Dreams. Sex in the dialogues

Эротический рассказ

Марк Довлатов

© Марк Довлатов, 2015

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Михаил сквозь сон ощутил пальцы на своей верхней губе и открыл глаза: Белка спала рядом, на левом боку, закинув на него правую ногу, и правой рукой возила у него по лицу – он захватил пальцы губами и легонько прикусил.

– Мииишка! Так у тебя нет усов!

– Ты что, Бельчонок. Никогда и не было.

– А мне приснилось, что были.

– Что ты там уже себе насмотрела.

– Ой, столько всего было! Погоди, вспомню. Вот – сначала я была птицей.

– Какой?

– Не знаю. Белой такой. И вот лечу я, так мне хорошо, только волнительно немножко. Как будто я чего-то жду…

– Чего.

– Ну не знаю… чего-то такого…

– И что потом.

– Потом в небе появляется другая птица. Орел. Большой такой, с черными крыльями и белой головой.

– И что он тебе говорит.

– Ну ничего не говорит! Он так подлетает и летает вокруг меня… машет так крыльями… А мне так… волнительно.

– И вы так и летите?

– Да. И он так залетает сверху… и обнимает меня крыльями… всем телом прижимается…

– И вставляет тебе свой орлиный…

– Ну Мииишка! Не вставляет! Но мне так хорошо стало!

– Вот я этому орлу хвост повыщипаю.

– Глупый ты какой. У тебя разве во сне так не бывает – видишь какого-то человека, ни на кого он не похож, а ты точно знаешь, кто это.

– Бывало. И что.

– А то, что я во сне знала, что это ты.

– Орел?!

– Ну да.

– Ну, такого со мной еще не бывало. И куда мы с тобой полетели.

– А там был остров. И высокая такая скала. А на ней гнездо. Мы в него опустились, а ты говоришь: «Вот тут мы живем».

– Ну живем. И все кино?

– Нет. Еще ты говоришь, что вот наши дети, и я должна их кормить.

– Дети?! В перьях? И чем ты их кормила – грудью?

– Ну я не знаю, Мишка. Я не помню.

– Может у тебя и молоко появилось. Дай я попробую.

– Ну не надо, Мишутка, ты что. Ну перестань! Не так сильно.

– В этой нету. Надо другую проверить.

– Ну Миша, ну хватит… легче… не дави. Лучше ртом.

– Нет, нету. Но все равно вкусно.

– Ну какой ты… бесстыдник. Что ты со мной делаешь.

– Не нравится?

– Нравится. Ой, ну хватит, я не могу больше. Дай скорей руку. Да нет, вот сюда. Ой, как хорошо! Ну сильней немножко. Ну сюда не надо, потом сделаешь, все что хочешь.

– Обещаешь?

– Ну обещаю! Ну давай! Нет, его не надо. Потом. Просто я хочу тебя чувствовать в трех местах сразу. Да, так хорошо. Хорошо! Ты же все знаешь, как я люблю. Сильней потяни их! Ну оторвешь так! Чем я детей кормить буду. Ой, ну все! Нет, еще! Все, хватит… хватит. Намучил меня. Ну пусти. Вспомнила! Ты меня во сне мучил! Вот! И ты был с усами! Противный пиратище!

– Ну вот, теперь я уже орел с усами.

– Да! Ты привязал меня к пальме! На острове.

– И что делал.

– Мучил. За разные места.

– Какие.

– За эти самые. Как сейчас.

– Сильно?

– Сильно. Даже больно было.

– Во сне?

– Во сне.

– Неприятно?

– Знаешь, что странно.

– Что.

– Было немного больно, но не неприятно.

– Приятно?

– Я как бы мучилась немножко. Но было приятно. Ты меня тянул за них, а было приятно вот тут. Как сейчас.

– Так тебе понравилось? Во сне.

– Понравилось.

– А сейчас.

– И сейчас так же было.

– Так ты была Кончита.

