Сказки синего-синего моря

Сказочные истории

Алёна Бессонова

© Алёна Бессонова, 2015

© Алёна (Елена) Бессонова, иллюстрации, 2015

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Глава первая и история тоже первая

Принцесса Марта

Принцесса Марта родилась в большой перламутровой раковине. Раковина притулилась под скальным выступом на дне морской котловины и была довольна своей жизнью. Котловина, то есть большая яма, считалась одним из самых удачных мест на морском дне. В ней было тихо, спокойно. Обитатели: осьминоги, электрические скаты, глубоководные медузы и кораллы жили между собой дружно, друг друга не ели и не скандалили. Раковина не думала, что в ней появится какая-то там принцесса. Она вовсе этого не хотела, но однажды, открыв рот, позволила песчинки просочиться в себя. Рот перламутровая раковина открыла тоже не просто так. От изумления! От чего изумилась? Увидела странную пару, проплывающую мимо. Пара двигалась легко, мирно беседовала, хихикала, незлобно подтрунивала друг над другом. В общем, веселилась и радовалась жизни. Всё было бы ничего, если бы этой парой не были дельфин и белая акула – гроза морей и океанов. Раковина не представляла, как можно дружить с кровожадной акулой, свирепей которой в морях не водилось. Милые, уважительные дельфины иногда вступали в бой с акулами, спасая людей. Было это не часто, а если случалось, то разговоров и пересудов в море хватало на много лет вперёд. А чтобы дружить с акулой? Никогда!

Но вернёмся к песчинке. Когда она попала в раковину, и стала расти, то превращалась не в жемчужинку, как это бывает у раковин, а в девочку с ручками, ножками и прелестным личиком. На личике Марты сияли карие глаза, ярко-красный губки, небольшой, но очень курносый нос и ямочки на розовых щёчках. Волосики у Марты были коротенькие, тёмно– русые, не в пример некоторым русалкам. Эти девицы – красавицы носились по морям и океанам со спутанными на голове куделями, а Марта считала это неаккуратным и негигиеничным. Девочка за своими волосиками ухаживала, вовремя их стригла, мыла душистым шампунем из морских водорослей. Ноги у Марты да, да, именно ноги, а не рыбьи хвосты были длинные и стройные на зависть сухопутным девчонкам. Вы спросите – почему ноги? Потому что Марта была не русалка, а просто морская девочка, самая обычная, какую можно встретить на каждом шагу на земле, то – есть на суше. Только в отличие от земных девочек у Марты на спинке, между лопатками, были маленькие, едва заметные жабры. Жабрами Марта дышала на морской глубине. А как же иначе? Иначе, она могла задохнуться и утонуть. Марта считала себя принцессой. А почему бы и нет? Подумаешь, нет у неё царства, ну и что? Главное, нужно вести себя как принцесса, а царство потом обязательно появится. Не может не появиться!

Как только Марте исполнилось 10 лет, она решила покинуть раковину, тем паче, что раковина не возражала. Марта была беспокойным жильцом: всё время копошилась, что-то делала, шила себе новые платья, причёсывала волосы, убирала постельку. Движения Марты внутри раковины щекотали её. Щекотку раковина не любила. Сильно сердилась. Но не могла же молодая девочка лежать и не шевелиться. Так и растолстеть недолго – превратиться в колобашку.[1]

Однажды Марта решилась и приподняла створку своего домишки:

– Ухты-пухты! Как здесь красиво! – удивилась девочка. – Чудо!

Она спрыгнула с края раковины и сразу почувствовала под ногами что-то мягкое и холодное. Марта присмотрелась: на неё с ужасом и удивлением смотрел огромный, блестящий, красноватый глаз, под которым светилось жёлто– оранжевое пятно.

– Ты кто? – спросила Марта

– Пока я ещё рыба – камбала, – ответило то, на чём стояла Марта, – но если ты на мне ещё немного потопчешься, я буду истоптанной камбалой, а это некрасиво.

Марта спрыгнула с камбалы, и посмотрела под ноги: под ногами был песок.

– У тебя камбала под глазом пятно, это синяк? – спросила Марта рыбу.

– Где?! – рявкнула рыба и быстро откуда то вытянула зеркальце,

– Где, где синяк?! Какой это синяк?! Ты что не знаешь, как выглядит синяк? Ты глупая?

– Я неглупая, – обиделась Марта, – я просто не совсем образованая…

– Ты точно не образованая! – продолжала сердиться Камбала, – Это не синяк – это украшение!

– Украшение?! – удивилась Марта, – тогда я хочу такое украшение!

– Вот у тебя не получится, у тебя будет синяк, – со знанием дела сказала Камбала.

– И чё-ё? Синяк это тоже красиво. Могу устроить, – прохрюкал кто-то из-за камня.

– Поросёнок, выходи! – закричала Камбала, – Я тебя вижу!

И действительно, рядом с камнем появилось очень милое, почти прозрачное существо, похожее на земного поросёнка. И у него, так же как и у камбалы, по обе стороны от розового пятачка под малюсенькими, близко посаженными глазками, светились два ярко– жёлтых пятнышка.

– Ну вот! – огорчилась Марта. – У этого тоже есть пятнышки. Я хочу, хочу!

Марта капризно затопала ножками, подняла со дна облачко песка.

– Не сори! – остановила её Камбала. – Это не пятнышки, это фотофоры.[2] Без них он ничего не увидит. Он же глубоководный кальмар, если он не будет видеть, его сразу съедят.

– Всё равно хочу! – продолжала настаивать Марта. – Хочу быть красивой, разве это плохо?

– А вот такие зубы, как у меня, хочешь? – незаметно к троице подкрался ещё один собеседник. – Это, по – моему, тоже красиво.

Марта, камбала и кальмар тут же обернулись на шипящий звук голоса нового гостя. Обернулись и обомлели.

– Полундра! Рыба – гадюка! – диким голосом закричал Кальмар и спрятался за камнем. Камбала спешно зарылась в песок. Только Марта совсем не испугалась, она ещё не знала, как надо пугаться, поэтому улыбнулась, сверкая ямочками на щёчках. И всё – таки то, что Марта увидела, очень сильно её удивило. Рядом с ней колыхалась огромная рыбина с острыми, похожими на клыки зубами. Зубы были настолько крупными, что не помещались во рту и заканчивались ближе к глазам.

– Ухты – пухты! – воскликнула Марта, плюхаясь на песок морского дна.

– Чего расселась? – недовольно спросила Рыба-гадюка. – Вставай, заболеешь – песок мокрый и холодный. Тебе нельзя на нем сидеть, почки застудишь!

– Ишь ты, заботится! – хрюкнуло за камнем. – Сама того и гляди слопает девчонку, а вид делает, что заботится. Пожалел волк овцу…

– Да ладно вам из меня чёрта делать, – недовольно махнула плавником Рыба-гадюка. – Я сейчас сытая и никого есть не собираюсь. Кто там прячется? Выходи! Выходи, сказала!

Кальмар и камбала нехотя показались из своих укрытий.

– Вернёмся к зубам. Хочешь такие? – миролюбиво спросила Рыба-гадюка.

Марта обошла рыбу кругом, потрогала пальчиком торчащий клык и деловито отметила:

– Мне кажется, они мне не пойдут. Мне кажется, это только вас, тётенька, украшает. Если все будут носить такие зубы, то вы, тётенька, потеряете свою индивидуальность. [3]Чем же вы будите отличаться от всех остальных?

Рыба-гадюка озабоченно почесала плавником затылок и задумчиво произнесла:

– А ведь молекула права – я такая одна. И в этом моя прелесть! Ладно, живи! Я хотя и сытая, а всё равно могла тебя съесть, потому как ГА-ДЮ-КА. Надо оправдывать своё имя. Теперь не буду, и всем накажу, чтоб не трогали. Ты хорошая!

Рыба – гадюка огляделась по сторонам, даже один глаз слегка прищурила, но никого не увидела, зато услышала. Поэтому крикнула в темноту:

– Слышал, Морской чёрт, не прячься, я тебя чую. Укусишь девчонку, не посмотрю на то, что ты можешь слопать добычу больше себя в два раза – проглочу и тебя и твоих детёнышей. Ты меня знаешь…

Сказала, взмахнула хвостом и поплыла восвояси. За ней тенью, виляя тонким изгибистым телом со светящимся позвоночником, поплыл Морской чёрт. Хорошо, что он не подплыл близко и не показал свою физиономию, а то бы Марта сразу научилась бояться, потому как безобразнее рыбы – чёрта во всех морях и океанах нет.

– Ну, что натерпелась страху? – участливо спросила Марту камбала, – меня, вообще – то, зовут Кармен. – А он, – камбала указала плавником на трясущегося от страха кальмара, – Паша. Смотри не перепутай: меня Кармен, а это Паша.

– Ещё чего! – возмутилась Марта, – не до такой степени я глупая, чтобы перепутать девчоночье имя с мальчиковым.

– До такой, до такой, – усмехнулась рыба, – девочка это она – кальмар, а мальчик это я – камбала. Я мальчик – камбала Кармен, а она девочка – кальмар Паша. Теперь поняла?

– Теперь поняла? – вновь присев от удивления на песок сказала Марта.

– Мамочки, ну до чего ты глупая, – застонал камбала Кармен, – встань с песка, почки застудишь! Надо тебе выбираться отсюда, девочка, – погибнешь! Ты, конечно, обаятельная. Улыбаешься – ямочками сверкаешь. Носик у тебя чудный. Но наши рыбки – рыбоньки сейчас сытые, а как проголодаются, всё равно тебя слопают за милую душу и не поперхнутся. Но если сюда забредёт рыба – лев, красивый такой, полосатенький, волосатенький, он тебя и сытый съест. Рыбы-львы всё едят, что движется, даже друг друга, когда голодные.

– Что – же делать? Что – же делать?! – заметалась кальмар Паша, но вдруг резко остановилась и подняла вверх указательный щупалец.

– Надо найти тебе родителей. Таких, чтобы все остальные обидеть боялись. Слышишь, Кармен? Кого в родители Марте посоветуешь?

– Надо белую акулу Акулину и дельфина Ло искать. Пусть они её удочерят – тогда никто не посмеет тронуть. Только где их искать? – камбала Кармен прикрыл глаз и задумался. Думал недолго:

– У Ветра Перемен надо спросить, он знает всё, – камбала ласково посмотрел на девочку Марту. – Ручки вытяни, ладошки лодочкой сложи, ножками от дна оттолкнись и всплывай. Как всплывёшь, кричи что есть силы, зови Ветер Перемен. Появится, проси найти акулу и дельфина. Приплывут, упрашивай их тебя удочерить, а то пропадёшь. Жалко отпускать, красивенькая ты. Но тебя жалче. Плыви.

Марта камбалу Кармен послушалась: ручки вытянула, ладошки лодочкой сложила и всплыла. А когда всплыла, и солнышко увидела, поняла – больше никогда в котловину не вернётся. Темно там и сумрачно. Здесь, солнышко, небо голубое и воздух лёгкий, ароматный. Только почему-то личико у моря морщится? Волны так и бегают, друг на друга наскакивают. В глубине у Марты никаких волн не было, там была тишь и гладь.

– Чего хмуришься, Морюшко? – спросила Марта, – Кто тебя обидел?

– Ещё чего, обидел? – капризно отозвалось Море. – Я само всякого обижу. Морские ветры меня щекочут вот я и морщусь.

– О! – воскликнула Марта, – Морские ветры мне как раз и нужны. Ветры! Ветры! – закричала девочка, – как мне акулу Акулинку и дельфина Ло найти?

– Их-хи-хи-хи-хи! – засмеялись Морские ветры, – это вопрос к Ветру Перемен, он сейчас в леса полетел, порядок наводить.

– Мне – то, как быть? – загрустила Марта, – мне удочериться надо, иначе пропаду….

– Не пропадёшь, – строго сказало Море, – я только с виду капризное и грозное, а так я нежное. Кого полюблю в обиду не дам, а тебя я полюбило. Вон ты, какая хорошенькая, курносенькая. Прелесть! Плыви за мной, пока Ветра нет, я тебе несметные сокровища покажу: золото, серебро, мешки с жемчугом и бриллиантами. Они у меня на утонувшем корабле припрятаны. Чего хочешь – бери…

Марта нырнула в глубину, и легонько пошевеливая ручками и ножками, поплыла вслед воздушным пузырькам. Так Море указывало девочке правильное направление. Плыла Марта недолго, обогнув высокий красновато-белый коралловый риф, она увидела КОРАБЛЬ! Он возник из голубоватого полумрака, как призрак: бледный, дрожащий, одинокий. Дно корабля крепко село на морской песок, и песок затянул его в себя по самую палубу.

В разбитых окнах – иллюминаторах колыхались остатки цветных занавесок, когда-то очень красивых, а теперь превратившихся в тряпьё, перепутанное с морскими водорослями. Выступы корабля обросли мхом и паутиной из чёрных корней растений. В паутине копошились крабы, змеи, рыбы, омары. Они обкусывали молодые побеги, едва появившихся проростков, и не давали им выпустить ни одного зелёного листочка.

– Фу! – подумала Марта, – какое мрачное место.

– Мрачное, мрачное, – подтвердило Море, будто услышало мысли девочки. – Кладбище никогда не бывает весёлым.

– Кладбище? – переспросила Марта.

– А ты как думала? – прошептало Море, – Живые корабли плавают на поверхности, а здесь покоятся только мёртвые. Это корабль затонул триста лет тому назад. На нём пираты перевозили награбленные сокровища. Они убили и обобрали множество людей, прежде чем притащили своё добро на палубу корабля.

– Почему он утонул? – едва слышно спросила Марта. Она начинала учиться бояться.

– Я потопило его, – сурово сказало Море, – терпеть не могу запах крови. Их сокровища были в крови. Я отмыло их дочиста.

– А люди? – спросила Марта.

– Какие же это люди? – усмехнулось Море. – Разве можно назвать их людьми – это бешеные звери. Их съели рыбы. Им они не понравилось – даже на вкус были гадкими. Зато теперь на Земле стало чище.

– Не хочу смотреть их сокровища, – твёрдо сказала Марта и повернула обратно.

– Молодец! – улыбнулось Море. – Я проверяла тебя на жадность! Ты оказалась хорошей девочкой. Всплывай! Ветер Перемен ждёт тебя.

Марта вытянула ручки, сложила ладошки лодочкой, море подтолкнуло её, и она всплыла.

– Привет, Марта! – звонко закричал Ветер, – Ты искала меня? Я пришёл.

– Здравствуй, Ветер! – обрадовалась Марта. – Помоги мне найти акулу Акулинку и дельфина Ло. Я сирота, говорят у них тоже детушек нет, может быть, мы друг другу пригодимся.

– Кто ж тебе присоветовал в дочки к акуле идти? – с сомнением спросил Ветер. – Они морские странники, никогда на месте не сидят, мотаются по морям – океанам. Может, мы тебе местечко при дворе владыки малых морей Сияна найдём? Там тихо, сытно и подружки – русалки есть.

– Ой, нет, нет! – нетерпеливо замахала ручками Марта, – мне камбала Кармен говорил какие там у них скандалы, драки. Русалки морские угодья между собой поделить не могут. Папеньку своего, владыку Сияна, совсем своими капризами замучили. Не хочу туда. Я сама себе принцесса. Путешествовать люблю…

– Ладно, уговорила, – миролюбиво сказал Ветер, – может камбала Кармен и дело говорит, он хотя и балабол, но неглуп, неглуп. Полечу, поищу тебе акулу и дельфина, а ты пока поспи на волнах. Отдохни. Детям дневной сон положен. Вы, морские ветры, не мешайте. Угомонитесь.

Ветры послушались, и на Море установился полный штиль.[4]

Проснулась Марта оттого, что на её личико УПАЛИ крупные капли воды.

– Ухты-пухты! – воскликнула Марта и слизала язычком каплю с губы, – Как вкусно! Сладко! Что это такое падает с небес?

– Это дождик, – ответило ей молодое облачко. – Я нечаянно уронило капельку, прости. Не хотело тебя будить.

– Ничего, ничего, – улыбнулась Марта. – Мне приятно. Вода вкусная, не солёная, давай ещё.

– Не могу, – озабоченно сказало облако, – если я всю воду вылью, то растаю, и меня не будет. А я хочу послушать историю, которую, обязательно расскажет Ветер Перемен, когда вернётся.

– Разве он собирался что-то рассказывать? – удивилась Марта. – Он акулу Акулину и дельфина Ло полетел искать…

– Ну и что? – деловито сказало облачко, – он и акулу с дельфином найдёт и новую историю расскажет. Он такой! Он всё может. И уж если он отлучился, то обязательно с новой историей прилетит. Смотри, смотри, Море смеётся – это значит Ветер Перемен близко.

