определяется характером общественных отношений, которые обусловливают необходимость применения огнестрельного оружия сотрудниками (иными уполномоченными должностными лицами, работниками), и состоит в следующем.

Индивидуальный подход и самостоятельность в оценке ситуации и принятии решения о применении или использовании оружия.

В пределах предоставленных полномочий сотрудники милиции самостоятельно принимают решение о применении или использовании оружия. Данная особенность исследуемых мер принуждения (защиты) вытекает, как показано в первой главе, из правовой природы данных мер, цель применения которых состоит в немедленном пресечении, прекращении противоправных действий на месте и в момент их совершения.

Однако на характер действий сотрудника милиции, применяющего оружие, большое влияние оказывает складывающаяся обстановка, обстоятельства, в которых происходит воздействие, а также личностные качества лица, применяющего оружие. В одних и тех же условиях и обстановке разные сотрудники будут действовать по-разному, в зависимости от своих знаний, особенностей психики, физических возможностей. Поэтому субъект применения огнестрельного оружия при выборе средств принуждения и тактического приема сознательно или интуитивно осуществляет действия, в зависимости от индивидуальной подготовленности.

Решение о применении огнестрельного оружия принимается сотрудником милиции самостоятельно на основе собственной оценки имеющих место юридических фактов, сравнивая совершаемое деяние с законными основаниями применения данной меры, а также общественной опасности складывающейся конкретной ситуации.

Предоставленное сотруднику (иному уполномоченному должностному лицу, работнику) законом право самостоятельно оценивать юридические факты в совокупности с индивидуальными личностными особенностями обеих сторон данного правоотношения образует важную предпосылку формирования тактических действий по применению огнестрельного оружия.

Вместе с тем характер современной преступности, тяготеющей к концентрации правонарушителей в устойчивые преступные группы, хорошо оснащенные и вооруженные современным стрелковым (и не только им) оружием, делает необходимым коллективные действия сотрудников милиции по применению оружия, вплоть до ведения, по сути, настоящего боя. В этих ситуациях большая ответственность ложится на руководителей группы (наряда) милиции. Однако и в этих случаях подчиненные не должны превращаться в слепых исполнителей команд на открытие огня и в соответствии с ч. 2 ст. 42 УК РФ несут уголовную ответственность за исполнение заведомо незаконного приказа или распоряжения.

Принцип выбора оптимального тактического приема, способа (целесообразной линии поведения) предусматривает применение приемов и способов применения огнестрельного оружия исходя из особенностей конкретной обстановки ситуации. При этом поставленная цель будет достигнута быстрее и легче, если из известного множества тактических приемов будут выбраны наиболее целесообразные, простые и эффективные. Необходимо учитывать, что одни и те же тактические приемы в различных ситуациях могут оказаться более или менее эффективными, а при определенном стечении обстоятельств вообще неприемлемыми.

К примеру, опыт работы западногерманской полиции свидетельствует, что обращение типа: «Полиция! Руки вверх!», – ни в коем случае не подходит для ситуации, когда в руках у преступника находится оружие. Напротив, оклик: «Полиция! Не двигаться!», – четко объясняет подозреваемому, что от него требуется. Ему должно быть ясно, что при любом движении его руки с оружием раздастся выстрел. Напротив, окрик «Руки вверх!», – как бы провоцирует неконтролируемость движений руки подозреваемого с оружием.

Если в момент задержания правонарушитель не имеет в руках оружия, правильным будет использование команды «Руки вверх!». В результате этой команды подозреваемый вынужден застыть с поднятыми руками без движения. В таком положении он не сможет выхватить оружие, которое, возможно, спрятано у него между лопатками, на шее и т. д. Именно туда он мог бы положить руки, выполняя неверное в такой ситуации требование полицейского не двигаться»[341].

Принцип наступателъности и активности действий заложен в требованиях опережения замыслов преступников и проведения решительных действий, не ожидая пассивно противодействия преступников. Причем надо упреждать принятие контрмер преступниками, не давать им возможности и времени для подготовки к действиям. Успех во многом зависит от умения своевременно оценить и использовать благоприятные для пресечения противоправных действий условия, используя при этом огнестрельное оружие.

Наступательность и активность действий при применении оружия предполагает быстроту их осуществления. Выиграть время – это значит предельно сократить сроки осуществления каждого из предусмотренного процедурой применения оружия действий, а следовательно, дать меньше времени и возможности правонарушителю продолжать противоправные действия.

Предвосхищение (опережение) действий правонарушителя. Вооруженный сотрудник (иное уполномоченное должностное лицо, работник) в зависимости от ситуации должен упреждать по возможности действия правонарушителя, например, вовремя приготовиться к применению оружия, не дать преступнику выстрелить первым либо первым нанести удар. Данный принцип согласуется с условиями правомерности причинения вреда при необходимой обороне, так как его причинение является правомерным уже при наличии реальной угрозы жизни или здоровью, определяется упреждающим характером необходимой обороны.

Сказанное позволяет сделать вывод о допустимости в некоторых случаях внезапного открытия огня сотрудниками милиции из засады. В первую очередь это целесообразно делать при попытке деблокирования окруженных преступников извне их сообщниками. Такая тактика представляется разумной также при явном численном превосходстве преступников, наличии у них автоматического оружия (в том числе пулеметов), гранат и гранатометов. Следует также учитывать, что сотрудники милиции обладают незначительным ресурсом боеприпасов, не рассчитанным на ведение длительной перестрелки.

Уклонение от столкновения в невыгодных условиях, при неблагоприятном соотношении сил и средств.

Следует, например, избегать пользоваться оружием при наличии угрозы реального осложнения оперативной обстановки на месте происшествия. Это может быть связано с преследованием и задержанием преступника в местах значительного скопления граждан, отрицательно воспринявших действия наряда милиции либо открыто поддерживающих правонарушителя и оказывающих сопротивление представителям власти.

От применения огнестрельного оружия следует воздерживаться также при неблагоприятном соотношении сил и средств и осложнении оперативной обстановки в случаях разбирательства по факту совершения лицом административного правонарушения. Как показывает практика, это может привести к трагическим последствиям.

Так, вечером 12 июля 1996 г. в г. Челябинске подполковник милиции Матаев и сержант милиции Попков около 23 ч, проезжая по улице Братьев Кашириных, остановили ехавший по проезжей части мокик (разновидность мопеда), которым управлял мальчик на вид не старше 12 лет. На заднем сиденье мопеда сидела девочка примерно того же возраста. Поручив разбирательство с подростками сержанту милиции Попкову, подполковник милиции Матаев ненадолго отлучился попить воды. В ходе разбирательства Попков взял у мальчика ключи от мокика и попросил девочку сходить за документами на мопед или привезти кого-либо из взрослых. В этот день родители этих подростков праздновали день рождения (именинницей была их мать) и к моменту, когда дочь сообщила родителям и гостям о том, что ее с братом задержали милиционеры и требуют документы на мопед, выпитое спиртное уже ощутимо подействовало на участников празднования. Далее события развивались следующим образом. К Попкову вместе с девочкой подошли четверо мужчин. Все были в состоянии алкогольного опьянения. Отец детей (как позже выяснилось, А. М. Кулюков) свое общение с милиционером начал с требований немедленно вернуть ключи от мокика, а затем просто вырвал ключи из рук Попкова и передал сыну. Дети сели на мопед и уехали. Далее Кулюков заявил, что он подполковник Вооруженных Сил и какой-то сержант милиции ему не указ, и в ходе словесной перепалки ударил милиционера ладонью по лицу. В это время к месту происшествия возвратился подполковник милиции Мазаев и потребовал от Кулюкова прекратить противоправные действия и предложил пройти в машину. Требованиям сотрудников милиции Кулюков не подчинился и, более того, направил одного из своих приятелей за подмогой со словами: «Зови всех наших, сейчас мы с ними разберемся». Отправив приятеля за подмогой, Кулюков попытался ударить подполковника милиции Матаева кулаком по лицу. Тот увернулся от удара и, проведя Кулюкову загиб за спину, повалил его на землю. Вскоре к милицейской машине прибежали человек десять гостей – мужчин и женщин, праздновавших день рождения у жены. Все были полны решимости во что бы то ни стало отбить своего приятеля у сотрудников милиции. Чувствуя свое значительное превосходство, они попытались напасть на сотрудников милиции. Перед толпой заметно подвыпивших, возбужденных людей встал милиционер Попков и потребовал остановиться и успокоиться. Его слова не подействовали. Тогда он достал табельный пистолет и предупредил о том, что может его применить, произвел выстрел в воздух, а затем в землю, и потребовал не подходить ближе двух метров. Однако предупредительные выстрелы действия не возымели.

На Попкова набросился заметно выпивший мужчина (как впоследствии выяснилось, В. Никитин, также военнослужащий), Попков выстрелил ему под ноги, но тот не отреагировал. Схватил милиционера за руку с пистолетом, другой рукой за форму возле горла. Потеряв равновесие, Попков произвел еще один (по всей видимости, неприцельный) выстрел. Пуля попала Никитину в живот, причинив тяжелые повреждения внутренних органов, отчего наступила смерть.

Даже произошедшая трагедия не остановила нападавших. На Попкова сразу же набросились несколько человек, наносили удары, пытались душить. Вырвавшись, Попков попытался добраться до машины, чтобы по рации связаться с отделом и доложить о случившемся. К нему подбежал Кулюков, который с помощью своих приятелей освободился от Матаева. Кулюков был разъярен, выкрикивал угрозы, ругался. Попков дважды выстрелил ему в ноги. Одна из выпущенных пуль достигла цели. Кулюков отскочил в сторону, задрал штанину и увидел кровь на ноге. После этого с криком: Я вас всех поубиваю», – бросился на Матаева. Тот крикнул, что будет стрелять, но Кулюков не отреагировал. Матаев выстрелил, утверждает, что тоже целился в ноги, однако произошла еще одна трагедия. Пуля попала Кулюкову в живот, и от полученного огнестрельного ранения он умер[342].

Таким образом, в ходе разбирательства по факту нарушения подростками правил дорожного движения (управление транспортными средствами лицами, не имеющими права управления транспортными средствами), которое влечет наложение на родителей с соответствии с ч. 1 от. 164 КоАП РСФСР административного взыскания в виде предупреждения или штрафа в размере до 0,3 МРОТ, отцу подростков Кулюкову и его знакомому Никитину были причинены смертельные ранения.

Необходимость применения огнестрельного оружия в ходе данного разбирательства возникла в результате действий сотрудников милиции, которые с точки зрения закона являются правомерными, однако с точки зрения тактики их нельзя признать безупречными.

Во-первых, остается непонятным, чем руководствовался милиционер-водитель Попков, принимая решение направить девочку за паспортом на мопед или родителями? Какой информацией о правонарушителях он располагал? Выяснил ли он установочные данные подростков, место их жительства, сведения о родителях и месте их нахождения?

Во-вторых, почему сотрудники милиции, имея служебный транспорт, решили произвести разбирательство в общественном месте, почему не запросили помощи, когда к месту разбирательства прибыла во главе с отцом подростков первая группа мужчин в количестве четырех человек, находившихся в состоянии алкогольного опьянения?

Думается, что нет смысла продолжать перечень подобных вопросов, сформулированных, что называется, «задним числом», т. е. на основе детального анализа случившегося. Ясно одно, что действия оружием в сложившейся обстановке только обострили ситуацию, в результате чего два человека погибли, а оба сотрудника милиции оказались на скамье подсудимых.

Оценить правомерность применения огнестрельного оружия сотрудниками милиции на последней стадии конфликта, только на основе сведений, изложенных в газетной статье, не представляется возможным. Однако можно сделать однозначный вывод, что главной причиной (основанием) использования и применения огнестрельного оружия сотрудниками милиции стало неадекватное, агрессивное и противоправное поведение отца подростков, находившегося в нетрезвом состоянии.

К сожалению, вынося окончательное решение по данному делу, суд, по-видимому, оценивал действия сотрудников не с точки зрения их правомерности на последней стадии конфликта, а в контексте данного разбирательства в целом, т. е. не с точки зрения их законности[343], а с точки зрения их целесообразности, что само по себе является отступлением от принципа законности.

В ходе первоначальной проверки, проведенной работниками районной прокуратуры г. Челябинска, действия сотрудников милиции были признаны правомерными, и, соответственно, было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников милиции.

Однако после многочисленных жалоб и обращений родственников и иных заинтересованных лиц в вышестоящие инстанции полгода спустя Челябинская городская прокуратура возбуждает в отношении Попкова и Матаева уголовное дело по ст. 102 УК РСФСР (Умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах), а также ч. 2 ст. 171 УК РСФСР (Превышение власти и служебных полномочий).

Следствие продолжалось несколько месяцев, затем начался судебный процесс, и в марте 1998 г. судебной коллегией по уголовным делам Челябинского областного суда под председательством В. Л. Сыскова сотрудникам милиции Матаеву и Попкову выносится обвинительный приговор. Однако суд снял обвинения по ст. 102 и ст. 171 УК РСФСР, в действиях Матаева и Попкова суд усмотрел лишь превышение пределов необходимой обороны. По приговору суда обоим было назначено наказание в виде двух лет лишения свободы условно за совершение убийства при превышении пределов необходимой обороны. На суде ни Попков, ни Матаев виновными себя не признали.

Однако судебная тяжба кончилась, родственники потерпевших обратились в Верховный Суд с кассационной жалобой. И судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации под председательством Ю. А. Свиридова своим определением отменила приговор Челябинского областного суда в отношении Попкова и Матаева как необоснованно мягкий. Дело милиционеров было направлено на рассмотрение в тот же суд в ином составе судей.

И вот в очередной раз начался судебный процесс. Первого апреля судебная коллегия по уголовным делам Челябинского областного суда вынесла свой приговор сотрудникам милиции.

На этот раз их действия квалифицируются по-иному. Матаев признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 171 УК РСФСР и п. «г» ст. 102 УК РСФСР, и приговорен к шести годам лишения свободы в исправительной колонии общего режима. Попков признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 171 УК РСФСР и и. «в» ст. 102 УК РСФСР, и приговорен к пяти годам лишения свободы и исправительной колонии общего режима.

Жалобы Попкова и Матаева Верховный Суд Российской Федерации не удовлетворил. Приговор вступил в законную силу.

Данный случай является ярким примером того, что при сложившейся системе правосудия соблюдение тактических принципов применения огнестрельного оружия имеет очень важное значение не только для достижения оптимального конечного результата при пресечении противоправного поведения, но и для правовой оценки действий самих сотрудников милиции.

Рассмотренные тактические принципы определяют линию поведения сотрудника (иного уполномоченного должностного лица, работника), принявшего решение применять огнестрельное оружие лишь в самом общем виде, учитывая единообразие общественно опасных ситуаций, вызывающих необходимость применения огнестрельного оружия, и составляют основу тактики его применения. Их соблюдение и учет будет способствовать оптимальному достижению цели применения огнестрельного оружия в установленных законом случаях.

§ 2. Тактические особенности применения и использования огнестрельного оружия в различных ситуациях

Помимо общих принципов, тактику применения огнестрельного оружия в реальных условиях инцидента определяют особенности складывающейся ситуации на месте происшествия в момент пресечения противоправных действий.

Ситуация определяется в литературе как определенная совокупность, сочетание обстоятельств и условий, создающих те или иные отношения, определенную обстановку или положение, непосредственно влияющих на человека в данный момент. Под ситуацией понимается также расстановка и соотношение сил[344].

Ситуация применения огнестрельного оружия включает в себя следующие разнопорядковые элементы:

1) факторы, характеризующие само общественно опасное деяние или событие (характер противоправных действий, степень их общественной опасности, количество правонарушителей и т. д.);

2) факторы, характеризующие ситуацию в пространстве и времени и при определенных условиях материальной среды (обстановку, предметы преступного посягательства, место, время и т. д.);

3) факторы, характеризующие правонарушителя (пол, возраст, физическое развитие, наличие судимости и т. д.);

4) факторы, характеризующие субъекта применения огнестрельного оружия (уровень профессиональных знаний, физической, боевой подготовки, срок службы, возраст и т. д.).

Все эти факторы отражают индивидуальные особенности конкретной ситуации применения оружия, они в той или иной степени влияют на соотношение сил противоборствующих сторон и определяют выбор конкретного тактического приема или способа применения огнестрельного оружия либо необходимость соблюдения определенных правил, обеспечивающих его правомерное применение.

С учетом перечисленных факторов, ситуации, связанные с применением огнестрельного оружия, могут быть классифицированы по различным основаниям. Вместе с тем, учитывая, что применение огнестрельного оружия жестко регламентировано законом, основу классификации ситуаций применения огнестрельного оружия должны составлять предусмотренные законом случаи его применения и использования.

С точки зрения тактических особенностей действий сотрудников милиции в условиях применения огнестрельного оружия, все предусмотренные законом случаи его применения и использования можно разделить на следующие три группы:

1) ситуации отражения нападения;

2) ситуации преследования;

3) ситуации устранения опасности.

Все ситуации отражения нападения характеризует то, что опасность для охраняемых законом общественных отношений создается в результате противоправных действий правонарушителя, который, как правило, является инициатором и активной стороной в конфликте.

К ситуациям отражения нападения относятся случаи, когда оружие применяется сотрудником милиции в состоянии необходимой обороны, а именно:

– для отражения нападения на граждан, опасного для их жизни или здоровья;

– для освобождения заложников;

– для отражения нападения на сотрудника милиции, когда его жизнь или здоровье подвергаются непосредственной опасности;

– для отражения нападения на сотрудника милиции с целью завладения оружием;

– для отражения вооруженного или группового нападения на жилища граждан, помещения государственных органов, организаций и общественных объединений, на здания, сооружения, помещения и транспортные средства мест содержания под стражей;

– для отражения нападения на конвой милиции.

В ситуациях преследования активной стороной и инициатором конфликта, как правило, является сотрудник (иное уполномоченное должностное лицо, работник), который применяет огнестрельное оружие в целях задержания (захвата) правонарушителя. К ситуациям преследования относятся случаи применения огнестрельного оружия:

– для задержания лица, совершившего тяжкое преступление, и пытающегося скрыться сразу же после его совершения с места происшествия;

– для задержания лица, оказывающего вооруженное сопротивление;

– для задержания лица, совершающего побег из мест содержания под стражей или из-под конвоя.

К ситуациям устранения опасности относятся случаи, когда использование огнестрельного оружия, как правило, не связано с причинением физического вреда человеку и необходимо:

– для остановки транспортного средства, водитель которого создает реальную опасность жизни и здоровью людей;

– для обезвреживания животного, угрожающего жизни и здоровью людей.

Тактика применения (использования) огнестрельного оружия включает в себя, на наш взгляд, три составных элемента, определяющих действия сотрудника (иного уполномоченного должностного лица, работника) в конкретной ситуации.

1. Анализ ситуации и принятие юридически обоснованного решения о применении огнестрельного оружия.

2. Выбор определенного тактического приема и способа применения (использования) огнестрельного оружия, с учетом установленного законом порядка его применения.

3. Соблюдение необходимых мер безопасности при обращении с огнестрельным оружием и ведении огня в конкретной обстановке.

С учетом этих элементов попытаемся рассмотреть тактические особенности применения сотрудниками милиции огнестрельного оружия в различных ситуациях.

По данным статистики, среди ситуаций нападения огнестрельное оружие чаще всего применяется для отражения нападения на сотрудника милиции, когда его жизнь или здоровье подвергаются непосредственной опасности. Так, в 1999 г. из 832 имевших место случаев применения сотрудниками органов внутренних дел огнестрельного оружия, для защиты граждан от нападения, опасного для их жизни и здоровья, оно применялось 26 раз, а для отражения нападения на сотрудников милиции– 388 раз, что составило 40 % от общего количества. Это можно объяснить тем, что, принимая меры для защиты жизни и здоровья граждан от противоправных посягательств, сотрудники милиции сами становятся объектом нападения со стороны агрессивно настроенных правонарушителей. В ряде случаев нападения на сотрудников милиции, находящихся на службе, совершаются по иным причинам, к примеру, неприязнь к милиции, месть, с целью завладения табельным оружием, и др.

В связи с этим сотрудник милиции при нахождении в общественном месте в форменной одежде и с табельным оружием, должен постоянно контролировать ситуацию вокруг себя и не ослаблять бдительности. В частности, специалистами сформулировано следующее правило поведения: «заступил на службу – проявляй бдительность («бойся»), осмотрительность, держи себя в состоянии оптимального напряжения»[345]. Отступление от этого правила может привести к трагическим последствиям.

Так, 22 ноября 1999 г. в 14 ч 20 мин., после заступления на пост подменяющего инспектора старшего сержанта милиции Удалова С. Я., с разрешения и.о. командира взвода старшего лейтенанта милиции Ильина А. Ю. инспектора ДПС 10-го батальона, Шевченко В. В. направился в кафе на обед. Примерно в 14 ч 30 мин. Шевченко В. В. сделал заказ и недалеко от выхода из кафе начал прием пищи. В кафе в это время находилось двое посетителей (молодых людей), которые, не момент заказа Шевченко В. В., уже обедали. Приблизительно в 14 ч 50 мин неустановленный гражданин вошел в кафе и, подойдя к стойке, спросил, сколько стоит бутылка пива. Получив от буфетчицы ответ, что бутылка пива стоит 10 руб. 50 коп., гражданин направился к выходу, но, не доходя до выхода, зашел за спину Шевченко В. В. и произвел выстрел в голову последнего из неустановленного огнестрельного оружия на поражение.

В результате выстрела Шевченко В.В. получил проникающее сквозное ранение головы и упал на пол. После этого преступник открыл кобуру Шевченко В.В., находившуюся на портупейном ремне, порвал страховочный ремешок и завладел табельным оружием Шевченко В.В. – пистолетом Макарова, снаряженным восемью патронами к ПМ, после чего скрылся с места преступления.

Прибывшей на место происшествия бригадой скорой помощи Шевченко В. В. был доставлен в клинику военно-полевой хирургии Военномедицинской академии им. С. М. Кирова, где в 16.10 в операционной скончался от полученного ранения, не приходя в сознание.

К сожалению, данная трагедия подтверждает правильность высказанного в литературе предостережения о том, что опасность может возникнуть из повседневных будничных житейских ситуаций, которые в силу своей привычности притупляют бдительность сотрудников и обусловливают нарушение инструкций и приказов, воспринимаемых в данный момент как излишне строгие, неадекватные конкретной ситуации[346]. В приведенном случае сотрудником милиции было игнорировано ограничение, установленное ст. 112 УППС МОБ для нарядов милиции, а именно, запрет во время несения службы «заходить без служебной необходимости в жилые дома, столовые, магазины, клубы, рестораны и другие помещения».

Другой пример.

Дежурный республиканского узла спецсвязи Татарстана, впуская в помещение узла бывшего сотрудника, не воспринимал это как грубое нарушение должностных обязанностей, так как хорошо знал бывшего коллегу и полагал, что запрет допуска в служебные помещения посторонних не распространяется на знакомого человека. В результате и сам дежурный и еще восемь сотрудников были убиты, один тяжело ранен, похищено значительное количество оружия[347].

Высокая бдительность и постоянная готовность к отражению нападения является необходимой предпосылкой успешного выполнения служебных обязанностей.

При возникновении реальной опасности для жизни или здоровья сотрудника (иного уполномоченного должностного лица, работника) важное значение имеет его готовность к ответным действиям. Для этого сотрудник (иное уполномоченное должностное лицо, работник), вступая в контакт с правонарушителем или прибывая к месту происшествия, должен постоянно контролировать ситуацию, «чувствовать»[348] ее, а также знать методы идентификации подозрительного поведения и признаки потенциальной опасности и угрозы.

К примеру, в соответствии со ст. 107 УППС МОБ во время службы наряды должны обращать особое внимание на:

– граждан, часто появляющихся у объектов, где хранятся, находятся в обращении материальные ценности, банковских учреждений, торговых предприятий, складов, баз, проявляющих интерес к состоянию окон, дверей, запоров, ограждений, режима работы и организации охраны;

– людей, которые проявляют подозрительную настороженность и беспокойство, одетых не по сезону или в одежду, не соответствующую росту и комплекции, а также имеющих повязки и травмы;

– группы граждан, особенно молодежи, собирающиеся в скверах, дворах, подъездах домов и других местах, не допуская при этом необоснованных действий, могущих привести к возникновению конфликтных ситуаций;

– места возможного появления правонарушителей;

– граждан, допускающих нарушения правил дорожного движения, и детей, играющих в опасных местах;

– состояние дверей, витрин и окон магазинов и других учреждений, где хранятся ценности;

– подозрительные шумы, появление огня или дыма в зданиях и на объектах.

Если «что-то» кажется необычным или сомнительным, сотрудник (иное уполномоченное должностное лицо, работник) обязан включить в действие механизм самостраховки, т. е. вести себя таким образом, как в ситуации, предполагающей опасность (продумать последовательность действий, организовать подстраховку, проинформировать оперативный пункт управления и прежде всего проявить бдительность)[349]. Уже на стадии возникновения конфликта должна формироваться психологическая готовность в случае необходимости к активным ответным действиям, включая и применение огнестрельного оружия.

В связи с этим отметим, что количество пострадавших сотрудников милиции при нападениях с применением огнестрельного оружия в зависимости от факторов нереализованной боеготовности характеризуется цифрами[350], указанными в таблице 8.

Приведенные в таблице показатели свидетельствуют, что в большинстве случаев сотрудники милиции пострадали по причине ослабления бдительности и неготовности отразить внезапное нападение либо, как следствие этого, из-за нерешительности и медлительности своих действий. Как справедливо отмечает Д. Корецкий, это происходит, прежде всего потому, что преступники выбирают время, место, способ, орудия посягательства, жертву таким образом, чтобы добиться успеха. То есть заранее обеспечивается преимущество над потерпевшим[351].

Таблица 8

Тактика применения оружия в условиях нападения зависит от общего баланса сил нападающих и сотрудников милиции, осуществляющих защиту.

Применение огнестрельного оружия является обоснованным не только с точки зрения закона, но и с точки зрения тактической целесообразности тогда, когда на месте происшествия складывается неблагоприятная обстановка, которая может возникнуть в случае группового, вооруженного нападения на сотрудника (иное уполномоченное должностное лицо, работника) или граждан, либо когда нападающий превосходит их по физической силе.

Если обратиться к зарубежному опыту, то, по утверждению американских коллег, полицейский редко включается в драки, он, прежде всего, внимательно оценивает физические качества всех людей, с которыми он встречается. Он всегда «оценивает человека по мере приближения к нему, решая, сможет ли он взять его, если понадобится»[352].

Думается, что во всех перечисленных выше случаях работнику милиции необязательно вступать с нападающими в непосредственное физическое противоборство – достаточно лишь предупредить последних о своем намерении применить огнестрельное оружие. Если это их не остановит, то он вправе стрелять, потому что сам факт такого поведения свидетельствует об опасности и наличности посягательства. Кроме того, невооруженное нападение может в любой момент внезапно перейти в вооруженное.

К примеру, задержанный за совершение хулиганских действий г-н Сухачев, находясь в кабинете ОПОП, набросился на участкового инспектора Жмакина, прижал его своим телом к стене, сжал пальцы и расстегнул кобуру. Изловчившись, участковый инспектор ударил нападавшего в пах и отскочил от стены. Сухачев разогнулся, схватил стоявшую рядом банкетку, поднял её над головой и закричал, что убьет сотрудника милиции. Физически он был сильнее, выше ростом на голову и шире в плечах. Тогда Жмакин вытащил пистолет, снял его с предохранителя и отступил назад, тоже крикнув: «Стой, стрелять буду!». После чего Сухачев двинулся с поднятой банкеткой в сторону участкового, и когда их разделял всего один метр, сотрудник милиции выстрелил, ранив нападавшего в живот.

В данном случае жизнь и здоровье сотрудника милиции подвергалась опасности со стороны лица, физически более сильного, и поэтому действия сотрудника милиции были правильны как с точки зрения закона, так и с точки зрения тактики. Вместе с тем этот случай имел трагические последствия. На девятый день от полученного ранения Сухачев, находясь в больнице, скончался, после чего районной прокуратурой было возбуждено уголовное дело в отношении сотрудника милиции по ч. 2 ст. 171 УК РСФСР (превышение власти при отягчающих обстоятельствах). Однако народный суд оправдал

Жмакина, обвиняемого уже по ст. 105 УК РСФСР (убийство при превышении необходимой обороны) за отсутствием состава преступления. Затем, после кассационного протеста прокурора района, дело было направлено на рассмотрение в городской суд, решением которого сотрудник милиции был окончательно оправдан[353].

Думается, что когда жизнь и здоровье сотрудника (иное уполномоченное должностное лицо, работника) подвергается непосредственной опасности, несмотря на то, что применение оружия может повлечь далеко идущие последствия для обеих сторон, сотрудник милиции должен действовать смело и решительно. В противном случае, как показывает практика, нерешительные и тактически неграмотные действия сотрудников милиции в подобных ситуациях приводят либо к тяжким последствиям для самих сотрудников милиции[354], либо к утрате табельного оружия.

Следует иметь в виду, что личное табельное оружие сотрудника милиции– ПМ– предназначено для поражения противника на коротких расстояниях. Его пули обладают большим, так называемым, останавливающим действием, даже при незначительном проникновении вглубь тела, они сообщают телу оглушающий контузящий удар, немедленно поражающий весь организм[355]. Поэтому для того чтобы нейтрализовать действия нападающего, как правило, достаточно попадания и не в жизненно важные части тела. Такие упреждающие действия при возникновении реальной опасности для жизни или здоровья позволяют сохранить жизнь не только самого сотрудника милиции, но и нападающего.

Особенно важно решительно действовать, когда сотрудник (иное уполномоченное должностное лицо, работник) отражает вооруженное нападение. Если нападающий вооружен не огнестрельным, а холодным оружием либо иными колюще-режущими предметами, следует соблюдать зону безопасности, т. е. не подпускать к себе нападающего.

К примеру, тактически грамотно действовал старший сержант милиции Борисов, принимавший в составе наряда участие в блокировании дома, в котором находился гр-н Ильичев. Последний, вооружившись топором, угрожал убийством своей дочери. Находясь напротив окна и наблюдая за действиями Ильичева, Борисов видел, как Ильичев с находившимся у него в руках топором выпрыгнул из окна и, выкрикивая угрозы расправы, стал подходить к нему. С целью защиты своей жизни и здоровья Борисов произвел из табельного оружия три предупредительных выстрела вверх, однако последний продолжал наступать. Тогда сотрудник милиции произвел выстрел на поражение, причинив гр-ну Ильичеву сквозное огнестрельное ранение правого бедра.

Еще один пример. По сообщению жильцов дома о том, что из одной квартиры доносится нецензурная брань, шум, крики, наряд милиции по прибытии на место происшествия обнаружил, что неизвестный мужчина рубил топором входную дверь указанной квартиры изнутри. На требования сотрудников милиции прекратить свои действия не реагировал. Открыв таким образом дверь, он бросился с топором в руке на них, при этом замахнулся, чтобы нанести удар топором старшине милиции Бережному, который, подставив правую руку, отвел удар, получив при этом рубленую рану кисти правой руки.

Отскочив в сторону, старшина милиции Бережной крикнул неизвестному мужчине: «Брось топор! Буду стрелять!», но мужчина с угрозами расправы повторно занес топор для удара. Тогда сотрудник милиции выстрелил на поражение, причинив нападающему ранение в области плеча. В результате полученного огнестрельного ранения данный мужчина скончался в больнице.

За проявленное мужество при защите жизни граждан, своей жизни и жизни товарища старшина милиции Бережной был представлен к государственной награде – медали «За отличную службу по охране общественного порядка».

Следует отметить, что во втором случае сотрудник милиции мог применить оружие без предупреждения уже при первой попытке нападавшего ударить сотрудника топором и упредить наступление тяжких последствий для обеих сторон. Анализ приведенных случаев показывает, что статья 16 Закона о милиции имеет исключительно важное значение для обеспечения безопасности сотрудника милиции, так как позволяет ему избежать непосредственного физического контакта с нападающим в момент существования реальной опасности для его жизни или здоровья.

Наиболее опасным является нападение на сотрудника (иного уполномоченного должностного лица, работника) с использованием нападающим огнестрельного оружия (см. табл. 9).

В условиях открытого вооруженного столкновения большую роль играет, прежде всего, умение сотрудников милиции действовать не только решительно, но и быстро, не допускать чреватого опасностью промедления, неоправданного обстоятельствами происшествия. Преимущество будет на стороне того, кто сможет не растеряться в экстремальной ситуации, в возможно короткий срок приготовиться к стрельбе и произвести первым выстрел либо воспользоваться надежным укрытием.

Таблица 9

Динамика применения огнестрельного оружия для отражения нападения на сотрудников ОВД[356]

Анализ практики, в основном опыта армейских разведчиков, позволяет назвать некоторые из приемов, позволяющих обеспечить личную безопасность сотрудника милиции, в частности, умение быстро реагировать на любые действия преступника, мгновенно выхватить оружие, вести прицельную стрельбу, чтобы поразить не жизненно важные органы, а конечности задерживаемого, производить упреждающие стремительные передвижения под выстрелами, обманные движения – финты, знать наиболее типичные признаки, по которым можно установить замаскированные тайники-убежища в домах и т. д. [357] Если сотрудник милиции в момент перестрелки не имеет возможности воспользоваться укрытием, то тогда стрельба ведется на уничтожение нападающего (т. е. по жизненно важным частям тела). Таким же образом он должен поступать при численном превосходстве нападающих, их качественном преимуществе в вооружении и дефиците боеприпасов.

Во всех перечисленных случаях, в условиях нападения, опасного для жизни и здоровья сотрудника (иного уполномоченного должностного лица, работника) или граждан, когда без применения оружия обойтись нельзя, нужно применять все зависящие от сотрудника (иного уполномоченного должностного лица, работника) меры, чтобы не пострадали как посторонние лица, так и он сам. Особые меры предосторожности должны соблюдаться в помещениях, транспортных средствах и общественных местах. По возможности следует избирать наиболее безопасную позицию для ведения огня (например, из-за столба, дерева, другого укрытия), сохранять выдержку и самообладание. В целях обеспечения общественной безопасности сотрудники милиции должны осмотрительно подходить к выбору момента и места применения оружия. В частности, наличие условий для правомерного использования оружия не исключает необходимость выбрать такое направление ведения огня, при котором пуля полетит в сторону, свободную от жилых построек, прохожих и т. д. Также осмотрительно должен поступать наряд милиции, применяя оружие на территории расположения хранилища с горючими и другими взрывоопасными материалами, попадание в которые может вызвать катастрофические последствия[358].

На основе данного краткого анализа ситуаций нападения на сотрудника (иное уполномоченное должностное лицо, работника) или граждан, дающих право применить огнестрельное оружие, можно сформулировать следующие тактические правила поведения:

– всегда следует помнить, что, вступая в контакт с правонарушителем с целью пресечения противоправных действий, сотрудник (иное уполномоченное должностное лицо, работник) становится потенциальным объектом нападения;

– при возникновении реальной опасности для жизни или здоровья необходимо сохранять выдержку и самообладание, действовать смело и решительно; силу огнестрельного оружия следует использовать тогда, когда другие средства могут оказаться неэффективными;

– обнажив оружие, не следует подпускать к себе нападающего и вступать с ним в физическое единоборство;

– оружие применяется на поражение жизненно важных органов нападающего[359], как правило, тогда, когда с его стороны исходит смертельная опасность.

Особой разновидностью нападения, ставящего под угрозу жизнь и здоровье граждан, является захват заложников. Тактика применения оружия при освобождении заложников имеет свои особенности.

Как правило, освобождение заложников начинается с ведения переговоров с лицами, захватившими заложников, для того, чтобы уяснить требования захватчиков. Мирное разрешение ситуации при освобождении заложников всегда является предпочтительным, и если требования захватчиков законные, то для пресечения захвата и освобождения заложников достаточно выполнения требований заложников. Однако в подавляющем количестве случаев захват заложников совершается с целью обеспечить выполнение явно незаконных требований. Зачастую такие требования направлены на предоставление возможности скрыться от преследования, покинуть место заключения и уклониться от наказания. Для достижения этих целей захватчики выдвигают дополнительные требования о предоставлении им оружия, транспортных средств, крупных сумм денег.

Если в ходе переговоров захватчики отказываются освободить заложников, категорически настаивая на выполнении своих требований, и подкрепляют эти требования угрозами расправы над заложниками или даже демонстративным нанесением им ранений, наступает момент, когда необходимо предпринять решительные действия для защиты жизни и здоровья заложников, вплоть до применения огнестрельного оружия.

В литературе высказано мнение, что применение силы и огнестрельного оружия для освобождения заложников возможно только тогда, когда убеждение участников захвата безрезультатно, а использованные «ненасильственные средства являются неэффективными и не дают каких-либо надежд на достижение намеченного результата»[360].

По мнению зарубежных специалистов, переговоры с захватчиками должны продолжаться до тех пор, пока лицо, на которое была возложена работа по данному инциденту, считает, что оно может с уверенностью предсказать следующий шаг лица, взявшего заложников, и что этот шаг не причинит вреда заложникам. Если же это лицо больше не считает, что может с уверенностью предсказать следующий шаг захватчика или считает, что следующий шаг может причинить вред заложнику, переговоры следует прекратить. Когда переговоры прекращены, отдается приказ об использовании штурмового подразделения или снайперов[361]. Этот вид действий должен рассматриваться как фактически «последний выход» и не только из соображений правового характера, но и потому, что подобные действия в значительной степени угрожают жизни заложников и полицейских[362].

Пресечение захвата заложников с применением огнестрельного оружия должно обеспечивать безопасность заложников при обязательном соблюдении принципа причинения участникам захвата вреда, не большего, чем это необходимо для пресечения их преступных действий. Физическая ликвидация участников захвата возможна лишь в том случае, когда нет иной возможности пресечь захват и обезопасить заложников.

При отражении группового или вооруженного нападения на объекты сотрудникам (иным уполномоченным должностным лицам, работникам) необходимо твердо знать правила службы, уметь избирательно подходить к оценке возникшей ситуации, а также быстро, решительно и в строгом соответствии с законом принимать меры к отражению нападения. Если нападение совершается на охраняемый объект невооруженным лицом или лицами, сотрудник милиции, находясь на посту, должен, прежде всего, сообщить об этом начальнику караула (старшему смены) и вызвать милицейский наряд из резерва для блокирования и задержания преступника (преступников). При данных обстоятельствах и наличии непосредственной угрозы жизни работнику милиции со стороны невооруженного преступника применение оружия будет оправданным в качестве исключительной и крайней меры для отражения нападения.

В последнее время были отмечены случаи нападения преступников на такие объекты, как сберегательные банки, коммерческие банки, обменные пункты валюты и почтовые отделения связи с целью завладения находящимися в них деньгами и ценностями. Подобные нападения могут совершаться преступниками, действующими в одиночку или организованной группой.

Предотвращая одиночные и групповые нападения, следует действовать смело и решительно. Если лица, застигнутые на месте преступления, не реагируют на требование прекратить противоправные действия и оказывают сопротивление, то может возникнуть необходимость в применении оружия.

Случаи нападения на объекты, где хранятся деньги и различные материальные ценности, показывают, что преступники тщательно готовятся к их совершению, как правило, бывают вооружены, действуют быстро и дерзко, а будучи застигнуты на месте преступления, оказывают упорное сопротивление, не останавливаясь перед применением оружия.

Обычно нападение на отделения Сбербанка, коммерческие банки и аналогичные им объекты производятся в часы их работы. Поэтому, получив приказ прибыть по тревоге на такой объект и, осуществляя задержание преступников, нарядам милиции надлежит также принимать меры к тому, чтобы не пострадали служащие указанных учреждений и находящиеся в них посторонние граждане. Если к моменту прибытия наряда милиции на место происшествия преступники находятся внутри помещения, то следует по возможности блокировать их в нем. Для этого нужно закрыть выходы из здания, загородить окна бортами грузовых автомашин и другими возможными средствами и, используя их в качестве укрытия, предложить преступникам сдаться. Захват преступников в такой обстановке должен производиться с применением стальных касок, пуленепробиваемых жилетов и других средств, повышающих безопасность работников милиции[363].

Принципиально отличается от ситуаций нападения ситуация преследования лица, совершившего тяжкое преступление и пытающегося скрыться с места происшествия, которое не создает больше непосредственной угрозы для жизни и здоровья граждан и сотрудников милиции. В таких условиях огнестрельное оружие должно применяться с наибольшей осмотрительностью.

Как показывает анализ оперативных сводок МВД России, в 35 % случаев при применении огнестрельного оружия для задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления, сотрудники милиции, действуя в рамках института уголовно-правового задержания преступника, превышают предоставленные Законом «О милиции» полномочия. Так, огнестрельное оружие применяется для задержания лиц, застигнутых при совершении краж комплектующих частей с автотранспортных средств, лиц, подозреваемых в их угоне, и т. п., т. е. преступлений, не являющихся тяжкими. В отдельных случаях огнестрельное оружие применяется на основании поступившей информации для задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления с целью установления их причастности к совершению преступления [364].

В таких случаях сотрудники милиции руководствуются не столько Законом о милиции, сколько стремлением задержать лиц, застигнутых при совершении преступления, либо подозреваемых, действуют на свой страх и риск, забывая о том, что эти действия должны быть законными. В ряде случаев это приводит к трагическим последствиям.

Например, 7.09.92 г. в 44-е отделение милиции г. Санкт-Петербурга позвонил неизвестный и сообщил, что у дома № 32 по ул. Королева четверо неизвестных снимают колеса с автомашин. На место происшествия выехал наряд милиции во главе с оперативным дежурным Мельниковым, который предпринял попытку задержать преступников. Но те, увидев сотрудников милиции, стали убегать. Мельников словесно предупредил, что применит оружие, на что неизвестные не реагировали. Тогда он произвел один предупредительный выстрел и два на поражение, после чего неизвестные были задержаны. При осмотре у гр-на Т. обнаружили слепое огнестрельное ранение брюшной полости, от которого он скончался в автомашине «скорой помощи», а гр-н Н. получил сквозное ранение шеи и в удовлетворительном состоянии был госпитализирован.

В данном случае оснований для применения огнестрельного оружия в соответствии с п. 4 ст. 15 Закона «О милиции» у сотрудника милиции не было, так как даже групповая кража колес с автомашины к категории тяжких преступлений до 1 января 1997 г. не относилась. К тому же, применяя оружие в качестве средства задержания лица, застигнутого при совершении преступления, сотрудник вел стрельбу не по ногам, а по жизненно важным частям тела (живот, шея), что недопустимо ни с точки зрения тактики, ни с точки зрения закона.

Поэтому важным элементом тактики применения огнестрельного оружия в условиях задержания является принятие взвешенного решения вначале о возможности его применения в данной ситуации с точки зрения закона, а затем о необходимости его применения в сложившейся обстановке.

Следует прежде всего иметь в виду, что и. 4 ч. 1 ст. 15 Закона «О милиции», предоставляющий сотруднику милиции право применять огнестрельное оружие для задержания лица, застигнутого при совершении тяжкого преступления и пытающегося скрыться, сформулирован таким образом, что

а) возможность применения в этой ситуации огнестрельного оружия определяется характером совершаемого преступления (оно должно, как минимум, относиться к категории тяжких);

б) только личное восприятие сотрудником милиции противоправных действий дает ему право принимать решение «стрелять или не стрелять».

Кроме того, в условиях, когда жизнь или здоровье сотрудников милиции и граждан вне опасности, необходимо придерживаться правила, что оружие следует применять не тогда, когда его можно применить, а тогда, когда его нельзя не применить. При этом стрельба ведется только по ногам убегающего. Если у сотрудника возникают сомнения в оценке действий правонарушителя, то оружие применять нельзя.

Как показывает практика, ситуация преследования при непосредственном сближении с задерживаемым может внезапно переходить в ситуацию нападения на сотрудника (иного уполномоченного должностного лица, работника) либо оказания вооруженного сопротивления. Поэтому в ситуации задержания так же, как и в ситуации нападения, необходимо соблюдать меры собственной безопасности.

Так, например, по мнению зарубежных специалистов, к самостраховке в ситуациях преследования относится требование к патрульным не разделяться в неопределенных ситуациях для одновременного преследования нескольких преступников. В целях подстраховки безопаснее преследовать вдвоем одного из двух убегающих людей, чем пытаться остановить обоих поодиночке. В этом случае преступник может оказаться сильнее полицейского или, например, может быть лучше вооружен. Правила взаимостраховки необходимо соблюдать даже и тогда, когда один из подозреваемых преследуется двумя патрульными. Нельзя забывать при этом, что один полицейский не должен бежать вслед за другим. Преследование преступника – не соревнование по бегу. Между патрульными обязательно должен соблюдаться широкий интервал. Одновременно, страхуя находящегося впереди партнера, его коллега должен находиться в стороне по отношению к нему на одном из боковых флангов. При несоблюдении этих условий оба полицейских рискуют оказаться подстреленными преступником, так как в таком положении представляют собой неплохую мишень. Опасность и мастерство преследования заключается также в необходимости и умении мгновенного поиска прикрытия или использования средств защиты от оружия противника в тот момент, если преступник внезапно остановился или скрылся из поля зрения, а место или ландшафт не поддаются обзору[365].

Свои особенности имеет также применение огнестрельного оружия для захвата лица, оказывающего вооруженное сопротивление.