– Ну Мииишка!

– Признавайся.

– Ну… была. Ну не приставай! Все тебе надо рассказывать! Ты теперь меня все время мучить будешь.

– А ты не хочешь?

– Может и хочу. Только я тебе этого не говорила.

– Ладно. Договорились.

Белка откинула одеяло и посмотрела вниз.

– Мишка! Да он у тебя и не черный совсем.

– Так у пирата еще и черный был.

– Та нет! Это потом еще снилось.

– Что еще.

– Ну, как в Голубой лагуне, помнишь?

– Негров? В Голубой лагуне?!

– Ну да. Там был такой большущий камень – как голова. А рядом с ним… как это… алтарь.

– Ну да. Было.

– И вот я лежу так на алтаре…

– Связанная?

– Ну конечно. А как же.

– И что.

– Ну а рядом негр стоит. Здоровый такой. С копьем. В соломенной юбочке. Блестит весь.

– И что говорит?

– Да ничего не говорит!

– Так вы и молчите?

– Ну да. Он так молча… достает свой… черный… здоровенный такой…

– Ну и засадил тебе.

– Та нет! Он так подходит… и говорит…

– Молча.

– Ну Мишка! Не буду рассказывать!

– Ну рассказывай, я не буду. И что он с ним тогда делает.

– Он так начинает бормотать что-то… и подпрыгивать… и копьем махать…

– А тебе страшно?

– Ну конечно! А ты как думаешь!

– А потом что.

– А потом он так подносит его к моей щеке…

– Вот подлец! Ну я ему дам!

– Мишка.

– Что.

– Ну ты такой Дуридом у меня!

– Опять?

– Ну да.

– Что теперь.

– Да это ты опять и был.

– Негр?!!!

– Ну да.

– За что ты меня так, Белка.

– Ну я не знаю, Мишка. Это не я. Это же сон. Я не виновата.

– Ну что у тебя в голове, Бельчонок. Представь: я – черный, с пиратскими усами и весь в орлиных перьях. Ну куда я так пойду.

– Ну… и не ходи никуда. Зачем тебе куда-то идти.

– А дальше что было.

– Дальше? Я не помню уже.

– Ну врешь! Признавайся!

– Ну я не могу.

– Почему?

– Это стыдно.

– Но это же был я.

– Ну да. Все равно стыдно.

– Чего?

– Того, что я хотела.

– А чего ты хотела.

– Ну я не скажу!

– Ну давай!

– Нееет! Ни за что!

– Да я и сам знаю. Ты хотела его попробовать на вкус. А вдруг он из шоколада сделан.

– Ну откуда ты все знаешь! Даже во сне от тебя не спрячешься.

– И что – попробовала?

– Не скажу.

– Давай тихонько – на ухо.

– Он меня заставил. Насильно.

– Это как.

– Ну так – он его пихал и пихал, пока я…

– Сама не открыла рот.

– Ну Мииишка! Ну не сама!

– А как?

– Он сам открылся. Я и не хотела совсем.

– А чего ты хотела.

– Ну не знаю… просто интересно было…

– И что – сладкий он был?

– Не. Я его даже покусала – никакой он не шоколадный.

– Покусала, говоришь. Это что-то новое. Теперь мы тебя бояться будем.

– Да не бойтесь! Я же не сильно. Тихонько так.

– А ну покажи как.

– Ну вот так.

– Ууух, черт!

– Больно разве?

– Нет. Не очень. Страшно немножко. Но приятно. Давай еще.

– А так?

– Да, так хорошо.

– А что ты чувствуешь.

– Чувствую, будто пантера меня поймала, держит зубами-когтями и лижет своим шершавым языком.

– Так я буду пантера? Ты хочешь?

– Когтики у тебя точно как у пантеры.

– Ну давай когтиками.

– Ну Белка! Не так сильно!

– Все, я тихонько. Нравится?

– Как-то совсем по-новому.

