Виктор Мережко

Крот. Сага о криминале

© Мережко В. И., 2015

© Оформление. ООО «Торгово-издательский дом «Амфора», 2015

* * *

Подготовка агента

Ранним утром из гостиницы небольшого провинциального города упругой, натренированной трусцой выбежал невысокий, крепко сложенный мужчина тридцати с небольшим. Чувствовал он себя легко, приятно и комфортно. А свежесть начинающегося дня дополнительно наполняла организм силой и ощущением безграничных возможностей.

По улице проносились редкие автомобили, и запах плохого бензина расплывался по обеим сторонам шоссе.

Мужчина покинул пределы гостиничной территории, выбежал на зеленую аллею широкого новостроечного проспекта. По ходу бега сделал несколько разминочных упражнений, причем в каждом его движении чувствовался первоклассный спортсмен.

На шоссе неторопливо выехали ничем не приметные «Жигули» серого цвета, окна которых были тонированы. Машина сбавила скорость, некоторое время как бы к чему-то приноравливалась, затем вдруг бешено рванула вперед, догоняя бегущего спортсмена.

Так же резко она притормозила рядом с ним, окна «жигуленка» приоткрылись, из них немедленно высунулись несколько стволов, вдруг захлебнувшиеся сумасшедшим свинцовым ливнем.

Человек в спортивном костюме в мгновенном удивлении развернулся, уставился на стреляющих и в следующий момент повалился на землю, изрешеченный десятками пуль.

«Жигули» ринулись с места и унеслись прочь по утренней, почти безлюдной улице.

Сергей Кузьмичев еще спал, когда раздался телефонный звонок. Он протянул руку к телефонной трубке.

– Кузьмичев.

Рядом сонно заворочалась жена.

– Просыпайся, новобранец, – сказал голос в трубке. – На твоем участке только что завалили крупного зверя.

– Кого? – не понял Кузьмичев.

– Подумай.

Опер заморщил лоб, и тут до него дошло.

– Неужели?

– Именно.

– Где?

– Недалеко от гостиницы. Так что твоя служба в ментуре начинается с громкого дела.

– Черт возьми… Ладно, спасибо за информацию. – Кузьмичев положил трубку, сбросил ноги с постели. – Ничего себе сюрприз.

– Что? – посмотрела на него Анна.

– Работа… Спи.

Из детской комнаты выковыляла полусонная двухлетняя дочь. Кузьмичев подхватил ее на руки, поцеловал, уложил рядом с женой.

– Вот так вам будет веселее.

Место, где произошло убийство, было оцеплено немногочисленным милицейским нарядом, по проезжей части металась и поскуливала натасканная овчарка, теряла следы и снова возвращалась к исходному месту, откуда стреляли.

Поодаль маячила небольшая толпа зевак.

Тело убитого было накрыто плотной накидкой, рядом с ним судмедэксперт произодил соответствующие замеры. Фотограф приоткрыл накидку, сделав несколько «трупных» снимков.

Кузьмичев и представитель городского РУОПа Грушко, прохаживаясь, внимательно выслушивали свидетелей.

Вначале говорила молоденькая администраторша из гостиницы. Говорила от волнения часто, сбивчиво, все время не попадая в шаг Кузьмичева.

– Он всегда вставал в пять утра… вот уже две недели… он же две недели здесь… И каждый раз в пять утра… Всегда вежливый такой, обходительный… Обязательно поздоровается, когда проходит мимо.

– Сегодня утром вы видели его? – не без раздражения спросил Кузьмичев.

– А как же… Обязательно… Он поздоровался, я ответила.

– В номере он жил один? – поинтересовался Грушко.

– Один… Правда, к нему приходили гости… Часто приходили… А так один.

– На пробежку вышел тоже один?

– Тоже один… Он всегда бегал один. И обязательно в пять утра. Как заведенный, ей-богу.

– Хорошо. Свободны, – прервал ее откровения Кузьмичев. – Спасибо. – И бросил следователю: – Я вам дам информацию и поточнее, и интереснее. – Оглянулся, поманил пальцем немолодого, пенсионного возраста, господина: – Пожалуйста…

Тот подошел, вежливо склонил голову.

– Вы видели стрельбу?

– Так точно, – по-военному ответил свидетель. – Это было в пять часов шесть минут… Стреляли из пепельных «Жигулей» пятой модели.

– Номер машины не заметили?

– Нормер был запачкан грязью.

– Что еще можете добавить?

– Как человек военный, могу сказать – стреляли высокие профессионалы.

Кузьмичев с иронией усмехнулся.

– Я тоже обратил на это внимание – ни одной пули мимо… Что еще?

– Я был немного знаком с убитым, – неожиданно заявил пенсионер.

– Каким образом?

– Я также выхожу на прогулку в пять утра – у меня бессонница. И при встрече мы всегда раскланивались.

– Весьма ценная информация, – насмешливо бросил Грушко.

– При одной из встреч он передал мне вот это, – пенсионер протянул Кузьмичеву плотную бумажку.

Тот взял ее, на ней было выведено всего одно слово – «Грязнов».

– Слова были какие-нибудь при этом? – спросил Грушко.

– «На всякий случай», сказал.

– Все?

– Все. Это было вчера.

Сергей помедлил.

– А может, все-таки еще что-то сказал?

– Только «на всякий случай». Я хорошо запомнил.

– Могу я ее взять? – спросил Кузьмичев.

– Безусловно. Не понимаю, что значит эта фамилия, но, думаю, вам она в чем-то поможет.

– Надеемся… – Оперативник сунул бумажку в кейс.

Он подошел к трупу, откинул покрывало, некоторое время внимательно и с сожалением смотрел на погибшего.

– Жаль… – сказал. – Жаль… Личность была легендарная. – Повернулся к следователю: – Могучий был человек. Кличка – Сережа-Самбо.

К ним приблизился один из сыскарей.

– «Жигуль», из которого стреляли, обнаружен. Числится в угоне.

– Как и следовало ожидать, – усмехнулся Кузьмичев.

Служебная характеристика:

Кузьмичев Сергей Андреевич.

Возраст – 28 лет.

Характер ровный, спокойный.

Воспитанник детского дома.

Лейтенант запаса. Воевал в Абхазии, Осетии и Чечне. Был ранен.

Отлично владеет стрелковым оружием, приемами каратэ и самообороны.

Не меркантилен.

В милицию пришел не без колебаний. Опыта работы в органах не имеет.

Женат. Жена – Анна Сергеевна. Возраст – 22 года. Характер – домашний.

Имеет дочь Екатерину. Возраст дочери – 1 год и 8 месяцев.

Достоинства: честность, способность довести начатое дело до логического и фактического завершения, способен на абсолютное самопожертвование.

Недостатки: излишняя жесткость в выбранных решениях.

* * *

Гостиничный номер, который снимал покойный Сережа-Самбо, был большой, если не сказать – шикарный. Три комнаты, новая дорогая мебель, мягкие паласы на полу, кондиционеры.

Милицейские службы разбрелись по всем комнатам, осматривали вещи, что-то записывали, вели тихую кропотливую работу.

Кузьмичев пристроился в дальней комнате на небольшом диванчике, внимательно слушал своего прямого начальника – майора Гурина.

– Удивляют две вещи… Первая – зачем столь важная птица пожаловала в наш заштатный городишко? И вторая – он приехал один, без свиты. Почему?.. Господин такого уровня, по моим понятиям, просто обязан иметь серьезную охрану.

– По нашим данным, он всегда игнорировал охрану. Считал, что охрана от дураков.

– Правильно считал… – Гурин помолчал, бросил взгляд на Сергея. – И тем не менее чужаки были замечены в городе?

– У меня таких сведений нет. Но очень любопытно, что значит эта бумажка с фамилией Грязнов… В нашем городе никакого Грязнова с соответствующей биографией нет.

– Нет в нашем, есть наверняка в другом. С кем из местных авторитетов встречался Сережа-Самбо?

– Практически со всеми.

– Материалы?

– Снимки.

Кузьмичев достал фотоснимки, протянул начальнику. Тот полистал их, поднял на опера глаза.

– Прослушка была?

– Только в гостинице.

– Почему «только»?

– Встречи проходили главным образом на природе.

– Агентурные данные?

– Немного.

– Такой господин в городе – и «немного»… Что сообщил агент?

– Речь главным образом шла об угнанных автомобилях. Вернее, о переброске их через украинско-российскую границу.

– А кроме того?

– Рэкет. Самый банальный рэкет.

– Считаешь, что из-за «банального» рэкета Сережа-Самбо стал бы приезжать сюда из столицы нашей Родины?

– Мне кажется, он готовил своего смотрящего.

– Кажется?.. Когда кажется, Кузьмичев, надо креститься… – Гурин помолчал. – На снимках нет Кобылина… Знаете, кто такой Кобылин?

Кузьмичев усмехнулся.

– Обижаете, товарищ майор. Такие вещи знает даже салага.

– А ты и есть салага.

Опер проглотил оскорбление, пересилил себя, пробубнил:

– Кобылин, он же Кобыла, вор в законе, смотрящий города.

– Он что, не встречался с «высоким гостем»?

– По моим данным, нет.

– Паршиво, – сказал Гурин и через паузу повторил: – Весьма паршиво… Думаю, Сережа-Самбо все-таки приехал к нам не один. Знаешь адрес Кобылы?

– Узнаю.

– Он живет в основном за городом. Поставь наружку из наших ребят… Как бы в ближайшие дни его не отправили в мир иной.

– Как правило, Кобыла обедает в ресторане «Снегирь». Причем в этом вопросе крайне пунктуален. Приходит минута в минуту.

– Вот и понаблюдай. Только сам особенно не светись. Ты в городе человек новый, может пригодиться.

– Надо было об этом раньше думать, – буркнул Кузьмичев. – Уже засветился.

– Не такая уж ты заметная персона. Но на будущее советую держаться больше в тенечке…

Кузьмичев нерешительно потоптался на месте.

– Что делать с Сережей-Самбо?

– Судмедэкспертиза. А остальное – не твоя забота. Приедут «мальчики» и заберут своего шефа.

Загородный дом Кобылы был спрятан за высоким забором, и лишь крыша особняка слегка просматривалась сквозь высокие кроны деревьев. До слуха доносился лай сторожевых собак.

Ворота особняка открылись, оттуда выкатил целый автомобильный кортеж – передний джип, за ним «Мерседес-600» и следом снова джип.

Кортеж вырулил на шоссе и понесся на бешеной скорости, обгоняя попутных и подрезая встречных, в сторону белеющих башен областного центра.

Сотрудник милиции находился в припаркованном – недалеко от особняка, на обочине – автомобиле, передал по рации:

– В 12.47 тридцать пятый выехал из дома и направился в сторону города.

Кортеж мчался дальше. На приличном расстоянии за ним следили милицейские посты, регулярно сообщая по мобильным рациям.

– Тридцать пятый в городе. Свернул на Чайковского… следует по своему традиционному маршруту к «Снегирю».

* * *

В то же самое время – параллельно – автомобильную группу Кобылы вели другие наблюдатели. Задача у них была совсем иная, чем у ментов. В крутом «форде» сидели двое крепких парней, один из них передавал по мобильнику.

– Говорит Юра… Кобыла покинул фазенду. Прет на пределе. Не зевните.

«Жигуленок», куда был сигнал от Юры, шел за Кобылой почти вплотную, в нем находились два подельника. Отвечали на звонки быстро, коротко…

– Все видим, все сечем… Сидим на хвосте.

Спустя какое-то время «законник» уже несся по городу, выскакивая на встречку, игнорируя светофоры и обгоняя законопослушных.

На одной из улиц «Форд» Юры лихо подменил «жигуль» своих подельников, те с пониманием и даже изящно поотстали.

Машина Юры неслась на пределе, рискуя попасть на глаза охраны Кобылы или гаишникам. Он свернул с главной улицы, сообщил подельникам:

– Похоже, маршрут менять не собирается. Направляется в свою помойку. Минут через десять будет на месте.

Ему ответили:

– Помойку знаем, следом за хозяином будем на месте.

Юра вел Кобылу дальше.

Кузьмичев находился в автомобиле слежения неподалеку от ресторана «Снегирь», ждал прибытия «клиента», принимал донесения.

– Объект миновал улицу Московскую. Идет точно по маршруту. Скоро прибудет на предполагаемую точку, – сообщила рация.

– Обратите внимание на возможный хвост, – сказал Кузьмичев. – За ним могут идти свои.

– Обратили. Хвоста нет.

– Не наш хвост, понятно? Это важно.

– Понятно. Хвоста нет.

Из автомобиля оперативника было видно, как к «Снегирю» подкатил кортеж Кобылы, из переднего и заднего джипов выскочили охранники, быстро и привычно создали коридор безопасности перед «мерседесом». Из «мерседеса» вывалились еще два охранника, и лишь после этого на асфальт ступил сам Кобыла – высокий, худощавый, с узким длинным лицом. Вся группа направилась ко входу в ресторан, где их уже ждал хозяин в окружении собственной свиты.

Кузьмичев наблюдал, как Кобыла и часть охранников исчезли за дверью роскошного заведения и как оставшаяся охрана заняла места в ресторанном дворике, на улице.

Юра со своими парнями притормозил свой «форд» возле сквера, примыкающего к «Снегирю», через зеркало заднего вида заметил, как чуть поодаль занял место «жигуленок» с крепкими подельниками.

Кузьмичев тем временем выбрался из машины, окинул взглядом ближнюю территорию, снова забрался в салон, включил рацию.

– Мне не нравятся два автомобиля – «жигуленок» и «форд» возле сквера. Они подкатили сюда практически одновременно с Объектом. Направьте гибэдэдэшника, пусть проверит.

– Сейчас выполним, – ответили ему.

Минуту спустя Сергей заметил, как из переулка неторопливо выплыла длинная патрульная машина, так же неторопливо направилась к подозрительному «форду». Из нее вышел инспектор, не спеша подошел к водительскому окошку и, козырнув, попросил сидящего предъявить документы. Похоже, претензий не было, инспектор вернул документы, после чего двинулся к «жигуленку». Произошла та же самая процедура, гаишник вернулся к патрульной машине, и она плавно скрылась за ближайшим поворотом.

Запищала рация Кузьмичева, металлический голос сообщил.

– Автомобили проверили. Владение по доверенности. Номера доверенностей, фамилии записали. В каждой машине по два молодых человека. Формально ничего подозрительного.

– А не формально?

– Будем наблюдать.

Юра в своем «форде» почувствовал неладное, набрал по мобильнику номер, сообщил:

– Похоже, нас запеленговали. Пробили меня и «жигуля». Что делать?

– Сейчас решим, – ответил кто-то из подельников.

Юра тревожно оглянулся по сторонам, бросил молчаливому помощнику:

– Хреноватенько.

Тот хмыкнул, ничего не ответил.

Юра быстро набрал номер.

– Отваливаем. Сначала я, через минуту вы в своих «Жигулях».

– Куда отваливать?

– В ближайший переулок, будем работать оттуда.

«Форд» тронулся с места и скрылся в переулке. Спустя короткое время уехал и «жигуленок».

Кузьмичев заметил передвижение подозрительных машин, сообщил по рации:

– Товарищ майор!.. Прошу прощения, Кузьмичев беспокоит. По-моему, нашего клиента готовятся накрыть.

Майор Гурин, недовольный звонком подчиненного, развернулся в кожаном кресле своего кабинета, окрысился:

– Кузьмичев, черт возьми!.. Знаешь, что такое субординация?

– Прошу прощения, ситуация требует того… Похоже, здесь готовится мясорубка.

– С чего взял?

– Возле «Снегиря» замечены две машины. По-моему, они пасли нашего клиента.

– Во-первых, клиент не наш, а Господа Бога, – перешел на совсем повышенный тон Гурин. – А во-вторых, что ты все время тянешь одеяло на себя?! По-моему да по-моему… Будь скромнее, парень. Салага еще!.. Кроме тебя и выше тебя есть люди, которые отвечают за операцию! Понял меня?

Кузьмичев с трудом справился с собой, погнал желваки на скулах.

– Так точно, товарищ майор, понял.

Отложил рацию, от обиды отрешенно и бессмысленно уставился в одну точку, затем беззвучно выматерился, стукнул в сердцах по бардачку и снова стал вести наблюдение за «Снегирем».

Охранники по-прежнему маячили во дворе и у дверей ресторана, из помещения никто не выходил, общая картина была спокойной и мирной.

Кузьмичев заметил, как еще две милицейские машины слежения упрямо и тупо заняли свои места. Со временем для конспирации их сменяли на новые, но все это было настолько обыденно и даже скучно, что Кузьмичев даже зевнул.

И вдруг до слуха донеслась стрельба. Частая, беспорядочная. Рация Кузьмичева включилась немедленно.

– Шестой, шестой, как слышишь?

– Слышу хорошо, – ответил Кузьмичев.

– Стрельба.

– Слышу.

– Что делать?

– Ждать распоряжений.

– Чьих?

– Начальства.

– Чокнулся?

– Так велено!

– Ладно, жди. Если так считаешь… Мы все-таки посмотрим, что там.

Кузьмичев проследил в окно, как машины слежения рванули с мест и понеслись в сторону раздающихся выстрелов.

От того, что он увидел в следующий момент, Сергей даже охнул.

Из ресторана со свитой не спеша выдвинулся Кобыла, благосклонно бросил что-то склоненному в благодарности хозяину-кавказцу и зашагал к своему «мерседесу».

Кузьмичев схватил рацию, чтобы сообщить нарядам о перемене ситуации, и в этот момент случилось нечто совершенно невероятное.

С двух сторон улочки вылетели «форд» и «жигуленок» с тонированными стеклами и на бешеной скорости помчались к «Снегирю».

Ни охрана, ни сам Кобыла никак не успели среагировать – на них из двух автомобилей выплеснулся вихрь огня.

Стреляли как минимум из двух автоматических стволов – по два из каждого автомобиля.

Кобыла повалился сразу же. Кто-то из охранников попытался поднять руку для ответного выстрела, но его тут же накрыли смертельным шквалом, и теперь рядом с хозяином лежал еще один труп.

Все это длилось не более минуты.

Автомобили, расстреляв Кобылу и его свиту, рванули в ближние переулки и, распугивая и укладывая на землю случайных прохожих, исчезли, словно их здесь и не было.

Кузьмичев сидел, потрясенный увиденным, не успев ни осмыслить происходящее, ни выскочить из машины, ни открыть стрельбу.

К месту происшествия уже неслись милицейские машины с включенными сиренами и фарами.

В кабинете, несмотря на кондиционер, было душно.

Гурин был зол и хмур. Какое-то время он расхаживал по кабинету, заставляя подчиненных – а их было человек пять – ждать и напрягаться. Наконец остановился, оглядел всех по очереди.

– Кузьмичев!.. – ткнул он пальцем.

Тот встал.

– Ваша оценка.

– Думаю…

– Вы не думайте, а излагайте!.. Думать надо было раньше!

Кузьмичев удерживал спокойствие.

– Убийство Сережи-Самбо было очевидно связано с Кобылиным. Соответствующую акцию против самого Кобылина следовало ожидать в самое ближайшее время. Что и случилось.

– Кто был ответственным за наблюдение у «Снегиря»?

– Я, товарищ майор.

– Почему отпустили машины слежения?

– Как я понимаю, были еще люди, ответственные за операцию.

– За операцию – да. За конкретный участок – вы. Почему машины покинули ваш участок?

– По моему недосмотру. Если хотите, по личной неопытности.

– Вы не понимали, что стрельба за два квартала – отвлекающий маневр тех, кто готовил операцию против Кобылина?

– Когда понял, было уже поздно.

Гурин сел за стол, закурил.

– Почему вы оставались в автомобиле, когда убивали Кобылина и его людей?

– Что мне следовало делать? – удивился Сергей. – Подставляться под пули?

– Это вы у меня спрашиваете? – стукнул кулаком по столу майор. – Элементарно – запомнить номера автомобилей, из которых стреляли, вы могли? Могли хотя бы для собственного успокоения разрядить обойму по налетчикам? Но не отсиживаться в салоне служебного автомобиля!

– Я никогда, ни в одной ситуации не отсиживался, товарищ майор, – спокойно произнес Кузьмичев. – Прятаться – не в моем характере.

– Не знаю, может быть. – Майор был решителен. – Но в данном случае вы повели себя именно так… Вы и ваши подчиненные были беспомощны и бездарны, как сопливые щенки.

Кузьмичев помолчал, негромко спросил.

– Я могу идти?

– Куда?

– Писать рапорт об увольнении.

Майор внимательно посмотрел на него.

– Вы хорошо подумали?

– Подумал плохо, но решил твердо. Трусам в милиции делать нечего.

– Абсолютно с вами согласен. Идите.

– Спасибо.

Кузьмичев был уже возле двери, когда майор окликнул его:

– Лейтенант!

Тот остановился.

– Пока дверь не открыл, подумай как следует.

– Я подумал.

– Уйдешь из милиции, Кузьмичев… будет полный каюк. Учти.

– Уже учел. – И вышел.

«Форд» и «жигуль» благополучно покинули город, выскочили на неширокую загородную дорогу, проехали еще около километра и свернули сначала на одну проселочную дорогу, затем на другую.

Добрались до глухого, отдаленного от всякого жилья, места, остановились.

Юра вальяжно выбрался из «форда», кивнул напарнику:

– Выйди, подышим.

Тот с пониманием выполнил приказ, посмотрел на выходящих из «Жигулей» двух других парней.

– Тоже хотят дыхнуть.

– А куда им деваться? – коротко засмеялся Юра.

Достал из кармана две объемистые пачки долларовых купюр, пошел навстречу подельникам, протянул по пачке каждому из них:

– Благодарю за работу.

– Всегда рады. Обращайтесь по надобности.

Все обменялись рукопожатиями, даже свойски подмигнули и стали расходиться к своим автомобилям. И в тот момент, когда киллеры-подельники, посмеиваясь и радуясь заработку, открывали двери «Жигулей», чтобы сесть, Юра и его напарник выхватили из салона «форда» автоматы и послали тучу свинца в спины парней.

Те свалились на сиденья, напарник Юры мигом бросился к «Жигулям», бросил в салон гранату и понесся обратно к «форду».

Юра ждал этого момента. Оскалившись, вскинул автомат и в упор изрешетил парня с головы до ног. После чего с коротким и радостным возгласом запрыгнул в заведенный «форд» и на сумасшедшей скорости помчался прочь.

Сзади с грохотом взорвался «жигуленок».

Было уже за полночь, но Кузьмичевы не спали. Лежали в постели при слабом ночнике, разговаривали негромко и с желанием понять друг друга.

В кроватке ворочалась, по-детски громко посапывала дочь.

– Ты не проработал даже двух недель, Сережа, – сказала Анна.

– После такого разговора оставаться было нельзя.

– А что теперь?

– Наймусь в охранное.

– Чтобы когда-нибудь пристрелили, как этих у Кобылина?

– Но не сидеть же без дела.

– Может, что-нибудь другое?

Кузьмичев с усмешкой посмотрел на жену.

– Что?

– Не знаю. Скажем, какой-нибудь бизнес. Ты еще молодой. И не такой уж глупый.

– Спасибо. – Он улыбнулся, обнял жену. – Аннушка, дорогая, ты не за того вышла замуж и не от того родила. Я ничего не умею, кроме как воевать. Стрелять, защищать. Не скажу – убивать, но при защите тоже убивают… Какой у меня может быть бизнес? Киллером? До этого я еще не дожил. Да и вряд ли доживу. Киллер – сознательный убийца. А я не убийца. Я хочу защищать. Тебя, дочь, всех тех, кого никто не может или не хочет защитить. Государство хочу защищать!.. И, как ни странно, получать за это деньги. Потому что я тоже хочу есть… и должен кормить… тебя, дочку.

Анна с удивлением смотрела на мужа.

– Я никогда не слышала от тебя таких слов.

– Я никогда и не сказал бы их, если меня не приперли. Я выйду, выкручусь, выпутаюсь, но хочу, чтобы ты кое-что понимала и была бы моей союзницей.

Она обняла его.

– А я и так твоя союзница.

– Неужели?

– Правда.

– А я уж начал было сомневаться.

От обиды Анна даже приподнялась.

– Ты чего, Кузьмичев, окончательно сбрендил?

– Сбрендил. От любви.

– Да ну тебя.

– Клянусь. От того, что у меня есть ты, дочь!.. У меня есть кого защищать.

Они обнялись и стали целоваться.

Кузьмичев устроился работать в суперпупер-маркет.

Этот громадный супермаркет был одним из первых в городе и, пожалуй, самым крупным.

К диковинному магазинищу бесконечно подъезжали автомашины, нагруженные всякой снедью – ящиками с колбасами, с водой, со спиртным, с сырами, с овощами, фруктами. Были упаковки с заморскими бытовыми приборами – чайниками, утюгами, пылесосами, посудой.

Грузчики, одетые в яркую униформу, работали как заводные, разгружая одну машину за другой. Сергей не ходил на перекуры, не ждал, когда кто-то первым возьмется за груз, работал быстро, ловко, выделяясь среди прочих силой, сноровкой, выносливостью.

Обедали грузчики в небольшой комнате. Их здесь было человек десять, ели принесенную с собой еду быстро, молча, сосредоточенно. Разговаривать им было не о чем, да не особенно и хотелось.

В комнатку протиснулся плотный человек из администрации, махнул Кузьмичеву.

Тот отставил еду, вышел.

– Хорошо работаешь, – сказал человек.

Сергей усмехнулся, кивнул:

– Как все.

– Хотим предложить должность бригадира.

– Не надо.

– Зарплата почти вдвое больше.

– Нет. Хочу быть рядовым.

– Напрасно.

– Может быть.

Администратор с иронией посмотрел на него, улыбнулся.

– Либо умный, либо дурачок.

– Наверно, и то и другое.

– Смотри, пожалеешь.

– Уже жалею.

И снова работа: бесконечная череда нагруженных машин, бесконечные упаковки и коробки, бесконечное курсирование грузчиков от машин в магазин и обратно.

Работа закончилась с наступлением темноты. Усталость разлилась по рукам, ногам, плечам. Хотелось быстрее домой – к жене, к дочке.

Кузьмичев, прикупив кое-что из продуктов, вышел из самого обычного магазина в своем районе, зашагал с полиэтиленовой сумкой по улице. Прохожих было мало, лишь в сквере на скамейке бренчала на гитаре молодежь, да какой-то кавказец усиленно убеждал белокурую девицу в своей пылкой любви.

Кузьмичев завернул в глуховатый сквозной двор, прошел уже почти до следующего выхода, как неожиданно рядом с ним, почти вплотную, тормознула машина, из нее выскочили двое парней, сильных и накачанных. Схватили за руки и потащили в салон.

Он, отбросив сумку с продуктами, стал отбиваться. Ударил одного, второго, в какой-то момент ему почти удалось вырваться, он бросился, спотыкаясь и падая, бежать, но его догнали, мощным ударом сбили с ног и, сопротивляющегося, потащили в машину.

Кто-то из прохожих, увидев происходящее, закричал, зовя на помощь. Но Кузьмичева уже затащили в салон, и автомобиль с визгом сорвался с места.

Остановилась машина за городом, на темном пустыре.

Кузьмичева вытащили из салона, повалили на землю, и трое парней принялись избивать его ногами. Сергей изворачивался, прикрывал голову руками, иногда доставал кого-то из парней, но мощные удары делали свое дело, и вскоре Сергей потерял сознание.

Парни достали из машины бутылку водки, сорвали пробку и принялись заливать содержимое в рот Кузьмичеву. Он хрипел, захлебывался, брыкался, но сильные руки держали его, пока не вылили водку до остатка.

Сергей неподвижно остался лежать на пустыре.

Автомобиль с ревом развернулся и унесся в ночь.

В километре от пустыря продолжал жить своей жизнью город – светился, пел, ревел двигателями, любил.

Анна не спала.

Было уже два часа ночи, а муж не возвращался. Ворочалась, тревожно всхлипывала в кроватке дочь. Анна подошла к ней, склонилась, поцеловала, подошла к окну, выглянула во двор – пусто, ни души.

Легла на постель, смотрела на серый тусклый потолок.

Три ночи – Сергея не было.

Анна сняла телефонную трубку, набрала 02 – телефон милиции.

– Здравствуйте, – сказала тихо, чтобы не разбудить дочь. – Пропал муж. Ушел утром на работу и вот… еще не вернулся.

В трубке засмеялись.

– Вернется. Нагуляется и вернется.

– Он не из гулящих. С ним никогда такого не бывало.

– Все мы не из гулящих, и со всеми такого не бывало. Фамилия?