И вправду, по солнечной дорожке к Марте приближался Ветер Перемен.

– Проснулась, принцесса? – ласково спросил Ветер, заглядывая Марте в глаза.

– Проснулась! – ответила Марта. – Ты нашёл их Ветер?

– Нашёл, – Ветер прилёг рядом с Мартой на волну. – Они скоро будут. Из Карибского моря плывут, а это не близко. Придётся чуточку подождать.

– Скажи Ветер, как получилось, что такой милый и добрый дельфин вдруг подружился со злобной акулой, – принялась любопытничать Марта, – разве так бывает?

– Я тоже сначала удивился, – сказал Ветер, – а потом узнал их историю и понял, что на свете многое бывает, даже то, чего и быть не должно.

– Ну вот! – радостно хихикнуло облачко, – я же говорило, что у нашего Ветра, обязательно интересная история найдётся. Расскажи, Ветер, расскажи…

– Расскажи, – кокетливо сощурив глазки, попросила Марта.

– Разве я могу отказать такой симпатичной девочке, – засмеялся Ветер. – Ну, слушайте…

* * *

Акула Акулина родилась в водах Атлантического океана. Она появилась в семье больших белых акул. Мать Акулины была Царицей стаи, отличалась особой кровожадностью и злостью. В стае так и говорили:

– В нашей Царице собралась вся злость целой акульей семьи. Эта не щадит никого! Есть захочет – может напасть даже на кита.

Они однажды видели, как Царица вырывала острыми зубами куски китового мяса. Уж на что вся стая голодной была, подплыть боялись, ненароком и от них могла кусок отхватить!

Когда у Царицы родилась дочка, акула Акулинка, злости ей не досталось. Всю забрала мамочка. Поэтому там, где у акул должна прятаться злость, у Акулины была пустота. Нет! Неправильно, не совсем пустота, там приютился маленький кусочек доброты, малюсенький! Каждой акуле полагается малюсенький кусочек доброты. Но живя рядом с большой злостью, доброта растворяется в ней без остатка, поэтому акулы такие злющие и кровожадные.

Акулинка росла, вместе с ней росла доброта. Акулинка выросла во взрослую акулу. И доброта заполнила её всю без остатка. Как жить с этой напастью она не знала. Ведь она большая белая акула – гроза морей и океанов, и она должна быть злой, а она добрая!

В океанах случается всякое. Однажды в шторм потерпело крушение пассажирское судно. Акулы со всего океана плыли к месту беды. Оставшиеся в живых люди с ужасом увидели, как на них надвигается акулья стая. Самой активной и быстрой была Царица.

– Быстрее, соплеменники, быстрее! – подгоняла она акул. – Наедимся на целый месяц. Дочь, не отставай!

Акулина не отставала.

– Как мне спасти людей?! – с ужасом думала она. – Если акулы увидят, что я не с ними, мать первая разорвёт меня на куски!

Особое чутьё подсказало акулам: с противоположной стороны к кораблю мчится чужая стая, числом в два раза более их.

– Дельфины! Проклятые дельфины! – завизжала Царица. – Их тьма! Они победят нас. Поворачиваем!

Повернули все, кроме Акулинки.

Дельфины подхватили на свои спины ослабевших людей и с этой ношей устремились к берегу. Только выплыв на мель, они увидели большую белую акулу с маленьким мальчиком на спине. Малыш держался за вертикально поднятый плавник акулы, болтал ногами и смеялся. Мать малыша бросилась к сыну.

– Мама, смотри, какая добрая рыбка! Она покатала меня по воде! – весело крикнул мальчуган.

Стая дельфинов – белобочек выпустила в честь Акулинки фонтанчики. Так «спасатели» благодарили странную акулу за помощь. Затем развернулись и исчезли в волнах океана.

– Опять я одна! – горько подумала Акулинка. – Они никогда не примут меня в свою стаю!

Марта слушала затаив дыхание, слегка приоткрыв пухлый ротик:

– Ты помог ей, Ветер? – сгорая от нетерпения, спросила девочка, – Ну скажи быстрее, ты не бросил её?

– Разве я мог, – улыбнулся Ветер, припоминая историю, – Ты не одна, ты со мною! Так я сказал ей тогда. Учти, Акулина, у дельфинов не стая, а стадо. Они – морские животные, ты рыба. Вы не поймёте друг друга. Тебе надо искать товарища среди своих.

– Я не такая, как мои братья и сестры, – всхлипнула акула, – я не хочу быть, как они…

– Бедная, одинокая Акулинка, – зашмыгала носиком Марта, – как мне её жа-а-алко…

Ветер оторвал кусочек волны и высморкал в него разсопливившуюся принцессу

– Ты такая же плакса, как Акулина. Прекрати реветь! Не перебивай.

– Не буду, не буду, – затараторила Марта. – Продолжай!

– Акулинка, – сказал я ей, – если не будет меня, вдруг отлучусь по делам, с тобой останутся мои братья, Морские ветры.

Неожиданно из волны выскочил молодой белобокий дельфин.

– И я! – громко выкрикнул он.

Дельфин был красивый стройный, яркий, похожий на водную каплю. Его глаза, с чёрными ободками вокруг, казались огромными и добрыми, а жёлтые и серые отметины на боках делали его необыкновенно элегантным.

– Ты зачем вернулся? – спросил я его.

– Решил проверить, не сон ли это. Большая белая акула спасает маленького мальчика, такого никогда не бывало раньше, – дельфин с любопытством разглядывал Акулину. – Вот теперь вижу – не сон. Раз так, ты должна быть очень доброй и одинокой. Таких, как ты, не любят в ваших стаях. Я прав?!

– Ты прав! – шмыгнула носом Акулина.

– Не плачь! – остановил её дельфин. – Давай дружить! Меня зовут Ло.

– Ух и удивился я тогда, – улыбнулся Ветер, – всегда говорили, что животные не дружат с рыбами – Глупости говорили! Теперь я часто вижу, как по лунной дорожке океана плывут рядом морское животное дельфин Ло и большая белая рыба Акулина. Больше они не расстаются никогда.

* * *

– И они будут моими мамой и папой?! – радостно воскликнула Марта.

– Обязательно будут, – уверенно сказал Ветер Перемен, – вот и они!

– Посмотри, какая она хорошенькая! – воскликнула акула Акулинка, впервые увидев принцессу Марту.

Акула улыбнулась своей самой обворожительной улыбкой, обнажая оба ряда огромных белых треугольных зубов. Марта зажмурилась, но тут же опять открыла глаза, ведь она ещё не знала, в полной мере, что такое страх.

– Не бойся её зубов, доченька, – услышала Марта голос дельфина Ло, – они её несчастье…

– Почему? – удивилась принцесса, – такие красивые белые зубы и несчастье?

– Люди считают зубы большой белой акулы оберегами[5], талисманами [6]и украшениями. Они думают, что зубы Акулинки волшебные и могут спасти их от злых духов и врагов. Особенно если их на верёвочках повесить на шею.

– На шею? – опять удивилась Марта, – чтобы повесить на шею, их надо выдернуть?

– Вот, вот, – невесело подтвердил дельфин Ло, – сначала акул убивают, а потом выдёргивают зубы. Поэтому и несчастье…

– Эй, Акулинка! – Марта тихонько дёрнула акулу за плавник. – Теперь тебе нечего бояться. Я с тобой! Я буду защищать тебя!

– Спасибо, доченька, – счастливо улыбнулась Акулинка, – ты будешь защищать меня, а я тебя, договорились?

– Договорились! – воскликнула Марта.

– Смотри, Акулинка, – крикнул дельфин Ло, – Ветер Перемен волнуется, что-то случилось. Что случилось Ветер?

– В Заброшенном море шторм! Корабли тонут, люди гибнут. Морские ветры говорят, что тамошняя морская царевна – русалка Степанида сердится. Кто-то у неё свисток украл. Ох, бед наделает, неугомонная…

– Кто такая Степанида? – спросила Марта у дельфина Ло

– Прыгай мне на спину, доченька, – ответил Ло, – надо спешить. По дороге расскажу, быстрее…

* * *

Морская царевна Степанида была дочерью владыки малых морей и мелких водоёмов Сияна. Степанида была не в пример остальным дочерям владыки крупной русалкой, можно сказать, даже очень крупной. Нрава была крутого, чуть что не по ней тут же бурю закатывала или того хуже – ураган. Корабли топила, не жалея. Сам Сиян её побаивался. Что ж не бояться, когда видишь как твоя новорождённая доченька, вместо красивых погремушек из раковин, якорями от затонувших кораблей играет. Легко их с ручки на ручку перебрасывает. Первый раз в жизни задумался владыка, каким именем очередную дочь назвать. Раньше русалочьи имена сами собой выскакивали из головы Сияна – Ариэль, Снежана, Аврора, Анжел было две, а уж Викторий, Афродит и того больше. Только этой никак имя придумать не мог. Ночами не спал, ворочался. Нельзя же девчонку не названой оставлять! Но час всё– таки пробил, имя появилось – Степанида. Вы только вслушайтесь: Степан-Ида. Правильно, девочка с характером мальчишки, прежде всего Степан, а уж потом Ида. Всем своим дочерям владыка Сиян морские наделы давал – пусть правят. Степаниде тоже море выделил, подальше от себя. Надоело ему в Степанидиных шалостях разбираться.

То она ни с того ни с сего береговой маяк разрушит: видите ли, он светит ярко, спать мешает.

То нефтяной танкер о риф разобьёт. (Масляное пятно три месяца на поверхности воды болтается, пока люди не уберут.) А ей нравится, ей весело!

– Смотри, папа! – взвизгивает от удовольствия Степанида, – как солнышко в масляных разводах играет. Не только на небе, и у нас на воде, теперь своя радуга есть.

То баржу с солью затопит. Вода в море и так солёная, а здесь не только вода, вся рыба малосольной делается. Владыка на обед жареной рыбки откушает, а запить нечем, кругом одна соль. Помучился Сиян и решил отправить её царствовать в Заброшенное море. Есть такое среди его морей. Оно ведь и так заброшенное, хуже ему уже не будет!

Степанида обиделась. Кубки свои чемпионские, завоёванные в боях без правил, собрала, фыркнула, воротами царскими стукнула и удалилась восвояси.

Три недели бушевала, ни один корабль в Заброшенное море не входил – боялись. Капитаны в Степанидино море и раньше заходили только мусор сбрасывать, а теперь даже приблизиться не решались. С мусором так и плавали горемыки.

Но сколько верёвочке не виться, все равно конец будет. Побушевала Степанида и успокоилась. Огляделась вокруг:

– Батюшки! – закричала царевна дурным голосом, – за что мне такая помойка досталась?!

Снарядила сто грузовых раковин. Запрягла в них двести тягловых морских коньков. Принялась мусор собирать и в специальное место, туда, где затонул могучий корабль, свозить. В трюм корабля его заталкивать и утрамбовывать, чтоб не всплыл. Убралась. Ещё раз осмотрелась – хорошо! Хо-ро-шо!

– Теперь, – задумалась Степанида, – надо рыбью перепись начать. Посчитать, что у меня и где находится. К чему руки приложить, подчинить, подштопать, что-то за ненадобностью выкинуть. Рыб и другую морскую живность рассортировать, каждому дело определить. Если чего не хватает, выяснить почему, и нехватку восполнить.

Как решила, так и сделала. Всё посчитала, перемерила, всему место определила.

Стало море после царской ревизии преображаться. Вода посветлела, поголубела. Песок золотом засиял. Рыбы чешую отряхнули, заблестели, будто лаком покрытые. С тех пор корабли в Заброшенное море стали заходить чаше. Мусор уже не сбрасывали. Стыдно сорить там, где чисто! Подданные Степаниду стали уже не Стёпкой звать, как раньше, а Идой. Так и говорили Ваше Высочество Ида Сияновна!

* * *

И надо же было такому случиться – стащил кто-то у Степаниды её любимый командирский свисток. Тот, которым она порядок в своём море наводила.

Бывало, плывёт Степанида, по сторонам головой крутит, видит, где, что не так, только в свисток свистнет, рыбы сразу всё понимают и порядок восстанавливают. Так и жили со свистком и с порядком. Именно этот самый свисток кто-то у Степаниды и стащил. Дело было так: встала Степанида с зарёй, завтракать пошла. Щучки речной с хреном отведала. Очень уважала Степанида речную еду. Своих не ела – жалела! Рачий суп с расстегаями [7]из налимьих печёнок похлебала, окрошечки с осетриной попробовала, солянку из морских огурцов всю съела, паюсной икрой[8] губы помазала, балыком [9]из сома побаловалась, котлетами из лягушиного фарша закусила, белорыбицей со спаржей[10] заела. Завтрак решила запить коктейлем из морской пены с креветками. Потянулась за ним – ан, нет! Коктейль принести забыли. Степанида за свисток, а свистка нет. Нет, и всё! Она туда– сюда кинулась, все уголки обшарила – нет свистка, как и не было. Разбушевалась!

– Найдите мне свисток! – закричала царевна дурным голосом, – Не найдёте – море выпью! Лопну, но выпью! Водорослями поперхнусь, но выпью! Ракушками подавлюсь, но выпью! Морскими гадюками отравлюсь, но выпью! Выпью! Выпью! Выпью!

Так и орала до самого вечера, пока акула Акулинка с дельфином и принцессой Мартой не прибыли.

– По какому поводу буянишь? – строго спросила Степаниду акула Акулинка, – может, не выспалась или живот от обжорства болит?

– Чёй-то от обжорства? – возмутилась русалка-царевна, – я и поела-то всего ничего, так только побаловалась. Хотела коктейлем запить, а его нету! Я за свисток, а его тоже нету! Чем я теперь порядок в море наводить буду. Найдите мне свисток, – жалобно попросила Степанида, – а то от злости лопну…

– Коктейлем она хотела запить, – незло заворчала акула Акулинка, – компотом надо запивать, а не импортным коктейлем…

– Это он так по импортному называется, – начала оправдываться царевна, – а, вообще, он нашенский, из взбитой морской пены.

– Пока ты завтракала, кто к тебе в покои заходил и что ты в это время делала? Припоминай! – строго приказал дельфин ЛО

– Кто только не заходил…, – Степанида засунула указательный палец в нос и начала им там шевелить. – Электрический скат забегал, жаловался: к нему все подключаются, а за электричество платить не хотят. Я в это время как раз щуку с хреном ела. Потом осьминог забредал, говорил, что медузы по ночам песни поют, ему спать не дают. Я в это время рачий суп хлебала. Потом муж рыбы пилы приплывал, плакал, что жена его, рыба-пила, совсем запилила. Я в это время окрошку с осетриной отпробовала. Потом три рыбки – клоуна, симпатичные оранжевые в полосочку просочились – просили на дне морском, цирк организовать. Я в это время солянку из морских огурцов доедала. Вкуснятина! Клоунам отказала. Зачем мне эта морока с цирком? Хлопотно. Не люблю! Когда паюсную икру ела, морская звезда в окно прыгнула, плакала, что она звезда, а ей никто не верит. Справку просила выдать, как доказательство. Когда от сомовьего балыка кусок откусила, рыба – молот попросил его принять. Ему расценки на кузнечные работы утвердить надо. А уж когда лягушачьи котлеты принесли, здесь письмо от папеньки пришло. Просил при моем дворе на должность администратора его любимого морского ежа пристроить. Он у него в царстве со всеми перессорился, теперь у меня хочет. А мне это зачем? Но папеньке отказать не могу. И в завершение белорыбицу со спаржей принесли. Очень спаржу уважаю, я к тому времени уже жевать устала, поэтому ела без аппетита. Тут в апартаменты раковина вползла. Прошение принесла. Квартирантка у неё была, морская девчонка Марта, с квартиры съехала, а денег не заплатила. Я её выпроводила, пообещала разобраться. Хотела коктейлем еду запить, а его нету. Я за свисток, непорядок царевне запивочку не поднести, а его тоже нету. Я в рёв, тут вы приплыли, теперь язык лохмачу всё это вам рассказываю. Всё!

– Так, – задумчиво сказал дельфин Ло, – мы поплыли советоваться. А ты, – Ло строго посмотрел на Степаниду, – угомонись! Море успокой, пусть отдыхает, мы думать будем!

Степанида головой закивала, и тут на спине у дельфина заметила девочку, полюбопытствовала:

– Что это у тебя за девочка сидит? – недоверчиво спросила царевна – русалка, – уж не ракушкина ли квартирантка?

– Цыц! – вскипела Акулинка. – Девочка – дочка моя! Её не трогать!

– Ладно, ладно… – успокоила акулу Степанида, а про себя подумала, – если у акулы в дочках девочка ходит, кто же у меня в детишках ходить будет? Не иначе как покемоны или того хуже черепашки ниндзя! Странно это… Ладно, пусть свисток найдут, а потом я с девчонкой разберусь…

Акула Акулинка с дельфином Ло и с Мартой заплыли за коралловый риф, уединились.