– Как?

– Волнительно, как ты говоришь.

– Но приятно?

– Да, Бельчонок, очень приятно.

– А что тебе приятно, Мишка.

– Нууу… как-то очень остро… стремно немного… и от этого сильней. От ожидания. От опасности. От остроты.

– Так ты думаешь, что от страха делается сильней?

– Ну конечно. Вспомни наручники в первый раз. Разве нет?

– Да. Точно. И почему?

– Страх – то же возбуждение. Два возбуждения складываются.

– Ой, Мишка, щас я быстренько сбегаю. А то у меня третье добавилось. Не могу уже.

– Давай. Мне тоже надо. Я тебя в душе догоню.

– Ладно.

– Ну что – поваляемся еще немножко?

– Давай. А что будем делать.

– А ты мне обещала, что я смогу сделать все, что хочу.

– Когда это?!

– Перед тем, как стала Кончитой.

– Ну не говори так!

– Но это же правда.

– Ну… правда.

– Мы же с тобой всегда говорим друг другу правду.

– Да.

– Даже когда стыдно.

– Да. А потом уже и не стыдно!

– Ну вот.

– Что вот.

– Давай мы тебя привяжем.

– И что ты будешь делать.

– У меня есть черный маркер. Я покрашу его в черный цвет и нарисую себе пиратские усы. Вот только не знаю, что с перьями делать. Разве что из подушки нащипать.

– Ну Мииишка!

– Ладно. Давай без перьев. Ты согласна?

– Нууу… я же тебе обещала.

– Вот и умница. Поднимай руки. Не жмет так?

– Нет. Нормально.

– Все. Ты привязана к пальме. Или к алтарю?

– Да все равно! Что дальше?

– Поднимай ноги.

– Ой, Мишутка, опять ты туда хочешь…

– Но ты же обещала.

– Ну ладно. Противный ты пиратище. Делай что хочешь. Только тихонько.

– Я потихоньку, Бельчонок. Чуть-чуть. Вот так.

– Ой, ну не надо дальше! Стыдно! И зачем тебе это нужно, Мишка. Тебе это как-то особенно приятно? Почему? Скажи. Ты же обещал говорить правду.

– Мне это особенно приятно, потому что ты разрешаешь с собой это делать. Тебе стыдно, но ты меня туда пускаешь. Ты это делаешь для меня. И это очень приятно. А тебе хоть немножко нравится?

– Ну не спрашивай!

– Ну скажи.

– А ты меня будешь потом любить?

– Я буду тебя любить еще сильней. Хоть это и невозможно.

– Мне это немножко нравится.

– А чем.

– Нууу… и там приятно. Хоть и немножко больно. Ты меня сегодня все время мучишь.

– Но ты не очень мучишься?

– Не очень. Подвигай им. Стой! Потихоньку. Вот так. Поцелуй меня. Только не вынимай его. Ооой, хватит! Ну ты про меня забыл, противный пиратище! Вот. Жаль, что у тебя только две руки. Ну не таскай за них! Давай внизу теперь. Да. Так ты меня хорошо трогаешь. Ну, сожми его. Еще! Ох, Мишка! Все! Пусти! Ой, не могу! Ну Мишутка, ну пусти. Я все уже. Не могу больше. И ты успел! Вытекаешь из меня. Оттуда. Бесстыдник. Опять ты надругался над бедной девочкой.

– Хорошо мы тебя помучили?

– Хорошо. Ты всегда мне делаешь хорошо. Даже когда я привязанная. К пальме. Мне все равно нравится. И даже туда нравится. Только ты никому не говори!

– Ладно, маленькая. Ни одной живой душе. Давай я тебя отпущу. И пойдем пить чай. И я буду мыть посуду. Целую неделю.

– Чего это?

– Ну ты была сегодня такой хорошей. Такой послушной. Такой доброй.

– Так вот что надо, чтоб ты посуду мыл!