– Кузьмичев Сергей Андреевич.

Была пауза, потом голос поинтересовался:

– Это не тот, которого выгнали из милиции?

– Он. Но его не выгнали. Он ушел сам.

– Из милиции, дорогая, сами не уходят. Оттуда только выгоняют. Хорошо, будем искать.

Пришел в себя Кузьмичев далеко за полночь. Полежал, не в состоянии понять, осознать, что произошло. Попытался подняться – упал. Затем с трудом встал на четвереньки, выровнялся в полный рост, в полубессознательном состоянии двинулся в сторону городских огней. Пересек, словно на автопилоте, пустырь.

Наконец вышел к домам и, избитый, грязный, двинулся к ближайшей пятиэтажке.

Пешком поднялся на какой-то этаж, положил палец на звонок первой попавшейся квартиры, услышал беспрерывную трель звонка.

– Кто там? – произнес испуганный женский голос.

– Откройте, – попросил Кузьмичев.

– Кто вы?

– Откройте, прошу вас. Мне плохо… – и снова принялся жать на кнопку.

– Перестаньте хулиганить, у меня дети.

– Откройте же!.. – Кузьмичев стал бить ногами по двери. – Сейчас же откройте!

– Уйдите! – испуганно закричала женщина. – Немедленно уйдите!.. – До слуха донесся плач ребенка. – Я вызову милицию.

– Кто плачет? – ничего не соображая, заорал Кузьмичев и стал еще сильнее колотить ногами по двери. – Доченька?.. Ты плачешь, доченька?.. Кто тебя обидел?.. Кто-о?

Из квартиры напротив выглянул испуганный и заспанный сосед, из другой двери еще один. Тот, кто посмелее, бросился на ночного гостя, Кузьмичев упал. Мужчины навалились на него, а по лестнице уже был слышен топот: спешила на помощь милиция.

Длинный больничный коридор почти безлюден и стерилен. Время от времени по нему с деловым видом проходили люди в белых халатах, о чем-то негромко беседовали, даже чему-то смеялись.

Анна сидела под дверью какого-то кабинета, читала большую статью в свежем номере городской газеты. Статья была озаглавлена: «МИЛИЦИЯ ЗА ЧИСТОТУ СВОИХ РЯДОВ».

Под заголовком шел текст.

«В сегодяшней непростой общественно-политической обстановке, характерной не только для нашего города, но и для всей страны, в ряды милиции стремятся проникнуть всякого рода проходимцы и просто психически неполноценные люди. Пример: всего 12 дней прослужил в наших рядах Кузьмичев Сергей Андреевич. Но и за это короткое время ему „удалось“ многое – сорвать важную операцию по предотвращению заказного убийства, запутать следствие сложнейшего криминального дела, стать изгоем в дружной милицейской семье, которая поначалу приняла его с доверием и радушием. В довершение всего Кузьмичев – уже после увольнения – напился до мертвецкого состояния, среди ночи пытался вломиться в чужую квартиру, но вовремя был задержан работниками милиции, в рядах которой совсем недавно господин Кузьмичев…»

Маленькой Катюше, с которой Анна пришла в больницу, не сиделось. Гремела погремушкой, дергала мать за подол, надоедливо повторяла:

– Где папа? Хочу к папе.

– Скоро пойдем. Потерпи.

Анна увидела идущую к ним медсестру, отложила газету. Та сухо кивнула:

– Пройдите.

– Я с ребенком, – кивнула Анна на Катюшу.

– Вообще-то у нас с детьми не положено.

– Мне не с кем ее оставить.

– Ладно, пройдите.

Анна взяла Катюшу за руку, поспешила за медсестрой. Подошли к двери палаты, медсестра сурово предупредила:

– Не более пяти минут. Больной в тяжелом состоянии.

Анна благодарно кивнула, открыла дверь и вместе с дочкой вошла к Сергею. В палате он был один. С трудом приподнял голову, туманно посмотрел на вошедших.

– Папочка… – Дочка бросилась было к нему, Анна придержала ее:

– Не надо, папе плохо.

– А что с папой? – Глаза ребенка были полны слез.

– Заболел наш папочка… – Жена подошла к Кузьмичеву поближе, посмотрела на его изуродованное лицо. – Кто это тебя, Сережа?

Он попытался улыбнуться, тронул плечами.

– Сам… Извини, напился.

– Ты же не пьешь.

– Бывает. С горя, наверно. Прости.

Анна присела на стульчик, Катюша немедленно села к ней на колени. Потянулась к отцу, спросила:

– Можно я тебя пожалею?

– Можно, – улыбнулся Сергей.

Дочь легонько коснулась сначала одеяла, потом его сорочки, затем лица.

– Вот, пожалела… папочку своего.

Кузьмичев продолжал с трудом улыбаться.

– Спасибо, маленькая.

– Сережа, правда, что случилось?.. Что-то нехорошее?

– Все нормально. – Сергей перевел глаза на жену. – Крещение в связи с переходом на новую работу… Главное, береги дочь. Это сейчас главное.

– Поняла, – кивнула Анна.

День был солнечный, теплый, безветренный. В воздухе стоял аромат отцветающей акации.

Юра, плотно пообедав в ресторане, похлопал себя по животу, оставил деньги по счету на столе, подмигнул хорошенькой официантке, направился к выходу.

Тишина, покой и абсолютное ощущение жизни провинциального городка.

Парень вышел на улицу, повертел головой, высматривая такси, и вдруг почувствовал кожей, интуицией, что вокруг что-то не так. В сторонке подчеркнуто лениво болтают о чем-то двое крепких парней, тронулся с места автомобиль с затемненными стеклами, за спиной быстро закрыл ресторанную дверь швейцар.

Юра сжался, затем мгновенно, чуть не сбив с ног случайного прохожего, нырнул под какой-то автомобиль и тут же увидел, как двое тех самых парней несутся в его сторону. Он рванул дверцу автомобиля, вышиб из салона насмерть перепуганного водителя, перевалился за руль, и машина рванула с места. В тот же миг наперерез Юре выскочил автомобиль с затемненными стеклами, и столкновение было неминуемо.

Юра в последний миг успел вывернуть руль, чуть ли не по воздуху перемахнул через преследующий его автомобиль и нырнул в ближайший переулок.

Преследователи не отставали, они все ближе и ближе.

Но тут произошло неожиданное. Преследующие машины вдруг резко затормозили, так же резко развернулись и на предельной скорости унеслись прочь.

Юра не сразу понял причину столь неожиданного их маневра, обрадованно закричал: «И-йес!» – и вдруг увидел несущихся прямо на него несколько милицейских машин.

От безвыходности он спокойно затормозил, не спеша поставил машину на ручной тормоз и с улыбкой, подняв руки, вышел из салона навстречу стражам порядка.

* * *

Медсестра как раз вводила Кузьмичеву внутривенный раствор, и в это время два санитара внесли в палату дополнительную кровать, следом за которой топтался больной – невысокий, юркий, лысоватый, с загипсованной рукой и покоцанной физиономией.

Пока устанавливали кровать, новоявленный сосед огляделся, помялся, присел на краешек постели Кузьмичева.

– Как самочувствие, братишка?

Тот не ответил, следил, как вводился раствор.

– Встаньте с постели, – строго приказала медсестра новичку.

– А что такое? – возмутился тот. – А если у меня слабость в ногах?

– А по-моему, в голове… На табуретку сядьте!

– Командуют все, доброго слова не дождешься, – проворчал больной, присаживаясь на указанный стул. – Как в ментуре, честное слово.

Санитары наконец установили кровать, медсестра закончила процедуру, и в палате остались двое – Кузьмичев и новый сосед.

– Кто так отделал? – поинтересовался сосед, имея в виду изуродованное лицо Сергея. – Не в ментуре, случайно?

Кузьмичев молчал, поправляя бинт на руке.

– Меня – менты, – объяснил новичок. – Причем ни за что… Пригубил, правда, но, не поверишь, самую малость. А они прицепились. Мало того что весло пополам… так еще и выгребли из луз все до копейки. А там ни много ни мало вся получка. Попробуй докажи теперь.

Сергей налил из бутылочки воды, сделал пару глотков. Молчал.

– Ты что, глухонемой? Или не желаешь побазарить? Выплеснись, парень, легче будет. Я же знаю, кто тебя. Свои же, менты! Не вписался в ихнее шобло, вот они и отметелили в отместку. Мне здешние телки все порассказали, пока сидел на оформлении. Они ж, суки, страшнее бандюков. У бандюков хоть можно правды добиться, а у ментов все повязано и никаких концов! Будь моя воля, я бы…

Договорить он не успел. Кузьмичев сгреб с тумбочки какую-то вазочку и с силой запустил ею в говорливого соседа. Тот едва успел увернуться, испуганно уставился на метателя.

– Усек… Больше ни слова.

Глубокая ночь. Двор больницы пуст, корпуса едва подсвечивались белесыми фонарями.

К главному корпусу практически бесшумно подкатили три машины, из них быстро, тренированно выскочили семь крепких парней в спортивных костюмах и с черными масками на лицах, бросились ко входу в приемное отделение.

Вышибли дверь, свалили с ног охранников-пенсионеров.

Двое из нападавших остались внизу, остальные – пятеро – по лестничным маршам взлетели на третий, хирургический этаж.

Бесшумно пробежали по коридору, по ходу затолкав в подсобную комнатенку молоденькую медсестру. Двое из налетчиков заняли позиции в начале и в конце отделения, трое других толкнули дверь палату, где лежал Кузьмичев.

Тут же, без слов, набросили одеяло на соседа Кузьмичева, самого же Сергея стащили с постели, подхватили на руки и бегом понесли к выходу.

В том же темпе они покидали отделение.

Спустились вниз, усадили вяло сопротивляющегося Кузьмичева в один из автомобилей и быстро покинули территорию больничного комплекса.

До слуха Кузьмичева донеслось завывание милицейской сирены: видно, кто-то из охранников успел все-таки позвонить по 02.

Следователь – худой и желтый. Типичный сухарь. Комнатенка, в которой он принимал Анну, тоже не радовала интерьером. Разговор велся сухо, бесстрастно.

Анна держала на коленях дочь, которая была спокойна, испуганна, послушна.

– Сколько лет вы женаты с Сергеем Андреевичем Кузьмичевым? – спросил следователь.

– Три года.

– Где познакомились?

– В Краснодаре. Сергей находился там на излечении после ранения.

– Круг друзей вашего мужа?

– У него нет друзей.

– Так не может быть.

– Возможно. Но я ни одного друга Сергея не видела у нас дома.

– Что вы знали о прошлой жизни Кузьмичева?

– Знала, что лейтенант. Что воевал на Кавказе. Был ранен. Сирота.

– Папа хороший, – вдруг сообщила Катюша.

– Да, папа у нас хороший, – погладила ее по головке Анна. – Но ты не мешай, ладно?

– Все равно папа хороший.

– Помолчи, девочка, – одернул ее следователь и посмотрел на Анну. – После армии где работал?

– Нигде. Без работы был всего месяц. Потом его направили сюда. В милицию.

– С кем имел контакты здесь?

– Со мной. И вот еще с дочерью.

– Остроумно, – усмехнулся следователь. – Но лучше в другом месте. Почему он выбрал после госпиталя именно наш город?.. Что или кто привлекали его здесь?

– Думаю, климат. И спокойная жизнь.

Следователь снова усмехнулся.

– У нас спокойная жизнь?

– Так нам казалось.

– Решение ехать сюда принималось вами двумя?

– Сережа не любит делить ответственность. Серьезные решения он, как правило, принимает один.

– Понятно… – следователь пожевал губами. – Значит, никаких контактов с представителями криминальных кругов вы здесь не замечали?

– Криминальных?!

– Именно.

– Проще спросить его самого.

– Спросил бы… если бы имел такую возможность. – Следователь пристально посмотрел на Анну. – Дело в том, что ваш муж этой ночью был похищен из больницы группой вооруженных лиц.

Она задохнулась.

– Как?..

– Самым наглым образом. Преступники ворвались в больницу, обезвредили охрану и увезли Кузьмичева в неизвестном направлении.

– Боже… – Анне стало плохо. – Боже мой.

Катюша испуганно посмотрела на мать.

– Мамочка, ты заболела?.. – и стала теребить ее. – Мамочка.

Анна обняла ее, прижала к себе.

– Все хорошо, доченька. Все хорошо.

Следователь протянул ей стакан с водой. Она отпила, спросила:

– Что делать?

– Вести следствие, – ответил тот с ухмылкой.

– Думаете, что…

– …что вы далеко не все знаете о своем суженом, – продолжил вместо нее следователь. – Жизнь его была намного таинственней, чем вы себе представляете, – положил перед Анной бланк. – Подпишите. Это подписка о невыезде.

Дом, в котором разместили Кузьмичева, был небольшой, но крепкий, добротный, и находился он в глухой чаще леса, окруженный высоким забором с колючей проволокой.

В комнате, кроме самого Сергея, ни души. Зато к его услугам телевизор, холодильник, набитый продуктами, аккуратная кровать, полка с книжками, тренажер…

Кузьмичев сидел на кровати, бессмысленно переключал телевизор с канала на канал. Не выдержал, подошел к двери, толкнул ее.

На его пути тут же вырос мощный охранник в спортивном костюме.

– Какие-нибудь проблемы?

– С кем я могу поговорить?

– К вам сами придут.

– Когда?

– Скажут.

– Когда? Я здесь уже три часа.

– Телевизор, книги, тренажер – все к вашим услугам. В холодильнике – спиртное. Постель.

Кузьмичев вернулся в комнату, снова принялся за телевизор.

Неожиданно дверь открылась, и в комнату вошел молодой человек – со вкусом одетый, модно подстриженный, красавчик, если можно так сказать.

Сел в кресло напротив Сергея, забросив ногу на ногу, улыбнулся приветливо и доброжелательно.

– Привет.

Кузьмичев хмуро смотрел на него.

– Привет… – повторил молодой человек. – Я жду ответа.

– Где я? – спросил Сергей.

– У меня в гостях.

– Кто вы?

– Наконец вопрос по существу… – Хозяин продолжал улыбаться. – Как бы выразиться?.. Хозяин этого маленького, но чрезвычайно уютного домика. Не так ли?

– Почему я здесь?

– Узнаете. Не все сразу. – Человек подошел к холодильнику. – Виски, коньяк, водка, вино?

– Не пью.

– Я, кстати, тоже… – Хозяин вернулся в кресло. – Вас не очень покалечили, когда тащили в автомобиль?

– Кто были эти люди?

– Мои люди. Кстати, элитные ребята. Некоторые из них прошли горячие точки. Вы ведь тоже, насколько я знаю?

Кузьмичев усмехнулся, промолчал.

– Простите, совсем забыл, – вдруг вспомнил молодой человек и, слегка приподнявшись, представился: – Илья.

Не без юмора Кузьмичев ответил:

– Сергей.

– Очень приятно… – Илья закурил, выпустил тонкую струйку дыма. – Не возражаете?

– Мне необходимо сообщить жене.

– Ей уже сообщили.

– Что?

– Что вас похитили.

– Кто сообщил?

– Сотрудники органов.

– Им уже известно?

– Прошло достаточно времени. К тому же налет был довольно неординарным.

Кузьмичев усмехнулся.

– И кто же меня похитил?

– Официально – криминал.

– А неофициально?

– Мы.

– Мы – это кто?

Илья мило улыбнулся, глубоко, со вкусом снова затянулся ароматной дорогой сигаретой.

– Будем говорить откровенно?

– А что остается?

– Верно… Мы – это отдел по борьбе с организованной преступностью.

Образовалась серьезная пауза, Сергей с недоверием уставился на собеседника.

– Вы меньше всего похожи на мента.

– А вы – на уголовника.

– В таком случае чем я заинтересовал ваш отдел?

Илья с улыбкой кивнул:

– Заинтересовали.

Они некоторое время изучали друг друга, после чего Сергей заметил:

– По-моему, это все-таки шутка. Причем дурацкая.

– Это по-вашему. А по-нашему, все в высшей степени серьезно. – Илья подчеркнуто неторопливо достал из аккуратного портфеля газету. – Вот уже вторая публикация о вашей весьма скромной персоне… Не против, если я зачитаю одно сообщение из городской хроники? – Нашел нужное место: – Вот… «Далеко за полночь группа вооруженных людей в масках ворвалась в главный корпус больницы и в соответствии со всей гангстерской атрибутикой прямо из палаты похитила Кузьмичева Сергея Андреевича, бывшего сотрудника городской милиции. Надо полагать, подобная операция вряд ли проводилась бы по рядовому случаю. По данному факту заведено уголовное дело». – Илья протянул газету Сергею. – Похищение случилось прошедшей ночью, а газетный текст уже набран. Вас не удивляет такая оперативность?

– Зачем все это?

– Самый существенный вопрос. Действительно, зачем?.. – Оперативник выдержал почти театральную паузу. – Все это делается для нашей с вами совместной работы.

– Можете говорить проще?

– Могу… Мы решили, что из вас может получиться неплохой агент.

– Агент?.. Агент где?.. В чем?

– В криминальных структурах.

Сергей недоверчиво ухмыльнулся.

– Бред какой-то.

– Бред? Но мы уже работаем с вами. Увольнение из органов, избиение, похищение – все это из программы подготовки агента.

– Без меня меня женили?

– Было бы странно, если бы мы вначале вас предупредили, а уж потом стали бы проводить испытательные акции… Надо сказать, вы вели себя почти идеально.

Снова последовала пауза.

– Во-первых, почему я должен вам верить?

– После «во-первых» должно быть «во-вторых»… Во-вторых?

– Во-вторых, вы получили мое согласие играть в ваши игры?

– Давайте по порядку. Мне нельзя верить – это логично. Вы меня не знаете. А своему бывшему начальнику майору Гурину вы готовы поверить? Он может прибыть сюда в любое время.

– Не надо.

– Я тоже так считаю. И не потому вовсе, что вы на него обижены. Просто не следует слишком размывать круг заинтересованных лиц… – Илья в раздумье выпустил длинный столбик дыма. – Что касается вашего согласия на «нашу игру», вы можете ее не принять. Хоть сейчас… можете покинуть этот домик хоть сейчас. Воля ваша… Но мне представляется, вы не относитесь к числу лиц, которые отказываются от заманчивых предложений.

– В чем же заманчивость вашего предложения?

– Это слишком длинный и серьезный разговор… О другом можно? Вы – воин. Прирожденный. Вы не сможете всю жизнь разгружать трейлеры, работать продавцом или, скажем, служить администратором в дорогом ресторане. Вам необходимы приключения. Мы вам их предлагаем. Помните роман о войне – «В логове врага»? Практически то же самое – тоже в логове врага, но в мирное время.

– В мирное? Вы считаете наше время – мирным?

– Спасибо. Думаю, вы правы.

Илья поднялся, загасил в пепельнице недокуренную сигарету.

– Я пока уйду?

– Думаю, что да.

– Если понадоблюсь, позовите.

– Если понадобитесь.

Кузьмичев в комнате был один. Вышагивал из угла в угол, присаживался на кровать, бессмысленно шарил по телевизионным каналам, зачем-то открывал холодильник и тут же закрывал его, снова мерил шагами комнату.

Наконец решительно подошел к двери, и его встретил тот же самый охранник.

– Позовите.

– Илья Петрович! – позвал тот.

Из дальней комнаты вышел легкий, улыбающийся Илья.

– Готовы?

– Готов. Нужна машина, я уезжаю.

– Решили?

– Да.

– Отлично. – Игорь кивнул, крикнул кому-то в глубь домика: – Через полчаса автомобиль. В город!

– Через пять минут, – уточнил Сергей.

– Через пять минут! – дублировал хозяин.

Кузьмичев вернулся в комнату, за ним следом вошел Илья. С улыбочкой достал из бумажника несколько стодолларовых купюр.

– За моральный ущерб.

Кузьмичев отодвинул деньги.

– Я не марионетка! И распоряжаться собой, своей жизнью могу только я!.. Я, и никто другой!

– Понял… – кивнул Илья. – Не вы первый, кто придерживается такой позиции. И не последний.

В комнату постучал, затем заглянул охранник:

– Машина готова.

– Можете ехать, – улыбнулся Илья. – Счастливой дороги.

– У меня семья – жена, ребенок! – чуть ли не истерично выкрикнул Сергей, дойдя до двери. – Я за них отвечаю. Не вы, а я!

– Тоже нет возражений. Но со своей стороны, я надеюсь, что, переступив порог, вы навсегда забудете, о чем здесь говорилось… Объяснять надо?

– Спасибо, понятливый.

Водитель «Волги», молодой спортивный парень, за всю дорогу не проронил ни слова и, лишь когда въехали почти в самый центр города и уперлись в плотную людскую стену, не дающую транспорту пересечь улицу, посмотрел на Кузьмичева, улыбнулся.

– Приехали… И, похоже, надолго.

– А что случилось? – спросил Сергей.

– По-моему, кого-то хоронят.

– Что делать?

– Посмотрим.

Водитель покинул машину, подошел к толпе, перегородившей улицу, о чем-то спросил.

Вернулся обратно, объяснил:

– Похороны… Или вам дальше надо пешком. Или в объезд.

– А кого хоронят?

– Кобылу.

– Кого?!

– Кобылина. Не слыхали про такого? Недавно нарвался на засаду, изрешетили в окрошку. И вот финал.

– Сейчас… – Кузьмичев покинул «Волгу», подошел вплотную к зевакам, ожидающим процессию.

До слуха донеслась тревожная, тяжелая музыка, люди сразу как-то зашевелились, сгруппировались, подались вперед, желая увидеть саму процессию, и странным образом затихли.

Сергей оказался в самом центре толпы, тоже стал вытягивать шею, и тут в начале широкого проспекта показались первые автомобили.

Вначале шли милицейские машины с вращающимися маячками, а за ними полз траурный кортеж. Все машины были черного света, фары зажжены, двигались они медленно и пугающе торжественно. Музыка звучала все громче и ближе.

Процессия приближалась, и от гнетущей обстановки становилось не по себе.

– Бандит… – заметил пожилой мужичок, стоявший впереди, – а хоронят как президента.

– Значит, стоил того, – возразил ему другой.

– Чего «стоил»? – огрызнулся первый. – Убивал, грабил, за счет других жил, и за это такой почет?

– Почет – за талант. Хоть и криминальный, но талант.

Кузьмичев решительно выбрался из толпы, вернулся к «Волге», сел в салон.

– Обратно.

За окном упала теплая ночь, свет от фонарей был мягким и успокаивающим.

Илья и Кузьмичев сидели в уютно освещенном кабинете Ильи, пили чай, разговаривали спокойно, едва ли не по-дружески.

– Паспорт, – показал ему документ Илья. – Сейчас вы его не получите, он будет лежать на верхней полке в том купе, в котором вы будете добираться до Москвы.

– Один буду добираться?

– Скорее всего один. Как сложится. Но о документе, кроме вас, до поры до времени никто не должен знать.

– Паспорт на чью фамилию?

– На вашу же. Зачем планировать сюрпризы?.. Был в ментуре, был выгнан, начал совершенно иную жизнь.

– На данный момент меня больше всего волнует семья, – сказал Сергей.

– Это можно понять, – согласился Илья. – Мы берем ее на полное содержание.

– Каким образом? Она будет знать о моей… «командировке»?

– Исключается. О «командировке» буду знать я, вы и еще двое.

– Кто?

Илья улыбнулся.

– Вам важно знать?

– Желательно.

– Зачем?

– Из соображений безопасности.

– Знать будут люди, на которых можно положиться… – Илья привычно улыбнулся. – Во всяком случае, ваш бывший начальник, майор Гурин, в число этих людей не входит… Они при необходимости сами выйдут на вас.

– Я что… для моей семьи погиб?

– На несколько лет.

– Как кто?

– Ну, не как герой. Будет работать легенда вашей связи с криминалом.

– В перестрелке?

– Да.

– И на протяжении этих лет я не смогу увидеть ни жену, ни дочь?

– Помните Штирлица? Вот ему могли позволить встретиться с женой. Вам – нет. У нас фронт пожестче германского. Здесь если вас засекут, то уж точно никогда не увидите ни дочь, ни жену.

Кузьмичев ухмыльнулся, покрутил головой.

– И тем не менее кто будет обеспечивать семью, если я – уголовник?

Илья изящно закурил, с удовольствием, как всегда, затянулся.

– Здесь проблем не будет. Есть масса благотворительных фондов – от пенсионных до криминальных общаков. Будьте уверены, семья ваша в этом смысле будет в порядке. А вот в смысле душевного комфорта – здесь сложнее. Дочка слишком мала, чтобы переживать, а жене прийдется туго… Вы должны понимать это. Она ведь убеждена в вашей кристальной честности.

– А вы сомневаетесь?

Илья рассмеялся.

– Я более чем убежден… – Погасил сигарету. – И еще об одном. Вам тоже будет несладко. И не только душевно. Вначале мы будем подвергать вас испытаниям, потом – жизнь. И все вы обязаны взвесить, прежде чем сказать окончательное «да».

– Я уже взвесил.

– Не торопитесь. У вас есть как минимум сутки. На размышление.

– Я могу увидеть семью?

– Увидеть – да. Когда?

– Завтра.

– Хорошо, завтра вы сможете это сделать… – Илья вдруг вспомнил: – Кстати, фамилию Грязнов помните?

– Это в записке, которую оставил Сережа-Самбо?

– Совершенно верно. С Грязновым вам обязательно придется столкнуться. Человек теневой, но со временем обязательно выползет на первый план. Живет в Москве.

Автомобиль, в котором находился Кузьмичев, стоял за углом дома. Отсюда отлично просматривался двор, во дворе которого Анна выгуливала дочь.

Катюша карабкалась на деревянную горку, Анна придерживала ее, обе смеялись. Потом дочь решила прыгнуть с самой вершины в объятия матери, но та не разрешала. Катюша требовала, топала ножкой, затем вдруг сорвалась, и Анна едва успела подхватить ее.

Сергей сидел в машине, прижавшись лицом к стеклу, не сводил глаз с семьи, ловил каждое движение, жест жены и дочери. Рядом с ним курил Илья свои изысканные сигареты, терпеливо и с пониманием ожидая окончания «свидания».

Анна обняла дочь, крепко прижала к себе и понесла ее на руках в подъезд дома, где они и скрылись.

Кузьмичев повернулся к Илье:

– Все. Спасибо.

Они ехали молча. Илья смотрел в окно на проносящийся город, потом повернулся к Кузьмичеву:

– Я вам говорил, что наши люди будут регулярно выходить на вас… Но запомните следующее: в номерах телефонов, которые будут сообщать вам для связи, вторую цифру следует менять на тройку. Вторую цифру – на тройку. Запомните.

В резиденции Ильи часы ударили полночь. Здесь было тихо, спокойно, умиротворенно. Спали охранники, пустовали коридоры, почти во всех окнах не горел свет.

Сергей подошел к двери своей комнаты, прислушался, затем тихонько приоткрыл ее.

Охранник, развалившись на диванчике, спал крепко, с похрапыванием.

Кузьмичев выскользнул в коридор, бесшумно, по-кошачьи слетел по лестнице на первый этаж. Застыл в небольшом простенке, оценивая ситуацию. Молодой человек, карауливший входную дверь, насторожился, заслышав шум, сделал несколько шагов в сторону простенка.

Сергей одним коротким и мощным прыжком сбил его с ног, ударом ладони вырубил окончательно. Взял его пистолет, выскользнул за дверь и оказался в небольшом уютном дворике.

Сразу с двух сторон к нему направились две мощные овчарки, рыча и виляя хвостами – то ли загрызут, то ли начнут ласкаться.

Кузьмичев в ужасе замер, собаки подошли поближе, обнюхали не спеша и с достоинством.

Сергей сделал несколько шагов в сторону забора, псы с любопытством понаблюдали за ним, затем медленно двинулись следом.

Забор высокий, с колючей проволокой наверху. Перелезть через него, забраться, перепрыгнуть – нереально.

Огляделся – ворота закрыты, собаки рядом. Поднял голову, увидел кроны деревьев, укрывшие дом.

Выход найден!

Кузьмичев в сопровождении собак осторожно направился в дом.

Охранник по-прежнему был вырубленный, все тихо и спокойно. Сергей вернулся на второй этаж, здесь нашел узкую лесенку, ведущую на чердачный этаж.

В чердачной комнате он открыл окно, выбрался на крышу. Ветки деревьев буквально переплетали все вокруг.

Кузьмичев по ним перебрался до основного ствола, от него – по другим веткам – достиг следующего дерева, и вдруг под ногой одна из веток сломалась.