– Как ты думаешь, Акулинка, кто из посетителей свисток стащил? – спросил Ло

– Думаю: или осьминог, или рыбы – клоуны или ракушка, – сказала, немного подумав Акулинка.

– Аргументы [11]приведи, – попросил Ло

– Можно я приведу? – состроила хитрую рожицу Марта.

Акулина с Ло утвердительно кивнули.

– Осьминог рукастый и нервный, – деловито начала рассуждать Марта, – всё время щупальцами шевелит. За ним не углядишь, может незаметно что-нибудь стибрить. Рыбы – клоуны смешливые ребята свисток могли утянуть просто так. Похулиганить. Им скучно. Раковина – жадина, всё, что плохо лежит, к себе в брюшко тащит. Она на меня жаловаться к Степаниде пошла не потому, что ей денежки нужны, зачем они ей, а потому, что жа-ди-на!

– Давайте так! – рассудил Ло, – все предположения Марты надо тщательно проверить. Посему Акулинка поплывёт разбираться с осьминогом, Марта с клоунами, я с раковиной. Встречаемся на этом же месте.

Как решили, так и сделали.

Акула Акулина нырнула в глубину. По дороге встретила рыбу мурену.

– Скажи, муренка, где мне найти осьминога?

– Это которого? – осведомилась мурена, – того, что Поль, или того, что Гришка?

– Как? – изумилась Акулинка, – их двое?

– Двое, двое, – подтвердила мурена, – один живёт в старом сапоге, что у затонувшего пиратского корабля, а второй – шалопай, где придётся. Тебе, которого?

– Начну, пожалуй, с того что живёт в сапоге, – неуверенно сказала Акулинка, – хотя свисток мог стащить и шалопай. А этого где найти? – на всякий случай поинтересовалась Акулина

– В другом сапоге, – хихикнула мурена, – Поль – в целом сапоге, Гришка – в драном.

– Тьфу, на тебя, муренка, совсем запутала меня, – незлобно прикрикнула Акулина, – ты только что сказала, шалопай живёт, где придётся, а теперь оказывается там же, только в драном сапоге…

– Нет, нет, милочка, – помахала плавником мурена, – я вовсе не сказала, там же, я сказала в драном сапоге. Драных сапог по всему морю накидано множество. В целых сапогах живут приличные осьминоги, а шалопаям только драные и достаются. Совсем недавно мимо меня проплыл такой сапог, он двигался в направлении морской пещеры. Там сегодня карнавал.

– Ну вот, – грустно подумала акула Акулинка, – в пещеру мне не попасть – она маленькая, не влезу. Значит, пока поплыву к целому сапогу, пообщаюсь с осьминогом Полем, а там, может быть, и карнавал закончится…

Целый сапог уныло лежал на морском дне рядом с потопленным пиратским кораблём. Акулинка тихонько постучала плавником по подмётке сапога. Тут же из голенища выглянула грустная мордочка осьминога Поля.

– Слушаю Вас, сударыня, – почти плача сказал осьминог Поль, – с чем пожаловали?

– Просто так пожаловала. Проведать. Не болеете ли? – соврала Акулинка. – Что поделываете? Чем развлекаетесь? Не свистите ли в свисток?

– Бог с вами, сударыня, какой свисток? – дрожа всеми восьмью руками-ногами, прохныкал осьминог. – Жизнь свою пропащую оплакиваю. До свистка ли мне?

– Что случилось с вашей жизнью? – участливо спросила Акулинка. – Куда она пропала? Может поискать?

– Третьего дня, – горестно повествовал осьминог Поль, – проплывал я мимо побережья. Там люди на пляже лежат. После трудовых буден отдыхают. Радуются! Для них море – праздник, удовольствие, наслаждение. А я в нём живу! Просто живу, можно сказать, обитаю. Никакой тебе радости и наслаждения не испытываю. В чем же тогда радость моей жизни? В чем удовольствие? И жить мне в этой нерадостной жизни ещё очень долго – у меня три сердца. Когда они ещё остановятся?

– Ухты-пухты, – передразнивая принцессу Марту, сказала Акулинка, – о от грустных мыслей не пробовали? Говорят, работа очень в этом смысле помогает. Дно морское, например, приберите. У вас вон, восемь рук! Уборка должна хорошо ладиться.

– Мне это не подходит, – пустил слезу осьминог Поль, – я от работы устаю. Устану, а отдыхать где? Люди на море едут отдыхать, а я в нём живу! Отдыхать мне негде! Как же работать? Без отдыха, что ли? Нашли дурака…

– Ну, вот что, Поль, – разозлилась Акулинка, – ты просто нытик и лентяй! И свистка у тебя точно нет. Зачем тебе свисток? Нытики в свистки не свистят!

Акулинка развернулась и поплыла восвояси. Поспела она вовремя: из пещеры как раз вылезали морские обитатели. Карнавал закончился. Рыбы весёлыми стайками плыли по домам. Показался и драный сапог, из которого торчала довольная мордочка осьминога Гришки. Чтобы привлечь его внимание Акулинка крикнула:

– Григорий, привет!

– Привет, девчушка! – проскрипел прокуренным голосом Григорий, – не припомню, когда мы с тобой познакомились, но ты классная!

– Слушай Григорий, говорят ты мастер в свисток свистеть? – осторожно начала выспрашивать осьминога Акулинка.

– В свисток? – удивился Григорий, – зачем мне свисток, у меня саксофон есть. В него я действительно мастер дудеть! Хочешь подудю?

– Не-а, не хочу… – усмехнулась Акулинка, – раз у тебя свистка нет, никакого другого дудю не хочу…

Она развернулась и медленно поплыла к месту назначенной встречи.

– Ну, извини, – крикнул ей вдогонку осьминог Гришка, – а закурить у тебя есть?

– Курить вредно! – отозвалась Акулинка.

В то время, когда Акулинка общалась с осьминогами, дельфин Ло нашёл раковину – жалобщицу и обдумывал, как начать с ней разговор. Однако раковина начала разговор сама:

– И чё ты около меня трёш-ш-шься? – сердито спросила раковина, – у меня ничего нет, а если чего и есть, то не про твою честь. Иди, иди отсюда…

– Отчего вы такая неприветливая, бабушка? – добродушно спросил Дельфин.

– Караул! – неожиданно взревела раковина, – Какая я тебе бабушка? Бабушку нашёл, негодник! Я по своим летам девчонка ещё, а он бабушкой меня называет! Караул!

– Девчонка – изумился дельфин, – что же вы мхом поросли? Немытая, нечёсаная. Хотя бы личико умыли, показали, какая вы есть девчонка, песочком начистились.

– Учить меня вздумал, негодник! – не унималась раковина. – Я те чё, кукла гуттаперчива личико показывать? Умываться, мыла нет! Всё мыло моя квартирантка, проказница Марта, на свою мордочку измылила.

– Она ваше мыло измылила? – удивился дельфин Ло.

– Почему моё? Ещё чего! Так бы я ей своё мыло и дала! Да ни в жизнь! – огрызнулась раковина, – она своё мыло мылила…

– Чего же вы переживаете, ба… – дельфин чуть не назвал опять раковину бабушкой, но вовремя одумался, – барышня. Если мыло не ваше и переживать нечего.

– Как это нечего? Мне, чтобы умыться, придётся своё мыло мылить, а мне жалко, – раковина состроила глазки домиком и жалобно попросила, – подари мне, дельфин, мыло. Один печаточек всего. Лучше два. Ещё лучше три. Если не жалко упаковочку тащи, не обижусь. Я тебе тоже подарю то, что мне не нужно!

– Договорились, барышня, – хитро подмигнул раковине дельфин, – я тебе упаковочку мыла, а ты мне свисток.

– Какой ещё такой свисток? – всполошилась раковина, – свисток мне самой нужен. Я согласная, давай свисток вместо мыла. Без мыла я обойдусь, а без свистка нет. Давай свисток, раз обещал!

Дельфин Ло понял: он приплыл к раковине напрасно – нет у неё свистка, и никогда не было. Недолго думая, Ло развернулся и поплыл к месту назначенной встречи, где его уже поджидала акула Акулина. Уплывая, дельфин ещё долго слышал истошные вопли раковины: " Отдай мой свисток! Отдай мой свисток! Караул! Ограбили! Дельфины – хулиганы украли свисток!»

В то время, как акула Акулинка разбиралась с осьминогами, а дельфин Ло с раковиной, принцесса Марта из укрытия наблюдала за тремя друзьями рыбками – клоунами. Рыбки – клоуны оказались прелестными. Марта залюбовалась: бока рыбок отливали коричнево-чёрным цветом, горлышко, брюшко, спинка и плавнички были жёлтыми с оранжевым оттенком, хвостик абсолютно белый. У одной из рыбок на лбу красовалось фиолетовое пятнышко в виде горошины, Марта для себя назвала рыбку Горошинкой, у другой там же было пятнышко в виде запятой, Марта назвала эту рыбку Запятой, у третьей рыбки на лбу ничего не было, и Марта назвала её Чистолобиком. Рыбки сидели на крылечке своего домика, вели себя оживлённо, при этом нервно озирались по сторонам. Марта решила не сразу идти к рыбкам знакомиться, а немного за ними понаблюдать. Горошинка настойчиво что-то нашёптывала на ушко то Запятой, то Чистолобику. Запятая явно не соглашалась с тем, что предлагала Горошина, Чистолобик наоборот – соглашался. После чего Запятая и Чистолобик начинали тузить друг друга в бока и ворчать. Горошина разнимала драчунов и опять принималась нашёптывать им в ушки. Наконец, Запятая согласно закивала и все три рыбки поплыли к себе в домик. Тут Марта решила, – пора навестить дружную компанию, но как только она вышла из своего укрытия, услышала странные звуки, которые вырывались из окошек рыбьего домика. Звуки были похожи на бульканье с присвистом, как будто кто-то с шумом высмаркивал сопельки в носовой платок. Марта остановилась, прислушалась. Постепенно свиста становилось больше, а сопелек меньше и, наконец, они совсем исчезли – остался один чистый свист.

– Ну вот, я вас и поймала, негодники! – вскрикнула Марта, решительно открывая дверь домика, – это вы стащили у Степаниды свисток?

– Н-н-н-у-у-у! – стуча зубами от страха, промолвила Горошина, – н-н-не с-т-тащили, а позаимствовали на время…

– А хотя бы и стащили? – распетушился Запятая. – Чё она? Мы ей дело предлагали – цирк организовать. Она расфыркалась: " шумно, хлопотно от вашего цирка»

– Ей весело, – пустил слезу Чистолобик, – а нам скучно! Степанида своим свистком, порядок наводит: «Все по домам! Не высовываться! Не мусорить! Не шуметь!» Стоит только голову из домика высунуть, она тут, как тут. Рыбкам теперь чтобы день рождение отметить или свадьбу сыграть или просто попеть, потанцевать надо по щелям, да по узким пещерам прятаться. Чтобы толстая Степанида проникнуть не могла и в свой свисток свистнуть…

– Поэтому мы у неё свисток и стащили, – тяжело вздохнул Горошина, – думали, может, без свистка она угомониться, а она хуже того разбушевалась, корабли топит, ураганами море баламутит…

– Да-а-а, – задумалась Марта, дело– то оказалось не пустяковое, – значит вы не просто воришки?

– Не просто, не просто! – заверещали рыбки – клоуны. – Мы цирк хотим! Хотим, чтобы все искусством занимались. Знаешь, какие кренделя рыба-барракуда с рыбой змеёй выделывает? Змея кольцом сворачивается, а барракуда ею жонглирует и при этом песенку весёлую поёт. Кит Прохор фонтаны выдувает, морские коньки с рыбами – котами и рыбами – кроликами конный цирк показывают. Дух захватывает! Рыба – жаба с помощью своего плавательного пузыря издаёт такие громкие звуки, которые в тихую погоду слышны даже на берегу. Сейчас она учится играть песенку из «АБВГДейки». Рыба-игла прямо на арене картины крестиком вышивает. Закачаешься! Рыба – луна наше представление светом озаряет. Лучше всякого осветителя! У нас почти готово полное цирковое представление. И, конечно, весь вечер на арене рыбы – клоуны, то есть мы.

– Сейчас понятно? – вытер слёзки Чистолобик. – Что же теперь? Степанида нас зажарит или, того хуже, живьём съест?!

– Ну, это мы ещё посмотрим, – задумалась Марта, – Дело вы замыслили хорошее. Но начали не с того. Не надо было свисток воровать.

– Мы со злости, – уныло хмыкнул Запятая, – она нас даже не слушала, всё время жевала. В тарелку уставилась, будто у неё кто-то еду отнять собирался…

– Сделаем так! – решительно сказала Марта, – я отдам ей свисток, скажу, что в прибрежных водорослях запутался, и вы мне его помогли отыскать. Затем попробую завести разговор о цирке, договорились?

– Договорились! – оживлённо закивали рыбки-клоуны.

Когда Марта, дельфин Ло и акула Акулинка появились во дворце у Степаниды там был обед. Степанида уже успела похлебать борща украинского с пампушками, ушицы с волжской стерлядкой, супца с судачком, приступила ко второму блюду.

– Приятного аппетита, царевна, – поклонился дельфин Ло, – нашли мы твою пропажу. Вот, погляди…

Степанида, не отрывая взгляда от полной тарелки с узбекским пловом, указала пальцем в сторону небольшого столика.

– Туда положи. Потом посмотрю, занята сейчас, – прошамкала набитым ртом Степанида, зачерпывая поварёшкой парящий плов, – вишь, ем!

Акула Акулинка подплыла к Степаниде и, заглядывая ей в лицо, вдруг сказала неизвестно откуда взявшимся свирепым голосом:

– Сюда посмотри, вишь, зубы? – оскал Акулинки был зловещим и оттого впечатляющим, – сейчас я тоже буду есть. Очень уважаю на обед царевен – обжор. Двойное удовольствие и тебя съем и твой обед!

Степанида поперхнулась и застыла, акульи зубы были большим резоном[12] для прекращения трапезы[13].

– Слушай меня внимательно, – прошипела Акулинка, – Свисток мы тебе нашли, за что нам большое спасибо. Море в покое оставь. Пусть корабли без тревоги плавают. Цирк на морском дне разреши. Мы с дельфином и Мартой на премьеру приплывём. Сама на диету сядешь, вон какие бока наела. Стыдоба! На завтрак овсяную кашу на морской воде будешь есть, на обед – кефир из молока рыбы – коровы, на ужин – чай! Всё!

– А коктейль? – пискнула Степанида, – коктейль можно?

– Компот можно! – скрипнула зубами Акулинка.

– Эй! – крикнула вдогонку уплывающим дельфину Ло и акуле Акулинке с принцессой Степанида. – Девчонку – квартирантку мне оставьте, разобраться с жалобой надо. Наказать!

Акула развернулась и открыла пасть во всю возможную ширину.

– Шучу! – мяукнула Степанида и со страху брякнулась под стол.

– Я не шучу! – гаркнула Акулинка.

Когда дружная компания всплыла из глубины над морем стояла полная луна. Море плавно покачивало на волнах заснувшие ветра, а те спокойно спали, тихонько посапывая. Только пара альбатросов, не нарушая покоя, парили в небе.

– Спасибо, Ветер! – крикнула Марта. – Теперь втроём мы можем сделать много добрых дел. На земле много синих – синих морей! Наша первая история закончилась, а сколько их ещё впереди!

– Пожалуйста, – легонько прошелестел Ветер Перемен, – Вот и началась твоя взрослая жизнь Марта, а историй действительно много…

Глава вторая и история тоже вторая. Марта-первоклассница

– Не хочу, не буду! Не хочу, не буду! – топала ножками Марта, поднимая с морского дна облачка песка. – Зачем мне нужна ваша школа? Я и так всё знаю!

– Не сори! – проворчал камбала Кармен, – и не кричи! В море есть закон о всеморском общем образовании. Нам здесь не нужны неучи и невежды.

– Это я-то неуч и невежда! – возмутилась Марта, – Вчера в уроке начальной подготовки русалка Анжелика Засияновна рассказывала, какого цвета огурец. Я и без неё знаю, что он зелёный…

– А знаешь ли ты, сколько на земле морей, озёр, рек, океанов? – усмехнулся, камбала Кармен, – Сколько и каких рыб

водится в этих водах, их повадки, привычки? А знаешь ли ты повадки и привычки рыб в твоём море?

– Ухты – пухты! – состроила недовольное личико Марта. – Океанов? Зачем мне разные океаны. Моё море самое большое на свете, самое красивое – здесь есть всё. Его я знаю вдоль и поперёк…

– О-ё-ёй! – покачал каплевидной головой дельфин Ло, – вот ты и показала своё невежество, девочка. Океаны в несколько раз больше нашего моря. А рыбы в нем такие, каких ты отроду не видела.