Такая необходимость может возникнуть, как правило, в следующих ситуациях:

1. Вооруженный преступник застигнут сотрудниками на месте преступления. В ходе задержания он оказывает или намерен оказать сопротивление.

2. Преступник, обнаруженный (гражданами, сотрудниками милиции) после совершения преступления, оказывает вооруженное сопротивление.

Конкретизируя эти ситуации, следует отметить, что на практике до последнего времени чаще всего приходилось встречаться с так называемыми бытовыми преступлениями (убийства, покушение на убийство, телесные повреждения, совершаемые по мотивам ревности и ссор); с преступлениями, совершаемыми из хулиганских побуждений с использованием оружия; с разбойными и бандитскими нападениями с применением оружия на определенных лиц (кассиров, инкассаторов, таксистов, граждан) с целью завладения ценностями и деньгами. Современная криминогенная обстановка рождает новые, более опасные разновидности преступной агрессии: столкновение хорошо вооруженных преступных группировок между собой (так называемые «разборки»), их нападение на наряды милиции и здания ОВД, населенные пункты и т. д. Это делает необходимым разработку тактики применения огнестрельного оружия в особых условиях, что должно стать темой отдельного исследования[366].

Правильная оценка обстановки на месте происшествия позволяет решить: осуществлять задержание вооруженного преступника путем организации операции или ограничиться силами служебного наряда.

В любом случае, если наряд милиции столкнулся с вооруженным преступником, то старший наряда обязан немедленно доложить об этом дежурному и действовать по его указанию.

Задержание преступника, оказывающего активное вооруженное сопротивление сотрудникам милиции, только силами наряда проводится лишь тогда, когда преступник проявляет активность в целях достижения преступного результата и его действия опасны для жизни и здоровья граждан и промедление в задержании может привести к непоправимым последствиям.

Если преступники, оказывающие вооруженное сопротивление, находятся в укрытии, то их задержание осуществляется специально создаваемым для решения этой задачи нарядом (группой) захвата, включающим в себя специально подготовленных для этого сотрудников, путем проведения операции по заранее разработанному плану[367].

Основным видом действий таких групп являются боевые действия, т. е. подавление преступников огнем и захват их или уничтожение.

Одним из центральных и наиболее ответственных элементов операции по задержанию вооруженных преступников является принятие решения на целевое осуществление активных боевых действий с применением огнестрельного оружия. Как правило, такое решение принимается руководителем операции, если применение специальных средств по каким-либо причинам не дает желаемого результата. Такое решение – мера вынужденная и принимается для того, чтобы обеспечить группе захвата возможность сближения с вооруженными преступниками в целях нейтрализации их активных действий и задержания (а в исключительных случаях – уничтожения).

При принятии решения на применение огнестрельного оружия особое внимание следует обращать на личность задерживаемого. Так, если задерживается лицо, ранее совершавшее тяжкие преступления и оказывающее вооруженное сопротивление органам власти, вопрос о целесообразности и времени применения огнестрельного оружия решается в рамках закона[368], но в основном – с точки зрения тактической необходимости.

Если же достоверно известно о том, что преступники (особенно бытовые хулиганы) находятся в состоянии алкогольного опьянения или под воздействием наркотических средств или в состоянии нервного патологического возбуждения и если известно, что ранее они не совершали тяжких преступлений, активные действия по захвату с применением огнестрельного оружия принимаются немедленно только в том случае, если действия преступников в данной конкретной обстановке:

а) представляют угрозу для жизни или здоровья третьих лиц;

б) чреваты опасностью причинения существенного материального ущерба. При отсутствии же указанных обстоятельств начало любых активных действий по захвату преступников с применением огнестрельного оружия следует отложить на время, необходимое для того, чтобы они пришли в нормальное состояние.

При непосредственном столкновении с вооруженным преступником, который, например, предпринимает попытку прорваться через группу блокирования, когда жизнь или здоровье конкретного участника операции подвергается опасности, решение о применении оружия принимается данным сотрудником самостоятельно.

Ведение огня при проведении операции, как правило, возлагается на группу огневого прикрытия, включающуюся в случае необходимости в состав группы блокирования. Задачей группы огневого прикрытия является:

– использование стрелкового оружия (стрельба холостыми патронами) в качестве маскирующего, дезориентирующего преступников средства с целью отвлечения их внимания и создания благоприятных условий для действий группы захвата;

– применение огнестрельного оружия (стрельба боевыми патронами) на поражение в случаях, когда жизни граждан и других лиц, участвующих в операции, угрожает реальная опасность и отвратить ее другими средствами невозможно.

Маскирующая и дезориентирующая стрельба холостыми патронами производится, как правило, с использованием скорострельного автоматического оружия (автоматов, пистолетов-пулеметов). Прицельная стрельба боевыми патронами наиболее эффективна с применением снайперских винтовок или специальных оптических приспособлений, лазерных целеуказателей к табельному оружию. Следует иметь в виду, что снайперская винтовка имеет неоспоримое преимущество перед другими видами стрелкового оружия по дальности и меткости огня. Использование такой винтовки специально подготовленным стрелком (снайпером)[369] практически исключает возможность поражения посторонних граждан, а также позволяет обезвредить вооруженных преступников (без смертельного исхода), оставаясь вне досягаемости огня[370].

В отношении вооружения сотрудников милиции должны быть соблюдены следующие требования:

– вооружены должны быть все участники операции, за исключением сотрудников, не прошедших первоначальной подготовки;

– характер вооружения должен соответствовать задачам и предстоящим действиям каждого сотрудника;

– выданное сотруднику оружие должно быть в полном комплекте с учетом табельной положенности на каждую единицу вооружения;

– сотрудникам милиции, как правило, должно выдаваться персонально закрепленное за ними табельное оружие. Это способствует большей уверенности при его применении, а также облегчает последующее разбирательство в конфликтных ситуациях[371].

Важным элементом тактики применения огнестрельного оружия является обязательное соблюдение мер безопасности при обращении с оружием. Личная безопасность сотрудника (иного уполномоченного должностного лица, работника) в условиях применения огнестрельного оружия обеспечивается соблюдением следующих правил.

1. Оружие и боеприпасы должны быть в исправном состоянии (пригодном к стрельбе).

2. Оружие должно быть постоянно закреплено за данным сотрудником и пристреляно лично им самим в различных погодных условиях и в условиях различной освещенности.

3. В процессе применения оружия сотрудник соблюдает правила маскировки, применяет необходимые тактические приемы и уловки.

4. Сотрудник своевременно и умело устраняет задержки и неисправности оружия при стрельбе.

5. При проведении операций по задержанию вооруженного преступника сотрудник должен хорошо знать тактико-технические данные и возможности имеющегося у преступника оружия.

6. Каждый сотрудник обязан учитывать возможности поражения огнем через простреливаемые стены, двери, перегородки других сотрудников милиции и граждан.

7. При проведении операций с использованием оружия каждый сотрудник должен строго соблюдать дисциплину и установленный боевой порядок распределения сил и средств[372].

Кроме того, находясь на постах, участники операции должны также выполнять определенные правила, соблюдение которых гарантирует как их личную безопасность, так и безопасность окружающих.

Сущность этих правил сводится к следующему:

– нельзя стрелять по линии, на которой находятся сотрудники группы блокирования или оцепления;

– запрещается стрелять по неясной цели, в направлении шороха, шума, а также в направлении наряда, преследующего скрывающегося преступника;

– запрещается без крайней необходимости производить прицельные выстрелы по преступнику, находящемуся в секторе обстрела другого сотрудника оперативной группы. Это правило вытекает как из соблюдения мер безопасности, так и из того обстоятельства, что каждый сотрудник полностью и самостоятельно отвечает за выполнение возложенной на него задачи в районе отведенного поста. Необходимость огневой поддержки одних членов милицейской группы другими может возникнуть в случае численного перевеса преступников, превосходства в вооружении, обеспеченности боеприпасами и т. и.

В ситуациях устранения опасности огнестрельное оружие наиболее часто применяется для остановки автомототранспортного средства путем его повреждения. Стрельба ведется либо по передним колесам, когда останавливаемое транспортное средство движется в сторону сотрудника (иного уполномоченного должностного лица, работника), либо по задним колесам преследуемого транспортного средства. При этом следует иметь в виду, что в случае попадания в цель автотранспортное средство, как правило, начинает заносить в ту сторону, с которой пробито колесо. В первой ситуации категорически запрещается при остановке приближающегося транспортного средства выходить на проезжую часть.

В отдельных случаях прицельную стрельбу целесообразно вести не по колесам транспортного средства, а по двигателю, если конструкция данного средства такова, что двигатель удален от месторасположения водителя и пассажиров, а также бензобака.

Следует воздерживаться от использования огнестрельного оружия для остановки транспортных средств, перевозящих легковоспламеняющиеся и ядовитые жидкости, особенно в черте населенных пунктов.

Глава 6

Разбирательство по факту применения или использования огнестрельного оружия

В пункте 22 Основных принципов применения силы и огнестрельного оружия должностными лицами по поддержанию правопорядка установлено, что «Правительства и правоохранительные органы устанавливают эффективные процедуры представления и разбора рапортов в отношении всех инцидентов, упомянутых в Принципах 6 и 11 (f). По инцидентам, рапорты в отношении которых представлены в соответствии с этими Принципами, правительства и правоохранительные учреждения обеспечивают эффективный процесс разбора и возможность осуществления при надлежащих обстоятельствах юрисдикции независимыми административными органами или органами, осуществляющими судебное преследование»[373].

Правомерность применения (использования) огнестрельного оружия сотрудником (иным уполномоченным должностным лицом, работником) устанавливается либо в ходе проведения ведомственной проверки, либо проверки, проводимой также органами прокуратуры, либо в ходе расследования уголовного дела, возбужденного по факту преступления, совершенного лицом, в отношении которого применялось оружие, или возбужденного по факту превышения сотрудником (иным уполномоченным должностным лицом, работником), предоставленных законом полномочий на применение (использование) огнестрельного оружия, а также превышения пределов необходимой обороны, крайней необходимости или мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, либо в ходе судебного разбирательства по указанным уголовным делам.

Обстоятельства применения огнестрельного оружия сотрудником (иным уполномоченным должностным лицом, работником) устанавливаются, прежде всего, в результате ведомственной (служебной) проверки лицом, назначенным руководителем соответствующего органа или организации. При этом следует заметить, что, несмотря на установленные в Основных принципах положения, о необходимости установления правительствами и правоохранительными органами эффективных процедур «разбора рапортов» по фактам применения силы и огнестрельного оружия, подобного рода специальных нормативных актов в российском законодательстве до сих пор нет.

При проведении такой проверки, к примеру, в отношении сотрудника органов внутренних дел, должностное лицо, которому поручено ее проведение, до недавнего времени руководствовалось порядком, установленным для проведения проверок по правонарушениям, совершенным сотрудниками органов внутренних дел, а именно, разделом 3 Временной инструкции о порядке осуществления контроля за состоянием собственной безопасности и законности в органах внутренних дел Российской Федерации и проведения служебных проверок по правонарушениям, совершенным сотрудниками органов внутренних дел, утвержденной Приказом МВД России от 26 февраля 1996 г. «О мерах по обеспечению законности в органах внутренних дел и укреплению собственной безопасности»[374]. Особенности проведения служебных проверок по фактам применения табельного оружия изложены в методических рекомендациях о порядке проведения служебных проверок в отношении сотрудников органов внутренних дел Российской Федерации, разработанных на уровне отдельных структурных подразделений центрального аппарата МВД России (главных управлений, управлений)[375].

На практике такая служебная проверка проводится, как правило, по каждому случаю производства выстрела из табельного огнестрельного оружия для того, чтобы выяснить обстоятельства, при которых он был произведен, оценить правомерность действий сотрудника, решить вопрос о списании израсходованных боеприпасов, привлечении сотрудника в установленных случаях к дисциплинарной ответственности. В обязательном порядке служебная проверка назначается тогда, когда применением (использованием) огнестрельного оружия кому-либо причинен физический или имущественный вред, либо поступила жалоба на соответствующие действия сотрудника, либо по факту случившегося возбуждено уголовное дело.

В Методических рекомендациях, разработанных Управлением собственной безопасности МВД России[376], в частности, указано, что в ходе такой проверки выясняются следующие обстоятельства:

– прошел ли сотрудник первоначальную подготовку;

– принял ли присягу;

– сдавал ли зачеты по знанию материальной части оружия и правил его применения;

– закреплено ли за ним табельное оружие приказом руководителя и на какой период;

– имел ли право на получение оружия в день совершения чрезвычайного происшествия;

– кем выдано оружие, на основании чего, имеется ли карточка-заместитель;

– на какой срок выдано оружие;

– нарушен ли срок возврата оружия, какие приняты меры;

– кто осуществлял проверку несения службы, инструктаж, проводился ли перед заступлением на службу тренаж по порядку, правилам и тактике применения оружия;

– причина, побудившая к применению оружия;

– оказана ли помощь пострадавшему (взять медицинскую карту, справку о телесных повреждениях, полученных пострадавшим, опросить его);

– уведомлены ли о происшедшем непосредственные руководители, дежурная часть органа по территориальности;

– обеспечена ли сохранность обстановки до прибытия следственно-оперативной группы.

Задачей данной служебной проверки является установление фактов и обстоятельств совершения правонарушений сотрудниками органов внутренних дел, изобличение виновных, выявление причин и условий, способствующих совершению должностных проступков и преступлений. В ходе ее устанавливается виновность не только самого лица, с которым произошло чрезвычайное происшествие, но и должностных лиц, ответственных за закрепление и выдачу табельного оружия, обучение личного состава, осуществлявших контроль за несением службы.

По окончании служебной проверки должно быть подготовлено заключение служебной проверки, которое утверждается начальником органа внутренних дел. В нем указывается:

– сущность установленного правонарушения, его последствия, какими материалами подтверждается или исключается вина сотрудника, обстоятельства, отягчающие или смягчающие его ответственность, причины и условия, способствующие нарушению законности или иному правонарушению, принятые или предлагаемые меры по их устранению;

– предложения о применении конкретного вида дисциплинарного взыскания или мер общественного воздействия, о возмещении материального ущерба, направлении материалов в органы предварительного следствия.

Перечень обстоятельств, подлежащих выяснению в ходе данной проверки, содержание заключения по ее результатам, свидетельствуют о том, что ее проведение ориентировано, прежде всего, на факты производства сотрудниками органов внутренних дел выстрелов в случаях, не регламентированных ст. 15 Закона «О милиции», или на случаи неправомерного применения или использования огнестрельного оружия, и, по сути, основано на презумпции виновности сотрудника.

Однако с 1997 по 2001 г. число подобных случаев (см. строку 11 табл. 9[377]) в совокупности составило только 1/16 часть от общего количества выстрелов, произведенных сотрудниками системы МВД России из табельного оружия. Причиной подобных фактов являются, как правило, грубое нарушение правил обращения с оружием и служебной дисциплины, неосторожное обращение с оружием и т. и.

Подавляющее же большинство случаев производства выстрелов из табельного оружия – это случаи его правомерного применения и использования сотрудниками милиции для решения оперативно-служебных задач, а именно, для пресечения уголовно наказуемых деяний и задержания лиц их совершивших (см. строку 3 табл. 10).

Из данной таблицы также видно, что число фактов, по которым проведение служебной проверки является обязательным (см. строку 12 табл. 10), составляет 1/6-1/7 часть от общего количества случаев производства выстрелов из табельного огнестрельного оружия.

Таким образом, в подавляющем большинстве случаев предметом данной служебной проверки является правомерный юридический факт (действия сотрудника ОВД по реализации им предоставленного Законом «О милиции» полномочия на применение и использование оружия).

Служебная проверка по фактам производства выстрелов из огнестрельного оружия является формой ведомственного контроля за применением и использованием огнестрельного оружия как мерами административного пресечения, применяемыми сотрудниками милиции при выполнении возложенных на них служебных обязанностей. А в заключении по материалам служебной проверки, утверждаемом начальником органа внутренних дел, дается ведомственная оценка действий сотрудника милиции, применившего данные меры административного воздействия. Однако разбирательство по любому факту применения и использования огнестрельного оружия, как уже было отмечено, по сути, основано на презумпции виновности сотрудника милиции.

Таблица 10

Данное разбирательство, поводом для которого является в подавляющем большинстве случаев правомерный юридический факт, должно быть основано на презумпции «законности деятельности милиции», суть которой состоит в том, что «требования сотрудника милиции, обращенные к гражданам, должностным лицам и юридическим лицам, и предпринимаемые им действия считаются законными до тех пор, пока органом или должностным лицом, уполномоченным осуществлять контроль за его деятельностью или надзор за соблюдением законов при его осуществлении, не будет установлено иное».

Служебная проверка по факту применения или использования огнестрельного оружия, на наш взгляд, может не проводиться, если сотрудник представил по данному факту подробный рапорт в порядке, установленном законодательством Российской Федерации, а правомерность его действий является очевидной.

В обязательном порядке ведомственная проверка должна назначаться по фактам применения или использования оружия сотрудником, когда кому-либо в результате их применения или использования причинен физический или имущественный вред, поступила жалоба на соответствующие действия сотрудника, по факту применения или использования оружия возбуждено уголовное дело, а также по фактам производства выстрелов из табельного оружия в случаях, не регламентированных федеральным законом[378]. При этом следует иметь в виду, что прокурор может в соответствии с ч. 1 ст. 22 Закона Российской Федерации от 17 января 1992 г. (с изм. на 25 июля 2002 г.) «О прокуратуре Российской Федерации»[379] обязать начальника органа осуществить проверку любого случая применения подчиненными ему сотрудниками огнестрельного оружия с представлением в прокуратуру материалов и своего заключения по ним.

Задачами такой служебной проверки должны быть, прежде всего, установление фактов и обстоятельств применения или использования огнестрельного оружия, их полное, всестороннее исследование и объективная оценка в соответствии с действующим законодательством, а также «ограждение невиновных от привлечения к ответственности» и «обеспечение правовой защиты сотрудников»[380].

В ходе служебной проверки выяснению (изучению) подлежат:

– наличие и обстоятельства факта применения и использования оружия, факта производства выстрелов из огнестрельного оружия в случаях, не регламентированных федеральным законом (время, место, повод, способ и другие);

– лицо, применившее или использовавшее оружие и другие средства;

– сведения о лице, в отношении которого применялось огнестрельное оружие;

– причастность других лиц к применению или использованию оружия;

– характер и размер ущерба, причиненного применением и использованием оружия, производством выстрелов из огнестрельного оружия и применением в случаях, не регламентированных федеральным законом;

– характер и размер ущерба, причиненного сотруднику, применившему или использовавшему оружие;

– обстоятельства, исключающие преступность деяния сотрудника, применившего или использовавшего огнестрельное оружие.

По окончании служебной проверки по фактам производства выстрелов из огнестрельного оружия в заключении должны быть указаны:

– обстоятельства применения или использования оружия, обстоятельства производства выстрелов из огнестрельного оружия и применения других средств, в случаях, не регламентированных федеральным законом;

– вывод проверяющего о правомерности применения и использования огнестрельного оружия, производства выстрелов из огнестрельного оружия, в случаях, не регламентированных федеральным законом, в соответствии с нормами статутного федерального закона и нормами уголовного законодательства Российской Федерации об обстоятельствах, исключающих преступность деяния сотрудника (иного уполномоченного должностного лица, работника).

Однако анализ заключений по материалам служебных проверок по фактам применения или использования огнестрельного оружия сотрудниками милиции показывает, что не все из них дают четкий ответ на главный вопрос– вопрос о правомерности применения (использования) сотрудником милиции огнестрельного оружия. В частности, в резолютивной части отдельных заключений

констатируется, что оружие применено правомерно, без ссылок на соответствующие нормативные акты;

делается ссылка на ст. 15 без указания части и конкретного пункта этой статьи, либо ссылка на ст. 15 формулируется следующим образом: «применение огнестрельного оружия не противоречит ст. 15 Закона “О милиции”»;

встречаются ссылки на нормативные предписания, которых не существует, к примеру, на и. 7 ст. 168 Устава ППСМ, которого в Уставе нет[381];

указывается, что оружие применено на основании ст. 16 Закона «О милиции», хотя, как известно, ч. 2 данной статьи отсылает к и. 2 ч. 1 ст. 15 Закона «О милиции»;[382]

отсутствует собственная юридическая оценка действий сотрудника милиции (резолютивная часть содержит лишь указание на завершение служебной проверки, в отдельных случаях делается запись о том, что «по предварительной оценке прокурора, оружие применено правомерно (неправомерно)»)[383].

Наличие в заключении по материалам служебной проверки по факту применения или использования сотрудником милиции огнестрельного оружия перечисленных недостатков, безусловно, затрудняет решение одной из основных задач данной служебной проверки – обеспечение правовой защиты сотрудника милиции, применившего (использовавшего) огнестрельное оружие для решения оперативно-служебных задач.

В случае признания проверяющим факта применения и использования оружия сотрудником милиции правомерным, вывод об этом в резолютивной части заключения может быть сформулирован следующим образом:

«Огнестрельное оружие применено (использовано) правомерно, в соответствии с пунктом 1 (2 и т. д.) ч. 1 (2) ст. 15 Закона «О милиции» в порядке, установленном статьей 12 данного Закона».

В случае признания проверяющим факта производства сотрудником милиции выстрелов из огнестрельного оружия, в случаях, не регламентированных Законом «О милиции», вывод об этом в резолютивной части заключения может быть сформулирован следующим образом:

«Выстрел из табельного оружия произведен в случае, не регламентированном статьей 15 Закона «О милиции», в состоянии

– необходимой обороны (крайней необходимости);

– при задержании лица, совершившего преступление (подозреваемого в совершении преступления).

Производство выстрела является правомерным в соответствии со ст. 37 (38–39) УК РФ и ст. 24 Закона «О милиции».

В указанных случаях в резолютивной части заключения, кроме того, должны быть указаны также:

– принятые или предлагаемые меры по медико-психологической реабилитации сотрудников, которые применили или использовали оружие, произвели выстрелы из огнестрельного оружия, в случаях, не регламентированных статутным федеральным законом;

– предложения о мерах по обеспечению безопасности жизни, здоровья и имущества указанного сотрудника и его близких, предусмотренных Федеральным законом «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов»[384] при наличии угрозы посягательства на жизнь, здоровье и имущество сотрудника в связи с применением или использованием им оружия, производством выстрелов из огнестрельного оружия, в случаях, не регламентированных статутным федеральным законом, для выполнения служебных обязанностей;

– предложения о мерах по оказанию сотрудникам юридической помощи в случае возбуждения в отношении сотрудника уголовного дела:

а) по факту превышения им пределов необходимой обороны, крайней необходимости или мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, при применении или использовании оружия или других средств в установленных Законом «О милиции» случаях;

б) по факту производства сотрудником выстрелов из огнестрельного оружия или применения других средств в случаях, не регламентированных Законом «О милиции», но при этом находившимся в состоянии необходимой обороны, крайней необходимости или предпринимавшим меры для задержания лица, совершившего преступление.

Предложения о принятии к сотруднику мер дисциплинарного воздействия в таких случаях проверяющий формулирует только после рассмотрения компетентным органом или должностным лицом уголовного дела и вынесения по нему окончательного решения о виновности или невиновности сотрудника;

– предложения о поощрении сотрудника, правомерно применившего или использовавшего огнестрельное оружие в случаях, указанных в ст. 15 Закона «О милиции»[385];

Кроме того, следует поддержать высказанное А. С. Князьковым предложение о закреплении в разрабатываемом проекте федерального закона, регулирующего порядок и условия прохождения службы сотрудниками органов внутренних дел, положения о том, что сотрудник (иное уполномоченное должностное лицо, работник), в отношении которого вынесено ведомственное заключение о правомерности его действий оружием, имеет право, в случае уголовного преследования по факту применения или использования им огнестрельного оружия, на оплату адвокатской помощи из средств, выделяемых на финансирование деятельности милиции[386].

В случае признания проверяющим факта производства выстрела(ов) из огнестрельного оружия и применения других средств сотрудником неправомерным, вывод об этом в резолютивной части заключения может быть сформулирован следующим образом:

«Выстрел из табельного огнестрельного оружия произведен в нарушение ч. 1 ст. 12 и ст. 15 Закона “О милиции” в результате

– неосторожного обращения с оружием, либо

– грубого нарушения служебной дисциплины (с указанием, в чем оно выразилось), либо

– нарушения правил обращения с оружием, его хранения, ношения и т. и. (с указанием нарушенных правовых предписаний)».

Только в тех случаях, когда в ходе проверки факта производства выстрела (ов) из огнестрельного оружия сотрудником милиции будут установлены нарушения установленных законодательством правил его применения или использования, правил порядка закрепления, выдачи, хранения и ношения оружия, организации проведения специальной подготовки, а также периодических проверок на пригодность к действиям в условиях, связанных с применением физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия, заключение по результатам служебной проверки составляется по правилам, установленным для проведения проверок по фактам совершенных сотрудниками правонарушений.

Начальник органа внутренних дел, усмотревший в действиях сотрудника, применившего огнестрельное оружие, признаки преступления или установивший невозможность обеспечения полноты и достоверности выводов такой проверки без производства следственных действий, передает материалы проверки в прокуратуру для решения вопроса о возбуждении уголовного дела.

Представляется, что в федеральных органах исполнительной власти, сотрудники (должностные лица) которых наделены правом на применение и использования огнестрельного оружия для решения оперативно-служебных задач и выполнения возложенных на них федеральным законом обязанностей, необходима разработка и принятие специальной инструкции, регламентирующей порядок «разбора рапортов» и проведения ведомственной проверки по фактам применения и использования сотрудниками этих государственных органов табельного оружия[387].

Кроме того, необходима разработка инструкции о порядке проведения проверок должностными лицами государственных органов, специально уполномоченных осуществлять контроль за оборотом гражданского и служебного оружия[388], по сообщениям о применении огнестрельного оружия работниками юридических лиц с особыми уставными задачами или гражданами Российской Федерации.

Наряду с проведением ведомственной проверки, по любому факту производства сотрудником (иным уполномоченным должностным лицом, работником) выстрела из табельного оружия может быть проведена проверка органами прокуратуры. По факту смерти, причинения вреда здоровью, нанесения имущественного ущерба или наступления иных вредных последствий применения сотрудником (иным уполномоченным должностным лицом, работником) огнестрельного оружия, свидетельствующих о совершении деяния, содержащего признаки преступления, прокурор может счесть необходимым провести доследственную проверку или возбудить уголовное дело. В этом случае законность и обоснованность действий сотрудника (иного уполномоченного должностного лица, работника) устанавливается в порядке, предусмотренном уголовно-процессуальным законодательством, например, в форме вынесения постановления об отказе в возбуждении уголовного дела или прекращении уголовного дела за отсутствием в его действиях состава преступления.

В случае если в ходе разбирательства по факту применения или использования сотрудником (иным уполномоченным должностным лицом, работником) огнестрельного оружия в отношении него возбуждается уголовное дело, на него в полном объеме распространяется презумпция невиновности.

В ст. 49 Конституции Российской Федерации записано: «Каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда».

Из презумпции невиновности следует, что «обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность» (ч. 2 ст. 49 Конституции Российской Федерации), «неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого» (ч. 3 ст. 49 Конституции Российской Федерации). Все сомнения в доказанности обвинения (подозрения) в отношении сотрудника (иного уполномоченного должностного лица, работника), применившего огнестрельное оружие, которые не представляется возможным устранить, разрешаются в пользу обвиняемого (подозреваемого).

Правовой оценке со стороны органов прокуратуры подлежит также законность действий сотрудника (иного уполномоченного должностного лица, работника), применившего огнестрельное оружие, в ходе расследования уголовного дела, возбужденного по факту посягательства на его жизнь, оказания ему насильственного сопротивления или иного преступления лицом, против которого применялось оружие.

Такова сложившаяся процессуальная практика. Однако следует иметь в виду, что орган дознания (ст.157 УПК РФ), а также следователь ОВД (ст.144 УПК РФ) вправе сами возбудить в таких случаях уголовное дело и произвести необходимые следственные действия. Такое решение следует принимать в случаях, когда основанием применения оружия послужило совершение преступления, в том числе и в отношении сотрудника (иного уполномоченного должностного лица, работника). Причем дело должно возбуждаться именно в отношении лица, совершившего преступление (грабеж, разбой, изнасилование, посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа), а не сотрудника (иного уполномоченного должностного лица, работника), применившего оружие. Это, во-первых, позволит избежать с самого начала необоснованного обвинительного уклона в отношении представителя власти, а во-вторых, не даст уйти от наказания инициатору конфликта на том основании, что он и так «пострадал» в результате применения оружия.

Глава 7

Ответственность за незаконное применение огнестрельного оружия

Решение о применении огнестрельного оружия в установленных законом случаях уполномоченные должностные лица государственных органов, работники юридических лиц и граждане Российской Федерации принимают, как правило, самостоятельно и поэтому полностью отвечают за его последствия. Закон не устанавливает особых правил применения огнестрельного оружия сотрудниками государственных военизированных организаций, когда они действует в составе группы или подразделения (например, во время проведения специальных операций в условиях чрезвычайных происшествий криминального характера). Оружие в таких случаях применяется, как правило, по команде руководителя операции, но это не снимает ответственности с непосредственного исполнителя за правомерность соответствующих действий[389].

К примеру, как устанавливает ч. 3 ст. 25 Закона «О милиции», «при получении приказа или указаний, явно противоречащих закону, сотрудник милиции обязан руководствоваться законом». Кроме того, в ст. 15 Закона «О милиции» закреплено положение о том, что сотрудник милиции имеет право применить оружие только в случаях, перечисленных в ч. 1 данной статьи[390], независимо от того, действует он лично или в составе подразделения. Следовательно, сотрудник государственной военизированной организации, выполнивший явно, очевидно для него незаконный приказ о применении оружия, привлекается к ответственности наряду с должностным лицом, отдавшим подобный приказ.

Данный подход в полной мере соответствует Основным принципам применения силы и огнестрельного оружия, принятых международным сообществом. Так, в п. 26 Основных принципов указано, что «исполнение приказов вышестоящих должностных лиц не является оправданием, если должностные лица по поддержанию правопорядка знали о явной незаконности приказа о применении силы и огнестрельного оружия, что привело к смерти или серьезному ранению какого-либо лица, и имели разумную возможность отказаться от его исполнения. В любом случае ответственность возлагается также на вышестоящих должностных лиц, отдавших незаконные приказы».

Применение или использование огнестрельного оружия с превышением полномочий влечет для сотрудника государственной военизированной организации, другого уполномоченного должностного лица государственного органа, работника юридического лица или гражданина Российской Федерации ответственность, установленную законом. В зависимости от характера правонарушения и тяжести наступивших последствий такая ответственность может быть дисциплинарной, материальной, уголовной, а в отдельных случаях и гражданско-правовой.

§ 1. Уголовная и гражданско-правовая ответственность за незаконное применение и использование огнестрельного оружия

Говоря об уголовной ответственности, следует подчеркнуть, что в Уголовном кодексе Российской Федерации нет специальной статьи, предусматривающей ответственность за незаконное применение огнестрельного оружия сотрудниками государственных военизированных организаций, другими уполномоченными должностными лицами государственных органов, либо работниками юридических лиц. С учетом обстоятельств происшедшего им вменяется в вину, как правило, совершение умышленного либо неосторожного преступления против личности и (или) должностного преступления либо превышение пределов необходимой обороны или мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление (ст. 108, 114 УК РФ).

Сотрудник государственной военизированной организации, другое уполномоченное должностное лицо государственного органа, либо работник юридического лица с особыми уставными задачами незаконно, вне какой-либо связи с возложенными на него служебными обязанностями применивший против кого-либо вверенное ему оружие (мотивы могут быть различными – ревность, месть, хулиганские или корыстные побуждения и т. п.), несет ответственность за содеянное как частное лицо по ст. 105 УК РФ (умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах или без таковых), ст. 111 (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью), ст. 112 (умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью), ст. 115 (умышленное причинение легкого вреда здоровью), ч. 3 ст. 213 УК РФ (хулиганство, совершенное с применением оружия). В зависимости от обстоятельств дела такие действия могут быть также квалифицированы по ст. 107 УК РФ (убийство в состоянии аффекта), ст. 113 (причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью в состоянии аффекта), ст. 117 УК РФ (истязание). Если указанные деяния имели место в ходе совершения иных преступлений против личности, собственности и других правоохраняемых объектов, то необходима квалификация по совокупности (с разбоем, бандитизмом, изнасилованием и другими составами).

Приведем пример. Одним из районных судов Санкт-Петербурга Чагур был признан виновным в превышении власти и служебных полномочий, сопровождаемом насилием и применением оружия по ч. 2 ст. 171 УК РСФСР, также в угрозе убийством и совершении такового. Суд установил, что Чагур, являясь сотрудником экологической милиции и имея право на постоянное ношение огнестрельного оружия, совершил действия, явно выходящие за пределы прав и полномочий, предоставленных ему ст. 15 и 16 Закона «О милиции», причинившие существенный вред охраняемым законом правам граждан. Во время конфликтов, возникших на почве личных неприязненных отношений, угрожал Корженевскому, Ковалевской и Соломоновой, а затем также на почве личных отношений выстрелом из табельного оружия убил свою сожительницу Ковалевскую. Судебная коллегия по уголовным делам Санкт-

Петербургского городского суда прекратила дело в части обвинения Чагура по ч. 2 ст. 171 УК РСФСР, поскольку при совершении указанных действий он не выступал как должностное лицо. Все конфликты происходили на почве личных неприязненных отношений во внеслужебное время в квартире сожительницы. Сотрудник милиции, незаконно, вне какой-либо связи с возложенными на него служебными обязанностями применивший вверенное ему оружие по личным мотивам, должен нести ответственность за содеянное как частное лицо[391].

Умышленное, в нарушение установленных законом оснований и порядка, применение сотрудником государственной военизированной организации, другим уполномоченным должностным лицом государственного органа огнестрельного оружия в связи с возложенными на него обязанностями влечет уголовную ответственность за превышение должностных полномочий в соответствии с ч. 3 ст. 286 УК РФ. Превышение полномочий по применению огнестрельного оружия служащими частных охранных служб влечет уголовную ответственность по ст. 203 УК РФ.

Следует отметить, что п. «б» ч. 3 ст. 286 УК РФ, в соответствии с которым применение оружия является отягчающим уголовную ответственность должностного лица[392] за превышение им должностных полномочий обстоятельством, исходит из более широкой, в сравнении с Законом «О милиции», трактовки данного юридического понятия. Применением огнестрельного оружия здесь признается использование его как для физического воздействия на потерпевшего путем причинения ему смерти или нанесения телесных повреждений, в том числе и в результате ударов оружием, так и для психического воздействия путем угрозы причинения такого вреда, если у потерпевшего имелись основания считать, что его жизни и здоровью грозила реальная опасность[393].

Примером подобного рода должностного преступления может быть ситуация, когда сотрудник милиции, домогаясь у задержанного лица признания в содеянном, извлекает пистолет из кобуры или служебного сейфа и угрожает им этому лицу.

Незаконное применение сотрудником государственной военизированной организации, другим уполномоченным должностным лицом государственного органа огнестрельного оружия при выполнении служебных обязанностей расценивается как превышение должностных полномочий только тогда, когда он не находился в состоянии необходимой обороны, крайней необходимости или принятия мер к задержанию лица, совершившего преступление.

К примеру, сотрудник милиции будет нести ответственность за превышение власти, если, например, применит оружие в отношении лица, оказывающего злостное неповиновение его законному требованию; лица, совершившего административное правонарушение и пытающегося скрыться; лица, показавшегося сотруднику милиции, находящемуся в засаде, «подозрительным»; лица, задерживаемого в связи с совершением преступления, когда применение оружия цели задержания не преследовало, а было вызвано мотивами мести, расправы с задержанным, который не пытается или не может скрыться и не оказывает сопротивления.

Так, участковый инспектор милиции Лунин, заподозрив в г-не Кротове насильника, последовал за ним, чтобы в удобный момент проверить личность подозреваемого. Заметив, что его преследуют, Кротов напал на Лунина, нанес ему камнем удар по голове и пытался скрыться, но был задержан подоспевшими гражданами. Лунин подбежал к Кротову и выстрелом из пистолета в упор ранил его.

Независимо от того, являлся ли Кротов насильником или нет, применение огнестрельного оружия Луниным не вызывалось необходимостью, а потому является уголовно наказуемым превышением власти[394].

Если, превышая должностные полномочия, сотрудник государственной военизированной организации, другое уполномоченное должностное лицо государственного органа причиняет потерпевшему огнестрельным оружием смерть или тяжкие телесные повреждения, то содеянное им квалифицируется по совокупности ст. 105 (ранее ст. 102–103 УК РСФСР) и п. «б» ч. 3 ст. 286 (ранее ч. 2 ст. 171 УК РСФСР[395]) УК РФ. Что же касается умышленного причинения при этом тяжкого вреда здоровью, то, как представляется, квалификация по совокупности необходима лишь в случаях, когда такой вред отягощен обстоятельствами, перечисленными в ч. 3–4 ст. 111 УК РФ. Дело в том, что в отличие от ч. 2 ст. 171 ранее действовавшего УК РСФСР п. «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ содержит новое особо отягчающее обстоятельство – «причинение тяжких последствий», разновидностью которых может служить тяжкий вред здоровью, охватываемый ч. 1–2 ст. 111 УК РФ.

Так, 4 декабря 1992 г. около 2 ч группа захвата получила указание дежурного отдела вневедомственной охраны прибыть к ресторану «Паланга» и оказать помощь сотрудникам 14-го отделения милиции, которые выясняли обстоятельства происшедшей в ресторане драки. Прибыв на место, сотрудники милиции увидели находящихся у двух машин пятерых молодых людей и потребовали, чтобы они предъявили документы, положили руки на капот автомобиля и не препятствовали их личному досмотру. Однако граждане вели себя дерзко, оскорбляли сотрудников милиции, документы предъявить отказались, угрожали им, заявляя, что в дальнейшем с ними расправятся.

Милиционер-водитель К. проверял граждан Б. и Г. Между ним и Б. возникла словесная перепалка. В это время Б. стоял, положив руки на крышу автомобиля, но постоянно убирал руки и поворачивался в сторону К., говорил, что будет жаловаться в прокуратуру. К. дважды выстрелил из пистолета вверх и сказал Б., что следующий выстрел будет в него.

Тем временем к месту происшествия уже подъехало несколько служебных машин более чем с десятью сотрудниками милиции. Несмотря на это, К. произвел выстрел в упор в затылочную часть головы Б., от которого тот скончался на месте происшествия.

Народный суд квалифицировал действия милиционера-водителя К. по ч. 2 ст. 171 и ст. 103 УК РСФСР (что соответствует п. «б» ч. 3 ст. 286 и ч. 1 ст. 105 действующего УК РФ) и приговорил его к восьми годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительно– 8 трудовой колонии усиленного режима[396].

Если, исполняя служебные обязанности, сотрудник государственной военизированной организации, другое уполномоченное должностное лицо государственного органа, либо работник юридического лица с особыми уставными задачами обнажит огнестрельное оружие, а затем в результате собственных неумелых или неосторожных действий произведет выстрел, причинивший кому-либо вред при отсутствии для этого законных оснований, то он будет нести уголовную ответственность по ст. 109 (причинение смерти по неосторожности) или 118 (причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью по неосторожности) УК РФ. При этом следует иметь в виду, что ни ранее действовавшее уголовное законодательство, ни УК 1996 г. не устанавливает уголовной ответственности за неосторожное причинение легкого вреда здоровью.

Например, 3., работавший старшим участковым инспектором милиции Алапаевского ГОВД, был признан виновным в том, что, помогая другим работникам милиции задерживать Т., ударил его по спине рукой, в которой находился пистолет, при этом неосторожно нажал пальцем на спусковой крючок пистолета, в результате чего произошел выстрел. От полученного пулевого ранения в голову Т. умер.

В судебном заседании 3. не признал себя виновным. Суд квалифицировал действия 3. по ст. 106 (неосторожное убийство) УК РСФСР[397] и приговорил его к 3 годам лишения свободы условно с испытательным сроком два года.

Рассмотрев настоящее дело в кассационном порядке по жалобе потерпевшей (матери погибшего), Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР своим определением от 26 июня 1989 г. нашла, что приговор постановлен законно и обоснованно.

Из показаний самого 3. усматривается, что он действительно ударил по спине задержанного Т. рукой, в которой держал пистолет, в результате чего произошел выстрел, но сделал он это неумышленно.

Свидетель Ф. показал, что он совместно с другим работником милиции задержал Т., однако тот отказывался следовать за ними, отталкивал их, вырывался. Неожиданно сзади раздался выстрел, и Т. упал. Оглянувшись, Ф. увидел 3. с пистолетом в руке.

Из показаний свидетелей К., Ш., Н., P-а и Р-ой следует, что два работника милиции вели задержанного Т. Сзади к ним приблизился 3. и нанес в область спины потерпевшего удар рукой, в которой держал пистолет. Одновременно с ударом раздался выстрел, после чего Т. упал.

По заключению эксперта-криминалиста, пуля, изъятая из трупа Т., выстрелена из пистолета 3. Из указанного пистолета без нажатия на спусковой крючок выстрелы произойти не могут.

Доводы, изложенные в кассационной жалобе, о наличии у 3. умысла на убийство несостоятельны. Утверждение 3. о том, что выстрелил он неумышленно, ничем не опровергнуто. Оснований считать, что 3. желал или сознательно допускал наступление смерти потерпевшего, не имеется. В то же время при совершении своих действий (нанесении удара рукой, в которой находился пистолет на боевом взводе) 3. должен был и мог предвидеть возможность выстрела и наступления смерти потерпевшего, в связи с чем суд правильно квалифицировал его действия как неосторожное убийство.

Доводы, содержащиеся в жалобе, о необоснованном оправдании 3. по ч. 2 ст. 171 (превышение власти или служебных полномочий) УК РСФСР также несостоятельны. Учитывая конкретную ситуацию, связанную с доставлением в милицию Т., оказывавшего неповиновение, нанесение 3. удара в спину потерпевшего не является действием, явно выходящим за пределы предоставленных ему прав и полномочий. Не сопровождались его действия и применением оружия, так как он не использовал пистолет в соответствии с его назначением[398]. Поэтому суд правильно пришел к выводу об отсутствии в действиях 3. состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 171 УК РСФСР.

С учетом изложенного Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР приговор Свердловского областного суда от 28 марта 1989 г. оставила без изменения, а кассационную жалобу – без удовлетворения[399].

Другой пример.

Д. В. Свинин в соответствии с графиком работы, в период с 21 ч 30 мин. 12.03.2000 г. по 9 ч 30 мин. 13.03.2000 г. заступил на службу по охране общественного порядка, в составе парного пешего патруля у станции метрополитена «Лесная». По окончании службы около 9 ч 30 мин. Свинин вместе с милиционером взвода ППСМ 20-го отдела милиции старшим сержантом милиции Марковым А. А. прибыл на подведение итогов работы в кабинет начальника 20-го отдела милиции майора милиции Подковырова О. В. После подведения итогов милиционеры вместе с командиром взвода ППСМ 20-го отдела милиции капитаном милиции Довгалем О. А. прошли в класс службы ПССМ, который находится на первом этаже здания 20-го отдела милиции. Напротив входа в класс службы расположен вход в комнату чистки оружия. Справа и слева от класса службы расположены кабинеты следователей Следственного управления при УВД Выборгского района г. Санкт-Петербурга. Вдоль стены, смежной с комнатой чистки оружия, стояли кресла для посетителей. На одном из них сидела X. А. Феоктистова, которая ожидала приема у следователя Д. В. Синицына.

Довгаль вышел из класса службы ППСМ и пошел в помещение дежурной части, для того чтобы попросить оперативного дежурного 20-го отдела милиции снять комнату хранения оружия с ПЦО и принять табельное оружие у Свинина и Маркова.

Марков и Свинин, не дожидаясь возвращения Довгаля, самостоятельно проследовали в комнату чистки оружия. При этом Свинин, находясь в коридоре у входа в комнату чистки оружия, достал из кобуры пистолет ПМ и, разряжая его, по неосторожности произвел выстрел. В результате чего пуля от стенки коридора рикошетом попала в голову Феоктистовой. 19.03.2000 г. она скончалась в Военно-медицинской академии им. С. М. Кирова.

Марков и Свинин показали, что во время несения службы в 23 ч 10 мин. они, по указанию оперативного дежурного 20-го отдела милиции майора милиции Капицына, проверяли парадную дома 59 по Лесному пр. Перед тем как войти в парадную, в которой, по их словам, находилась группа молодых мужчин, Свинин достал пистолет из кобуры и дослал патрон в патронник. Проверив мужчин, милиционеры отпустили их, запись об этом в служебной книжке они не сделали. Свинин, забыв о том, что в патроннике находится патрон, не поставил пистолет на предохранитель и убрал его в кобуру. Вследствие этого при разряжении Свининым пистолета в неустановленном месте и от неосторожного обращения с ним произошел выстрел.

По факту причинения тяжкого вреда здоровью X. А. Феоктистовой Прокуратурой Выборгского района г. Санкт-Петербурга возбуждено уголовное дело № 25134 по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 от. 118 УК РФ.