Раздался треск, и тут же собаки подняли безумный лай.

Сергей уже напропалую стал пробираться к следующему дереву, чтобы достичь забора, несколько раз едва не сорвавшись вниз. Собаки лаяли еще громче и отчаяннее, в доме проснулись люди, поднялись крик, суета.

Кузьмичев – уже за забором – полетел с дерева прямо на землю, за спиной раздались крики, затем выстрелы.

Он поднялся и, не оглядываясь, ломанул в темноту, в самую чащу леса, оставляя на собой ночную чехарду с людскими голосами, собачьим лаем, выстрелами.

По шоссе редкими огнями проносились машины.

Сергей остановился на обочине, стал размахивать руками. Наконец притормозил грузовик, Кузьмичев забрался в кабину, и машина помчалась к ярким огням города.

Утром возле городского управления милиции кипела традиционная милицейская жизнь – подъезжали и уезжали служебные машины с мигалками, покидали территорию управления дежурные наряды, толкались при главном входе посетители.

Среди них – Кузьмичев. Дождался своей очереди, бросил дежурному:

– К майору Гурину.

– Пропуск заказан?

– Нет.

– Звоните по местному… – дежурный посмотрел в телефонный список. – Триста семнадцать.

Сергей подошел к служебной телефонной кабинке, набрал номер. В трубке раздался голос секретарши.

– Приемная Гурина.

– Здравствуйте, – сказал Сергей. – Моя фамилия Кузьмичев. Сергей Андреевич. Могу я попасть на прием к товарищу Гурину?

– По какому вопросу?

– По личному. Назовите фамилию майору, он знает.

– Минуточку… – Было слышно, как секретарша сообщила своему начальнику: – Михаил Иванович, звонит Кузьмичев Сергей Андреевич. Говорит, вы знаете, по какому он вопросу… Хорошо, закажу, – и сказала Кузьмичеву: – Предъявите паспорт дежурному, и вас пропустят.

Сергей стал ждать, когда дежурному позвонят, и вскоре тот громко выкрикнул:

– Кузьмичев! – и с интересом уставился на подошедшего.

Кузьмичев отдал паспорт, милиционер некоторое время поизучал его.

– Третий этаж, семнадцатая комната.

Беспрепятственно, без всякого досмотра, Сергей прошел в большой холл, оттуда к лифтам.

Секретарша, увидев посетителя, кивнула:

– Сейчас предупрежу. – Сняла трубку внутренней связи: – Михаил Иванович, Кузьмичев, – и кивнула Сергею: – Проходите.

Гурин, увидев Кузьмичева, подниматься не стал, просто внимательно стал разглядывать его.

– Никак не ожидал. – Показал на стул: – Читал, что вас похитили?

Сергей молчал и продолжал стоять.

– Садитесь, садитесь… – повторил майор. – И излагайте. С чем пожаловали?

Неожиданно Кузьмичев выхватил пистолет, направил на Гурина. Тот успел метнуться в угол, и в ту же секунду посетитель нажал на курок.

Майор повалился за стол, Кузьмичев снова нажал на курок – осечка.

Выстрел не получился.

Сергей отбросил оружие и метнулся из кабинета.

Взвизгнула секретарша, распластавшись на стенке. Сергей, не обращая на нее внимания, с ходу толкнул дверь и выскочил в коридор.

Он бежал к лифтам.

Из кабинета выскочил Гурин:

– Держите!.. Держите, он пытался меня убить!

По пути на Кузьмичева налетели, сбили с ног, несколько человек сразу навалились на него, крепко прижали к полу, закинули руки за спину.

* * *

Кто сидел в одиночке, тот знает: холодные пустые стены, решетка под потолком, вонь со всех мест, постоянный гул в ушах.

Кузьмичев сидел на прикрученном к стене лежаке, ждал вызова.

Наконец открылась металлическая решетчатая дверь, два конвоира расположились по обеим сторонам.

– На выход! – приказал один из них.

Кузьмичев поднялся с жесткого лежака, выполнил команду. Руки его были схвачены наручниками.

Его повели по узкому длинному коридору – один конвоир впереди, второй сзади.

Остановились возле комнаты следователя, на всякий случай произвели обыск, ощупав подследственного сверху донизу. И только после этого ввели внутрь.

Следователь, лысоватый, худощавый с золотыми вставными зубами, громко попивал из большой чашки чай. Он поднял голову, с любопытством посмотрел на вошедшего. Кивнул на металлический стул.

Сергей, чуть помедлив, присел. Конвоиры покинули комнату.

Следователь отставил чашку, не спеша нашел в компьютере дело Кузьмичева.

– Фамилия, имя, отчество?

– Кузьмичев Сергей Андреевич.

– Год рождения, место рождения, где работали?

Сергей промолчал.

– Не слышите вопроса? – поднял на него глаза следователь.

Кузьмичев сдержал раздражение:

– Слышу.

– Отвечайте.

– Не вижу смысла. Все данные у вас в компьютере.

– Существует форма допроса.

– А я не хочу участвовать в формальном допросе! – Сергей даже приподнялся. – Или предъявляйте обвинение, или я не отвечу больше ни на один вопрос.

Следователь усмехнулся:

– А вы знаете, в чем обвиняетесь?

– Вы разговариваете со мной как с идиотом. Давайте протокол, я подпишу.

– Протокол – о чем?

– О намерении, которое, к сожалению, не реализовал.

– Называйте вещи своими именами. О намерении убить?

– Называю. Да, о намерении убить.

– Мотивы?

– Личные.

Следователь занес все сказанное в компьютер, налил из чайника кипяток в кружку, бросил в чашку заварной пакетик.

– Не желаете?

– Нет, спасибо.

Следователь попытался сделать глоток горячего чая, у него это не совсем получилось.

– Что значит – личные? Я имею в виду мотивы.

– Неприязнь к данному господину.

– Чем вызвана?

– Из-за него я был выгнан с работы. А у меня жена и ребенок.

– Откуда оружие?

– Купил.

– У кого?

– У случайного человека.

– Где?

– За городом. На автобусной остановке.

– Что делали за городом? Цель поездки?

– Искал работу.

– Конкретно – место встречи?

– Поселок Западный. Остановка при въезде в поселок.

– Продавец сам подошел к вам?

– Подошел, спросил, не хочу ли приобрести пистолет. Ответил – хочу. Я думал о мести.

– Сколько заплатили?

– Недорого. Пятьсот рублей. Ему нужны были деньги.

– Можете описать внешность человека, продавшего вам оружие?

– Внешность как внешность. Судя по всему, бомж. Думаю, он где-то подобрал пистолет. Или украл.

Следователь полопотал пальцами по клавиатуре, подождал, когда из принтера выйдет отпечатанный лист бумаги.

– Прочитайте и подпишите.

Сергей пробежал текст глазами, взял ручку, чиркнул свою фамилию. Следователь с интересом и сожалением посмотрел на него.

– Даже как-то странно… Непривычно. Что ж вы так легко подписываете все? Не боитесь?

– Кого?

– Я бы сказал – чего. Загреметь на полную катушку?

– Не боюсь. Такой характер. Если уж на что-то решусь, остановить трудно.

– А жена? Ребенок?

– Даст Бог, все образуется… – Кузьмичев поднялся. – Мир не без добрых людей… Можно идти?

Следователь нажал на столе кнопку, кивнул вошедшим конвоирам:

– В камеру… – и бросил на прощание: – Удачи… коллега.

Сергей повернул голову, усмехнулся:

– Спасибо. Запомню, коллега.

Тишина в камере такая, что звенит в ушах. Иногда до слуха доносились голоса охраны, и снова тишина. В зарешеченном окне ночь – будто нарисованная.

Послышались приближающиеся жесткие шаги, загремел ключ в замке, дверь камеры открылась, и конвоир скомандовал:

– На выход!

Сергей поднялся с лежака, послушно подчинился приказу. С усмешкой спросил:

– Опять к следаку?

– Теперь в сауну! Косточки парить.

Снова тот же длинный коридор, те же переходы, но не в кабинет следователя, а на улицу. Во двор милицейского отделения.

На улице ночь – густая, тяжелая, тревожная.

Кузьмичев отчетливо услышал стук собственного сердца.

Пересекли двор, направились к патрульному «козлу». Задняя, загружечная дверь была открыта, возле нее курили два милиционера, ждали «пассажиров».

Кузьмичев без задержки забрался внутрь, где уже сидели два арестанта. Он пристроился возле двери, в темноте не различил лица напарников, и в это время в машину втолкнули еще одного, последнего гражданина в наручниках. Тот уселся возле двери, как раз напротив Сергея. Это был Юра…

Конвоиры забрались в машину последними, отгородившись от арестантов решетчатой дверью, и воронок тронулся.

Ехали молча – и менты, и «пассажиры». Машину трясло, подбрасывало на ухабах, и Кузьмичев вдруг заметил, что дверь, отгораживающая их от милиционеров, прикрыта, но не замкнута. Это заметил и Юра, сидевший напротив. Их взгляды быстро, едва заметно перекрестились, они сразу, вмиг поняли друг друга.

Сергей заметил, что в руках Юры появилась проволочная отмычка, которой он незаметно, едва уловимыми движениями стал пытаться отомкнуть наручники.

Ни соседи, ни менты этого не видели.

Наконец Юра освободил руки, едва заметно улыбнулся Сергею и так же незаметно передал ему отмычку.

Кузьмичев принялся ковыряться в замке наручников, это ему никак не удавалось, и тут его неумелые движения заметил один из ментов.

– Эй! – окликнул он Сергея. – Что там колдуешь? Чего у тебя в руках?

Мент решительно приподнялся, и в тот же миг сидящий напротив Сергея Юра сорвался с места, ударом двери прижал ближнего милиционера к стенке, а у того, который приподнялся, столь же молниеносно выбил из рук автомат и, не отпуская прижатого дверью милиционера, направил ствол на обезоруженного конвоира.

– Не двигаться! – заорал. – Изрешечу! – Обернулся к арестантам, истерично приказал: – Стучите, суки, чтоб остановился! Ногами, скоты, стучите! Сильнее!

Тут же Сергей в сильном прыжке сбил с ног обезоруженного милиционера, тот, скрючившись, повалился на пол, а арестанты продолжали лупить ногами, руками в кабину воронка, пока машина не затормозила.

Кузьмичев тоже вырвал автомат из рук второго конвоира, закричал выскочившим из кабины милиционерам:

– Не стрелять! Вернуться в кабину и не стрелять! Один выстрел – и здесь не останется ни единой живой души! Не стрелять! В кабину!

Милиционеры послушно расселись по своим местам. Первыми оставили машину перепуганные насмерть вынужденные попутчики-арестанты, и только после них спрыгнули на землю Юра и Сергей.

– Не стрелять! Не стрелять и не двигаться! – продолжали вопить Сергей и Юра, отступая в темноту и не выпуская из рук оружия. – Не стрелять, гниды!

Арестанты, будто заранее все согласовав, бросились парами в разные стороны и немедленно растворились в ночи.

Кузьмичев бежал вместе с Юрой. Бежали быстро, не останавливаясь и не оглядываясь.

Огни города удалялись все дальше, а впереди лишь какие-то перелески, темнота.

– Оружие бросаем, – тяжело дыша, приказал Юра. – Бросаем, говорю, оружие. В сторону… сильно… подальше…

Сергей послушно выполнил команду, они ломанули сквозь лесную чащу и, спотыкаясь, падая, поднимаясь, уходили прочь от города, от людей, от погони.

Остановились, лишь когда сквозь деревья начали просматриваться огни какого-то поселка.

– Дальше не надо… – сказал Юра, тяжело дыша. – Передохнем, сориентируемся, тогда двинемся… – Он посмотрел на Кузьмичева и вдруг стал смеяться. – Подфартило, а? Сявки, рты пораскрывали, а с нами зевать нельзя. С нами ухи надо держать… – Протянул руку Сергею: – Юра. Тебя как?

– Серега. – Они крепко пожали друг другу руки.

– Спасибо, братан, – сказал Кузьмичев.

– Сочтемся… – ответил тот и осмотрелся. – Убежать – мелочь. Главное – найти нормальную хату… – Внимательно взглянул на Кузьмичева. – Часто бегал?

– Первый раз.

Ответ почему-то еще больше развеселил Юру.

– Ладно, лиха беда начало. Держись за Юру, не пропадешь… – Юра снова повертел головой. – Пошли.

– Куда?

– Сначала прямо, потом куда-нибудь завернем. Будем искать добрых людей. Поканали, братан.

Они сделали несколько шагов, вдруг Кузьмичев остановился:

– А почему я должен канать за тобой?

Тот удивленно уставился на него:

– А за кем еще тебе канать?

– Я сам по себе.

Юра в недоумении пожал плечами.

– Давай, дуй… Только ведь пропадешь. Километра не протопаешь, а менты уже грабли раздвинут и обмакнут… Канай! – он сделал ручкой и зашагал вперед быстро и уверенно. – Успехов в нелегком деле по прокладыванию пути.

Сергей постоял какое-то время в раздумье, двинулся следом.

– Эй! – позвал. – Эй, Юра!

– Догоняй! – махнул тот, не оглядываясь. – Кто опоздал, тот догоняет.

Илья сидел в удобном кожаном кресле, внимательно и с интересом изучал Анну.

Кабинет у него без особых изысков, но уютный и комфортный. Сам хозяин традиционно в гражданском костюме, аккуратно причесанный, элегантно одетый.

– Жаль… – произнес и через паузу повторил: – Жаль.

Анна вопросительно взглянула на него.

– Кого жаль?

– Вас.

– Я не верю.

– Почему?

– У вас пустые глаза.

– Серьезно? – искренне удивился Илья. – Вот уж не думал, что у меня до такой степени пустые глаза… – С еще большим вниманием окинул взглядом Анну. – И все-таки жаль.

– Вы что-то знаете о моем муже?

– О муже? – переспросил тот и потом произнес ту же фразу без знака вопроса: – О муже… Потому мне и жаль вас.

– Где он? – Анна смотрела на мужчину не мигая, в упор. – Что с ним?

– Буду откровенен. Где он, не знаю. Что с ним? Думаю, с ним плохо.

Глаза Анны сухие, немигающие.

– С вами трудно разговаривать.

– С вами тоже непросто. Ваш муж оказался двойным агентом. Он работал и на нас, и на другую сторону. То есть на криминал. Поэтому есть основания полагать, что дела у него совсем плохи. Если не окончательны.

– Не поняла.

– Он оказался между двух жерновов. А в таком случае от человека остается всего лишь пыль.

Анна некоторое время взвешивала услышанное, затем глаза ее медленно и тяжело стали наполняться слезами.

– То есть…

– Именно то, что вы и подумали.

Она поднялась, сделала несколько шагов к двери. Остановилась.

– Это окончательно?

– Не знаю. Если будет какая-либо информация, вас известят.

Губы Анны задрожали.

– У меня дочь… И я одна.

Илья подошел к ней, легонько прикоснулся к руке.

– Мы всё знаем. И постараемся не оставить вас без внимания. Все-таки для нас он тоже сделал кое-что полезное.

– Я не верю, что все это правда.

– Мы тоже не верили. До поры до времени.

Анна открыла дверь и едва слышно попросила:

– Прошу вас… если что-нибудь узнаете.

– Непременно, – улыбнулся Илья, провожая ее. – Непременно сообщим. Обещаю лично.

Продовольственная палатка была выбрана на самой окраине поселка. Поселок сонный, малолюдный, с одинаковыми шиферными крышами. Юра, потирая в предвкушении ладони, внимательно осмотрелся, прислушался, после чего кивнул Сергею:

– Вперед…

Тот мощным рывком сорвал деревянный щит с лицевой стороны палатки, и тут же внутри начал слабо звенеть сигнал тревоги. Это почему-то рассмешило Юру.

– Такой «соловей» много шухеру не наделает. – Ногой, с разбега помог молчаливому и сосредоточенному Кузьмичеву разбить витринное стекло.

Вдвоем по-быстрому они выгребли самые подходящие продукты – хлеб, колбасу, консервы, свалили все это в полиэтиленовые сумки и бросились прочь.

Позади заныла милицейская сирена, что подстегнуло парней, они взяли направление к ближайшему лесу и вскоре исчезли за плотной зеленой завесой.

* * *

Завтракали они в каком-то заброшенном, полуразрушенном домике лесничего. Кругом плотная стена леса, солнце косыми лучами пробивалось сквозь листья, в которых звенели невидимые птицы и изредка перелетали с ветки на ветку пушистые белки.

Ели парни не спеша и с удовольствием.

– Ксивы, конечно, у тебя никакой? – с набитым ртом спросил Юра.

– Можно подумать, у тебя есть.

– У меня? – попутчик хитро и насмешливо посмотрел на вновь приобретенного приятеля. – У меня как раз все в порядке. – Отжал подошву ботинка, достал оттуда мятый паспорт, показал Сергею. – Паспортина что надо.

– Откуда?

Юра довольно рассмеялся:

– Секрет фирмы… – и тут же спрятал документ в карман. – А если на будущее, то все элементарно. Один паспорт сдаешь, второй прячешь. Лучше в такое место, чтоб менту и в голову не пришло искать.

Сделал себе крутой бутерброд, надкусил смачно, большим куском, изучающе взглянул на попутчика.

– А ты вообще кто?

– Не видишь? – огрызнулся тот. – Человек.

– Вот бы не подумал, – хохотнул Юра. – Сразу так и не скажешь… А кто ты, человек? Как попал в отстойник?

– Тебе сразу рассказать? Или постепенно.

– Лучше сразу. Лыжи ведь все равно направлены в одну сторону.

– Мента чуть не замочил.

– Крутого?

– Круче не бывает.

– И чего ж не замочил?

– Осечка. Волына оказалась непроверенной.

Юра поразмышлял, щелкнул языком.

– А может, и хорошо, что осечка. Менты не прощают, когда ихнего заваливают. Или в отстойнике прибьют, или на киче прикончат. Но то, что искать будут, однозначно.

– Выводы?

– Их пока нет, но со временем появятся. Убежден… – Юра вдруг вспомнил что-то. – Кстати, а кликуха твоя как?

– Фамилия – Кузьмичев.

– Класс! Делаем кликуху что надо! Кузьма. Покажем Кузьмину мать! Или Кузькину мать… С такой кликухой не пропадешь… – Парень вопросительно потер большим и указательным пальцем. – А как у нас с лавэ?

– С чем?

– Ну, с бабками!

– Откуда? В ментуре все вычистили.

– В том-то и дело… Ладно, возьмем на абордаж какого-нибудь лоха. Ты у нас еще бакланчик, будешь торчать на шухере, а я бомбану.

Электричка неслась в темноту ночи. Вагоны были практически пустыми, лишь в некоторых дремали поздние пассажиры да в продуваемых тамбурах курили неразговорчивые мужики.

Юра и Сергей переходили из вагона в вагон, внимательно присматривались к пассажирам, приценивались и следовали дальше.

Наконец они нашли жертву. Человек был одет в хорошую одежду, на коленях держал прижатый к груди дипломат. Он крепко спал и, по всей видимости, был не совсем трезвый. В вагоне находился еще один мужчина – сидел он в другом конце вагона, тоже дремал.

Сергей по знаку Юры остановился посередине вагона, готовый к тому, чтобы задержать любого, кто решит вмешаться в происходящее. Сам Юра быстро подошел с спящему, локтем сильно придавил его шею к спинке сиденья, отчего тот захрипел и задергался.

Парень быстро вырвал из рук мужчины дипломат, мужчина медленно сполз под сиденье, и грабители быстро покинули вагон.

Из другого конца вагона вслед им испуганно смотрел проснувшийся гражданин.

Электричка затормозила возле слабо освещенного перрона, Юра и Сергей выскочили из вагона, и в этот момент случилось непредвиденное. Из следующего вагона выпрыгнул тот самый – дремавший – гражданин и принялся вопить во все горло:

– Грабители! Вот они – грабители! Ограбили человека! Держите их!

Станция довольно многолюдная – на перроне не менее десятка людей. Юра и Сергей от неожиданности сорвались с места и бросились в сторону станционного тупика.

Мужчина у вагона продолжал кричать:

– Держите! Убегают!

За спиной раздалась милицейская трель.

Грабители свалились с перрона на железнодорожные пути, побежали, спотыкаясь и падая, по рельсам, и вдруг наперерез им бросился некий человек в гражданской одежде.

– Стоять! – закричал он, стараясь вытащить что-то из бокового кармана. – Приказываю, стоять! Сотрудник милиции!

Сергей с ходу сильно и тренированно сбил его с ног, из рук человека выпал какой-то предмет. Кузьмичев чуть ли не на лету подхватил его – это был пистолет. Сергей наотмашь швырнул его в темноту, и они бросились дальше, спасаясь от погони и милицейских свистков.

Сзади неожиданно раздалась серия частых выстрелов.

Юра, тяжело дыша, оскалился:

– Во дурень… Он попал, а мы упали.

Попетляли между черными составами, пересекли какой-то неосвещенный переулок и исчезли в темени железнодорожного поселка.

Сидели они в темном закутке на последнем этаже какого-то подъезда, говорили негромко, вполголоса.

Юра достал из дипломата разные бумаги, папки, стал бегло их разглядывать, отложил в сторону.

– Эти бени нам до фени… – Вдруг нашел бумажник, по-детски обрадовался: – А вот то, что и требовалось доказать. Вот он, лопатничек, вот он, родимый. – Подмигнул Сергею: – Как думаешь, сколько здесь?

Тот пожал плечами.

– Не думаю, что много. С большими бабками в электричках не ездят.

– Лохи как раз только в электричках и ездят… – Юра вывернул содержимое бумажника, и оттуда вывалилась приличная куча рублей и зелени. – Ну, а я что говорил? – радостно рассмеялся Юра. – Лох попался что надо! И на жрачку хватит, и на балеринок останется!

Юра пересчитал деньги, сунул себе в карман.

– Бабки общие, но пусть будут при мне. Так надежнее… – Вытряхнул из дипломата все остальное, неожиданно обнаружил здесь паспорт. – Елки мохнатые! А вот это совсем как подарок! – Протянул Кузьмичеву. – Сделаешь фотку, прислюнявим вместо лоха, и будешь ты… – прочитал фамилию лоха. – Будешь Синяковым Петром Петровичем. Синяком, короче. – Внимательно взглянул на Сергея. – Знаешь, брат Кузьма, ты мне по кайфу. Как ты этого мента на рельсах подрезал – просто восторг! Я бы так не смог. И запомни, Юрок таких вещей не забывает. Память у него крепкая – как на терку, так и на дерку.

Сергей помолчал, оценивая сказанное, чуть погодя поинтересовался:

– Что дальше?

– Дальше? – Юра хитровато поднял глаза. – Дальше будем добираться домой.

– Домой – это куда?

– Домой – это домой.

– Темноватый ответ.

– Исключительно из уважения отвечу светлее. В столицу нашей прекрасной и необъятной Родины.

– Ого! – Кузьмичев присвистнул. – Так ты столичная штучка?

– Я – штучка всероссийского масштаба. – Юра явно был польщен реакцией.

– А в этих краях по какому случаю?

– Тебе так все сразу и выложи. Случай – он как воробей. Сегодня поймал, а завтра, глядишь, и нет воробышка. Или вылетел в форточку, или слопали бедняжку. И вообще на будущее: никогда, Кузьма, не гони лошадей. Особенно чужих. Запомни, братан, это правило на всю жизнь.

В морге, кроме одного санитара, больше ни души. Анна стояла возле гроба, к котором лежал покойник. Рядом с матерью застыла насмерть перепуганная Катюша. В соседнем помещении курили несколько сотрудников милиции в гражданском.

Илья стоял за спиной Анны, ждал ее решения.

Анна, приложив ладони ко рту, долго и внимательно всматривалась в изуродованное, сплошь синее, в кровоподтеках, слегка подправленных гримом, лицо мужчины.

Сергея в нем узнать невозможно.

– Это не он… – прошептала Анна.

– Что? – склонился к ней Илья.

– Не он… – повторила женщина. – Совсем не он.

– Вот документы, – протянул ей бумаги Илья.

– Его невозможно узнать… – Анна стала плакать, Катюша еще плотнее прижалась к матери.

– Была перестрелка. Его пытались задержать, – объяснил Илья. – Затем бессмысленное, отчаянное сопротивление. Результат видите.

– Все равно не он. Я вам не верю. Что-то здесь не так. Все время не верю. С самого начала. Можно посмотреть? Тело посмотреть. Я его сразу узнаю.

Илья отрицательно качнул головой.

– Верить, не верить – ваше право. А насчет посмотреть – нет. В ваших же интересах – нет. Тем более рядом ребенок.

– Я прошу. Умоляю. Мне это необходимо. Необходимо убедиться. Я без этого не смогу жить.

– Нет. – Илья оглянулся на сотрудников в служебной комнате. – Пора.

Те подошли к гробу, взяли его на руки, понесли к выходу, к поджидающему катафалку.

Они стояли в тамбуре пассажирского вагона, вокруг грохотало и тряслось, Юра курил. Сергей смотрел в окно на проносящиеся пейзажи, покусывал заусеницы на пальце.

– Женат? – спросил Юра.

– Был.

– Детишки?

– Дочка.

– Разбежались, что ли?

– Спрашиваешь так, будто ведешь следствие.

– А я и веду. Откуда я знаю, что ты за гусь?

– Не знаешь, вот и не надо. Доберемся до конечной – и в разные концы.

– Не-е… – Юра рассмеялся и погрозил окурком. – Не-е… Я, может, тебя заприметил? Может, я покорешиться хочу?!

– Но я же не допытываю тебя?

– Потому что не имеешь права.

– Это почему ж?

– По кочану! Покрутишься с мое, узнаешь… Так чего там с женой?

– Не хочу об этом.

– Сохатым, что ли, сделала?

Сергей вдруг побелел, схватил Юру за отворот сорочки.

– Не смей! Слышишь, не смей! Это мое… только мое! Понял?

Юра отцепил его руки, мотнул головой.

– Псих, что ли? Спросить нельзя? Ну, братан, даешь. Лечиться нужно.

Они какое-то время помолчали. Затем Юра не выдержал, улыбнулся, хлопнул Сергея по плечу.

– Ладно, не обижайся. Замяли… – И через паузу: – Дочурку-то как зовут?

– Катюша.

– С ней осталась, что ли?

Кузьмичев поднял на него бешеные глаза, тот сразу отмахнулся:

– Все, все, кочумаю. Больше ни слова… – И через паузу, свойски: – Я тебе, братан, найду такую бабеху – закачаешься.

Юра погасил сигарету о железную дверь тамбура, тоже посмотрел в окно.

– Все, кажется, подкатываем. Подкатываем к городу, где не только весело, но и страшно до жути.

Они уже готовы были выйти из тамбура, как вдруг Юра развернулся, крепко прижал Сергея к холодному железу закрытой двери, дыхнул в лицо тяжело и жарко.

– Только запомни, братан, одно. Теперь ты от меня ни шагу. Будешь все время как на веревочке.

Кузьмичев попробовал оттолкнуть его, но тот не отпускал.

– На веревочке. Как бычок… А отлучишься в сторонку, получишь свинчатку по лобешнику.

Сергей все-таки оттолкнул его.

– Припадочный, что ли?

Юра ухмыльнулся, слегка юродствуя, приблизил лицо чуть ли не вплотную.

– А знаешь, кто я?

Сергей смотрел на него спокойно, с усмешкой.

– Ну и кто же?

– Мочильщик. А по-вашему, киллер. Надо убрать какую-нибудь падлу, зовут меня.

– Но на киллера есть антикиллер, – улыбнулся Кузьмичев.

– Соображаешь… – хохотнул, а потом погрозил пальцем Юра. – Неплохо соображаешь. Вот поэтому и будешь топать рядом со мной. То я тебя прикрою грудкой, то ты меня. Вдвоем все-таки веселее.

– Боишься, что как только выйдем на перрон, так тебя сразу и грохнут?

– Ну, сразу не сразу, а такое случиться может. Поэтому, Кузьма, будем помогать друг дружке. Как в том фильме, помнишь? «Скованные одной цепью», кажись? Мы ведь с тобой проверочку взаимную прошли, верно?

– Это еще не проверочка.

Юра одобрительно цокнул языком.

– Молоток. Нравишься ты мне, Кузьма. Это еще не проверочка, а самое ее начало. Но продолжение у нас должно быть самое веселое. И высокое. Фиг с два кто до нас подпрыгнет. Будем тянуться к этому, Кузьма?

– Попробуем.

– Дай пятачок.