– Больше нашего моря?! – удивилась Марта и почесала пальчиком макушку, – Нет! Больше нашего моря не бывает!

– Бывает! – начал злиться дельфин Ло. – Наше море супная тарелка по сравнению с океаном, поняла?

– Ну и чё? Вот я теперь знаю, что наше море супная тарелка. – продолжала капризничать Марта. – Зачем в школу идти?

– Не спорь, – сердито отозвалась акула Акулинка. – Выпорю! Пойдёшь в школу и точка!

– Да что же такое! – заныла Марта. – Принуждают, заставляют, неволят! Я маленькая, от горшка два вершка и того меньше…

– Не ной! – шикнул дельфин Ло

– Выходные в этой школе предусмотрены или… – сморщилась, как от зубной боли Марта.

– Или предусмотрены, – тихонько на ушко девочке шепнул камбала Кармен, – и прогулять, если очень хочется один школьный денёк, тоже можно. – рыба хитро подмигнула Марте единственным глазом.

– Ухты – пухты, – так же тихо пискнула девочка, – а куда прогулять?

– Я в пещерах прятался. Их здесь видимо– невидимо…

– Что ты ей нашёптываешь? – недовольно заворчала акула Акулина, обращаясь к камбале, – ты мне девчонку с толку не сбивай. Мала она ещё своими мозгами думать. Не выросли они у неё ещё…

– Ну, ма-м-ма… – заканючила Марта.

– Кыш! – щёлкнула зубами Акулинка, – бери портфель – и в школу.

Первый школьный день у Марты не задался. Класс подобрался пёстрый. Одни русалки, внучки морского царя Сияна, чего стоят. Девчонки избалованные, бусами из морских ракушек увешанные, коралловыми и жемчужными браслетиками разукрашенные. Модные! Только и разговоров у них, что о новых украшениях, о затонувших пиратских кораблях, где такими украшениями разжиться можно. Марте эта тема была неинтересна, и она заняла место рядом с мальком рыбы Зебрасомы[14]. Внешность у молодой Зебрасомы, была прямо-таки мультяшная, вся ярко-жёлтая и чешуйки, и накрахмаленные плавнички, и даже школьный ранец. На рыльце молодой Зебрасомы приклеилось выражение постоянного удивления, как будто она умна и любознательна. Это и привлекло Марту. На соседней парте примостился внук одной из самых красивых и быстрых морских рыб Ваху[15], полутораметровый Ваху – младший. Его соседкой стала племянница эффектной сине-зелёной рыбы Корифены[16], тоже сине-зелёная малая Корифенушка. Перед самым звонком появился молодой рыба-дракон.[17] Этот, так же как и его папа, имел фантастический вид: полупрозрачные нежные зеленоватые плавники покрывали всё его тельце и постоянно колыхались от движения воды.

– Ухты-пухты! – воскликнула Марта, – ничего себе костюмчик! Просила – же Акулинку, – недовольно подумала Марта, – давай купим мне красное платье с большим жёлтым бантом. Так нет! Упёрлась! В школу надо ходить скромно, аккуратно. – Марта состроила недовольную рожицу и попыталась повторить ворчание Акулинки, – Скромно! Аккуратно! Я здесь самая скромная, как моль.

Сразу после звонка в класс вплыла учительница, белопёрая серая акула. Её тело было похоже на стрелу и отливало холодным стальным светом, только плавники были абсолютно белыми.

– Меня зовут Зубата Зубатовна. Я ваша учительница, – проскрежетала акула, и, взмахнув плавником, приказала всем сесть на свои места, – первый урок мы посвятим изучению… – тут Зубата Зубатовна напряглась и воззрилась на пустое место на задней парте, – Та-а-ак, – медленно произнесла учительница, процеживая букву «а» через свои острые и редкие зубы. – Та-а-ак! Опять Гончая жаба на урок не пожаловала! На третий год лентяйку оставили, сжалились, а она опять не явилась. Придётся её съесть!

– Ой! – воскликнула Марта. – Зачем сразу съесть? Нужно выяснить, может быть, она заболела? Может быть, заблудилась? Может быть…

– Цыц! – рявкнула Зубата Зубатовна, – Ты думаешь, мне хочется её есть? Я, вообще, жаб есть не люблю. А как ещё можно воспитать молодое поколение? Только примером. Только примером! Хотя… – Зубата Зубатовна на секунду задумалась, – тебе, Марта, я и поручаю выяснить, почему эта лентяйка на урок не явилась. Сегодня выяснишь. Завтра доложишь! – тоном, нетерпящим возражения, сказала белопёрая акула.

Марта открыла рот поспорить, но соседка по парте молодая Зебрасома ткнула плавником девочку в бок и прошептала:

– Не спорь! Она жаб не любит есть. А тебя за милую душу, в назидание другим, сожрёт.

– Хорошо, – кротко ответила Марта, – Я выясню.

Зубата Зубатовна удовлетворённо прикрыла один глаз, вторым наблюдала за поведением учеников в классе.

* * *

После уроков Марта поплыла выполнять поручение Зубаты Зубатовны. Предварительно девочка выяснила, где живёт Гончая жаба со своей тётушкой Большой гончей жабой. Оказалось, живут они при дворе морского царя Сияна, где жабья тётка служит дворником. Туда Марта и отправилась.

Девочка плыла медленно. Вертела головой в разные стороны, удовлетворяла любопытство. Увидела колышущейся в воде стебель морского колокольчика, уцепилась за него, покачалась. С удовольствием вспомнила, как в прошлой сказке хорошо закончилась история с рыбами – клоунами, какой отличный цирковой спектакль они показали, как радовались рыбки и прочая морская живность. Даже русалка Степанида хихикала в кулачок, хотя была обижена на Акулинку за овсяную кашу и кефир из морской пены.

Так, пребывая в прекрасном настроении, Марта приплыла к воротам дворца морского царя Сияна. Ворота были на замке, и Марте пришлось постучать. Тотчас створка приоткрылась и из неё высунулась любопытная голова рыбы – рыцаря[18], он числился при дворе царя Сияна стражником. Рыба – рыцарь, как полагается, был одет в прочный панцирь, вдоль которого в три ряда шли острые шипы. Если приглядеться, то каждая чешуйка его жёлтого панциря была обведена черным. От этого рыба – рыцарь больше походил на ананас. Марте очень понравилось сравнение рыбы – рыцаря с ананасом и она весело захихикала.

– Что вы все хихикаете? – раздражённо спросил рыба – рыцарь, – вовсе я не ананас, а самый настоящий рыцарь. Зачем пожаловала?

– Гончая жаба нужна, – деловито ответила Марта, стараясь придать лицу суровое выражение, – её тётушка у вас дворником служит…

– И зачем тебе эта негодяйка, – хитро сощурил глазки рыба – рыцарь. – Царь Сиян ещё позавчера её со двора прогнал вместе с племянницей…

– За что прогнал? – поинтересовалась Марта.

– Веники воровала! – припечатала рыба-рыцарь.

– Во, как! – удивилась Марта. – Где же мне её теперь найти?

– Проще простого, – подмигнул глазом стражник. – Сиян со злости пнул её коленкой под зад так, что она кубарем со двора выкатилась. Полетела в свою нору, как кипятком ошпаренная. Кофтой за коралл зацепилась, а кофта вязанная, распускаться начала. Ты по красной ниточке плыви прямо к жабе и подплывёшь. Поняла?

– Поняла, – кивнула Марта. – А племянница тоже с ней поплыла или в другую сторону?

– Туда – туда, как нитка за иголочкой – махнул плавником рыба-рыцарь. – Куда она без тётки? Мала ещё…

Марта уцепилась за ниточку и поплыла. Ниточка петляя, привела девочку к огромной чёрной дыре в подводной скале. Марта осторожно заглянула в дыру, покрутила головой, ничего подозрительного не заметила и тихонечко вплыла внутрь. Вода в пещере была тёплой и обволакивающей, но не тягучей как сметана, а лёгкой как шёлк. Красная ниточка вела её вперёд.

– Только бы не перепутать верх и низ, – думала про себя Марта, – если задену ногой дно пещеры, поднимется молочная муть осадков. Видимость пропадёт. Могу ниточку не увидеть!

Марта парила в лабиринте переходов, как в невесомости, удаляясь, все дальше и дальше от входа. Стены пещеры мерцали таинственным, призрачным сиянием. Иногда мимо Марты проплывали бледные рыбы. Вот сейчас рядом с девочкой появилась Гомфотерия[19]. Рыба, которую в море не увидишь. Она живёт только в подводных пещерах на большой глубине. Медленно передвигаясь вдоль дна, рыба втягивала в ротовую воронку донный ил, и не обращала внимания на Марту. Гомфотерия, внешне походила на «летающее блюдце», но с подвижным, покрытым чешуёй хвостом.

– Скажите, барышня, – обратилась к ней Марта, – где мне отыскать Гончую жабу и её племянницу?

– Что-о-о-о! – вздрогнула всем телом рыба, и тот час юркнула за отколовшийся от скалы камень. – С ума сошла! Все от них прячутся, а ты ищешь?

– Мне с ней поговорить нужно! – с отчаянием крикнула Марта вслед удаляющейся рыбе.

– Вот что-что, а поговорить, она горазда, – на ходу сообщила рыба. – Башку она тебе снесёт…

Марта, конечно, удивилась, но затею найти Гончую жабу не оставила. Не в характере Марты было начатое дело на полпути бросать.

Красная ниточка, едва колтыхаясь в потоке тёплого течения, ввела Марту в переход, миновав который девочка оказалась в просторной горнице, заставленной кадками с песком. Из кадок метёлами вверх торчали веники дубовые, берёзовые и рябиновые. Горница была круглой, ни одного уголка, ни окошечка. Обшарив стены, Марта, наконец, обнаружила едва заметную дверь. Рядом с дверью путеводная ниточка закончилась. Марта легонько постучалась. Дверь вздрогнула, будто проснулась и мигом открылась. Марта вплыла в следующую горницу. Эта горница была похожа на большой шар не только стены, но и потолки и пол были круглыми. В центре шара стоял стол и больше ничего. На столе, вольготно развалясь, спала зелёная Жаба в одном красном рукаве, оставшемся от бывшей кофты. Под столом также мирно почивала Жаба поменьше. Марта хихикнула, большая Жаба проснулась.

– Ну, так вот, – встрепенулась Жаба, и продолжила когда-то, с кем – то начатый разговор. – Я и говорю, за что вы меня виноватой сделали? Я же днями сплю, я только ночью охочусь! И к этой истории никакого отношения не имею…

– Здравствуйте, тётенька, – осторожно произнесла Марта.

– Виделись! – оборвала девочку гончая Жаба. – Не перебивай старших. Пришла – садись и слушай. Они мне талдычат: тебя хотели царевной сделать, тебе хотели остров в океане подарить, тебе и отвечать. Ну, уж нет! Говорю я им…

– Куда садиться, тётенька? – вновь прервала Жабу Марта. – У вас стульев нет.

– На пол садись! Чай не принцесса, – недовольно поморщилась Жаба.

– На пол нельзя. Холодно! Почки застужу. – Марта огляделась ещё раз, пытаясь увидеть того с кем продолжала говорить Жаба. Под стол заглянула, может быть, Жаба ведёт беседу с племянницей. Но та продолжала спокойно стать, пуская сонные пузыри. Больше никого Марта в круглой комнате не обнаружила.

– Почки? – Жаба задумалась, – садись ко мне на стол, тут слышнее будет…

– Я, тётенька, не рассиживаться пришла, – Марта сердито поставила бровки домиком, – мне вам вопрос задать нужно…

– Какие могут быть вопросы, когда мы ещё до сути не дошли, – Жаба махнула лапой в красном рукаве и продолжала. – Я виновата, что вы себе планов напланировали?

– Тётенька, – пытаясь прервать поток слов, жалобно мяукнула Марта. Но Жаба, не обращая на девочку внимания, продолжала говорить.

– Щука из кожи почти вылезла, так вопила! Где мои рыбные магазины! Где моё кресло министра рыбной промышленности? Я, что ли ей их обещала…

– Тётенька! – опять мяукнула Марта.

– А павлин-то, павлин! Хвост распустил, – Жаба попыталась изобразить распущенный хвост павлина, не смогла, нечем было, – ему, видите – ли, пост главной птицы подавай!

– Тётенька! – обречённо прошептала Марта, – мне вам вопрос задать нужно.

Куда там! Жабу было не остановить.

– Акула, негодница, целую петицию прислала. Мол, если я всю эту кашу заварила, то мне и отвечать! Ну, ты подумай! Я ни сном, ни духом, а мне отвечать! – Жаба закрыла глаза и завопила, – виноватую нашли-и-и-и…

– Молчать! – что есть силы, гаркнула Марта. – Молчать! Веником отхожу…

– Где ты веник возьмёшь? – неожиданно спокойно спросила Жаба.

– Из кадки выдерну, – строго сказала Марта.

– Какой же это веник? – обиженно надула губки Жаба – Это берёзки…

– Берёзки? – удивилась Марта. – Разве берёзки такие? Они вроде раскидистые, а у тебя на веники похожи…

– Где я тебе другие возьму? – Жаба сложила ручки, прикрыла глазки, из которых тот же час полились слёзы, – Тоска у меня по земле. Я ведь земноводная Жаба. Здесь я от безысходности. Затуркали меня на моём берегу, в моём озере. В историю некрасивую втравили и виноватой сделали…

– Так, расскажи по порядку, – попросила Марта, – только с самого начала.

– Все просят рассказать с самого начала, – вздохнула Жаба, – только никогда не дослушивают, по углам разбегаются, в щели прячутся. Говорят, что я тараторка и у них от меня голова гудит.

Тут до Марты дошло, почему рыбы при упоминании Жабы в разные стороны шарахались.

– Сделаем так, – предложила Марта, – как только я вокруг стола пять раз обойду, ты рассказ свой закончишь. Не успеешь, пеняй на себя. Договорились?

– Только ты небыстро ходи, – жалобно попросила Жаба.

– Начали! – воскликнула Марта, но подняв ножку, остановилась. – Прости, ответь на вопрос – почему у тебя дом странный – круглый?

– Почему странный? – удивилась Жаба, – мой первый домик, из которого я вылупилась, тоже был круглый – икринка. Тоскую я очень по дому…

– Поняла. Итак, начали, – скомандовала Марта и сделала первый шаг.

Жаба квакнув, начала:

– Жила я в молодости на берегу очень милого озерца, – глаза у рассказчицы подёрнулись поволокой, – было-то озерцо в берёзо – дубово – рябиновом лесу.

– Ах вот почему у Жабы в кадках берёзовые, дубовые и рябиновые веники, – подумала Марта.

– Как-то раз, – продолжала Жаба, – на поверхности озера появилось, свёрнутое в трубочку, неведомо кем написанное письмецо. Плавало, оно себе плавало, пока его тамошняя щука не приметила. Сунула Щука свою любопытную мордочку в то письмецо – прочла.

– Ничего себе, новость! – почесала головёнку плавником Щука. – Письмецо в норку надо припрятать, подумать, что с этого можно зажулить.

Щука думала всю ночь. Застыла, как бревно, даже мелкая рыбёшка стала без страха мимо щучьего носа проплывать. Очнулась, когда цапля в хвост клюнула.

– Надо Сому письмо показать, – решила Щука, – у него голова большая, пусть думает, как письмецо с пользой для нас повернуть.

Сом жил сам по себе, никакого мелькания и суеты не терпел. Он, конечно, не кит, но речной великан. Владыка рек. Четвертую часть тела владыки занимала похожая на сплющенное ведро голова. А усищи-то! Усищи страх, какие длинные! Щука долго искала Сома, и нашла в глубоком омуте, под корягой.

– Чего пожаловала, суетливая моя? – Сом зевнул, зашевелил усами. – Отдыхаю, не видишь? Ночью выйду на охоту, тогда приходи. Может, и тебя отведаю, вкусная ты моя!

Сом захихикал, заметив щучью дрожь.

– Ладно, – миролюбиво сказал великан, – говори, что стряслось?

– Тут такие новости, Сомище! – затараторила щука. – Обсудить надо, обмусолить…

Щука показала письмо. Сом прочитал, растерянно захлопал скатившимися к самой губе пуговками глазками.

– Премудрого Пескаря зови, совещаться будем, – задумчиво прошамкал Сом. – Чехонь тоже покличь, пусть приплывёт…

– Чехонь – то зачем? – взвилась щука. – Эта по всему озеру раструбит.