Сотрудник государственной военизированной организации, другое уполномоченное должностное лицо государственного органа, либо работник юридического лица с особыми уставными задачами может быть привлечен к ответственности в соответствии со от. 109 или 118 УК РФ, если вред в результате применения или использования огнестрельного оружия будет причинен совершенно посторонним гражданам, но при условии, что в его действиях имеет место неосторожная вина.

В действующем уголовном кодексе, в отличие от прежнего УК РСФСР, закреплены юридические признаки невиновного причинения вреда. Так, в соответствии со ст. 28 УК РФ «1. Деяние признается совершенным невиновно, если лицо, его совершившее, не осознавало и по обстоятельствам дела не могло осознавать общественной опасности своих действий (бездействия) либо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий и по обстоятельствам дела не должно было или не могло их предвидеть.

2. Деяние признается также совершенным невиновно, если лицо, его совершившее, хотя и предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), но не могло предотвратить эти последствия в силу несоответствия своих психофизиологических качеств требованиям экстремальных условий или нервно-психическим перегрузкам».

Вопрос о виновности или невиновности сотрудника государственной военизированной организации, причинившего в результате применения или использования огнестрельного оружия вред окружающим, будет решаться прежде всего исходя из фактических обстоятельств, имевших место в момент производства сотрудником выстрела из огнестрельного оружия. Однако сделать правильный вывод о наличии или отсутствии в действиях сотрудника милиции неосторожной вины на практике бывает непросто.

Примером тому дело Жданова, сотрудника криминальной милиции, который приговором Ленинского районного суда г. Санкт-Петербурга от 30 мая 1996 г. признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 от. 114 УК РСФСР[400]. В ходе предварительного следствия и судебного разбирательства было установлено, что 20 января 1994 г. около 00 ч 20 мин. на платформе станции «Технологический институт-1» Петербургского метрополитена на Жданова, находившегося вне службы в состоянии легкого алкогольного опьянения, и его коллегу по работе Родичева внезапно напали граждане Телегин и Соколов, находившиеся в состоянии сильного опьянения. В целях защиты себя и Родичева от хулиганских действий Телегина и Соколова произвел 8 выстрелов из пистолета Макарова. В результате чего восьмым выстрелом в нападавшего Телегина нанес ему касательное ранение заднебоковой части шеи и спины, а также причинил пассажиру метрополитена Смирнову слепое огнестрельное пулевое проникающее ранение черепа, являющегося тяжким телесным повреждением. По мнению суда, Жданов, причинив ранение Смирнову, допустил неосторожность в форме небрежности[401]. По нашему мнению, данный вывод не соответствует фактическим обстоятельствам дела.

Следует отметить, что в соответствии со ст. 9 УК РСФСР, действовавшей на тот момент, преступление признавалось совершенным по неосторожности в виде небрежности, если лицо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий своего действия, “хотя должно было и могло их предвидеть”.

Аналогичная формулировка закреплена в действующем Уголовном кодексе. В соответствии с ч. 3 ст. 26 УК РФ «преступление признается совершенным по небрежности, если лицо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло предвидеть эти последствия».

По смыслу закона необходимо доказать, что лицо (1) «должно было» предвидеть и (2) «могло» предвидеть наступление общественно опасных последствий своего действия. При отсутствии одного из этих обязательных условий причинение вреда считается случайным (казусом) и не может быть признано виновным.

По мнению Суда, «правомерно применяя огнестрельное оружие в отношении Телегина и Соколова, Жданов должен был и мог предвидеть, что выстреленная им пуля может причинить повреждения случайному пассажиру метро, находящемуся в момент стрельбы на станции» (см. в Приложении к данной работе, с. 352).

В доказательство того, что Жданов «должен был» предвидеть наступление тяжких последствий, Суд ссылается на то, что «в соответствии с Законом о милиции от 19.04.91 г. и Законом об оружии от 20.05.93 г.» запрещается применять огнестрельное оружие при значительном скоплении людей, когда от этого могут пострадать посторонние лица. Судом же установлено, что конфликт, имевший место между Ждановым, Телегиным и Соколовым, происходил в общественном месте, на станции метро, в ограниченном пространстве, хотя и в ночное время– в 00 ч 15 мин., однако в период работы метро на платформе находились пассажиры, по показаниям свидетелей Кнышева – 15 человек, Родионовой– 20 человек, потерпевшего Смирнова – 30 человек». Хотя суд и не нашел оснований не доверять данным свидетелям, однако признал, что «ни один из свидетелей не был очевидцем конфликта от его начала и до его прекращения, никто из них не может показать, при каких обстоятельствах получил огнестрельное ранение Смирнов» (см. с. 351 Приложения). Поэтому данные о количестве пассажиров на станции метро, приведенные в приговоре, применительно к моменту производства 8-го выстрела можно рассматривать только как предположения, а следовательно, они не могут лечь в основу обвинительного приговора, поскольку в соответствии с ч. 2 ст. 309 УПК РСФСР «обвинительный приговор не может быть основан на предположениях».

Суд не принял во внимание также и то обстоятельство, что Закон «О милиции» запрещает применение оружия не просто «при значительном скоплении людей», а только тогда, «когда от этого могут пострадать посторонние лица», т. е. если посторонние лица находятся в направлении, в котором производятся выстрелы. Следовательно, пассажиры метро, находившиеся на участках станции, по которым стрельба не велась, не являлись препятствием для применения оружия.

О наличии пассажиров в направлении произведенного выстрела можно судить лишь по показаниям свидетеля Качкина, который указал, что «слева от Жданова в направлении произведенного выстрела было 5–6 пассажиров». Однако о каком выстреле в данном случае идет речь, а их было восемь, непонятно. Однако это обстоятельство не было подробно исследовано в ходе предварительного и судебного следствия и не нашло должного отражения в приговоре, хотя оно могло существенно повлиять на выводы Суда.

По словам самого Жданова, «конфликт между ними происходил в центре зала и никого из пассажиров поблизости не было». Таким образом, вывод Суда о том, что Жданов в сложившейся обстановке должен был предвидеть, что «выстреленная им пуля может причинить повреждения случайному пассажиру метро, находящемуся в момент стрельбы на станции», не подтверждается доказательствами, приведенными в приговоре, и не соответствует фактическим обстоятельствам дела.

Для наличия вины в форме небрежности необходимо установить также, что лицо не только должно, но и могло предвидеть наступление тяжких последствий. А возможность предвидения определяется как объективными обстоятельствами, так и субъективными факторами, которые судом должным образом не исследовались и не нашли полного отражения в приговоре.

Суд считает, что Жданов «пренебрег требованиями закона» (не указано, какого?) при применении оружия, хотя «имел реальную возможность предвидеть наступление вреда для потерпевшего», ссылаясь на заключение комплексной экспертизы, и, в частности, следующие аргументы: «Жданов, Телегин и Смирнов находились на одной линии в пространстве, расстояние от Жданова до Смирнова составляло 4 м 65 см, пуля своей траектории не меняла и, следовательно, Смирнов находился в поле зрения Жданова» (см. с. 353 Приложения).

Однако вывод о том, что в момент 8-го выстрела Смирнов находился «в поле зрения» Жданова, из указанных судом доводов прямо не вытекает и противоречит фактическим обстоятельствам дела.

Во-первых, из материалов комплексной судебно-медицинской экспертизы, а именно поскольку Жданов, Телегин и Смирнов находились на одной линии, то Смирнов был закрыт в этот момент от Жданова силуэтом Телегина.

Во-вторых, в момент производства 8-го выстрела Жданов отражал активное нападение на себя со стороны Телегина, опасное для его здоровья, а перед этим отражал нападение на Родичева, опасное для его жизни, и поэтому, разумеется, находился в стрессовом состоянии. Естественной реакцией защищающегося человека в таких условиях, по утверждению специалистов-психологов, является так называемое «туннельное видение», т. е. состояние, при котором поле зрения защищающегося сокращается до объекта опасности и, отражая опасность, он не воспринимает происходящее за пределами «туннеля».

В-третьих, как видно из показаний Смирнова, приведенных в приговоре, он «в указанное время, в ожидании электрички он прохаживался по платформе Московско-Петроградской линии недалеко от перехода и услышал два выстрела. Когда он обернулся на звук, то на расстоянии от себя, примерно, в 1,5 метрах он увидел двух дерущихся мужчин, которые держали друг друга за одежду на груди. Третий выстрел был в пол, так как он заметил искры от выстрела и понял, что стреляют, но оружия ни у кого не увидел, подумал, что надо куда-то спрятаться, но не успел, так как упал на пол, сознание не терял, но глаза открыть не мог» (см. с. 348 Приложения). Однако они противоречат заключению комплексной судебно-медицинской экспертизы, поскольку после ранения его обнаружили не на платформе Московско-Петроградской линии, которая отделяется от центрального зала станции колоннами, а прямо в центральном зале станции возле колонны на расстоянии, как установлено следственным экспериментом, 4 м 65 см от Жданова.

Кроме того, Смирнов длительное время находился на станции и, будучи в непосредственной близости от места происшествия не мог не слышать предшествовавшие крики и выстрелы, не мог не видеть самих участников конфликта. Вместе с тем свидетель Качкин показал, что «он обернулся на звук выстрела и увидел в центре зала Жданова и парня, который бил его ранее, он схватил Жданова за одежду и наносил ему удары. Ждановым производились выстрелы в пол, и в этот момент со стороны Московской линии к Жданову бросились еще двое, один схватил Жданова, а другой не успел добежать и он, Качкин, зафиксировал вспышку от выстрела на уровне лица» (см. с. 349 Приложения).

В рассматриваемой ситуации «другим» мог быть только Смирнов, поэтому, приняв во внимание эти показания Качкина, можно сделать вывод, что Смирнов быстро перемещался и внезапно появился в зоне выстрела, чего Жданов предвидеть не мог.

Кроме того, если пуля, нанесшая ранение Смирнову, по заключению экспертизы, предварительно нанесла ранение шеи и спины Телегину, который был, по мнению экспертов, в наклоненном положении, то, следовательно, в наклоненном положении был и Смирнов, которому ранение было причинено в лобную часть головы, а значит, Смирнов находился в движении, по направлению к Жданову, что соответствует показаниям Качкина, и не противоречит показаниям Смирнова и заключению комплексной судебно-медицинской экспертизы[402].

Таким образом, отражая нападение Телегина, Жданов не мог предвидеть внезапного появления пассажира Смирнова в направлении произведенного выстрела за фигурой Телегина.

Учитывая перечисленные обстоятельства, в ситуации, сложившейся в момент производства восьмого выстрела в Телегина, Жданов (учитывая также, что до этого он произвел уже семь выстрелов, не причинивших ранения окружающим), не только не должен был, но и не мог предвидеть, что этим выстрелом причинит ранение пассажиру метро Смирнову, а следовательно, причинение потерпевшему вреда является, по нашему мнению, случайным и не может быть признано виновным.

Незаконное применение сотрудником государственной военизированной организации, другим уполномоченным должностным лицом государственного органа, либо работником юридического лица с особыми уставными задачами огнестрельного оружия, если он находился в состоянии необходимой обороны, крайней необходимости или принятия мер к задержанию лица, совершившего преступление, влечет уголовную ответственность по ст. 108 УК РФ (убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны либо при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление), ст. 114 УК РФ (причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны либо при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление).

К сожалению, законодатель, дав в ч. 2 ст. 39 УК РФ определение превышения пределов крайней необходимости, не предусмотрел в Особенной части Кодекса корреспондирующих статей, предусматривающей соответствующие составы убийства и причинения вреда здоровью. Поэтому причинение названного вреда при превышении пределов крайней необходимости должно квалифицироваться по ч. 1 ст. 105, ст. 111–112 УК РФ (естественно, обстоятельства, при которых причинен вред, должны рассматриваться как отягчающие обстоятельства). Такое законодательное решение представляется неоправданным и требует соответствующей реконструкции главы 16 Особенной части УК РФ.

Если же перечисленные лица, применяя огнестрельное оружие в состоянии необходимой обороны, крайней необходимости или при задержании лица, совершившего преступление, выходят за рамки оснований применения оружия, предусмотренных соответствующим законом, то в этих случаях, как справедливо отмечается в литературе, определяющим моментом будет выступать тяжесть вреда, причиненного в результате его применения[403], а не сам факт отступления от правил применения оружия.

Нормативные акты, предусматривающие основания и порядок применения огнестрельного оружия, как справедливо отмечают Э. Ф. Побегайло и В. П. Ревин, «разумеется, подлежат неукоснительному соблюдению… рассматривать их требования как условия правомерности необходимой обороны – значит, существенно ограничивать право на саму оборону. Вполне возможны случаи правомерной обороны и нарушения при этом действующих правил применения оружия. Это должно влечь самостоятельную юридическую оценку»[404].

В своем постановлении от 30 марта 1990 г. «О судебной практике по делам о злоупотреблении властью или служебным положением, превышении власти или служебных полномочий, халатности и должностном подлоге» Пленум Верховного Суда СССР отметил, что «в случаях, когда действия должностного лица, связанные с нарушением своих служебных полномочий, были совершены в целях предупреждения вредных последствий, более значительных, чем фактически причиненный вред, когда этого нельзя было сделать другими средствами, такие действия в соответствии с законодательством о крайней необходимости не могут быть признаны преступными»[405].

Отсюда следует, что сотрудник государственной военизированной организации, другое уполномоченное должностное лицо государственного органа, либо работник юридического лица с особыми уставными задачами не должен нести уголовную ответственность, если, применяя за неимением других средств огнестрельное оружие с отступлением от требований статутного закона, предотвращает, тем не менее, вред более значительный, чем тот, который он причинил выстрелами.

Вместе с тем, думается, что подобные факты применения и использования огнестрельного оружия должны быть не правилом, а исключением. Иначе, если огнестрельное оружие будет применяться не в строго установленных законом случаях, а в качестве «универсального» подручного средства при необходимой обороне, задержании лица, совершившего преступление, защиты правопорядка в условиях крайней необходимости, то такое его применение или использование, на наш взгляд, может создать серьезные проблемы в обеспечении правовой защиты указанных лиц.

Решая вопрос, применять или не применять оружие уполномоченным на то субъектам, следовало бы неукоснительно придерживаться известного каждому американскому полицейскому правила– «Сомневаешься– не стреляй!»[406]. Мало подозревать какое-либо лицо в совершении преступления, надо быть уверенным в этом. И эта уверенность должна быть основана на бесспорных и очевидных в момент применения оружия фактах.

По аналогии с приведенным, можно сформулировать также и правило обратного рода: «Не сомневаешься– стреляй!». Однако данное правило не должно носить обязывающего характера для сотрудника государственной военизированной организации, уполномоченного должностного лица государственного органа, работника юридического лица. Поскольку сама реализация полномочия по применению огнестрельного оружия для выполнения возложенных на них федеральным законом обязанностей и решения оперативно-служебных задач является правом данных лиц, которое не должно смешиваться (и подменяться) с обязанностью, для выполнения которой это право может быть использовано. Поэтому сам по себе факт неприменения огнестрельного оружия, например, сотрудником милиции в ситуации, когда для этого имелись основания, учитывая исключительный характер данной меры, не должен влечь дисциплинарную ответственность, а тем более уголовную ответственность по ст. 285 УК РФ, даже если предпринятые сотрудником иные меры воздействия не смогли предотвратить существенного нарушения прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства, а также тяжкие последствия[407].

В пункте 25 Основных принципов применения силы и огнестрельного оружия, кроме того, закреплено положение о том, что «правительства и правоохранительные органы обеспечивают, чтобы в отношении должностных лиц по поддержанию правопорядка, которые в соответствии с Кодексом поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка и настоящими Основными принципами отказываются выполнять приказ о применении силы или огнестрельного оружия… не применялись никакие уголовные или дисциплинарные меры».

Уголовную ответственность за злоупотребление должностными полномочиями (ч. 1, 3 ст. 285 УК РФ) сотрудник государственной военизированной организации, другое уполномоченное должностное лицо государственного органа несет, если, попустительствуя тяжкому преступлению против жизни, здоровья и собственности, указанное лицо из корыстной или иной личной заинтересованности вообще не примет мер, когда в этом была необходимость, к его пресечению и задержанию лица, его совершившего.

На практике имеют место случаи применения огнестрельного оружия сотрудниками государственных военизированных организаций в условиях мнимой обороны.

Пленум Верховного Суда СССР в этой связи указал, что необходимо «различать состояние необходимой обороны и так называемой мнимой обороны, когда отсутствует реальное общественно опасное посягательство и лицо лишь ошибочно предполагает наличие такого посягательства. В тех случаях, когда обстановка происшествия давала основания полагать, что совершается реальное посягательство, и лицо, применившее средства защиты, не сознавало и не могло сознавать ошибочность своего предположения, его действия следует рассматривать как совершенные в состоянии необходимой обороны… Если же лицо причиняет вред, не сознавая мнимости посягательства, но по обстоятельствам дела должно и могло это сознавать, действия такого лица подлежат квалификации по статьям Уголовного кодекса, предусматривающим ответственность за причинение вреда по неосторожности»[408].

Из этого разъяснения Пленума следует, что сотрудник, применивший огнестрельное оружие, не несет юридической ответственности за причиненный вред, если он находился в состоянии так называемой извинительной[409] мнимой обороны.

Говоря об извинительной мнимой обороне следует иметь в виду, что добросовестно заблуждающееся лицо обязано соблюдать все условия правомерности причинения вреда в таком состоянии. Как указал Пленум Верховного Суда СССР в и. 13 вышеназванного постановления, «если… лицо превысило пределы защиты в условиях соответствующего реального посягательства, оно подлежит ответственности как за превышение пределов необходимой обороны».

Если же сотрудник (должностное лицо, работник), применивший огнестрельное оружие, находился в состоянии неизвинительной мнимой обороны, когда он не сознавал, но должен был и мог сознавать ошибочность своего предположения о наличии оснований для применения оружия, он будет привлечен к ответственности за неосторожное преступление.

Наряду с привлечением к уголовной ответственности к сотруднику (должностному лицу, работнику), незаконно применившему или использовавшему огнестрельное оружие, потерпевшим может быть предъявлен иск о возмещении ущерба в связи с полученными телесными повреждениями, повреждениями имущества (к примеру, автомобиля), а также возмещении морального вреда. Как указывается, например, в ч. 2 ст. 40 Закона «О милиции», вред, причиненный гражданам и (или) организациям сотрудником милиции, подлежит возмещению в порядке, предусмотренном гражданским законодательством.

Говоря о гражданско-правовой ответственности за вред, причиненный в результате применения или использования огнестрельного оружия, следует отметить, что в соответствии со ст. 1066 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный в состоянии необходимой обороны, если при этом не были превышены ее пределы, возмещению не подлежит.

Вред, причиненный в состоянии крайней необходимости, т. е. для устранения опасности, угрожающей самому причинителю вреда или другим лицам, если эта опасность при данных обстоятельствах не могла быть устранена иными средствами, должен быть возмещен лицом, причинившим вред (ч. 1 ст. 1067 ГК РФ).

Учитывая обстоятельства, при которых был причинен такой вред, суд может возложить обязанность его возмещения на третье лицо, в интересах которого действовал причинивший вред, либо освободить от возмещения вреда полностью или частично как это третье лицо, так и причинившего вред.

Если же ущерб причинен третьим лицам, к примеру, сотрудником милиции в результате его профессиональной деятельности (при исполнении), то ответственность за него несет по нормам гражданского законодательства орган внутренних дел (ст. 1068 ГК РФ), который, возместив причиненный ущерб, может предъявить регрессный иск своему сотруднику о возмещении сумм, выплаченных по его вине, по нормам материальной ответственности сотрудника милиции.

Вред, причиненный жизни или здоровью гражданина при исполнении обязанностей службы в милиции, возмещается по правилам, предусмотренным главой 59 ГК РФ (§ 2), если законом или договором не предусмотрен более высокий размер ответственности.

§ 2. Дисциплинарная и материальная ответственность за незаконное применение и использование огнестрельного оружия

Дисциплинарная ответственность по общему правилу наступает за нарушение служебной дисциплины (дисциплинарный проступок). К примеру, служебная дисциплина в органах внутренних дел основана на строгом соблюдении сотрудниками органов внутренних дел установленных законодательством Российской Федерации, приказами министра внутренних дел Российской Федерации, прямых начальников порядка и правил при выполнении возложенных на них обязанностей и при осуществлении имеющихся у них правомочий. Следовательно, можно выделить два вида нарушений дисциплины:

а) нарушение порядка и правил при выполнении возложенных на сотрудника обязанностей;

б) нарушение порядка и правил при осуществлении имеющихся у них правомочий.

Дисциплинарная ответственность за незаконное применение или использование огнестрельного оружия наступает, как правило, за превышение сотрудником (иным уполномоченным должностным лицом или работником) полномочий, установленных федеральным законом, если это не повлекло существенного нарушения прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства. Речь идет о производстве выстрелов из огнестрельного оружия в случаях, не регламентированных федеральным законом (например, ст. 15 Закона «О милиции»), если при этом сотрудник (иное уполномоченное должностное лицо или работник) не находился в состоянии необходимой обороны, крайней необходимости или в ситуации задержания лица, совершившего преступление.

Так, 7 марта 1992 г. в 19 ч 30 мин. участковый инспектор милиции И. с женой пошел в кафе на вечер, взяв с собой табельное оружие. В кафе И. с женой и родственниками распили две бутылки водки. В 24 ч его жена ушла домой, а сотрудник милиции остался в кафе. Спустя некоторое время, И. вышел из кафе и, находясь в состоянии сильного опьянения, бесцельно произвел несколько выстрелов из пистолета вверх. После этого И., проходя мимо клуба, увидел, что в аппаратной горит свет. В первом часу ночи он стал стучать в дверь клуба, но ее никто не открыл. Тогда И. произвел два выстрела в дверь и один в окно аппаратной. Выбежавшие из клуба на выстрелы г-не Ц., П. и В. нанесли И. металлическим прутом удар по голове, свалили на землю и отобрали пистолет, после чего связали сотрудника милиции и сообщили о происшедшем оперативному дежурному РОВД. По прибытии оперативной группы на место происшествия пистолет с обоймой и двумя патронами передали сотрудникам милиции. За совершение проступка, дискредитирующего звание сотрудника милиции, участковый инспектор милиции И. был уволен из органов внутренних дел.

В подобного рода случаях наряду с привлечением к дисциплинарной ответственности может стать вопрос о привлечении сотрудника (иного уполномоченного должностного лица или работника) к уголовной ответственности.

К примеру, милиционер взвода ППСМ 54-го отдела милиции Альянов нес службу на посту 634 с 18 ч 19.04.2000 г. до 6 ч 20.04.2000 г. В 00 ч 30 мин., отпросившись у дежурного, убыл на ужин. В магазине «24 часа» он купил 2 бутылки пива. Выпив одну из них недалеко от магазина, он пошел на стадион у школы № 217. Там он достал найденные им ранее патроны и, оглядевшись и удостоверившись, что людей поблизости нет, снарядил магазин найденными патронами и произвел 10 выстрелов по пустым бутылкам из своего табельного оружия. После этого он пошел в отдел милиции и пробыл там до утра. Утром, почистив свой пистолет, сдал его в оружейную комнату и ушел домой.

После данного происшествия 20.04.2000 г. в 3 ч 30 мин поступило заявление в 54-й отдел милиции от г-на Крылова Д. В. о том, что 20.04.2000 г. около 1 ч 30 мин неизвестный произвел выстрел в окно, пробив 2 оконных стекла его квартиры из неизвестного оружия. При осмотре места происшествия в квартире изъята пуля предположительно от пистолета «Макарова», а также в 100 метрах от дома на спортивной площадке около школы № 217 изъято: 7 бутылок из-под пива, 9 гильз от пистолета «Макарова» различных маркировок.

Данная информация была зарегистрирована по книге происшествий 54-й отдела милиции за № 332, в 4 ч 13 мин передана в дежурную часть ГУВД Санкт-Петербурга и Ленинградской области. По данному факту следователем следственного управления при РУВД капитаном юстиции Копать М. А. возбуждено уголовное дело № 129064 от 20.04.2000 г. по ч. 3 от. 213 УК РФ (хулиганство, совершенное с применением оружия).

20.04.2000 г. в отделе милиции от сотрудников Альянов узнал, что ночью была стрельба и одна пуля попала в жилое здание. 21.04.2000 г. Альянов решил в содеянном сознаться, а фактически 24.04.2000 г. милиционер взвода ППСМ 54-го отдела милиции старший сержант милиции Альянов Н. Н. написал явку с повинной.

За нарушение требований ч. 1 ст. 12 и ст. 15 Закона «О милиции», выразившееся в незаконном использовании табельного оружия, требований ст. 14 Устава ППСМОБ, выразившееся в отвлечении от службы, оставлении поста приказом начальника УВД Красносельского района Санкт-Петербурга старший сержант милиции Альянов Н. Н. уволен из органов внутренних дел по п. «л» ст. 19 Закона «О милиции» (за грубое нарушение дисциплины).

Дисциплинарную ответственность сотрудники (иные уполномоченные должностные лица или работники) несут также за нарушение порядка и правил при выполнении возложенных на них обязанностей, связанных с получением (сдачей), хранением, ношением табельного огнестрельного оружия, соблюдением мер безопасности при обращении с оружием и т. п. Результатом нарушения перечисленных правил является, как правило, производство из оружия вследствие невнимательности или неосторожности случайных (непроизвольных) выстрелов, утрата табельного огнестрельного оружия, завладение оружием посторонними лицами. В зависимости от тяжести и характера причиненного вреда помимо дисциплинарной ответственности сотрудник (иное уполномоченное должностное лицо, работник) может быть привлечен также к уголовной ответственности.

К примеру, оперуполномоченный УР 70-го отдела милиции (далее – о/м) Малышев Д. С. после рабочей смены вошел в дежурную часть 70-го о/м для сдачи табельного оружия. Оперативный дежурный по отделу Яголковский В. А. снял комнату для хранения оружия с охраны ПЦО и прошел в комнату для чистки, где стал открывать дверь в комнату хранения оружия. Вслед за Яголковским в комнату для чистки оружия вошли милиционер взвода ППСМ 70 о/м Мазепа В. В. и оперуполномоченный ОУР Малышев Д. С. Малышев, грубо нарушив требования приказа МВД РФ № 524-98 г. и главы 2 Наставления по стрелковому делу, не направил ствол ПМ в сторону пулеулавливателя, не отделил магазин от ПМ, в патроннике которого находился досланный ранее патрон, передернул затвор. При окончании движения затвора в переднее положение произошел непроизвольный выстрел.

Пуля от ПМ, пробив дверь комнаты для чистки оружия, рикошетом от металлического сейфа, нанесла огнестрельное ранение Кузьменковой Е. В., дознавателю отдела дознания МОБ Невского РУВД, находившейся в момент выстрела в помещении дежурной части и решавшей с дежурной сменой служебные вопросы.

За грубое нарушение служебной дисциплины, выразившееся в невыполнении требований п. 9 гл. 7 Наставления по стрелковому делу 9 мм пистолет Макарова, приказом начальника РУВД Невского района г. Санкт-Петербурга младший лейтенант милиции Малышев Д. С. предупрежден о неполном служебном соответствии.

По данному факту прокуратурой Невского района г. Санкт-Петербурга в отношении Малышева Д. С. возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 от. 118 УК РФ (причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности, совершенное вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей).

Наряду с привлечением к дисциплинарной ответственности виновные лица привлекаются также к материальной ответственности за ущерб, причиненный государству в результате незаконного расходования боеприпасов. За ущерб, причиненный не при исполнении служебных обязанностей, виновные лица несут материальную ответственность в общегражданском порядке.

К примеру, за ущерб, причиненный государству при исполнении служебных обязанностей, военнослужащие несут материальную ответственность в соответствии с Федеральным законом от 12 июля 1999 г. «О материальной ответственности военнослужащих»[410].

Сотрудники органов внутренних дел, за ущерб, причиненный государству при исполнении ими служебных обязанностей, должны нести материальную ответственность в порядке, установленном приказом МВД СССР № 70 от 5 апреля 1984 г., которым была утверждена и Инструкция о порядке возмещения военнослужащими, лицами начальствующего и рядового состава материального ущерба, причиненного государству (Приложение № 1 к приказу). В соответствии с Перечнем предметов военного имущества, за хищение, промотание или недостачу которых устанавливается материальная ответственность в кратном размере стоимости (Приложение № 2 к приказу), по огнестрельному оружию и боеприпасам материальная ответственность установлена в десятикратном размере их стоимости.

Данные документы были разработаны в соответствии с Положением о материальной ответственности военнослужащих за ущерб, причиненный государству, утвержденным еще Указом Президиума Верховного Совета СССР от 13 января 1984 г., которое распространялось не только на военнослужащих Министерства обороны СССР, но и на военнослужащих органов и войск Комитета государственной безопасности СССР, начальствующий и рядовой состав Министерства внутренних дел СССР, курсантов военно-учебных заведений.

В настоящее время после вступления в силу Федерального закона от 12 июля 1999 г. «О материальной ответственности военнослужащих» Указ Президиума Верховного Совета СССР от 13 января 1984 г. утратил свое действие на территории Российской Федерации. Соответственно, не могут иметь силы и основанные на нем подзаконные акты, в том числе приказ МВД СССР № 70 от 5 апреля 1984 г. Вместе с тем действие Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» на рядовой и начальствующий состав органов внутренних дел законодатель не распространяет.

В результате специального законодательного акта, регулирующего материальную ответственность сотрудников органов внутренних дел за ущерб, причиненный ими при исполнении служебных обязанностей, в нашем государстве пока нет.

Поэтому в сложившейся ситуации Приказ МВД СССР № 70 от 5 апреля 1984 г. должен применяться в части, не противоречащей трудовому законодательству, регулирующему материальную ответственность работников и служащих[411], а именно нормам Кодекса законов о труде Российской Федерации (ст. 118–126, 215, 255 КЗоТ) и Положения о материальной ответственности рабочих и служащих за ущерб, причиненный предприятию, учреждению, организации[412].

А, следовательно, материальную ответственность за незаконное расходование боеприпасов в результате неправомерного применения или использования огнестрельного оружия сотрудники органов внутренних дел должны нести не в кратном, а в полном размере причиненного ущерба. Цены на огнестрельное оружие и боеприпасы к нему, централизованно поставляемые органам внутренних дел, должны определяться уполномоченными на то государственными органами[413].

В заключение следует отметить, что огнестрельное оружие, обладая высокой поражающей способностью, является предметом повышенной опасности и требует внимательного с ним обращения. Поэтому точное знание гражданами Российской Федерации положений законодательства о необходимой обороне и крайней необходимости и выполнение требований нормативных актов, о которых речь шла выше, строгое соблюдение мер безопасности при обращении с ним, систематическое повышение боевой и служебной подготовки сотрудников государственных военизированных организаций, других уполномоченных должностных лиц государственных органов, либо работников юридических лиц с особыми уставными задачами составляют гарантии правомерного и умелого применения и использования ими огнестрельного оружия.

Приложения

1. Международные нормативные акты

КОДЕКС ПОВЕДЕНИЯ ДОЛЖНОСТНЫХ ЛИЦ ПО ПОДДЕРЖАНИЮ ПРАВОПОРЯДКА

(Принят 17 декабря 1979 г. резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН № 34/169)

(Извлечение)

Статья 3.

Должностные лица по поддержанию правопорядка могут применять силу только в случае крайней необходимости и в той мере, в какой это требуется для выполнения их обязанностей.

Комментарий: а) В этом положении подчеркивается, что применение силы должностными лицами по поддержанию правопорядка должно носить исключительный характер; хотя оно подразумевает, что должностные лица по поддержанию правопорядка могут быть уполномочены на применение силы, какая является разумно необходимой при данных обстоятельствах, в целях предупреждения преступления или при проведении правомерного задержания правонарушителей или подозреваемых правонарушителей, или при оказании помощи при таком задержании не может применяться сила, превышающая необходимые для этих целей пределы.

b) Национальное законодательство, как правило, ограничивает применение силы должностными лицами по поддержанию правопорядка в соответствии с принципом пропорциональности. Это следует понимать таким образом, что при толковании этого положения должны уважаться эти национальные принципы пропорциональности. Это положение ни в коем случае не толкуется таким образом, будто оно уполномочивает на применение такой силы, какая является несоразмерной законной цели, которую нужно достичь.

c) Применение огнестрельного оружия считается крайней мерой. Следует приложить все усилия к тому, чтобы исключить применение огнестрельного оружия, особенно против детей. Как правило, огнестрельное оружие не должно применяться, за исключением случаев, когда подозреваемый правонарушитель оказывает вооруженное сопротивление или иным образом ставит под угрозу жизнь других и когда другие меры, имеющие менее исключительный характер, недостаточны для осуждения или задержания подозреваемого правонарушителя. О каждом случае применения огнестрельного оружия должно быть незамедлительно сообщено компетентным властям.

ОСНОВНЫЕ ПРИНЦИПЫ ПРИМЕНЕНИЯ СИЛЫ И ОГНЕСТРЕЛЬНОГО ОРУЖИЯ ДОЛЖНОСТНЫМИ ЛИЦАМИ ПО ПОДДЕРЖАНИЮ ПРАВОПОРЯДКА

(Приняты VII Конгрессом ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями, состоявшимся 27.08.—7.09.90 г. в Гаване)

(Извлечение)

Учитывая, что работа должностных лиц по поддержанию правопорядка[414] имеет большую социальную важность и что поэтому необходимо поддерживать на должном уровне и, при необходимости, улучшать условия труда и положение этих должностных лиц,

учитывая, что угроза жизни и безопасности должностных лиц по поддержанию правопорядка должна рассматриваться как угроза стабильности общества в целом,

учитывая, что должностные лица по поддержанию правопорядка играют исключительно важную роль в защите права человека на жизнь, свободу и безопасность, как это гарантируется во Всеобщей декларации прав человека и подтверждается в Международном пакте о гражданских и политических правах,

учитывая, что в Стандартных минимальных правилах обращения с заключенными предусматриваются обстоятельства, в которых сотрудники тюрем могут применять силу при выполнении своих обязанностей,

учитывая, что в статье 3 Кодекса поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка говорится, что должностные лица по поддержанию правопорядка могут применять силу только в случае крайней необходимости и в той мере, в какой это требуется для выполнения их обязанностей,

учитывая, что на подготовительном совещании к седьмому Конгрессу Организации Объединенных Наций по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями, состоявшемся в Варение, Италия, были согласованы элементы, которые будут рассмотрены в ходе будущей работы по ограничению применения силы и огнестрельного оружия должностными лицами по поддержанию правопорядка,

учитывая, что седьмой Конгресс в своей резолюции 14, в частности, подчеркивает, что применение должностными лицами по поддержанию правопорядка силы и огнестрельного оружия должно осуществляться при надлежащем уважении прав человека,

учитывая, что Экономический и Социальный Совет в разделе IX своей резолюции 1986/10 от 21 мая 1986 года предлагает государствам-членам при осуществлении Кодекса уделять особое внимание вопросам применения должностными лицами по поддержанию правопорядка силы и огнестрельного оружия, а Генеральная Ассамблея в своей резолюции 41/149 от 4 декабря 1986 года, в частности, приветствует эту рекомендацию Совета,

учитывая, что целесообразно, уделяя должное внимание личной безопасности должностных лиц по поддержанию правопорядка, рассмотреть их роль в связи с отправлением правосудия, защитой права человека на жизнь, свободу и безопасность, их задачами по обеспечению государственной безопасности и общественного порядка и значением их квалификации, подготовки и поведения,

правительствам следует принять во внимание и соблюдать в рамках своего национального законодательства и практики изложенные ниже Основные принципы, разработанные с целью оказания помощи государствам-членам в осуществлении их задачи по обеспечению и содействию выполнению соответствующей роли должностными лицами по поддержанию правопорядка; и следует довести эти принципы до сведения должностных лиц по поддержанию правопорядка, а также других лиц, таких, как судьи, работники прокуратуры, юристы, работники исполнительной власти и законодательной власти и населения в целом.

Общие положения

1. Правительства и правоохранительные органы принимают и осуществляют нормы и нормативные положения о применении должностными лицами по поддержанию правопорядка силы и огнестрельного оружия против людей. При разработке таких норм и положений правительства и правоохранительные органы постоянно учитывают этические вопросы, связанные с применением силы и огнестрельного оружия.

2. Правительства и правоохранительные органы разрабатывают как можно более широкий арсенал средств и обеспечивают должностных лиц по поддержанию правопорядка различными видами оружия и боеприпасов, позволяющими дифференцированно применять силу и огнестрельное оружие.

3. Следует тщательно рассмотреть вопрос о разработке и использовании не приводящих к смерти, но нейтрализующих видов оружия, чтобы свести к минимуму риск нанесения ущерба посторонним лицам, и осуществлять строгий контроль в отношении использования такого оружия.

4. Должностные лица по поддержанию правопорядка при осуществлении своих функций, насколько это возможно, используют ненасильственные средства до вынужденного применения силы или огнестрельного оружия. Они могут применять силу и огнестрельное оружие только в тех случаях, когда другие средства являются неэффективными или не дают каких-либо надежд на достижение намеченного результата.

5. Во всех случаях, когда применение силы или огнестрельного оружия неизбежно, должностные лица по поддержанию правопорядка:

a) проявляют сдержанность в таком применении силы и действуют исходя из серьезности правонарушения и той законной цели, которая должна быть достигнута;

b) сводят к минимуму возможность причинения ущерба и нанесения ранений и охраняют человеческую жизнь;

c) обеспечивают предоставление медицинской и другой помощи любым раненым или пострадавшим лицам в самые кратчайшие сроки;

d) обеспечивают, чтобы родственники или близкие друзья раненых или пострадавших лиц уведомлялись в как можно более короткий срок,

6. Если применение должностными лицами по поддержанию правопорядка силы или огнестрельного оружия приводит к ранению или смерти, они немедленно сообщают об этом вышестоящему начальству в соответствии с принципом 22.

7. Правительства обеспечивают, чтобы произвольное или злонамеренное применение силы или огнестрельного оружия должностными лицами по поддержанию правопорядка каралось в соответствии с их законом как уголовное преступление.

8. Чрезвычайные обстоятельства, такие, как внутренняя политическая нестабильность или любые другие чрезвычайные общественные явления, не могут служить оправданием для любого отхода от настоящих Основных принципов.

Специальные положения

9. Должностные лица по поддержанию правопорядка не применяют огнестрельного оружия против людей, за исключением случаев самообороны или защиты других лиц от неминуемой угрозы смерти или серьезного ранения или с целью предотвращения совершения особо серьезного преступления, влекущего за собой большую угрозу для жизни, с целью ареста лица, представляющего такую опасность, сопротивляющегося их власти, или с целью предотвращения его побега и лишь в тех случаях, когда менее решительные меры недостаточны для достижения этих целей. В любом случае преднамеренное применение силы со смертельным исходом может иметь место лишь тогда, когда оно абсолютно неизбежно для защиты жизни.

10. При обстоятельствах, предусмотренных в принципе 9, должностные лица по поддержанию правопорядка представляются в качестве таковых и дают четкое предупреждение о намерении применить огнестрельное оружие, предоставляя достаточное время для ответной реакции на это предупреждение, за исключением тех случаев, когда эти действия создают для должностных лиц по поддержанию правопорядка ненужную опасность, или создают опасность смерти или нанесения серьезного ущерба другим лицам, или же были бы явно неуместными или ненужными при создавшихся обстоятельствах инцидента.

11. Нормы и положения о применении огнестрельного оружия должностными лицами по поддержанию правопорядка включают руководящие принципы, которые:

a) определяют обстоятельства, при которых должностные лица по поддержанию правопорядка уполномочены носить огнестрельное оружие, и оговаривают разрешенные виды огнестрельного оружия и боеприпасов;

b) обеспечивают, чтобы огнестрельное оружие применялось лишь в надлежащих обстоятельствах и таким образом, чтобы можно было бы уменьшить опасность причинения чрезмерного ущерба;

c) запрещают применение таких видов огнестрельного оружия и боеприпасов, которые наносят чрезвычайно тяжелые ранения или служат источником неоправданного риска;

d) регулируют контроль, хранение и выдачу огнестрельного оружия, включая процедуры, обеспечивающие подотчетность должностных лиц по поддержанию правопорядка за выданное им огнестрельное оружие и боеприпасы;

e) определяют предупреждения, которые в соответствующих случаях даются перед выстрелом из огнестрельного оружия;

f) предусматривают систему отчетности во всех случаях, когда должностные лица по поддержанию правопорядка применяют огнестрельное оружие при исполнении служебных обязанностей.

Поддержание порядка в случае незаконных собраний

12. Поскольку в соответствии с принципами, изложенными во Всеобщей декларации прав человека и Международном пакте о гражданских и политических правах, участие в законных и мирных собраниях может принимать каждый человек, правительства и учреждения и должностные лица по поддержанию правопорядка признают, что сила и огнестрельное оружие могут применяться лишь в соответствии с принципами 13 и 14.

13. При разгоне противозаконных собраний ненасильственного характера должностные лица по поддержанию правопорядка избегают применения силы или, если это невозможно, ограничивают такое применение до необходимого минимума.

14. При разгоне собраний насильственного характера должностные лица по поддержанию правопорядка могут применять огнестрельное оружие лишь в тех случаях, когда нельзя применить менее опасные средства, и лишь в той мере, в какой это минимально необходимо. Должностные лица по поддержанию правопорядка не применяют огнестрельного оружия в таких случаях, за исключением условий, оговоренных в принципе 9.

Квалификация, подготовка и консультирование

18. Правительства и правоохранительные органы обеспечивают, чтобы все должностные лица по поддержанию правопорядка отбирались с помощью надлежащих процедур отбора, обладали соответствующими моральными, психологическими и физическими качествами для эффективного выполнения своих функций и проходили непрерывную и тщательную профессиональную подготовку. Необходимо периодически осуществлять проверку их пригодности для исполнения таких функций.

19. Правительства и правоохранительные органы обеспечивают, чтобы все должностные лица по поддержанию правопорядка проходили подготовку и проверялись в соответствии с надлежащей специальной подготовкой к действиям в условиях применения силы. Должностные лица по поддержанию правопорядка, которые должны носить огнестрельное оружие, получают соответствующие разрешения лишь по завершении специального курса обучения их применению.

20. При подготовке должностных лиц по поддержанию правопорядка правительства и правоохранительные органы обращают особое внимание на вопросы полицейской этики и прав человека, особенно в процессе ведения расследований, на альтернативы применению силы и огнестрельного оружия, включая мирное урегулирование конфликта, понимание поведения больших масс людей и методы убеждения, ведения переговоров и посредничества, а также технические средства с целью ограничения применения силы или огнестрельного оружия. Правоохранительным органам следует пересматривать свои учебные программы и оперативные процедуры в свете конкретных инцидентов.

21. Правительства и правоохранительные органы уделяют особое внимание консультированию на случай стресса должностных лиц по поддержанию правопорядка, попадающих в ситуации, в которых применяется сила или огнестрельное оружие.

Процедуры представления и разбора рапортов

22. Правительства и правоохранительные органы устанавливают эффективные процедуры представления и разбора рапортов в отношении всех инцидентов, упомянутых в принципах 6 и 11 (f). По инцидентам, рапорты в отношении которых представлены в соответствии с этими принципами, правительства и правоохранительные учреждения обеспечивают эффективный процесс разбора и возможность осуществления при надлежащих обстоятельствах юрисдикции независимыми административными органами или органами, осуществляющими судебное преследование. В случае смерти и серьезного ранения или других тяжелых последствий немедленно направляется подробный рапорт компетентным органам, ответственным за независимый административный разбор дела и судебный контроль.

23. Лица, пострадавшие от применения силы и огнестрельного оружия, или их законные представители имеют доступ к независимому процессу, включая судебный процесс. В случае смерти таких лиц настоящее положение соответствующим образом распространяется на их иждивенцев.

24. Правительства и правоохранительные органы обеспечивают привлечение старших должностных лиц к ответственности, если им известно или должно было быть известно об имевшихся или имеющихся случаях незаконного применения силы или огнестрельного оружия находящимися в их подчинении должностными лицами по поддержанию правопорядка и они не предприняли всех имеющихся в их распоряжении мер для предотвращения, пресечения таких случаев или сообщения о них.

25. Правительства и правоохранительные органы обеспечивают, чтобы в отношении должностных лиц по поддержанию правопорядка, которые в соответствии с Кодексом поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка и настоящими Основными принципами отказываются выполнять приказ о применении силы или огнестрельного оружия или которые сообщают о таком применении силы или огнестрельного оружия другими должностными лицами, не применялись никакие уголовные или дисциплинарные меры.

26. Исполнение приказов вышестоящих должностных лиц не является оправданием, если должностные лица по поддержанию правопорядка знали о явной незаконности приказа о применении силы и огнестрельного оружия, что привело к смерти или серьезному ранению какого-либо лица, и имели разумную возможность отказаться от его исполнения. В любом случае ответственность возлагается также на вышестоящих должностных лиц, отдавших незаконные приказы.

2. Законодательные акты Российской Федерации

КОНСТИТУЦИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

(Принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г.)

(Извлечение)

Статья 16

4. Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора.

Статья 45

1. Государственная защита прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации гарантируются.

2. Каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом.

Статья 55

3. Права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ КОНСТИТУЦИОННЫЙ ЗАКОН

от 30 мая 2001 года № З-ФКЗ

О чрезвычайном положении

(Извлечение)

Статья 30. Порядок и условия применения физической силы и специальных средств

Установленные федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации порядок и условия применения физической силы, специальных средств, оружия, боевой и специальной техники изменению в условиях чрезвычайного положения не подлежат.