Сергей протянул ему ладонь, и Юра сильно ударил по ней своей пятерней.

– Смотри, братан, не кинь. Мне сейчас подобная поддержка ой как нужна. Не подведи, иначе на дне самого топкого болота разыщу. Понял, братан?

– Как не понять? Понял.

– Ну и лады. Вперед?

– Вперед. – Они покинули тамбур и уже на подходе к самому купе Сергей неожиданно спросил: – А с Грязью, случайно, не знаком?

– Чего-о? – Юра даже остановился. – С Грязью? А ты откуда его знаешь?

– Не знаю, слышал.

– И от кого же?

– От мента, которого хотел завалить. Он как раз по телефону про Грязь с кем-то базарил.

– Ты про Грязь не говорил, я про него не слышал. А случаем, увидишь живьем, старайся отвести глаза, будто ослеп вовсе. Так будет лучше тебе же…

Состав стал тормозить, Юра шумно выдохнул, вышел в коридор, приготовился к выходу. Сергей задержался, быстро осмотрел купе, пробормотал:

– Ничего не забыли? – прошелся рукой по одной полке, второй, встал ногами на нижнюю, заглянул наверх, прощупал все углы, заметил там багажное отделение. И вдруг обнаружил обещанный паспорт.

– Ты чего? – заглянул в купе удивленный Юра.

– Да так, на всякий случай… – Кузьмичев хлопнул его по плечу и двинулся следом к выходу.

Москва. Безумная, суетная, непонятная, пугающая и соблазняющая.

Поезд прибыл на один из шумных московских вокзалов. В густой толпе прибывших мелькнули Юра и Кузьмичев и быстро, стараясь не задерживаться, растворились в общем вокзальном месиве.

– Куда? – спросил Сергей, на ходу, незаметно выбросив паспорт, подаренный Юрой после электрички.

– На донышко. Полежим, отойдем, погреемся. А там, глядишь, и солнышко в нашу сторону зыркнет… – Юра оглянулся. – Хвостик не ощущаешь?

– Вроде нет.

– Гражданин… – вдруг послышался сзади женский голос. – Вы обронили… паспорт обронили. Гражданин!

– Тебя, что ли? – шепотом спросил Юра.

– Понятия не имею.

– Гражданин!

Юра зло оглянулся, прорычал старушке, преследующей их:

– Сгинь, старая цапля!

Та отстала удивленно и обиженно, Юра и Кузьмичев покинули перрон, протолкались на шумную и головокружительную привокзальную площадь.

Юра шутливо и незаметно перекрестился.

– Ну и слава Богу. Кажется, страхи были почти напрасными. Может, даст Боженька, все и обойдется.

* * *

Анна с дочерью стояли на небольшом городском кладбище возле свежего захоронения с небольшим количеством венков, цветов.

Дочка смотрела на земляной холмик, на скромный деревянный крест с недоумением и страхом, молчала.

Повернула голову к плачущей матери.

Та вытерла глаза, положила свой букет из роз на могилу, перекрестилась и, взяв дочку за руку, медленно побрела к выходу.

Катюша оглядывалась и по-детски никак не могла понять, что же произошло и почему опять стала плакать мама.

Внедрение

Жилье, которое снимал Юра, представляло собой небольшую двухкомнатную квартиру с самым элементарным набором мебели, с обоями в цветочек, с потертым ковром. Единственное, что здесь было хорошего класса, – это телевизор и музыкальный центр.

Юра ждал гостей. Гремела музыка, в гостиной на столе расставлялись бутылки, фужеры.

Сергей на кухне резал хлеб, мыл фрукты, овощи.

И все это легко, весело, с предчувствием праздника.

– Кузьма! – крикнул Юра. – Не особенно старайся! Гагары придут, что не доделано, доделают.

– Твоя гагара со смаком?

– И со смаком и с гыком!

– А вторая? – спросил Кузьмичев, стараясь перекрыть музыку.

– Без понятия! Но не сомнейся, деваха будет фартовая!

От звонка в дверь оба вздрогнули, Сергей дернулся открывать.

– Спокойно, сам… – опередил Сергея Юра и заспешил в прихожую.

На всякий случай глянул в глазок, увидел знакомые силуэты, распахнул дверь. На него сразу навалилась высокая яркая блондинка.

– Юрок! – завопила она. – Я уж думала, забыл любимую.

– Как тебя, стерва, можно забыть? – Юра обнял ее, закружил по комнате. – Муська! Ты же как единственная звездочка в осеннем небе!

– Ой, как классно ты говоришь! Прямо вроде как поэт!

– Не вроде, а самый что ни на есть. Особенно в постели! Что ни вздох, то стишок! – Схватил вторую девушку, рыженькую и ладненькую, потащил к Кузьмичеву. – А вот это… как тебя?

– Мила.

– А это, Милка, твоя судьба. Судьбу кличут – Кузьма. Протяни лапу, Кузьма, и скажи Милочке «здравствуй».

Сергей послушно протянул девушке руку, представился.

– Здравствуй.

– Да он у тебя будто замороженный, – рассмеялась Муська. – А ну тут же поцелуйтесь! Тут же, немедленно, иначе я уйду и не вернусь.

– Вместе уйдем! – поддержал ее Юра. – И пусть они без нас косяки тут разводят.

– А ты ничего, – неожиданно возмутилась Мила и тут же поцеловала Сергея в щеку.

– Ва-у! – взвыли Юра и Муська и принялись сами целоваться.

Девчонки шустро потащили из кухни закуску, парни стали откупоривать воду и спиртные напитки.

Мила столкнулась с Кузьмичевым в узком коридорчике между кухней и гостиной. Обхватила, стала целовать.

– Ну, а я хоть чуточку тебе нравлюсь?

Он полушутя поцеловал в ответ.

– Даже больше чем чуточку.

– Смотри, Кузьма, – погрозила она пальчиком. – Ловлю на слове. Слово легкое, последствия тяжелые. – И убежала в гостиную.

Шумно-весело они расселись за столом. Мила демонстративно потащила за собой Сергея, а Юра подошел к окну.

– Если уважаемые дамы не возражают, – произнес он, – дневное освещение мы слегка пригасим и для интима посидим в волнительном для всех сторон полумраке.

– Ой, Юрок! – взвизгнула Муська. – Я прямо завожусь вся, когда ты красиво выражаешься.

И вдруг Юра возле окна замер, не успев задернуть шторы.

– Матка боска… – в удивлении прошептал он, – вот это подарок к женскому дню…

Во дворе остановились две машины – джип и, кажется, «восьмера», из них вывалились трое крепких парней. Они, перебросившись короткими фразами, направились к подъезду дома. Из окна было видно, что в машинах остались еще люди.

Юра бросился к музыкальному центру, вырубил звук, прошел к столу, шепотом приказал:

– Тихо! Ни слова, ни грюка! Кочумать!

Все затихли до такой степени, что стало слышно, как шумит газовая горелка, а в ванной шумит незакрытый кран.

– Выключи! – приказал Муське Юра. – Все выключи, чтоб не засекли.

Та на цыпочках метнулась на кухню, погасила газ, выключила воду в ванной и возвратилась на место.

В дверь раздался звонок. Вначале короткий и как бы пробный, затем последовало несколько длинных, требовательных.

В квартире все молчали напряженно и выжидательно. Раздался телефонный звонок, Юра показал, чтобы трубку никто не трогал.

В дверь снова стали сигналить – настойчиво, жестко.

Юра поднялся, показал Сергею, чтобы вышел с ним во вторую комнату.

– Ты понял? Это по мою душу.

Кузьмичев кивнул.

– Когда им надоест, тебе придется брызнуть отсюда.

– Бежать, что ли?

Юра невесело хохотнул.

– Дурень… Кто ж тебе позволит бежать? Ни я, ни тем более братва этого не допустят. Пойдешь по одному адресочку, передаешь маляву, которую я сочиню.

– Кому?

– Верному человеку. Если спросит подробности, виньеточки сам дорисуешь. В том числе и про приключения в твоем городе. К тому же такое знакомство и тебе будет не без пользы.

Он присел на кровать, выдрал из какого-то блокнота листок бумаги, что-то нацарапал на нем. Отдал записку Кузьмичеву.

– Братва наверняка тебя остановит. Спрячь так, чтоб не нашли.

Сергей оттянул носок на пятке, засунул туда маляву.

Юра одобрительно улыбнулся.

– Ништяк… Наука даром не проходит. – Достал из кармана пачку денег, отделил, не считая, в полпальца купюр. – На такси и прочие дела, – кивнул. – Пошли к гагарам, а то, бедные, совсем засохнут там. Не столько от страха, сколько от одиночества.

Кузьмичев спрятал деньги тоже в носок, и они покинули комнату.

Юра снял со стены небольшое, полметра на полметра, зеркало, поставил его в угол на тумбочку так, что в нем отразился весь двор.

– Ага, тачки еще стоят… А вот и двое из тех, что приходили. Один, значит, стоит на стреме… – вопросительно посмотрел на Кузьмичева. – Ну что, Кузьма, готов?

Тот подмигнул:

– Вполне.

– А как же я? – капризно надула губки Мила. – Он уйдет, а как же я?

– Цыц, минога! – оборвал ее Юра. – Тебя тут еще не слыхали, – и позвал друга: – Пошли.

Они вышли в прихожую, Юра посмотрел в глазок, шепнул Сергею:

– Если сцопают, ты не отсюда, и вообще был у телки, которую случайно снял на трех вокзалах.

Снова прислушался, на всякий случай опять прислонился к глазку, быстро и бесшумно открыл дверь, вытолкнул Сергея на площадку и так же быстро и бесшумно закрыл дверь.

Кузьмичев без остановки заспешил вниз и тут же, буквально на половине марша, налетел на одного из братков – толстошеего, бритоголового.

– Уй… – странно отреагировал браток и широко расставил здоровенные лапы. – Из какого гнезда выпорхнул, родимый?

– Сдвинься, – спокойно сказал ему Кузьмичев.

– Не понял.

– Сдвинься, дай пройти.

– А если не дам?

– Не дашь, сам пройду.

Сергей попытался обойти парня, тот крепко придержал его.

– Зря ты так, – пробормотал угрожающе. – Себе же на геморрой заработаешь, – взял под руку и почти насильно потащил к лифту. – Щас мы с тобой покалякаем. Щас ты все нам изложишь, Ермолаич.

Они вышли из подъезда, и братан повел Кузьмичева в парням возле джипа.

– Поймал. Похоже, из той самой хаты.

Старшой, тоже здоровый и с цепью, удивленно вытаращился на Сергея.

– Откуда, чудо? Ты кто?

Сергея начинала разбирать злость, это было видно по его глазам.

– Что нужно?

– Ой, какие мы нервные… – усмехнулся старшой. – Ой, какие мы невоспитанные.

– Успокоить? – спросил один из «пацанов».

– Сам успокоится… В какой квартире, дорогой, проживаешь?

– Вообще не проживаю.

– Это как же?

– В другом городе живу.

– В каком же, интересно?

Сергей поколебался, затем достал из внутреннего кармана свой паспорт, выданный в свое время Ильей. Передал старшому.

Тот внимательно поизучал его.

– Из интересного ты города.

– Почему это? – не понял Кузьмичев.

– Недавно грохнули там одного человека… Большого человека.

– А я тут при чем?

– Ты? – Старшой внимательно посмотрел на Сергея. – Ты тут ни при чем… А может, и при чем. Откуда топаешь, Кузьмичев? Из какой квартиры?

– От телки.

– Квартира.

– Не скажу.

– Это почему ж?

– Потому что мужик.

– Ой, какой я джентльмен… – Старшой стал смеяться, засмеялась и вся братва. – А если мы попросим?

– Бесполезно.

– А если повезем на собеседование?

– Куда?

– Есть у нас такие места.

Юра стоял в гостиной, через зеркало нервно наблюдал за происходящим во дворе.

– Шмонают паренька. Не дай бог, колонется. Заодно это и будет проверочка.

Девчонки торчали рядом, тоже в зеркало смотрели за происходящим во дворе.

– Паренек что надо, – восторженно прошептала Мила. – Я прямо от него вся так и горю.

– Закрой хайло, чмо! – толкнул ее Юра. – Тоже, нашла время гореть.

Старшой тем временем еще поизучал документ, помахал им в воздухе.

– Что будем делать, пацаны?

– На собеседование, – гыкнул один из них.

– Слыхал? – повернулся старшой к Сергею. – Или говори про квартиру, или групповое собеседование.

– Не скажу. У нее муж, семья.

Все вокруг стали ржать.

– А мы заодно и с ней, и с мужем познакомимся, – комично развел руками один из братков. – Может, и нам перепадет.

Кузьмичев дернулся в его сторону, но его тут же остановил старшой.

– Ну-ну… Тихо, пацан. Не психуй. – Полистал снова паспорт, затем нехотя вернул его владельцу. – Ладно, топай. Но гляди, Кузьмичев, чтоб дорожки наши больше не пересекались. Даже в квартире телки, у которой муж.

Юра, по-прежнему не отрываясь от зеркала, радостно потер руки.

– Отмылся. Отпустили! Значит, полный порядок. Теперь братки пусть отдохнут. Молоток, Кузьма, свой парень. Давайте за него!

Девчонки возбужденно завизжали, подпрыгнули, Муська наполнила стаканы шампанским.

– За Кузьму!

– За Кузьму!

Кузьмичев остановил попутку с кавказцем за рулем в самом центре города, недалеко от гостиницы «Москва». Выскочил на жаркую Тверскую, нашел свободный телефон-автомат, бегло осмотрелся, достал – уже из кармана – записку Юры, набрал по ней номер телефона.

На другом конце трубку сняли почти сразу.

– Слушаю, – сказал неторопливый и уверенный в себе голос.

– Виктора Сергеевича, пожалуйста.

– Кто спрашивает?

– Я от Юры.

Была пауза, затем голос поинтересовался:

– Почему звонит не он? Что-то случилось?

– К нему неожиданно приехали гости.

– Понятно… – Снова пауза, человек что-то прикидывал. – Вы сейчас где?

– Возле гостиницы «Москва».

– Через полчаса я буду.

– Как я вас узнаю?

– Узнают вас. Купите две порции мороженого, вы еще их не съедите, как вас пригласят.

Сергей вышел из будки, определил, где бы купить мороженое, направился на Манежную площадь.

Вернулся обратно не с двумя, а с тремя порциями, не спеша принялся грызть твердое мороженое.

Вокруг привычная московская суета, беготня. Кузьмичев неторопливо стал прохаживаться вдоль главного входа в гостиницу, напряженно озирался.

Совершенно неожиданно его кто-то тронул за плечо. Он повернул голову. Молодой высокий мужчина в элегантом костюме стоял сзади, показал жестом – пошли.

– Виктор Сергеевич? – спросил слегка ошалевший Сергей.

– В машине. Ждет.

Они направились к черному «Мердседесу-500» с антеннами, с тонированными стеклами, мужчина открыл перед Кузьмичевым переднюю дверцу.

Сергей уселся и тут услышал строгий оклик:

– Не оглядывайтесь.

Кузьмичев выполнил команду, сидел строго, не шевелясь.

– Дайте записку.

Не оглядываясь, Сергей передал записку.

– Телефон, по которому звонили, забудьте. До особого случая.

– Понял.

Мужчина, по всей видимости шофер, который встретил Сергея, стоял рядом с машиной, курил.

– Адрес, по которому находится Юра.

– Улица Кудельская, дом 16, квартира 59.

– Откуда знаете Юру?

– Познакомились.

– Где?

– В городе, где он выполнял задание.

– Откуда вам известно, что он там делал?

– Стал нечаянным свидетелем. Затем вместе выбирались из ситуации.

– Хорошо, – произнес голос сзади. – Проверим.

– Меня?

– И вас в том числе… Вам на Кудельскую сейчас ехать незачем, через два часа Юра будет здесь, возле гостиницы… Всё, идите.

– До свидания.

Кузьмичев вывалился из «мерса», зачем-то кивнул холодному и безразличному водителю, побрел бессмысленно и ошарашенно вдоль гостиницы.

Шел он довольно долго, не менее получаса. Было жарко, одиноко, тоскливо, бессмысленно.

И вдруг – Юра! Откуда он взялся – сам черт не поймет. Стоит, улыбается, растопыривает руки.

– Братан! Дорогой! Все, кореша по гроб жизни. Теперь ты проверенный, как последняя жучка.

– Это как?

Они обнялись как старые, давно не видевшие друг друга кореша. Юра смотрел на Сергея с расположением и даже нежностью.

– Так что можешь есть из моей руки, а я из твоей. Такие случаи, запомни, Юра не забывает никогда. А Юру надо знать. Юра у нас ого! Ты еще не знаешь, с кем свела тебя судьбина-матушка.

Потом они сидели в небольшом уютном кафе, их столик находился в самом уголочке, и никакие посетители, никакие голоса не были им помехой.

– Слушай меня внимательно, – улыбнулся Юра, – сегодня мы гуляем на мои.

– На наши, – поправил его Сергей.

– Кузьма, ты чего? – удивился тот. – Ты уже общак организовал, что ли?

– Я помогал тебе в электричке обуть лоха.

– Иди ты!

– Ага.

Юра стал хохотать, потирая руки.

– Молоток, умняга. А я думал, что забыл… Лады, гуляем на наши! Девушка, любезная, – махнул он официантке, – сделайте мальчикам улыбочку и примите заказ.

Та положила им на стол корочки меню, Юра тут же ткнул почти наугад пальцем в наименования.

– Это, это и вот это. И кое-что на личное усмотрение. – Он посмотрел вслед девушке, смачно пошлепал губами. – Фартовая брызгалка.

– Ты что, блатной? – не без удивления спросил Сергей.

От неожиданности Юра даже отодвинулся от стола.

– Не понял.

– Все время так и сыплешь словечками. Нормальный язык учил когда-нибудь?

– Опять же, не понял.

– Ты же от себя всех отпугиваешь. А если придется серьзными делами заниматься?

– Ты мне что-то уже предлагаешь?

– Предлагать не предлагаю, но когда-нибудь что-то произойдет ведь? Тебя же надо обучать нормальному языку.

– Не надо… – помахал пальцем в воздухе Юра. – Не надо меня воспитывать. Это раз. А второе – нормальный язык я знаю так, что ты можешь залечь, и только дым из одного места.

– Откуда же ты его знаешь? – Кузьмичев с иронией посмотрел на него.

– Думаешь, колонусь? Не дождешься. Я слишком мало тебя знаю.

– Вот те на, – рассмеялся Сергей. – То дружбан до конца дней, то слишком мало знаешь.

– Диплом! Имею диплом о высшем образовании. Филология русского языка.

– Купил?

– И не подумал. Пять лет отпахал, как Герасим на Муму.

Подошла, подчеркнуто виляя бедрами, официантка, поставила на стол все заказанное.

– А пузыря? – вопросительно уставился на нее Юра.

– Вы не заказывали.

– Значит, одна нога здесь, другая там.

Официантка, чуть закатив глаза, ушла.

– Я не пью, – предупредил Кузьмичев.

Юра отодвинул от себя тарелку.

– А вот это совсем неожиданно… Послушай, а ты не мент, случайно?

– Похож? – Сергей с улыбкой смотрел в упор на собеседника.

– Повадками. Водочку не употребляешь, русскому языку учишь… Может, я подобрал по дороге удавочку на собственную шею?

– Не поздно разбежаться.

– Поздно. Поздно, братан! Я к тебе уже основательно примазался – это раз. А второе… – Юра взял принесенную бутылку водки, налил Сергею и себе. – Второе – ну куда же, братан, я без тебя? Я ж на этом свете одинокий, как та самая тучка, что ночевала на краю утеса-великана… – Он с удовольствием понаблюдал за Сергеем, проверяя, получился ли эффект от стихотворного образа. – Ну, за две тучки. Чтоб они иногда сталкивались, давая гром, а потом орошали бы это все теплым дождичком.

Он выпил. Сергей отодвинул нетронутый стакан в сторону.

– Хату… – жуя, сообщил Юра. – Срочно надо менять хату. Туда мы больше ни ногой.

– А добро, которое там осталось?

– Добро – дело наживное. Будем живы, не то еще прикупим.

И вдруг Юра заметил двух крепких парней, вошедших в кафе и высматривающих что-то.

Юра напрягся, под столом толкнул Кузьмичева, глазами показав на вошедших.

– По мою душу… – почти шепотом произнес он.

Парни тоже заметили Юру и Сергея, уселись за свободный столик, лениво заказали что-то официантке, и она принесла им два стакана сока.

– Дурень… – пробормотал Юра. – Вот дурень-то. Мне бы отлежаться месячишко, а я обмывку устроил.

– Будем уходить? – спросил Кузьмичев.

– Куда?

– Можно на улицу, можно на кухню.

– Мечи до дна, оно денег стоит… Это раз. А второе – успокойся. Главные события нас ждут не здесь, а на улице.

Они продолжали есть, парни тоже никуда не торопились, медленно, как бы нехотя потягивали сок.

– А что они смогут сделать? – усмехнулся Кузьмичев.

– Пригласят на собеседование. Экзаменаторы уже на стреме, мало не покажется.

– Так, может, лучше в лапы ментам?

– А как ты себе это рисуешь? В свисток дуть станешь?

– Зачем – в свисток? Менты сами прибегут. – Сергей кивнул официантке, та мигом подошла, подала счет.

Юра отсчитал деньги, они поднялись.

– Может, лучше все-таки через сортир? – шепотом предложил Юра.

– Пошли, – кивнул Кузьмичев, и они направились к выходу.

Парни, будто по команде, оставили стаканы, тоже встали и тоже стали продвигаться к дверям. Вышли из кафе первыми, заняли места с двух сторон от входа, приготовились к встрече.

– Будет возможность, беги. Я отобьюсь, – шепнул приятелю Кузьмичев.

– А как потом?

– Разыщешь через ментуру.

Он толкнул дверь, вывалился на улицу и с ходу, без подготовки, ударил ногой парня слева. От неожиданности и боли тот сломался пополам и рухнул на асфальт. Второй «пацан» тут же бросился на Сергея. Сергей сделал нырок и в прыжке нанес сильнейший удар в голову нападающего. Увидев, как из ближней автомашины в его сторону рванули сразу трое мускулистых парней, принял стойку для защиты.

Юра, воспользовавшись заварухой, сбивая с ног перепуганных и визжащих посетителей, бросился назад в кафе, перепрыгнул через столы и стулья, исчез в служебном отсеке.

Кузьмичев успел завалить одного нападающего, второго. Но не смог увернуться от третьего и получил мощный удар сзади. Упал, и до слуха донеслись милицейские свистки, вой сирены, крики людей.

Кто-то стал бить лежащего Сергея ногами, а потом все окутала чернота.

В «обезьяннике», кроме Кузьмы, сидели два азиата и непонятно как сюда попавший негр. Сам Сергей сидел в дальнем углу, молча наблюдал за соседями и за ментами за решетчатой дверью.

– Курыть ест? – неожиданно спросил Сергея негр.

– Курить вредно, – бросил с насмешкой тот.

– Я это знаю, но сили нэт тэрпеть.

– Терпи, в рай попадешь.

К решетчатой двери подошел милиционер, стал отпирать ее, помахал Сергею:

– Кузьмичев, на выход.

Лицо Сергея представляло собой сплошной синий блин. Идти было трудно, болели бока, ноги. Руки защелкнуты наручниками.

Милиционер бесцеремонно подтолкнул его вперед, они поднялись на второй этаж отделения милиции, прошли вдоль длинного коридора с надписями «следователи», «участковые», «оперативники», «дознаватели».

Вошли в одну из дверей.

В комнате сидел молодой хмурый оперативник, листал какие-то бумаги. Поднял голову на вошедших, кивнул конвоиру:

– Свободен, – после чего показал Сергею на стул.

Тот молча сел.

Какое-то время никто из них не произнес ни слова, опер продолжал смотреть бумаги, Кузьмичев ждал.

Наконец оперативник отодвинул папку, бессмысленным взглядом уставился на задержанного.

– Для начала заполним протокольчик… – Он набрал что-то на компьютере. – Что делаете в Москве? Вы ведь без прописки?

– Приехал на несколько дней, – ответил спокойно Сергей, – по делам коммерции.

– Кто может подтвердить ваши слова?

– Никто. Это мой частный бизнес.

Опер постучал пальцами по клавиатуре, затем отодвинул ее, пристально посмотрел на арестованного.

– Ну, а теперь рассказывайте.

Сергей молчал.

– Рассказывайте, – повторил опер.

– О чем?

– Обо всем. Чем вы на самом деле занимаетесь в нашем городе?

– Я уже ответил.

– Я не расслышал.

– Занимаюсь коммерцией.

– Коммерцией?

– Именно.

– Откуда знаете Прохорова?

– Кого?!

– Прохорова. Юрия.

– Кто такой?

– Не знаете?

– Понятия не имею.

– Ясно… – Опер на компьютере сделал какие-то записи в протоколе допроса. – С Прохоровым отношений никаких… И обедали, естественно, не с ним?

– Обедал один.

– А какие отношения с братвой?

– Никаких.

– Почему – драка?

– Узнали, что занимаюсь коммерцией, пытались рэкетнуть.

Опер убрал руки с клавиатуры, внимательно посмотрел на задержанного.

– Послушай, Кузьмичев… Ты уже в компьютере. И это только начало твоего пути по нашим коридорам. Поэтому советую не темнить, а рассказать все, как было. С нами лучше дружить, чем воевать. Где познакомился с Юрой?

– Не понимаю, о ком вы говорите.

– Может, пригласить помощников и они помогут тебе вспомнить? – Лицо опера стало злым.

– За что меня задержали? – Кузьмичев был спокоен и непроницаем.

– За драку.

– Драку спровоцировал не я. На меня напали. Задерживать надо было бандитов.

– Бандитов? Откуда ты знаешь, что это были бандиты?

– По рожам видно.

– Вот что интересно, – опер щелкнул сухими пальцами. – Мы дали запрос в твой город, и оттуда никакой информации. Будто ты и не живешь там вовсе… Это очень интересно. «Летучий голландец»?

– Вам виднее.

Опер некоторое время изучающе смотрел на Сергея, затем дописал недостающее в протокол, отпечатал его на принтере, протянул Кузьмичеву.

– Подпишите.

Тот внимательно прочитал написанное, поставил подпись.

– Все?

– Не совсем, – ответил опер. – Думаю, далеко не все. Это только начало. И если вы будете продолжать в том же духе, встречи наши будут частыми и интересными. Подумайте об этом… – Он отдал задержанному паспорт, нажал на кнопку звонка, кивнул заглянувшему в комнату конвоиру:

– Выведи. Свободен.

Сергей миновал скучные и безликие коридоры ментовки, спустился вниз, вышел за двор отделения, и вдруг увидел, как из подержанного «ниссана» выбрался Юра, радостно заулыбался и двинулся навстречу, по привычке широко разбросав руки.

– Кузьма! Братан!

Они обнялись, Юра от эмоций даже попытался оторвать Кузьмичева от земли, снова стал тискать.

– Как ты там? Не шибко менты тебя?

– Нормально.

– А ну, покажись… – Юра повертел его, рассматривая со всех сторон. – Неплохо братки мордень разукрасили. Есть талант. Все сплошь в синих тонах, как выражаются художники… Устроили братки месиловку, – и потащил к машине. – Ну, ты тоже кремень. Махал ногами, как ветряк. Пацаны только и отлетали. Где обучался?

– Есть такие места.

Юра сел спереди, Сергей забрался на заднее сиденье. За рулем находился молодой блондинистый парень двадцати с небольшим.

– Знакомься, – обернулся к Сергею Юра, – это Олежка. Почти копия Есенин, из-за чего телки прямо кипятком моют стены. Но не в этом главная заслуга Олежки. Просто он настоящий брат, друг, он – все. Почти как ты, Кузьма. Правда, Олежка?

Тот смущенно, совсем по-девичьи улыбнулся.

– Тебе виднее, – и протянул Кузьмичеву ладонь. – Салют.

– Здравствуй.

Они пожали друг другу руки.

– А теперь, Кузьма, тебя, как настоящего мужика и проверенного бойца, ждет сюрприз. Подарочек!

– Опять девки?

Юра расхохотался.

– А чего? Не в охотку пока? Зря! Милка по тебе прямо-таки сохнет… Не-ет, подарочек у нас для тебя самый что ни на есть царский. Скажи, Олежка?

– Нормальный подарок.

– Хату! Хату я тебе снял! Будешь жить один. Без соседей, без друзей, даже без меня!

– А ты как же?