– Позови! – шикнул Сом. – Она верхоглядка, глаза у неё по верху стреляют, ищет, чего бы схапать. Посторожит нас, пока мы совещаемся…

Щука туда – сюда нырнула, всё сделала, как Сом велел. Пескарь, почитав письмо, изрёк:

– Жабе до поры до времени говорить ничего не будем. План надо составить, проект. Думаю я, при царевне совет должен быть, нечего ей самой мозги нагружать. Невелики мозги у Жабы. – Пескарь в сердцах шарахнул плавником по воде. – Это ж в страшном сне не привидится, чтобы такой глупой Жабе такое счастье привалило!

– Что в письме написано было? – прервала рассказ Марта, – ты главного не сказала.

– Разве? – удивилась Жаба. – Ты сколько кругов уже прошла?

– Третий заканчиваю, – недовольно пропыхтела Марта.

– Третий? – Жаба взбодрилась и продолжала скороговоркой, – а было там вот что, будто Ветер Перемен выбрал меня для проведения эксперимента. Захотел он мою противную рожу преобразить. Сначала царевной – лягушкой сделать, затем просто царевной. Царство мне на отдельном острове в океане подарить. Чтобы правила и всей морской живностью повелевала, навроде царя Сияна. Вроде, как заместительницей его на время отпусков!

– Вот теперь понятно, дальше рассказывай, – Марта остановилась, дала Жабе передохнуть.

Пока жаба дух переводила, Марта поинтересовалась:

– Кто тебе в таких подробностях эту историю поведал? Ты уверяешь, будто тебя там не было….

– Хе! – ухмыльнулась Жаба, – а лягушки – квакушки на что? Они всё в лицах и картинках рассказали.

– Хорошо! – поверила Марта, – продолжай лягушкины рассказы пересказывать.

– Ну, так вот, – кивнула головой Жаба, – Пескарь шарахнул в сердцах плавником по воде и говорит:

– Это ж в страшном сне не привидится, чтобы такой глупой жабе такое счастье привалило!

– Может, как раз неплохо, что глупая? – заметил Сом. – Скажем ей, пусть попросит Ветра Перемен эксперимент расширить, нас во что-нибудь путное превратить. Не хорошо от земляков отворачиваться. Без своих в царстве пропадёшь! Чужаки погубят, отравят, или того хуже, прибьют! Приведём примеры. Мол, везде, кто царство получает, сразу своих на хорошие места пристраивает. Вот ты, щука, кем хочешь быть?

– Красавицей! – вскинулась Щука. – Белокурой бестией, на куклу Барби хочу быть похожей…

– Тьфу! – в сердцах плюнул премудрый Пескарь. – Тебя спрашивают, не какой хочешь быть, а кем?

– Рыбкой хочу торговать! – зашуршала щука. – Магазинчик маленький рыбный хочу. Нет! Средненький такой. Нет! Большой магазин хочу. Нет! Хочу в царстве одна рыбой торговать и повсеместно!

Сказала, как припечатала.

– Та-а-а-ак… – задумчиво сказал Пескарь. – А ты чего хочешь, Сом?

– Хочу быть Мистером Твистером, – лениво прошамкал владыка рек, – хочу быть владельцем заводов, газет, пароходов…

– Та-а-а-ак… – ещё более задумчиво произнёс премудрый Пескарь. – Мне, ещё в юности, сам морской царь Сиян говорил, что с моей головой можно на должность первого министра царства претендовать. Видать моё время пришло…

Сом и щука с удивлением переглянулись:

– Когда в их озере успел побывать морской царь Сиян? Никогда такого не было. Врёт! – решили рыбы, но промолчали.

Пока заговорщики совещались, прикидывали, кто кем да куда править пойдёт; дома рисовали, в которых жить будут; должности распределяли, озерцо помаленьку бурлить начало. Слухи поползли, сплетни стали размножаться – Кукушка с Чехонью этому сильно способствовали. А уж когда из-за моря, куда слушок успел добежать, Аист прилетел с письмом от акулы – хотела хищница царской охраной заведовать, озерцо совсем из берегов вышло. Рыбий народец зашумел, возмутился, всем хотелось в царство попасть. Утки над озером пролетали и те орали, как оглашенные:

– Хотим царскими гвардейцами быть!

Откуда ни возьмись, появился Павлин, такой птицы здесь видом не видывали.

– Хочу быть при царстве Главной птицей, – тоном, не терпящим возражения, сказал гость, – поскольку никто из вас претендовать на эту должность не может по причине своей серости.

– Как?! – завизжала Кукушка. – Всякие заморские пришельцы лучшие должности при нашей Жабе занимать будут. А нам местным, что останется? Дворниками при них быть? Не позволим, не допустим! Айда все на болотную площадь митинговать.

– Жабу, жабу к ответу! – закричали озёрные жители и кинулись меня из– под коряги выковыривать. – А я, пока они совещались и переругивались, под коряжкой спала. Днём – то я сплю, а ночью охочусь. Откуда мне знать, кто то письмецо в озеро бросил? Зачем? С бухты барахты ни в чём неповинную Жабу во всех смертных грехах обвинили…

Жаба залилась горючими слезами и поперхнулась тягучими сопельками.

– Какой круг шагаешь? – спросила она, всхлипывая.

– Пятый заканчиваю, – Марта села на стол рядом с Жабой, – Я так поняла – вас из озера выжили. А маленькая жаба, ваша племянница, как здесь оказалась? Она ведь тоже жаба земноводная, или как?

– Ты, видать, школу не очень посещаешь, раз мне такие вопросы задаёшь, – всхлипнула Жаба и растёрла сопельки оставшимся красным рукавом по всей рожице. Если я земноводная, а она из того же рода – племени, какой же ей быть?

– Не пойму я, – не отставала Марта, – как племянница ваша здесь оказалась? Это же вас, тётенька, из озера выжили, она вроде не при чём…

– Икринка её мне на хвост прицепилась, – закручинилась Жаба, – здесь головастик и вылупился. Она, бедная, Родины – своего озерца, сызмальства не видела…

– Почему в школу не ходит? – спросила Марта, – Зубата Зубатовна интересуется. Злится. Съесть обещала…

– А чему ей, крохе, в вашей морской школе учиться, раз она жаба земноводная, для проживания в озерце приспособленная, – застонала старшая Жаба, – Ей надо знать, как комаров, да мошек ловить? Как в клещи ракам не попасться? Как щуку от полена отличить? Как слизней на садовых участках изводить? Так этих знаний в морской школе вовсе не дают.! На Родину мы хотим! Так и наукам обучаться будем! Помоги нам девочка на Родину вернуться, мы тебе самых жирных комариков наловим, самых толстых слизней принесём.

– Ой! – взмахнула ручкой Марта, – не ем я этого! Так помогу. Ветер Перемен мой друг. Обещаю, попрошу его этот вопрос прояснить и дела в вашем родном озере уладить. Только, что я теперь Зубате Зубатовне скажу? Закон о всеобщем морском образовании нарушать нельзя. Возьмёт и съест вашу племянницу в назидание другим.

– Да, ладно, – отмахнулась старшая Жаба, – училка ваша третий год грозится съесть и всё никак. Она добрая акула, только вид суровый держит. А как иначе? Иначе с вами, поскрёбышами, нельзя…

Марта поплыла к выходу, но у самой двери остановилась, спросила:

– Зачем у царя Сияна веники стащили? Он бы тебе и так дал…

– Да вот не дал, – тихонько всхлипнула Жаба, – один раз попросила, он забыл. Второй раз попросила – он опять забыл. Третий раз сама взяла. Ему Морские черти с земли веники каждый день возами тащат. Мне-то где взять? Духу земного дыхнуть, ох, как хотелось! Ты уж, Марточка, прощения у него за меня попроси, пусть он зла на меня не держит…

Марта кивнула:

– Кстати, почему вы гончая? Вы вроде бегаете небыстро.

– Так прогнали меня с озерца, потому и гончая, – тяжко вздохнула Жаба, – а уж как я местному народцу рассказами о своих бедах докучать стала, меня все гнать начали. Поняла теперь?

– Поняла теперь! – на ходу крикнула Марта, – Нитку в клубок не сматывайте, я по ней вас сейчас нашла и в следующий раз найду…

Ниточка вывела Марту к выходу из пещеры. Девочка энергично работала ручками и ножками, ей хотелось быстрее встретиться с друзьями. Неожиданно, у самого выхода, Марта увидела частокол из крупных белых ёлочек. Они стояли, прижавшись, друг к другу и напоминали забор.

– Интересно! – удивилась Марта, – когда я сюда плыла, забора не было. Кто его поставил? – она остановилась и призадумалась. – Как же я выйду отсюда? Забор меня не пустит. Что-то он мне напоминает? Интересно, что?

Марта подплыла поближе. Осторожно, что бы не всколыхнуть муть осадков, опустилась на дно пещеры. Присмотрелась. Над нижним частоколом белых ёлочек, парил в воздухе другой частокол таких же белых ёлочек только вершинками вниз. А ещё чуть выше частокола на Марту глядели мутно-серые глаза огромной сизой рыбины.

– Так ведь это зубы! – догадалась девочка, – как же я сразу не сообразила. Если выплыву, попаду ей прямо в пасть!

– Подгребай уже, – прокряхтела рыба, – страсть, как люблю полакомиться любопытными девчонками…

– Ты кто? – с ужасом выдохнула из себя Марта.

Рыбина беззвучно засмеялась, при этом мелко подрагивала телом:

– Я тот, кого никто не любит, – начала декламировать она, – Я тот, чей взор надежду губит…

– Ой! – радостно воскликнула Марта, – Ты демон?

– Почти, – ухмыльнулась рыбина и продолжила декламировать,

– Иди ко мне, моя малышка,

Я съем тебя без передышки…

Я плащеносная акула

А ты девчонка просто ду…,

– акула томно закатила глазки и произнесла сладким голосом. – Нет, это грубо. Я не люблю грубой пищи, лучше так:

Нет, тыне ду… Мне не позволит так назвать тебя моя культура,

Ты просто глупая натура. Хи-хи-хи, – акула радостно захлопала плавниками. Посмеявшись, хищница уставилась немигающим взглядом на Марту. – Я сегодня ещё не завтракала. И теперь ты мой завтрак.

– Ещё чего! – возмутилась Марта. – Терпеть не могу, когда меня едят. И дел у меня полно. Ну ка, посторонись!

– Кудай – то я посторонюсь? – выпучила глаза акула, – Я тебя целый час ждала. Кушать хочу…

Акула для убедительности щёлкнула ёлочкой об ёлочку. Пока рыбина потешаясь над беззащитной Мартой, девочка пересчитала количество зубов в её пасти. Их было ровно триста.

– Многовато, – подумала Марта, – эдак она меня в мелкий фарш перемелет…

Акула медленно покачивалась в толще воды. Она неторопливо закрыла жаберные щели складками своего плаща и как пылесос начала неспешно высасывать Марту из пещеры.

– Мамочка! – подумала Марта, – я, кажется, научилась бояться!

– Мамочка! – закричала девочка, и что было силы, попыталась плыть назад. Однако неумолимый поток воды тянул её всё ближе и ближе к сверкающим остроконечным ёлочкам, прямо в чёрную пасть акулы. Марта упиралась, как могла, но вскоре обессилила, зажмурилась и приготовилась к неизбежному. Когда до острых зубов акулы осталось совсем чуть-чуть, Марта почувствовала, как акула вздрогнула всем своим огромным телом и внезапно заскулила противным дребезжащим голосом.

– Ой! О – ё-ё-й! Кто меня за хвост тянет?! Отпустите немедленно! Аквалиция! Аквалиция на помощь! Хвост отрывают честным обитателям моря!

– Кто здесь у нас честный обитатель моря? – услышала Марта голос дельфина Ло.

Плащеносная акула изогнулась вопросительным знаком, скосила глаз и увидела – за хвост её тянула большая белая рыбина. Это, конечно же, была Акулина.

– Ничего себе, – подумала плащеносная акула. – Силы не равны, их двое, я одна. Не сдюжу! Придётся прикинуться лещом…

– Ой, ребятушки, – запричитала хищница, – как хорошо, что вы приплыли. Давайте девчонку съедим вместе. Она хоть и костлявая, но позавтракать нам хватит…

– Отпусти её Акулина, – попросил дельфин Ло, – никуда она теперь не денется. Слышишь, позавтракать нам предлагает…

– С удовольствием поделюсь, – засуетилась плащеносная акула, – я отроду жадной не была…

– Глупой ты всю жизнь была, – отозвалась Акулинка, отпуская хвост хищнице, – Я тебя с детства помню. Жадной была. У своих – же сородичей, все, что плохо лежит, зажуливала. Беззащитных обижала. Вот сейчас на мою дочку позарилась…

– На дочку? – взвизгнула акула, – так кто знал, что она твоя дочка?

– А если не моя, то обижать можно? Она маленькая, глупая ещё. Сегодня первый раз в первый класс пошла. А ты: «полезай ко мне в пасть, я тобою позавтракаю». Теперь ты полезай ко мне в пасть, я тобою пообедаю…, – нежно сказала Акулинка и для убедительности щёлкнула зубами.

– Ой! – завиляла хвостом акула. Поняла хищница – против грозы морей белой акулы Акулины, она слабовата, – Какой из меня обед? Я худюща-а-а-а! Ни рыба, ни мясо. Одни кости. Не дай бог подавитесь! Дайте мне немного жирком обрасти, отдохнуть маленько, а то я всё в бегах, в суете, в хлопотах. Тогда и обедайте, только рада буду хорошим друзьям угодить…

– Сейчас, матушка, отдохнёшь, – шикнул дельфин Ло. Вытянул из-за кораллового рифа, дырявую бочку когда-то сброшенную с пиратского корабля, и одним махом упирающуюся акулу туда засунул, другим махом крышкой пришлёпнул.

– Вот так! – крякнул дельфин, – пусть годочка три посидит, отдохнёт, умом посветлеет, душой подобреет. А там глядишь, и на свободу с чистой совестью выйдет. А? Как думаете?

– Сурово! – откликнулась Акулина.

– Сурово! – подтвердила Марта.

Дельфин перевёл взгляд сердитых глаз на Марту

– Ну, что, доченька, всё ли ты в нашем море знаешь? Повадки всех рыб изучила или…

Марта не дала дельфину договорить:

– Ты прав, папуля, как всегда, прав! – ласково сказала Марта и погладила Ло по каплевидной голове. – Завтра в школу обязательно пойду. А сегодня надо Жабе помочь, в беду она попала. И Марта рассказала Акулине и Ло грустную историю гончей Жабы и её племянницы.

– Всплываем! – крикнул дельфин, – Надо Ветра Перемен звать, только он может помочь…

Выслушав рассказ Марты о беде гончей Жабы, Ветер Перемен взвихрился:

– Вот оно как! Непорядок! Придётся лететь на озеро восстанавливать справедливость.

– А я? – жалобно мяукнула Марта

– И ты! – благосклонно кивнул Ветер, – как же без тебя? Нужно позвать моего друга альбатроса Ура. Он тебя до озерца доставит.

Ветер поднял со дна моря большую музыкальную раковину и затрубил:

– Ур! Ур! Ур!

Альбатрос не заставил себя ждать, появился немедленно.

Альбатрос – странная птица. Тело небольшое, а крылья огромные. Нет больше таких крыльев ни у одной из летающих в мире птиц. Уйти в полёт альбатросы могут с гребня волны или берегового утёса. Летать им всегда помогает ветер. Сутками парят птицы в штормовом небе. Вода и ветер – вечные спутники альбатросов. Ур любил летать. Его белые крылья с черными перьями на концах сверкали на солнце. Он смеялся от удовольствия полёта, задевал клювом волну, разворачивался грудью к ветру и вновь, не шелохнув крыльями, взмывал ввысь.

Усадив Марту на спину, альбатрос наперегонки с Ветром Перемен помчались к озеру.

Лететь пришлось недолго, как только обогнули гору, увидели лесок, а за ним и озерцо показалось. Краси-и-ивое! Загляденье! Берёзки и рябинки обступили блюдечко-озеро, веточки к воде склонили, стояли, от ветра покачивались, листиками шелестели, будто песню колыбельную напевали. Озеро под их песенку тихо дремало. Изредка на глади озера появлялась любопытная голова рыбы чехонь. Нырнёт и вынырнет. Нырнёт и вынырнет. А тут вдруг вынырнула и увидела, как на волну присел красавец-альбатрос с девочкой на спине.

– От те на! – заголосила Чехонь, увидев Марту. – И у нас такая есть! Вон, в заводи в кувшинке спит. Только наша совсем светленькая, длинноволосая, синеглазая. Озёрушкой зовут. А вашу как кличут?

– Я Марта, – приветливо улыбнулась гостья.

– Чё прилетели? Али дело, какое есть?! – у Чехони от любопытства глаз за глаз зацепился, да так и застыли.

– Есть, – утвердительно кивнул альбатрос Ур, – с кем можно поговорить по делу гончей Жабы?