УГОЛОВНЫЙ КОДЕКС РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

от 13 июня 1996 года № 63-ФЗ

(Извлечение)

Статья 15. Категории преступлений

1. В зависимости от характера и степени общественной опасности деяния, предусмотренные настоящим Кодексом, подразделяются на преступления небольшой тяжести, преступления средней тяжести, тяжкие преступления и особо тяжкие преступления.

2. Преступлениями небольшой тяжести признаются умышленные и неосторожные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное настоящим Кодексом, не превышает двух лет лишения свободы.

3. Преступлениями средней тяжести признаются умышленные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное настоящим Кодексом, не превышает пяти лет лишения свободы, и неосторожные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное настоящим Кодексом, превышает два года лишения свободы (часть в редакции, введенной в действие с 14 марта 2001 года Федеральным законом от 9 марта 2001 года № 25-ФЗ).

4. Тяжкими преступлениями признаются умышленные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное настоящим Кодексом, не превышает десяти лет лишения свободы (часть в редакции, введенной в действие с 14 марта 2001 года Федеральным законом от 9 марта 2001 года Nq 25-ФЗ).

5. Особо тяжкими преступлениями признаются умышленные деяния, за совершение которых настоящим Кодексом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше десяти лет или более строгое наказание.

Статья 37. Необходимая оборона

1. Не является преступлением причинение вреда посягающему лицу в состоянии необходимой обороны, то есть при защите личности и прав обороняющегося или других лиц, охраняемых законом интересов общества или государства от общественно опасного посягательства, если это посягательство было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия.

2. Защита от посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия, является правомерной, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны, то есть умышленных действий, явно не соответствующих характеру и опасности посягательства.

3. Право на необходимую оборону имеют в равной мере все лица независимо от их профессиональной или иной специальной подготовки и служебного положения. Это право принадлежит лицу независимо от возможности избежать общественно опасного посягательства или обратиться за помощью к другим лицам или органам власти.

(Статья в редакции, введенной в действие с 19 марта 2002 года Федеральным законом от 14 марта 2002 года Nq 29-ФЗ).

Статья 38. Причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление

1. Не является преступлением причинение вреда лицу, совершившему преступление, при его задержании для доставления органам власти и пресечения возможности совершения им новых преступлений, если иными средствами задержать такое лицо не представлялось возможным и при этом не было допущено превышения необходимых для этого мер.

2. Превышением мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, признается их явное несоответствие характеру и степени общественной опасности совершенного задерживаемым лицом преступления и обстоятельствам задержания, когда лицу без необходимости причиняется явно чрезмерный, не вызываемый обстановкой вред. Такое превышение влечет за собой уголовную ответственность только в случаях умышленного причинения вреда.

Статья 39. Крайняя необходимость

1. Не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам в состоянии крайней необходимости, то есть для устранения опасности, непосредственно угрожающей личности и правам данного лица или иных лиц, охраняемым законом интересам общества или государства, если эта опасность не могла быть устранена иными средствами и при этом не было допущено превышения пределов крайней необходимости.

2. Превышением пределов крайней необходимости признается причинение вреда, явно не соответствующего характеру и степени угрожавшей опасности и обстоятельствам, при которых опасность устранялась, когда указанным интересам был причинен вред равный или более значительный, чем предотвращенный. Такое превышение влечет за собой уголовную ответственность только в случаях умышленного причинения вреда.

Статья 286. Превышение должностных полномочий

1. Совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства, – наказывается штрафом в размере от ста до двухсот минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от одного до двух месяцев, либо лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до пяти лет, либо арестом на срок от четырех до шести месяцев, либо лишением свободы на срок до четырех лет.

2. То же деяние, совершенное лицом, занимающим государственную должность Российской Федерации или государственную должность субъекта Российской Федерации, а равно главой органа местного самоуправления, – наказывается штрафом в размере от пятисот до восьмисот минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от пяти до восьми месяцев, либо лишением свободы на срок до семи лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового.

3. Деяния, предусмотренные частями первой или второй настоящей статьи, если они совершены:

а) с применением насилия или с угрозой его применения; б) с применением оружия или специальных средств; в) с причинением тяжких последствий, – наказываются лишением свободы на срок от трех до десяти лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет.

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН

от 25 июля 1998 года № 130-ФЗ

«О БОРЬБЕ С ТЕРРОРИЗМОМ»

(с изменениями на 21 ноября 2002 г.)

(Извлечение)

Статья 21. Освобождение от ответственности за причинение вреда

При проведении контртеррористической операции на основании и в пределах, которые установлены законом, допускается вынужденное причинение вреда жизни, здоровью и имуществу террористов, а также иным правоохраняемым интересам. При этом военнослужащие, специалисты и другие лица, участвующие в борьбе с терроризмом, освобождаются от ответственности за вред, причиненный при проведении контртеррористической операции, в соответствии с законодательством Российской Федерации.

3. Законодательные акты Российской Федерации, регламентирующие применение и использование боевого ручного стрелкового оружия

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН от 13 декабря 1996 года № 150-ФЗ

«ОБ ОРУЖИИ»

(с изменениями на 27 ноября 2001 года)

(Извлечение)

Статья 5. Боевое ручное стрелковое и холодное оружие

К боевому ручному стрелковому и холодному оружию относится оружие, предназначенное для решения боевых и оперативно-служебных задач, принятое в соответствии с нормативными правовыми актами Правительства Российской Федерации на вооружение Министерства обороны Российской Федерации, Министерства внутренних дел Российской Федерации, Министерства юстиции Российской Федерации, Федеральной службы безопасности Российской Федерации, Федеральной пограничной службы Российской Федерации, Службы внешней разведки Российской Федерации, Федеральной службы охраны Российской Федерации, Федеральной службы специального строительства Российской Федерации, Службы специальных объектов при Президенте Российской Федерации, Федеральной службы налоговой полиции Российской Федерации, Государственного таможенного комитета Российской Федерации, прокуратуры Российской Федерации, Федеральной службы железнодорожных войск Российской Федерации, войск гражданской обороны, Федерального агентства правительственной связи и информации при Президенте Российской Федерации, Государственной фельдъегерской службы Российской Федерации (далее – государственные военизированные организации), а также изготавливаемое для поставок в другие государства в порядке, установленном Правительством Российской Федерации (часть в редакции, введенной в действие с 29 июля 1998 года Федеральным законом от 21 июля 1998 года № 117-ФЗ; дополнена с 22 декабря 1998 года Федеральным законом от 17 декабря 1998 года № 187-ФЗ; дополнена с 14 апреля 2000 года Федеральным законом от 10 апреля 2000 года № 52-ФЗ; дополнена с 11 августа 2001 года Федеральным законом от 8 августа 2001 года № 133-ФЗ; в редакции, введенной в действие с 29 ноября 2001 года Федеральным законом от 27 ноября 2001 года№ 152-ФЗ).

ЗАКОН РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

от 18 апреля 1991 года№ 1026-1

«О МИЛИЦИИ»

(с изменениями на 12 марта 2002 года)

(Извлечение)

Статья 12. Условия и пределы применения физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия

Милиция имеет право применять физическую силу, специальные средства и огнестрельное оружие только в случаях и порядке, предусмотренных настоящим Законом, а сотрудники изоляторов временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел– Федеральным законом «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» (часть дополнена с 20 июня 1996 года Федеральным законом от 15 июня 1996 года№ 73-ФЗ).

Сотрудники милиции обязаны проходить специальную подготовку, а также периодическую проверку на пригодность к действиям в условиях, связанных с применением физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия.

При применении физической силы, специальных средств или огнестрельного оружия сотрудник милиции обязан:

предупредить о намерении их использовать, предоставив при этом достаточно времени для выполнения требований сотрудника милиции, за исключением тех случаев, когда промедление в применении физической силы, специальных средств или огнестрельного оружия создает непосредственную опасность жизни и здоровью граждан и сотрудников милиции, может повлечь иные тяжкие последствия или когда такое предупреждение в создавшейся обстановке является неуместным или невозможным;

стремиться в зависимости от характера и степени опасности правонарушения и лиц, его совершивших, и силы оказываемого противодействия, к тому, чтобы любой ущерб, причиняемый при этом, был минимальным;

обеспечить лицам, получившим телесные повреждения, предоставление доврачебной помощи и уведомление в возможно короткий срок их родственников;

уведомить прокурора о всех случаях смерти или ранения. Применение физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия с превышением полномочий влечет за собой ответственность, установленную законом.

Статья 15. Применение и использование огнестрельного оружия

Сотрудники милиции имеют право применять огнестрельное оружие лично или в составе подразделения в следующих случаях (абзац в редакции, введенной в действие с 8 апреля 1999 года Федеральным законом от 31 марта 1999 года№ 68-ФЗ):

1) для защиты граждан от нападения, опасного для их жизни или здоровья;

2) для отражения нападения на сотрудника милиции, когда его жизнь или здоровье подвергаются опасности, а также для пресечения попытки завладения его оружием;

3) для освобождения заложников;

4) для задержания лица, застигнутого при совершении тяжкого преступления против жизни, здоровья и собственности и пытающегося скрыться, а также лица, оказывающего вооруженное сопротивление;

5) для отражения группового или вооруженного нападения на жилища граждан, помещения государственных органов, организаций и общественных объединений (пункт в редакции, введенной в действие с 8 апреля 1999 года Федеральным законом от 31 марта 1999 года№ 68-ФЗ);

6) для пресечения побега из-под стражи: лиц задержанных по подозрению в совершении преступления; лиц, в отношении которых мерой пресечения избрано заключение под стражу; лиц, осужденных к лишению свободы; а также для пресечения попыток насильственного освобождения этих лиц.

Сотрудники милиции имеют право, кроме того, использовать огнестрельное оружие в следующих случаях:

1) для остановки транспортного средства путем его повреждения, когда водитель создает реальную опасность жизни и здоровью людей и не подчиняется неоднократным законным требованиям сотрудника милиции остановиться (пункт в редакции, введенной в действие с 8 апреля 1999 года Федеральным законом от 31 марта 1999 года№ 68-ФЗ);

2) для обезвреживания животного, непосредственно угрожающего жизни и здоровью людей (пункт в редакции, введенной в действие с 8 апреля 1999 года Федеральным законом от 31 марта 1999 года№ 68-ФЗ);

3) для производства предупредительного выстрела, подачи сигналов тревоги или для вызова помощи (пункт в редакции, введенной в действие с 8 апреля 1999 года Федеральным законом от 31 марта 1999 года № 68-ФЗ).

Запрещается применять огнестрельное оружие в отношении женщин, лиц с явными признаками инвалидности и несовершеннолетних, когда возраст очевиден или известен сотруднику милиции, кроме случаев оказания ими вооруженного сопротивления, совершения вооруженного либо группового нападения, угрожающего жизни людей, а также при значительном скоплении людей, когда от этого могут пострадать посторонние лица.

О каждом случае применения огнестрельного оружия сотрудник милиции в течение 24 часов с момента его применения обязан представить рапорт начальнику органа внутренних дел (органа милиции) по месту своей службы или по месту применения огнестрельного оружия (часть в редакции, введенной в действие с 8 апреля 1999 года Федеральным законом от 31 марта 1999 года № 68-ФЗ).

Перечень видов огнестрельного оружия и боеприпасов к нему, состоящих на вооружении милиции, утверждается Правительством Российской Федерации (часть в редакции, введенной в действие с 8 апреля 1999 года Федеральным законом от 31 марта 1999 года№ 68-ФЗ).

Статья 16. Гарантии личной безопасности вооруженного сотрудника милиции

Сотрудник милиции имеет право обнажить огнестрельное оружие и привести его в готовность, если считает, что в создавшейся обстановке могут возникнуть предусмотренные статьей 15 настоящего Закона основания для его применения.

Попытки лица, задерживаемого сотрудником милиции с обнаженным огнестрельным оружием, приблизиться к нему, сократив при этом указанное им расстояние, или прикоснуться к его оружию предоставляют сотруднику милиции право применить огнестрельное оружие в соответствии с пунктом 2 ч. 1 ст. 15 настоящего Закона.

Статья 17. Сотрудники милиции

Сотрудники милиции имеют право на постоянное ношение и хранение табельного огнестрельного оружия и специальных средств. Порядок выдачи, ношения и хранения указанных оружия и специальных средств определяется министром внутренних дел Российской Федерации.

(Статья в редакции, введенной в действие с 8 апреля 1999 года Федеральным законом от 31 марта 1999 года№ 68-ФЗ).

Статья 23. Обязательность исполнения законных требований сотрудника милиции

Сотрудники милиции не несут ответственности за моральный, материальный и физический вред, причиненный правонарушителю применением в предусмотренных настоящим Законом случаях физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия, если причиненный вред соразмерен силе оказываемого противодействия.

Статья 24. Необходимая оборона и крайняя необходимость применительно к деятельности сотрудника милиции

На деятельность сотрудника милиции распространяются нормы уголовного законодательства Российской Федерации о необходимой обороне, причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление, крайней необходимости, физическом или психическом принуждении, об обоснованном риске, исполнении приказа или распоряжения (статья в редакции, введенной в действие с 8 апреля 1999 года Федеральным законом от 31 марта 1999 года № 68-ФЗ).

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ВЕРХОВНОГО СОВЕТА РСФСР

от 18 апреля 1991 года № 1027-1

«О ПОРЯДКЕ ВВЕДЕНИЯ В ДЕЙСТВИЕ ЗАКОНА РСФСР “О МИЛИЦИИ”»

(с изменением от 10 февраля 1993 года)

(Извлечение)

Верховный Совет РСФСР постановляет:

6. Распространить действие статей 12–34 Закона РСФСР «О милиции» на следователей органов внутренних дел РСФСР….

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ВЕРХОВНОГО СОВЕТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

от 17 февраля 1993 года№ 4496-1

«О РАСПРОСТРАНЕНИИ ДЕЙСТВИЯ ОТДЕЛЬНЫХ ПОЛОЖЕНИЙ ЗАКОНА РСФСР «О МИЛИЦИИ» НА ВОЕННОСЛУЖАЩИХ И ЛИЦ НАЧАЛЬСТВУЮЩЕГО СОСТАВА ОРГАНОВ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ, ПРИКОМАНДИРОВАННЫХ К ПОДРАЗДЕЛЕНИЯМ НАЛОГОВЫХ РАССЛЕДОВАНИЙ»

(Извлечение)

В целях укрепления правового режима применения физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия сотрудниками подразделений налоговых расследований Верховный Совет Российской Федерации постановляет:

1. До принятия соответствующих законодательных актов об органах налоговых расследований распространить действие ст. 12; ст. 13; и. 1, 2, 3, 4, 5, 6 и 9 ч. 1, абзацев 1,2, 3,4, 5 и 6 ч. 2, ч. 3, четвертой, пятой и шестой ст. 14; и. 1,2,3,4, 5 и 6 ч. 1, и. 2 и 3 ч. 2, ч. 3, четвертой, пятой и шестой ст. 15; ст. 16 Закона РСФСР «О милиции» на военнослужащих и лиц начальствующего состава органов внутренних дел, прикомандированных к Главному управлению налоговых расследований при Государственной налоговой службе Российской Федерации, а также к управлениям (отделам) налоговых расследований при государственных налоговых инспекциях республик в составе Российской Федерации, автономной области, автономных округов, краев, областей, городов Москвы и Санкт-Петербурга, городов и районов.

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН

от 15 июля 1995 года № 103-ФЗ

«О СОДЕРЖАНИИ ПОД СТРАЖЕЙ ПОДОЗРЕВАЕМЫХ И ОБВИНЯЕМЫХ В СОВЕРШЕНИИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ»

(с изменениями на 25 октября 2001 года)

(Извлечение)

Статья 43. Применение физической силы, специальных средств, газового и огнестрельного оружия в местах содержания под стражей

Применение физической силы, специальных средств, газового и огнестрельного оружия сотрудниками мест содержания под стражей либо иными сотрудниками учреждений и органов уголовно-исполнительной системы, а также сотрудниками органов внутренних дел, привлекающимися для обеспечения правопорядка, допускается только на основании и в случаях, предусмотренных настоящим Федеральным законом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (статья в редакции, введенной в действие с 29 июля 1998 года Федеральным законом от 21 июля 1998 года№ 117-ФЗ).

Статья 47. Применение огнестрельного оружия в местах содержания под стражей

Огнестрельное оружие в местах содержания под стражей может быть применено в следующих случаях:

1) для защиты от нападения, угрожающего жизни или здоровью сотрудников мест содержания под стражей, подозреваемых и обвиняемых, иных лиц;

2) для отражения нападения подозреваемого или обвиняемого на сотрудников мест содержания под стражей, иных лиц с целью завладения оружием;

3) для освобождения заложников, захваченных зданий, сооружений, помещений и транспортных средств;

4) для отражения группового или вооруженного нападения на здания, сооружения, помещения и транспортные средства мест содержания под стражей;

5) для задержания лица, оказывающего вооруженное сопротивление, а также застигнутого при совершении тяжкого преступления против жизни и здоровья сотрудников мест содержания под стражей или иных лиц;

6) для пресечения попытки побега подозреваемого или обвиняемого из места содержания под стражей или из-под конвоя;

7) для задержания вооруженного лица, отказывающегося выполнить законное требование сотрудника места содержания под стражей о сдаче оружия;

8) для пресечения попытки насильственного освобождения подозреваемых и обвиняемых.

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН

от 6 февраля 1997 года № 27-ФЗ

«О ВНУТРЕННИХ ВОЙСКАХ МИНИСТЕРСТВА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»

(с изменениями на 7 мая 2002 года)

(Извлечение)

Статья 25. Условия и пределы применения физической силы, специальных средств, оружия, боевой и специальной техники

Военнослужащие внутренних войск имеют право применять физическую силу, специальные средства, оружие, боевую и специальную технику в случаях и порядке, предусмотренных настоящим Федеральным законом.

Военнослужащие внутренних войск обязаны проходить специальную подготовку, а также периодическую проверку на пригодность к действиям, связанным с применением физической силы, специальных средств, оружия, боевой и специальной техники, и на умение оказывать доврачебную помощь пострадавшим.

При применении физической силы, специальных средств, оружия, боевой и специальной техники военнослужащий внутренних войск обязан:

предупредить о намерении применить их, предоставив при этом лицам, в отношении которых предполагается применить физическую силу, специальные средства, оружие, боевую и специальную технику, достаточно времени для выполнения своих требований, за исключением тех случаев, когда промедление в применении физической силы, специальных средств, оружия, боевой и специальной техники создает непосредственную опасность жизни и здоровью граждан, военнослужащих или сотрудников органов внутренних дел, может повлечь иные тяжкие последствия или когда в создавшейся обстановке такое предупреждение является неуместным или невозможным;

обеспечить оказание доврачебной помощи лицам, получившим телесные повреждения;

доложить своему непосредственному командиру (начальнику) о каждом случае применения физической силы, специальных средств, оружия, боевой и специальной техники.

Соответствующие должностные лица внутренних войск обязаны незамедлительно уведомить прокурора о всех случаях ранения или смерти в результате применения физической силы, специальных средств, оружия, боевой и специальной техники.

Применение военнослужащими внутренних войск физической силы, специальных средств, оружия, боевой и специальной техники с превышением их полномочии влечет ответственность, установленную законом.

Статья 28. Применение оружия

Военнослужащие внутренних войск имеют право применять оружие для:

а) защиты граждан от нападения, угрожающего их жизни и здоровью;

б) отражения нападения на военнослужащих и сотрудников органов внутренних дел, угрожающего их жизни и здоровью, а также пресечения попытки завладеть их оружием и военной техникой;

в) освобождения заложников, захваченных охраняемых объектов, специальных грузов, сооружений на коммуникациях и военной техники;

г) задержания лиц, застигнутых при совершении тяжкого или особо тяжкого преступления против жизни и здоровья граждан либо собственности, пытающихся скрыться, а также оказывающих вооруженное сопротивление;

д) пресечения побега из-под стражи лиц, задержанных по подозрению в совершении преступления, а также пресечения попыток насильственного освобождения лиц, указанных в настоящем пункте (пункт в редакции, введенной в действие с 22 июня 2000 года Федеральным законом от 20 июня 2000 года № 83-Ф3)\

е) остановки транспортного средства в условиях режима чрезвычайного положения путем повреждения транспортного средства, если водитель отказывается остановиться, несмотря на законные требования сотрудников милиции или военнослужащих внутренних войск;

ж) отражения группового или вооруженного нападения (в том числе с использованием транспортных средств) на военные городки, воинские эшелоны (транспорты), транспортные колонны, охраняемые объекты, специальные грузы, сооружения на коммуникациях, жилые помещения граждан, помещения, занимаемые органами государственной власти, предприятиями, учреждениями и организациями независимо от форм собственности, общественными объединениями;

з) подавления сопротивления вооруженных лиц, отказывающихся выполнить законные требования военнослужащих внутренних войск о прекращении противоправных действий и сдаче имеющихся у этих лиц оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ, специальных средств и военной техники;

и) предупреждения граждан о намерении применить оружие, подачи сигнала тревоги или вызова помощи;

к) пресечения попыток лиц противоправным способом проникнуть на территории охраняемых объектов, постов и других мест несения боевой службы или покинуть их, когда пресечь эти попытки иными способами не представляется возможным.

Без предупреждения оружие применяется при отражении нападения с использованием оружия, боевой и специальной техники, транспортных средств, летательных аппаратов, морских или речных судов, при побеге из-под охраны с оружием либо на транспортных средствах, летательных аппаратах, морских или речных судах, а также при побеге в условиях ограниченной видимости, при побеге из транспортных средств, с морских или речных судов во время движения.

Запрещается применять оружие в отношении женщин, лиц с явными признаками инвалидности, несовершеннолетних, когда их возраст очевиден или известен военнослужащему внутренних войск, кроме случаев оказания указанными лицами вооруженного сопротивления, совершения группового либо вооруженного нападения, угрожающего жизни и здоровью граждан, а также при значительном скоплении людей, когда от применения оружия могут пострадать посторонние лица.

Статья 30. Гарантии личной безопасности военнослужащих внутренних войск и членов их семей

Военнослужащий внутренних войск имеет право обнажить оружие и привести его в готовность, если считает, что в создавшейся обстановке могут возникнуть основания для его применения, предусмотренные статьей 28 настоящего Федерального закона.

Попытки задерживаемого лица приблизиться с обнаженным холодным или огнестрельным оружием либо предметами, с помощью которых может быть нанесено телесное повреждение, к военнослужащему внутренних войск, сократив при этом указанное военнослужащим расстояние, а также попытки указанного лица прикоснуться к оружию военнослужащего внутренних войск предоставляют последнему право применить оружие в соответствии с пунктом «б» ч. 1 ст. 28 настоящего Федерального закона.

Статья 40. Необходимая оборона и крайняя необходимость применительно к служебной деятельности военнослужащих внутренних войск

На служебную деятельность военнослужащих внутренних войск распространяются нормы о необходимой обороне и крайней необходимости, установленные законодательством Российской Федерации.

ЗАКОН РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

от 21 июля 1993 года № 5473-1

«ОБ УЧРЕЖДЕНИЯХ И ОРГАНАХ, ИСПОЛНЯЮЩИХ УГОЛОВНЫЕ НАКАЗАНИЯ В ВИДЕ ЛИШЕНИЯ СВОБОДЫ»

(с изменениями на 9 марта 2001 года)

(Извлечение)

Статья 28. Общие требования к применению физической силы, специальных средств и оружия

Сотрудники уголовно-исполнительной системы применяют физическую силу, специальные средства и оружие на территориях учреждений, исполняющих наказания, прилегающих к ним территориях, на которых установлены режимные требования, и на охраняемых объектах в порядке, предусмотренном настоящим Законом и другими законами.

Сотрудники следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы могут применять физическую силу, специальные средства, газовое и огнестрельное оружие в порядке и в случаях, предусмотренных Федеральным законом «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», настоящим Законом и другими нормативными правовыми актами Российской Федерации (часть дополнительно включена с 20 июня 1996 года Федеральным законом от 15 июня 1996 года№ 73-ФЗ).

(Части вторая – шестая считаются соответственно частями третьей – седьмой – Федеральный закон от 15 июня 1996 года № 73-ФЗ).

Сотрудники уголовно-исполнительной системы обязаны проходить специальную подготовку и периодическую проверку на пригодность к действиям в условиях, связанных с применением физической силы, специальных средств и оружия, а также на умение оказывать доврачебную помощь пострадавшим.

При применении физической силы, специальных средств и оружия сотрудники уголовно-исполнительной системы обязаны:

1) предупредить о намерении их использования, предоставив достаточно времени для выполнения своих требований, за исключением тех случаев, когда промедление в применении физической силы, специальных средств и оружия создает непосредственную опасность жизни или здоровью персонала и иных лиц, а также осужденных и заключенных, может повлечь иные тяжкие последствия или когда такое предупреждение в создавшейся обстановке является неуместным либо невозможным (пункт в редакции, введенной в действие с 29 июля 1998 года Федеральным законом от 21 июля 1998 года № 117-ФЗ);

2) обеспечить наименьшее причинение вреда осужденным и заключенным, предоставление пострадавшим медицинской помощи;

3) доложить непосредственному начальнику о каждом случае применения физической силы, специальных средств и оружия.

В состоянии необходимой обороны или крайней необходимости сотрудники уголовно-исполнительной системы при отсутствии специальных средств или оружия вправе использовать любые подручные средства.

В случае ранения или смерти осужденных, заключенных, иных лиц в результате применения физической силы, специальных средств или оружия начальники учреждений, исполняющих наказания, сообщают об этом прокурору.

Применение сотрудниками уголовно-исполнительной системы физической силы, специальных средств и оружия с нарушением правил, предусмотренных настоящим Законом, влечет за собой установленную законодательством Российской Федерации ответственность.

Статья 31. Применение огнестрельного оружия

Порядок ношения оружия на территориях учреждений, исполняющих наказания, следственных изоляторов и предприятий учреждений, исполняющих наказания, устанавливается территориальными органами управления уголовно-исполнительной системы. Сотрудники уголовно-исполнительной системы имеют право применять огнестрельное оружие:

1) для защиты от нападения, угрожающего жизни и здоровью граждан;

2) для отражения нападения, угрожающего жизни и здоровью работников уголовно-исполнительной системы, осужденных, заключенных и иных лиц, а также для отражения нападения с целью завладения оружием (пункт в редакции, введенной в действие с 29 июля 1998 года Федеральным законом от 21 июля 1998 года№ 117-ФЗ);

3) для освобождения заложников, захваченных зданий, сооружений, помещений и транспортных средств;

4) для отражения группового или вооруженного нападения на охраняемые объекты, помещения и сооружения учреждений, исполняющих наказания, а также на транспортные средства;

5) для задержания лица, оказывающего вооруженное сопротивление, застигнутого при совершении тяжкого преступления против жизни, здоровья граждан, собственности и пытающегося скрыться, совершающего побег, либо для пресечения попыток насильственного освобождения осужденных и заключенных, а также для задержания вооруженного лица, отказывающегося выполнить законное требование сотрудника уголовно-исполнительной системы о сдаче оружия.

Кроме того, огнестрельное оружие может использоваться:

1) для остановки транспортного средства, с использованием которого совершается побег осужденным или заключенным;

2) для предупреждения осужденных, заключенных и иных лиц о намерении применить огнестрельное оружие, подачи сигнала тревоги и вызова помощи.

Сотрудники уголовно-исполнительной системы имеют право обнажить огнестрельное оружие и привести его в готовность, если считают, что в создавшейся обстановке могут возникнуть предусмотренные настоящей статьей основания для его применения.

Без предупреждения огнестрельное оружие применяется:

1) при отражении нападения с использованием оружия или транспортных средств;

2) при побеге осужденных и заключенных из мест лишения свободы, предварительного заключения или из-под стражи с оружием, при помощи транспортных средств либо из транспортного средства во время движения;

3) при попытке осужденного или заключенного, а также иного лица приблизиться к сотруднику уголовно-исполнительной системы с обнаженным огнестрельным или холодным оружием либо предметами, с помощью которых может быть нанесено телесное повреждение, сократив при этом указанное сотрудником уголовно-исполнительной системы расстояние, а также при попытке прикоснуться к его огнестрельному оружию.

При применении огнестрельного оружия сотрудники уголовно-исполнительной системы обязаны принять все возможные меры для обеспечения безопасности граждан, а также для оказания пострадавшим медицинской помощи.

Запрещается применять огнестрельное оружие в отношении женщин с видимыми признаками беременности, лиц с явными признаками инвалидности и несовершеннолетних, когда их возраст очевиден или известен, кроме случаев оказания ими вооруженного сопротивления, совершения вооруженного либо группового нападения, угрожающего жизни и здоровью граждан, а также в случаях, когда от этого могут пострадать посторонние граждане.

О каждом случае применения огнестрельного оружия сотрудники уголовно-исполнительной системы в течение 24 часов с момента его применения обязаны доложить непосредственному начальнику (часть в редакции, введенной в действие с 29 июля 1998 года Федеральным законом от 21 июля 1998 года N9 117-ФЗ).

Администрация учреждения или органа уголовно-исполнительной системы о каждом случае применения огнестрельного оружия незамедлительно уведомляет прокурора (часть дополнительно включена с 29 июля 1998 года Федеральным законом от 21 июля 1998 года № 117-ФЗ).

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН

от 21 июля 1997 года № 118-ФЗ

«О СУДЕБНЫХ ПРИСТАВАХ»

(Извлечение)

Статья 15. Условия и пределы применения физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия

1. Судебные приставы по обеспечению установленного порядка деятельности судов имеют право в случаях и порядке, которые предусмотрены статьями 15–18 настоящего Федерального закона, применять физическую силу, специальные средства и огнестрельное оружие, если иные меры не обеспечили исполнения возложенных на них обязанностей.

2. При применении физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия судебный пристав по обеспечению установленного порядка деятельности судов обязан:

предупредить о намерении применить их, предоставив при этом лицам, в отношении которых предполагается применить физическую силу, специальные средства и огнестрельное оружие, достаточно времени для выполнения своих требований, за исключением тех случаев, когда промедление создает непосредственную опасность жизни и здоровью судебного пристава либо других граждан, может повлечь иные тяжкие последствия или когда в создавшейся обстановке такое предупреждение является невозможным;

применять указанные силу, средства и оружие соразмерно с характером и степенью опасности правонарушения, силой оказываемого противодействия, стремясь к тому, чтобы любой причиненный при этом ущерб был минимальным;

обеспечить оказание доврачебной помощи лицам, получившим телесные повреждения, и уведомить об этом в возможно короткий срок их родственников.

3. О всех случаях применения физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия судебный пристав по обеспечению установленного порядка деятельности судов в течение 24 часов с момента их применения в письменной форме сообщает старшему судебному приставу и председателю соответствующего суда, а в случае причинения смерти или ранения, кроме того, уведомляет прокурора.

4. Применение физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия не должно создавать угрозу жизни и здоровью присутствующих в суде лиц. Превышение полномочий при применении указанных силы, средств и оружия влечет ответственность, установленную законом.

Статья 18. Применение огнестрельного оружия

1. Судебные приставы по обеспечению установленного порядка деятельности судов могут применять огнестрельное оружие для:

отражения нападения на судей, заседателей, участников судебного процесса и свидетелей, а также на граждан и судебных приставов, – когда их жизнь и здоровье подвергаются опасности;

пресечения попытки завладения оружием или специальными средствами;

отражения группового или вооруженного нападения на суд и судебные помещения;

пресечения побега из-под стражи, а также пресечения попыток насильственного освобождения лиц, содержащихся под стражей.

2. До применения огнестрельного оружия на поражение оно может быть использовано для предупредительного выстрела.

3. Запрещается применять огнестрельное оружие в отношении женщин, лиц с явными признаками инвалидности и несовершеннолетних, когда их возраст очевиден или известен судебному приставу, за исключением случаев оказания ими вооруженного сопротивления, совершения группового или вооруженного нападения, угрожающего жизни граждан.

4. Порядок обеспечения судебных приставов, указанных в пункте 1 настоящей статьи, огнестрельным оружием, перечень видов огнестрельного оружия, боеприпасов к нему и специальных средств, состоящих на вооружении судебных приставов, определяются Правительством Российской Федерации.

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН

от 3 апреля 1995 года № 40-ФЗ

«ОБ ОРГАНАХ ФЕДЕРАЛЬНОЙ СЛУЖБЫ БЕЗОПАСНОСТИ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»

(с изменениями на 12 марта 2002 года)

(Извлечение)

Статья 14. Применение оружия, специальных средств и физической силы

Сотрудникам органов Федеральной службы безопасности разрешается хранение и ношение табельного оружия и специальных средств. Они имеют право применять физическую силу, в том числе боевые приемы борьбы, а также оружие и специальные средства в случаях и порядке, предусмотренных законодательными и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации для сотрудников милиции.

ЗАКОН РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

от 1 апреля 1993 года№ 4730-1

«О ГОСУДАРСТВЕННОЙ ГРАНИЦЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»

(с изменениями на 24 марта 2001 года)

(Извлечение)

Статья 35. Применение оружия и боевой техники

Органы и войска Федеральной пограничной службы Российской Федерации, Войска противовоздушной обороны и силы Военно-Морского Флота, осуществляя защиту Государственной границы в пределах приграничной территории, применяют оружие и боевую технику для отражения вооруженного вторжения на территорию Российской Федерации, предотвращения попыток угона за границу воздушных, морских, речных судов и других транспортных средств без пассажиров (часть дополнена с 10 декабря 1996 года Федеральным законом от 29 ноября 1996 года№ 148-ФЗ).

Оружие и боевая техника могут применяться также: против лиц, воздушных, морских и речных судов и других транспортных средств, пересекших (пересекающих) Государственную границу в нарушение установленных настоящим Законом правил, в ответ на применение ими силы или в случаях, когда прекращение нарушения или задержание нарушителей не может быть осуществлено другими средствами; для защиты граждан от нападения, угрожающего их жизни и здоровью, для освобождения заложников; для отражения нападения на военнослужащих, лиц, выполняющих служебные обязанности или общественный долг по защите Государственной границы, членов их семей, когда их жизнь подвергается непосредственной опасности; для отражения нападения на подразделения и объекты органов и войск Федеральной пограничной службы Российской Федерации, Вооруженных Сил Российской Федерации, иных войск и воинских формирований Российской Федерации, принимающих участие в защите Государственной границы, в том числе для оказания помощи кораблям (катерам), самолетам и вертолетам при отражении вооруженного нападения на них (часть в редакции, введенной в действие с 17 августа 1994 года Федеральным законом от 10 августа 1994 года № 23-ФЗ).

Применению оружия и боевой техники должно предшествовать ясно выраженное предупреждение о намерении их применить и предупредительные выстрелы.

Без предупреждения оружие и боевая техника могут применяться при отражении вооруженного вторжения, внезапном или вооруженном нападении на военнослужащих и других граждан, нападении с использованием боевой техники, воздушных, морских, речных судов и других транспортных средств, вооруженном сопротивлении, побеге с оружием задержанных лиц, для освобождения заложников (часть дополнена с 10 декабря 1996 года Федеральным законом от 29 ноября 1996 года№ 148-ФЗ).

Военнослужащие имеют право использовать оружие для обезвреживания животных, угрожающих жизни и здоровью военнослужащих и других граждан, а также для подачи сигнала тревоги или вызова помощи.

Запрещается применять оружие и боевую технику в отношении женщин и несовершеннолетних, за исключением случаев вооруженного нападения с их стороны, или оказания ими вооруженного сопротивления либо угрожающего жизни группового нападения; по воздушным, морским, речным судам и другим транспортным средствам с пассажирами; в отношении лиц, которые незаконно пересекли или покушаются на пересечение Государственной границы, если это происходит явно случайно или в связи с несчастным случаем, воздействием неодолимых сил природы.

Порядок применения оружия и боевой техники определяется Правительством Российской Федерации.

Военнослужащие других видов Вооруженных Сил Российской Федерации, иных войск и воинских формирований Российской Федерации, привлекаемые к защите Государственной границы, могут применять оружие и боевую технику в соответствии с требованиями настоящей статьи.

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН

от 4 мая 2000 года № 55-ФЗ

«О ПОГРАНИЧНОЙ СЛУЖБЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»

(Извлечение)

Статья 6. Полномочия Пограничной службы

Пограничная служба в пределах своих полномочий:

12) применяет оружие, специальные средства, боевую, специальную и другую технику, физическую силу и служебных собак в порядке, установленном Правительством Российской Федерации;

Статья 13. Применение оружия, специальных средств, физической силы и служебных собак

1. Сотрудникам Пограничной службы разрешаются хранение и ношение оружия и специальных средств.

2. Сотрудники Пограничной службы и военнослужащие Пограничной службы, проходящие военную службу по призыву, применяют в соответствии с федеральным законодательством оружие, специальные средства, физическую силу, в том числе боевые приемы борьбы, а также служебных собак в порядке, определяемом Правительством Российской Федерации.

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН

от 27 мая 1996 года № 57-ФЗ

«О ГОСУДАРСТВЕННОЙ ОХРАНЕ»

(с изменениями на 7 мая 2002 года)

(Извлечение)

Статья 24. Условия применения физической силы, специальных средств и оружия

1. Сотрудники федеральных органов государственной охраны имеют право применять физическую силу, специальные средства и оружие в случаях и в порядке, которые предусмотрены настоящим Федеральным законом.

2. При применении физической силы, специальных средств или оружия сотрудники федеральных органов государственной охраны обязаны предупредить о намерении их использовать, предоставив при этом достаточно времени для выполнения законных требований сотрудников, за исключением случаев, если:

1) промедление в применении физической силы, специальных средств или оружия создает непосредственную опасность для жизни или здоровья объектов государственной охраны, сотрудников федеральных органов государственной охраны и государственных органов обеспечения безопасности, привлеченных для участия в проведении охранных мероприятий, а также иных граждан либо реальную угрозу безопасности охраняемых объектов и транспортных средств;

2) такое предупреждение является неуместным или невозможным.

3. Сотрудники федеральных органов государственной охраны не несут ответственность за моральный вред, убытки и вред охраняемым уголовным законом интересам, причиненные ими в связи с применением в предусмотренных настоящим Федеральным законом случаях физической силы, специальных средств или оружия, если при этом не было допущено превышение пределов необходимой обороны либо крайней необходимости, или превышение мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, или совершение умышленного преступления во исполнение заведомо незаконного приказа или распоряжения, а также в условиях обоснованного риска. В иных случаях ответственность наступает в порядке, установленном федеральным законодательством (пункт в редакции, введенной в действие с 26 июля 1997 года Федеральным законом от 18 июля 1997 года № 101-ФЗ).

4. Руководитель подразделения соответствующего федерального органа государственной охраны уведомляет прокурора о всех случаях смерти или ранения лица, в отношении которого были применены физическая сила, специальные средства или оружие.

Статья 27. Применение и использование оружия

1. Сотрудники федеральных органов государственной охраны в качестве крайней меры имеют право применять оружие в случае:

1) защиты объектов государственной охраны от нападения либо угрозы нападения, опасного для их жизни или здоровья;

2) отражения нападения либо угрозы нападения на сотрудников федеральных органов государственной охраны и других государственных органов обеспечения безопасности, привлеченных для обеспечения охранных мероприятий, если их жизнь или здоровье подвергаются опасности, а также пресечения попыток завладения их оружием, транспортными средствами и средствами связи;

3) отражения нападения либо угрозы нападения на охраняемые объекты и транспортные средства, а равно освобождения их при захвате;

4) освобождения заложников, пресечения террористических и иных преступных посягательств;

5) задержания лица, оказывающего вооруженное сопротивление или отказывающегося выполнить законное требование о сдаче оружия, если другими способами и средствами подавить сопротивление, задержать лицо или изъять оружие невозможно;

6) защиты граждан от нападения, угрожающего их жизни или здоровью, если другими способами и средствами защитить их невозможно.

2. Сотрудники федеральных органов государственной охраны, кроме того, имеют право использовать оружие в случае:

1) необходимости остановить транспортное средство путем его повреждения, если водитель создает реальную угрозу безопасности объектов государственной охраны либо возникает опасность для жизни или здоровья людей;

2) защиты людей от угрозы нападения опасных животных;

3) предупреждения о намерении применить оружие, необходимости подачи сигнала тревоги или вызова помощи.

3. Запрещается применять оружие в отношении женщин, а также лиц с явными признаками инвалидности и несовершеннолетних, если их возраст очевиден или известен сотруднику, за исключением случаев оказания ими вооруженного сопротивления, совершения вооруженного либо группового нападения, угрожающего жизни людей.

4. Перечень оружия, состоящего на вооружении федеральных органов государственной охраны, устанавливает Президент Российской Федерации или по его поручению Правительство Российской Федерации.

ЗАКОН РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

от 24 июня 1993 года № 5238-1

«О ФЕДЕРАЛЬНЫХ ОРГАНАХ НАЛОГОВОЙ ПОЛИЦИИ»

(с изменениями на 12 марта 2002 года)

(Извлечение)

Статья 11. Права федеральных органов налоговой полиции

Федеральным органам налоговой полиции для выполнения возложенных на них задач предоставляется право:

17) хранить, носить и применять табельное огнестрельное оружие, специальные средства (кроме водометов, бронемашин и служебных собак), применять физическую силу в порядке, предусмотренном Законом РСФСР «О милиции».

ТАМОЖЕННЫЙ КОДЕКС РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

от 18 июня 1993 года№ 5221-ФЗ (с изменениями на 12 марта 2002 года)

(Извлечение)

Статья 422. Обязательность для исполнения законных распоряжений или требований должностного лица таможенного органа Российской Федерации

Должностные лица таможенных органов Российской Федерации не несут ответственности за моральный, физический и имущественный вред, причиненный правонарушителю применением в предусмотренных настоящим Кодексом случаях физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия, если причиненный вред соразмерен силе оказываемого противодействия.

Статья 423. Условия и пределы применения физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия

При применении физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия должностное лицо таможенного органа Российской Федерации обязано:

предупредить о намерении их применения, предоставив при этом достаточно времени для выполнения своих требований, за исключением тех случаев, когда промедление в применении физической силы, специальных средств или огнестрельного оружия создает непосредственную опасность его жизни и здоровью, может повлечь иные тяжкие последствия, при внезапном или вооруженном нападении, нападении с использованием боевой техники и транспортных средств или при иных обстоятельствах, когда такое предупреждение в создавшейся обстановке является неуместным или невозможным;

обеспечить лицам, получившим телесные повреждения, предоставление доврачебной помощи и немедленно уведомить о происшедшем начальника таможенного органа Российской Федерации или лицо, его замещающее;

стремиться в зависимости от характера и степени опасности правонарушения и лиц, его совершивших, а также силы оказываемого противодействия к тому, чтобы любой ущерб, причиненный при устранении опасности, был минимальным.

Начальник таможенного органа Российской Федерации или лицо, его замещающее, обязаны незамедлительно уведомить прокурора о всех случаях смерти или причинения тяжких телесных повреждений.

Применение физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия с превышением полномочий влечет за собой ответственность, установленную законодательными актами Российской Федерации.

Статья 427. Применение и использование огнестрельного оружия

В качестве крайней меры должностные лица таможенных органов Российской Федерации, упомянутые в статье 426 настоящего Кодекса, имеют право применять огнестрельное оружие в следующих случаях:

1) для отражения нападения на работников таможенных органов Российской Федерации, когда их жизнь или здоровье подвергаются опасности;

2) для пресечения попытки завладения огнестрельным оружием должностных лиц таможенных органов Российской Федерации. Попытка лица, задерживаемого должностным лицом таможенного органа Российской Федерации, приблизиться к огнестрельному оружию путем сокращения указанного этим должностным лицом расстояния или прикоснуться к такому оружию рассматривается как попытка завладения этим оружием;

3) для отражения группового или вооруженного нападения на здания, строения, сооружения и транспортные средства, принадлежащие таможенным органам Российской Федерации или используемые ими, на товары и транспортные средства, находящиеся под таможенным контролем;

4) для задержания лица, оказывающего вооруженное сопротивление, а также вооруженного лица, отказывающегося выполнить законное требование о сдаче оружия.

Должностные лица таможенных органов Российской Федерации, упомянутые в статье 426 настоящего Кодекса, имеют право, кроме того, использовать огнестрельное оружие в следующих случаях:

1) для остановки транспортных средств путем их повреждения, если водитель создает реальную опасность жизни и здоровью работников таможенных органов Российской Федерации и не подчиняется их неоднократным требованиям остановиться;

2) для обезвреживания животных, угрожающих жизни и здоровью работников таможенных органов Российской Федерации;

3) для предупреждения о намерении применить огнестрельное оружие, подачи сигнала тревоги или вызова помощи.

Запрещается применять огнестрельное оружие в отношении женщин, лиц с явными признаками инвалидности и несовершеннолетних, кроме случаев оказания ими вооруженного сопротивления, совершения вооруженного, группового либо иного нападения, угрожающего жизни и здоровью работников таможенных органов Российской Федерации, а также при значительном скоплении людей, когда от этого могут пострадать посторонние лица.