– Я? Я тоже неплохо. Хоть и не через стенку с тобой, но все равно на расстоянии полета мухи. Она только прожужжит, а я уже здесь! Давай, Олежка, вперед. Порадуем дружбана.

Квартира однокомнатная, но обставленная легко и со вкусом. Приятная мебель, японский телевизор, музыкальный центр, игрушечная кухонька.

Юра просто светился.

– Как? – допытывался. – Ну, как?

– Нравится.

– А больше?

– Очень нравится.

– Это совсем другой коленкор.

Олег уже сидел на кухне и с удовольствием потягивал чай. Юра завлек Сергея в комнату, на его глазах стал обрывать телефонные розетки, сам аппарат засунул на верхнюю полку платяного шкафа.

– Никаких телефонных разговоров. Во-первых, прослушка. А во-вторых, не надо, чтоб тебя отвлекали. Без этой цацки жизнь спокойнее. Связь будет только по пейджеру, и то на условных понтах.

Потом притянул Сергея к себе, перешел на шепот:

– Вообще-то Олежка – парень что надо. Интеллигент, папка музыкант, мать еще круче – юрист. И завтра у вас с ним первое дельце. Я пока что не в игре, мне надо маленько позагорать в тенечке. Верно?

– Я это уже понял по ментовке, – согласился Кузьма.

– А что, был базар про мою душу?

– Был.

– И чего?

– Интересовались, откуда знаком с Прохоровым.

– Серьезно? – Юра от самолюбия даже покраснел. – Так прямо и спросили?

– Так прямо и спросили.

– Вот сучары. Вот козлы… Ну, а ты чего?

– Не знаю такого. Первый раз слышу.

– А так оно и есть. Ты ж и впрямь первый раз меня видишь. Первый, но не последний, – хохотнул Юра и снова перешел на шепот. – Так ты усек? Давай, побазарь с Олежкой о том о сем, а я выскочу в магазин за напитками. Вернусь, выложу главное. Есть серьезный разговор.

Юра накинул куртку, прихватил барсеточку и вывалился из квартиры.

Кузьмичев прошел на кухню, молча налил себе чай, уселся напротив Олега.

Некоторое время не произнесли ни слова, лишь прикладывались к чашкам, не глядя друг на друга.

– Знаешь суть Юриной затеи? – неожиданно спросил Олег.

– Нет, – коротко ответил Сергей.

– Мы должны занять свое место в бизнесе города.

– Мы – это кто?

– Пока что – Юра, ты и я.

– А как Юра себе это представляет?

– Вернется, расскажет.

– Но за ним охотятся.

– Поэтому начнем мы с тобой.

– Вдвоем?! – Кузьмичев не смог скрыть своего удивления. – Двое – против группировок?

– Тебе известно, кто такой Юра?

– Вор.

Олег усмехнулся, снисходительно качнул головой.

– Дурилка ты! Юра – один из лучших ликвидаторов. Киллеров, проще… На курочек пальчиком нажал, и нет человека.

Возникла пауза. Олег оценил произведенный эффект – Сергей думал о сказанном.

– По идее, рано или поздно его должны убрать? – не то спросил, не то подтвердил Кузьма.

– Совершенно верно. Но тут нюанс. Одна сторона хочет убрать, вторая – купить. А Юра – парень себе на уме. Он не намерен подчиняться ни тем, ни другим.

– А Виктор Сергеевич? – Сергей выжидательно посмотрел на Олега.

– Виктор Сергеевич? Виктор Сергеевич – крестный. Может, только благодаря ему Юра жив.

– Погоны?

– Ты не спрашивал, я не слышал.

– Кто больше всего гоняет Юру?

– Тот, кто сделал заказ в твоем городе.

– Кто?

– Хочешь знать конкретно?

– Если уж мы говорим конкретно.

– Пролетарские. А если совсем конкретно – Часовщик. Сережа-Самбо был его главным конкуретном.

– Так Юра и Сережу-Самбо… тоже?

– Я этого не говорил. Но Часовщик определенно отслеживает Юру. А заодно всех, кто с ним… – Олег повернул голову на звук открывшейся двери. – А вот и сам герой нашей беседы.

Юра, веселый и счастливый, протиснулся на кухню, нагруженный пакетами с покупками, свалил их на стол.

– Ну, братки, жрачки навалом, самое время переходить к серьезным делам… – с насмешкой посмотрел на сидящих за столом. – Нормально побазарили?

– Нормально, – кивнул Олег.

Юра откупорил бутылки, разложил по тарелкам еду. Тоже уселся за стол.

– Значит, так, пацаны… Завтра у нас – особый день: начнем завоевывать место под солнышком. А первый шажок мы вот с чего. Пролетарских пока что трогать не будем, но обязательно встретимся с люберецкими. Тем более что они уже сами забили нам стрелку.

К месту стрелки они приехали на том самом, по всей видимости Олеговом, «ниссане». А сама стрелка проходила за городом, на окраине какого-то дачного поселка.

Представители Люберецкой братвы уже были на месте, при виде «ниссана» покинули свой «жигуль» девятой модели, выстроились в стенку. Их четверо, все молодые, спортивные, коротко стриженные.

Сергей и Олег выбрались из своей машины, двинулись к люберам.

– Здорово, братва.

– Здорово, братва.

Последовало короткое рукопожатие.

– Где Юра? – поинтересовался один из люберецких, по всей видимости старший.

– Приболел Юра, – спокойно ответил Олег.

– Не навсегда, надеюсь?

– На время… О чем базар, братки?

– Мы думали, у вас есть базар, – хмыкнул старший.

– Есть, – ответил Олег и кивнул на Кузьмичева: – Излагай.

– Мы слышали, у вас есть проблема с Часовщиком, – спросил тот.

– Проблем особых нет, а есть небольшие к нему вопросы.

– Вы будете сами их задавать?

Старший улыбнулся, бросил косаря на своих братков.

– Ну что, братва? Может, попросим Юриных пацанов, чтобы они сами поспрошали Часовщика? Вдруг им он ответит что-то стоящее. А, пацаны?

Те тупо молчали, ухмылялись, и только один из них наконец кивнул стриженой головой.

– Можно.

– Ладно, братки, базарьте сами с Часовщиком и его людьми. Может, чего и получится. Мы согласны, – с улыбкой произнес старший и поинтересовался: – Сколько хотите за такой базар?

– Сто, – заявил Олег.

– Сто – чего? – то ли не понял, то ли сделал вид старший.

– Сто тысяч зелени.

– У тебя, пацан, с головкой все в порядке?

– Вполне. Вопросы Часовщику будут заданы самые серьезные.

– Понимаю. Но сто тысяч – перебор. Пургу, брат, гонишь.

– Значит, базар, пацаны, не получился, – развел руками Олег и толкнул под локоть Сергея: – Пошли.

Они развернулись и направились к своему «ниссану». Люберецкая братва тяжело смотрела им вслед, и чего от них ждать, было непонятно. Вдруг окликнули:

– Слышь, пацаны! Притормозите!

Олег и Кузьма замерли.

Все четверо люберецких медленно, в одну линейку двинулись к ним.

– Так разбегаться нельзя.

Парни смотрели на них напряженно и не без опасения.

Люберецкие в двух метрах остановились, и Кузьмичев неожиданно заметил, что у одного из них от ветерка приоткрывается пола пиджака, а под ней – ствол.

– Так разбегаться нельзя, – повторил старший. – Тем более что мы вам не враги, а с Часовщиком все одно побазарить охота… – Поднял ладонь, показал на пальцах. – Тридцать.

– Сорок, – сделал коррективу белыми от напряжения губами Олег.

Старший коротко прикинул, снова – для вида – оглянулся на братву.

– Лады, сорок так сорок… – Он почему-то рассмеялся. – Стоит ли из-за какой-то десятки портить отношения? – Подмигнул к одному из своих: – Давай.

Тот достал из оттопыренного кармана несколько пачек стодолларовых купюр и две передал Олегу.

– Аванс. Чтоб жирно елось, сладко пилось.

Олег взял деньги, передал их Кузьмичеву. Тот засунул зелень во внутренний карман пиджака.

Молча обменялись рукопожатием.

Сергей и Олег направились к своей машине, ощущая на себе взгляды и ожидая в любой момент выстрелов в спину.

Подчеркнуто не спеша сели в «ниссан», Олег завел двигатель, посигналили оставшейся братве и унеслись прочь.

Машина мчалась по широкому шоссе на предельной скорости, настроение было возбужденное и слегка нервное, тем не менее оба молчали, приходя в себя.

Вдруг Олег резко затормозил, остановил машину. Посмотрел на Сергея.

– Хочешь правду, Кузьма? Я был убежден, что они сейчас пальнут в спину. Ноги подкашивались.

– Нет, – отрицательно мотнул головой Сергей. – Смысла не было убивать. Судя по всему, у них к Часовщику самые серьезные вопросы… – Внимательно посмотрел на Олега. – А Часовщик – он какой?

– Беспредельщик. Причем полный. Его боятся, не любят, не уважают, пока что терпят.

– Мы идем на это из-за денег?

– Мы идем на это для того, чтобы заставить уважать себя. И чтобы к нам потянулись люди.

При въезде в Москву, за кольцевой дорогой, их неожиданно тормознули на посту ГАИ.

– Деньги у тебя… – предупредил Олег Кузьму и подмигнул. – Хорошо, что без ствола. А то был бы геморрой.

Он покинул машину, заторопился навстречу гаишнику, как к родственнику.

Сергей видел, как он о чем-то возбужденно рассказывал инспектору, размахивал руками. Тот хмуро слушал, продолжая идти к их «ниссану».

– Откройте багажник, – распорядился гаишник.

Олег с улыбочкой выполнил просьбу, инспектор пересмотрел находящиеся там вещи. Затем подошел к дверце со стороны Сергея, кивнул на него:

– Это кто?

– Друг, приятель… На даче были, – объяснил Олег.

Гаишник вернул документ, лениво козырнул.

– Смотрю, на кого вы похожи? – сказал он Олегу. – Что-то очень знакомое. Не по телевизору, случайно?

– Нет. На Сергея Есенина.

– Точно, – инспектор первый раз улыбнулся. – На Есенина, – и, довольный, направился к ментовской будке.

Олег плюхнулся за руль, улыбнулся широко и красиво.

– Большое спасибо отцу и маме, что подарили такую морду. Из любого положения выручает. – Завел машину, тронулся. – А ты ему не понравился.

– Это почему? – не понял Кузьма.

– Нюх у них… Видел, как он тебя фотографировал? Черт их знает, откуда у них интуиция? Не обижайся, но лицо у тебя настоящего уголовника.

Наступило время принимать решения.

Втроем они сидели на кухне в квартире Кузьмичева. Перед Юрой лежала карта Москвы, он что-то рисовал на листке бумаги.

– Любера на Часовщика зуб мамонта имеют. Аж дымятся, чтоб загасить козла.

– Он что, дорогу им перешел? – удивился Кузьма.

– И не одну. Половину из того, что имели любера, сейчас притырил себе Часовщик…

Юра расстелил карту поровнее.

– И завязаться с ним вернее всего можно на авторемонтной станции, вот на этой улице, – показал на карте.

– Почему? – не понял Олег.

– Мастерская – она его. Это раз. А второе – он просто помешан на тачках, меняет их каждый день, и каждый день они у него ломаются.

– Почему?

– Опять «почему»! Такой человек. С виду – невзрачный, чистый бухгалтер, в очках, а садится за баранку – зверь зверем.

– А что значит «завязаться»? – полюбопытствовал Кузьмичев.

– Законтачить.

– Это нужно?

– А к нему по-другому не подступить. Знаешь, какая у него охрана? Чужака на километр не подпустят. А когда ты колупаешься с тачкой, то можно и лапши ему как следует навешать, а заодно и на тачку кое-что привесить… – Юра расхохотался, довольный собственной шуткой.

– А как устроиться на эту станцию? – озабоченно пожал плечами Олег.

– Считай, вопрос решен. Уже устроился.

– Кто? – удивился Олег. – Я?!

– Ты у нас будешь по женским кузовам! Кузьма! – Юра по-свойски положил руку на плечо Кузьмичева, заглянул в глаза. – В тачках что-нибудь сечешь?

– Танк, бронетранспортер хорошо знаю. Одно время даже сидел на компьютерной диагностике.

– Значит, и в «мерине» разберешься.

– В «мерине»? – не сразу врубился Сергей.

Юра и Олег расхохотались.

– Ну деревня! Ну провинция! – Юра даже прослезился от смеха. – «Мерин» – это «мерс»! У Часовщика их штук десять. И все в этом парке! Так что, Кузьма, через день-два на работу! – Достал из ящика стола листок бумаги, ручку. – А пока что калякай маляву… так, мол, и так, прошу принять на работу, ну и все остальное.

…Кузьмичев уже спал, когда рядом с подушкой запищал пейджер. Сергей зажег ночник, прочитал на экране:

ПРИВЕТ ИЗ РОДНОГО ГОРОДА. ЕСЛИ БУДЕТ ЖЕЛАНИЕ, ПОЗВОНИТЕ УТРОМ ПО ТЕЛЕФОНУ 921 5687. ИЛЬЯ.

Он взял ручку, записал на бумаге – 921 5687. Подумал, исправил вторую цифру. Получилось – 931 5687.

Встал с постели, прошел на кухню, зажег газ, сжег записку с номером телефона.

Утром Сергей вышел из продуктового магазина с сумкой, выбрал свободный телефон-автомат, закрыл кабину поплотнее, набрал номер.

На другом конце трубку сняли сразу же.

– Здравствуйте, – сказал Кузьмичев. – Звонит земляк. С кем я могу поговорить?

– А, здравствуйте-здравствуйте, – обрадовались в трубке. – Очень приятно, что вы откликнулись, не забываете земляков. Как у вас сегодня со временем?

– Нормально. Во сколько?

– Скажем, в одиннадцать.

– Где?

– На Тверской, рядом с Юрием Долгоруким – магазин «Книга». У любого продавца спросите Леонида Николаевича, вас проводят.

В магазине «Книга» на Тверской, как всегда, было не протолкнуться. Знатоки, случайно забредшие студенты, а при входе молчаливые и грозные охранники.

Кузьмичев вошел в магазин, для вида перебрал пару книг, прошел внутрь, спросил первую попавшуюся продавщицу:

– Как мне найти Леонида Николаевича?

– Пожалуйста, я вас провожу.

Они прошли через кассу в служебное помещение, продавщица показала на одну из дверей.

– Здесь.

Дверь как дверь. Дерматиновая, высокая, почему-то без таблички. Сергей повертел головой, пооглядывался, затем постучал. Никто не ответил, Кузьма нажал на ручку и оказался в коридоре. Навстречу вошедшему попался тучный мужчина лет сорока с небольшим.

– А, – радушно протянул он, словно знал вошедшего с рождения, – а вас уже ждут, – и повел в дальний конец узкого, заставленного ящиками коридора.

В комнатушке, куда привели Кузьмичева, сидел щуплый человек. Он протянул руку Сергею. Рукопожатие было крепкое, деловое, сдержанное.

– Здравствуйте.

Сергей опустился в предложенное кресло, человек запер дверь. Занял кресло напротив.

– Вам привет от Ильи.

– Спасибо.

– У вас, наверно, есть вопросы?

Сергей улыбнулся.

– Думаю, скорее у вас.

– Минимальные, – согласился человек. – Прежде всего по вашему самоощущению.

– Самоощущение нормальное.

– Усталость?

– Да нет. Ведь ничего особенного еще не происходило.

– На наш взгляд, в складывающейся ситуации вы ориентируетесь вполне.

– Не совсем.

– Что вам не ясно?

– Кто такой Юра? Ваш человек?

– Нет. Так все совпало. Наши службы к нему никакого отношения не имеют.

– У вас есть на него разработка?

– Естественно. Судимый. Из заключения вышел по истечении срока. В свое время закончил Московский университет, входил в состав сборной города по биатлону. В определенных кругах лицо весьма популярное – считается одним из лучших киллеров. От работы, как правило, не отказывается. Две группировки – Центральная и Люберецкая – вынесли ему смертный приговор. Пытается создать собственную группировку. Кстати, не без вашей помощи. Насколько это ему удастся, покажет время. Все остальное вы знаете. Или догадываетесь.

– Олег?

– Средний вариант. А точнее – никакой. Из хорошей семьи, мечтает заработать много денег, чтобы затем свалить в одну из западных стран.

Сергей помолчал какое-то время, усваивая услышанное, затем в упор взглянул на собеседника:

– Вам наверняка известно имя Виктор Сергеевич.

Человек сдержанно, с пониманием улыбнулся:

– Мы разрабатываем эту схему.

– Он плотно работает с Юрой.

– Пусть пока работает.

– Что у меня в дальнейшем?

Тот снова улыбнулся:

– Дальнейшее, как нам кажется, идет почти по схеме. С некоторыми несущественными отклонениями. Мы стараемся их корректировать.

– Через несколько дней мне предстоит работа на авторемонтной станции Часовщика, – счел необходимым сообщить Кузьма.

– Работайте, – кивнул человек. – Вам уже подготовлено место.

– Мои действия?

– В отношении Часовщика? Они будут такими же, как и к остальным лидерам криминального мира. Как я понимаю, вы именно для этого и командированы.

– Я должен буду его… устранить?

– Лично вы – нет. Устранять будут другие. Но вы создадите почву, предпосылки.

Сергей снова промолчал.

– Вас что-то беспокоит? – насторожился человек.

– Понимаете, я один. Без своей команды. К тому же я слишком завязан на Юре.

Человек снисходительно пожал плечами.

– Мы можем его в любой момент убрать.

– Пока что делать этого не следует.

– Мы тоже так считаем. Вам надо с кого-то стартовать.

– И все-таки меня беспокоит отсутствие моей команды.

– Она у вас появится. – Похоже, человек был доволен беседой. – И вы должны стать лидером. Мы будем вам подсказывать, иногда… помогать.

– Ваши рекомендации относительно Часовщика? – спросил Кузьма.

– Будьте предельно осторожным. Предельно ненавязчивым. Ваше знакомство с ним должно быть совершенно случайным, с вашей стороны абсолютно незаинтересованным. Человек он подозрительный, мнительный, жестокий, с уникальной интуицией. Часовщик, одним словом.

– Кто такой Грязнов? – вспомнил Сергей.

– О нем рано. И вообще выбросите пока что его из головы. Его очередь придет, вы сами это поймете. Пока не ваш уровень. Со временем, скорее всего, сами выйдете на него и сами все сформулируете.

У Сергея вдруг начал пищать пейджер. Он взглянул на экран.

Сообщение: БРАТ, КУДА ПРОПАЛ. МАМКА ПЛАЧЕТ, ПАПКА МАТЕРИТСЯ, А СЕСТРА ВООБЩЕ МЕСТА НЕ НАХОДИТ. СКИНЬ МНЕ, ГДЕ НАХОДИШЬСЯ. КОГДА ЖДАТЬ. ЮРА.

Человек усмехнулся.

– Юра беспокоится?

– Он… – Кузьмичев без спроса снял трубку городского, набрал номер, продиктовал: – Для абонента тридцать пять шестьдесят семь. Текст: «Все, брат, в норме. Буду через час. Кузьма».

– Кузьма? – рассмеялся человек. – Можно я тоже так буду к вам обращаться?

– Можно, – улыбнулся Кузьмичев, поднялся. – Мне пора.

Человек тоже встал.

– Почему ничего не спрашиваете о семье?

– Я ждал информацию от вас.

– У них все нормально. Их опекает один из самых серьзных фондов города. Материально, по крайней мере, у них проблем нет. Есть проблемы, так сказать, морального толка. – Человек достал из внутреннего кармана пиджака пачку фотографий, протянул Кузьмичеву.

Тот принялся рассматривать их. На одном из снимков Анна и дочь возле гроба, в котором лежал изувеченный мужчина. На втором они стояли на кладбище возле свежей могилы. На третьем – Анна и Катенька покидают кладбище…

Сергей быстро и решительно вернул фотографии человеку, протянул руку на прощание:

– До следующей встречи?

– До следующей, Кузьма. Главное, помните – вы все время в нашем поле зрения. Это важно и для вас, и для нас.

Сергей стоял посередине кухни своей квартиры, смотрел на Юру.

Тот был не похож сам на себя – кричал, психовал, размахивал руками:

– Усекаешь, я за тебя отвечаю! Как за человека, так и за друга! Компаньона! И вдруг – на звонок не открываешь, соседи плечами пожимают, а братва прямо-таки грабли от удовольствия потирает – вот бы завалить отбившегося от рук пацана.

Олег с усмешкой молчал, слушал Юру, изредка поглядывая на Кузьму.

Наконец Юра замолчал, Кузьмичев с ухмылкой спросил:

– Мы что, все время должны ходить парочкой?

– И не боись этого! Походишь парочкой, пока к городу не привыкнешь и пока глаз острым не станет. Ты же слепой еще, как кутенок! Ни фига не видишь – ни врагов, ни друзей.

– Ладно, – не выдержал Олег, – давайте по делу.

– А ты сиди и не кукарекай, – оборвал его Юра. – Жди, когда старшие отдуплятся. Будет учить он меня… Ладно, по делу. Значит, так. Будешь, Кузьма, работать на компьютерной диагностике. Ты, кажись, в этом петришь. Там у них как раз выгнали одного пацана.

– Как тебе это удалось? – не без подковырки поинтересовался Кузьмичев.

– Удалось! Кореш один помог, он мне еще по зоне в должке сидел.

– Как зовут кореша?

– Тебе зачем?

– Но должен я хоть кого-то знать из работников.

– Зовут его Витек. Но держись от него на расстоянии. На станции не любят, когда все между собой как родные.

– Когда на работу?

– Уже завтра. Ложись пораньше, чтоб выспался.

Олег положил руку на предплечье Сергея, крепко, по-дружески сжал, подмигнул.

– Постарайся запомнить, какие из автомашин самые любимые у Часовщика. Это нам может пригодиться. Кстати, хозяин почти всегда сидит за рулем сам.

Авторемонтная станция Часовщика была супероборудованной, аккуратной, чистенькой. Здесь проходила самая нормальная, самая привычная рабочая жизнь: загоняли и выгоняли машины, сосредоточенно и быстро сновали туда-обратно спецы, подъемники бессовестно обнажали днища проверяемого транспорта, пробегали с разноцветными бумажками девушки из отдела приема заказов.

Через большое стекло из зала приема заказов наблюдали за происходящим автовладельцы.

Сергей возился с новенькой «ауди», прикладывал концы компьютерного прибора то к одному агрегату, то к другому.

Неожиданно, словно по велению какой-то непонятной силы, в ангаре все вдруг затихли, напряглись, и тут же широко открылись въездные ворота, в которые медленно и уверенно вкатился черный шикарный «Мерседес-600».

За «мерседесом» поспешила целая когорта охранников.

Дверца тяжело и красиво открылась, и на свет божий вышел тучный и неторопливый господин. Это и был Часовщик. Он действительно был похож на бухгалтера или заведующего складом – в очках, с помятым лицом, в отвислом костюме.

Часовщик остановился возле капота автомобиля, стал к чему-то прислушиваться. Едва заметным движением пальца подозвал к себе старшего по смене.

– Не нравится, – ткнул в двигатель.

– Что? – не понял тот.

– А ты сам не слышишь?

– По-моему, отлично работает двигатель, – попытался улыбнуться мастер.

– Это по-твоему. А по-моему, что-то там не так. Мое ухо слышит. Если уж я часики слышал, то здесь… – Вдруг сильно оттолкнул мастера. – Пошел, дурак…

Рабочие продолжали сосредоточенно копаться в своих машинах, делая вид, что ничего не замечают.

Часовщик огляделся, увидел Сергея на диагностике, громко позвал:

– Эй!

Тот не расслышал, продолжал слушать двигатель.

– Эй!.. – снова крикнул хозяин.

Эффект тот же.

К Кузьмичеву заспешил старший по смене.

– Оглох, что ли? – заорал. – Зовут тебя!

– Кто? – не понял Сергей.

Старший схватил его за локоть, потащил к «мерсу». Часовщик с интересом наблюдал за происходящим.

Кузьмичева подвели, остановили напротив хозяина.

– Слушаю вас, – сказал Кузьма.

Тот от удивления широко открыл глаза.

– Ты не меня слушай, а послушай двигатель.

Сергей вытер тряпкой руки, затем наклонился к капоту, стал слушать. Посмотрел на Часовщика.

– Вас что-то не устраивает?

– А вас? – ехидно поинтересовался тот.

– Меня не устраивает.

– Что именно?

– Посторонний звук.

Глаза хозяина загорелись.

– Что-что?

– Какой-то посторонний звук.

Часовщик изучающе оглядел работника, совсем негромко спросил:

– Тебя как зовут, парень?

– Кузьма.

– У тебя хороший слух, Кузьма… А теперь подключи аппарат и получи подтверждение своим подозрениям. Давай, Кузьма.

Сергей вернулся на место, не спеша собрал свою аппаратуру, так же не спеша подошел к «мерсу», подключился к двигателю.

Часовщик, наблюдая за его действиями, явно нервничал.

– А поживее нельзя?

– Наверно, можно, – пожал плечами Кузьмичев. – Если за это возьметесь вы.

– Что?!

Присутствующих тут же охватило оцепенение.

Сергей разогнулся, с улыбкой протянул провода Часовщику:

– Попробуйте. А вдруг у вас получится.

Тот с трудом справился с охватившим его гневом, снисходительно кивнул:

– Ладно, на первый раз прощаю… И все-таки поживее.

Пока Кузьмичев подключался к разным узлам агрегата, хозяин внимательно следил за процессом.

Вдруг Сергея что-то насторожило. Он принялся проверять подозрительный узел еще и еще раз.

– Что? – напрягся Часовщик.

Кузьма молча проник в нижнюю часть узла, повозился там и вскоре извлек на свет божий проводок длиной сантиметров в пятнадцать. Передал Часовщику.

– Что это? – тихо спросил тот.

– Проводок.

– Почему? Откуда он?

– Не знаю. Сами видели.

– Это что… лишняя деталь?

– Не думаю. Не исключено, что кто-то готовился поставить лишнюю деталь.

Лицо Часовщика побледнело, он повернулся к свите:

– Машина стояла в гараже?

– Конечно, – едва разборчиво ответил старший по смене.

– Хорошо, – негромко, с улыбочкой на тонких губах произнес хозяин. – Разберемся… – Перевел взгляд на Сергея. – Как тебя?

– Кузьма.

– Проверь, Кузьма, машину как следует, потом мы с тобой поговорим.

Развернулся и тяжелыми шагами двинулся прочь. Сопровождающие едва поспевали за ним, а старший по смене через какое-то время отстал от них, вернулся к Кузьмичеву.

– Ты вот что, Кузьма. Проверь… Но проверь хорошенько. Не дай бог, что-нибудь проморгаешь. Сам понимаешь.

– Как скажешь, начальник, – улыбнулся Сергей и приложил ладонь к фирменной кепке.

Вечером во дворе дома Кузьмы бегала детвора, сидели при входе в подъезд бабки, носилась молодежь на роликовых коньках, из окон неслась музыка.

Сергей и Юра сидели на кухне, чаевничали. Перед ними была нарезанная колбаса, сыр, какая-то зелень, газировка.

– Ну, как?.. – жуя зеленый лук, поинтересовался Юра. – Видел самого? Сам приезжал?

Сергей загадочно улыбнулся.

– Не только видел, но и от смерти спас.

– Иди ты! Шутку гонишь?

– На полном серьезе.

– Ну, чего тянешь? Излагай.

Сергей получал удовольствие от того, что тянет время, сделал бутерброд с сыром, подлил заварочку.

– Ну, приехал. У всех от страха не то что ноги поотнимались, а даже языки в брюхо затянуло… Послушай, Юра, а почему так? С виду вроде не страшный, а жуть от него могильная. Почему?

– Ну, бельмондо он! Родился таким. Вместо органона ему внутрь холодильник засунули… – Юра механически сунул в рот кусок докторской. – Ты давай по делу. Что дальше?

– Что-то в движке ему не понравилось.

– На «мерине» прикатил? На крутом?

– Круче не бывает. Зовет меня. Я послушал и сразу понял, что именно не понравилось. Ныряю внутрь и вытаскиваю вот такой проводочек.

Глаза Юры полезли на лоб.

– Иди ты! Значит, на воздух хотели пустить?!

– Не думаю.

– Ну как же? Проводочек ведь.

Кузьмичев довольно заулыбался.

– А проводочек у меня в карманчике был. Я его незаметненько и вытащил.

– Ну, блин… Ну, вертожопый… Прямо из карманчика? – Глаза Юры горели восторгом.