– Ну да. Ты теперь знаешь, что надо сделать. Разочек сделали, и я пошел посуду мыть.

– Ах ты подлец! А ну отпусти меня!

– Зачем.

– Да есть у меня там посудина одна для тебя. Сковородка называется. Палучишь у меня! По своему пиратскому чайнику! Чтоб не мучил бедную девочку.

– Ну Белка! Уж лучше ты меня покусаешь.

– И покусаю тоже! Развязывай.

– Ну ты же тихонько? Не сильно?

– Ладно.

– Ну все тогда. Вот. Вставай.

– Ага! Папался! А ну ложись на спину!

– И что ты будешь делать.

– Теперь я тебя привяжу.

– Ну ты что, Бельчонок. Где ты такое видела – орел привязанный.

– А что – будет привязанный.

– Не, ну так не бывает.

– Мало ли чего раньше не было. Меня в школе тоже наручниками к парте не пристегивали. Поднимай руки, быстренько. А то я тоже не буду больше.

– Ты серьезно?

– Ну да. Давай. Поднимай руки. Или ты боишься?

– Ты сегодня пантера настоящая. Недаром мне черная кошка снилась. Немножко даже страшно.

– Вот и хорошо – побоишься немножко. Не все же мне одной.

– Ладно. Давай.

– Вот, пиратище ты негритянский, щас мы шоколадку и погрызем.

– Ну потише, кошка! На потом оставь немножко!

– Оставлю. Что я – себе враг. А лучше и вообще не буду его грызть – он у тебя все равно не шоколадный.

– А что ты будешь делать.

– Надо его наказать как-то – помучил он меня сегодня.

– Ну он же не сильно. И ты сказала, что тебе понравилось.

– Мало ли что я сказала. Так он распаскудится – будет делать, что ему хочется. Торчит опять. Палучит он у меня!

– Ну Белка! Открутишь! Перестань!

– Не нравится?

– Ему все нравится, что ты делаешь.

– Даже так? Когтиком?

– Оуух, блин!

– Хватит?

– Ну давай еще.

– Ага! Понравилось ему. Вижу. Улететь собрался, орлище пиратский. Стой, стой, бандит, я тебя никуда не пущу, даже и не дергайся… и не проси… Ну что ж ты делаешь, Мишка! Ну опять! Все руки теперь липкие. Говори быстро: любишь ты свою кошку?

– Люблю моего маленького черного дикого котенка-пантеренка.

– Тогда поцелуй его. Сюда. Все! Я больше не могу. Да и есть хочется. Вставай.

– Белка.

– Да?

– Ложись, полежи на мне минутку.

– Ладно. Только минутку. Все. Встаем. Идем чай пить.

– А варенье у тебя есть?

– Есть. Все у меня есть. И ты. И он. И варенье. Пошли скорей.

– Ну пошли. А потом поваляемся еще?

– Ты орел или медведь в берлоге?

– Так суббота же.

– Ладно.

– Просто полежим. Ничего не будем делать.

– Ну да, знаю я вас – ничего они не будут делать.

– А что мы еще не делали. Все уже делали.

– Нет, Мишутка. Еще не все.

– А что еще?

– Мне тут еще один сон снился.

– Еще?! Какой?

– Нет уж! Не скажу!

– Ну скажи!

– Он совсем стыдный.

– А что там было.

– А чай? Пошли лучше чай пить.

– Да черт с ним, с чаем!

– Рассказывать?

– Ну давай уже!

– А ты меня не разлюбишь?

– Да никада!

– А сделаешь, как там было?

– Во сне?

– Ну да.

– Все, что захочешь. Говори уже.

– Так вот, снится мне… торт… такой большой-большой…

***

В оформлении обложки использован шрифт Moonlight Regular, © Alexandra Gophmann, иллюстрация картины Gustave Dore «Andromede».

Content

Dreams. Sex in the dialogues
Эротический рассказ
Марк Довлатов