О каждом случае применения огнестрельного оружия должностное лицо таможенного органа Российской Федерации обязано незамедлительно письменно доложить начальнику таможенного органа Российской Федерации или лицу, его замещающему, который сообщает об этом прокурору в течении 24 часов с момента применения огнестрельного оружия.

ЗАКОН РОССИЙСКОМ ФЕДЕРАЦИИ

от 17 января 1992 года № 2202-1

«О ПРОКУРАТУРЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»

(с изменениями на 25 июля 2002 года)

(Извлечение)

Статья 45. Меры правовой и социальной защиты прокуроров и следователей

2. Прокуроры и следователи имеют право на постоянное ношение и хранение служебного огнестрельного оружия, специальных средств и их применение в порядке, установленном Законом РСФСР «О милиции».

ЗАКОН РОССИЙСКОМ ФЕДЕРАЦИИ

от 19 февраля 1993 года № 4524-1

«О ФЕДЕРАЛЬНЫХ ОРГАНАХ ПРАВИТЕЛЬСТВЕННОЙ СВЯЗИ И ИНФОРМАЦИИ»

(с изменениями на 7 ноября 2000 года)

(Извлечение)

Статья 11. Права федеральных органов правительственной связи и информации

Федеральные органы правительственной связи и информации имеют право:

х) разрешать своим сотрудникам, являющимся военнослужащими, хранение и ношение табельного оружия и специальных средств; обеспечивать охрану объектов, зданий и сооружений силами подразделений охраны, а в необходимых случаях– с привлечением подразделений войск Федерального агентства или Вооруженных Сил Российской Федерации (по согласованию с командованием Вооруженных Сил Российской Федерации на местах), с использованием имеющихся технических средств; организацию охраны и сопровождения особо важных и совершенно секретных изделий, грузов и документов; при этом осуществлять применение сотрудниками физической силы, специальных средств, а также табельного оружия в порядке, предусмотренном общевоинскими уставами Вооруженных Сил Российской Федерации.

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН

от 17 декабря 1994 года № 67-ФЗ

«О ФЕДЕРАЛЬНОЙ ФЕЛЬДЪЕГЕРСКОЙ СВЯЗИ»

(с изменениями на 27 ноября 2001 года)

(Извлечение)

Статья 6. Права органов федеральной фельдъегерской связи

Органам федеральной фельдъегерской связи для выполнения возложенных на нее задач предоставляется право:

разрешать начальствующему составу федеральной фельдъегерской связи при выполнении служебных обязанностей применять физическую силу, а также хранить, носить и применять специальные средства, боевое ручное стрелковое и холодное оружие в случаях и порядке, предусмотренных настоящим Федеральным законом (абзац в редакции, введенной в действие с 7 декабря 1999 года Федеральным законом от 3 декабря 1999 года № 208-ФЗ);

Статья 11.1. Условия и пределы применения физической силы, специальных средств, боевого ручного стрелкового и холодного оружия

Лица начальствующего состава федеральной фельдъегерской связи имеют право применять физическую силу, специальные средства, боевое ручное стрелковое и холодное оружие только в случаях и порядке, предусмотренных настоящим Федеральным законом.

Перечень видов специальных средств, боевого ручного стрелкового и холодного оружия, имеющихся на вооружении федерального органа исполнительной власти в области фельдъегерской связи, устанавливается Правительством Российской Федерации (часть в редакции, введенной в действие с 29 ноября 2001 года Федеральным законом от 27 ноября 2001 года № 152-ФЗ).

Лица начальствующего состава федеральной фельдъегерской связи обязаны проходить специальную подготовку, а также периодическую проверку на пригодность к действиям в условиях, связанных с применением физической силы, специальных средств, боевого ручного стрелкового и холодного оружия.

При применении физической силы, специальных средств, боевого ручного стрелкового и холодного оружия лицо начальствующего состава федеральной фельдъегерской связи обязано предупредить о намерении их использовать, предоставив лицу, против которого применяются физическая сила, специальные средства, боевое ручное стрелковое и холодное оружие, достаточно времени для выполнения законных требований лица начальствующего состава федеральной фельдъегерской связи, за исключением случаев, когда промедление в применении физической силы, специальных средств, боевого ручного стрелкового и холодного оружия создает непосредственную опасность для сохранности доставляемой корреспонденции, для жизни и здоровья сотрудников федеральной фельдъегерской связи или когда такое предупреждение в создавшейся обстановке является неуместным или невозможным.

Вред, причиненный лицом начальствующего состава федеральной фельдъегерской связи в состоянии необходимой обороны, если при этом не были превышены ее пределы, возмещению не подлежит в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации.

В состоянии необходимой обороны или в случае крайней необходимости лицо начальствующего состава федеральной фельдъегерской связи при отсутствии специальных средств или боевого ручного стрелкового и холодного оружия вправе использовать любые подручные средства.

О каждом случае применения физической силы, специальных средств, боевого ручного стрелкового и холодного оружия лицо начальствующего состава федеральной фельдъегерской связи в течение 24 часов с момента их применения обязано представить рапорт начальнику органа федеральной фельдъегерской связи по месту своей службы или по месту применения физической силы, специальных средств, боевого ручного стрелкового и холодного оружия.

Начальник органа федеральной фельдъегерской связи уведомляет прокурора обо всех случаях смерти или ранения лица, в отношении которого были применены физическая сила, специальные средства или боевое ручное стрелковое и холодное оружие.

Статья 11.4. Применение и использование боевого ручного стрелкового и холодного оружия

Лица начальствующего состава федеральной фельдъегерской связи имеют право применять боевое ручное стрелковое и холодное оружие, имеющееся на вооружении федерального органа исполнительной власти в области фельдъегерской связи, в следующих случаях (абзац в редакции, введенной в действие с 29 ноября 2001 года Федеральным законом от 27 ноября 2001 года№ 152-ФЗ):

1) для отражения группового или вооруженного нападения, совершаемого в целях завладения доставляемой корреспонденцией;

2) для отражения попыток завладения оружием лиц начальствующего состава федеральной фельдъегерской связи;

3) для отражения нападения на сотрудников федеральной фельдъегерской связи, если их жизнь или здоровье подвергаются опасности;

4) для отражения группового или вооруженного нападения на принадлежащие органам федеральной фельдъегерской связи транспортные средства, на другие объекты, расположенные на охраняемой территории, в том числе на здания, помещения и сооружения, занимаемые указанными органами, а также при необходимости для освобождения указанных транспортных средств и объектов.

Лица начальствующего состава федеральной фельдъегерской связи имеют право также использовать боевое ручное стрелковое оружие для предупреждения о намерении применить оружие, подачи сигнала тревоги или вызова помощи.

Запрещается применять боевое ручное стрелковое и холодное оружие в отношении женщин, лиц с явными признаками инвалидности и несовершеннолетних, когда их возраст очевиден или известен лицу начальствующего состава федеральной фельдъегерской связи, за исключением случаев оказания указанными лицами вооруженного сопротивления, совершения ими группового или вооруженного нападения, угрожающего сохранности доставляемой корреспонденции, жизни сотрудников федеральной фельдъегерской связи.

Статья 11.5. Гарантии личной безопасности вооруженных лиц начальствующего состава федеральной фельдъегерской связи

Лица начальствующего состава федеральной фельдъегерской связи имеют право обнажить боевое ручное стрелковое и холодное оружие и привести его в готовность, если считают, что в создавшейся обстановке могут возникнуть основания для его применения, предусмотренные статьей 11.4 настоящего Федерального закона.

4. Законодательные и иные нормативные акты Российской Федерации, регламентирующие применение служебного огнестрельного оружия

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН

от 24 апреля 1995 года № 52-ФЗ

«О ЖИВОТНОМ МИРЕ»

(Извлечение)

Статья 31. Права должностных лиц специально уполномоченных государственных органов по охране, контролю и регулированию использования объектов животного мира и среды их обитания

Должностные лица специально уполномоченных государственных органов по охране, контролю и регулированию использования объектов животного мира и среды их обитания имеют право:

хранить и носить служебное огнестрельное оружие и специальные средства при исполнении служебных обязанностей;

применять в установленном порядке физическую силу, специальные средства – наручники, резиновые палки, слезоточивый газ, устройства для принудительной остановки транспорта, служебных собак и огнестрельное оружие.

Порядок приобретения, хранения и применения служебного огнестрельного оружия регулируется действующим законодательством.

Перечень должностных лиц, выполняющих задачи по охране объектов животного мира, которым разрешено применение служебного огнестрельного оружия, а также перечень видов и правила применения специальных средств и оружия определяются Правительством Российской Федерации.

ПРАВИЛА

ИСПОЛЬЗОВАНИЯ И ПРИМЕНЕНИЯ СЛУЖЕБНОГО ОРУЖИЯ, СПЕЦИАЛЬНЫХ СРЕДСТВ И СЛУЖЕБНЫХ СОБАК ДОЛЖНОСТНЫМИ ЛИЦАМИ, ВЫПОЛНЯЮЩИМИ ЗАДАЧИ ПО ОХРАНЕ ОБЪЕКТОВ ЖИВОТНОГО МИРА

(Извлечение)

Утверждены

Постановлением Правительства Российской Федерации от 2 февраля 1998 г. № 133

1. Отношения, возникающие при использовании служебного оружия, специальных средств и служебных собак должностными лицами, выполняющими задачи по охране объектов животного мира (далее именуются – должностные лица), регулируются Федеральными законами «Об оружии», «О животном мире» и настоящими Правилами.

2. Должностные лица применяют служебное оружие, специальные средства и используют служебных собак при исполнении возложенных на них обязанностей по охране объектов животного мира в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости для:

отражения нападения, непосредственно угрожающего жизни или здоровью должностных лиц, членов их семей или граждан, исполняющих возложенные на них законом обязанности по охране объектов животного мира;

задержания лиц, подозреваемых в совершении тяжких и особо тяжких преступлений, или оказывающих вооруженное сопротивление, или отказывающихся выполнить законное требование должностного лица о сдаче оружия;

отражения вооруженного или группового нападения на служебные, жилые и иные помещения, принадлежащие должностным лицам;

подачи сигнала тревоги и вызова помощи.

3. Применению служебного оружия должностными лицами должно предшествовать предупреждение о намерении его применить.

7. Запрещается применять служебное оружие, специальные средства и использовать служебных собак для задержания женщин с видимыми признаками беременности, лиц с явными признаками инвалидности и несовершеннолетних, когда их возраст очевиден или известен, кроме случаев оказания ими вооруженного сопротивления, совершения вооруженного или группового нападения.

8. Лицам, получившим телесные повреждения при применении служебного оружия, специальных средств и служебных собак, должно быть обеспечено оказание доврачебной помощи.

9. О каждом случае применения служебного оружия должностное лицо обязано незамедлительно в течение суток сообщить в территориальные органы внутренних дел по месту применения оружия и администрации по месту работы.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРАВИТЕЛЬСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

от 3 мая 1994 года № 430

«ОБ УТВЕРЖДЕНИИ ПОЛОЖЕНИЯ О ПОРЯДКЕ ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ ГОСУДАРСТВЕННЫМИ ОРГАНАМИ УПРАВЛЕНИЯ ЛЕСНЫМ ХОЗЯЙСТВОМ ГОСУДАРСТВЕННОГО КОНТРОЛЯ ЗА СОСТОЯНИЕМ, ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ, ВОСПРОИЗВОДСТВОМ, ОХРАНОЙ И ЗАЩИТОЙ ЛЕСОВ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»

(Извлечение)

17. Государственные инспектора по контролю за состоянием, использованием, воспроизводством, охраной и защитой лесов, входящие в состав государственной лесной охраны, обеспечиваются бесплатным форменным обмундированием, при исполнении служебных обязанностей имеют право ношения и применения в установленном порядке служебного огнестрельного оружия, пользуются другими правами, предоставленными работникам государственной лесной охраны.

ПРИКАЗ ФЕДЕРАЛЬНОЙ СЛУЖБЫ ЛЕСНОГО ХОЗЯЙСТВА РОССИИ

от 17 июня 1996 года № 98

«ОБ ИНСТРУКЦИИ ПО ОБОРОТУ СЛУЖЕБНОГО, ГРАЖДАНСКОГО ОРУЖИЯ И БОЕПРИПАСОВ К НЕМУ»

(Извлечение)

6.5. Должностные лица государственной лесной охраны Российской Федерации, а также работники системы государственного органа управления лесным хозяйством Российской Федерации, наделенные правами хранения и ношения служебного оружия, могут применять его для защиты жизни, здоровья и государственной собственности в пределах необходимой обороны или при крайней необходимости, в том числе:

для отражения группового или вооруженного нападения, а также нападения с использованием транспортных средств на должностных лиц лесхоза (управления лесами) и членов их семей или граждан, исполняющих свой служебный долг по охране природы, когда их жизнь или здоровье подвергаются опасности, для предотвращения попытки завладения оружием;

для отражения группового или вооруженного нападения на служебные помещения лесхозов (управлений лесами);

для задержания неправомерно находящегося на территории лесного фонда лица, оказывающего вооруженное сопротивление.

6.6. Применению оружия должно предшествовать четко выраженное предупреждение об этом лица, против которого применяется оружие. Применение оружия не должно причинять вред третьим лицам.

6.7. Запрещается применять огнестрельное оружие в отношении женщин, лиц с явными признаками инвалидности, несовершеннолетних, когда их возраст очевиден или известен, кроме случаев совершаемого ими вооруженного или группового нападения.

6.8. В случае применения оружия должностное лицо лесхоза (управления лесами) обязано принять меры к оказанию пострадавшему неотложной медицинской помощи, а в случае его смерти обеспечить охрану тела и сохранение обстановки происшествия до прибытия представителей правоохранительных органов, которые в любом случае незамедлительно информируются о фактах применения оружия.

6.9. При всех случаях применения оружия составляется протокол с указанием данных о времени, месте происшествия, лицах, применивших оружие и против которых оно было применено, обстоятельств происшествия. Протокол в течение суток направляется в прокуратуру, а его копии – в вышестоящий орган управления лесами и орган внутренних дел.

6.10. Должностные лица лесхозов (управлений лесами) имеют право использовать служебное оружие также для обезвреживания животных, угрожающих жизни и здоровью граждан; подачи сигнала или вызова помощи.

6.11. Должностные лица лесхозов (управлений лесами) несут ответственность за незаконное применение оружия в соответствии с действующим законодательством.

6.13. Должностные лица лесхозов (управлений лесами) обязаны обеспечить сохранность выданного им в пользование огнестрельного оружия и боеприпасов.

6.14. Категорически запрещается:

употреблять спиртные напитки во время ношения оружия;

передавать оружие посторонним лицам даже на короткое время.

УСТАВ СЛУЖБЫ ОРГАНОВ РЫБООХРАНЫ

Приказ Министерства рыбного хозяйства СССР

от 14 сентября 1970 года № 294

(Извлечение)

VI. Форменное обмундирование и оружие работников органов рыбоохраны

31. Руководящим работникам органов рыбоохраны (пользующимся правами инспекторов) и инспекторам органов рыбоохраны выдается бесплатно форменная одежда со знаками различия и предоставляется право ношения оружия во время исполнения служебных обязанностей.

Оружие выдается, носится, хранится и применяется в соответствии с установленными правилами.

Во время исполнения служебных обязанностей государственные инспектора органов рыбоохраны обязаны быть в форме с нагрудным знаком и при оружии.

Выданное работникам органов рыбоохраны оружие закрепляется за ними с возложением на них ответственности за сохранность и содержание его в надлежащем порядке.

32. Оружие может быть применено в качестве крайней меры для отражения нападения на работников органов рыбоохраны при исполнении ими служебных обязанностей или при сопротивлении законным действиям их, если при этом жизнь работников органов рыбоохраны подвергается непосредственной опасности. Оружие применяется после предупреждения окриком и выстрела вверх.

33. О всех случаях применения оружия работники органов рыбоохраны обязаны сообщить вышестоящим органам рабоохраны в порядке подчиненности.

О случаях применения оружия, повлекшего ранение или смерть, работники органов рыбоохраны немедленно сообщают органам прокуратуры, принимают меры при содействии органов милиции к охране места происшествия до приезда следователя и составляют протокол, который должен быть направлен не позднее 24 часов после происшествия органам прокуратуры и в копии – соответствующему бассейновому управлению Главрыбвода.

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН

от 14 марта 1995 года № 33-ФЗ

«ОБ ОСОБО ОХРАНЯЕМЫХ ПРИРОДНЫХ ТЕРРИТОРИЯХ»

(Извлечение)

Статья 34. Права государственных инспекторов по охране территорий государственных природных заповедников и национальных парков

5. Государственным инспекторам по охране территорий государственных природных заповедников и национальных парков при осуществлении возложенных на них настоящим Федеральным законом задач разрешено ношение служебного огнестрельного оружия при исполнении служебных обязанностей.

Порядок приобретения, хранения и применения служебного огнестрельного оружия регулируется действующим законодательством.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРАВИТЕЛЬСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

от 10 сентября 1993 года № 769

«ОБ УТВЕРЖДЕНИИ ПОЛОЖЕНИЯ О НАЦИОНАЛЬНЫХ ПРИРОДНЫХ ПАРКАХ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»

(Извлечение)

17. Сотрудники службы охраны национальных природных парков имеют право хранения и ношения огнестрельного оружия в соответствии с Табелем вооружения, утвержденным в установленном порядке.

ИНСТРУКЦИЯ О ПОРЯДКЕ ПРИОБРЕТЕНИЯ, ПЕРЕВОЗКИ, ХРАНЕНИЯ, УЧЕТА И ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ОГНЕСТРЕЛЬНОГО ОРУЖИЯ И БОЕПРИПАСОВ К НЕМУ В ГОСУДАРСТВЕННЫХ ПРИРОДНЫХ ЗАПОВЕДНИКАХ И НАЦИОНАЛЬНЫХ ПРИРОДНЫХ ПАРКАХ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Приложение

к Приказу Минэкологии РФ

от 5 июня 1992 г. N 113

Согласована

с Генеральной прокуратурой

Российской Федерации

6.3. В случае необходимости работники заповедника (национального парка) пользуются в служебных целях имеющимся у них на законном основании личным оружием при наличии на руках следующих документов: разрешения органов внутренних дел, именного разрешения директора, заверенного печатью с указанием сроков действия разрешения. Израсходованные при этом в установленном порядке боеприпасы возмещаются заповедником (национальным парком).

6.5. Огнестрельное оружие может быть применено в следующих случаях:

6.5.1. Для отражения группового или вооруженного нападения, а также нападения с использованием транспортных средств на работников заповедника (национального парка) и членов их семей или граждан, исполняющих свой служебный или общественный долг по охране природы, когда их жизнь или здоровье подвергаются опасности, для предотвращения попытки завладения оружием.

6.5.2. Для отражения группового или вооруженного нападения на служебные помещения заповедников (национальных парков), а также на жилье и иные помещения, принадлежащие их работникам.

6.5.3. Для задержания неправомерно находящегося на заповедной территории лица, оказывающего вооруженное сопротивление, а также вооруженного лица, отказывающегося выполнить законное требование о сдаче оружия.

6.5.4. Применению оружия должно предшествовать предупреждение о намерении его применить, окрик, сопровождаемый выстрелом вверх. Без предупреждения оружие применяется при внезапном или вооруженном нападении, а также нападении с использованием транспортных средств.

6.5.5. Запрещается применять оружие в отношении женщин, несовершеннолетних и лиц с явными признаками инвалидности, кроме случаев вооруженного сопротивления или группового нападения с их стороны, а также при значительном скоплении людей, когда от этого могут пострадать посторонние лица.

6.5.6. В случае применения оружия государственный инспектор обязан принять меры к оказанию пострадавшему неотложной медицинской помощи, в случае его смерти – обеспечить охрану тела и сохранение обстановки происшествия до прибытия представителей местных правоохранительных органов, которые в любом случае незамедлительно информируются о фактах применения оружия.

6.5.7. При всех случаях применения оружия составляется протокол с указанием в нем данных о времени, месте происшествия, лицах, применивших оружие и против которых оно было применено, обстоятельств происшествия. Протокол в течение суток направляется в прокуратуру, а его копия – в вышестоящий орган управления.

6.5.8. Государственные инспектора по охране природных заповедников (национальных парков) имеют право использовать ведомственное оружие также для обезвреживания животных, угрожающих жизни и здоровью граждан; подачи сигнала или вызова помощи; для проведения научных и регуляционных отстрелов.

6.5.9. Ведомственное оружие (кроме кабурного и автоматического) с разрешения директора заповедника (национального парка) может быть использовано сотрудником, за которым оно закреплено, для производства охоты в соответствии с действующими в данной местности правилами. При этом необходимые боеприпасы в количестве, соответствующем нормам (Приложение 1), заранее выкупаются работником у заповедника либо приобретаются через розничную торговую сеть.

6.5.10. Работники заповедников (национальных парков) несут ответственность за незаконное применение оружия в соответствии с действующим законодательством.

7. Работники заповедников и национальных парков обязаны обеспечить сохранность выданного им в пользование огнестрельного оружия и боеприпасов.

8. Категорически запрещается:

– употреблять спиртные напитки во время ношения оружия;

– производить бесцельную стрельбу;

– передавать оружие посторонним лицам даже на короткое время.

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН

от 30 ноября 1995 года № 187-ФЗ

«О КОНТИНЕНТАЛЬНОМ ШЕЛЬФЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»

(Извлечение)

Статья 42. Органы охраны

Охрана континентального шельфа, его минеральных и живых ресурсов в целях их сохранения, защиты и оптимального использования, защиты экономических и иных законных интересов Российской Федерации осуществляется в пределах своей компетенции:

федеральным органом по пограничной службе;

федеральным органом по геологии и использованию недр;

федеральным органом государственного горного надзора;

федеральным органом по рыболовству;

федеральным органом по охране окружающей среды и природных ресурсов.

Координация использования сил органов охраны, указанных в настоящей статье, осуществляется федеральным органом по пограничной службе.

Должностные лица органов охраны при выполнении своих служебных обязанностей руководствуются настоящим Федеральным законом и международными договорами Российской Федерации, а также иными законодательными и другими нормативными правовыми актами Российской Федерации.

Статья 43. Права должностных лиц органов охраны

Должностные лица органов охраны при выполнении своих служебных обязанностей имеют право:

6) применять оружие против нарушителей настоящего Федерального закона и международных договоров Российской Федерации для отражения их нападения и прекращения сопротивления в случае, если жизнь должностных лиц органов охраны подвергается непосредственной опасности. Применению оружия должны предшествовать ясно выраженное предупреждение о намерении его применения и предупредительный выстрел вверх.

Военные корабли и летательные аппараты федерального органа по пограничной службе могут применять оружие против судов – нарушителей настоящего Федерального закона и международных договоров Российской Федерации в ответ на применение ими силы, а также в других исключительных случаях при преследовании по горячим следам, когда исчерпаны все другие обусловленные сложившимися обстоятельствами меры, необходимые для прекращения нарушения и задержания нарушителей. Применению оружия должны предшествовать ясно выраженное предупреждение о намерении его применения и предупредительные выстрелы. Порядок применения оружия определяется Правительством Российской Федерации.

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН

от 17 декабря 1998 года № 191-ФЗ

«ОБ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНОЙ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ЗОНЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»

(в ред. от 8 августа 2001 г.)

(Извлечение)

Статья 35. Органы охраны

1. Охрану исключительной экономической зоны, ее живых и неживых ресурсов в целях их сохранения, защиты и рационального использования, защиты морской среды, экономических и иных законных интересов Российской Федерации осуществляют в пределах своей компетенции специально уполномоченные:

федеральный орган исполнительной власти по пограничной службе;

федеральный орган исполнительной власти по охране окружающей среды;

федеральный орган исполнительной власти по таможенному делу.

Статья 36. Права должностных лиц органов охраны

1. Должностные лица органов охраны при выполнении своих служебных обязанностей имеют право:

6) применять оружие против нарушителей настоящего Федерального закона и международных договоров Российской Федерации для отражения их нападения и прекращения сопротивления в случае, если жизнь должностных лиц органов охраны подвергается непосредственной опасности. Применению оружия должны предшествовать ясно выраженное предупреждение о намерении его применения и предупредительный выстрел вверх.

2. Военные корабли и летательные аппараты федерального органа исполнительной власти по пограничной службе могут применять оружие против судов – нарушителей настоящего Федерального закона и международных договоров Российской Федерации в ответ на применение ими силы, а также в других исключительных случаях при преследовании по горячим следам, когда исчерпаны все другие обусловленные сложившимися обстоятельствами меры, необходимые для прекращения нарушения и задержания нарушителей. Применению оружия должны предшествовать ясно выраженное предупреждение о намерении его применения и предупредительные выстрелы. Порядок применения оружия определяется Правительством Российской Федерации.

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН

от 20 апреля 1995 года № 45-ФЗ

«О ГОСУДАРСТВЕННОЙ ЗАЩИТЕ СУДЕЙ, ДОЛЖНОСТНЫХ ЛИЦ ПРАВООХРАНИТЕЛЬНЫХ И КОНТРОЛИРУЮЩИХ ОРГАНОВ»

(Извлечение)

Статья 7. Выдача оружия, специальных средств индивидуальной защиты и оповещения об опасности

С учетом степени угрозы для жизни и здоровья защищаемых лиц органы, обеспечивающие безопасность, могут выдавать указанным лицам оружие, в том числе служебное или боевое, специальные средства индивидуальной защиты и оповещения об опасности.

Порядок выдачи оружия защищаемым лицам, за исключением лиц, имеющих право на ношение и хранение оружия в соответствии со своим должностным положением, устанавливается Правительством Российской Федерации.

В случае необходимости применения оружия защищаемые лица должны соблюдать требования ст. 24 Закона Российской Федерации «Об оружии».

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН

от 14 апреля 1999 года № 77-ФЗ

«О ВЕДОМСТВЕННОЙ ОХРАНЕ»

(Извлечение)

Статья 13. Условия и пределы применения физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия работниками ведомственной охраны

Работники ведомственной охраны имеют право на применение физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия на охраняемых объектах, а также вне охраняемых объектов при преследовании лиц, совершивших преступление или административное правонарушение на охраняемых объектах.

При применении физической силы, специальных средств или огнестрельного оружия работники ведомственной охраны обязаны:

стремиться в зависимости от характера и степени опасности преступления или административного правонарушения, степени опасности лиц, его совершивших, и силы оказываемого противодействия к тому, чтобы любой вред, причиняемый при этом, был минимальным;

предупредить о намерении применить их, а в исключительных случаях, когда промедление с применением физической силы, специальных средств или огнестрельного оружия создает непосредственную опасность для жизни или здоровья граждан либо работников ведомственной охраны или может повлечь иные тяжкие последствия, действовать без предупреждения;

обеспечить лицам, получившим телесные повреждения в результате применения физической силы, специальных средств или огнестрельного оружия, доврачебную медицинскую помощь;

доложить по подчиненности о каждом случае применения физической силы, специальных средств или огнестрельного оружия.

Соответствующие должностные лица органов ведомственной охраны обязаны незамедлительно уведомить орган внутренних дел и прокурора о каждом случае ранения или смерти в результате применения физической силы, специальных средств или огнестрельного оружия.

Превышение полномочий при применении физической силы, специальных средств или огнестрельного оружия влечет ответственность, установленную законодательством Российской Федерации.

Статья 16. Применение огнестрельного оружия

Работники ведомственной охраны в качестве крайней меры имеют право на применение огнестрельного оружия в случаях:

1) защиты лиц, находящихся на охраняемых объектах, от нападения, угрожающего их жизни или здоровью;

2) отражения нападения на работников ведомственной охраны, угрожающего их жизни или здоровью, а также пресечения попытки завладеть их огнестрельным оружием;

3) задержания лиц, застигнутых на охраняемых объектах при совершении тяжкого или особо тяжкого преступления против личности, охраняемых объектов и пытающихся скрыться, а также оказывающих вооруженное сопротивление работникам ведомственной охраны;

4) отражения вооруженного или группового нападения на охраняемые объекты, когда иными средствами отразить указанное нападение невозможно;

5) предупреждения о намерении применить огнестрельное оружие, необходимости подачи сигнала тревоги или вызова помощи;

6) остановки транспортного средства путем повреждения, если его водитель создает реальную опасность для жизни или здоровья работников охраняемых объектов либо лиц, находящихся на охраняемых объектах, а также при указанных условиях отказывается остановиться либо пытается въехать на охраняемые объекты или выехать с охраняемых объектов, несмотря на законное требование работников ведомственной охраны.

Запрещается применять огнестрельное оружие при значительном скоплении людей, когда могут пострадать посторонние лица, а также в отношении женщин, лиц с явными признаками инвалидности и несовершеннолетних, когда их возраст очевиден или известен работникам ведомственной охраны, за исключением случаев, когда перечисленные лица:

оказывают вооруженное или групповое сопротивление работникам ведомственной охраны;

совершают вооруженное или групповое нападение на охраняемые объекты, угрожающее жизни или здоровью работников ведомственной охраны либо лиц, находящихся на охраняемых объектах.

Статья 17. Гарантии личной безопасности работников ведомственной охраны

Работники ведомственной охраны вправе привести в готовность к стрельбе огнестрельное оружие, если считают, что в создавшейся обстановке могут возникнуть основания для его применения, предусмотренные статьей 16 настоящего Федерального закона.

Попытки лица, задерживаемого работниками ведомственной охраны с приведенным в готовность к стрельбе огнестрельным оружием, приблизиться к работникам ведомственной охраны, сократив при этом указанное ими расстояние, или прикоснуться к их оружию предоставляют указанным работникам право на применение огнестрельного оружия в соответствии с пунктом 2 ч. 1 ст. 16 настоящего Федерального закона.

Статья 18. Обязательность исполнения законных требований работников ведомственной охраны

Работники ведомственной охраны не несут ответственность за моральный, физический или имущественный вред, причиненный ими правонарушителю в связи с применением в предусмотренных настоящим Федеральным законом случаях физической силы, специальных средств или огнестрельного оружия, если при этом не было допущено превышение пределов необходимой обороны, а также в условиях крайней необходимости. В иных случаях ответственность наступает в порядке, установленном законодательством Российской Федерации.

Статья 26. Переходные положения

До принятия федерального закона, регулирующего деятельность вневедомственной охраны при органах внутренних дел, действие настоящего Федерального закона, за исключением статей 8 и 9, распространить на военизированные и сторожевые подразделения вневедомственной охраны при органах внутренних дел, осуществляющих на договорной основе охрану объектов всех форм собственности независимо от ведомственной принадлежности. Работники указанных подразделений используют специальные средства и боевое ручное стрелковое оружие, принятые на вооружение органов внутренних дел, а также служебное и гражданское оружие, внесенное в Государственный кадастр. Специальные средства, виды, типы и модели огнестрельного и газового оружия, патронов и боеприпасов к нему, а также нормы обеспечения ими работников вневедомственной охраны определяются Министерством внутренних дел Российской Федерации.

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН

от 17 июля 1999 № 176-ФЗ

«О ПОЧТОВОЙ СВЯЗИ»

(Извлечение)

Статья 20. Обеспечение сохранности почтовых отправлений и денежных средств

В целях защиты охраняемых объектов почтовой связи, почтовых отправлений и денежных средств, а также здоровья и жизни людей работники организаций федеральной почтовой связи имеют право применять имеющиеся у них специальные средства и служебное оружие. Применение специальных средств и служебного оружия работниками организаций федеральной почтовой связи осуществляется в порядке, установленном Федеральным законом «О ведомственной охране» для применения специальных средств и служебного оружия работниками ведомственной охраны.

О каждом случае применения работником организации федеральной почтовой связи служебного оружия в течение суток сообщается в орган внутренних дел по месту применения оружия, а в случае, повлекшем ранение или смерть, сообщается незамедлительно прокурору и в орган внутренних дел по месту применения оружия.

ПРИКАЗ МВД РОССИИ

от 17 февраля 2001 г. № 173

«ОБ УТВЕРЖДЕНИИ ПЕРЕЧНЕЙ СПЕЦИАЛЬНЫХ СРЕДСТВ, ВИДОВ, ТИПОВ И МОДЕЛЕЙ ОГНЕСТРЕЛЬНОГО И ГАЗОВОГО ОРУЖИЯ, ПАТРОНОВ К НЕМУ, НОРМ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ИМИ РАБОТНИКОВ ВОЕНИЗИРОВАННЫХ И СТОРОЖЕВЫХ ПОДРАЗДЕЛЕНИЙ ВНЕВЕДОМСТВЕННОЙ ОХРАНЫ ПРИ ОРГАНАХ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ»

(Извлечение)

2.1. Применение и использование работниками военизированных и сторожевых подразделений вневедомственной охраны при органах внутренних дел специальных средств и огнестрельного оружия осуществляется в соответствии со статьями 13, 15, 16 и 17 Федерального закона «О ведомственной охране».

ЗАКОН РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

от 11 марта 1992 года № 2487-1

«О ЧАСТНОЙ ДЕТЕКТИВНОЙ И ОХРАННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»

(Извлечение)

Статья 16. Условия применения специальных средств и огнестрельного оружия

В ходе осуществления частной детективной деятельности разрешается применять специальные средства, а при осуществлении частной охранной деятельности– специальные средства и огнестрельное оружие только в случаях и в порядке, предусмотренных настоящим Законом, и в пределах предоставленных лицензией прав.

Охранник при применении специальных средств или огнестрельного оружия либо частный детектив при применении специальных средств обязан:

предупредить о намерении их использовать, предоставив при этом достаточно времени для выполнения своих требований, за исключением тех случаев, когда промедление в применении специальных средств или огнестрельного оружия создает непосредственную опасность его жизни и здоровью или может повлечь за собой иные тяжкие последствия;

стремиться в зависимости от характера и степени опасности правонарушения и лиц, его совершивших, а также силы оказываемого противодействия, к тому, чтобы любой ущерб, причиненный при устранении опасности, был минимальным;

обеспечить лицам, получившим телесные повреждения, доврачебную помощь и уведомить о происшедшем в возможно короткий срок органы здравоохранения и внутренних дел;

немедленно уведомить прокурора о всех случаях смерти или причинения телесных повреждений.

Частные детективы и охранники, обладающие лицензией, обязаны проходить периодическую проверку на пригодность к действиям в условиях, связанных с применением специальных средств и огнестрельного оружия. Такая проверка осуществляется в порядке, определяемом Министерством внутренних дел Российской Федерации.

Применение частным детективом или охранником специальных средств или огнестрельного оружия с превышением своих полномочий, крайней необходимости или необходимой обороны влечет за собой лишение лицензии, а также иную ответственность, установленную законом.

Статья 18. Применение огнестрельного оружия

Охранники имеют право применять огнестрельное оружие в следующих случаях:

1) для отражения нападения, когда его собственная жизнь подвергается непосредственной опасности;

2) для отражения группового или вооруженного нападения на охраняемую собственность;

3) для предупреждения (выстрелом в воздух) о намерении применить оружие, а также для подачи сигнала тревоги или вызова помощи.

Запрещается применять огнестрельное оружие в отношении женщин, лиц с явными признаками инвалидности и несовершеннолетних, когда их возраст очевиден или известен охраннику, кроме случаев оказания ими вооруженного сопротивления, совершения вооруженного либо группового нападения, угрожающего жизни охранника или охраняемой собственности, а также при значительном скоплении людей, когда от применения оружия могут пострадать посторонние лица.

О каждом случае применения огнестрельного оружия охранник обязан незамедлительно информировать орган внутренних дел по месту применения оружия.

5. Законодательные акты Российской Федерации, регламентирующие применение оружия гражданами

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН

от 13 декабря 1996 года № 150-ФЗ

«ОБ ОРУЖИИ»

(с изменениями на 25 июля 2002 года)

(Извлечение)

Статья 24. Применение оружия гражданами Российской Федерации

Граждане Российской Федерации могут применять имеющееся у них на законных основаниях оружие для защиты жизни, здоровья и собственности в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости. Применению оружия должно предшествовать четко выраженное предупреждение об этом лица, против которого применяется оружие, за исключением случаев, когда промедление в применении оружия создает непосредственную опасность для жизни людей или может повлечь иные тяжкие последствия. При этом применение оружия в состоянии необходимой обороны не должно причинить вред третьим лицам.

Запрещается применять огнестрельное оружие в отношении женщин, лиц с явными признаками инвалидности, несовершеннолетних, когда их возраст очевиден или известен, за исключением случаев совершения указанными лицами вооруженного либо группового нападения. О каждом случае применения оружия, повлекшем причинение вреда здоровью человека, владелец оружия обязан незамедлительно, но не позднее суток, сообщить в орган внутренних дел по месту применения оружия.

Лицам, владеющим на законном основании оружием, запрещается иметь его при себе (за исключением тех местностей, где ношение холодного оружия является принадлежностью национального костюма) во время участия в собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях, пикетировании или иных массовых акциях, (часть третья введена Федеральным законом от 25 июля 2002 г. № 112-ФЗ)

Правила использования спортивного и охотничьего оружия устанавливаются законодательством Российской Федерации.

6. Нормативные акты федеральных органов исполнительной власти Российской Федерации

ПРАВИЛА СУДЕБНО-МЕДИЦИНСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ ТЯЖЕСТИ ВРЕДА ЗДОРОВЬЮ

(Приложение к приказу Министерства здравоохранения РФ от 10 декабря 1996 года № 407)

(Извлечение)

РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ

Общие положения

2. Под вредом здоровью понимают либо телесные повреждения, т. е. нарушение анатомической целости органов и тканей или их физиологических функций, либо заболевания или патологические состояния, возникшие в результате воздействия различных факторов внешней среды: механических, физических, химических, биологических, психических.

11. Уголовный Кодекс Российской Федерации различает: тяжкий вред здоровью, среднюю тяжесть вреда здоровью и легкий вред здоровью. Кроме того, УК РФ предусматривает особые способы причинения повреждений: побои, мучения, истязания, установление которых не входит в компетенцию судебно-медицинского эксперта. Решение этого вопроса относится к компетенции органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда.

12. Квалифицирующими признаками тяжести вреда здоровью являются:

– опасность вреда здоровью для жизни человека;

– длительность расстройства здоровья;

– стойкая утрата общей трудоспособности;

– утрата какого-либо органа или утрата органом его функций;

– утрата зрения, речи, слуха;

– полная утрата профессиональной трудоспособности;

– прерывание беременности;

– неизгладимое обезображение лица;

– психическое расстройство, заболевание наркоманией или токсикоманией. Для установления тяжести вреда здоровью достаточно наличия одного из квалифицирующих признаков. При наличии нескольких квалифицирующих признаков тяжесть вреда здоровью устанавливается по тому признаку, который соответствует большей тяжести вреда здоровью.

Установление неизгладимого обезображения лица не входит в компетенцию судебно-медицинского эксперта, так как это понятие не является медицинским.

13. Опасным для жизни является вред здоровью, вызывающий состояние, угрожающее жизни, которое может закончиться смертью. Предотвращение смертельного исхода в результате оказания медицинской помощи не изменяет оценку вреда здоровью как опасного для жизни.

14. Длительность расстройства здоровья определяют по продолжительности временной утраты трудоспособности (временной нетрудоспособности). При экспертизе тяжести вреда здоровью учитывают как временную, так и стойкую утрату трудоспособности.

15. С судебно-медицинской точки зрения стойкой следует считать утрату общей трудоспособности либо при определившемся исходе, либо при длительности расстройства здоровья свыше 120 дней.

РАЗДЕЛ ВТОРОЙ

Тяжкий вред здоровью

29. Признаком тяжкого вреда здоровью является опасный для жизни вред здоровью, а при отсутствии этого признака – последствия причинения вреда здоровью:

– потеря зрения, речи, слуха;

– потеря какого-либо органа либо утрата органом его функций;

– неизгладимое обезображение лица;

– расстройство здоровья, соединенное со стойкой утратой общей трудоспособности не менее чем на одну треть;

– полная утрата профессиональной трудоспособности;

– прерывание беременности;

– психическое расстройство;

– заболевание наркоманией или токсикоманией.

Опасный для жизни вред здоровью

30. Опасным для жизни вредом здоровью могут быть как телесные повреждения, так и заболевания и патологические состояния.

31. Опасными для жизни повреждениями являются:

31.1. Повреждения, которые по своему характеру создают угрозу для жизни потерпевшего и могут привести его к смерти.

31.2. Повреждения, вызвавшие развитие угрожающего жизни состояния, возникновение которого не имеет случайного характера.

32. К первой группе опасных для жизни повреждений относятся:

32.1. проникающие ранения черепа, в том числе и без повреждения головного мозга;

32.2. открытые и закрытые переломы костей свода и основания черепа, за исключением переломов костей лицевого скелета и изолированной трещины только наружной пластинки свода черепа;

32.3. ушиб головного мозга тяжелой степени; ушиб головного мозга средней степени при наличии симптомов поражения стволового отдела;

32.4. проникающие ранения позвоночника, в том числе и без повреждения спинного мозга;

32.5. переломы-вывихи и переломы тел или двухсторонние переломы дуг шейных позвонков, а также односторонние переломы дуг I и II шейных позвонков, в том числе и без нарушения функции спинного мозга;

32.6. вывихи (в том числе подвывихи) шейных позвонков;

32.7. закрытые повреждения шейного отдела спинного мозга;

32.8. перелом или перелом-вывих одного или нескольких грудных или поясничных позвонков с нарушением функции спинного мозга;

32.9. ранения, проникающие в просвет глотки, гортани, трахеи, пищевода, а также повреждения щитовидной и вилочковой железы;

32.10. ранения грудной клетки, проникающие в плевральную полость, полость перикарда или в клетчатку средостения, в том числе и без повреждения внутренних органов;

32.11. ранение живота, проникающие в полость брюшины;

32.12. ранения, проникающие в полость мочевого пузыря или кишечника (за исключением нижней трети прямой кишки);

32.13. открытые ранения органов забрюшинного пространства (почек, надпочечников, поджелудочной железы);

32.14. разрыв внутреннего органа грудной или брюшной полостей, или полости таза, или забрюшинного пространства, или разрыв диафрагмы, или разрыв предстательной железы, или разрыв мочеточника, или разрыв перепончатой части мочеиспускательного канала;

32.15. двусторонние переломы заднего полукольца таза с разрывом подвздошно-крестцового сочленения и нарушением непрерывности тазового кольца, или двойные переломы тазового кольца в передней и задней части с нарушением его непрерывности;

32.16. открытые переломы длинных трубчатых костей– плечевой, бедренной и большеберцовой, открытые повреждения тазобедренного и коленного суставов;

32.17. повреждение крупного кровеносного сосуда: аорты, сонной (общей, внутренней, наружной), подключичной, плечевой, бедренной, подколенной артерий или сопровождающих их вен;

32.18. термические ожоги III–IV степени с площадью поражения, превышающей 15 % поверхности тела; ожоги III степени более 20 % поверхности тела; ожоги II степени, превышающие 30 % поверхности тела.

33. Ко второй группе опасных для жизни относятся повреждения, если они повлекли за собой угрожающее жизни состояние.

34. Опасными для жизни являются также заболевания или патологические состояния, возникшие в результате воздействия различных внешних факторов и закономерно осложняющиеся угрожающим жизни состоянием, или сами представляющие угрозу для жизни человека.

35. К угрожающим жизни состояниям относятся:

35.1. шок тяжелой степени (III–IV степени) различной этиологии;

35.2. кома различной этиологии;

35.3. массивная кровопотеря;

35.4. острая сердечная или сосудистая недостаточность, коллапс, тяжелая степень нарушения мозгового кровообращения;

35.5. острая почечная или острая печеночная недостаточность;

35.6. острая дыхательная недостаточность тяжелой степени;

35.7. гнойно-септические состояния;

35.8. расстройства регионального и органного кровообращения,

приводящие к инфаркту внутренних органов, гангрене конечностей,

эмболии (газовой и жировой) сосудов головного мозга, тромбоэмболии;

35.9. сочетание угрожающих жизни состояний.

Не опасный для жизни вред здоровью, являющийся тяжким по последствиям

36. Вред здоровью, приводящий к потере зрения, под которой понимают полную стойкую слепоту на оба глаза или такое состояние, когда имеется понижение зрения до остроты зрения 0,04 и ниже (счет пальцев на расстоянии 2 м и до светоощущения).

Потеря зрения на один глаз представляет собой утрату органом его функций и относится к тяжкому вреду здоровью.

Потеря одного глазного яблока представляет собой потерю органа. Потеря слепого глаза квалифицируется по длительности расстройства здоровья.

37. Вред здоровью, приводящий к потере речи, под которой понимают потерю способности выражать свои мысли членораздельными звуками, понятными окружающим, либо в результате потери голоса.

38. Вред здоровью, приводящий к потере слуха, под которой понимают полную глухоту или такое необратимое состояние, когда потерпевший не слышит разговорной речи на расстоянии 3–5 см от ушной раковины.

Потеря слуха на одно ухо, как утрата органом его функций, относится к тяжкому вреду здоровью.

При определении тяжести вреда здоровью по признаку потери зрения или слуха не учитывают возможность улучшения зрения или слуха с помощью медико-технических средств (коррегирующие очки, слуховые аппараты и т. и.).

39. Потеря какого-либо органа либо утрата органом его функций, под которыми следует понимать:

39.1. потерю руки, ноги, т. е. отделение их от туловища или утрату ими функций (паралич или иное состояние, исключающее их деятельность).