– Ну, не сразу. А аккуратненько так. Чтоб не заметил.

– Я тащусь. Я прямо в кайф от тебя падаю. Ну ты гнедой… – Юра от души стукнул по ладони Сергея. – Теперь ты у него будешь в корешах. Можем поспорить. Сразу не подпустит, присмотрится маленько, а потом сразу тебя в дамки. Вот увидишь… Только учти, корешей там у тебя резко поубавится. Будут и завидку гнать, но бздеть еще сильнее.

Кузьмичев подмигнул, рассмеялся:

– Поехал разбираться.

– С кем? С шоферней? А не будет он с ними разбираться. В землю положит, и дело с концом.

Возникла пауза. До Сергея вдруг дошел смысл сказанного.

– То есть… там разговор короткий?

– А ты как думал? Тем более у них… – возмутился Юра. – Жизнь! Одни живут, чтоб убить, другие – чтоб их убили. Закон природы!

– Но меньше всего я хотел, чтобы кто-то пострадал!

Юра насмешливо посмотрел на приятеля.

– А ты прямо так из себя цыплуху и корчишь?! Не знаешь, в какой мир опустился? К тому же эта долбаная шоферня – не шоферня вовсе. Бандюки самые отпетые и без понятий. Попадись на их дороге. Нашел кого жалеть! – Налил в чайник воды из-под крана, поставил на газ. – Ты, Кузьма, теперь, главное, будь сам на стреме. Если шоферню отстреляют, то зуб у уцелевших на тебя будет самый что ни на есть натуральный. Гляди, чтоб по ошибке кирпич не упал на голову, – свойски подмигнул Сергею. – Приблизишься к хозяину, не забудь про руку, которая тебя вывела в люди.

В дверь раздался неожиданный звонок. Оба насторожились. Юра поджал губы, предположил:

– Наверно, Олежка.

– Он должен был приехать?

– Должен. Пойди глянь.

– Бзделоватые мы с тобой стали, – хохотнул Кузьма.

– Какая жизнь, такие и герои.

Сергей вышел в прихожую, прислонился к глазку. На площадке действительно обозначился силуэт Олега. Кузьма впустил его.

– Принес? – строго спросил Юра пришедшего.

– А то!

– Показывай.

Олег артистично помедлил, затем достал из небольшой сумки, переброшенной через плечо, два сверточка. Развернул – в них два «макарова».

Юра охнул, радостно потер руки:

– Красавчики.

– Зачем? – удивился Кузьмичев.

Юра развеселился еще больше.

– Дикий ты человек, Кузьма. А как же сейчас можно жить без этого? Тем более нам.

– Ты вез их в машине? – все не мог поверить в столь рискованный поступок Кузьмичев.

Олег спокойно и даже красиво улыбнулся.

– Конечно. А в чем же я мог еще их везти?

– Мужики, по-моему, вы больные. А вдруг – шмон? Ради чего рисковать? Только начинаем дело, и все может оборваться.

– Кузьма, – обнял его Юра, притянул к себе. – Зря пургу гонишь. Олежка пока что вне всяких подозрений. Отмажется от любого гаишника.

– Думаешь, за ним нет слежки?

– Убежден. Он – чистый. Это раз… Второе – ты уже возле Часовщика. И надо готовиться к серьезному разговору. А как к нему готовиться без хорошей волыны? – Продолжая смеяться, Юра подмигнул Олегу: – Верно, Есенин?

Тот, не убирая мягкой, располагающей улыбки, согласно кивнул и посоветовал:

– Не мешало бы пристрелять их.

– Что мы сегодня и сделаем, – тут же подхватил идею Юра. – Закатимся в ближний подмосковный лесочек и там попугаем пташек-зверушек.

– Я – с вами? – на всякий случай поинтересовался Кузьмичев.

– Не думаю, – Юра стал серьезным. – Вот тут я бы не рисковал. И вообще, Кузьма, нам надо реже светиться вместе. Пусть ты на солнышке, а я пока что в тенечке. Иначе и тебя вместе со мной пришьют в один прекрасный день… Согласен? – повернул он голову к Олегу.

– На все сто, – развел тот руками.

– Значит, едем вдвоем. А к вечеру вернемся. И не одни, а с телочками. Милка прямо секунды не проводит, чтоб не вздохнуть. Готовься, Кузьма!

Они засунули оружие назад в сумку, в прихожей взяли куртки, надели обувь. Кузьмичев остановил их:

– Может, не надо сегодня?

– А какие проблемы? – удивился Юра. – Что с тобой, Кузьма?

– Куда торопиться? Успеется пристрелять.

– Никогда не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня. Помнишь, как нас учили в школе? То-то же!

Они ушли.

Сергей послушал их шаги на площадке, скрип лифта, подошел к окну, стал смотреть вниз. Видел, как Юра и Олег подошли к своему «ниссану», расположились в нем, тронулись с места.

И неожиданно, буквально через пять секунд, из-за угла соседнего дома выплыл «БМВ» с тонированными стеклами и покатил вслед за набирающим скорость «ниссаном».

Кузьмичев метнулся по квартире, вытащил из шкафа когда-то спрятанный там Юрой телефонный аппарат, торопливо подключил его к оборванным проводам, торчащим из-под плинтуса.

Набрал номер.

– Абонент тридцать пять шестьдесят семь, срочно текст. Юра, за тобой хвост. «БМВ». Скинь мне, как дела. Кузьма. Девушка, продублируйте через три минуты. Спасибо.

* * *

Столичные дороги оказались без особых пробок и заторов. Юра и Олег на приличной скорости миновали речной вокзал и были уже на подъезде к кольцевой дороге, как запищал пейджер.

– Наверно, телки. Любовь их прямо сжирает… – улыбнулся Юра, взглянул на экран. – Слышь, Олежка, это Кузьма. Сигналит, что за нами хвост.

– «БМВ»? – спокойно спросил тот.

– «БМВ».

– Я его давно уже заметил.

– А чего ж молчал?

– Проверял.

Олег через зеркало какое-то время понаблюдал за идущим за ними – метрах в ста – тем самым «БМВ». Юра хотел было оглянуться, Олег придержал его.

– Не надо. Сейчас оторвемся.

«Ниссан» мгновенно и сильно начал набирать скорость, Олег утопил педаль газа до самого конца, и они вскоре выскочили за кольцевую. Помчались на таком пределе, что временами их выносило на встречную полосу, отчего замирало сердце.

Юра достал сумку, извлек из нее оба «макарова», забил в них обоймы, один пистолет положил на колени Олега.

– Похоже, до лесочка не дотянем. Придется пострелять раньше.

В зеркале заднего вида вновь замаячил «БМВ», вынырнув откуда-то сбоку, и теперь уже стало совершенно очевидно, что это погоня.

Расстояние между «ниссаном» и «БМВ» быстро сокращалось.

Олег проскочил на красный возле поста ГАИ, гаишник засвистел, но тут же, чуть не врезавшись во встречный грузовик, мимо постового пронесся «БМВ».

Расстояние между машинами сокращалось неумолимо – сказывалась мощность «БМВ».

– Приготовились, – то ли сам себе, то ли приятелю дал команду Юра. – Сейчас мы вам дырочки в колесиках протыкаем.

Опустил стекло, прицелился в стремительно и мощно приближающийся «БМВ».

Раздался короткий сухой выстрел.

Пуля попала в переднее колесо преследователей, машина резко вильнула, ее чуть не снесло в кювет, но водитель все-таки справился с управлением, и на спущенной шине, со скрежетом «БМВ» шел уже параллельно «ниссану».

Тонированное стекло опустилось, за ним возникло лицо в черной маске, и тут же выдвинулся ствол «калашникова».

– По тормозам! – заорал Юра.

Олег выполнил команду, изо всех сил даванул на тормоза, машину стало кидать из стороны в сторону. Юра попытался прицелиться, но «ниссан» несло прямо в кювет.

Олег изо всех сил выкручивал баранку, чуть не столкнувшись лоб в лоб со встречным «жигуленком», «БМВ» тоже с визгом затормозил, и теперь уже из двух окон Юру и Олега стали поливать сразу из двух стволов.

Продырявленный «ниссан» свалился в кювет, перевернувшись несколько раз.

Из «БМВ» выскочили два снайпера в масках, подбежали к покореженной машине в кювете, принялись расстреливать пытающихся выбраться из нее Юру и Олега.

Олег все-таки вылез из салона, сделал несколько шагов, чтобы убежать, но это ему не удалось.

– Сучары!.. Твари!.. – Юра тоже пытался отползти подальше от киллеров, затем развернулся, сделал несколько выстрелов и, похоже, попал в одного из нападавших, но его тут же сразил вихрь огня.

Окровавленные Юра и Олег лежали неподвижно у своего автомобиля. Киллеры побросали автоматы в кювет, из «БМВ» выскочил третий человек – водитель, и, поддерживая раненого, все трое побежали к ближнему лесочку.

За их спинами взорвался «ниссан», окутав окружающее пространство густым тяжелым дымом и пламенем.

Сергей в квартире на диване бессмысленно смотрел телевизор, где показывали что-то из жизни носорогов.

Запищал пейджер. Кузьма включил – на экране сообщение. ДОРОГОЙ ЗЕМЛЯК. СОВСЕМ ЗАБЫЛИ ВАШ ГОЛОС. ОЧЕНЬ ХОЧЕТСЯ СРОЧНО УСЛЫШАТЬ. ТЕЛЕФОН 256 78 95.

Кузьмичев нехотя взял городской телефон, снова подключил его к проводкам, набрал номер.

– Добрый день. Кого-нибудь из земляков можно?

– Откуда звоните? – спросил мужчина.

– Из квартиры.

– Срочно уходите. Ваши друзья попали в приключение. Позвоните с улицы через тридцать минут.

Кузьма оборвал шнур у телефона, в спешке схватил со стола бумажник с документами и деньгами, в шкафу проверил карманы висящей там одежды, прихватил с собой пиджак и бегом покинул квартиру.

В лифте спустился вниз, выбежал из подъезда, заспешил за угол дома и тут увидел, как к многоэтажке подлетает иномарка с братвой. Из нее выпрыгнули трое парней и без промедления заспешили в тот подъезд, из которого только что выбежал Сергей.

Сергей достиг улицы, замахал руками. Остановился «левак», парень забрался на заднее сиденье, и машина растворилась в уличном потоке.

* * *

Обстановка в небольшой квартире самая простая: если прилечь, то только на диван, если пообедать, то только на кухне.

Кузьма сидел напротив знакомого уже «земляка», скованно держал ладони между коленей, слушал.

«Земляк» сделал глоток кофе, неторопливо произнес:

– Того, что произошло с Юрой, следовало ожидать. Не сегодня, так завтра, но он к этому шел.

– Я не знаю, как вас зовут, – прервал Кузьма. – Имя можно?

– Николай, – не без иронии представился тот. – Можно без отчества.

– Хорошо… Вы ведь могли, Николай, помешать убийству?

– Зачем?

– На данном этапе Юра был мне нужен.

– Вы так считаете?

– Квартира, работа, какие-то связи – все через него. Даже тот самый Олег.

– Что – Олег?

– У нас уже была какая-то группа.

Николай поднялся, поставил пустую чашку из-под кофе в мойку, сполоснул посуду.

– Группы у вас не было и не могло быть. Олег – абсолютно пустое место. Что же касается квартиры, связей, работы – на данном этапе они уже были вам в тягость. Даже странно, что сегодня вы не отправились на прогулку вместе с, как вы выразились, «группой». Понимаете? Мы еще не уверены, что вы не засветились где-нибудь с ними.

– Возможно, в кафе. Там была драка.

– Этих парней мы уже отследили и изолировали. Здесь все чисто. – Николай поставил чашку на полочку для посуды. – А вот, скажем, квартиру мы не успели взять под наблюдение. Не думали, что с Юрой так быстро расправятся.

– На квартире все чисто.

Николай усмехнулся:

– Будем надеяться.

Кузьма помолчал, взвешивая сказанное, поднял глаза на собеседника:

– Меня, похоже, отметил Часовщик.

«Земляк» шутливо погрозил пальцем:

– Не спешите радоваться. Он очень трудно подпускает к себе людей. Могут быть любые сюрпризы.

– Совет.

– Аккуратность и осторожность.

– Что с жильем?

– Живите пока здесь. В этой квартире. Со временем, думаю, вы сможете позволить себе снимать более приличное обиталище… – Николай встал. – Дам совет, который давал Юра. Пореже пользуйтесь телефоном. Обрывать проводку не стану, но звонить сюда не буду.

Авторемонтная станция жила обычной своей жизнью. Копошилась обслуга, ждали заказчики, кого-то отчитывал старший по смене.

Кузьмичев проводил диагностику очередной машины. Ее подняли на кране, Сергей подобрался под самое днище, протолкнул клеммы под проверяемый узел. Ему помогал молодой парнишка – смотрел на экран компьютера, фиксировал замеры.

– Что? – подал голос Сергей.

– Нормально.

– Здесь?

– Еще раз.

– Теперь?

– Идет ошибка.

– Большая?

– Почти на шесть пунктов.

– Сейчас посчитаем… – Кузьмичев выбрался из-под автомобиля, и буквально через секунду подъемник вдруг вздрогнул и с пронзительным свистом уронил машину вниз.

Раздался отчаянный крик – это кричал раздавленный весом автомобиля помощник Сергея.

К месту происшествия бросились со всех сторон люди. Кузьмичев стоял как пригвожденный к месту, смотрел на рухнувшую машину и на расплющенного вопящего человека.

Сергей вышел за пределы станции, купил в ближнем киоске баночку холодной воды и побрел по вечерней улице в сторону метро. Тепло, спокойно, малолюдно.

Вдруг его догнали «Жигули», из задней дверцы высунулся крепкий парень:

– Кузьма?

Тот придержал.

– Садись, подбросим.

– Пешком.

– Садись…

Распахнулась задняя дверца, Сергея силой втащили внутрь, повалили на заднее сиденье.

Он хрипел, пытался вырваться, парни прижали его голову к сиденью. В бок уткнулось лезвие ножа.

– Не дергайся, падла. Спокойно… – Здоровенный парень смотрел на скрюченного Кузьму, усмехался. – Сейчас проверим – мент или нет… Похоже, нам тебя, сучонок, подсыпали красноперые. – Толкнул водилу в спину: – Давай, жми на железку.

Машина сорвалась с места и скрылась за ближайшим поворотом так быстро, что никто из прохожих ничего не успел понять.

Выехали за город, по сторонам мелькали деревья, изредка проносились машины. Тот, который с ножом, спросил здоровенного:

– Может, ему бельма забинтовать?

– На кой?

– Чтоб дорогу не запомнил.

Здоровенный засмеялся.

– Если выйдет от хозяина живым.

Куда его привезли и где он находится, понятно не было.

Большая комната, стены которой выкрашены в белый цвет. Мебели никакой. Только яркий свет с разных сторон.

Кузьма сидел на стуле без спинки посередине комнаты, руки крепко схвачены наручниками за спиной.

За освещенным кругом стоял Часовщик, у него в руках болтался кусок того самого провода, который Сергей вытащил из двигателя «мерса».

– Ну, фокусник, рассказывай, как тебе удалось так ловко меня надуть? – спросил хозяин, вращая проводок в руке.

– Не понимаю, о чем речь. – Кузьма попытался из освещенного круга рассмотреть Часовщика.

– Речь о проводочке. Когда ты успел его засунуть в двигатель?

– Тоже не понимаю вас.

Часовщик подошел ближе, почти на грань между ярким светом и тенью.

– Проводочек ты вытащил из двигателя. Его там быть не должно. Ты что, правда фокусник?

От яркого света глаза Сергея стали слезиться.

– Вы же сами слышали помехи в двигателе.

Часовщик сделал шаг еще ближе.

– А может, я проверял тебя.

– Зачем?

– Затем, что среди моих людей не должно быть ментов! – Хозяин вдруг резко ударил проводком по лицу Сергея. Затем еще и еще раз. – Не должно быть засланных казачков! Вот зачем я тебя проверял!

Лицо Кузьмы было рассечено, по щеке стекала кровь.

– Ну что, сучонок? – Часовщик стоял почти вплотную к нему. – Будем колоться? Или менты просто так не колются?

Сергей молчал.

– Из-за твоей шутки, Кузьма, четверо моих водил уже кормят червячков в земле. Вот чего стоила твоя шутка, Кузьма.

– Я устранил помеху в двигателе, все остальные проблемы – в том числе и ситуация с водилами– меня не касаются.

Часовщик некоторое время молчал, внимательно изучая Сергея – его лицо, глаза, руки, кровь, застывшую на щеке. Затем вдруг быстро ушел в темноту и тут же вернулся, но уже со стулом в руке. Сел напротив, но так, что лицо его по-прежнему осталось в тени.

– Хорошо. Будем считать, ты мне спас жизнь. Меня хотели взорвать, а ты помешал. Согласен с такой версией?

Кузьма пожал плечами.

– Нет.

– Почему?

– Всего лишь проводок. Скорее шутка. Или чья-то халатность.

– Чья?

– Того, кто смотрел автомобиль до этого.

Часовщик усмехнулся.

– К сожалению, тот, кто смотрел автомобиль до тебя, уже ничего не может сказать.

– Я здесь ни при чем.

– Не уверен… – Кто-то вошел в комнату, подал Часовщику чашку ароматного кофе. Он сделал глоток, насмешливо посмотрел на Сергея. – Может, кофейку?

Кузьма вдруг ногами ударил Часовщика по рукам, выбил чашку с кофе, залил белую рубашку хозяина.

В комнату вбежали сразу трое охранников.

– Спокойно, – остановил их Часовщик. – Все нормально, – и вдруг распорядился: – Снимите с него наручники.

Те не двинулись с места, словно не поняли команду.

– Я прошу снять наручники… – свистящим шепотом повторил хозяин, и охранники тут же выполнили команду.

– Пошли вон! И две чашки кофе!

Охранники вышли, Часовщик сел в освещенный круг – лицом к лицу с Кузьмой.

Оба молчали.

Вскоре охранники принесли две чашки кофе и ушли.

Часовщик и Кузьма снова остались вдвоем.

– Кто тебя устроил на мою станцию? – Часовщик подал одну из чашек Кузьме.

– Никто.

– Так не бывает. У меня берут только по рекомендации. За каждого, которого рекомендуют, люди несут ответственность. Причем самую жесткую.

– Меня никто не рекомендовал. Я – иногородний.

– Знаю, что иногородний. Тем более непонятно. Как ты попал на станцию?

– По заявлению.

– По заявлению? – Эта информация явно озадачила хозяина. – В кадры?

Сергей сглотнул слюну в пересохшем горле.

– В кадры.

– Интересно. Проверим информацию… – Часовщик сделал последний глоток, чашку поставил на блюдечко. – Ты мне начинаешь нравиться.

– Вы мне – нет.

– Это твои проблемы. Главное, что я испытываю к тебе определенный интерес. Это редко бывает.

– Я работать у вас не буду. – Сергей тоже допил кофе.

– Не будешь работать у меня, нигде не будешь… – Хозяин взял свою чашку, посмотрел на следы, оставленные осадком кофе. – Плохо.

– Что? – не сразу понял Кузьма.

– Рисунок плохой… – Часовщик снова внимательно поизучал следы на стенках чашки. – Вверху светлое, внизу черное. Сгусток… Этого я бы не хотел.

– Предрассудки.

– Нет. В это я как раз верю. Не первый год, и, к сожалению, почти все сбывалось.

Кузьма улыбнулся.

– Вы будете долго жить.

Тот изучающе посмотрел на него.

– Уверен?

– Я так думаю.

Часовщик поднялся.

– Думать никому не запрещено. Но лучше мысли держать вон там, взаперти. – Вышел из освещенного круга, повернулся к Сергею. – Проверю по кадрам, как ты ко мне попал, потом решим – будешь или работать, или… на вечный отдых.

* * *

Вез Кузьму в город Кипа здоровенный бугай, с золотой цепью на шее и с такой же фиксой во рту, с виду добрый, благодушный, веселый.

Сергей безразлично сидел рядом, наблюдал, как за окном Москва постепенно вытесняла Подмосковье.

– Что ж сразу не сказал хозяину, что на станцию тебя рекомендовал Петрович? – заметил Кипа.

– Зачем? – не поворачивая к нему лица, спросил Сергей.

– Как зачем? – искренне удивился Кипа. – По крайней мере, не было бы мордобоя.

– Лишняя наука.

– И то правда… – Водитель круто вывернул руль, легко и нахально выскочил на встречную полосу, минуя пробку. – А почему не спрашиваешь, куда едем?

– Скажешь.

Кипа посмотрел на Кузьму с удивлением и даже уважением, едва не столкнувшись со встречной машиной.

– Немногословный… – заключил он. – Боишься брякнуть лишнее?

– Было бы лишнее, может, и брякал бы.

Кипа расхохотался.

– Так вот, едем мы на стрелку… Почему, спросишь, с тобой? Отвечу. Понравился ты хозяину. Особенно когда по чашке с кофием съездил.

– Что от меня требуется?

Кипа открыл бардачок, достал шило.

– Пока я буду базарить с клиентом, ты ему заднее колесо накачай.

– Клиент будет один?

– Вдвоем с братком. Такой порядок – нас двое, их двое… Поиграй с пацаном, отвлеки и тем временем ширни.

* * *

Кипа и Кузьма подкатили к месту стрелки – на узкую зеленую улочку, в каком-то загородном поселке. Их здесь уже ждали. В «вольво» сидели двое, следили за паркующимся джипом.

– Вываливаемся, – скомандовал Кипа и тут же спрыгнул на асфальт.

Сергей сунул шило в карман, тоже покинул машину.

Из «вольво» вышли двое – немолодой чернявый, бледный от волнения мужик, похоже кавказец, и рядом с ним – упитанный, коротко стриженный охранник.

Кавказец и Кипа обменялись рукопожатием, Сергей и охранник мрачно остановились друг против друга.

– Ты чего, Карен, как неродной? – обнял Кипа кавказца. – Как с креста снятый. Болеешь, что ли?

– Да нет, все в порядке.

– Жена, дети?

От этого вопроса на лбу Карена выступил пот.

– Тоже слава богу, – не сразу ответил он.

– Ну и слава богу, – почти в рифму проговорил Кипа и повел Карена к джипу. – Побазарим?

– Может, лучше в моей? – неуверенно спросил тот.

– Без проблем, – пожал плечами Кипа.

Охранник двинулся следом за ними.

Кипа оглянулся, спросил Карена:

– Он тоже по базару?

– Нет-нет, – мотнул тот головой, бросил охраннику: – Володя, все нормально. Десять минут.

Сергей видел, как Кипа и Карен скрылись в автомобиле, охранник стоял в напряженной позе в двух метрах, и подойти к колесу с шилом не было никакой возможности.

Кузьма принялся как бы нехотя пинать носком ботинка камушки-кирпичики. Ему все больше и больше начинало нравиться занятие. Вскоре он уже носился по небольшому участку, играя в импровизированный футбол, подбрасывал все, что попадалось под ногу, со всего размаху бил по воображаемым воротам.

Охранник Карена наблюдал за ним с удивлением и неким напряжением.

Кузьма уже несколько раз приближался к «вольво» чуть ли не вплотную, ногой вытаскивая закатившийся под машину «мячик». И вдруг от неудачного броска нога Сергея подкосилась, и он со всего размаху ударился в бок автомобиля.

Корчась от боли, медленно сполз по обшивке у самого багажника и быстро, со всего короткого размаха засадил шило в заднюю шину.

К нему подбежал охранник, схватил за пиджак, попытался поднять.

– Ты чего?

– Не видишь? – застонал Кузьма. – О ваше корыто долбанулся.

– А ну пошел отсюда! – Охранник толкнул его. – Пошел.

Дверцы «вольво» открылись, из них – почти одновременно – выглянули Кипа и Карен.

– Что случилось? – Лицо кавказца было испуганно.

– Да вот, – объяснил охранник, – ненормальный какой-то, – и снова толкнул Сергея.

Тот в ответ сильно ударил пацана в плечо.

– Здоровый, да?

– Эй, придурок! – закричал Кипа Кузьме. – А ну на место! Сиди там и не высовывайся! – И объяснил Карену: – Взял барана на свою голову.

Сергей, прихрамывая, побрел к джипу, забрался в салон, оттуда стал наблюдать за происходящим.

Вскоре Кипа покинул «вольво», они с кавказцем пожали другу другу руки, похлопали по плечам.

Кипа сел за руль джипа, подмигнул Кузьме:

– Все нормально?

– Перпендикулярно.

Кипа сильно ударил Сергея по колену.

– Молодец… как тебя, Кузьма? Молодец, Кузьма. Артист высшей пробы! Не обиделся, что придурком обозвал?

– Нормально.

Они стали наблюдать за отъезжающими.

– С кавказцем все путем? – как бы между прочим спросил Кузьма.

– С кавказцем? Глухо! Никак должок не желает откатывать. А должок ого-го! Почти пол-лимона.

«Вольво» тронулся, неторопливо поплыл в сторону ближайшей магистрали.

– Сейчас посмотрим, как ты поработал. Минут через пяток двинемся следом.

Посидели какое-то время в ожидании, затем Кипа врубил скорость, и джип мощно понесся вперед. Вскоре сидящие в нем увидели у обочины «вольво» со спущенным колесом, а возле него копошащихся Карена и охранника.

– Нормалек, – с удовлетворением произнес Кипа. – Сейчас мы оставим им подарочек… на память.

Он слегка притормозил, высунув голову из кабины:

– Помощь не нужна?

Кавказец что-то крикнул, но Кипа не остановился, выхватил из бардачка какой-то черный сверток, ловко бросил его на крышу автомобиля.

– А вот и должок! Ты не отдаешь, а мы так с удовольствием! Принимай, дорогой черножопый!

Вдавил педаль газа до конца всей подошвой. Джип за пару секунд был уже за сотню метров от «вольво», и тут сзади раздался мощный взрыв.

«Вольво», Карен и охранник взлетели в воздух.

Кипа и Сергей какое-то время молчали, джип выскочил с поселковой дороги на широкую магистраль, помчался по ней, обгоняя впереди идущих и по традиции выскакивая на встречную полосу.

Кипа повернулся к Кузьме, улыбнулся:

– Первую проверочку вроде оправдал.

– Вроде? – удивленно поднял брови Сергей.

– А ты как думал? Все только начинается. Попасть к Часовщику трудно, а уйти еще труднее. Разве что только в деревянном мешочке… – Кипа посмотрел в зеркало заднего вида, погони вроде не было. Засмеялся громко и с облегчением. – Не устраивает такой вариант? Чего молчишь, Кузьма? Хотя все правильно: больше молчишь – меньше отвечаешь.

Кузьма бессмысленно брел по Тверской, так же бессмысленно грыз твердое мороженое, оглядывая встречных-поперечных.

Неожиданно кто-то догнал его, затеребил за руку. Это Мила, девица по первой встрече у Юры.

Она улыбалась:

– Кузьма? Привет!

Он удивленно уставился на нее.

– Ты чего? – захихикала девица. – Не узнаешь, что ли?

Кузьма пожал плечами, отошел от нее, перебрался на другую сторону улицы и продолжил путь.

Мила все-таки догнала его.

– Мила! Забыл? Мы ж у Юрки познакомились!

– Ошиблась, мать, – отмахнулся с раздражением Кузьма и попытался снова оставить ее.

– Да ты чего?! Ты ж Кузьма! – И вдруг громко, чуть ли не на всю улицу сообщила: – А Юрку-то грохнули! Не знал? Юрку и его кореша – Олега! За городом!

Кузьма с силой оттолкнул ее.

– Какой Юра? Какой Олег? Больная, что ли? Пошла! – И быстро двинулся дальше.

Мила растерянно посмотрела ему вслед, постучала пальцем по височку:

– Уж если кто и больной, так это ты! Кретин пришибленный! – Поозиралась, достала зеркальце, поправила прическу и зашагала в обратном от Кузьмы направлении.

Первая командировка

В салоне авиалайнера висел тихий, спокойный полумрак. Почти все пассажиры спали, и ровный гул двигателей перекрывал невнятное бормотание тех, кто все-таки бодрствовал.

Кузьма сидел в первом салоне, делал вид, что дремлет. Рядом с ним посапывал крепыш с короткой стрижкой и тоненькими, едва заметными усиками. Это был Вован, новый напарник Кузьмы.

Оба были одеты в добротные костюмы, правда, галстуки не стягивали их шеи – воротники расстегнуты.

Стюардесса бесшумно проскользнула по проходу, к кому-то склонилась, на ком-то поправила сползший плед. Остановилась возле Сергея, улыбнулась:

– Не спится?