– Уть, – тихо пискнула чехонь и нырнула.

Ждали любопытную рыбу долго – не дождались. Больше она мордочку из воды не высунула.

– Греби Ур к кувшинке с Озёрушкой, – попросила Марта, – может, она нам поможет.

Так и сделали. Девочка сладко спала, во сне улыбалась, причмокивала пухлыми губками.

– Пора, ленивица, просыпайся, – Марта легонько тронула Озёрушку за плечико, – солнышко уже на обед пошло, а ты всё спишь!

Девочка открыла глазки, зевнула, потянулась и посмотрела на неожиданных гостей

– Ухты-пухты! – воскликнула Озёрушка. – Вы откуда здесь взялись?

– Ты говоришь, как наша Марта, – улыбнулся Ур, – с неба упали. Это, конечно, шутка. Мы прилетели по делу. И просим тебя в нём поучаствовать.

Альбатрос подробно рассказал Озёрушке о беде гончей Жабы. Озёрушка слушала участливо и сосредоточенно, отчего на её лобике появились две неглубокие морщинки, что совсем не портило её милое личико.

– Нет, – в конце сказала девочка. – Я не смогу быть вам полезной, потому что родилась, когда гончей Жабы в озере уже не было. Зато старая Сова, бабушка Гнездушка, что сидит на столетнем дубе вполне может вспомнить эту историю. Если вы поможете мне взобраться на вершину дуба, я вас с ней познакомлю.

– Конечно, поможем, – хором воскликнули Ур и Марта, – садись на спину. Полетели.

Дуб, на котором примостился домишко старой Совы, был велик собой, ветвист и кряжист. За сто лет, которые дерево росло, его корням стало скучно в темноте и тесноте и самые смелые из них вылезли наружу, приподняли дерево, взбугрились так, что к стволу невозможно было подойти.

– Вон домишко Совы, – указала Озёрушка пальчиком в самую гущу кроны, – бабушка Гнездушка там, отсыпается. Видите, перья из щелей в разные стороны торчат? Маловат домишко стал старушке. Бабушка Гнездушка, а, бабушка Гнездушка! – позвонила в колокольчик Озёрушка, – проснитесь, пожалуйста, у наших гостей к вам дело…

– Дело? – из окна домишки показалась недовольная глазастая мордочка Совы, – что за дело?

Озёрушка, Марта и альбатрос Ур, наперегонки перебивая друг друга, рассказали Сове историю гончей Жабы.

– Ох, конечно, она здесь ни при чём, – выслушав гостей, изрекла бабушка Гнездушка. – Как было дело, я знаю, а вам не скажу! Вот.

– Почему? – удивились девочки.

– Спать хочу! – сказала сова и закрыла глаза.

– А если я вам новый домишко построю. Просторный, тёплый. – тихонько спросил альбатрос Ур.

Бабушка Сова открыла один глаз:

– Прямо сейчас?

Альбатрос Ур кивнул.

– С кухней и тёплым туалетом?

Альбатрос Ур поморщился, но кивнул.

– Строй! – сказала бабушка Гнездушка и открыла второй глаз.

– Не-ет! Сначала рассказ, – недоверчиво проворчал альбатрос.

Бабушка Гнездушка закрыла глаза и отвернулась.

– Хорошо, хорошо, – воскликнул Ур, – Марта, слушай внимательно, потом перескажешь. Я полетел за стройматериалами.

Бабушка Гнездушка выбралась из своего домика, удобно пристроилась на ветке и начала рассказ:

Дело было позапрошлым летом. Солнце палило нещадно. На небе ни облачка. Даже тени от деревьев не захотели жариться и стали совсем маленькими. В загородном поселке у озера все живое в норки и гнёзда попрятались, окна занавесили. Улицы обезлюдели.

– Жара, тошно, скучно! – шипел ветер Сквозняк, вылезая из– под крыльца дачного домика. – Скорее бы лето закончилось! Осень хочу. С дождями, с промозглыми ветрами, с насморками и ячменями на глазах. Люблю простужать деток! Люблю слушать, как они верещат, когда им укольчики делают! Красота, веселье!

– Жара… – вторила Сквозняку с грушевого дерева Кукушка, – спрятаться негде. Макушку напекло. Полечу, суну голову в озерцо, освежусь!

– Погоди, подружка! – остановил её Сквозняк. – Тихо у нас как-то, невесело! Давай придумаем что-нибудь. Скандальчик какой устроим, драчку затеем. Носом кого-нибудь с кем-нибудь столкнём.

– Голова у меня, Сквозняк, нагрелась, – закапризничала Кукушка. – Неохота мне напрягаться, суетиться! Сколько усилий надо приложить, чтобы всех со всеми перессорить. Неохота мне…

– Спорим, Кукушечка, что от одного лживого письмеца всё озеро забурлит и из берегов выйдет, – глаза у Сквозняка сверкнули в предвкушении весёлых событий.

– Ну-у-у, – Кукушка лениво потянулась, – если не очень напрягаться… Давай, говори, что делать!

– Напишу-ка я сейчас местной Жабе письмо, от имени Ветра Перемен – мечтательно ухмыльнулся Сквозняк, – будто он, Ветер Перемен, выбрал оную жабу для проведения эксперимента. Хочет рожу её противную преобразить. Сначала царевной – лягушкой сделать, затем просто царевной. Царство ей на отдельном острове в океане подарить. Пусть правит!

– Что, не сразу царевной? – потопталась с ноги на ногу Кукушка, – сначала в лягушку, потом в царевну?

– Позаковыристей хочу! – хихикнул Сквозняк. – Повеселее! Поняла, дурья голова. Ну, что, понесёшь на хвосте лживую новость?

– Чего не понести, понесу! – Кукушка на минутку задумалась. – А мне-то, какой резон? Мне-то, какая с этого радость?

– Как, какая? – серьёзно спросил Сквозняк, хитровато прищурясь. – Тебе на царском острове должность дадут. Будешь главной птицей!

– Ах, батюшки! – заторопилась Кукушка, – давай быстрее письмо, привязывай к хвосту, полетела я!

Стоило Кукушке улететь, как Сквозняк закатился от хохота. Глаза его заискрились, поникшие от жары крылья расправились.

– Действительно, кукушка, голова у тебя перегрелась! – клокотал от смеха Сквозняк. – Сама в эту лживую байку поверила! Ну, так это к лучшему. Правдоподобнее будет! Уж если кукушка, не самая глупая птица, в мою придумку поверила, то уж пустоголовые рыбы точно поверят. Посмотрю, что они делать будут, посмеюсь на славу, порадуюсь… —

сказал и засел в дупле трухлявого дерева, притих, уши навострил, слушать приготовился.\

– Тогда вся эта история с гончей Жабой и произошла, – вздохнула бабушка Гнездушка. – Продолжение она вам сама рассказала. Я подтверждаю – эта балаболка здесь ни при чём. Дремала она в одиночестве под моховым покрывальцем в своей норке. Не пришёл её час на охоту выходить. Не любит Жаба дневного солнца, вот и спала себе посыпохивала. А над озером долго ещё летал смех Сквозняка…

– Ах, проказник! – неожиданно раздался возмущённый голос Ветра Перемен. Как оказалось он все это время в ветвях прятался. Сидел тихо, слушал. – Выходит Сквозняк себе на потеху всё озеро перебаламутил? Да ещё моё честное имя враньём осрамил…

Ветер взвихрился, полетел, выдернул пройдоху Сквозняка из домовой щели и загнал вруна в старое дупло, а выход сухим чурбачком законопатил.

– Пусть посидит, ему полезно…

Когда прилетел обратно, поднял на озере волну, крикнул так, что прибрежные деревья стволами выгнулись, чуть не переломались.

– Ну– ка рыбий народец покажите свои рыбьи головы, навострите свои рыбьи уши. За что Жабу обидели? Почему из родного дома выгнали? Зачем горе мыкать в чужой стороне заставили? Ну-ка, кукушка, расскажи озёрному народу, как дело было.

– Я что, я что?! – икая заголосила кукушка, – мне ветер Сквозняк должность главной птицы обещал, а не этому заморскому павлину расфуфыренному…

– Кто обещал?! – вытаращил глаза Сом.

Уж на что Пескарь донная рыба и тот из воды выскочил:

– Кто обещал?!

– Как кто? – продолжала возмущаться Кукушка, – Ветер Сквозняк обещал, когда письмо писал и велел его вам подкинуть. Сказал, если лживое письмецо подкину – сразу главной птицей царства стану. Я напрасно стараться не стала бы?!

– Ты хоть думаешь, что говоришь? – схватился за сердце премудрый Пескарь. – Обманул нас Сквозняк! Потешился над нами! Мы губы раскатали. Ветер Перемен здесь ни при чём. Сквозняк сам ничего делать не умеет – не дано ему. Только мы, дурачьё, повелись, размечтались! Жабу своими придирками извели. Как ей теперь в глаза смотреть будем? Где её искать, горемычную? Тьфу!

Пескарь стукнул по воде плавником и исчез под корягой. Сом в свою берлогу в омут поплёлся. Щука от горя комара съела. Тишина повисла над озером густая. Все озерные обитатели по норкам попрятались, каждый свою думу думал. Кто обиду таил, кто несбывшиеся надежды оплакивал, кто жабу жалел. Изредка над озером слышались всхлипы Кукушки. Она хоть и не глупая птица, а самая последняя поняла, как над ними всеми противный Сквозняк посмеялся. Уж больно ей хотелось главной птицей царства стать. Плакала, плакала, а потом полетела на другое озеро селиться. Стыдно ей было в глаза Жабе смотреть. Совесть проснулась.

Тем временем на озеро вернулась гончая Жаба с племянницей, её Попутные ветры, друзья Ветра Перемен принесли. Жабы, как озеро увидели, так с высоты птичьего полёта в него и плюхнулись. Сильно хотелось путешественницам скорее в свою норку попасть, в пресной озёрной водице искупаться, подружек проведать, послушать о чем рябинки с берёзками шепчутся.

А на старом дубе Ветер Перемен с Озёрушкой и Мартой, с альбатросом Уром праздновали новоселье в новом, уютном доме бабушки Гнездушки. Ур постарался старой Сове угодить: хороший красивый дом построил со спаленкой, кухней, гостиной и отдельным тёплым туалетом. К вечеру гости наелись пирогов, напились сладкого клюквенного морса и полетели домой. Завтра начинался новый учебный день и новая сказка синего-синего моря…

Глава третья, заключительная, а может быть, и нет

Кольцо царя Сияна

– Привет, дружище Ур, – выпрыгивая из воды, прокричал в небо дельфин Ло, – как поживаешь?

– Славно, дружище Ло! – также весело отозвался альбатрос Ур, – Как Марта закончила первый класс?

– Неплохо! – вместо Ло ответила Марта, устроившаяся тут же на спине дельфина, – с пятёрками, четвёрками и немножечко с тройками…

– Вот, вот! – проворчала, высунув голову из воды, акула Акулина. – Ты спроси её Ур по каким предметам у неё тройки, а я скажу тебе по каким предметам у неё пятёрки и четвёрки.

– Ну-у-у, ма-а-ма! – заканючила Марта.

– Пятёрки у неё Ур по плаванию, по нырянию, по прятанью в коралловых рифах, а тройка по чистописанию, читанию, глубиноведению, знанию повадок хищных рыб и повадок браконьеров-рыбаков. Вот так-то!

– Ну-у-у, ма-а-ма! – продолжала канючить Марта.

– Я думаю, если на следующий год Марта закончит второй класс так же как первый, нам с Ло придётся её выпороть…

– Ну-у-у, ма-а-ма! – взъерошилась Марта, – а как закончила первый класс ваша дочки Ирри, уважаемый Ур? – поспешно спросила Марта.

– Да так же! – обречённо махнул крылом альбатрос Ур, – лентяйка…

Неожиданно из-за облака показалась молодая дочь альбатроса Ура Ирри.

– У меня всего одна тройка, папочка, – затараторила Ирри, – все остальные четвёрки…

– Одна – то одна, – грустно сказал Ур, – но она за рыбалку. А как, скажи мне, доченька, ты будешь кормиться, если рыбку ловишь всего лишь на тройку? Вот то-то и оно…

– Зато у меня по пению пятёрка, – не унималась Ирри

– Долго ли, доченька, ты будешь петь будучи голодной? – усмехнулся Ур.

– Голод не тётка, – поспешил успокоить взгрустнувшего альбатроса дельфин Ло, – он её быстро научит рыбалить … А что, Ур, нового в нашем море, тебе с высоты виднее?

– Вроде как, во дворце царя средних и малых морей Сияна мультики для мальков задумывают каждый рыбный день показывать…

– Ой! – заголосила Марта, – а когда у нас рыбный день? Хочу на мультики, хочу!

– Ой! – вторила ей сверху Ирри, – мультики – это замечательно! У нас уже давно на мысе Черного Орла для птенцов мультики показывают. Интере-е-е-сно!

– Ах ты, Марта, балаболка! – укоризненно покачала головой акула Акулинка. – В море какой год живешь, а когда рыбный день не знаешь! По четвергам у нас рыбный день, по четвергам.

– Так сегодня четверг и есть, – воскликнула Марта, – можно мне поплыть во дворец царя? Всех же приглашают…

– Плыви, – махнула плавником акула Акулина, – если мы тебя не отпустим, ты нам все уши прожужжишь, хотя стоило бы наказать. Это ж надо, когда рыбный день не знать?! Позор!

– Ура! – в унисон крикнули девчонки. И тут же исчезли: одна нырнула в море, другая взмыла в облака. У Ирри хоть и нерыбный день, а все равно мультики по четвергам показывали.

Проводив взглядом девчонок, альбатрос Ур, акула Акулина и дельфин Ло продолжили разговор:

– Не слыхал ли Ур, что происходит во дворце Сияна? Нехорошие слухи оттуда ползут. Говорят, кто-то задумал нашего царя свергнуть…

– Ой! Балаболов много и у вас в море, и у нас в небе, – отмахнулся крылом альбатрос Ур, – им бы языками почесать, да косточки кому– нибудь перемыть – это их главное удовольствие! Я так мыслю, кто же его свергнет, если его сам владыка Океанов и больших морей на царствование в малые моря поставил и Кольцо власти на палец одел…

– Хорошо бы так…, – задумчиво произнёс дельфин Ло, – Ну что, друзья, поплыли – полетели: посмотрим, как там наши чада на мультиках себя ведут…

* * *

А чада, раскрыв рот от удовольствия, смотрели новый фильм под названием «Храбрый плавник». Мультик о маленькой летучей рыбке по имени Кевин. Мальки мальчики хихикали и дергали за плавнички мальков девочек. Мальки девочки тихонько пищали и старались наподдать хвостиками малькам мальчикам. Все вместе они шуршали фантиками от конфет, хрустели попкорном и булькали пепси-колой. В общем, все шло своим чередом. Сам царь Сиян, вольготно расположившись на веранде, наблюдал, как проходит мероприятие. Здесь же у ворот дворца, родители мальков, ожидавшие своих чад, перешептывались, обсуждая сегодняшний наряд Владыки малых морей.

А наряд и вправду был хорош! Парадное облачение, сотканное из переливающихся всеми цветами радуги морских брызг, выглядело изысканно. Драгоценная корона на голове сидела ладно, не сползала, как обычно, на правое ухо. Кольцо власти на указательном пальце Сияна – подарок Владыки океанов и больших морей, блестело как хрусталь на солнце. Посох, украшенный резным янтарём, выглядел величаво и внушал почтение. Царь лёгким кивком головы приветствовал толпящихся у ворот рыбьих папаш и мамаш. Ему нравилось, что его новая придумка – показывать малькам мультики, пришлась по душе и деткам и их родителям.

Морской дракон, служивший при царе секретарём, шнырял между собравшимися. Он строжайшим образом записывал в блокнотик все восхищения в адрес владыки, а особо мудрёные подчеркивал красным карандашом. Вроде, всё шло хорошо, как и было запланировано, недовольных не было… И вдруг!

И вдруг появилась ОНА!

– Кто это? – выдохнула Марта, а за ней и вся остальная ребятня.

– Кто это? – повторили в унисон толпящиеся у выхода родители.

В дверях кинозала возникла незнакомая русалка, тащившая упирающегося морского мальчишку – ихтиандра…[1] Вся всклокоченная, неопрятная она вынырнула из морского омута, куда из дворца скидывали мусорные отходы и закричала дурным голосом:

– Пустите братца – ихтиандра мультик смотреть, он тоже хочет!

Братец, вырвался из рук русалки и вслед за сестрицей завизжал голосом хуже дурного:

– Не надо мне никакого мультика! Я побить кого– нибудь хочу… хочу!

Он тотчас же кинулся на первого попавшегося малька, отвесив ему звонких затрещин.