Потерю наиболее важной в функциональном отношении части конечности (кисти, стопы) приравнивают к потере руки или ноги. Кроме того, потеря кисти или стопы влечет за собой стойкую утрату трудоспособности более одной трети и по этому признаку также относится к тяжкому вреду здоровью;

39.2. повреждения половых органов, сопровождающиеся потерей производительной способности, под которой понимают потерю способности к совокуплению, либо потерю способности к оплодотворению, зачатию, вынашиванию и деторождению;

39.3. потерю одного яичка, являющуюся потерей органа.

40. Психическое расстройство, его диагностику и причинную связь с полученным воздействием осуществляет судебно-психиатрическая экспертиза.

Оценку тяжести вреда здоровью, повлекшего за собой психическое расстройство, наркоманию, токсикоманию, производят после проведения судебно-психиатрической, судебно-наркологической и судебно-токсикологической экспертизы судебно-медицинский эксперт с участием психиатра, нарколога, токсиколога.

Тяжесть психического заболевания, являющегося самостоятельным проявлением вреда здоровью, определяет судебно-психиатрическая экспертиза.

41. К тяжкому вреду здоровью относят повреждения, заболевания, патологические состояния, повлекшие за собой стойкую утрату общей трудоспособности не менее, чем на одну треть.

42. Прерывание беременности, независимо от ее срока, является тяжким вредом здоровью, если оно находится в прямой причинной связи с внешним воздействием, а не обусловлено индивидуальными особенностями организма или заболеваниями освидетельствуемой.

43. При повреждениях лица эксперт устанавливает их тяжесть в соответствии с признаками, содержащимися в настоящих Правилах. Кроме того, он должен определить, является ли повреждение изгладимым.

Под изгладимостью повреждения следует понимать возможность исчезновения видимых последствий повреждения или значительное уменьшение их выраженности (т. е. выраженности рубцов, деформаций, нарушения мимики и пр.) с течением времени, или под влиянием нехирургических средств. Если же для устранения этих последствий требуется косметическая операция, то повреждение считается неизгладимым.

Вред здоровью средней тяжести

44. Признаками вреда здоровью средней тяжести являются:

44.1. отсутствие опасности для жизни;

44.2. отсутствие последствий, указанных в статье 112 УК Российской Федерации и изложенных в разделе втором настоящих Правил;

44.3. длительное расстройство здоровья;

44.4. значительная стойкая утрата общей трудоспособности менее, чем на одну треть.

45. Под длительным расстройством здоровья следует понимать временную утрату трудоспособности продолжительностью свыше 3 недель (более 21 дня).

46. Под значительной стойкой утратой трудоспособности менее чем на одну треть следует понимать стойкую утрату трудоспособности от 10 до 30 % включительно.

Легкий вред здоровью

47. Признаками легкого вреда здоровью являются:

47.1. кратковременное расстройство здоровья;

47.2. незначительная стойкая утрата общей трудоспособности.

48. Под кратковременным расстройством здоровья следует понимать временную утрату трудоспособности продолжительностью не свыше 3 недель (21 день).

49. Под незначительной стойкой утратой трудоспособности следует понимать стойкую утрату общей трудоспособности, равную 5 %.

Побои, мучения, истязания

50. Побои не составляют особого вида повреждений. Они являются действиями, характеризующимися многократным нанесением ударов. В результате побоев могут возникать телесные повреждения. Однако побои могут и не оставить после себя никаких объективно выявляемых повреждений. Если в результате многократного нанесения ударов возникает вред здоровью (тяжкий, средней тяжести или легкий), то такие действия не рассматриваются как побои, а оцениваются как причинение вреда здоровью соответствующей тяжести.

Если после нанесения ударов у освидетельствуемого обнаруживаются повреждения (ссадины, кровоподтеки, небольшие раны, не влекущие за собой временной утраты трудоспособности или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности), их описывают, отмечая характер повреждений, локализацию, признаки, свидетельствующие о свойствах причинившего их предмета, давности и механизме образования. При этом указанные повреждения не расценивают как вред здоровью и тяжесть их не определяют.

Если побои не оставляют после себя объективных следов, то судебно-медицинский эксперт в заключении отмечает жалобы освидетельствуемого, в том числе на болезненность при пальпации тех или иных областей тела, отсутствие объективных признаков повреждений и не определяет тяжесть вреда здоровью. В подобных случаях установление факта побоев осуществляют органы дознания, предварительного следствия, прокуратура или суд на основании немедицинских данных.

51. Мучения и истязания представляют собой действия, в результате которых может возникать вред здоровью.

Под истязанием понимают причинение физических или психических страданий путем систематического нанесения побоев либо иными насильственными действиями (длительное причинение боли щипанием, сечением, причинением множественных, в том числе небольших повреждений тупыми или острыми предметами, воздействием термических факторов и другие аналогичные действия).

СОГЛАСОВАНО

с Генеральной прокуратурой РФ, Верховным Судом РФ, Министерством внутренних дел РФ

7. Материалы судебной практики

СУДЕБНЫЕ РЕШЕНИЯ ПО ДЕЛУ ЖДАНОВА

Извлечение из приговора Ленинского районного суда гор. Санкт-Петербурга от 30 мая 1996 г.[415]:

«20 января 1994 года около 00 час. 20 мин. на платформе станции «Технологический институт-1» Петербургского метрополитена ЖДАНОВ С. А., находясь в состоянии алкогольного опьянения, в целях защиты себя и гр. РОДИЧЕВА А.А. от хулиганских действий ТЕЛЕГИНА В. В. и СОКОЛОВА В.Г., произвел 8 выстрелов из пистолета Макарова. В результате чего, допустив неосторожность в форме небрежности, он одним из выстрелов причинил пассажиру метрополитена СМИРНОВУ Д. В. слепое огнестрельное пулевое проникающее ранение черепа и головного мозга, при наличии входной огнестрельной раны в лобно-височной области справа с повреждением по ходу раневого канала лобной кости (дырчатый перелом), лобной, теменной и затылочной долей головного мозга с образованием очагов разможжения мозговой ткани, внутримозговых и эпидуральной (над правой затылочной долей) гематом, являющейся тяжким телесным повреждением, опасным для жизни.

Допрошенный в судебном заседании подсудимый Жданов свою вину в совершении преступления не признал и показал, что 20.01.94 г. около 00 час. 15 мин. он находился на ст. метро «Технологический институт-1», был в состоянии легкого алкогольного опьянения и провожал своего знакомого, также оперуполномоченного… – Родичева, которому стало плохо и они остановились у одной из колонн Московско-Петроградской линии. Со стороны эскалатора в их сторону направлялись ранее незнакомые Соколов и Телегин, которые находились в сильной степени алкогольного опьянения и неожиданно для него Соколов нанес ему удар кулаком по лицу, отчего он упал, после чего ему нанесли еще два удара ногами по лицу и в область живота. Когда он пришел в себя, то увидел, что на платформе Кировско-Выборгской линии Соколов и Телегин наносят Родичеву множественные удары руками и ногами, отчего Родичев упал и находился на краю платформы, и ему продолжали наносить удары. Он предположил, что парни могут скинуть Родичева под поезд, поэтому, крикнул им, что они бьют сотрудника милиции, он также является сотрудником милиции и будет стрелять. Этим он отвлек внимание на себя и первым к нему стал приближаться Соколов, одновременно он, Жданов, стал доставать пистолет, который находился в оперативной кобуре. Еще не вытащив пистолет, он дослал патрон в патронник. При этом, Соколов видел пистолет, но продолжал на него надвигаться. Видя это, примерно на расстоянии 2-х метров он под углом в 45 градусов произвел два предупредительных выстрела в пол, пытаясь его остановить. В этот момент они находились в центре станции, но чуть ближе к Кировско-Выборгской линии. Но после выстрелов Соколов не остановился, продолжая на него идти, и он, Жданов, с целью пресечения действий Соколова, произвел в него два прицельных выстрела в ноги. Не дойдя до него, примерно одного шага, Соколов присел ближе к Кировско-Выборгской линии. В этот момент он стоял спиной к эскалатору и сзади Телегин ударил его ногой. Он, Жданов, развернулся и примерно на расстоянии 2-х метров он произвел два выстрела в пол. Телегин продолжал наносить ему удары и он произвел еще 1 выстрел в область бедра Телегина, но последний продолжал наносить ему удары и он произвел еще один выстрел, намереваясь попасть в область груди Телегина. Но поскольку между ними происходила борьба, в результате оказалось, что он ранил Телегина в шею. Конфликт между ними происходил в центре зала и никого из пассажиров поблизости не было и Смирнова он не видел. Он, Жданов, предположить не мог, что последняя пуля, которой был ранен в шею Телегин, попадет в потерпевшего Смирнова. В момент производства последнего выстрела Родичева он также не видел. Оружие применил к Соколову и Телегину, т. к. была реальная угроза для жизни и здоровья его самого и Родичева, а также считает, что была угроза со стороны Телегина по завладению его оружием.

Несмотря на отрицание подсудимым своей вины, его вина в совершении преступления устанавливается показаниями потерпевшего Смирнова Д. В. о том, что в указанное время, в ожидании электрички он прохаживался по платформе Московско-Петроградской линии, недалеко от перехода и услышал 2 выстрела. Когда он обернулся на звук, то на расстоянии от себя, примерно, в 1,5 метрах он увидел двух дерущихся мужчин, которые держали друг друга за одежду на груди. Третий выстрел был в пол, т. к. он заметил искры от выстрела и понял, что стреляют, но оружие ни у кого не увидел, подумал, что надо куда-то спрятаться, но не успел т. к. упал на пол, сознание не терял, но глаза открыть не мог.

Из показаний свидетелей Телегина и Соколова усматривается, что после конфликта, имевшего место в метро с ранее незнакомым Ждановым, у Телегина были ранения в области голени, бедра и шеи, у Соколова – в области бедра, однако, как Телегин, так и Соколов не могут объяснить при каких обстоятельствах конкретных ими были получены огнестрельные ранения.

Свидетель Кнышев показал, что являясь сотрудником УВД по охране метрополитена, по вызову дежурной 20.01.94 г. прибыл на место происшествия и со слов Жданова ему стало известно, что к нему и Родичеву пристали 2-е парней, стали избивать их, Родичева могли спихнуть на рельсы, поэтому, защищаясь, он произвел выстрелы из пистолета, первоначально сделав предупредительные выстрелы. На платформе он увидел трех раненых, в том числе, Смирнов лежал у второй колонны от перехода со стороны Московско-Петроградской линии, Жданов от него находился в 4-х метрах и пассажиров в вестибюле было около 15 человек.

Из показаний свидетеля Родичева усматривается, что 19.01. 94 г. около 24 час. он, находясь в состоянии алкогольного опьянения, возвращался домой и его провожал Жданов. Оказавшись на ст. метро «Технологический институт-1», ему стало плохо и он остановился у одной из колонн и вдруг увидел, что Жданов упал, рядом с ним оказались ранее незнакомые Соколов и Телегин, которые продолжали избивать Жданова ногами. Он, Родичев, сделал им замечание, сказав, что они избивают сотрудника милиции и в ответ Соколов и Телегин стали избивать его, Родичева, у края платформы, отчего он потерял сознание, поэтому, выстрелов он не слышал и не может сказать, как добрался домой.

Свидетель Качкин показал, что 20.01.94 г около 0 час. 15 мин. он спустился по переходу на ст. метро «Технологический институт-1» и видел в центре зала драку между ранее незнакомым Ждановым и каким-то парнем. Этот парень сбил Жданова с ног и ударил ногой в область живота, после чего отошел от него. Затем его внимание отвлекли двое дерущихся на платформе Кировско-Выборгской линии и один из них упал близко к краю платформы и он предположил, что тот может упасть на рельсы. После чего он обернулся на звук выстрела и увидел в центре зала Жданова и парня, который бил его ранее, он схватил Жданова за одежду и наносил ему удары. Ждановым производились выстрелы в пол и в тот момент со стороны Московской линии к Жданову бросились еще двое, один схватил Жданова, а другой не успел добежать и он, Качкин, зафиксировал вспышку от выстрела на уровне лица. Когда он уходил с места происшествия, то заметил двух раненных, которые лежали у колонн Московско-Петроградской линии со стороны которых набросились на Жданова двое других, но он не может утверждать, что раненные были именно те двое нападавших. Слева от Жданова в направлении произведенного выстрела было 5–6 пассажиров.

Свидетель Волков показал, что 20.01.94 г он находился в электропоезде, прибывшим на ст. «Технологический институт», Московско-Петроградской линии и увидел, что в центре зала происходит драка одного мужчины с двумя. К участвующим в драке он не присматривался, но видел, выстрелы в пол и в одного из нападавшего, после чего, нападавший встал за колонну, где был второй нападавший, он не видел. Затем он, Волков, вышел из электропоезда, спрятался за колонну и происходящего не видел, но слышал еще несколько выстрелов и при каких обстоятельствах был ранен Смирнов – он сказать не может. В момент конфликта на станции пассажиры находились в разных местах.

Свидетель Родина – старшая дежурная станции метро «Технологический институт» показала, что 20.01.94 г около 0 час. 15 мин., находясь в служебной комнате, она услышала три хлопка и когда вышла, то увидела, что у 2-й и 3-й колонны от перехода на Московско-Петроградской линии – один молодой человек – лежал, а второй сидел, облокотившись о колонну. Жданов от Смирнова находился на расстоянии 5 метров и пассажиров на платформе было около 20 человек.

Свидетель Соловьева показала, что после случившегося видела Жданова, он находился в состоянии алкогольного опьянения и впоследствии Жданов объяснил, что он применил оружие, т. к. его и Родичева избивали 2 парней и Родичева хотели сбросить на рельсы.

Судебно-медицинский эксперт Петришев подтвердил, что 20.01.94 г. в 4 час. 15 мин. он производил медицинское освидетельствование Жданова и у него установлено алкогольное опьянение легкой степени.

Также вина подсудимого Жданова устанавливается:

– протоколом осмотра места происшествия, из которого видно, что 20.01.94 г. на платформе ст. метро «Технологический институт-1» со стороны Московско-Петроградской линии под колонной с барельефом «А.С.Попов», в 20 см. от угла на полу обнаружена запекшаяся кровь… кроме того, на платформе обнаружены оболочки пуль и гильзы л.д. 70–80;

– протоколом осмотра 7 гильз, изъятых на месте происшествия… заключением баллистической экспертизы, согласно которой оболочки пуль и гильзы, изъятые на месте происшествия, выстрелены из пистолета Макарова…, принадлежащего Жданову С. А…, протоколом осмотра пули, извлеченной из головы Смирнова Д.В. во время операции, согласно которому следов деформации на ней не имеется…, заключением баллистической экспертизы извлеченной пули, согласно которого пуля… следов рикошета от твердой преграды не имеет…;

– протоколом осмотра места происшествия с участием обвиняемого Жданова…, заключением судебно-медицинской экспертизы, согласно которой в результате выстрела из пистолета Смирнову Д. В. причинено огнестрельное пулевое проникающее ранение черепа и головного мозга при наличии входной огнестрельной раны…, являющейся тяжким телесным повреждением, опасным для жизни…, заключением комплексной судебно-медицинской баллистической экспертизы, согласно которому Ждановым всего было произведено 8 выстрелов, из них 4 выстрела в Соколова (два предупредительных и два на поражение) и 4 выстрела в Телегина (два предупредительных и два на поражение). При этом…. Телегину (тремя из четырех выстрелов) были причинены сквозные ранения левой голени и левого бедра, а также касательное ранение левой задней боковой части шеи и спины… Ранение Смирнова причинено недеформированной пулей, но перед попаданием в голову Смирнова она могла взаимодействовать с относительно «мягкой преградой», в качестве которой могли служить тело и одежда Телегина (касательное ранение его шеи и спины), о чем свидетельствует близкое расстояние Жданова, Телегина и Смирнова в момент выстрела, их взаимное пространственное расположение (Жданов-Телегин-Смирнов в пределах ограниченного участка вестибюля метро, касательным характером ранения Телегина.

Таким образом, ранение Смирнова Д. В. могло быть причинено пулей, предварительно нанесшей повреждения Телегину в область шеи и спины. В заданных условиях таким выстрелом мог быть лишь последний выстрел, направленный в туловище Телегина.

Не доверять выводам комплексной судебно-медицинской баллистической экспертизы у суда нет оснований, т. к. экспертами проведены исследования в полном объеме, объективно, данное заключение не находится в противоречии и с ранее проведенными в ходе предварительного следствия экспертизами и установленным по делу фактическим обстоятельствам.

Также у суда нет оснований не доверять допрошенным свидетелям: Кнышева, Родичева, Волкова, Качкина, Соловьевой, Родиной, Телегина, Соколова, однако, ни один из свидетелей не был очевидцем конфликта от его начала и до его прекращения, никто из них не может показать при каких обстоятельствах получил огнестрельное ранение Смирнов.

Таким образом, в ходе судебного следствия было установлено, что всего Ждановым было произведено 8 выстрелов, из них 4 выстрела в Соколова и 4 выстрела в Телегина, при этом, одним из 4-х выстрелов в Соколова ему было причинено сквозное ранение левого бедра, а Телегину 3 из 4 выстрелов были причинены сквозные ранения левой голени и левого бедра, также касательное ранение задне-боковой части шеи и спины, а ранение Смирнову могло быть причинено пулей, предварительно нанесшей повреждения Телегину в область шеи и спины и таким выстрелом мог быть последний выстрел, направленный в туловище Телегина.

На тот период времени Жданов в соответствии с ч. 3 ст. 17 Закона РСФСР «О милиции» от 18.04.91 г имел право на постоянное хранение и ношение табельного оружия и в соответствии со ст. 15 этого же Закона имел право применять огнестрельное оружие, в том числе и для отражения нападения на сотрудника милиции, когда его жизнь или здоровье подвергаются опасности и правомерность применения Ждановым оружия по отношению к Соколову и Телегину установлена постановлением органов следствия от 19.07.94 г., об отказе в возбуждении уголовного дела по факту причинения телесных повреждений Соколову и Телегину, т. к. признав, что он действовал в состоянии необходимой обороны и приговором Ленинского нарсуда от 11.10.94 г, согласно которому Соколов и Телегин осуждены по ст. 206 ч. 2 УК РФ…

Однако, в соответствии с Законом о милиции от 19.04.91 г. и Законом об оружии от 20.05.93 г., запрещается применять огнестрельное оружие при значительном скоплении людей, когда от этого могут пострадать посторонние лица. Судом же установлено, что конфликт, имевший место 20.01.94 г. между Ждановым, Соколовым и Телегиным происходил в общественном месте, на станции метро, в ограниченном пространстве, хотя и в ночное время – в 00 час. 15 мин., однако, в период работы метро на платформе находились пассажиры – по показаниям свидетелей Кнышева-15 человек, Родионовой -20 чел., потерпевшего Смирнова – 30 чел.

Свидетель Волков подтвердил, что он прибыл на ст. Технологический институт-1 в электропоезде, линия Московско-Петроградская и, находясь еще в вагоне, видел драку в центре зала и выстрел в пол, в одного из нападавших, в том числе, у суда нет оснований не доверять показаниям потерпевшего Смирнова о том, что он находился на платформе Московско-Петроградской линии, недалеко от перехода и обернулся на звук 2-х выстрелов, спрятаться не успел, участия в конфликте не принимал, что не оспаривается и подсудимым Ждановым. Поэтому, правомерно применяя огнестрельное оружие в отношении Телегина и Соколова, Жданов должен был и мог предвидеть, что выстреленная им пуля может причинить повреждения случайному пассажиру метро, находящемуся в момент стрельбы на станции.

Кроме того, Жданов в своем первоначальном рапорте, сразу после случившегося утверждал, что произвел 8 выстрелов из табельного оружия в пол…, в дальнейшем указывал, что Телегин ударов ему не наносил и он производил ему выстрелы в ноги и что огнестрельные ранения участниками конфликта получены от рикошета пуль, в процессе следственного эксперимента… показал, что не может объяснить происхождение выстрела в шею Телегина. В ходе судебного следствия стал утверждать, что Телегин ударил его по плечу правой руки, в которой у него был пистолет, в результате оказалось, что он ранил Телегина в шею.

Поэтому, суд считает, что Жданов не проявил должной меры предусмотрительности, которую надлежит соблюдать сотруднику милиции при применении огнестрельного оружия, о чем свидетельствует тот факт, что он находился в состоянии алкогольного опьянения и когда им был произведен последний – 8-ой выстрел в Телегина, Соколов был уже ранен и в нападении не участвовал, Телегин был дважды ранен в ногу, жизни Родичева в тот момент ничего не угрожало и при указанных обстоятельствах не было реальной угрозы для жизни и здоровья Жданова.

Доводы Жданова о том, что он произвел последний выстрел в Телегина, в том числе и потому, что с его стороны была угроза по завладению имуществом, не нашли своего подтверждения, как в ходе предварительного, так и судебного следствия.

Тот факт, что ранение Смирнову причинено пулей, предварительно нанесшей повреждения Телегину в область шеи и спины, нельзя расценить, как казус или случай по основаниям, которые были изложены выше и, кроме того, ранение Телегину было причинено касательное, при производстве выстрела в Телегина дульный конец пистолета был направлен в сторону поездов Московско-Петроградской линии, что подтверждается результатами следственного эксперимента, обнаружением на одной из колонн этой линии следа от пули и заключением комплексной экспертизы, в том числе, Жданов, Телегин и Смирнов находились на одной линии в пространстве, расстояние от Жданова до Смирнова составляло 4 м 65 см, пуля своей траектории не меняла и, следовательно, Смирнов находился в поле зрения Жданова.

Таким образом, Жданов, пренебрег требованиями закона при применении оружия, хотя имел реальную возможность предвидеть наступление вреда для потерпевшего. Жданов самостоятельно произвел выстрел, до случившегося обладал соответствующей подготовкой по применению оружия, в течение длительного времени работал в органах милиции и по характеру своей работы неоднократно применял оружие. В результате действий Жданова была создана непосредственная опасность для жизни и здоровья пассажиров метро, а Смирнову было причинено огнестрельное ранение.

Кроме того, нельзя признать, что Жданов, причиняя вред Смирнову, находился в состоянии крайней необходимости, т. к. Жданов, осуществляя свою защиту и защиту Родичева от хулиганских действий Соколова и Телегина, и, применив оружие, причинил Смирнову тяжкое телесное повреждение, опасное для жизни. Потерпевшему Смирнову установлена инвалидность I группы до 1998 года. Жданову были причинены легкие телесные повреждения, не повлекшие кратковременного расстройства здоровья, а Родичеву – легкие телесные и менее тяжкие телесные повреждения.

Поэтому, действия Жданова должны быть квалифицированы по ст. 114 ч. 1 УК РФ, т. к. он причинил Смирнову неосторожное тяжкое телесное повреждение…

При назначении наказания Жданову суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенного им преступления, что он находился в состоянии алкогольного опьянения, а это является обстоятельством, отягчающим его ответственность, вместе с тем суд учитывает, что Жданов ранее не судим, по месту работы характеризуется исключительно положительно, поэтому, суд считает возможным назначить ему наказание с применением ст. 44 УК РФ.

На основании изложенного… суд, —

Приговорил:

Жданова Сергея Аркадьевича признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ст. 114 ч. 1 УК РФ и назначить ему наказание в виде 2-х (двух) лет лишения свободы…

На основании п. 5 Постановления Государственной Думы Федерального Собрания РФ «Об объявлении амнистии в связи с 50-летием Победы в ВОВ 1941-45 гг» освободить Жданова от назначенного ему приговором суда наказания»[416].

Судебная коллегия по уголовным делам Санкт-Петербургского городского суда, рассмотрев 23 июля 1996 г. кассационные жалобы адвоката и осужденного, приговор оставила без изменения, посчитав доводы кассационных жалоб неубедительными и направленными на переоценку доказательств.

Оставив кассационные жалобы без удовлетворения, судебная коллегия согласилась со всеми доводами суда первой инстанции о виновности Жданова и переписала их в свое определение без дополнительных аргументов.

8. Предложения о внесении изменений и дополнений в Федеральный Закон «Об оружии» и по новой редакции статей закона Российской Федерации «О милиции»

8.1. Федеральный закон «ОБ ОРУЖИИ» дополнить: статью 1 следующими положениями:

«Под использованием огнестрельного оружия в данном федеральном законе понимается производство выстрелов уполномоченными на то лицами во время занятий спортом, охоты, а также производство выстрелов без намерения причинить и не причинивших ранение человеку в целях самообороны, для исполнения возложенных федеральным законом обязанностей, для решения боевых и оперативно-служебных задач в условиях необходимой обороны, крайней необходимости, либо при задержании лица, совершившего преступление, в том числе в случаях и порядке, прямо предусмотренных федеральным законом;

под применением огнестрельного оружия в данном федеральном законе понимается производство прицельного выстрела на поражение посягающего или задерживаемого лица уполномоченными на то федеральным законом

лицами в условиях необходимой обороны или крайней необходимости, либо при задержании лица, совершившего преступление, в том числе в случаях и порядке, прямо предусмотренных федеральным законом.»;

новой статьей «Условия, пределы и порядок применения и использования боевого ручного стрелкового оружия» следующего содержания:

Сотрудники государственных военизированных организаций имеют право применять или использовать боевое ручное стрелковое оружие в состоянии необходимой обороны, крайней необходимости либо при задержании лица, совершившего преступление, в том числе в случаях и порядке, прямо предусмотренных для соответствующих категорий сотрудников государственных военизированных организаций федеральным законом.

Сотрудники государственных военизированных организаций не несут ответственности за моральный вред, убытки и вред охраняемым уголовным законом интересам, причиненные ими в связи с применением или использованием огнестрельного оружия, если при этом не было допущено превышение пределов необходимой обороны, крайней необходимости или превышение мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление.

Сотрудники государственных военизированных организаций не несут ответственности за любой моральный, материальный и физический вред, причиненный ими правонарушителю в связи с применением огнестрельного оружия, в предусмотренных федеральным законом случаях, если они действовали в соответствии с положениями данного закона, устанавливающими порядок их применения.

Сотрудники государственных военизированных организаций обязаны проходить специальную подготовку, а также периодическую проверку на пригодность к действиям в условиях, связанных с применением огнестрельного оружия.

При применении физической силы, специальных средств, применении или использовании огнестрельного оружия сотрудник государственной военизированной организации обязан:

предупредить о намерении применить огнестрельное оружие, предоставив при этом достаточно времени для выполнения требований сотрудника государственной военизированной организации, за исключением случаев, прямо предусмотренных федеральным законом;

стремиться в зависимости от характера и степени опасности правонарушения и лиц, его совершивших, и силы оказываемого противодействия, к тому, чтобы любой ущерб, причиняемый при этом, был минимальным;

обеспечить лицам, получившим телесные повреждения в результате применения или использования огнестрельного оружия, доврачебную медицинскую помощь;

доложить по подчиненности о каждом случае применения или использования огнестрельного оружия.

Соответствующие должностные лица государственных военизированных организаций обязаны незамедлительно уведомить прокурора о каждом случае ранения или смерти в результате применения или использования боевого ручного стрелкового оружия.

Применение или использование боевого ручного стрелкового оружия с превышением полномочий влечет за собой ответственность, установленную законом;

новой статьей «Гарантии личной безопасности вооруженного сотрудника государственной военизированной организации» следующего содержания:

Сотрудник государственной военизированной организации имеет право обнажить огнестрельное оружие и привести его в готовность, если считает, что в создавшейся обстановке могут возникнуть предусмотренные федеральным законом основания для его применения или использования.

Сотрудник государственной военизированной организации с обнаженным огнестрельным оружием при попытке нападающего или задерживаемого лица приблизиться к нему, сократив при этом указанное им расстояние, достать что-либо из своей одежды без команды сотрудника, прикоснуться к его оружию или совершить другие подобные действия, которые могут быть истолкованы сотрудником государственной военизированной организации как реальная угроза насилия либо завладения его оружием, имеет право произвести выстрел на поражение данного лица. Прицельный огонь ведется, в первую очередь, по рукам или ногам нападающего или задерживаемого;

новой статьей «Условия, пределы и порядок применения и использования служебного оружия» следующего содержания:

Должностные лица государственных органов, в том числе должностные лица правоохранительных и контролирующих органов, подлежащие государственной защите, работники юридических лиц с особыми уставными задачами применяют огнестрельное оружие в целях самообороны в соответствии с требованиями ст. 24 Федерального закона «Об оружии».

Должностные лица государственных органов и работники юридических лиц с особыми уставными задачами имеют право применять служебное огнестрельное оружие для исполнения возложенных на них федеральным законом обязанностей только в случаях и порядке, предусмотренных федеральным законом.

Должностные лица государственных органов и работники юридических лиц с особыми уставными задачами не несут ответственности за моральный вред, убытки и вред охраняемым уголовным законом интересам, причиненные ими в связи с применением служебного огнестрельного оружия, в предусмотренных федеральным законом случаях, если при этом не было допущено превышение пределов необходимой обороны, крайней необходимости или превышение мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление.

Применение служебного огнестрельного оружия с превышением полномочий влечет за собой ответственность, установленную законом.

При применении или использовании огнестрельного оружия Должностные лица государственных органов и работники юридических лиц с особыми уставными задачами обязаны:

стремиться в зависимости от характера и степени опасности преступления, степени опасности лиц, его совершивших, и силы оказываемого противодействия к тому, чтобы любой вред, причиняемый при этом, был минимальным;

предупредить о намерении применить их, а в исключительных случаях, когда промедление с применением физической силы, специальных средств или огнестрельного оружия создает непосредственную опасность для жизни или здоровья граждан либо работников ведомственной охраны или может повлечь иные тяжкие последствия, действовать без предупреждения;

обеспечить лицам, получившим телесные повреждения в результате применения или использования огнестрельного оружия, доврачебную медицинскую помощь;

доложить по подчиненности о каждом случае применения физической силы, специальных средств или огнестрельного оружия.

Соответствующие должностные лица государственных органов или юридических лиц с особыми уставными задачами обязаны незамедлительно уведомить орган внутренних дел и прокурора о каждом случае ранения или смерти в результате применения или использования огнестрельного оружия.

8.2. Предложения по новой редакции статей 12, 15 и 16 Закона Российской Федерации «О МИЛИЦИИ»

Статья 12. Условия и пределы применения физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия

Сотрудники милиции имеют право применять физическую силу, специальные средства в случаях и порядке, предусмотренных настоящим Законом, а сотрудники изоляторов временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел– Федеральным законом «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений».

Огнестрельное оружие применяется или используется сотрудниками милиции только в состоянии необходимой обороны, крайней необходимости либо при задержании лица, совершившего преступление, в том числе в случаях и порядке, предусмотренных настоящим Законом, а сотрудниками изоляторов временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел– Федеральным законом «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений».

Сотрудники милиции обязаны проходить специальную подготовку, а также периодическую проверку на пригодность к действиям в условиях, связанных с применением физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия.

При применении физической силы, специальных средств, применении или использовании огнестрельного оружия сотрудник милиции обязан:

предупредить о намерении их применить или использовать, предоставив при этом достаточно времени для выполнения требований сотрудника милиции, за исключением тех случаев, когда промедление в применении физической силы, специальных средств, применении или использовании огнестрельного оружия создает непосредственную опасность жизни и здоровью граждан и сотрудников милиции, может повлечь иные тяжкие последствия или когда такое предупреждение в создавшейся обстановке является неуместным или невозможным;

стремиться в зависимости от характера и степени опасности правонарушения и лиц, его совершивших, и силы оказываемого противодействия, к тому, чтобы любой ущерб, причиняемый при этом, был минимальным;

обеспечить лицам, получившим телесные повреждения, предоставление доврачебной помощи и уведомление в возможно короткий срок их родственников;

немедленно доложить по подчиненности о применении или использовании огнестрельного оружия;

Соответствующие должностные лица органов внутренних дел обязаны незамедлительно уведомить прокурора о каждом случае ранения или смерти в результате применения или использования сотрудником милиции огнестрельного оружия.

уведомить прокурора обо всех случаях смерти или ранения.

Применение физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия с превышением полномочий влечет за собой ответственность, установленную законом.

Сотрудники милиции не несут ответственности за моральный вред, убытки и вред охраняемым уголовным законом интересам, причиненные ими в связи с применением физической силы или специальных средств, применением или использованием огнестрельного оружия, если при этом не было допущено превышение пределов необходимой обороны либо крайней необходимости, или превышение мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление.

Сотрудники милиции не несут ответственности за любой моральный, материальный и физический вред, причиненный ими правонарушителю в связи с применением физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия в предусмотренных федеральным законом случаях для применения огнестрельного оружия, если они действовали в соответствии с положениями настоящего Закона, устанавливающими порядок их применения.

Ответственность сотрудников милиции за причинение вреда окружающим, при применении или использовании огнестрельного оружия в предусмотренных настоящим Законом случаях, наступает только тогда, когда совершенное ими деяние является виновным, с учетом положений о крайней необходимости, установленных уголовным законодательством.

Статья 15. Применение и использование огнестрельного оружия

Применением огнестрельного оружия является производство сотрудником милиции, находящимся в состоянии необходимой обороны или при задержании лица, совершившего преступление, либо в состоянии крайней необходимости, прицельного выстрела из огнестрельного оружия на поражение посягающего (задерживаемого), в том числе в случаях, перечисленных в ч. 1 ст. 15 настоящего Закона.

Под использованием огнестрельного оружия понимается производство сотрудником милиции, находящимся в состоянии крайней необходимости, либо необходимой обороны или при задержании лица, совершившего преступление, выстрела из огнестрельного оружия, в том числе в случаях, перечисленных в статье 15 Закона «О милиции» без намерения причинить ранение человеку.

Сотрудники милиции имеют право применять огнестрельное оружие лично или в составе подразделения в следующих случаях:

1) для защиты себя либо другого лица от нападения, опасного для жизни или способного причинить значительный вред здоровью;

2) для отражения нападения на сотрудника милиции с целью попытки завладения его оружием;

3) для освобождения заложников;

4) для задержания лица, застигнутого при совершении насильственных действий, влекущих смерть или значительный вред здоровью потерпевшего, либо лица, в отношении которого имеются достоверные данные о совершении им указанных действий, если они пытаются скрыться;

5) для задержания лица, отказывающегося выполнить законное требование о сдаче находящегося при нем огнестрельного оружия либо оказывающего вооруженное сопротивление;

6) для отражения группового или вооруженного нападения на жилища граждан, помещения государственных органов, организаций и общественных объединений;

7) для пресечения побега из мест содержания под стражей или из-под конвоя: лиц задержанных по подозрению в совершении преступления; лиц, в отношении которых мерой пресечения избрано заключение под стражу; лиц, осужденных к лишению свободы; а также для пресечения попыток насильственного освобождения этих лиц.

Сотрудники милиции имеют право, кроме того, использовать огнестрельное оружие в следующих случаях:

1) для остановки транспортного средства путем его повреждения, когда водитель создает реальную опасность жизни и здоровью людей и не подчиняется неоднократным законным требованиям сотрудника милиции остановиться;

2) для обезвреживания животного, угрожающего жизни и здоровью людей;

3) для производства предупредительного выстрела в случаях, перечисленных в частях 1 и 2 ст. 15 настоящего закона, подачи сигналов тревоги или для вызова помощи.

О каждом случае применения или использования огнестрельного оружия сотрудник милиции в течение 24 часов с момента его применения или использования обязан представить рапорт начальнику органа внутренних дел (органа милиции) по месту своей службы или по месту применения огнестрельного оружия.

Перечень видов огнестрельного оружия и боеприпасов к нему, состоящих на вооружении милиции, утверждается Правительством Российской Федерации. Запрещается принимать на вооружение огнестрельное оружие и боеприпасы к нему, которые наносят чрезмерно тяжелые ранения или служат источником неоправданного риска.

Примечание. Под вооруженным в пунктах 5 и 6 ч. 1 ст. 15 настоящего Закона считается такое нападение или сопротивление, которое совершается с использованием оружия любой конструкции, специальных средств либо предметов, веществ и механизмов, с помощью которых может быть причинена смерть, нанесен вред здоровью человека, либо причинен значительный материальный ущерб.

Статья 16. Гарантии личной безопасности вооруженного сотрудника милиции

Сотрудник милиции имеет право обнажить огнестрельное оружие и привести его в готовность, если считает, что в создавшейся обстановке могут возникнуть предусмотренные статьей 15 настоящего Закона основания для его применения или использования.

Сотрудник милиции с обнаженным огнестрельным оружием при попытке нападающего или задерживаемого лица приблизиться к нему, сократив при этом указанное им расстояние, достать что-либо из своей одежды без команды сотрудника милиции, прикоснуться к его оружию или совершить другие подобные действия, которые могут быть истолкованы сотрудником милиции как реальная угроза насилия либо завладения его оружием, имеет право произвести выстрел на поражение данного лица. Прицельный огонь ведется, в первую очередь, по рукам или ногам нападающего или задерживаемого.

Каплунов Андрей Иванович, кандидат юридических наук, доцент

На службе в органах внутренних дел с 1 декабря 1980 г. Работал в должностях младшего, а затем среднего начальствующего состава органов внутренних дел в полку ведомственной милиции № 3 ГУВД Леноблгорисполкомов. С декабря 1987 г. после окончания юридического факультета Ленинградского государственного университета им. А. А. Жданова на преподавательской работе.

В период с августа 1991 г. по июнь 1994 г. обучался в адъюнктуре Академии МВД России (Ныне Академия управления МВД России). По окончании адъюнктуры защитил диссертацию по теме «Правовые и тактические основы применения милицией огнестрельного оружия». Является автором более 40 научных работ по данной проблематике, в том числе монографии «Применение и использование сотрудниками милиции огнестрельного оружия: теория и практика» (2001), в которой поднимаются вопросы правовой защиты сотрудников милиции в связи с применением и использованием ими табельного огнестрельного оружия при выполнении служебных обязанностей. Принимал участие в разработке формы статистической отчетности «Выстрел» по фактам применения и использования сотрудниками милиции огнестрельного оружия и инструкции по ее заполнению, которые утверждены и введены в действие приказом МВД России, а также проекта инструкции о порядке проведения служебных проверок по фактам производства сотрудниками органов внутренних дел выстрелов из боевого ручного стрелкового оружия.

Завершает диссертационное исследование на соискание ученой степени доктора юридических наук на тему «Теория и практика административного принуждения, применяемого органами внутренних дел».

Милюков Сергей Федорович, доктор юридических наук, профессор

Родился 1 июня 1950 г. в пос. Рамонь Воронежской области. В 1972 г. закончил с отличием юридический факультет Воронежского государственного университета, после чего работал следователем в органах МВД, преподавал в названном университете. В 1980 г. защитил во ВНИИ МВД СССР кандидатскую диссертацию по теме «Уголовно-правовое значение криминологической характеристики преступника». С 1981 г. вновь на службе в органах внутренних дел, где занимал должности доцента, профессора, начальника кафедры, заместителя начальника Санкт-Петербургской Высшей школы на научной работе, полковник милиции в отставке. В 1996 г. ему присвоили ученое звание профессора. В 2000 г. защитил докторскую диссертацию по теме «Проблемы криминологической обоснованности российского уголовного законодательства». Является соучредителем Российской криминологической ассоциации (Алма-Ата, 1991) и Санкт-Петербургского криминологического клуба, академиком Российской академии естественных наук. Под его научным руководством подготовлены и успешно защищены одиннадцать кандидатских диссертаций. Автор 230 научных, научно-практических и учебно-методических работ, в том числе учебников по криминологии (1995, 1998, 1999, 2002) и уголовному праву (2001), Практического комментария к УК РФ (в соавторстве), монографии «Российское уголовное законодательство: опыт критического анализа». С 2001 г. – профессор кафедры уголовного права и криминологии Санкт-Петербургского юридического института Генеральной прокуратуры РФ, советник юстиции.

Примечания

1

Конституция Российской Федерации. Гл. 2. Ст. 20, 22, 25. М.: Юридическая литература, 1993.

2

По данным сводных отчетов формы «Выстрел» за 1990–1995 гг. В период с 1990 по 1991 г. в данной форме отчетности разделения на применение и использование огнестрельного оружия не проводилось. Судя по приведенным данным, с момента вступления в силу Закона Российской Федерации от 18 апреля 1991 г. «О милиции» в число случаев применения огнестрельного оружия включены также имевшие место случаи его использования.

3

Количество насильственных преступлений (убийство, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, разбой, грабеж, бандитизм) составило в 1994 г. 286 691 (1 применение оружия приходится на 155 насильственных преступлений), в 2000 г. – 253 966 (1 применение оружия приходится на 413 насильственных преступлений).

4

Собрание законодательства Российской Федерации (далее– СЗ РФ). 1994. № 5. Ст. 403.

5

И это не только проблема российских государственных военизированных организаций. В частности, по мнению руководства американского национального института правосудия, полиция не только на местном, но и уровне штатов до сих пор вооружена и оснащена, как в конце XIX в. В своей работе она опирается на три основные концепции: а) уговорить, чтобы заставить сотрудничать; б) применить силу, чтобы заставить подчиниться; в) застрелить// США. Новинки оснащения полицейского. М.: ГИЦ МВД России, 1995 (Подготовлено по ст.: Пилант Дж. Оружие, достойное Джеймса Бонда // ПОЛИС (США). 1994. № 3. С. 52–55; пер. с англ. Л. А. Прососовой).

6

Мемнонов А. О применении оружия // Административный вестник. 1928. № 4. С. 27.

7

Nussler К. Das recht der polizei zum waffengebrauch: Diss.-Sanderhausen. 1933. 127 s.; Kleibomer C.-H. Das recht der polizei zum waffengebrauch in Preusen: Diss.-Berlin. 1935. 68 s.; Pape A. Der administratiwe Waffengebrauch. Rechtsgrundlagen und Grundsatze: Diss. Dusseldorf, 1938; Bergschneider L Polizeilicher Waffengebrauch als Rechtigungsgrund: Inaug. Diss. Munchen, 1960. 89 s.; Sunderman H. G. Schusswaffenge-brauch im Polizairech: lnaug: Diss. Heidelberg,1984. 246 s.

8

В настоящее время – специальность 12.00.14.

9

Каплунов А. И. Правовые и тактические основы применения милицией огнестрельного оружия: Дис… канд. юрид. наук. М.: Академия МВД РФ, 1994; Новиков В. С. Применение огнестрельного оружия по законодательству Российской Федерации: Дис… канд. юрид. наук. М.: Академия МВД России, 1996; Князьков А. С. Применение и использование огнестрельного оружия сотрудниками милиции как мера административно-правового пресечения: Дис… канд. юрид. наук. Томск: ЮИ ТГУ, 1998.

10

Бикмашев В. А. Уголовно-правовые аспекты применения огнестрельного оружия сотрудниками органов внутренних дел: Дис… канд. юрид. наук. М.: Академия управления МВД России, 1997.

11

См. подробнее: Каплунов А. И. Проблемы правового регулирования применения и использования сотрудниками милиции огнестрельного оружия // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. 1999. № 4. С. 52–57.

12

См. об этом: Каплунов А., Милюков С. Полномочия по применению и использованию огнестрельного оружия: изменения и дополнения // Уголовное право. 2000. № 2. С. 91–93; Каплунов А. И. Правовое регулирование применения сотрудниками милиции огнестрельного оружия: проблемы и пути совершенствования// Государство и право. 2001. № 5. С. 75–82.

13

Например: Волгоград– Мингес А. В. Применение сотрудниками органов внутренних дел огнестрельного оружия, приемов рукопашного боя и специальных средств: Учебное пособие. Волгоград: ВЮИ МВД России, 1997. 80 с.; Москва – Новиков В. С. Правовые основы применения и использования огнестрельного оружия сотрудниками милиции: Лекция. М.: Академия МВД РФ, 1996. 44 с.; Санкт-Петербург– Каплунов А. И. Правовые основы применения и использования сотрудниками милиции огнестрельного оружия: Учебное пособие. СПб.: СПб ВШ МВД России, 1997. 88 с.; Омск– Соловей Ю. П., Каплунов А. И. Теория и практика применения сотрудниками милиции огнестрельного оружия: Учебно-практическое пособие. Омск: Высшая школа милиции МВД России, 1995. 147 с.; Томск – Князьков А. С., Шеслер А. В. Правовые основы применения огнестрельного оружия сотрудниками милиции: Учебное пособие. Томск: РИПК МВД РФ, 1995. 60 с.; Князьков А. С. Применение милицией физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия: Учебное пособие. Томск: РИПК РФ. 1997. 109 с.

14

СЗ РФ. 1999. № 14. Ст. 1666.

15

К примеру, тираж книги: МингесА. В. Специальные меры административного пресечения: применение огнестрельного оружия, физической силы и специальных средств представителями исполнительной власти государства. Волгоград: Волг, юрид. ин-т МВД России, 1999. 135 с. – составил 200 экз. Также обстоит дело с другими изданиями, например, тираж книги: Бекетов О. И., Опарин В. Н. Применение полицейской силы по законодательству Российской Федерации. Омск: Омская академия МВД России, 2001. 164 с. – также составил 200 экз. В силу ничтожного тиража данные книги практически недоступны широкому кругу ученых и практиков.

16

Авторам известна всего лишь одна специальная работа подобного рода, из

данная под грифом «для служебного пользования». См.: Корецкий Д. А. Боевое применение оружия: правовые, тактические, психологические аспекты. Научно

методическое пособие для сотрудников специальной связи. Ростов н/Д: Главный центр специальной связи Министерства связи Российской Федерации, 1993. 64 с.