Он с огорчением развел руками.

– Может, газету?

Кузьма отрицательно повертел головой.

– Мысли?

Он утвердительно кивнул.

– Все будет хорошо, – успокоила стюардесса и снова улыбнулась, мягко, как ребенку.

Вован неожиданно проснулся, слегка ошалело посмотрел ей вслед.

– Чего она?

– Просто, – пожал плечами Кузьма.

– А-а… А я уж подумал, что атас.

– Спи. Еще час лететь.

Город, куда прибывали гости, был крупным центром в Зауралье с населением около миллиона, довольно развитой угольной промышленностью, с развитой сетью бандитского рэкета и абсолютной коррумпированностью руководящих чиновников.

Самолет сел довольно мягко и незаметно. Пассажиры загодя стали готовиться к выходу, натягивая куртки и доставая вещи с полок.

Кузьма посмотрел на Вована, свойски подмигнул:

– Туже нервы, шире брюки!

На выходе в город густо топталась довольно плотная толпа встречающих – обнимались, целовались, радовались, помогали нести тяжелые вещи.

Кузьму и Вована поджидала местная братва – шестеро крепких, спортивного вида парней. Молча обменялись рукопожатиями. Пацаны тут же взяли столичных гостей в плотное каре и, рассталкивая прочую публику, повели к трем «жигулям» с заведенными двигателями.

Кузьма и Вован сели в среднюю машину, братва рассыпалась по крайним, и в таком порядке кавалькада понеслась в сторону просыпающегося города.

– Куда едем? – спросил Вован сидящего на переднем сиденье парня.

– Может, для начала познакомимся? – ухмыльнулся тот и по очереди протянул гостям руку. – Вадим.

– Кузьма.

– Вован… Так и куда мы?

– Сначала на жрачку. Голодные небось?

– Сытые, – бросил Кузьма. – Так ты и есть тут главный, Вадим?

Тот рассмеялся.

– Как догадался?

– По ушам… Так вот, Вадим, – жестко заявил Кузьма. – Никакой жрачки. Сначала дело, потом все остальное.

Вован с уважением взглянул на него. И кивнул:

– Согласен. После жрачки захочется спать, а раз спать, то обязательно с подружкой… Какое уж тут дело, когда рядом тело!

– Какие-то вы не такие, – заметил мрачно Вадим. – То ли деловые, то ли злые.

– Сколько у тебя пацанов? – поинтересовался Кузьма.

– Двадцать девять.

– Спортсмены?

– Все до одного.

– Сначала покалякаем с тобой, потом со всеми.

Они сидели в небольшом тренажерном зале. Здесь качались несколько парней, рядом с Вадимом топтался еще один парень.

– Это Санек, – представил его Вадим. – С ним мы все и начинали.

– Кто, кроме вас, делает еще «крыши» в городе? – спросил Кузьма.

– Блатные.

– Как у вас с ними?

– Погано. Воюем… Недавно подстрелили наших двоих.

– Они ваших двоих, а вы ихних четверых, – подсказал Вован.

– Оно так и будет, – кивнул Санек. – Не успели еще.

– Мы заберем в Москву человек десять, – сообщил Кузьма. – Есть на кого оставить здесь дело?

Вадим пожал плечами:

– Или на меня, или на Санька.

– А если вы оба уедете?

– Нельзя. Блатные ребят задавят. Моментально… Блатных бы отодвинуть, сразу жилось бы по-другому.

Кузьма внимательно посмотрел на Вадима.

– Кто у них законник?

– Сизый.

– Главные его точки знаете?

– А то! Погано, что он в курсе вашего приезда. Вчера приходили на стрелку его люди, допытывались, что да зачем. Какие, мол, такие «столичные штучки»?

– Нормально, так должно быть, – успокоил его Кузьма. – Столичных всегда не уважали в провинции.

Перевел взгляд на Вована. Тот понял коллегу с ходу.

– Никакого базару. Завтра же постараемся лично познакомиться с Сизым. Сделаем ему хорошую компанию.

– А вы тем временем, – обратился к Вадиму и Саньку Кузьма, – подберите десяток самых крепких парней. Пусть собирают вещички в дальнюю дорогу. И не на месяц, а подольше.

Кафе было небольшое, уютное. Посетителей из-за дневного времени здесь мало. За столиком в уголочке сидели пятеро – Кузьма, Вован, Вадим, Санек и тощий, болезненного вида Костя. Он безостановочно перебирал четки.

– Вот он, – посвящал Вадим гостей, кивая на Костю, – чемпион! Год назад в Германии получил золотую медаль по стрельбе.

Кузьма с удовлетворением взглянул на чемпиона, взял бумажную салфетку, достал из кармана ручку, готовясь что-то записывать.

– Какая структура дает Сизому самый большой доход?

Вадим и Санек переглянулись.

– Наверно, ресторан «Золотой», – предположил Вадим.

– У «Золотого» «крыша» – блатные?

– Об этом речь.

– Сегодня к вечеру надо попробовать перехватить «Золотой».

Местные с издевкой рассмеялись.

– Кто ж его нам отдаст? – хихикнул Санек.

– Никто не отдаст, – согласился Кузьма. – Мы всего лишь обозначим наш интерес.

– Кажется, въезжаю, – поднял брови Вован. – Сизый психанет, обязательно прискачет на разборку, а мы его тут и…

– Там для работы хорошее место, – негромко заметил Костя. – Можно стрелять из машины. Можно с чердака дома напротив. А можно с самого ресторана, потом – во время паники – скрыться. В ресторане много черных ходов – так его хозяева специально спланировали.

Вадим с уважением взглянул на Костю.

– А я что говорил? Академик!

Кузьму и Вована поселили в лучшей гостинице города. В гулком вестибюле, где сидела администраторша, заполнили анкеты, взяли ключи, затолкались в лифт и в сопровождении Вадима и Санька поднялись на свой этаж.

– Непонятно, – рассмеялся Вадим, когда они оказались в огромном шикарном номере. – Вроде не голубые, а жить будете вместе. Может, все-таки взять второй номер?

– Нет, – помотал головой Кузьма. – У нас есть о чем побазарить.

– Ладно, наше дело предложить.

Парни ушли. Вован не без восхищения посмотрел на Сергея.

– Ну, ты, Кузьма, лихо берешь быка за рога. Вроде бы новый в нашем деле, а ведешь себя как авторитет. Я в шоке!

Ресторан «Золотой» представлял собой сооружение, стилизованное под древний замок. Располагался он в стороне от центра города, в районе старинных построек, и жизнь здесь протекала тихая, спокойная, большей частью пешеходная.

После полудня к воротам ресторана подкатили «Жигули» девятой модели, из машины выбрались три качка, направились к главному входу.

Они миновали охранника – явного кавказца, прошли в зал, уселись за столик поближе к служебному входу.

К ним подошел официант, тоже кавказец, положил на стол меню.

– Молодежь! Добро пожаловать в лучший ресторан нашего прекрасного города.

Один из парней молча взял меню, стал изучать его. Официант почтительно ждал.

– Ничего не нравится, – неожиданно заявил парень. – Зови хозяина.

– Зачем хозяина? – удивился официант. – Я сам подскажу вам лучшие блюда из лучших.

– Заткнись! – бросил второй из парней. – Давай сюда хозяина.

Слегка испуганный и удивленный официант исчез, парни с ухмылкой перемигнулись.

Из служебного входа вышел сам хозяин – полный грузин в хорошем костюме. Направился к качкам, улыбаясь и взмахивая руками.

– Вай! Чем недовольны прекрасные юноши? Чем не угодил им мой ресторан?

– Садись, – показал на стул первый парень.

Хозяин присел.

– Во-первых, дорого. А во-вторых, не вкусно! – Парень в упор смотрел на грузина. – Может, тебе кто-то мешает работать по-нормальному?

– Кто может мешать?! Все отлично! Лучшие повара, лучшие продукты! А цены… цены самые божеские.

– Послушай, как тебя?

– Отари.

– Так вот, Отарик… Тебе точно мешают работать. А мы поможем тебе. Кто у тебя «крыша»?

Хозяин испуганно оглянулся.

– «Крыша»? Какая «крыша»? Ах «крыша»?.. – Он снова оглянулся, переходя почти на шепот. – Вы же, мальчики, определенно знаете, кто у меня «крыша».

– Кто?

– Николай Павлович… Ну, Сизый.

– Теперь «крышей» мы будем у тебя.

– Кто – мы? – От удивления Отари даже откинулся на спинку стула.

– Мы! Запомнил наши фейсы, лавашник? Через два часа мы здесь, и чтоб двадцать процентов выручки были в конвертике. Ферштейн?

Лицо грузина стало мокрым.

– Какие двадцать процентов? Что такое – двадцать процентов?

– Подсчитаешь. А мы проверим.

Парни поднялись и дружно покинули зал. Растерянный Отари тоже встал, пораженно глядя им вслед, затем поспешил в направлении своего кабинета.

Ближе к вечеру Вадим сидел в «Ауди-80» вместе с Саньком, внимательно наблюдая за происходящим возле «Золотого». Вот у ворот ресторана притормозила та же самая «девятка», что и несколько часов тому назад, из нее вывалилась знакомая нам троица, направилась ко входу в ресторан.

Перед самым входом парней остановили два коротко стриженных мощных охранника.

– Куда?

– К хозяину.

– Занят.

– Он нас ждет.

– Серьезно, что ли? – ухмыльнулся здоровяк. – Значит, позвать?

– Меньше говори, больше делай.

– Во какие мы деловые.

Один из охранников неторопливо скрылся в ресторане, второй по-прежнему остался стоять на дороге пацанов.

– Ну что, сучата?! – Из ресторана неожиданно возник сам Сизый, щуплый, невзрачный, высохший от тюрьмы и сопутствующих пороков. – За трюликами явились? – И так же неожиданно, с ходу ударил первого парня растопыренной пятерней прямо в лицо.

Тот едва удержался на ногах, и все трое стали медленно отступать.

– А ну, катись отсюда, шушера подкожная! Пошла вон, мелюзга припорошенная!

Охранники с удовольствием пинали ногами парней, Отари стоял за их спинами, улыбался.

– Дайте! Дайте им по мудям как следует! Чтоб в пятом колене помнили, как на чужое варежки открывать!

Вадим в «ауди» негромко бросил Саньку:

– Поехал…

Они медленно тронулись и на той же малой скорости поползли по улице мимо ресторана. Им было видно, как здоровенные охранники лупили пацанов, а Сизый, стоя сзади, подбадривал.

– Суки… – заскрипел зубами Вадим, толкнул Санька: – Прибавь чуточку.

«Ауди» двинулась быстрее, и в это время Сизый неожиданно взмахнул руками и стал медленно валиться на спину.

Вначале никто ничего не понял, затем до охранников дошло, что случилась беда. Они бросились к шефу, пытаясь поднять его, затем понесли в ресторан. Насмерть испуганный Отари метался сзади, оглядываясь и мелко крестясь.

Избитые пацаны бросились к своей «девятке».

«Ауди» пронеслась мимо ресторана, и метров через пятьдесят Вадим, белый и взволнованный, прошипел:

– Тормози!

Автомобиль остановился как вкопанный. Из подъезда двухэтажного дома напротив выбежал с какой-то коробкой в руках Костя, рухнул на заднее сиденье, и «ауди» тут же сорвалась с места.

Метров через двести машина снова тормознула, Костя выбросил в мусорный контейнер свою коробку.

Вадим, а затем и Санек развернулись к Косте, протянули ладони.

– Молодец! Чистая работа!

Тот улыбался светло и радостно, совсем по-детски, коротко ударяя по рукам друзей.

* * *

Ночью случился пожар – горел ресторан «Золотой». Бегали во дворе Отари и вся обслуга, неслись по улицам города пожарные машины, неотложки. Надрывалась милицейская сирена.

Из гостиничного номера было хорошо видно зарево пожара. Кузьма и Вован быстро складывали в сумки пожитки.

Вован подошел к окну, глянул вниз и тут же отшатнулся – к подъезду гостиницы подкатило несколько машин, из них стала вываливаться братва. Поодаль с проблесковыми маяками дежурили две милицейские машины.

– Что? – насторожился Кузьма.

– Внизу братва… По наши души.

Кузьма схватил телефонную трубку, набрал номер.

– Вадик! Без лишних вопросов! Мы из гостиницы выберемся, вы в машине ждите нас. Скажем, в переулке справа от главного входа.

Они покинули номер, Вован бросился к лифту, Кузьма остановил его:

– По черной лестнице.

Они добежали в самый конец длинного коридора, и, когда уже скрылись за поворотом, до слуха четко донесся скрип открывающегося лифта, топот ног, голоса.

Кузьма и Вован спустились по плохо освещенной черной лестнице, достигли первого этажа и оказались перед гостиничным вестибюлем, в котором маячили несколько коротко стриженных голов.

Вован вопросительно взглянул на Кузьму.

Они стали пятиться. Сергей огляделся и увидел неприметную металлическую дверь. Толкнул ее, она открылась.

Вошли, бесшумно спустились вниз на один марш и неожиданно увидели длинный коридор со множеством боксов.

Это был гостиничный гараж.

Кузьма и Вован почти бегом бросились к выходу, миновали сонного крайне удивленного сторожа, выбежали во двор. К ним с лаем ринулись две собаки, они, отбиваясь, выскользнули на улицу.

Возле входа в гостиницу стояло несколько машин, возле них братки. Чуть поодаль по-прежнему обозначали себя маячками милицейские машины.

– Ты сказал Вадиму – справа от входа? – прошептал Вован.

– Черт, – выругался Кузьма, задумавшись, что предпринять. – А, пошли! – решительно махнул рукой, взяв Вована под руку. – Чем наглее, тем вернее. Обними меня.

– Ты чего? – со смехом шарахнулся тот. – Вроде голубых, что ли?

– Обними… – разозлился Сергей. – Лучше голубым на десять минут, чем трупом на всю жизнь.

Вован неумело обхватил его за талию, и в таком виде они двинулись вдоль гостиницы.

Дежурная братва удивленно уставилась на них, стала хихикать. Один из них крикнул вслед:

– Эй, девчата! Щетина не колется?

Им не ответили. Кузьма еще плотнее прижался к Вовану, отчего тот прямо-таки оцепенел.

Они дошли до угла гостиницы, увидели поодаль машину с зажженными подфарниками.

Вован с отвращением оттолкнул Сергея и первым сорвался на бег. Кузьма, не в состоянии удержаться от смеха, дурачась, принялся цепляться за напарника, тот еще яростнее оттолкнул его, и они побежали к поджидающим их парням.

Запрыгнули на заднее сиденье, и в этот момент в их сторону сорвались милицейские машины.

– Менты! – показал на них Вадим и нажал на газ.

Они мчались по темному переулку, выскочили на широкую, хорошо освещенную улицу, и здесь наперерез им вылетели еще два милицейских автомобиля, перекрыв поперек улицу.

Дежурный по отделению милиции внимательно и долго изучал паспорта, сделал какие-то записи, поднял наконец голову, не менее внимательно уставился на всех задержанных.

– Лица в основном знакомые. С ними будет отдельный разговор… – кивнул он на Вадима и Санька. – А вот вы двое… – перевел взгляд на Кузьму и Вована, – птицы у нас залетные. Причем одна московская, вторая – из Мухосранска… – Остановился на Сергее. – Вы Кузьмичев?

– Так точно.

– Что делаете в нашем городе?

– Приехал в гости.

– К кому?

– К друзьям. Они перед вами… – Кузьма по-пионерски поднял руку. – Вопрос можно?

– Все вопросы потом, – ответил дежурный.

– И тем не менее, за что нас задержали?

– Узнаете. Потом… – Милиционер перевел взгляд на Вована. – Савельев, да? Тоже прибыл к корешам?

– Я бы сказал – к друзьям, – поправил тот.

– А я бы сказал – к браткам, – вдруг засмеялся дежурный. – Откуда, братки, катили в такое позднее время?

– Просто гуляли, – почти наивно ответил Вадим. – Показывали друзьям город. Они ведь здесь первый раз.

– Боюсь, не последний, – заметил милиционер. – Слыхали, днем завалили Сизого? Не ваша работа?

– И не слышали. И не наша. – Санек опять наивно и чисто уставился прямо в глаза менту.

– Был бы ты девочкой, – ухмыльнулся тот, – я бы влюбился в твои честные глазки, браток.

– Капитан, – по-простому обратился к нему Кузьма, – и все-таки я не понимаю, за что нас задержали?

– Проверка паспортного режима.

– Проверили?

– Не совсем.

– Что еще?

– Есть еще вопросы.

В это время дверь отделения открылась, и сюда вошел могучий, высокий мужик. Вошел решительно, по-хозяйски.

– Задержали голубчиков? – пробасил он. – Я так и знал…

Подошел к Вадиму и неожиданно, без всяких объяснений ударил его ногой в живот.

– Михалыч! – вскочил дежурный. – Ты чего? Убить же можешь!

– Это ему за Сизого, – повернулся тот к менту, объяснил: – Точно, ихняя работа! Сучат позорных! Ну ничего, мы с вами, сосунки, еще рассчитаемся… – Прошелся мимо задержанных, всматриваясь в их лица. Остановился напротив Кузьмы и Вована. – А это кто такие?

– Гастролеры. – Дежурный вышел из-за стола, встал возле Михалыча. – Похоже, смотрящие.

Тот взял за подбородок скорчившегося от боли Вадима, произнес неторопливо, со значением:

– Слушай меня, сопля… Сизого нет, но ни гастролеров, ни смотрящих со стороны здесь нет и быть не должно. Теперь здесь решаю все я – Михалыч! Сам запомни и своим козлам скажи. А еще раз нарветесь, считайте, это будет прощальная гастроль… И чтоб этих двух варнаков завтра в городе не было. – После этих слов подмигнул дежурному: – Отпускай. Мне эта погань больше не нужна.

Кузьма и Вован вместе с лидерами местной группировки – Вадимом и Саньком – сидели в тренажерном зале, знакомились с пацанами, отобранными для поездки в Москву.

Пацанов ровно десять, и все молодые, крепкие, спортивные, молчаливые.

Отдельно сидел Костя, перебирая свои любимые четки.

Кузьма внимательно смотрел на каждого из них, а Вован просто переходил от одного к другому и чуть ли не пробовал крепость мышц.

– Имейте в виду, – рассказывал Кузьма, – уезжаете не на месяц и не на два. Может, даже на годы… Сюда будете приезжать только в отпуск, и то, думаю, не каждый год. Поэтому, братки, прикиньте как следует, поговорите с родителями, чтобы потом без сюрпризов. Это как в мышеловке – всех впускать, никого не выпускать… – Кузьма снова стал изучать бесстрастные лица сидящих. – И еще немаловажное. Любимые, единственные, ненаглядные подружки тоже остаются здесь. Москва встретит вас не только шумом и суетой, но и самыми красивыми девушками в мире. Просто чтоб вы это имели в виду.

Один из сидящих, паренек красивый, похожий на цыганчонка, привстал:

– Зарплата, жилье, работа… Это важнее любимых и единственных.

– Имя?

– Кирилл.

– Будешь старшим среди равных, – улыбнулся довольный Кузьма. – Зарплата хорошая, жилье – по два человека. Работа – не пыльная и не мыльная. Вы все ее хорошо знаете.

– И еще одно. Существенное, – вступил в разговор Вован. – Курить не рекомендуется. Спиртное исключается категорически. Первый нетрезвый случай наказывается лишением зарплаты, второй – мордобоем. Третий… после третьего случая человека просто нет. Его, как вы понимаете, изгоняют. Навсегда.

– Кто хозяин? – поинтересовался Санек. – Под кем будем стоять?

– Пока что хозяина у вас два – Кузьма и я, Вован! Вот и стоять будете под нами. Еще вопросы будут? – Он выдержал паузу, поднял руки. – Вопросов нет, значит, свободны!

Когда парни покинули зал, остались пятеро – Кузьма, Вован, Вадим, Санек и Костя.

– Улетаем сегодня в полночь, – сообщил Вадим гостям.

– Мы улетаем, проблемы остаются. Так? – вопросительно посмотрел на него Кузьма.

– Проблемы мы решим сегодня вечером. А для зачистки на пару дней задержится Санек.

– Намечен базар с Михалычем?

– В первую очередь. Должок ведь надо отдать. Думаю, после сегодняшнего разговора проблем у нашей братвы не будет.

– Где будет базар? – нахмурился Вован.

– Есть одно местечко. Дискотека. Михалыч любит покрасоваться там перед молодыми телками. Сам, козлина, старый, а телок молоденьких очень уважает.

Вечер был теплый, безветренный, располагающий к отдыху и веселью. Гремела и сверкала дискотека в заводском доме культуры. Молодежи при входе почти не было, все уже внутри помещения. Лишь в сторонке, в неосвещенном уголочке, маячили два паренька с коротко остриженными волосами.

К дискотеке подкатил широченный «линкольн» Михалыча в сопровождении навороченного джипа. Они бесцеремонно подплыли к самому входу в дискотеку, и в тот момент, когда машины еще не остановились, к «линкольну» быстрой тенью бросился один из пареньков, положил на багажник автомобиля темный сверток и тут же понесся прочь.

Люди в джипе заметили этот маневр, из него выпрыгнули сразу два охранника, один из них заорал:

– Михалыч! Осторожно!

И в тот же миг раздался оглушительный взрыв.

Самолет был заполнен почти под завязку.

В салоне царил привычный спокойный, сонный полумрак. Кузьма и Вован сидели в первом салоне, а вся остальная братва вместе с Вадимом дремала во втором.

По салону проплыла та же самая стюардесса, с которой они летели сюда, узнала Сергея, приветливо улыбнулась:

– Уже домой?

Он тоже узнал ее и тоже улыбнулся:

– А может, из дома?

– Домой… – покрутила головой стюардесса. – По лицу видно… Все успели сделать?

– Вроде все.

– Ну и слава богу… – Она двинулась дальше.

Вован проснулся, вытаращился вначале на приятеля, затем на девушку.

– Эй! – махнул он ей рукой. – Можно вас?

Стюардесса несколько удивилась бесцеремонному окрику, тем не менее вернулась.

– Телефончик можно?

– Вам? Вам нельзя.

– А ему?

– Ему? Если попросит, я подумаю.

– Я уже прошу, – улыбнулся Кузьма.

– Хорошо, я оставлю.

Девушка ушла, Вован проследил за нею, цокнул языком:

– Хорошая телка. Класс!

Отчет о командировке в зауральский город принимал Кипа.

Сам Кипа и Вован сидели в небольшом уютном кабинете, попивали кофе. Кипа, забросив ноги на стол, слушал. Вован держался скромно.

– Ну? – вальяжно поинтересовался Кипа. – Так и чего?

– Мужик настоящий. Не гнилой. От блатных мы мотали так круто, прямо как в американском боевике… – Вован от удовольствия и воспоминаний рассмеялся.

– Значит, вас там блатные прижали?

– Хотели. Но Кузьма оказался круче, чем эти долбаные синяки.

– Команду нормальную привезли?

– Классную! Пацаны что надо. В цирке зверей и то меньше дрессируют.

– Значит, Кузьма был как бы главный в поездке?

– С ходу! – заявил Вован чуть ли не с радостью. – Можно подумать, что он знает братву с детства.

– А может, и знает?

– Чего? – не врубился Вован.

– Ворона-кума, – щелкнул его по лбу Кипа. – Я так понимаю, что на Кузьму можно положиться?

Братан растерянно посмотрел на него.

– Без понятия…

– Вот те на! – вытаращил глаза Кипа. – То, едрена в корень, с блатными как в американском боевике, то вообще чуть не самый главный, и тут на тебе – не знаешь. Ты уж за свои слова отвечай, для какого хрена и был послан в поездку.

– Не знаю… Вроде братишка что надо, а вот на все сто сказать не могу. Клянусь, не знаю.

«Земляк» по имени Николай сидел в глубоком удобном кресле, курил. Напротив него в точно таком же кресле расположился Сергей, жевал орешки, рассыпанные в тарелочке.

– Лидеры группировки, – рассказывал Кузьмичев, – вызывают доверие. Они еще не испорчены Москвой, деньгами, для них приезд сюда – начало новой и весьма перспективной жизни. Команду, которую они отобрали, можно характеризовать как единую, крепкую, дисциплинированную.

Николай кивнул, не сразу спросил:

– Кто вас сопровождал?

– Человек Часовщика. В происходящее особенно не вмешивался, но не отходил ни на шаг.

– Почему вы решили вмешаться в войну между блатными и спортсменами?

– Иначе я не смог бы вернуться в Москву. Как говорят японцы, потерял бы лицо.

– И жизнь, – усмехнулся Николай.

– Наверно, – согласился Кузьма. – Люди Вадима – после его отъезда – не имели бы контроля над городом. Надо было устранить уголовных лидеров.

– Что намерены делать с командой, которую привезли?

– Со временем она должна стать моей.

– А если не станет?

– Все зависит от меня. Постараюсь расположить и подчинить лидеров – Вадима и Санька, потом их люди станут моими.

– Кто из прибывших вам представляется наиболее интересным? Ценным?

Кузьмичев помолчал, взвешивая вопрос, не совсем уверенно развел руками.

– Думаю, Костя. Он – ликвидатор. Причем первоклассный. Я сумел убедиться. К тому же умен, молчалив, с точной рукой и глазом. Как ни странно, интеллигентен.

Николай помолчал, закуривая новую сигарету.

– Часовщик уверенно набирает обороты. – Сквозь дым сигареты он внимательно посмотрел на собеседника.

– Я еще не имею к нему доступа… – усмехнулся Кузьмичев.

– Он скоро начнет убирать конкурентов. Конкурентов сильных… Для этого и понадобились ему смертники из другого города.

– Есть необходимость его самого убрать?

– Пока нет. Думаю, с его помощью придется ликвидировать других, более слабых лидеров. Что же касается самого Часовщика, поживем – увидим.

Сергей уже готовился уйти, Николай остановил его, протянул снимок. На нем – Анна и Катюша. Идут по улице, улыбаются. Похоже, снимок был сделан совсем недавно.

Кузьмичев долго не мог отвести глаз от изображения, затем молча вернул фотографию Николаю и быстро покинул квартиру.

Кабинет Часовщика был по-настоящему роскошен. Антикварная мебель, дорогие картины, но больше всего поражала коллекция старинных часов. Может, именно от этой коллекции шла его кличка – Часовщик.

Он неторопливо расхаживал из угла в угол кабинета, о чем-то размышлял, прекрасно понимая, что собеседник сейчас следит за ним внимательно и напряженно. Остановился вдруг, в упор посмотрел на Кузьму.

– Говорят, ты проявил себя в поездке лучшим образом?

Тот пожал плечами.

– Тем, кто говорит, виднее.

– По крайней мере, я тебе почти доверяю.

Сергей благодарно склонил голову.

Часовщик остановился напротив него.

– Почему молчишь?

– А что я должен сказать?

– Поблагодарить.

Кузьма усмехнулся.

– По-моему, я это и проделал. Движением головы.

Часовщик хмыкнул и снова принялся вышагивать.

– Есть такой знаменитый ночной ресторан «Мандарин». Не слыхал?

– Я не москвич.

– Есть такой ресторан, – продолжил Часовщик. – Там не только хорошие деньги, но и сфера влияния. Во-первых, почти самый центр города. Во-вторых, собирается самая крутая публика. В-третьих, в помещении «Мандарина» куча свободных помещений, куда можно пустить арендаторов. В-четвертых, ресторан держат наши главные… хотел сказать, враги… конкуренты… из Центральной группировки. И, наконец, в-пятых, я не могу жить спокойно, когда бриллиант не на моей руке, а на чьей-то! А «Мандарин» – истинный бриллиант.

– Почему ж не взяли? – вскинул брови Кузьма.

Часовщик вдруг побелел от злости, подошел поближе.

– Ты что, идиот? Нет, ты идиот или прикидываешься? – Он готов был пнуть Сергея, но все-таки сдержался. – Ты! И козлы, которых ты привез. вы сделаете так, чтобы «Мандарин» стал моим! Не сделаете, я сам сделаю из вас мандарины! Запомни это, кем бы ты ни был – ментом, уголовником или идиотом! Запомни!

Кузьма поднялся, лицо его было так же бледным от возмущения.

– Запомни, ты… я тебе не мент и не идиот! И в следующий раз размозжу голову! Запомни!

Они стояли друг против друга, готовые вцепиться друг другу в глотки. Первым все-таки отступил Часовщик.