– А-а-а-а! – продолжала вопить косматая русалка, – только своих пускаете! Нечестно! Бессовестно! Кара-у-у-у-л! Кара-у-у-у-л!

Царь Сиян ринулся к непрошеной гостье, в надежде успокоить её, запутался в плаще и упал. Ему на помощь поспешила охрана. Мальчишка – ихтиандр оказался проворнее. Он сбил с ног первого охранника – остальные, как спички, упали сами. Образовалась куча – мала. В это время русалка схватила подвернувшегося ей под руку морского окуня и, потрясая им, взвыла ещё громче:

– Впустите нас, иначе укушу вот этого…

Окунь от страха закатил глаза и надул пузо. Все расступились. Отбросив в сторону перепуганную рыбину, русалка и ихтиандр нырнули туда, откуда вынырнули – в омут.

У царя Сияна от неприятностей сердце заболело, пришлось вызывать скорую помощь. Очнувшись в больнице и выпив необходимые пилюли, царь собрался ехать во дворец, как вдруг обнаружил пропажу. Кто-то, сильно изворотливый, стянул с указательного пальца владыки Кольцо. И непросто Кольцо, а подарок, наиглавнейшего Повелителя всех морей и океанов – царя Посейдона. Рыба-хирург, рыба – медсестра клялись, что не брали. Сияну опять стало плохо.

– Охо-хо-хо-хо! – стонал перепуганный царь. – Беда пришла, беда… Начальник потерю дарёного Кольца не простит. С должности снимет. Ищите Кольцо, окаянные…

Рыбий персонал больницы все углы и щели обшарил, все медицинские халаты перетряс, но Кольцо не нашёл.

– Будет теперь у вас новый царь – хуже прежнего, – плакал Сиян, – Медуза вместо царя будет… А то еще страшнее – белую акулу предводительницу акульей стаи назначат. Она давно к власти рвётся. Уж что-что, а порядок эта бестия на морском дне наведёт – мало никому не покажется. Всех неугодных сожрёт, а тех, кого не сожрёт, в бочки законопатит и рыбных консервов наделает… Чего молчишь? – гневливо обратился царь к своему секретарю Морскому дракону. – Воды в рот набрал? Просмотрел, прошляпил, прозевал и проворонил колечко! Новая владычица тебя в кочегарку ушлёт, будешь дворцовые печи топить, чтобы ей холодно не было…

– Думаю я – я-я, – стуча зубами от страха, всхлипнул дракон, —

б-б-братец косматой русалки колечко стянул, некому б-б-больше…

Кинулись искать русалку с ихтиандром, но не тут– то было – их след простыл…

* * *

В это время Марта вынырнула из тихой заводи, там, где Ирри смотрела мультики. Вынырнула, рассказала подруге о случившемся, и озабоченно спросила:

– Что делать будем?

– Ой! – замахала крыльями Ирри. – Что делать не знаю, но делать что-то надо. Зови родителей. Совет держать будем.

Марта извлекла из кармашка малую музыкальную раковину, и, надув щёки воздухом, выпустила его в закорючину раковины. Раковина хоть и невелика была, а звук имела знатный, не хуже большой. Через некоторое время из воды выглянули две головы: дельфина Ло и акулы Акулины, третья голова свесилась с облака. Это была голова альбатроса Ура.

– Знаем, девчонки, какая беда у нас в море случилась, – сказал дельфин Ло, – мы уже покумекали, и решили: русалка с братцем не сами из омута вынырнули. Их оттуда кто-то вытолкнул и непросто так, а чтобы скандал устроить, внимание отвлечь и под шумок Кольцо с руки Сияна умыкнуть. Где сейчас русалка с братцем?

– Братец не знаю где, а сама косматая русалка на облаке! – живо ответил альбатрос Ур.

– Как на облаке?! – удивлённо воскликнула Акулинка, – она русалка, ей в море положено быть. На облаке она задохнётся, ей там сухо.

– Ничего не сухо, – продолжал Ур, – она на дождевом облаке устроилась. Уселась там, на краюшке, ноги свесила, семечки грызёт, а шелуху вниз на головы пролетающих птиц кидает, безобразница!

– План такой! – деловито заявил дельфин Ло. – Марта с Уром и Ирри полетят на облако, с русалкой потолковать. Выведайте у нее, зачем она среди нас появилась? Кто её послал? Кто послал, у того и перстень…

– Про братца тоже забывать не стоит, – мудро заметила Акулинка. – С его изворотливостью, вполне может быть, и он…

– Ну, так я и говорю, – продолжал дельфин Ло. – Ирри с Уром и Мартой летите к русалке, а мы с тобой мальчишку поищем.

Как решили, так и сделали. Ур подхватил на спину Марту и вместе с Ирри они отправились на облако.

Русалка, действительно, пребывала на облаке. Вольготно развалившись на мягком диванчике, она сосредоточенно ела мороженое, облизывая испачканные лакомством пальцы.

– О, тю! – усмехнулась русалка, увидев гостей – Морожена хотите, али как?

– Спасибо, – за всех ответила Марта. – Мы позавтракали…

– Оть то та, – опять ухмыльнулась русалка. – Кто ж вам еду предлагает? Так, баловство. Зачем пришли? Извиняться?!

– Извиняться? Разве мы тебя обижали? – в замешательстве спросила Марта.

– Оть то та, – хитро прищурила глазки русалка, и, показывая пальцем в сторону Марты, добавила, – я тебя на мультиках видела. Ты в пятом ряду сидела. За что нас с братом поколотили, мы только посмотреть хотели… А нас взашей, взашей… Нехорошо!

– Так, ведь твой братец – драчун кучу – малу устроил, – начала оправдываться Марта, но Ур её прервал:

– Ты что же здесь извинений ждёшь? – почти ласково спросил альбатрос.

– Извинений, конечно, – согласилась русалка, – но извинениями одними не отделаетесь, подарки тащите – тогда прощу, а то…

– А то, что? – встряла в разговор Ирри.

– А то, всё море семечковой шелухой заплюю, обертками от мороженого забросаю… – задиристо воскликнула русалка.

– Какие подарки ты предпочитаешь? – серьёзно спросил альбатрос Ур.

– Каки – таки подарки? Обыкновенные: конфеток сладеньких. Так! – русалка мечтательно прикрыла глазки и продолжала, – отрезу на платье. Так! Рыбьего меху на хвост. Так! Книжку с картинками. Так! Только без букв. Буквы не люблю, они корявые…

– А кольца с драгоценными каменьями любишь? – поспешила спросить Ирри.

– Кольца? – насторожилась русалка. – Кольца не люблю. Зачем мне кольца? От них одни неприятности. Пусть их акулы носят, а я погожу! Ой! – русалка испуганно вздрогнула и огляделась по сторонам. – Чё я сказала, акулы? Нет не акулы, пусть их медузы носят, вот!

Марта вынула из кармашка записную книжку и начала писать.

– Чё ты там пишешь? – злобно зашипела русалка. – Чё вы сюда притащились? Чё вынюхиваете? Идите отсюда подобру-поздорову. Покажи, что черкаешь, девчонка. А то стукну, чем попало!

– Ты не задирайся, не задирайся, – остановил русалку альбатрос Ур, – Я тебя сам стукну и нечем попало, а клювом. Он у меня острый!

– А чё она?! – притворно захныкала русалка. – Жалобу на меня пишет? Никаких колец мне от вас не нужно. И извинений тоже. Оставьте меня в покое. Заладили все, кольца им подавай!

– Кто все? – прикрикнул Ур. – Говори немедленно, а то в море стряхну, а там с тобой царь Сиян быстро разберётся…

– Не надо в море, так скажу… – русалка взяла пухлые щёчки в ладошки и жалобно запричитала, – ох бедная я бедная! Злыми врагами замученная, хитрыми рыбами одураченная… Простодушная! Не за что оклеветанная, слугами царскими побитая… Несчастная!

– Стоп! – строго сказал Ур, – Ирри гони её на край облака, я сейчас сброшу негодницу в море.

– Погоди! – погрозила пальчиком русалка, – дай мне себя пожалеть. Сама не пожалею, никто меня не пожалеет. Сейчас расскажу всё. Ох, сколько после этого я себе врагов наживу – тыщу!

– Так уж и тыщу?! – удивилась Марта

– Говори! – нетерпеливо прикрикнул альбатрос Ур.

– Мальчонка приблудный, никакой мне не брат. Он сам ко мне пришёл и предложил: «Хочешь сто порций мороженого?» А кто ж его не хочет? И всего – то надо было потасовку устроить. Вот мы и устроили. Я сто порций мороженого получила, а что он – не знаю, наверное, тыщу! Облапошил он меня, обманул!

– Ну! – выстроив брови домиком, строго спросила Марта, – а дальше?

– Ничего! – чихнула, разбрасывая слюни в разные стороны русалка, – Сто порций мороженого съела, и простудилась…

– Так что в этом такого? Отчего ты себе тысячу врагов нажила? – возмущенно воскликнула Ирри, – врешь, наверное, недоговариваешь?!

– Как ты не понимаешь? – возмутилась русалка, – у меня каждое мороженое десять рыб просило. А я не дала! Десять умножить на сто – сколько будет?

Русалка подняла глаза вверх, пошевелила пухлыми губами и изрекла:

– Во! Тысяча и будет! – она с умилением посмотрела на Марту, затем на последнее, почти растаявшее в её руках мороженое, и ласково промурлыкала, обращаясь к девочке, – хочешь дам лизнуть?

Марта ловко вспрыгнула на спину альбатросу и крикнула, уже взлетая:

– Обойдусь!

Когда альбатрос Ур, Марта и Ирри прибыли на место встречи с Акулинкой и дельфином Ло, море было тихим и старалось не мешать их разговору.

– Вот Ло, посмотри на русалку, – Марта развернула блокнотик и показала дельфину и акуле портрет. – Что скажешь?! Мне показалось она глупая и незатейливая…

Дельфин, рассмотрев рисунок, сказал:

– Ты ошибаешься, Марта, она злая и хитрая, – Акулина, которая тоже внимательно вглядывалась в портрет, кивнула. – Очень себе на уме. Глупенькой только притворяется. Глазки узенькие, любопытные. Губки бантиком делает, чтобы вас с толку сбить. Про кольцо, что узнали?

– Ничего, – огорчённо ответил Ур, – нет у неё кольца. Надо толковать с морским мальчишкой – ихтиандром. Вы его нашли?

– Нашли. Он в Перламутровой лагуне блинчики по морю пускает, – сказал дельфин Ло, – в море не входит. Всё на берегу шляется туда – сюда. Как меня или Акулинку увидит – в лес убегает, прячется. Тебе придётся доченька с ним разговаривать, ты среди нас одна земноводная…

– А что такое блинчики, – полюбопытствовала Марта

– Сама увидишь. Садись мне на спину я тебя до лагуны доставлю, – ответила Акулинка, разворачиваясь к Марте хвостовым плавником.

* * *

Акулинка с Мартой приплыли на место только к вечеру. Перламутровая лагуна готовилась ко сну. Над горизонтом ещё висела краюшка спелого арбуза без корочки, так в этот раз Солнце решило попрощаться с миром и уйди на покой до следующего рассвета.

От арбузной дольки в разные стороны рваными кусками отлетала алая дымка. Она тут же растворялась в волнах моря, окрашивая их в цвет извергающейся вулканической лавы. Облака тоже были розовато – красными, будто только что искупались в переливчатых водах моря и ещё не успели высохнуть.

Марта сразу приметила мальчишку, он неспешно шёл по берегу, внимательно вглядываясь в прибрежный песок. Наконец, увидев то, что искал, ихтиандр резко наклонился и Марта разглядела поднятый им гладкий камешек. Взмахнув рукой, мальчишка ловко бросил его в море. Камешек, прыгнув в воду, тут же вынырнул, и немного пролетев над поверхностью, опять нырнул и снова вынырнул, продолжая свой недолгий полёт.

– Раз, два, три, четыре, пять! – победно выкрикнул ихтиандр. Он наклонился, поднял и вновь бросил плоский камешек. – Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь!

– Семь! – радостно вскрикнула за спиной ихтиандра Марта. – Это и есть блинчики? Здорово! Я тоже так хочу! Научи меня…

– Ты откуда взялась?! – удивленно, но незлобно спросил мальчик, – Это моя лагуна. Я здесь хозяин.

Марта, приветливо улыбаясь, протянула ихтиандру сразу обе руки:

– Пожми любую и давай будем дружить!

Но ихтиандр не глядя на протянутые руки Марты отвернулся, бросил камешек в море. В этот раз «камень-попрыгун» вынырнул из воды всего три раза.

– Ты мне мешаешь, – недовольно проворчал мальчишка, – Иди отсюда! И запомни: со мной никто не дружит. Я драчун. Могу поколотить…

– Меня? – засмеялась Марта. – Меня, за что? Скажи, ты любишь пироги с морской капустой?

Вопрос был неожиданным и ихтиандр растерялся;

– Пироги-и-и? С морской капустой?! Я их никогда не ел…

– Ну вот и славно! – Марта радостно хлопнула в ладоши, – Мой друг камбала Кармен приглашает сегодня на пироги. Он сказал, что я могу взять с собой друга. Учти, нам нельзя опаздывать, иначе поросёнок – кальмар Паша слопает всё! Жду тебя после захода Солнца у затонувшего корабля. Привет! – и Марта, не дожидаясь ответа, бросилась в море.

– Эй! – крикнул ей вдогонку ихтиандр, – ты зачем приходила?

Но Марты на поверхности моря уже не было:

– На пироги, так на пироги… – задумчиво пробормотал себе под нос ихтиандр. – Посмотрим, зачем ты мне в друзья набиваешься…

* * *

За столом у хозяина пещеры камбалы Кармен собралось много желающих отведать свежих пирогов с морской капустой. Тут были и старые знакомые рыбки-клоуны Чистолобик, Запятая с Горошиной и осминог Поль с братом осминогом Гришей и весёлая рыба Муренка и школьные друзья Марты – полутораметровый Ваху, и сине-зелёная Корифенушка– соседка Марты по парте, и, конечно же, обжора поросёнок – кальмар Паша. Паша старалась следить за фигурой, всё время садилась на диету, но стоило ей чуть– чуть отвлечься и фигура тут же начинала пожирать все, что видят глаза.

Пироги у камбалы Кармен были наивкуснейшими, пальчики оближешь, такие замечательные были пироги! Ихтиандр сроду таких не пробовал. Кто бы ему их приготовил? Рос он без отца и матери. Даже тётушек, бабушек и дедушек у мальчонки не было. Их в его раннем детстве ловцы жемчуга утащили в другие моря. Там они и сгинули. Пришлось ихтиандру самому себя воспитывать, самому себя выкармливать, самому себя защищать.

– Ну, как пироги, малец? – озорно подмигнув единственным глазом, спросил камбала Кармен у гостя.

– Класс! – воскликнул мальчишка, выбрасывая вверх большой палец – Накормили, напоили – теперь пытать будете?

– Будем! – дожёвывая последний кусок пирога, изрекла кальмар Паша. – Звать тебя как?

– Вествинд, – важно произнёс ихтиандр. – Или просто Вест. Мама назвала меня в честь Восточного ветра.

– Что умеешь делать, Восточный ветер, – деловито поинтересовался камбала Кармен.

– Драться умею, блинчики пускать по морю умею, рыб за хвосты таскать умею. – Вест сгрёб ладошки в огромные кулаки и показал их всем присутствующим. – Впечатляет?!

– Впечатляет! – испуганно пискнули рыбки – клоуны и расплылись в разные стороны, подальше от драчливого гостя.

– А в шахматы играть умеешь? – насмешливо спросил камбала Кармен.

– В шахматы нет! – ответил Вест и с недоумением посмотрел на Марту, – Вы что, хотите меня в шахматы научить играть?

– И в шахматы тоже! – подтвердил камбала Кармен. – Тащи Марта доску и фигурки, будем драчуна умной игре обучать. Не всё же ему кулаками махать и шишки набивать.

К рассвету Марта устала считать, какую шахматную партию играет Вест и камбала Кармен. Сначала мальчишка проигрывал и страшно злился, потом начал потихоньку выигрывать и в его лопоухих ушах загорелись розовые лампочки: толи раскраснелись от удовольствия, то ли рассветное солнышко забежало в пещеру к камбале Кармен и старалось заглянуть в довольное личико ихтиандра. Только когда игроки услышали, как в углу дивана засопела сморённая сном Марта, решили расходиться по домам.

– Передай ей, – прошептал Вест, глядя на Марту, – Кольцо царя Сияна у белой акулы по прозвищу Царица. Это они с косматой русалкой задумали царя свергнуть и свои порядки в море установить. А меня заставили драку устроить, обещали уши оторвать если не устрою. Оторвать и съесть. А как мне в море без ушей?