17

См., напр.: Маршу нов М. Н. Комментарий к Закону Российской Федерации «О милиции»: (научно-практические рекомендации). М.; СПб.: Издательский Торговый дом «Герда», 1998. 253 с.

18

В качестве подобного комментария после принятия 18 апреля 1991 г. Верховным Советом РСФСР Закона «О милиции» служило изданное дважды и большим тиражом (всего 200 тыс. экз.) учебно-практическое пособие, подготовленное коллективом авторов, которые принимали непосредственное участие в разработке Закона о милиции, в том числе раздела 4 «Применение милицией физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия» (См.: Кондрашов Б. П., Соловей Ю. П., Черников В. В. Внимание: оружие! (Правовые основы применения огнестрельного оружия сотрудниками российской милиции). М.: Интердетектив, 1992). В настоящее время на эту роль может претендовать книга: Соловей Ю. П., Черников В. В. Комментарий к Закону Российской Федерации «О милиции». М.: «Проспект», 2000. 496 с. Однако, как следует из названий данных изданий, они охватывают проблемы применения и использования огнестрельного оружия лишь сотрудниками органов внутренних дел, не затрагивая, как правило, деятельность других субъектов, имеющих право на хранение, ношение, применение и использование огнестрельного оружия.

19

Ожегов С. И. Словарь русского языка. 19-е изд., испр. / Под ред. Н. Ю. Шведовой. М.: «Русский язык», 1987. С. 208.

20

Постановление Правительства Российской Федерации от 26 июля 1993 г. № 728 «О любительской и спортивной охоте в Российской Федерации»; Типовые правила охоты в Российской Федерации (с изменениями на 23 августа 1995 г.): Утверждены приказом Главного управления охотничьего хозяйства и заповедников при Совете Министров РСФСР от 4 января 1988 г. № 1.

21

Распоряжение Правительства Российской Федерации от 3 сентября 1996 г. № 1207-р «Об утверждении перечня служебного и гражданского оружия и боеприпасов к нему, вносимых в Государственный кадастр служебного и гражданского оружия».

22

Федеральный закон от 24 апреля 1995 г. «О животном мире» № 52-ФЗ. Ст. 31 // СЗ РФ. 1995. № 17. Ст. 1462.

23

Перечень должностных лиц, выполняющих задачи по охране объектов животного мира, которым предоставлено право хранения, ношения и применения служебного оружия при исполнении служебных обязанностей, и нормы обеспечения их служебным огнестрельным оружием утвержден Постановлением Правительства Российской Федерации от 2 февраля 1998 г. № 133 «О мерах по обеспечению служебным оружием и специальными средствами должностных лиц, выполняющих задачи по охране объектов животного мира» (с изменениями на 16 сентября 2002 г.)// СЗ РФ. 1998. № 6. Ст.757; 2000. № 2. Ст. 244; 2002. № 38. Ст. 3607.

24

Полный перечень должностных лиц Охотдепартамента Министерства сельского хозяйства и продовольствия Российской Федерации и его территориальных органов, выполняющих задачи по охране объектов животного мира, которым предоставлено право хранения, ношения и применения оружия при исполнении служебных обязанностей, и нормы обеспечения их огнестрельным оружием приведен также в Приложении № 2 к Инструкции о порядке учета, хранения, выдачи, использования и транспортирования боевого ручного стрелкового оружия и патронов к нему в Департаменте по охране и рациональному использованию охотничьих ресурсов Минсельхозпрода России и его территориальных органах, утвержденной Приказом Минсельхозпрода России от 14 октября 1999 г. № 705 «Об утверждении инструкции о порядке использования боевого оружия».

25

См. также: Приказ Министерства природных ресурсов Российской Федерации от 27 апреля 2001 г. № 369 «О должностных лицах Министерства природных ресурсов Российской Федерации, осуществляющих полномочия по охране, контролю и регулированию использования объектов животного мира и среды их обитания».

26

Постановление Правительства Российской Федерации от 1 июня 1998 г. № 544 «Об утверждении Порядка осуществления Федеральной службой лесного хозяйства России и ее территориальными органами государственного контроля за состоянием, использованием, охраной, защитой лесного фонда и воспроизводством лесов» // СЗ РФ. 1998. № 23. Ст. 2547.

27

См. также: Постановление Правительства Российской Федерации от

16 сентября 2002 г. № 677 «О внесении изменений в Постановление Правительства Российской Федерации» от 2 февраля 1998 г. № 133».

28

Статья 9 Закона Российской Федерации от 26 июня 1992 г. № 3132-1 «О статусе судей в Российской Федерации» (с изменениями и дополнениями на 21 июня 1995 г., по состоянию на 1 июля 1995 г.).

29

Статья 2 Федерального закона от 20 апреля 1995 г. № 45-ФЗ «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов» (с изменениями на 11 декабря 2002 г.)// СЗ РФ. 1995. № 17. Ст. 1455. 1998. № 30. Ст. 3613; 1999. № 2. Ст. 238; 2000. № 10. Ст. 1067; 2001. № 26. Ст. 2580; РГ. 2002. 14 дек.

30

См., напр.: Постановление Правительства Российской Федерации от 22 апреля 1997 г. № 460 «О мерах по обеспечению юридических лиц с особыми уставными задачами боевым ручным стрелковым оружием» (с изменениями на 29 февраля 2000 г.) // СЗ РФ. 1997. № 17. Ст. 2010; 2000. № 10. Ст. 1138.

31

Статья 20 Федерального закона от 17 июля 1999 г. № 176-ФЗ «О почтовой связи»// СЗ РФ. 1999. № 29. Ст. 3697; Постановление Правительства Российской Федерации от 24 марта 2000 г. № 248 «Об обеспечении служебным оружием, патронами к оружию и специальными средствами должностных лиц организаций федеральной почтовой связи» // СЗ РФ. 2000. № 14. Ст. 1488.

32

Постановление Правительства Российской Федерации от 30 декабря 1999 г. № 1436 «О специальных средствах и огнестрельном оружии, используемых ведомственной охраной» // СЗ РФ. 2000. № 2. Ст. 221.

33

Приказ МВД России от 17 февраля 2001 г. № 173 «Об утверждении перечней специальных средств, видов, типов и моделей огнестрельного и газового оружия, патронов к нему, норм обеспечения ими работников военизированных и сторожевых подразделений вневедомственной охраны при органах внутренних дел».

34

Исключение составляет Федеральный закон от 6 февраля 1997 г. «О внутренних войсках Министерства внутренних дел Российской Федерации», в котором случаи «использования» не выделены, а включены в общий перечень случаев применения огнестрельного оружия. Аналогичным образом в федеральном законодательстве закреплены полномочия на применение (использование) служебного огнестрельного оружия уполномоченными на то субъектами.

35

См., напр.: Закон Российской Федерации от 18 апреля 1991 г. «О милиции». Раздел 4 // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 1991. № 16. Ст. 503; СЗ РФ. 1996. № 25. Ст. 2964; 1999. № 14. Ст. 1666; № 49. Ст. 5905; 2000. № 31. Ст. 3204, № 46. Ст. 4537; 2001. № 1 (часть II). Ст. 15; № 31. Ст. 3172, № 32. Ст. 3316; Закон Российской Федерации от 21 июля 1993 г. «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы». Глава 5// Там же. № 33. Ст. 1316; Таможенный кодекс Российской Федерации. – Глава 61 //Там же. № 31. Ст. 1224; Закон Российской Федерации от 1 апреля 1993 г. «О государственной границе» (с изм. на 24 ноября 1996 г.); Федеральный закон от 27 мая 1996 г. № 57-ФЗ «О государственной охране»// СЗ РФ. 1996. № 22. Ст. 2594; 1997. № 29. Ст. 3502; Федеральный закон от 6 февраля 1997 г. «О внутренних войсках Министерства внутренних дел Российской Федерации». Раздел 5// СЗ РФ. 1997. № 42. Ст. 2334; Федеральный закон от 15 июля 1995 г. № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений». – Однако в Федеральном законе «Об оружии» нет не только отсылочной нормы к перечисленному законодательству, но даже упоминания о нем.

36

Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 1991. № 16. Ст. 504.

37

СЗ РФ. 1995. № 15. Ст. 1269.

38

Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ. 1993. № 29. Ст. 1114.

39

Постановление Верховного Совета Российской Федерации от 23 мая 1992 г. № 2826-1 «О распространении действия отдельных положений Закона РСФСР “О милиции” на работников Государственной фельдъегерской службы Российской Федерации при Министерстве связи Российской Федерации».

40

Постановление Верховного Совета Российской Федерации от 17 февраля 1993 № 4496-1 «О распространении действия отдельных положений Закона РСФСР “О милиции” на военнослужащих и лиц начальствующего состава органов внутренних дел, прикомандированных к подразделениям налоговых расследований».

41

Якубович М. И. Основания и порядок применения оружия участковым инспектором милиции. М.: Высшая школа МВД СССР, 1973. С. 43–44.

42

Куц Н. Т. Основания и порядок применения огнестрельного оружия работниками органов внутренних дел: Учебное пособие. Киев: Высшая школа МВД СССР, 1976.

С. 52–53.

43

См., напр.: Бахрах Д. Н. Административное право России. Учебник для вузов. М.: Издательская группа НОРМА-ИНФРА М, 2000. С. 462; Коренев А. П. Административное право России. Учебник: В 3 ч. Ч. 1: М.: Московская академия МВД России, Изд-во Щит-М, 2000. С. 222, 237; Манохин В. М., Адушкин Ю. С., Багишаев 3. А. Российское административное право: Учебник. М.: Юристъ, 1996. С. 172, 203.

44

См., напр.: Еропкин М. И. Виды административного принуждения// Советское административное право. Методы и формы государственного управления. М.: Юрид.

лит., 1977. С. 113; Попов Л. Л., Рябов М. И. Применение органами внутренних дел административно-правовых мер охраны общественного порядка: 7 конгресс ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями (Милан, август-сентябрь 1985 г.). М.: Академия МВД СССР, 1985. С. 7; Алехин А. П., Кармолицкий А. А., Козлов Ю. М. Административное право Российской Федерации: Учебник. М.: Зерцало, Теис, 1996. С. 266; Административное право: Учебник/ Под ред. Ю. М. Козлова, Л. Л. Попова. М.: Юристъ, 1999. С. 304; Административная деятельность органов внутренних дел. Часть общая: Учебник. М.: Московская академия МВД России, Изд-во Щит-М, 2001. С. 233, Бахрах Д. Н. Указ. соч. С. 452.

45

Зеленько В. Л. Вопросы теории и практики применения милицией мер административного пресечения правонарушений: Автореф. дис… канд. юрид. наук. Киев: КВШМВД СССР, 1975. С. 5.

46

Там же. С. 6.

47

Бахрах Д. Н. Административное принуждение в СССР, его виды и основные тенденции развития: Автореф. дис… докт. юрид. наук. М., 1972. С. 20.

48

Попов Л. Л. Правовая основа административно-принудительных мер охраны общественного порядка // Правовые основы обеспечения общественного порядка: Учебное пособие / В. В. Лазарев, Л. Л. Попов, Л. М. Розин. М.,1987. С. 71.

49

Посягательство признается наличным, т. е. начавшимся (или близким к началу) и еще не окончившимся, которое уже начало осуществляться или непосредственная угроза осуществления которого была настолько очевидной, что было ясно: посягательство может тотчас же, немедленно осуществиться (Комментарий к Уголовному кодексу. М.: Издательская группа ИНФРА'М-Норма, 1996. С. 74; Комментарий к Кодексу РСФСР об административных правонарушениях. М.: ООО Издательская группа «ПРОСПЕКТ», 1997. С. 50).

50

Действительным, т. е. реальным, а не мнимым признается такое деяние, которое существовало в реальной действительности, а не только в воображении защищающегося (там же).

51

Мингес А. В. Реализация конституционного права на неприкосновенность личности в сфере специального административного пресечения: Автореф. дис… канд. юрид. наук. Свердловск, 1990. С. 11.

52

Агеенкова Г. Т. Меры административного пресечения: Автореф. дис… канд. юрид. наук. М., 1982. С. 10.

53

Ардашкин В. Д. Меры защиты (пресечения) в советском административном праве: Автореф. дис… канд. юрид. наук. Томск, 1968. С. 11.

54

Отдельные исследователи к таковой основе относят также институты обоснованного риска и исполнения приказа или распоряжения (См.: Бикмашев В. А. Уголовно-правовые аспекты применения огнестрельного оружия сотрудниками органов внутренних дел: Автореф. дис… канд. юрид. наук. М.: Академия управления МВД России, 1997. С. 4 и след.). Однако такая позиция, на наш взгляд, является спорной.

55

По смыслу данной статьи Федерального закона «Об оружии» граждане Российской Федерации в отличие от сотрудников милиции не вправе применять огнестрельное оружие в соответствии со ст. 38 УК РФ, т. е. для задержания лица, совершившего преступление и пытающегося скрыться (убежать, уехать) с места происшествия, не предпринимая при этом насильственных действий в отношении преследующих его лиц.

56

Китайская Народная Республика. Конституция и законодательные акты. М.: Прогресс, 1984. С. 437.

57

В Федеральном законе от 13 декабря 1996 г. «Об оружии» огнестрельное оружие, определяется как «оружие предназначенное для механического поражения цели на расстоянии снарядом, получающим направленное движение за счет энергии порохового или иного заряда».

58

МемноновА. О применении оружия //Административный вестник. 1928. № 4. С. 29.

59

Кондрашов Б. П., Соловей Ю. П., Черников В. В. Внимание: оружие! (Правовые основы применения огнестрельного оружия сотрудниками российской милиции). М.: Интердетектив, 1992. С. 14.

60

Соловей Ю. П. Правовое регулирование деятельности милиции в Российской Федерации. Омск: ВШМ МВД РФ, 1993. 302 с.

61

Именно такую трактовку понятию «применение оружия» дает Т. Т. Шиктыбаев. По его мнению, «под применением оружия следует понимать производство любого выстрела, независимо от его цели, умысла, законности и т. д.» (Шиктыбаев Т. Т. Основания и условия правомерности применения огнестрельного оружия сотрудниками правоохранительных органов. Алматы, Данекер: Академия МВД Республики Казахстан, Институт международного права и международного бизнеса «Данекер», 2001. С. 13).

62

К сожалению, на практике такие случаи имеют место. См., напр.: Архив ИЛС УК ГУВД г. Москвы за 1993 г. Материал служебной проверки № 6.

63

Учитывая данное обстоятельство, П. И. Быков под применением оружия понимал «крайнее средство защиты от преступного нападения и грозящей опасности при наличии состояния необходимой обороны или крайней необходимости». См.: Быков П. И. Порядок применения оружия работниками милиции: Учебное пособие. Л.: УВД Леноблисполкома, 1958. С. 4.

64

См., напр.: Советское уголовное право. Часть Общая. М.,1982. С. 176; Уголовное право. Общая часть. М., 1994. С. 228–229; Уголовное право. Общая часть. М., 1997. С. 369–371.

65

Козак В. Н. Вопросы теории и практики крайней необходимости. Саратов, 1981.

С. 87.

66

Оно в силу ряда обстоятельств – невменяемости, недостижения указанного в законе возраста и др. может быть непреступным, в силу чего этот институт было бы более точно именовать «причинение вреда при задержании лица, совершившего общественно опасное деяние».

67

Подробнее см.: Боровиков В. Б., Попов Л. Л. Условия правомерности применения оружия работниками милиции при задержании преступников: Учебное пособие. М.: МССШМ МВД СССР, 1985. С. 15; Побегайло Э. Ф., Ревин В. П. Правомерность действий сотрудников органов внутренних дел и граждан при необходимой обороне и задержании преступника. Брянск, 1988. С. 43–47; Милюков С. Ф. Обстоятельства, исключающие преступность деяния. СПб., 1998. С. 35–44.

68

Сводные отчеты по Российской Федерации и транспорту Российской Федерации по форме «Выстрел». М.: ГИЦ МВД России, 1997–2001. Листы 4,10.

69

Колюхов В. Г., Невструев В. Я., Балакин М. П. и др. Практика применения и использования оружия сотрудниками органов внутренних дел (информационноаналитический обзор). М.: МЦ при ГУК и КП МВД России, 1998. С. 15.

70

Кондрашов Б. П., Соловей Ю. П., Черников В. В. Указ. соч.

71

Динека В. И. Уголовная ответственность работников органов внутренних дел за превышение власти или служебных полномочий: Уч. пособие. М.: МЮИ МВД России, 1994. С. 31–32.

72

Указанные проверки в соответствии с пунктом 1.7 приказа МВД РСФСР от 20 мая 1991 г. № 70 «О мерах по реализации Закона РСФСР “О милиции”» должны проводиться ежегодно.

73

Специальная подготовка к действиям в условиях, связанных с применением огнестрельного оружия состоит из трех обязательных составных частей: а) изучения материальной части, тактико-технических характеристик табельного огнестрельного оружия, правил обращения с ним, б) изучения положений законодательства, регламентирующих правила применения и использования огнестрельного оружия, в) огневой подготовки.

74

В соответствии с приказом МВД РСФСР от 10 июля 1991 г. № 110 «Об организации профессиональной подготовки рядового и начальствующего состава органов внутренних дел РСФСР» первоначальная подготовка проводится последовательно в три этапа: 1. Обучение по месту службы; 2. Курсовое обучение в учебных заведениях МВД РСФСР и в учебных центрах МВД, ГУВД, УВД, УВДТ; 3. Стажировка в занимаемой должности по месту службы.

75

Приложение к приказу МВД России от 12 июля 1995 г. № 269 «Об организации снабжения, хранения, учета и обеспечения сохранности вооружения и боеприпасов в органах внутренних дел Российской Федерации».

76

Приказ МВД России от 11 сентября 2000 г. № 955 «Об утверждении Наставления по огневой подготовке в органах внутренних дел Российской Федерации».

77

Важным условием возможности применения нетабельного оружия является умение сотрудника обращаться с таким оружием и вести из него прицельную стрельбу. В связи с этим целесообразно на занятиях по огневой подготовке при прохождении курсового обучения знакомить сотрудников с правилами безопасного обращения и основами стрельбы из наиболее распространенных типов и моделей гражданского и служебного огнестрельного оружия.

78

СЗ РФ. 1996. № 51. Ст. 5681.

79

Ведомости. 1993. № 2. Ст.70.

80

См., напр.: Приказ ГТК России от 18 сентября 1997 г. № 497 «Об утверждении Инструкции по организации учета, хранения, выдачи, транспортировки оружия и боеприпасов, а также Правил применения оружия и спецсредств в таможенных органах Российской Федерации»; Приказ Министерства безопасности Российской Федерации от 31 августа 1992 г. № 252 «О порядке выдачи, хранения, ношения, применения (использования) сотрудниками – военнослужащими федеральных органов государственной безопасности личного табельного оружия»; Приказ Минюста России от 7 июня 1999 г. № 190 «Об утверждении Инструкции по организации учета, хранения и выдачи оружия, боеприпасов и специальных средств в службе судебных приставов Министерства юстиции Российской Федерации».

81

Тем самым на ведомственном уровне реализовано наше предложение о допустимости постоянного хранения и ношения сотрудниками милиции автоматического оружия (См.: Каплунов А. И. Милюков С. Ф. Применение и использование огнестрельного оружия по законодательству Российской Федерации: Научно-практическое пособие. СПб.: О-во «Знание», 1998. С. 17).

82

КорецкийД. Оружие: правовой режим. Ростов н/Д: Изд-во «Молот», 1995. С. 54.

83

Суслов И. Вооружение сержанта// На боевом посту. 1991. № 39; Пашкин М. Кто сбережет мою милицию// Российская газета. 1992. 26 ноября; Матвиевский Н. Цена промедления – смерть // Криминальный вестник Санкт-Петербурга. 1992. № 34.

84

Милюков С. 1) Сдаст ли бандит оружие… (новое законодательство о борьбе с незаконными вооруженными формированиями)//Жизнь и безопасность. 1996. № 1. С. 22; 2) К вопросу о защите российской государственности// Славянин. 1997. № 1. С. 15.

85

Пункт 7 Постановления Правительства Российской Федерации от 15 октября 1997 г. № 1314 «Об утверждении Правил оборота боевого ручного стрелкового и

нного оружия, боеприпасов и патронов к нему, а также холодного оружия в государственных военизированных организациях» // СЗ РФ. 1997. № 42. Ст. 4790.

86

См., напр.: Приказ МВД России от 29 декабря 2000 г. № 1328 «Об утверждении Инструкции о порядке награждения, вручения, хранения и ношения наградного оружия в системе Министерства внутренних дел Российской Федерации» (в ред. приказа МВД России от 10 августа 2001 г. № 729).

87

Постановление Правительства Российской Федерации от 17 июля 1996 г. № 831 «О Порядке выдачи оружия лицам, подлежащим государственной защите» // СЗ РФ. 1996. № 31. Ст. 3723; Постановление Правительства Российской Федерации от 18 декабря 1997 г. № 1575 «О порядке выдачи органами внутренних дел Российской Федерации служебного оружия судьям» // СЗ РФ. 1997. № 51. Ст. 5818.

88

Постановление Правительства Российской Федерации от 21 июля 1998 г. № 814 «О мерах по регулированию оборота гражданского и служебного оружия и патронов к нему на территории Российской Федерации» (с изменениями на 11 марта 2002 г.) // СЗ РФ. 1998. № 32. Ст. 3878; 2000. № 24. Ст. 2587; 2002. № 11. Ст. 1053.

89

См. п. 54–58 Правил оборота гражданского и служебного оружия и патронов к нему на территории Российской Федерации (с изменениями на 11 марта 2002 г.), утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 21 июля 1998 г. № 814.

90

Федеральный закон от 25 июля 2002 г. «О внесении изменений и дополнений в законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» // СЗ РФ. 2002. № 30. Ст. 3029.

91

СЗ РФ. 2001. № 23. Ст. 2277.

92

Федеральный закон от 31 марта 1999 г. № 68-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР “О милиции”» // СЗ РФ. 1999. № 14. Ст. 1666.

93

К примеру, ст. 40 Федерального закона «О внутренних войсках Министерства внутренних дел Российской Федерации» распространяет на деятельность военнослужащих внутренних войск нормы только о необходимой обороне и крайней необходимости.

94

Представляется, что к «условиям» правомерного применения или использования огнестрельного оружия сотрудниками милиции относятся:

положение об обязанности сотрудника милиции проходить специальную подготовку, а также периодическую проверку на пригодность к действиям в условиях, связанных с применением или использованием огнестрельного оружия,

запрет на применение огнестрельного оружия в отношении определенных категорий лиц,

запрет на вооружение милиции огнестрельным оружием и боеприпасами, которые наносят чрезмерно тяжелые ранения или служат источником неоправданного риска.

95

Баулин Ю. В. Обстоятельства, исключающие преступность деяния. Харьков: Изд-во «Основа», 1991. С. 152.

96

В связи с этим следует уточнить, что, говоря о состоянии, допустим, необходимой обороны, авторы имеют в виду только наличие условий правомерности, характеризующих общественно опасное посягательство или событие. В свою очередь, говоря о конкретном обстоятельстве, исключающем общественную опасность и противоправность деяния, в целом, авторы имеют в виду условия правомерности, характеризующие общественно опасное деяние, и условия правомерности, относящиеся к защите, в совокупности.

97

По мнению А. С. Князькова, «под правовыми основами применения и использования сотрудниками правоохранительных органов огнестрельного оружия следует понимать нормы законодательного административно-правового акта, устанавливающего основания, порядок, условия и пределы реализации данной меры пресечения» (см.: Князьков А. С. Применение и использование огнестрельного оружия сотрудниками милиции как мера административно-правового пресечения: Дис… канд. юрид. наук. Томск: ЮИ ТГУ, 1998 С. 94). Данное определение можно расценивать лишь в качестве предложения указанного автора, относительно содержания правовой основы применения сотрудниками государственных военизированных организаций огнестрельного оружия, поскольку в настоящее время к числу, например, норм Закона «О милиции», устанавливающих пределы применения сотрудниками милиции огнестрельного оружия, относится также изложенная в новой редакции статья 24. Характер изменений, внесенных в данную статью, подтверждает позицию законодателя о

необходимости включения перечисленных в ней норм уголовного законодательства в состав правовой основы применения и использования сотрудниками милиции огнестрельного оружия.

98

Более полный перечень нормативных предписаний действующего законодательства, связанных с реализацией сотрудниками государственных военизированных организаций права на применение и использование огнестрельного оружия, приведен в Приложении к данной работе.

99

Аналогичное мнение см.: Уголовный кодекс Российской Федерации: Постатейный комментарий. М.: Зерцало, Теис, 1997. С. 83.

100

В этой связи представляется убедительной точка зрения Э. Ф. Побегайло о том, что ответственность должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов в подобных случаях должна наступать именно за эксцесс обороны (ч. 1 ст. 108 или ч. 1 ст. 114 УК РФ), а не за превышение должностных полномочий (см.: Комментарий к УК РФ. Общая часть. С. 105).

101

Бюллетень Верховного Суда СССР. 1984. № 5. С. 11.

102

Там же. 1983. № 3. С. 21.

103

Юшков Ю. Н. Институт необходимой обороны и его роль в борьбе с преступностью в современных условиях // Государство и право. 1992. № 4. С. 65.

104

Действия сотрудника милиции признаны совершенными в состоянии необходимой обороны// Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1998. № 1. С. 8–9.

105

См. подробнее: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1998.

106

Рабаданов А. С. Применение уголовно-правовых норм о необходимой обороне и задержании преступников в деятельности органов внутренних дел: Автореф. дис… канд. юрид. наук. М.: Академия управления МВД России, 1998, С. 18.

107

Побегайло Э. Ф., Ревин В. П. Необходимая оборона и задержание преступника в деятельности органов внутренних дел. М.: Академия МВД СССР, 1987. С. 50.

108

МингесА. В. Реализация конституционного права на неприкосновенность личности в сфере специального административного пресечения: Дис… канд. юрид. наук. Свердловск, 1990. С. 138.

109

Александров С. А., Милюков С. Ф. Кто защитит милиционера? // Криминальный вестник СПб, 1993, № 11; Милюков С. Сдаст ли бандит оружие… // Жизнь и безопасность. 1996. № 1. С. 22.

110

В связи с этим следует поддержать мнение Л. Л. Кругликова и А. Ф. Соколова о том, что «истоки опасений сотрудников органов внутренних дел надо искать в первую очередь в характере правовой регламентации института необходимой обороны (ст. 37 УК): ее признаки носят преимущественно оценочный характер, и, следовательно, их понимание во многом зависит от правоприменителя» (см.: Кругликов Л. Л., Соколов А. Ф. Оружие: вопросы ответственности за его незаконный оборот, неправомерное применение и использование // Юридическая техника и проблемы дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе: Сборник научных статей. Ярославль: Ярославский государственный университет им. П. Г. Демидова, 1999. С. 48).

111

Якубович М. И. Указ. соч. С. 37.

112

Тишкевич И. С. Условия и пределы необходимой обороны. М.: Юрид. лит., 1969. С. 172.

113

Барчуков В. П. Уголовно-правовой институт задержания преступника и практика его применения органами внутренних дел: Дис… канд. юрид. наук. М.: Академия МВД СССР, 1991. С. 151.

114

6 Якубович М. И. Законодательство о необходимой обороне и применение оружия работниками милиции: Лекция. М.: ВШ МВД СССР, 1969. С. 5.

115

Попов Л. Я, Иванов В. А. Применение оружия работниками милиции: Учебное пособие. М.: УМК МВД СССР, 1975. С. 5; Организация и тактика патрульно-постовой службы советской милиции: Учебное пособие / Под ред. Л. Л. Попова. М.: Академия МВД СССР, 1987. С. 166.

116

Побегайло Э. Ф., Ревин В. П. Указ. соч. С. 49.

117

Данный вывод подтверждается результатами диссертационного исследования, проведенного В. А. Бикмашевым. Автор считает показательным тот факт, что «сотрудники органов внутренних дел, применяя (используя) огнестрельное оружие, в 45,4 % ситуаций находятся в состоянии крайней необходимости, 36,4 % – в состоянии необходимой обороны и 18,2 %– в состоянии причинения вреда при задержании лица, совершившего преступление» (см.: Бикмашев В. А. Уголовно-правовые аспекты применения огнестрельного оружия сотрудниками органов внутренних дел: Автореф. дис… канд. юрид. наук. М.: Академия управления МВД России, 1997. С. 18). Сложение приведенных процентных показателей показывает, что перечисленными тремя обстоятельствами, исключающими преступность деяния, охватывается все 100 % случаев применения (использования) огнестрельного оружия.

118

Владимиров В. А., Ляпунов Ю. И. Обстоятельства, исключающие общественную опасность и противоправность деяния: Учебное пособие. М.: УМК УУЗ МВД СССР, 1970. С. 87.

119

Куц Н. Т. Указ. соч. С. 5.

120

По мнению В. А. Бикмашева, специальные нормы, устанавливающие правила применения оружия, закрепленные в Законе «О милиции» и других законодательных актах, «по существу конкретизируют общие положения законодательства» не только «о необходимой обороне, причинении вреда лицу, совершившему преступление, при его задержании, крайней необходимости», но и «обоснованном риске, исполнении приказа или распоряжения» (см.: Бикмашев В. А. Указ соч. С. 12). По нашему мнению, нормы УК РФ об обоснованном риске и исполнении приказа или распоряжения могут применяться только в качестве обстоятельств, исключающих общественную опасность и противоправность действий сотрудников милиции, повлекших ранение людей в результате применения огнестрельного оружия в отдельных, закрепленных в ст. 15 Закона «О милиции» случаях, (когда имеет место либо состояние необходимой обороны, либо крайней необходимости либо задержание лица, совершившего преступление). Однако правовой основой таких действий институты обоснованного риска и исполнения приказа или распоряжения, на наш взгляд, не являются, что подтверждается результатами исследования, проведенного самим автором (В. А. Бикмашевым), о которых речь шла выше.

121

Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. С. 78.

122

Баулин Ю. В. Уголовно-правовые проблемы учения об обстоятельствах, исключающих преступность (общественную опасность и противоправность) деяния: Дис… докт. юрид. наук. Харьков, 1991.С. 110.

123

Баулин Ю. В. Указ. соч. С. 81.

124

Баулин Ю. В. Уголовно-правовые проблемы учения об обстоятельствах, исключающих преступность (общественную опасность и противоправность) деяния: Автореф. дис… докт. юрид. наук. Харьков, 1991. С. 40.

125

Князьков А. С. Применение и использование огнестрельного оружия сотрудниками милиции как мера административно-правового пресечения: Автореф. дис… канд. юрид. наук. Томск: ЮИ ТГУ, 1998. С. 7, 17.

126

Баулин Ю. В. Уголовно-правовые проблемы учения об обстоятельствах, исключающих преступность (общественную опасность и противоправность) деяния: Дис… докт. юрид. наук. С. 89; Князьков А. С. Применение и использование огнестрельного оружия сотрудниками милиции как мера административно-правового пресечения: Дис… канд. юрид. наук. Томск, 1998. С. 82.

127

Приказ МООП РСФСР от 14 сентября 1962 г. № 501 «С объявлением “Положения о советской милиции”».

128

Ведомости Верховного Совета СССР. 1973. № 24. Ст. 309.

129

Там же. 1969. № 29. Ст. 247.

130

Там же. Ст. 248.

131

Там же. 1976. № 29. Ст. 426.

132

СЗ РФ. 1996. № 22. Ст. 2594; 1997. № 29. Ст. 3502.

133

МингесА. В. Обеспечение законности при применении специальных мер административного пресечения // Правовые средства обеспечения социалистической законности в деятельности органов внутренних дел: Сб. науч. тр. Минск: МВШ МВД СССР, 1989. С. 53, 54.

134

Динека В. О применении оружия работниками органов внутренних дел // Партийно-политическая работа: Бюллетень политического управления МВД СССР. 1990. № 6(29). С. 62. – Впрочем, это не самая сложная ситуация, поскольку угроза причинения тяжких телесных повреждений (по ныне действующему законодательству – тяжкого вреда здоровью) равнозначна угрозе причинения смерти, поскольку создает у сотрудника милиции право на лишение жизни посягающего. Значительно труднее определить правомерность причинения вреда в тех случаях, когда посягающий стремится нанести менее значимый ущерб здоровью (средней тяжести или легкий).

135

Бесперстов В. Семь выстрелов… предупредительных …II Криминальный вестник СПб. 1993. № 14. С. 3; Сидоров С. Преступник на мушке//Там же. № 11. С. 5.

136

Донцов С. Правомерность причинения вреда в критических условиях борьбы с

преступностью // Советская юстиция. 1990. № 6. С. 15. См. также: МингесА. В. Психологические условия применения огнестрельного оружия сотрудниками органов внутренних дел и необходимость их учета в нормотворческом процессе // Социальноправовые и психологические основы деятельности органов внутренних войск МВД России: проблемы теории и практики. Материалы Международной научно

практической конференции. Санкт-Петербург, 20–21 марта 1997 г. Часть 4/ Под ред. О. М. Латышева, В. П. Сальникова. СПб.: Санкт-Петербургская академия МВД России, 1997. С. 6–8.

137

Бюллетень Верховного Суда СССР. 1984. № 5. С. 10–11.

138

Там же. 1989. № 6. С. 11.

139

Побегайло Э. Ф. Тенденции современной преступности и совершенствование уголовно-правовой борьбы с нею: Лекция. М.: Академия МВД СССР, 1990. С. 45.

140

Концелидзе Р.У. Правовая и социальная защита сотрудников милиции: Дис… канд. юрид. наук. М.: МВШМ МВД России, 1993. С. 158.

141

МингесА. В. Указ. соч. С. 57.

142

Бюллетень Верховного Суда СССР. 1967. № 4. С. 18.

143

Специально подчеркнем, что в данном случае речь идет только о «применении», а не об «использовании» оружия.

144

Аналогичное положение, как уже указывалось, закреплено в ч. 3 ст. 24 Федерального закона от 27 мая 1996 г. «О государственной охране» (с изменениями от 18 июля 1997 г.).

145

Каплунов А. И., Милюкове. Ф. Применение и использование огнестрельного оружия по законодательству Российской Федерации: Научно-практическое пособие. СПб.: О-во «Знание», 1998. С. 46.

146

Кругликов Л. Л., Соколов А. Ф. Указ соч. С. 46–49.

147

Там же. С. 49.

148

Сведения взяты из формы отчетности 3-ЛС, утвержденной приказом МВД России от 30 августа 1997 г. № 574.

149

Сведения взяты из формы отчетности «Выстрел», утвержденной приказом МВД России от 5 мая 1993 г. № 209.

150

См. об этом: Каплунов А. И. Применение огнестрельного оружия по законодательству Российской Федерации // Право и политика. Международный научный журнал. 2001. № 1. С. 99.

151

Если проанализировать содержание ч. 4 ст. 14 Закона Российской Федерации «О милиции», где указывается, что «в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости сотрудники милиции при отсутствии специальных средств и огнестрельного оружия вправе использовать любые подручные средства», то можно сделать вывод, что законодатель не исключает возможности применения огнестрельного оружия в подобных случаях. Заметим также, что в ст. 425 Таможенного кодекса Российской Федерации прямо говорится, что «в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости должностное лицо таможенного органа Российской Федерации при отсутствии специальных средств вправе применять огнестрельное оружие или использовать любые подручные средства», тем самым возможность применения огнестрельного оружия для должностных лиц данных органов расширяется до рамок, предусмотренных положениями законодательства о необходимой обороне и крайней необходимости.

152

Именно такой подход был заложен в подготовленном Ю. П. Соловьем проекте Закона РСФСР «О полиции», в ст. 35 которого закреплялось положение о том, что «правомерность действий сотрудника полиции, причинившего вред при отсутствии оснований, предусмотренных настоящим Законом, определяется с учетом положений законодательства о необходимой обороне и крайней необходимости». См.: Соловей Ю. П. Закон РСФСР «О полиции» (инициативный авторский проект) // Информационное и правовое обеспечение деятельности органов внутренних дел: Межвуз. сб. науч. тр. Омск: Высшая школа милиции МВД РСФСР, 1991. Ч. 2. С. 103.

153

133 Князьков А. С. Указ. соч. С. 82.

154

Баулин Ю. В. Указ. соч. С. 15–16.

155

См. также: Соловей Ю. П., Каплунов А. И. Указ соч. С. 31–32; Галактионов Е. А., Каплунов А. И. Проблемы правового регулирования применения сотрудниками государственных военизированных организаций огнестрельного оружия // Известия вузов. «Правоведение». 1996. № 4. С. 84–85; Каплунов А. И., Милюков С. Ф. 1) Применение и использование огнестрельного оружия по законодательству Российской Федерации. С. 47; 2) Правовые и тактические основы применения и использования сотрудниками милиции огнестрельного оружия. С. 62–63.

156

Князьков А. С. Указ. соч. С. 81.

157

Общевоинские уставы вооруженных сил Российской Федерации. М.: «Военное издательство», 1994. С. 243–404.

158

Там же. С. 317–318.

159

Федеральный закон от 14 марта 1995 г. «Об особо охраняемых природных территориях» // СЗ РФ. 1995. № 12. Ст. 1024.

160

СЗ РФ. 1998. № 6. Ст.757; 2000. № 2. Ст. 244; РГ. 2002. 20 сент.

161

Объект животного мира – организм животного происхождения (дикое животное) или их популяция (ст. 1 Федерального закона «О животном мире»).

162

Среда обитания животного мира – природная среда, в которой объекты животного мира обитают в состоянии естественной свободы (ст. 1 Федерального закона «О животном мире»).

163

Закон Российской Федерации от 11 марта 1992 г. «О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации». Ст. 16, 18; Федеральный закон от 14 апреля 1999 г. № 77-ФЗ «О ведомственной охране». Ст. 13, 16.// СЗ РФ. 1999. № 16. Ст. 1935.

164

Федеральный закон от 26 марта 1998 г. № 41 – ФЗ «О драгоценных металлах и драгоценных камнях» // СЗ РФ. 1998. № 13. Ст. 1463; 1999. № 14. Ст. 1664; 2002. № 2. Ст. 131.

165

Воздушный кодекс Российской Федерации от 19 марта 1997 г. № 60-ФЗ// СЗ РФ. 1997. № 12. Ст. 1383.

166

Такого рода ссылка, к примеру, содержится в письме Центрального банка России от 31 марта 1999 г. № 117-Т, подписанном первым заместителем Председателя Центрального банка России. В данном письме указывается, что «в вопросе применения сотрудником учреждения Банка России имеющегося у него на законных основаниях оружия, ему необходимо руководствоваться ст. 24 Федерального закона «Об оружии».

167

Статья 24 Федерального закона «О ведомственной охране».

168

Следует уточнить, что в лицензии устанавливаются только пределы права на хранение и ношение служебного оружия.

169

Еще раз акцентируем внимание читателя, что в качестве объекта нападения в данной норме указана только жизнь, о здоровье речи не идет.

170

Постановление Правительства Российской Федерации от 12 июля 2000 г. № 514 «Об организации ведомственной охраны» // СЗ РФ. 2000. № 29. Ст. 3100.

171

По смыслу данной статьи граждане Российской Федерации в отличие от сотрудников государственных военизированных организаций не могут применять огнестрельное оружие в соответствии со ст. 38 УК РФ, т. е. при задержании лица, совершившего преступление и пытающегося скрыться (убежать, уехать) с места происшествия, не предпринимая при этом насильственных действий в отношении преследующих его лиц.

172

Полозов В. Ответный выстрел // Защита и безопасность. 1998. № 4. С. 22.

173

Корецкий Д. Оружие: правовой режим. С. 13.

174

Там же. С. 14.

175

Попов Л. Л., Иванов В. А. Указ. соч. С. 16; Побегайло Э. Ф., Ревин В. П. Указ соч. С. 49.

176

Кондрашов Б. П., Соловей Ю. П., Черников В. В. Указ. соч. С. 23.

177

Якубович М. И. Указ. соч. С. 21.

178

Статья 16 Закона Российской Федерации от 18 апреля 1991 г. «О милиции».

179

Статья 30 Федерального конституционного закона от 30 мая 2001 г. «О чрезвычайном положении» // СЗ РФ. 2001. № 23. Ст. 2277.

180

Словарь русского языка. Т.2. К-0 / Академия наук СССР: Институт русского языка. М.: Изд-во «Русский язык», 1983. С. 650.

181

См. также: Опарин В. Н. Правовое регулирование применения мер непосредственного принуждения должностными лицами правоохранительных органов Российской Федерации: Автореф. дис… канд. юрид. наук. Омск, 1998. С. 20.

182

Закон Российской Федерации от 18 апреля 1991 г. «О милиции».

183

Федеральный закон от 6 февраля 1997 г. «О внутренних войсках Министерства внутренних дел Российской Федерации».

184

Федеральный закон от 17 декабря 1994 г. «О фельдъегерской связи».

185

Закон Российской Федерации от 21 июля 1993 г. «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы».

186

Федеральный закон от 6 февраля 1997 г. «О внутренних войсках Министерства внутренних дел Российской Федерации».

187

Таможенный кодекс Российской Федерации.

188

Федеральный закон от 27 мая 1996 г. «О государственной охране».

189

Там же.

190

Правила использования и применения служебного оружия должностными лицами, выполняющими задачи по охране объектов животного мира, утвержденные Постановлением Правительства Российской Федерации от 2 февраля 1998 г. № 133 «О мерах по обеспечению служебным оружием и специальными средствами должностных лиц, выполняющих задачи по охране объектов животного мира» (с изменениями на 16 сентября 2002 г.).

191

Статья 16 Федерального закона «О ведомственной охране».

192

Статья 18 Закона Российской Федерации от 11 марта 1992 г. «О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации».

193

Далее – сотрудник (иное уполномоченное должностное лицо, работник).

194

Опасность означает «свойство по значению прилагательного опасный», т. е. «способный причинить ущерб, вред», либо «возможность, угроза бедствия, несчастья». См.: Словарь русского языка. М.: Изд-во «Русский язык», 1983. Т. 2. С. 620.

195

Кондрашов Б. П. Применение сотрудником милиции оружия для защиты жизни и здоровья граждан // Штабная практика. М.: МВД России, 1992. № 4. С. 121.

196

Статьи 111–112, 115 УК РФ.

197

Ткаченко В. И. Насилие, не опасное и опасное для жизни и здоровья, как уголовно-правовая категория// Государство и право. 1992. № 12. С. 79–82.

198

Федеральный закон от 14 марта 2002 г. «О внесении изменения в статью 37 Уголовного кодекса Российской Федерации» // СЗ РФ. 2002. № 11. Ст. 1021.

199

Постановление Пленума Верховного Суда РСФСР от 22.03.66 г. № 31 «О судебной практике по делам о грабеже и разбое» с послед, изм. и доп. // Сборник постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации (1961–1993 гг.). М.: Юрид. лит.,1994; Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 5.09.86 г. № 11 «О судебной практике по делам о преступлениях против личной собственности» с изменениями, внесенными Постановлением Пленума от 13 ноября 1990 г. № 14 // Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. 4-е изд. М.: Изд-во Спарк, 1996; Определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 28 апреля 1995 г.//Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1996. № 2. С. 9.

200

Здравоохранение. Журнал для руководителя и главного бухгалтера. 1997.

№ 2.

201

В период действия УК 1960 г. к насилию, не опасному для жизни и здоровья, относились легкие телесные повреждения, не повлекшие за собой кратковременное расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату трудоспособности, предусматривавшиеся ч. 2 ст. 112 УК РСФСР (см.: Боровиков В. Стой, стрелять буду. А может быть и нет// Российские милицейские ведомости. 1992. № 31–32. С. 4). Ныне действующий УК РФ не выделяет в рамках легкого вреда здоровью каких-либо разновидностей.

202

Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 16 августа 1984 г. № 14 «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств» // Бюллетень Верховного Суда СССР. 1984. № 5. С. 11.

203

Бюллетень Верховного Суда СССР. 1984. № 5. С. 11.

204

Попов Л. Я, Иванов В. А. Применение оружия работниками милиции / Под ред. М. И. Якубовича. М.: Учебно-методический кабинет МВД СССР, 1975. С. 12.

205

Например, «убью», «зарежу», «искалечу» и т. д., а также употребление нецензурных и жаргонных выражений того же смысла.

206

Например, «ты пожалеешь, что связался со мной», «я тебе отомщу», «ты меня еще вспомнишь», «тебе, наверное, надоело жить» и т. п.

207

Бюллетень Верховного Суда СССР. 1984. № 5. С. 11.

208

Там же.

209

Килясханов И. Ш., Соколов П. А. Практика и проблемы применения специальных средств и оружия работниками милиции. М.: Академия МВД СССР. 1990. С. 5; Смирнов Л. В. Применение огнестрельного оружия сотрудниками милиции как элемент их правового статуса и его роль в обеспечении реализации прав и свобод граждан // Права человека глазами эксперта. Тула, 1993. С. 63.

210

Данное полномочие закреплено также в отношении работников заповедников (национальных парков). См.: Пункт 6.5.1. Инструкции о порядке приобретения, перевозки, хранения, учета и использования огнестрельного оружия и боеприпасов к нему в государственных природных заповедниках и национальных парках Российской Федерации.

211

Кондрашов Б. П.,Соловей Ю. П.,Черников В. В. Указ. соч. С. 31.

212

МингесА. В. Указ. соч. С. 149.

213

Соловей Ю. П., Каплунов А. И. Теория и практика применения сотрудниками милиции огнестрельного оружия: Учебно-практическое пособие. Омск: Высшая школа милиции МВД России, 1995. С. 40.

214

Минимально допустимое расстояние между сотрудником полиции и задерживаемым лицом установлено в Законе ССР Молдова «О полиции». В ст. 17 указанного Закона закреплено, что «посягательством на личную безопасность сотрудника полиции наряду с другими действиями признается приближение к нему правонарушителя менее чем на три метра после требования остановиться» (Закон ССР Молдова от 18.12.90 г. «О полиции»// Ведомости Верховного Совета и Правительства ССР Молдова. 1990. № 12. Ст. 321).

215

Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1972. № 6. С. 9.

216

См.: Обзор ГУООП МВД России от 11 августа 1992 г. № 12/748 «О практике применения табельного оружия участковыми инспекторами милиции».

217

Соловей Ю. П. Закон РСФСР «О полиции» (инициативный авторский проект)// Информационное и правовое обеспечение деятельности органов внутренних дел:

Межвуз. сб. науч. тр. Омск: Высшая школа милиции МВД РСФСР, 1991. Ч. 2. С. 109. – В отличие от российского Закона «О милиции» Закон Белорусской ССР «О милиции» воспроизвел приведенный перечень полностью (см.: Закон Белорусской ССР от 26 февраля 1991 г. «О милиции» // На страже Октября. 12 марта 1991 г.).

218

Так, в ч. 5 ст. 31 Закона Российской Федерации «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» содержание ч. 2 ст. 16 Закона «О милиции» изложено применительно к сотрудникам уголовноисполнительной системы отдельным пунктом в перечне случаев применения огнестрельного оружия без предупреждения (см.: Закон Российской Федерации «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы»//Вед о мости. 1993. № 33. Ст. 1316).

219

Восьмой Конгресс Организации Объединенных Наций по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями, Гавана, 27 авг. – 7 сент. 1990 г. Доклад, подготовленный секретариатом. Нью-Йорк, 1990. С. 124.

220

Козлова Н. Н. Уголовная ответственность за захват заложников: Автореф. дис… канд. юрид. наук. М.: МВШМ МВД РФ, 1992; Овчинникова Г. В., Павлик М. Ю., Коршунова О. Н. Захват заложника: криминологические и криминалистические проблемы. СПб.: Изд-во «Юридический центр Пресс», 2001; Емельянов В. П. Терроризм и преступления с признаками терроризирования: уголовно-правовое исследование. СПб.: Изд-во «Юридический центр Пресс», 2002.

221

Операции по освобождению заложников// Проблемы преступности в капиталистических странах: Информационный бюллетень ВИНИТИ (По материалам иностранной печати). 1982. № 10. С. 14; Захват заложников: Обзорная информация (По материалам зарубежной печати). М.: ГИЦ МВД России, 1992. № 5. С. 2.

222

См. подробнее: Лыгин Н. Я. Составляющие успеха (Из практики освобождения заложников) // Сборник МВД СССР. 1991. № 1. С. 83.

223

При нападении вооруженного формирования чеченских террористов на г. Буденновск в заложниках оказались 1820 мирных жителей. За 6 суток бесчинств бандиты убили 129 человек, 415 человек получили ранения, увечья. Из числа раненых еще 18 впоследствии от полученных ран скончались. В результате обстрелов в городе были полностью или частично уничтожены 54 муниципальных здания, 110 частных жилых домов (См.: Российская газета. 2002. 25 окт.).

224

В г. Москве в Театральном центре на Дубровке во время представления мюзикла «Норд-Ост» бандой террористов в количестве около 40 человек, которой руководил бывший чеченский полевой командир Мовсар Бараев, были захвачены в заложники более 800 зрителей. В результате мероприятий по освобождению заложников погибли 118 человек из числа заложников, уничтожено 34 террориста.

225

Лоскутов А. Г. Уголовная ответственность за захват заложников в местах лишения свободы: Дис… канд. юрид. наук. М.: В103Ш МВД РСФСР, 1991. С. 89; Назаров В., Прошляков В. Захват заложников – закон и практика // Социалистическая законность. 1991. № 3. С. 33.

226

Демидов Ю. Н. Указ. соч. С. 139.

227

Практический комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. проф. X. Д. Аликперова и проф. Э. Ф. Побегайло. М.: Изд-во НОРМА, 2001. С. 518.

228

Марков А. Я., Стеснова Т. И. Уголовно-правовая характеристика преступных действий, связанных с захватом заложников// Бюллетень Главного следственного управления МВД СССР. М., 1989. № 2(59). С. 16.

229

Следует также четко различать юридический и фактический момент окончания преступления. В противном случае можно прийти к абсурдному выводу о невозможности необходимой обороны против действий шайки разбойников (так как разбой имеет усеченный состав и считается юридически оконченным с момента начала нападения) и, тем более, банды (это преступление, опять же юридически окончено еще с момента создания банды).

230

Песлякас В., Николаенок Г. Вопросы правомерности причинения вреда лицу, совершившему общественно опасное деяние, при его задержании // Бюллетень по обмену опытом работы органов внутренних дел МВД Литовской ССР. 1988. № 2. С. 50.

231

51 Барчуков В. П. Указ. соч. С. 90.

232

Диденко В. П. Указ. соч. С. 36; Милюков С. Ф. Указ соч. С. 39–40.

233

Бюллетень Верховного Суда СССР. 1989. № 6. С. 11.– Следует отметить, что действующий УК РФ не содержит данного состава преступления, поэтому указанные действия следует рассматривать только как разновидность противодействия, с которым сталкиваются сотрудники (работники) при пресечении различных противоправных действий.

234

Куц Н. Т. Основания и порядок применения огнестрельного оружия работниками органов внутренних дел. С. 7, 30; Москвин Г. Правовые основы применения оружия // На боевом посту: Сборник статей. М.: Главное управление внутренних войск МВД СССР. 1991. № 80. С. 12–13; Мазуренко А. Я., Тямкин А. В. Методические рекомендации по применению Закона РФ «О милиции». Воронеж: ВВШ МВД РФ. 1994. С. 11.

235

Кондрашов Б. П., Соловей Ю. П., Черников В. В. Указ. соч. С. 50; Попов Л. Я, Иванов В. А. Применение оружия работниками милиции / Под ред. М. И. Якубовича. М.: Уч, – мет. кабинет МВД СССР, 1975. С. 89; Побегайло Э. Ф., Ревин В. П. Необходимая оборона и задержание преступника в деятельности органов внутренних дел: Учебное пособие. М.: Акад. МВД СССР,1987. С. 51; Боровиков В. Зачем милиционеру пистолет?// Советская милиция. 1990. № 9. С. 54; Бородич А. А. Актуальные проблемы организации и тактики задержания вооруженного преступника: Автореф. дис… канд. юрид. наук. Свердловск, 1982. С. 10; Петров В. А., Ревин В. П. Применение органами внутренних дел уголовноправовых средств в экстремальных условиях: Лекция. М.: Акад. МВД СССР, 1989. С. 31; Килясханов И. Ш., Соколов П. А.Практика и проблемы применения специальных средств и оружия работниками милиции. М.: Академия МВД СССР. 1990. С. 5–6.

236

Постановление Пленума Верховного Суда РСФСР от 22 марта 1966 г. № 31 «О судебной практике по делам о грабеже и разбое» (с послед, изм. и доп.) // Сборник постановлений Пленума Верховного Суда РСФСР (1961–1983 гг.). М.: Юрид. лит., 1984.212 с.

237

Никулин С. И., Плескачевский В. М. Вопросы правового регулирования использования оружия и совершенствование законодательства о борьбе с преступностью // Проблемы совершенствования законодательства, регулирующего деятельность органов внутренних дел: Межвуз. сб. науч. тр. М.: МВШМ МВД РСФСР, 1991. С. 11.

238

Под оружием понимаются устройства и предметы, конструктивно предназначенные для поражения живой или иной цели (см.: Федеральный закон от 13 декабря 1996 г. «Об оружии» // СЗ РФ. 1996. № 51. Ст. 5681).

239

Словарь русского языка. Т.1. A-И. М.: Изд-во «Русский язык», 1981.210 с.

240

Данное полномочие имеют работники заповедника (национального парка), должностные лица, выполняющие задачи по охране объектов животного мира.

241

Хомич В. М. Рецензия на монографию: Каплунов А. И. Применение и использование сотрудниками милиции огнестрельного оружия (СПб., 2001)// Право Беларуси. 2002. № 10. С. 13.

242

Пособина Т. А. Криминологическая характеристика современного бандитизма и меры борьбы с ним. Дис… канд. юрид. наук. Ростов н/Д: РЮИ МВД России, 2002.

243

Санкт-Петербургские ведомости. 2002. 19 окт.

244

Развернутую критику порочной практики заведомо неправильной квалификации особо тяжких (прежде всего вооруженных) посягательств см. в публикации: Милюков С. Ф. О некоторых аспектах борьбы с преступностью в России // Актуальные проблемы теории борьбы с преступностью и правоприменительной практики: Межвуз. Сб. науч. тр. Вып. 5. Красноярск: Сиб. ЮИ МВД России, 2002. С. 3–18.

245

Евтихеев С. П., Шашкин Ю. К. К вопросу о «насильственных или недобровольных исчезновениях» как преступлениях террористического характера // Похищение, захват, исчезновение– преступления террористического характера. Сб. науч. статей / Под ред. М. П. Киреева, А. Ф.Майдыкова и др. М.: Академия управления МВД России, Ин-т социологии РАН, 2002. С. 288–29.

246

Подробнее смотри: Соловей Ю. П., Каплунов А. И. Указ. соч. С. 62–63.

247

Закон Российской Федерации от 18 апреля 1991 г. «О милиции».

248

Федеральный Закон от 15 июля 1995 г. «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений».

249

Исключением из общего правила являются должностные лица, выполняющие задачи по охране объектов животного мира, которым Правительство Российской Федерации предоставило право применять служебное оружие для «задержания лиц, подозреваемых в совершении тяжких и особо тяжких преступлений». С формальной стороны соблюдение первых двух требований для них не является обязательным. Однако в случае ошибки, ответственности законодатель с них не снимает.

250

См., напр.: Копенкин В. Опасно: оружие// Криминальный вестник СПб. 1993.

251

После вступления в силу новой редакции ст. 158 УК РФ (см. Федеральный закон от 31 октября 2002 г. № 133-ФЗ) кража, совершенная: группой лиц; с незаконным проникновением в помещение либо иное хранилище; с причинением значительного ущерба гражданину перестали считаться тяжкими преступлениями. Это, несомненно, вызовет дополнительные сложности в определении правомерности применения оружия при задержании воров. Скажем, применение оружия милиционером Адамсоном (см. выше) сегодня надо признавать необоснованным.

252

Законодатель в очередной раз нарушил принцип системности при реконструкции уголовно-правовых норм. Мошенничество, совершенное группой лиц по предварительному сговору, а также с причинением значительного ущерба гражданину по-прежнему является тяжким преступлением и потому возможно применение оружия при задержании таких мошенников.

253

Отдельными авторами предлагалось ограничить применение огнестрельного оружия при задержании только теми случаями, когда задерживаемое лицо совершило преступление, за которое может быть назначено наказание в виде смертной казни или на срок более 10 лет лишения свободы (см.: Петрухин И. Л. Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе. М.: Наука, 1989. С. 60), т. е. придерживаясь ныне принятой классификации – случаями совершения особо тяжких преступлений.

254

См. также: Каплунов А. И. Обеспечение прав граждан при применении сотрудниками милиции огнестрельного оружия для задержания лица, совершившего преступление // Всеобщая декларация прав человека и правозащитная функция прокуратуры: Международная научно-практическая конференция 15–16 декабря 1998 г. Тезисы выступлений / Отв. редактор проф. Б. В. Волженкин. СПб.: СПб. юридический институт Генеральной прокуратуры Российской Федерации, 1998. С. 59–60.

255

Соловей Ю. П. Об одном аспекте соотношения Уголовного кодекса Российской Федерации 1996 года и Закона «О милиции» // Актуальные проблемы правоприменительной практики в связи с принятием нового Уголовного кодекса Российской Федерации: Сборник материалов научно-практической конференции. Красноярск: Красноярская высшая школа МВД России, 1997. С. 32.

256

Линик Л. М. Конституционное право граждан на жизнь: Автореф. дис… канд. юрид. наук. М., 1993. С. 21.

257

По мнению А. С. Рабаданова, слово «застигнут» из п. 4 ст. 15 Закона «О милиции» следует исключить, так как неконкретность содержания данного понятия не позволяет сотруднику милиции со всей ясностью определить его право применения оружия (см.: Рабаданов А. С. Указ. соч. С. 10).

258

Аналогичное мнение см. также: Поникаров В. А. Гарантии законности в административной деятельности милиции: Автореф. дис… канд. юрид. наук. М.: МЮИ МВД России, 1998. С. 23.

259

На вопрос о том, законно ли применение огнестрельного оружия в указанном случае, 82 % опрошенных начальников городских и районных органов внутренних дел ответили, безусловно, положительно, 2 % респондентов признали применение оружия законным при условии сохранения задерживаемому жизни, и только 16 % ответили, что применение оружия в этом случае следует считать незаконным. Результаты опроса, думается, достаточно однозначно говорят все же в пользу закрепления подобного полномочия в законе (см.: Соловей Ю. П., Каплунов А. И. Указ. соч. С. 57).

260

См. также: Каплунов А. И. 1) Проблемы правовой защиты прав граждан при задержании лица, совершившего преступление//Актуальные проблемы юриспруденции в условиях становления правовой системы России (Ученые записки юридического факультета. Вып. 4). СПб.: Изд-во СПбГУП, 1999. С. 71–73; 2) Проблемы обеспечения прав граждан и интересов сотрудников милиции при применении огнестрельного оружия для задержания лица, застигнутого при совершении тяжкого преступления // Актуальные проблемы административного права Российской Федерации и административной деятельности органов внутренних дел: Матер. Всерос. науч. – практич. конф. / Редкол.: В. П. Симухин (отв. ред.) и др. Волгоград: ВЮИ МВД России, 1999. С. 182–187.

261

Постановление Правительства Российской Федерации от 7 декабря 2000 г. № 926 «О подразделениях милиции общественной безопасности» // СЗ РФ. 2000. № 50. Ст. 4905.

262

Статьи 7-11 Федерального закона от 15 июля 1995 г. «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» (с изменениями на 9 марта 2001 г.)// СЗ РФ. 1995. № 29. Ст. 2759; 1998. № 30. Ст. 3613; 2001. № 11. Ст. 1002.

263

Позиция авторов в отношении необходимости и целесообразности соблюдения перечисленных условий подробно изложена в § 3 первой главы данной работы.

264

Подробнее см.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. С. 78–81. – К сожалению, законодатель не отнес к числу обстоятельств, подлежащих учету при задержании, данные о личности задерживаемого, которые могут свидетельствовать о его повышенной общественной опасности и быть известны сотруднику милиции.

265

Опарин В. Н. Указ. соч. С. 14–15.

266

Павлов В. Г., Шарапов Р. Д. Рецензия на кн.: Каплунов А. И., Милюков С. Ф. Правовые и тактические основы применения и использования сотрудниками милиции огнестрельного оружия // Известия вузов. «Правоведение». 1999. № 3. С. 258.

267

В соответствии с Федеральным законом от 15 июля 1995 г. «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений, подозреваемый – это лицо, к которому применена мера пресечения до предъявления обвинения; обвиняемый – это лицо, в отношении которого в порядке, установленном УПК РФ, вынесено постановление о привлечении в качестве обвиняемого в совершении преступления; подсудимый – это лицо, обвиняемое в совершении преступления, уголовное дело в отношении которого принято к производству судом (см.: СЗ РФ. 1995. № 29. Ст. 2759). Новый УПК РФ расширил процессуальные рамки отнесения тех или иных лиц к числу участников уголовного судопроизводства со стороны защиты. Так, обвиняемым считается также лицо, в отношении которого вынесен обвинительный акт (п. 2 ч. 1 ст. 47). Подсудимым же становится обвиняемый, по уголовному делу которого назначено судебное разбирательство (ч. 2 ст. 47 УПК РФ).

268

Баулин Ю. В. Уголовно-правовые проблемы учения об обстоятельствах, исключающих преступность (общественную опасность и противоправность) деяния: Автореф. дис… докт. юрид. наук. Харьков, 1991. С. 14.

269

Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. С. 78.

270

Там же. С. 84.

271

В медицинской практике данный газ применяется как анестезирующее средство.

272

Новиков В. С. Правовая основа вынужденного причинения огнестрельного оружия сотрудниками милиции // Государство и право. 1996. № 1. С. 83–84.

273

В соответствии с ч. 1 ст. 34 Закона «О милиции» «в случае несоблюдения гарантий правовой и социальной защиты сотрудника милиции, предусмотренных настоящим Законом, виновные в этом должностные лица несут ответственность, установленную законодательством Российской Федерации». Аналогичная норма закреплена в ст. 49 Федерального закона «О внутренних войсках Министерства внутренних дел Российской Федерации» в отношении военнослужащих внутренних войск.

274

Под групповым в данном случае понимаются такое нападение, когда лицо, в отношении которого применяется огнестрельное оружие, действует совместно хотя бы еще с одним соучастником, независимо от его пола, возраста и состояния здоровья.

275

Показательна в этом смысле позиция законодателя и правоприменителей в ряде штатов США. Официально объявлено, что обвинение будет добиваться смертной казни не только для 42-летнего Джона Алена Мухаммада (так называемого вашингтонского снайпера), застрелившего десять и тяжело ранившего еще трех человек, но и его 17-летнего соучастника Джона Ли Малва (см.: Санкт-Петербургские ведомости. 2002. 26 и 29 окт.). В США применяется смертная казнь и в отношении женщин (см.: Санкт-Петербургские ведомости. 1998. 6 февр.). Тем самым в США более объективно, нежели в России, оценивается характер и степень общественной опасности несовершеннолетних и женщин, которые способны совершать особо опасные преступления (захват сотен заложников в Москве в октябре 2002 г. вновь подтвердил это обстоятельство).

276

Именно так сформулирован аналогичный запрет на применение огнестрельного оружия в Федеральном законе от 6 февраля 1997 г. «О внутренних войсках Министерства внутренних дел Российской Федерации».

277

03 Именно в такой формулировке закреплен аналогичный запрет в Законе Российской Федерации от 21 июля 1993 г. «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» применительно к сотрудникам уголовно-исполнительной системы, и, кроме того, в Уставе патрульно-постовой службы милиции, что вызывает крайнее удивление.

278

Подобного рода запрет на применение огнестрельного оружия отсутствует в Федеральном законе от 15 июля 1995 г. «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», в Федеральном законе от 25 мая 1996 г. «О государственной охране», в Федеральном законе от 21 июля 1997 г. «О судебных приставах».

279

Под транспортными средствами понимаются автомототранспортные средства, приводимые в движение двигателем, включая трамваи, троллейбусы, трактора, экскаваторы, грейдеры, автокраны, скреперы, автопогрузчики, комбайны, мотоциклы, мотоколяски, мопеды, мотороллеры, мотонарты и другие самоходные машины и механизмы, в том числе и самодельные. Не имеет значения, зарегистрировано транспортное средство или нет.

280

Восьмой Конгресс Организации Объединенных Наций по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями. С. 126.

281

Козулин А. И. Правовое принуждение (Правовые начала государственного принуждения в советском обществе): Автореф. дис… канд. юрид. наук. Свердловск, 1986. С. 10–11.

282

Бреннер Р. Н., Кравитц М. Озабоченность общественности, применением полицией оружия. Перевод № Д-15842. М.:ВЦП,1982. С. 96–97.

283

Приобретение, хранение и право ношения оружия. Перевод №А-89921. М.:ВЦП,1979. С. 21.

284

Леонард В. А., Мор Г. У. Полиция: организация и управление. Перевод № И-18469. М.: ВЦП, 1985. С. 236.

285

О применении полицейскими огнестрельного оружия (США)// Проблемы преступности в капиталистических странах (по материалам иностранной печати). М.: ВИНИТИ. 1980. № 4. С. 10.

286

Бахаев 3. Ц. Указ. соч. С. 54.

287

См.: Пункт 6 ч. 1 ст. 15 Закона УССР от 20 декабря 1990 г. «О милиции».

288

Коржов А., Милюков С., Побегайло Э. Применение оружия: закон и практика// Ленинградская милиция. 1991. № 35. С. 5.

289

Соловей Ю. П., Каплунов А. И.Указ. соч. С. 77.

290

Бикмашев В. А. Уголовно-правовые аспекты применения огнестрельного оружия сотрудниками органов внутренних дел: Дисс… канд. юрид. наук. М.: Академия управления МВД России, 1997. С. 66.

291

Аналогичная формулировка закреплена в п. 2 ч. 2 ст. 427 Таможенного кодекса Российской Федерации, в котором говорится об использовании огнестрельного оружия должностными лицами таможенных органов «для обезвреживания животных, угрожающих жизни и здоровью работников таможенных органов Российской Федерации».

292

Данный сигнал подается для оказания помощи в преследовании и захвате задерживаемого. Патрульный (постовой), услышав сигнал «Задерживай», обязан усилить внимание и принять меры к обнаружению и задержанию лиц, пытающихся уйти от преследования. В этом случае ответный сигнал свистком или выстрел не подается.

293

Данный сигнал подается, как правило, с целью получения помощи для преодоления противодействия уже задержанного лица. При сигнале «На помощь, ко мне» патрульный (постовой) обязан – ответить одним коротким сигналом и немедленно направиться к месту вызова для оказания помощи. При отсутствии свистка ответный сигнал в этом случае может быть подан выстрелом «в воздух».

294

Кондрашов Б. П.,Соловей Ю. П.,Черников В. В. Указ. соч. С. 127.

295

Мемнонов А. Указ. соч. С. 30.

296

Архив Замоскворецкого районного народного суда г. Москвы. Дело № 1-256/5. 1994 г.

297

Бикмашев В. А. Указ соч. С. 122.

298

Там же.

299

Каплунов А. И. Правовые и тактические основы применения милицией огнестрельного оружия: Автореф. дис… канд. юрид. наук, М.: Академия МВД России, 1994. С. 19. Аналогичное мнение см.: Новиков В. С. Применение огнестрельного оружия сотрудниками милиции по законодательству Российской Федерации: Автореф. дис… канд. юрид. наук. М.: Академия МВД России, 1996. С. 16; Опарин В. Н. Указ, соч. С. 21.

300

Князьков А. С. Указ. соч. С. 86–87.

301

Мехович А. М., Мордовец А. С., Силантьева А. В. Законность и уважение прав человека в деятельности органов внутренних дел // Правоведение. 1999. № 3. С. 158.

302

Кондрашов Б. П., Соловей Ю. П., Черников В. В. Указ соч. С. 19.

303

Обеспечение личной безопасности полицейских за рубежом: Экспресс-информация. М.: Академия МВД РФ, 1993. Вып. 2. С. 3.

304

Абзац 1 ч. 3. ст. 12 Закона Российской Федерации «О милиции».

305

Абзац 1 ч. 3. ст. 423 Таможенного кодекса Российской Федерации.

306

Часть 2 ст. 28 Федерального закона «О внутренних войсках Министерства внутренних дел Российской Федерации».

307

Часть 2 ст. 31 Закона Российской Федерации от 21 июля 1993 г. «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы».

308

Восьмой Конгресс Организации Объединенных Наций по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями. С. 126.

309

Там же С. 127.

310

О применении полицейскими огнестрельного оружия (США) // Проблемы преступности в капиталистических странах (по материалам иностранной печати). М.: ВИНИТИ, 1980. № 4. С. 10.

311

Исключением являются Закон Российской Федерации от 11 апреля 1993 г. «О Государственной границе Российской Федерации», в котором указывается, что «применению оружия и боевой техники должно предшествовать ясно выраженное предупреждение о намерении их применить и предупредительные выстрелы» и ст. 43 Федерального закона от 30 ноября 1995 г. № 187-ФЗ «О континентальном шельфе Российской Федерации».

312

Берг Т. В. Предупредительные выстрелы: пересмотр существующей политики. М.: ГИЦМВД России, 1991. С. 2.

313

В Буденновске при освобождении заложников погибли 147 человек, ранены —

314

Бюллетень Верховного Суда СССР. 1984. № 5. С. 11.

315

Часть 4 ст. 15 Закона Российской Федерации «О милиции».

316

Часть 4 ст. 427 Таможенного кодекса Российской Федерации.

317

Абзац 3 ч. 3 ст. 25 Федерального закона от 6 февраля 1997 г. «О внутренних войсках Министерства внутренних дел Российской Федерации».

318

Часть 6 ст. 35 Закона Российской Федерации от 21 июля 1993 г. «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы».

319

Пирсон Т. Стресс критического инцидента: серьезная проблема полиции / Перевод № Т-21132. М.: ВЦП, 1991. С. 3–4.

320

Стрессовое состояние полицейского после применения им огнестрельного оружия// Проблемы преступности в капиталистических странах. М.: ВИНИТИ, 1986. № 3. С. 54–56.

321

Я убил человека// Российские милицейские ведомости. 1991. № 10,11; Казаков В. Никто не хотел убивать // Российские милицейские ведомости. 1992. № 37–38.

322

Фатальные чувства// Российские милицейские ведомости. 1992. № 5–6. С. 11; Соломон Р. М. Административные рекомендации по обращению с полицейскими,

323

Фризко В. И. Организация деятельности органов внутренних дел по обеспечению общественного порядка и общественной безопасности на воздушном и водном транспорте. М.: Академия МВД РФ, 1992. С. 58.

324

Сковородкин М. Д. Тактика как составная часть военного искусства (Тактика как научная теория). М.: Воениздат, 1956. С. 27.

325

Иванов С. П. О научных основах управления войсками. М., 1975. С. 7–33.

326

Лекарь А. Г., Безруких Р. К. Организационно-тактические основы раскрытия преступлений. М., 1977. С. 36.

327

Белкин Р. С. Общая теория советской криминалистики. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1986. С. 269.

328

Васильев А. Н. Тактика отдельных следственных действий. М.: Юрид. лит., 1981.

С. 4.

329

Криминалистика. Том 2. М.: В103Ш МВД СССР, 1988. С. 10.

330

Кертэс И. Тактика и психологические основы допроса. М.: Юрид. лит., 1965.

331

Соловей Ю. П. Усмотрение в административной деятельности милиции: Авто-реф. дис… канд. юрид. наук. М., 1982. С. 15.

332

Боевая подготовка работников органов внутренних дел: Учебник. М.: МВШМ МВД РФ, 1991. С. 244–246; Торопов В. А. Колдунов С. Н. Служебное оружие: устройство, применение, обучение / Специальный выпуск журнала «БДИ». СПб., 1997.

333

Кальченко В. А. Формирование профессиональных навыков владения личным оружием у инспектора уголовного розыска. Учебное пособие. Омск: ОВШМ МВД СССР, 1981. С. 7–20; Ярочкин В. И. Оружие. Гражданское, служебное, боевое. 2-е изд., перераб. и доп. М.: «Ось-89», 1997. С. 36–45.

334

См. подробнее: Торопов В. А. Стрельба из пистолета в реальных условиях. СПб.: СПб ВШ МВД России; НПО специальных материалов, 1995; Торопов В. А. Автомат Калашникова: Учебное пособие. СПб.: СПб ВШ МВД России, 1997; Торопов В. А. Пистолет Макарова – личное оружие нападения и защиты. СПб.: СПб ВШ МВД России, 1997; Торопов В. А. Огневая подготовка. Учебник/ Под общ. ред.

B. П. Сальникова. СПб.: Санкт-Петербургский университет МВД России, 1999. С. 220246.

335

В США такой вид стрельбы называют «пойнт-файринг», в Австрии – «инстинктивная стрельба», т. е. немецкий вариант стрельбы без прицеливания (см. подробнее: Огневая подготовка полицейских: «Инстинктивная стрельба»: Экспресс-информация. М.: ГИЦ МВД России, 1992. Вып. 14.).

336

См., напр.: Торопов В. Стрельба в упор// Частный сыск, охрана, безопасность. 1996. № 2. С. 40–41.

337

Организация и тактика патрульно постовой службы советской милиции. М., 1987. C. 16.

338

Приказ МВД России от 28 декабря 1995 г. № 502 «О создании в органах внутренних дел Российской Федерации внештатных снайперских групп».

339

См.: Обязанности и права нарядов милиции. С. 40.

340

Кондрашов Б. П., Соловей Ю. П., Черников В. В. Указ. соч. С. 96–97.

341

ФРГ. Правила безопасности в ходе оперативных выездов патрульных экипажей: Экспресс-информация (Зарубежный опыт). М.: ГИЦ МВД России, 1993. Вып. № 7. С. 3.

342

См. подробнее: Юдин И. Без права на защиту? // Щит и меч, 1999, 23 дек.

343

В соответствии с законом, а именно частью 2 статьи 37 Уголовного кодекса Российской Федерации право на необходимую оборону «принадлежит лицу вне зависимости от возможности избежать общественно опасного посягательства или обратиться за помощью к другим лицам или органам».

344

Антонян Ю. М. Роль конкретной жизненной ситуации в совершении преступления: Учебное пособие. М.: Академия МВД СССР, 1973. С. 6.

345

Лавров В. Безопасность– дело каждого (школа профессионала)// Милиция. 2000. № 11. С. 75.

346

Корецкий Д. А. Боевое применение оружия: правовые, тактические, психологические аспекты. С. 20.

347

Корецкий Д. А. Указ. соч. С. 20.

348

Каменский В. Амбалы и мыслители. Фактор телохранителя в нашей действительности // Общая газета. 1994. № 6/31. С. 7.

349

ФРГ. Самостраховка – метод обеспечения безопасности полицейских, осуществляющих патрулирование: Экспресс-информация (зарубежный опыт). М.: ГИЦ МВД РФ, 1993. Вып. 3. С. 4.

350

Обеспечение личной безопасности полицейских за рубежом: Экспресс-информация. М.: Академия МВД РФ, 1993. Вып. 2. С. 6.

351

9 Корецкий Д. Оружие: правовой режим. С. 14.

352

Рубинштейн Д. Раздел 4. Правила для полицейских. Перевод № Д-10853. М.: ВЦП, 1982. С. 10.

353

Стрелять? Не стрелять? //Ленинградская милиция. 1991. № 2.

354

Бесперстов В. Семь выстрелов… предупредительных… // Криминальный вестник Санкт-Петербурга. 1993. № 14.

355

Жук А. Б. Револьверы и пистолеты. М.: Воениздат, 1990. С. 24–25.

356

Сводные отчеты по форме «Выстрел» по РФ и транспорту РФ за 1997–2001 гг. Лист 1.

357

Бородич А. А. Обеспечение безопасности работников милиции – важный элемент операции по задержанию вооруженного преступника. Тезисы научной конференции преподавателей. Декабрь 1977 года. Омск: ОВШМ МВД СССР, 1977. С. 52–54.

358

Организация и тактика патрульно-постовой службы советской милиции. М., 1987. С. 181.

359

О характеристике жизненно важных органов человека подробнее см.: Сильников М. ВХимичев В. А. Средства индивидуальной бронезащиты. Учебное пособие./ Под общ. ред. В. П. Сальникова. СПб.: Санкт-Петербургский университет МВД России, Академия права, экономики и безопасности жизнедеятельности, Фонд «Университет», 2000. С. 147–154.

360

Лоскутов А. Г. Уголовная ответственность за захват заложников в местах лишения свободы: Дис… канд. юрид. наук. М.: В103Ш МВД РСФСР, 1991. С. 107.

361

Захват заложников: Обзорная информация (по материалам зарубежной печати). М.: ГИЦ МВД РФ, 1992. № 5. С. 6.

362

Диханич М. Захват заложников и тактика борьбы с этими преступлениями. М.: ВЦП, 1978. Пер. № А-53861. С. 16.

363

Организация и тактика патрульно-постовой службы советской милиции. М., 1987. С. 174–175.

364

Копенкин В. Опасно: оружие// Криминальный вестник Санкт-Петербурга. 1993. № 20.

365

ФРГ. Самостраховка – метод обеспечения безопасности полицейских, осуществляющих патрулирование: Экспресс-информация (Зарубежный опыт). М.: ГИЦ МВД РФ, 1993. Вып. 3. С. 5.

366

См., напр.: Зайцев Н. А. Операция. Сотрудник. Оружие. (Системное описание организационно-тактических основ применения крайних средств принуждения в операциях органов внутренних дел): Учебное пособие. Л.: ЛВКШР Академии МВД СССР, 1979.

367

Приказ МВД России от 12 января 1996 г. № 20 «О совершенствовании подготовки органов внутренних дел и внутренних войск МВД России к действиям при чрезвычайных обстоятельствах».

368

К сожалению, действующий уголовный закон (ч. 2 ст. 38 УК РФ) не указывает на личность преступника как обстоятельство, влияющее на размер допустимого вреда, причиняемого преступнику при его задержании.

369

Морозов Г. Ф. Снайпинг и подготовка снайперов к бою. М.: Воен. изд-во нар. ком. обороны, 1943; Сарычев Н. Г. Снайперская стрельба: Основы подготовки. М.: Патриот, 1990; Чулицкий В. М. Огневая подготовка снайперов: Учебное пособие. 3-е изд., испр. и доп. М.: Изд-во ДОСААФ, 1955.

370

Колюхов В. Г. Тактика действий снайперских групп в различных условиях: Учебно-методическое пособие. М.: МЦ при ГУК МВД России, 1998.

371

Насиновский В. Е. Тактика задержания вооруженных преступников в жилых помещениях: Учебное пособие. М.: УМК МВД СССР, 1978. С. 19.

372

Соблюдение законности и правил обращения с оружием: Памятка работнику милиции / Под ред. В. Е. Насиновского. М.: МВД СССР, 1980. С. 23–24.

373

Полный текст цитируемых Основных принципов применения силы и огнестрельного оружия должностными лицами по поддержанию правопорядка подробнее см. в Приложении к данной работе.

374

В настоящее время данный приказ утратил силу (см.: Приказ МВД России от 9 октября 2001 г. № 879).

375

См., напр.: Методические рекомендации о порядке проведения служебных проверок в отношении сотрудников органов внутренних дел Российской Федерации. М.: УСБ МВД России, 1996. С. 12–13; Методические рекомендации о порядке проведения служебных проверок по чрезвычайным происшествиям в отношении сотрудников подразделений вневедомственной охраны. М.: ГУВО МВД России, 1999. С. 9–10.

376

Следует отметить, что методические рекомендации к числу ведомственных нормативных актов, в соответствии с Правилами подготовки нормативных правовых актов в центральном аппарате МВД России, утвержденными приказом МВД России от 3 октября 1997 г. № 672, не относятся.

377

Таблица составлена по данным сводных отчетов формы «Выстрел» по РФ и транспорту РФ за 1997–2001 годы.

378

В перечисленных случаях проведение служебной проверки целесообразно поручать не одному сотруднику, а комиссии в составе не менее трех сотрудников, как правило, из числа представителей кадрового аппарата, инспекции по личному составу, службы или подразделения, сотрудник которой произвел выстрел из огнестрельного оружия.

379

^ СЗ РФ. 1995. № 47. Ст. 4472; 1999. № 7. Ст. 878; № 47. Ст. 5620; 2000. № 2. Ст. 140; 2002. № 26. Ст. 2523.

380

Сухинин А. В. Служебная проверка в органах внутренних дел. Учебное пособие. М.: Академия управления МВД России, 1997. С. 7–8.

381

Князьков А. С. Указ. соч. С. 71.

382

Там же.

383

Там же. С. 72–73.

384

Федеральный закон от 20 апреля 1995 № 45-ФЗ «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов» (с изменениями на 29 февраля 2000 г.)// СЗ РФ. 1995. № 17. Ст. 1455; 1998. № 30. Ст. 3613; 1999. № 2. Ст. 238; 2000. № 10. Ст. 1067.

385

Положительным в этом плане является опыт подготовки заключений по материалам служебных проверок по фактам применения и использования огнестрельного оружия сотрудниками милиции вневедомственной охраны в подразделениях вневедомственной охраны при ГУВД Санкт-Петербурга и Ленинградской области. В подавляющем большинстве заключения по фактам правомерного применения (использования) огнестрельного оружия, в результате которого было пресечено преступление и (или) задержано лицо, его совершившее, включают предложения о поощрении сотрудников милиции правами начальника УВО, начальника ГУВД, а также о представлении к государственным наградам (см. раздел 5 Приложения 2 к данной работе: Заключение служебной проверки по факту применения табельного оружия старшим сержантом милиции Редьковым Д. А., и старшим сержантом милиции Шеиным И.В. милиционерами ПЦО батальона милиции ОВО при УВД Выборгского района г. Санкт-Петербурга).

386

Князьков А. С. Указ. соч. С. 69.

387

О ходе подготовки такой инструкции в МВД России см.: Каплунов А. И. О правовой защите сотрудников ОВД, применивших табельное огнестрельное оружие // Защита и безопасность. 2002. № 1(20). С. 14–17.

388

В частности, при осуществлении контроля органами внутренних дел за частной охранной деятельностью.

389

В случае, если оружие применяется по приказу начальника, оценка его правомерности производится в соответствии со ст. 42 УК РФ (исполнение приказа или распоряжения). Однако и эта норма основывается на принципе индивидуальной вины.

390

Данное требование вытекает также из содержания ч. 1 ст. 12 Закона «О мили

ции».

391

Юридическая практика: Инф. бюллетень центра права спец. юрид. факультета СПбГУ. 1997. № 4. С. 35–36. Примером также служит дело Левчука (см. Кондрашев Б. П., Соловей Ю. П., Черников В. В. Указ. соч. С. 110–113). См. также: Алтухов С. А. Преступления сотрудников милиции. СПб.: Юридический центр Пресс, 2001.

392

Должностными лицами, подлежащими уголовной ответственности по ст. 286 УК РФ, признаются лица, постоянно, временно или по специальному полномочию осуществляющие функции представителя власти либо выполняющие организационнораспорядительные, административно-хозяйственные функции в государственных органах, органах местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждениях, а также в Вооруженных Силах Российской Федерации, других войсках и воинских формированиях Российской Федерации (см.: примечание 1 к ст. 285 УК РФ).

393

Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 30 марта 1990 г. «О судебной практике по делам о злоупотреблении властью или служебным положением, превышении власти или служебных полномочий, халатности и должностном подлоге»// Бюллетень Верховного Суда СССР. 1990. № 3. С. 17; 1978. № 6. С. 15–16; Комментарий к Уголовному кодексу РСФСР / Под ред. Ю. Д. Северина. М.: Юрид. лит., 1984. С. 360; Галахова А. В. Превышение власти или служебных полномочий. М.: Юрид. лит., 1978. С. 90. – На этой же позиции стоят и комментаторы ст. 286 УК РФ 1996 г. (см.: Комментарий к УК РФ. Особенная часть. М.: Инфра М.-Норма,1996. С. 444; Комментарий к УК РФ. Ростов н/Д: Феникс, 1996. С. 573; УК РФ: Постатейный комментарий. М.: Зерцало, Теис, 1997. С. 615).

394

Куц Н. Т. Указ. соч. С. 28.

395

Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 30 марта 1990 г. «О судебной практике по делам о злоупотреблении властью или служебным положением, превышении власти или служебных полномочий, халатности и должностном подлоге» // Бюллетень Верховного Суда СССР. 1990. № 3. С. 17.

396

Архив Кировского районного народного суда г. Санкт-Петербурга за 1993 г. Дело № 1-238.

397

По ныне действующему законодательству подобные действия следует квалифицировать по ч. 2 ст. 109 (причинение смерти по неосторожности) УК РФ, так как в данный состав введено новое отягчающее обстоятельство – причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей.

398

Этот фрагмент толкования судом понятия применения оружия, как квалифицирующего признака превышения должностных полномочий, имеет принципиальное значение, так как сужает его до понятия применения оружия как меры специального административного пресечения, установленной Законом «О милиции», поскольку основания для обнажения огнестрельного оружия в данном случае имелись.

399

Архив Верховного Суда РСФСР за 1989 г. Дело № 45-089-40.

400

В настоящее время ответственность за данное деяние предусмотрена ч. 2 ст. 118 УК РФ (причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности, совершенное вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей).

401

Подробнее см.: Судебные решения по делу Жданова в Приложении к данной работе.

402

Следует также обратить внимание на такой любопытный факт: нападавший Телегин и потерпевший Смирнов, как позже выяснилось, учились в школе в одном классе.

403

Кондрашов Б. П., Соловей Ю. П., Черников В. В. Указ соч. С. 117.

404

Побегайло Э. Ф., Ревин В. П. Правомерность действий сотрудников органов внутренних дел и граждан при необходимой обороне и задержании преступника. Брянск, 1988. С. 54.

405

Бюллетень Верховного Суда СССР. 1990. № 3. С. 15. См. также: ГалаховаА. В. Указ. соч. С. 29.

406

Кондрашов Б. П., Соловей Ю. П., Черников В. В. Указ соч. С. 130.

407

Данная точка зрения принадлежит А. И. Каплунову. С. Ф.Милюков противоположного мнения на этот счет.

408

Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 16 августа 1984 г. № 14 «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств» // Бюллетень Верховного Суда СССР. 1984. № 5. С.12.

409

Куц Н. Т. Указ. соч. С. 15.

410

СЗ РФ. 1999. № 29. Ст. 3682.

411

См. также: Курочкина В. В. Материальная ответственность сотрудников органов внутренних дел // Российская юстиция. 2000. № 3. С. 39.

412

Материальная ответственность государственных служащих в соответствии с Федеральным законом от 31 июля 1995 г. «Об основах государственной службы Российской Федерации» устанавливается также законодательством о труде, поскольку пока нет соответствующего специального нормативного акта. При этом необходимо подчеркнуть, что в соответствии с Декларацией о полиции, принятой Парламентской

Ассамблеей Совета Европы в Страсбурге 8 мая 1979 г., сотрудники полиции должны пользоваться тем же статусом и правами, что и работники государственной гражданской службы.

413

Курочкина В. В. Проблемы правового регулирования материальной ответственности сотрудников органов внутренних дел Российской Федерации: Автореф. дис… канд. юрид наук. М.: ЮИ МВД России, 2000. С. 20.

414

В соответствии с комментарием к статье 1 Кодекса поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка под «должностными лицами по поддержанию правопорядка» понимаются все служители закона, как назначенные, так и избранные, которые выполняют полицейские функции, особенно функции по аресту или задержанию. В странах, в которых полицейские функции выполняются военными властями как в форме, так и без нее или государственными силами безопасности, под определение должностных лиц по поддержанию правопорядка подпадают сотрудники таких служб.

415

Приговор суда приводится по тексту оригинала в сокращении.

416

См.: Архив Ленинского районного суда г. Санкт-Петербурга за 1996 г. Дело № 1-49.

Content

Андрей Иванович Каплунов, Сергей Федорович Милюков
Применение и использование боевого ручного стрелкового, служебного и гражданского огнестрельного оружия

Введение

Глава 1 Применение и использование огнестрельного оружия как мера административного принуждения и способ защиты

§ 1. Виды оружия и правовые основы его применения и использования должностными лицами и гражданами

§ 2. Право на хранение и ношение огнестрельного оружия

§ 3. Особенности правового регулирования применения боевого ручного стрелкового оружия

§ 4. Особенности правового регулирования применения служебного огнестрельного оружия

§ 5. Правовые основы применения огнестрельного оружия гражданами Российской Федерации

Глава 2 Основания применения огнестрельного оружия

§ 1. Основания применения огнестрельного оружия в состоянии необходимой обороны

§ 2. Основания применения огнестрельного оружия при задержании лица, совершившего преступление

§ 3. Применение огнестрельного оружия в состоянии крайней необходимости

§ 4. Запреты на применение огнестрельного оружия

Глава 3 Основания использования огнестрельного оружия

Глава 4 Порядок применения и использования огнестрельного оружия

§ 1. Порядок действий перед применением или использованием огнестрельного оружия

§ 2. Порядок действий при применении или использовании огнестрельного оружия

§ 3. Порядок действий после применения (использования) огнестрельного оружия

Глава 5 Тактические основы применения и использования огнестрельного оружия

§ 1. Понятие и основные принципы тактики применения и использования огнестрельного оружия

§ 2. Тактические особенности применения и использования огнестрельного оружия в различных ситуациях

Глава 6 Разбирательство по факту применения или использования огнестрельного оружия

Глава 7 Ответственность за незаконное применение огнестрельного оружия

§ 1. Уголовная и гражданско-правовая ответственность за незаконное применение и использование огнестрельного оружия

§ 2. Дисциплинарная и материальная ответственность за незаконное применение и использование огнестрельного оружия

Приложения

1. Международные нормативные акты

2. Законодательные акты Российской Федерации

3. Законодательные акты Российской Федерации, регламентирующие применение и использование боевого ручного стрелкового оружия

4. Законодательные и иные нормативные акты Российской Федерации, регламентирующие применение служебного огнестрельного оружия

5. Законодательные акты Российской Федерации, регламентирующие применение оружия гражданами

6. Нормативные акты федеральных органов исполнительной власти Российской Федерации

7. Материалы судебной практики

8. Предложения о внесении изменений и дополнений в Федеральный Закон «Об оружии» и по новой редакции статей закона Российской Федерации «О милиции»

Примечания