– Ладно, – миролюбиво произнёс камбала Кармен, – передам. Ты больше ничего не бойся. У тебя теперь много друзей. Приходи сегодня вечером партийку другую в шахматы сыграть…

– Обязательно! – обрадовался Вест, – если вам надо кого-нибудь побить, обращайтесь!

– Да мы и сами с усами… – засмеялся камбала Кармен. – Иди уж, поспи…

* * *

Как только дверь за ихтиандром захлопнулась, Марта сразу пробудилась.

– Поспи ещё, – заботливо укрывая девочку одеялом, попросил камбала Кармен, – рано ещё… Он велел тебе передать, – и Кармен в точности повторил Марте всё, что просил сказать ей Вест.

– Ух ты! – забеспокоилась Марта. – Тогда мне тем более пора. Акулинка с Ло и Уром ждут меня…

– Кольцо у белой акулы! – закричала Марта, как только увидела родителей и семью альбатросов. – Она заставила Веста устроить драку, чтобы под шумок косматая русалка стянула с царя Сияна перстень. Она жуткая! Может даже своих сородичей съесть, если голодная! Красивая, но хищная. Захватывает челюстью добычу целиком. Не убежишь! Рыб ест десятками за раз. Царь Сиян её на самую глубину загнал, чтобы на глаза доброму рыбьему народу не показывалась. Она на него за это злобу затаила. Со свету сжить хочет! В акульей стае её зовут Царицей!

– Царица?! Царица! – в ужасе выдохнула акула Акулина. – Так– то, матушка моя!

Из глаз Акулинки покатились крупные с горошину слёзы. Марта от испуга зажмурилась; она никогда не видела, как плачут акулы.

– Да-а-а, – всхлипывая, сказала Акулинка, – в матушке Царице собралась вся злость целой акульей семьи. Она не щадит никого! Есть захочет, может напасть даже на кита. Я однажды видела, как матушка Царица вырывала острыми зубами куски китового мяса. Уж на что вся стая голодной была, подплыть боялись – ненароком и от нас могла отхватить кусок!

– Если это она, – грустно произнёс дельфин Ло, – нам её не победить!

– Родители, друзья, – обратилась к собравшимся Марта, – разрешите мне сплавать на Лунный Мыс в Адриатическое море. Там Луна на дневной сон в пещеру уходит, а мой друг Лунный свет, пока матушка – Луна спит, мне много чего путного посоветует. Ему сверху видно всё.

– Ну что же, – кивнул головой альбатрос Ур, – пусть плывёт. Хороший совет ещё никому не помешал. Ходу тебе, Марта, до Адриатического моря день. Там день и день обратно. Плыви, через три дня ждём. Не опаздывай, а то, как бы поздно не было.

Как сказано, так и сделано. Путь Марты лежал в Адриатическое море.

– Ирри! – крикнула акула Акулина, когда Марта отплыла подальше, – посмотри за нашей дочкой, помоги ей, если кто обидит. Подхвати на своё крыло, если кто нападёт…

– Хорошо, тётушка Акулинка, сделаю, – весело крикнула Ирри и поспешила догонять подругу.

* * *

А в это время во дворце владыки малых и средний морей, озёр и рек поднялся переполох – царя Сияна приглашал к себе на доклад Повелитель Больших морей и океанов царь Посейдон.

– Ох ты, боже мой, – причитал, бегая мелкими шажками по дворцу Сиян, – как же я к нему без Кольца власти явлюсь. Позор! Повелитель гневлив, обидится – царства лишит. Куда мы тогда с детишками денемся. Дочки мои, русалки, к хорошей жизни приучены, а как выгонят, как сошлют в какую-нибудь захудалую речушку или того хуже в болото? Тамошние рыбаки нас сразу выловят и ухи наварят. Ох, беда, беда! – кручинился царь Сиян.

– Кольцо власти найти надо! – твердо сказал секретарь царя морской дракон. – Надо во дворец позвать акулу Акулину и дельфина ЛО…

– Это ещё зачем?! – воскликнул Сиян.

– Они в прошлый раз свисток принцессы-русалки Степаниды быстро отыскали? Запамятовал ты царь? – морской дракон покачал головой, – а я помню! У меня в блокнотиках всё записано. Вот смотрите, – секретарь вынул из– под плавника блокнот, и раскрыл его на нужной страничке. – На следующий день и нашли. А свисток не Кольцо, он ведь даже не блестит…

– Опаньки! – взбодрился царь, – быстро их сюда, сей же час! Нет, не час, сей же секунд!

Дельфин Ло и акула Акулинка появились в покоях царя Сияна, конечно, не через секунду, ну и не через час, через полчаса. Они внимательно выслушали владыку:

– Сегодня к вечеру Кольцо надо найти! – сурово заявил Сиян, – иначе всем конец – голова с плеч.

– Вы нам угрожаете Владыка? – насупилась акула Алкулинка, и недобро щёлкнула зубами.

– Ой, что вы, дорогие мои, – всхлипнул царь, – Не вам конец, всем нам конец. Владыка меня в болота сошлёт на съедение комарам и рыбакам, а вас без меня новая правительница стрескает. Дельфина первого, а потом тебя Акулинка. Не любит она соперниц. А ты моложе и красивее её.

– Нет, владыка, – вздохнула Акулинка, – меня она первой съест. Мы уже выяснили – то матушка моя. Я её однажды ослушалась, уплыла с дельфином Ло, вопреки её запрету. Она от меня отреклась, велела всей стае акул забыть обо мне и никогда не вспоминать…

– Ой-ё-ёй! – запричитал царь Сиян, – что же делать будем?

– Как что? Искать будем, – твердо сказал Ло и поплыл к выходу из дворца.

* * *

Теплое течение несло дельфина Ло и акулу Акулинку к мысу Белого пеликана. Туда где было лежбище Царицы, предводительницы местной акульей стаи. Здесь она отдыхала после удачной охоты, здесь точила зубы, здесь налёживала жир после плотной кровожадной трапезы.

– Марта приплывёт из Адриатического моря только завтра, – озабоченно сказал Ло Акулинке, – как мы без неё?

– Нет времени ждать! – оборвала друга Акулина, – Может быть, и к лучшему. Не увидит она нашего поражения. Если матушка взяла кольцо, ни за что живой не отдаст… Смотри, Ло, Пеликаний мыс – здесь я родилась!

Ло не успел ответить, из глубин чёрной воды поднялась большая белая акула

– У тебя хорошая память, доченька!

– Царица! – узнал её Ло.

– Ты, моя дочь, водишься с этим недомерком? – процедила сквозь зубы акула. – Позоришь мой род!

Царица не стала ждать ответа, она бросилась и со всего маха ударила Ло тяжёлым хвостом по голове. Дельфин не ожидал атаки. Удар был так силён, что Ло потерял сознание и начал опускаться на дно.

– Что ты наделала, мама, дельфин должен дышать воздухом, иначе он умрёт! – закричала Акулина. – Всего пятнадцать минут Ло может быть под водой, а дальше – смерть!

Акулина нырнула, чтобы вынести Ло на поверхность. Путь ей преградила Царица.

– Ты поплывёшь со мной. А он утонет! – твёрдо сказала она, сверкнув белым клыком, на котором было одето кольцо царя Сияна – подарок Повелителя морей и океанов Посейдона.

– Раз! – начала отсчёт минутам Акулина, их у неё было немного, всего пятнадцать – Два! Уйди с дороги, мама! Три! Пока не поздно! Четыре!

– Ты поплывёшь со мной, иначе…, – не унималась Царица.

– Пять! Иначе что? Шесть! – Акулина посмотрела в глаза матери. – Семь! Взгляни на мои зубы мама. Восемь! Они молодые и острые. Девять! Значительно лучше твоих старых, источенных злобой. Десять! Не тебе мериться со мной силою. Одиннадцать! Уйди!

– Ты идёшь против матери?! Ты идёшь против рода?! – зарычала Царица.

– Я иду против зла! Двенадцать! Твоё время закончилось. Только попробуй мне помешать! Тринадцать! Я ныряю! Четырнадцать!

На пятнадцатой минуте акула Акулина вынесла умирающего дельфина на поверхность моря. Ло сделал спасительный вздох.

Царицы не было рядом. Она первый раз в жизни испугалась. И кого? Собственную дочь!

– Дыши, Ло, дыши! – шептала Акулина. – Ты ещё слаб. Я подержу тебя над водой.

– У тебя не хватит сил, Акулинка. Я большой, тяжёлый… – тихо сказал дельфин. – Ты не должна останавливаться. Только двигаясь, ты можешь жить. Остановка для тебя – смерть! Я знаю это. Брось меня, плыви!

– Я смогу! – выбиваясь из сил, выдохнула акула. – Я смогу!

Она почти остановилась, ей не хватало воздуха и сил. Её большое тело стало медленно сдуваться, как проколотый воздушный шарик.

– А ну, ребята, взяли втроём! – услышала Акулина бодрый командный голос.

Это стадо дельфинов подхватило её под брюхо, и понесли вперёд, набирая скорость. Рядом плыл Ло.

– Кольцо власти, – едва слышно промолвила Акулинка, – у неё на клыке. Она не отступит и не простит. Жди нападения, Ло!

* * *

– Ло-о-о! Акулинка! – услышали голос с небес дельфин и акула. – Я лечу к вам!

И тотчас из облака показалась весёлая парочка – Марта верхом на подружке – Ирри, за ними еле успевал альбатрос Ур.

– Уходи, дочка! – из последних сил крикнула Акулинка, – не ныряй! Царица вышла на охоту. Она тебя съест.

– А кольцо? Вы нашли кольцо? – спросила Марта у летевшего рядом альбатроса Ура.

– Оно на клыке Царицы! – альбатрос обречённо опустил голову, – Нам его не снять…

Марта прильнула к уху подружки Ирри и что– то возбужденно зашептала. Ирри сначала мотала головой, выражая своё несогласие, потом сверкнув озорным глазом, согласилась, – Опасно, но давай попробуем… Отец, – обратилась Ирри к Уру, – зови стаю альбатросов, большая рыбалка предстоит…

– Не смейте! – опасливо заворчал Ур, но было поздно. Марта встала во весь рост между огромными крыльями Ирри и закричала, что было силы:

– Эй, Царица! Где ты прячешься? Трусишь? Выходи на бой!

– Кто это там пищит? – высунув зубастую голову из воды, прошипела хищница, – Соплячка на голове общипанной курицы? Съем обоих! Люблю гуляш из птицы и морских девчонок…

– Ой, рыбёшка, смотри не ошибись! – раззадоривая акулу, захихикала Марта, – что делать будешь, когда я тебя изловлю? Кольцо царю вернёшь?

– Ты?! – закатилась от смеха акула, – Ой, не могу! Живот от смеха лопнет! Ну, давай, давай – поймаешь меня, кольцо твоё! Промахнёшься, не обессудь, пообедаю тобой!

Марта увидела, как вертикально поднятый плавник акулы пошёл по кругу, Царица готовилась к нападению. Круги становились всё меньше и меньше. Марта стояла в полный рост на крыле Ирри и тоже готовилась к прыжку. Она, загодя вынула из кармашка сарафанчика подарок друга Лунного света и теперь крепко сжимала его в кулачке.

Плавник Царицы остановился, и огромное тело акулы, с невероятной скоростью разрезая поверхность моря, взлетело вверх. Хищница широко разинула пасть. Нижняя челюсть её откинулась вниз. Верхняя, из– под тонкой губы, заметно выдвинулась вверх. Царица готовилась захватить добычу.

Марта, сложив руки лодочкой, кинулась вниз навстречу акуле. Почти на подлёте девочка раскрыла ладошки, из которых выскользнула сеть, сплетённая из лучей Лунного света. Тотчас же из облаков появилась альбатросы. Они растянули сеть в разные стороны. Акула уже не могла остановиться. Она летела прямо в приготовленную для неё ловушку. Подруга Ирри выхватила Марту у самого носа акулы. Альбатросы плотно упаковали беснующуюся акулу в прочную сеть и понесли её по небу. Их путь лежал к маленькому озеру в глухом таёжном лесу.

– Кольцо?! – закричал альбатрос Ур вслед удаляющейся акуле, – ты должна отдать Марте кольцо!

– Я отдам его морю, – рыкнула обессилившая от ярости Царица и выплюнула кольцо. – Будь оно проклято…

Кольцо упало, и почти сразу, в месте его падения, появилась голова дельфина Ло.

– Глупая ты Царица, – сказал довольный дельфин Ло, – в море я найду даже песчинку, на то я и дельфин…

На его остром носу блестело Кольцо власти царя Сияна. Сиян был доволен. Ещё бы и трон сохранил, и любимое кольцо вернул. А кольцо красивое, ох красивое!

* * *

Вы спросите, дорогой читатель, что стало с Царицей? Да кто ж его знает?

Хотя однажды…

Два бодреньких старичка шли по давно знакомой им тропинке к озеру на рыбалку. Всю жизнь они жили в маленьком селенье и рыбалку любили с детства.

– Второй день на озере кто– то кричит, слыхал, Федот? – спросил один старичок другого

– Выхухоль, Иван, наверное, попалась в силки, вот и орёт, – ответил ему другой старичок.

– Нет, Федот, – замотал головой Иван. – Выхухоль кричит пронзительно, а этот кто-то, как будто от бессильной злости воет…

– Да ладно, болтать, Иван, ну не акула же к нам в озеро с неба упала – хихикнул Федот

И старички весело засмеялись каждый в свой ус. Не знали они, какой их ждёт сюрприз…

В это время во дворце царя шло приготовление к визиту Сияна во дворец Повелителя морей и океанов. Заждался начальник, как бы ни разозлился ожидаючи!

Сиян, начистив кольцо, и одев его на палец, с удовольствием посмотрел в зеркало

– Хорош! – ободрил царя секретарь рыба – морской дракон и что-то записал себе в блокнотик.

Знаете, что он записал? Вот что: сегодня закончилась третья сказка из сборника сказок «Сказки синего-синего моря». Завтра начнётся новый день, и новая сказка синего-синего моря. Тем более, что по лунной дорожке уплывали в поисках приключений дельфин Ло, на спине которого, умаявшись за день, спокойно спала морская девочка Марта и акула Акулинка. У неё тоже была своя ноша – морской мальчик Вест. Они, кажется, подружились….

– Э-э-э! Погодите, пожалуйста, мы не написали, что случилось с косматой русалкой! Неужели она так и сидит на краешке облака, ноги свесила, семечки грызёт, а шелуху вниз на головы пролетающих птиц кидает, безобразница!

– Ты прав, мой читатель, промашка вышла, недоработочка… Русалку ту косматую Ветер Перемен наказал. Пересадил её с облака на крыло, пролетающего мимо самолёта, и в Африку отправил. Сбросил хулиганку в большую теплую реку. Там она счастье своё нашла: замуж вышла, деток воспитывает. Лень и глупости из головы выкинула. Муж её в строгости держит. Тебе интересно, кто у неё муж? Догадайся! Правильно – большой зелёный КРОКОДИЛ!

Вот теперь всё.

Примечания

1

Колобашка – ленивый, толстый колобок

2

фотофоры – этосветящиесяорганы.

3

Индивидуальность – непохожесть ни на кого

4

Штиль – это когда море совершенно спокойно, ни волн, ни ветра.

5

Оберег – предмет, способный охранить от разных бедствий.

6

Талисман – магический предмет, который защищает от всяких неприятностей

7

Расстегай – пирог продолговатой формы с дырочкой сверху, похожий на очень большой пирожок, который тебе печёт бабушка или мама.

8

Паюсная икра – белужья икра. Белуга – рыба, обитающая в Каспийском, Азовском и Чёрном морях

9

Балык – солёная, а затем провяленная на воздухе спинка крупных рыб

10

Спаржа – чудо-овощ. Спаржа – одна из самых вкусных овощных культур.

11

Аргументы – рассказ, довод, доказательства.

12

Резон-довод, разумное объяснение, смысл.

13

Трапеза – обед

14

Рыба Зебрасома – Желтая зебрасома очень привлекательная, активная и выносливая рыба.

15

Рыба Ваху– удивительная рыба и по своим скоростным качествам уступает только марлину и паруснику.

16

Рыба Корифена – одна из самых быстрорастущих рыб в мире, достигающая в длину до 1,5–2 метров.

17

Рыба дракон – одна из самых опасных и ядовитых рыб Черного моря.

18

Рыба-рыцарь – известен также как рыба-кольчуга или рыба-рыцарь за соответствующий раскрас.

19

Гомфотерия – крупные морские животные.

Content

Сказки синего-синего моря
Сказочные истории
Алёна Бессонова

Глава первая и история тоже первая Принцесса Марта

Глава вторая и история тоже вторая. Марта-первоклассница

Глава третья, заключительная, а может быть, и нет Кольцо царя Сияна

Примечания