– Будешь со своими пацанами следить за хозяином «Мандарина». Отслеживать каждый шаг, каждую поездку, каждую встречу. И сообщать лично мне.

Столичная, наполненная бесконечными звуками: шумом машин, музыкой, дальними фейерверками, прыгающей рекламой бог знает каких заморских товаров и услуг – ночь.

Довольно потрепанная «девятка» стояла напротив монументального серого здания, в котором располагался «Мандарин». За рулем автомобиля сидел Сергей. Рядом с ним развалился Вадим, на заднем сиденье тихонько замер Санек.

«Мандарин» полыхал разноцветными рекламными огнями, у эстакады, ведущей наверх, к самому ресторану, сверкали отполированными боками крутые иномарки.

Кузьма держал довольно большую фотографию, на которой был изображен круглолицый блондинистый мужчина. Он достал из сумочки небольшой зеленый бинокль, навел его на главный вход «Мандарина».

Вадим стал смеяться.

– Зачем ночью бинокль-то?

– Посмотри, – протянул ему прибор Кузьма.

Тот приставил бинокль к глазам, восхищенно воскликнул:

– Вот, блин. Как днем! Что это?

– Прибор ночного видения. С такой штучкой мы господина Пантелеева не упустим.

Вадим передал бинокль Саньку. Тот от удовольствия и удивления щелкнул языком:

– Клево!

Кузьма забрал у них аппарат, навел на ресторанный вход, на входящих и выходящих гостей. Между делом спросил Вадима:

– Как устроились?

– Нормально. Приезжай, посмотришь… – ответил тот.

– Пацаны довольны?

– Еще бы!

– Где собираетесь?

– В спортзале. Каждый день за полчаса до тренировок.

– Спортзал нормальный?

– Вполне. Железок хватает, воздух вентилируется.

Вдруг Кузьма насторожился:

– Кажется, он…

Через прибор ночного видения можно было довольно отчетливо распознать личность, изображенную на фотографии.

Это был Пантелеев, хозяин «Мандарина».

Он в сопровождении охранника направлялся к шикарному «мерсу». Перед тем как сесть в салон, огляделся и нырнул на заднее место.

Автомобиль плавно тронулся с места.

– Вперед, – сам себе скомандовал Сергей и воткнул скорость.

Некоторое время они держались позади «мерса» на приличном расстоянии, не рискуя выдать себя.

– Догоним? – не то спросил, не то пожелал Вадим.

– Нельзя, – объяснил Кузьма. – Приближаться близко нельзя – максимум за две машины, иначе заметят хвост. Кроме того – предельная внимательность. На светофоры прежде всего! Отстать от него нельзя. Поэтому, видишь, мигает желтый, проскакивай на него вместе с клиентом. Иначе ищи-свищи.

– Он – кто? – подал голос Санек.

– Фиг его знает, – пожал плечами Кузьма. – Хозяин велел, мы выполняем.

– А хозяин у нас кто?

– У вас – я.

– А у тебя?

– Понятия не имею.

– Послушай, Кузьма, – серьезно произнес Вадим, – тебе бы пора с нами базарить не как со школяратами, а как с ровней. А то, клянусь, обидно. Сам же от этого проигрываешь.

Сергей повернулся к нему:

– Придет время, побазарим на равных. А сейчас давай следить за клиентом. Чтоб не ушел, часом.

«Мерс» тем временем подрулил к цветочному магазину, охранник выбежал из машины и скоро вернулся с большущим букетом роз.

– Наверняка бабе… – предположил Вадим.

– Жене, – поправил его Санек.

– Малыш! – щелкнул его по голове приятель. – Женам таких букетов не покупают! Точно для телки!

Они вновь двинулись следом за «мерсом», покинули центральную часть города и вскоре увидели, как тот завернул в узкую, плохо освещенную улочку.

– Вот здесь бы и шлепнуть, – заметил вдруг Санек. – Место самое подходящее.

– Гляди, накаркаешь, – нахмурился Вадим и снова повернулся к Кузьме: – Правда, кто он? Сильно крутой?

– Круче не бывает. Хозяин «Мандарина».

Оба парня издали протяжный свист восторга и удивления.

Из-за угла было видно, как из «мерса» вышел Пантелеев вместе с охранником, оба направились к одному из подъездов дома.

– Точно, к бабе, – удовлетворенно развел руками Санек. – К любовнице. Это часа на два, не меньше.

– Посидим, побазарим. Нам есть о чем, – посоветовал Кузьма. Достал из бардачка тетрадку, ручку, стал делать какие-то заметки.

– Что это? – заглянул в тетрадку Вадим.

– Фиксирую время и маршрут. Завтра все это хозяину на стол.

«Мерс» Пантелеева приглушенно светил подфарниками, вокруг все тихо и спокойно. Лишь поодаль какие-то мужики шумно выясняли отношения.

– Думаю, со временем понадобится Костина работа, – неожиданно заявил Санек.

Оба – и Кузьма и Вадим – одновременно повернулись к нему.

– С чего ты взял? – спросил Вадим.

– Так мне кажется. – Санек протяжно зевнул и мечтательно произнес: – В этом бы городе… в Москве… иметь свое дело, ни от кого не зависеть. Это было бы правильно. Окучить с десяток крутых фирм, доить их потихоньку и жить себе припеваючи.

– Хочется? – улыбнулся Кузьма.

– Очень. А на кой хрен служить дяде? Да еще башку свою подставлять? Может, побазарим на эту тему? А, братки?

– Не все сразу, – через паузу ответил Кузьма. – Может, когда-нибудь и побазарим.

…Пантелеев с охранником вышли из подъезда дома, когда часы на щитке «восьмерки» показывали уже три ночи.

– Вот так надо обслуживать женщин, – полусонно улыбнулся Санек. – А ты – полтора-два часа.

– Это ты – полтора-два. А я такой, что и всю ночь.

«Мерс» медленно и вальяжно тронулся, и через минуту за ним из-за угла выполз из своего укрытия «жигуль».

– Засечет, – предупредил Вадим.

– А мы подальше от него.

– А живет, интересно, где? Хаза, видать, еще та!

– И хаза у него еще та, и живет за городом, – засмеялся Кузьма. – Но провожать его до самого дома не будем. До кольцевой – и спать. А то и правда засечет.

Утром «восьмерка» снова стояла неподалеку от серого здания, в котором располагался «Мандарин». В машине все те же – Кузьма, Вадим, Санек. Молчали, наблюдали за входом в ресторан, за подъезжающими и отъзжающими машинами.

Вот наконец поодаль показался «мерс» Пантелеева, плавно двинулся к «Мандарину».

– Вроде наш? – узнал Вадим.

– Наш, родимый.

Пантелеев вместе с охранником покинул машину, поднялся по ступенькам, их встретили двое плотных мужчин. Поздоровались, коротко о чем-то перебросились, вместе ушли под громадную горящую даже днем вывеску. Кузьма достал маленький аккуратный фотоаппарат, снял Пантелеева и встретивших его людей, затем сделал соответствующие заметки в тетрадке.

Вадим засмеялся:

– Глянь на тебя – шпион.

Кузьма многозначительно посмотрел на пацанов, достал из бардачка два парика, косметический набор.

Парни вытаращились на него.

– Ты чего, правда голубой? А то Вован нам говорил.

– То, что говорил Вован, наплевать и забыть. А нам придется и парики напяливать, и макияж наводить. Иначе засекут и шлепнут… – Сергей кивнул на направляющихся к ним двух крепких охранников. – Вот как сейчас, например.

– Эй, парни! – постучал в окно один из охранников. – Чего здесь ошиваетесь?

Сергей опустил стекло.

– Ждем!

– Кого?

– Мало ли кого! Приятеля! В кабак забежал. А что, здесь стоять нельзя?

– Таким как вы нельзя! Давайте отсюда, пять минут – и чтоб духу вашего не было!

Охранники обошли вокруг «восьмерки», поприглядывались и ушли.

– Тачку менять, – подвел черту Вадим. – И внешность тоже. Иначе – пуля в лобешник. Еще ничего и не сделали, а уже шлепнуть могут.

Они покинули насиженное место, попетляли некоторое время по ближайшим переулкам и снова выехали к «Мандарину», но теперь уже с другой стороны. Припарковались так, чтобы был хорошо виден вход в ресторан, Кузьма снова достал фотоаппарат и стал фиксировать входящих и выходящих.

Затем они колесили по улицам Москвы, сидя на хвосте пантелеевского «мерса». Снимали хозяина входящим в какой-то банк, выходящим из монументального офиса, разговаривающим с крутыми людьми, обедающим на веранде дорогущего ресторана, снова возвращающимся в свой «Мандарин», сталкивающимся здесь с крепкими парнями, явно принадлежащими к какой-то группировке.

Вечером они остановились на «ленинградке», недалеко от Белорусского вокзала. Перед тем, как Вадим и Санек собрались покинуть машину, Кузьма распорядился:

– Соберите братву, ночью двинем в этот самый «Мандарин».

Глаза у парней полезли на лоб.

– Иди ты! – чуть не задохнулся от восторга Санек. – А кто приглашает?

– Я приглашаю. – Кузьма с удовольствием наблюдал за произведенным эффектом.

– Так, видать, жутко дорого.

– Нет базару, – пожал плечами Сергей. – Чего не сделаешь ради братков?!

– Клевый ты парень, Кузьма, – ударил его по руке Вадим. – Я с первого раза это понял.

– А я еще раньше! – засмеялся Санек. – Как увидел, так сразу и понял.

– До встречи, братки! – Кузьма нырнул в салон, и машина рванула с места.

…Братва стояла на площадке перед грохочущим музыкой «Мандарином», парни дурели от счастья, задирали головы. Кузьма подошел к ним, раздал каждому по билету.

– Не пить, – предупредил, – в драки не ввязываться. Если понравится свободная девчонка, нет вопросов. Но чтоб свободная и только на одну ночь!

Они дружной компанией направились ко входу в ресторан.

Публики здесь было более чем достаточно. Кто-то полностью отдавался танцу, кто-то выпивал возле барных стоек, а кто-то сидел за столиками, неторопливо жевал, пил, наблюдал за тусовкой.

На высокой сцене в сумасшедшем вертепе света и музыки носился знаменитый певец. Он то убегал в глубину сцены, то выходил на самый край ее, и тогда публика визжала, тянула к нему руки, пыталась достать, ухватить, стащить к себе.

Пацаны из группы Кузьмы стояли особняком, горящими глазами смотрели на творящееся.

– Леонтьев… Надо же, сам Леонтьев, – бормотал один из пацанов. – Как живой.

Друзья стали давиться от смеха.

– Конечно живой, – толкали его. – Не кукла же! Раз поет, значит, живой.

Кузьма встретился взглядом с Вадимом, подмигнул.

Из пекла танцующих вынырнул Санек, лыбился во весь рот, тащил за руку симпатичную девицу.

– Ничего бабец? – продемонстрировал он ее своим друзья. – По-моему, ништяк!

– Молодец, Санек! – махнул ему Кузьма. – Не подкачай!

Тот поволок девицу за собой и снова окунулся в бурлящую массу танцующих.

…Кузьма оставил пацанов, отыскал глазами столик Кипы в отдельном кабинете, двинулся к нему. Тот молча кивнул на место рядом с собой, принял из рук Сергея внушительную пачку фотографий, стал с любопытством разглядывать.

– Ага… – пробормотал он, узнав кого-то. – Ты смотри… А вот этот… интересно. Та-ак, а вот и мы… Ух ты, кто к нам пожаловал!.. А вот этого мы не ожидали… – Отложил снимки, улыбнулся Кузьме. – Нормально. Молодцом! Есть моменты, над которыми мы подумаем. Хозяин, кстати, уже интересовался. Кстати, ни разу не засекли?

– Было, – пожал плечами Сергей. – Один раз. Охранники.

Кипа хохотнул.

– Всего один раз?! Это ты, братец, свистишь. За вами ведь тоже наш хвостик бегал.

– Иди ты?! – искренне удивился Кузьма.

– А как же! Проверяли, как работаете, – раз. А потом подстраховочка, чтоб не обидели. Все-таки мы отвечаем за вас… – Кипа хитро посмотрел на Кузьму. – И даже здесь, в «Мандарине», за вами наблюдаем. – Он вдруг поинтересовался с хитрым прищуром: – Приучаешь, значит, к себе пацанов, Кузьма?

– А кто ж еще будет их приучать? Чужаки, из другого города. Сам такой.

– Я тоже так считаю. – Кипа аккуратно сложил фотографии. – Кстати, братишка, чуть не забыл. Завтра в «Мандарине» будет у нас базар с Пантелеем.

– С кем?

– С Пантелеем! Ресторанщиком!

– Со мной пойдешь?

– Плохо слышишь? С тобой! Хозяин тебе доверяет. Хочет, чтобы ты помаленьку привыкал к нашему делу. Говорит, из тебя толк выйдет. – Кипа толкнул Кузьму в плечо. – Я тоже так считаю. Толк выйдет, бестолочь останется, – и свойски подтолкнул: – Давай двигай к своим пацанам. А то как бы не отчебучили чего!

Кузьма покинул кабинет, стал проталкиваться к братве, которая частью продолжала стоять, а частью уже овладела подходящей женской живностью и вовсю отплясывала в общей танцевальной массе.

От метро Сергей двинулся к своему жилищу пешком. Было уже около часа ночи, встречных людей попадалось мало, фонари горели тускло, одиноко.

На подходе к дому, недалеко от своего подъезда Кузьма вдруг заметил «Жигули» шестой модели, и что-то в них насторожило его. Придержал шаг, готовясь рвануть куда-нибудь в сторону, и в это время из машины вышли трое парней в спортивных куртках, четвертый остался за рулем.

Это были те самые люберецкие, с которыми еще при жизни Юры встречались Сергей и Олег.

Они подошли к Сергею, руки не подали, смотрели недобро, угрожающе.

– Здорово, братан.

– Здорово, братаны.

– Узнал? – усмехнулся старшой.

– Как не узнать? Память вроде еще не отшибло.

– Наши бабки карманы не жгут?

– Жгут. Но отработать пока не могу, – пожал плечами Сергей. – Лавэ ведь остались у Юры, а Юра уже там, – показал на небо, – со святыми гутарит. Может, и за нас что-то доброе скажет.

– Нас эти байки как-то не колышат, – жестко оборвал его люберецкий, оглядываясь на свою братву, – мы дали заказ, он не выполнен. Либо лавэ обратно с процентами, либо даем месяц, чтоб наши затраты были отработаны. Иначе ты знаешь, какой будет разговор.

– Пугаешь?

– Предупреждаю. А если наложил в штаны, тоже неплохо. Быстрее до головы дойдет.

Любера дружно развернулись и так же дружно двинулись к своей машине.

Утром «Мандарин» казался проще и даже будничнее.

К нему на шикарной «тойоте» Кипа и Кузьма подъехали днем. Охранник последовал за ними в ресторан, Кипа шагал смело и уверенно, как к себе домой.

– Нам Александра Семеновича, – бросил он подошедшему метрдотелю.

– Он у себя.

– Проводи.

– Я должен позвонить.

– Звони.

– Как вас представить?

– Скажешь, Кипа.

– Кипа?!

– Именно.

– Хорошо, господин Кипа… Вы один?

– С ним, – кивнул тот на Кузьму.

Метрдотель ушел, Кипа подмигнул:

– Вот и дожили! Не просто Кипа, а господин!

Кузьма с интересом стал наблюдать за происходящим, видел, как метрдотель спешно подошел к столу с телефоном, что-то сообщил кому-то.

Вернулся с молодым ухоженным человеком, уважительно сказал Кипе:

– Вас проводят. – Затем извинительно сообщил охраннику: – А вам придется подождать.

Кипа кивком велел охраннику остаться, одернул сорочку, и они с Кузьмой двинулись вслед за молодым человеком.

В кабинет Пантелеева их провели с ходу, минуя секретаршу. Сопровождающий широко распахнул дверь, склонил голову:

– Прошу.

Кабинет был огромный, светлый, с массой грамот, наград, картин.

Пантелеев при виде Кипы поднялся из-за стола, двинулся навстречу с протянутыми руками.

– Дорогой! Сколько лет, сколько зим.

Они обнялись.

– Лет, Семеныч, не так уж много, а вот зим хватает, – сострил Кипа, затем показал на Сергея: – Это Кузьма, наш человек.

Пантелеев старательно пожал Сергею руку, жестом пригласил к столу:

– Чай? Кофе? Или чего покрепче?

– Покрепче в рабочее время не принимаем, а вот кофейку с удовольствием, – решил за двоих Кипа.

Пантелеев с пониманием нажал на кнопку, в кабинет почти мгновенно вошла изящная секретарша.

– Два кофе, мне воды!

Секретарша исчезла, хозяин кабинета вопросительно посмотрел на гостей:

– О чем, как говорится, базар?

От шутки все рассмеялись.

– Молодец, Семеныч, – похвалил Кипа, – быстро ориентируешься. – Он закурил. – Как вообще-то живешь?

– Сложно. Очень сложно.

– Перекрывают кислород?

– Не то слово. – Пантелеев тоже закурил, предложил Кузьме, тот отказался. – Каждый день – дай, дай, дай. Уже не знаешь, кому давать.

– Так какие проблемы? – откинулся на спинку стула Кипа. – Давай дружить.

Вошла секретарша, быстро и ловко подала кофе, воду и так же незаметно исчезла. Кузьма стал потягивать кофе, слушая разговор, изучая Пантелеева. Тот еще молод, хотя под глазами синева, губы пересохшие, как от температуры.

– Да уж дружу. Сколько можно?

– Не с теми дружишь. Ты ведь Часовщика знаешь.

Пантелеев подумал, пожал плечами:

– Знать-то знаю, да не знаю… Чем вы лучше?

– Хотя бы тем, что никто не сунется!

– Еще как сунутся. А там еще и на мушку посадят.

– Определенно посадят. Центральным ведь верить нельзя. Ихний Арсен – полный беспредельщик… – от возмущения Кипа с силой раздавил окурок в пепельнице.

Пантелеев с иронией посмотрел на него.

– Назови мне, кто не беспредельщик!

– Хозяин! Часовщик! Ты хоть раз слышал о нем что-нибудь такое?

– Не слышал. А не дай бог услышу – не скажу.

– Семеныч! – Кипа напрягся, готовясь встать. – Мне базар не нравится. Сдается, ты нам отказываешь?

– Никому я не отказываю. Я не знаю, кому отказывать, с кем соглашаться. «Пиковые» тоже вот так достали.

Кузьма вопросительно посмотрел на Кипу.

– Черные. Кавказцы! – объяснил тот.

Без конца звонили телефоны, но хозяин не реагировал на них, думал о чем-то, щелкал тонкими сухими пальцами.

Кипа незаметно подмигнул Кузьме.

– Я совсем уже не сплю по ночам, – пожаловался Пантелеев.

– Не только верю, но и знаю. Не спишь! Потому что надо поменьше по любовницам бегать!

Тот устало закатил глаза.

– Какие любовницы? О чем ты говоришь?

– Покажи! Ну-ка, покажи! – вдруг обратился Кипа к Кузьме.

Тот солидно извлек из кармана пиджака несколько фотографий, достал нужную, отдал Кипе, Кипа протянул Пантелееву.

Пантелеев не без интереса стал листать снимки, на некоторых останавливался, даже удивлялся, затем вернул обратно.

– Это бессовестно. Вы что, следите за мной?

– Охраняем! Чтоб, не дай бог, волосок с головы даже не свалился.

Пантелеев поднялся, сделал несколько шагов из угла в угол своего роскошного кабинета. Остановился напротив гостей.

– Хорошо, что вы предлагаете?

Кипа вопросительно уставился на Кузьму.

– Что мы предлагаем, Кузьма?

– «Крышу», – просто и без обиняков произнес тот.

Возникла пауза, затем Пантелеев и Кипа стали хохотать до синевы, до колик.

– Слыхал, что говорит простой народ? – развел руками Кипа. – И нечего петлять. Мы тебе, Семеныч, предлагаем «крышу». Самую надежную и честную.

– А как с Арсеном?

– Наши проблемы.

– Не совсем. Вы разберетесь с ним, а они со мной.

– Сам он бывает у тебя?

– Можно подумать, вы не знаете. Каждый четверг на дискотеке.

– А днем?

– Зачем днем? Ночью, думаю, интереснее.

– Может, ты и прав, – согласился Кипа, встал, протянул руку хозяину кабинета. – Как только, так сразу. Договорились?

Пантелеев грустно усмехнулся:

– Посмотрим.

Сергей тоже попрощался, они с Кипой покинули кабинет.

Выйдя из ресторана, Кипа вдруг начал тискать Сергея, захлебываясь от приступа смеха.

– Ну ты – простой. Как подошва папы Карло! Предлагаем «крышу» – и никаких коврижек! Я просто уссыкаюсь от тебя! – Так же неожиданно Кипа замолк, внимательно посмотрел на Сергея. – Теперь ты понял?

– Что?

– Зачем пацанов привез?

– Ну?

– Вот они и будут тем шашлыком, который мы бросим в мангал центральных.

– Считаешь, что они – шашлык?

– А кто ж они?

– Мужчины, у которых должно быть будущее.

– Бабочки-однодневки! Только вылупились и уже подыхают. – Кипа прищурил глаза. – А ты что, вроде пахана у них?

– Классные пацаны.

– А мы дерьмо не берем. Даже для разовой работы. Потому и бабки хорошие кидаем. – Ухмыльнулся, погрозил пальцем. – Смотри, Кузьма, играй, да не заигрывайся. Часовщик пронюхает, оторвет все, что висит. В том числе и нос! – Он рассмеялся, пытаясь дотянуться до носа Сергея.

Сергей сильно оттолкнул его:

– Кончай, Кипа! Не люблю.

Тот с пониманием заметил:

– Загадочный человек ты, Кузьма. За что, может, тебя и ценит хозяин.

Кипел на плите чайник, который забыли убрать с комфорки, здесь же, на кухне квартиры Кузьмы, сидели четверо – сам Кузьма, Вадим, Санек и Костя.

Сергей чертил на листке бумаги, разъяснял:

– Вот это «Мандарин». Здесь – ступеньки и вход. Дверь. Публики в это время бывает туча.

– Мы где? – не понял Вадим.

– Здесь, в двух машинах. В одной я с тобой, во второй – прикрывающей – Санек и еще двое пацанов.

– Я должен быть где-то здесь, – предположил Костя, показав на пустое место на бумаге.

– Точно. В этом месте, на другой стороне улицы, стоит пятиэтажка с тремя подъездами. Площадка просматривается лучше всего с пятого этажа среднего подъезда…

– Нарисуй, – попросил Костя.

– Без проблем… – Кузьма стал чертить квадрат с тремя подъездами. – Понятно теперь? Мы в машинах здесь, ты – здесь. Арсен, значит, выходит из тачки, поднимается по ступенькам, и лучше всего подцепить его именно на ступеньках. Пока он будет катиться вниз, пока паника, мы с Вадькой рвем к твоему подъезду, а там ищи нас.

– А если нас опять засекут? – вступил в разговор Санек.

– Вряд ли. Начнем с того, что у нас будут тачки со сменными номерами. Братва должна их днем угнать, поменять номера. Ты как раз, Санек, и дашь задачку пацанам.

Тот согласно кивнул.

– А нам с тобой, Вадик, придется на пару часиков переделаться в телок.

За столом засмеялись.

– Шутишь? – возмутился Вадим.

– На полном серьезе. Парички, макияж, даже права будут на женские имена.

– Откуда?

– Не твои проблемы. Важно, чтоб ты не дергался, а сыграл роль, как настоящий народный артист.

– Сколько за это платят? – перевел Вадим разговор на конкретные рельсы. – Дело непростое.

– Бабки нормальные. – Кузьма выключил наконец чайник, достал из ящика кухонного стола пачку долларов, завернутую в полиэтилен. – Здесь сто штук. Аванс.

– Сколько?! – У Санька глаза полезли на лоб.

– Сто тысяч. Зеленых. После операции будет еще столько же. Разделим на всех, чтоб не обижать пацанов. Рискуем ведь все. Не правда?

– Спасибо, брат, – Вадим крепко пожал ему руку.

– Главное чуть не забыли, – напомнил Костя. – Какой будет ствол?

– Ствол будет что надо. На такого зверя с поганой волыной охотники не ходят.

Неожиданно в дверь раздался звонок. Кузьмичев пальцем показал, чтобы все замолчали.

Звонок раздался повторно.

Присутствующие сидели тихо.

В дверь позвонили еще несколько раз, потом сильно ударили, судя по всему ногой, и все стихло.

Кузьма быстро и бесшумно перешел в комнату, снял со стены зеркало, поставил его так, чтобы в нем отражался двор.

Увидел милицейскую машину, пару милиционеров возле нее, глядящих на окна дома. Чуть погодя из подъезда вышли еще трое ментов, тоже стали смотреть наверх. Затем погрузились в своего «козла» и уехали.

Кузьма вернулся на кухню к братве.

– Менты.

– Кто-то заложил?

– Должно быть. Полчаса кочумаем, потом тихонько, по одному выскальзываем.

Один из лучших автосалонов Москвы располагался на Тверской, рядом с Пушкинской площадью. Машины здесь чистые, блестящие, дорогие – одно загляденье.

Кузьма, Вадим и Санек расхаживали по салону, разглядывали тачки, тихо дурели от удивления и радости. К ним подвалил продавец:

– Чем-нибудь могу помочь?

Санек продолжал счастливо улыбаться.

– Пока не нужно. Чуть погодя.

Остановились возле сверкающего «шевроле».

– Поднакоплю бабулек, обязательно отхвачу такой, – мечтательно произнес все тот же Санек.

Вадим засмеялся.

– А до того времени – на «запорожце», да?

Подошли к аккуратному «фольксвагену-поло».

– А это мой, – погладил его по дверце Вадим. – Провернем дело, получим остаток, и будет он моим.

Сергей чуть поотстал от друзей, разглядывая другие иномарки, и вдруг заметил невероятно знакомый девичий силуэт. Девушка тоже увидела Кузьмичева, издали махнула рукой.

Это была та самая стюардесса, с которой когда-то летел он к Вадиму и его братве.

– Сейчас, – бросил Кузьма друзьям и быстро направился к девушке.

– Привет, – протянул он ей руку.

Она улыбнулась в ответ.

– Здравствуйте, я вас узнала.

– Я вас тоже… Покупаете машину?

Она коротко рассмеялась, отмахнулась:

– Ой, что вы?! Откуда у меня такие деньги? Просто люблю машины. Особенно такие красивые.

– Я тоже люблю. И тоже пока нет денег. – Сергей откровенно любовался девушкой.

– А это ваши друзья? – кивнула она на пацанов.

– Почти братья.

– Серьезно?

– Вполне… А мы ведь с вами даже не познакомились.

– Ой, правда! – Она снова рассмеялась легко и с удовольствием. – Маша.

– Сергей… Или – Кузьма.

Маша не поняла, удивленно вскинула бровки.

– Так Сергей или Кузьма?

– Лучше Сергей. Кузьмой меня зовут ребята.

– Почему?

– Как-нибудь расскажу. При случае. – Сергей оглянулся на друзей, увидел, что они уже сигналят ему. – Простите, мне пора.

– Конечно, – согласилась она. – До свидания.

Кузьма придержал шаг.

– А позвонить я вам смогу?

– Попробуйте. – Маша пожала плечами, испытывающе посмотрела на него и назвала свой номер. – Запомните?

– Постараюсь. И обязательно позвоню.

– Буду ждать.

Сергей возвратился к друзьям, двинулся к выходу, мельком оглянулся на Машу.

– Класс! – показал большой палец Санек. – Девка – на отрыв. Кто такая?

– Знакомая, – неопределенно ответил Кузьма.

– Я помню ее, – вдруг заметил Вадим. – Стюардесса. Летела с нами в Москву.

Сергей с уважением и удивлением присвистнул.

– Ничего себе! Вот это память.

Польщенный Вадим улыбнулся:

– А ты думал! Мы тоже не всегда пальцем деланные.

Вечером Костя с небольшой спортивной сумкой вошел в средний подъезд блочного дома как раз напротив здания, в котором располагался комплекс «Мандарин». Одет он был в довольно потертый тренировочный костюм, на лице очки от близорукости.

Лифтом Костя поднялся на последний этаж. Выйдя на площадку, прислушался. Достал из кармана ключ, открыл чердачную дверь, проскользнул в нее. Добрался до середины чердака, пристроился возле среднего окна, выходившего как раз на ресторан. Извлек из сумки ствол, присоединил его к прикладу, в последнюю очередь приладил прибор ночного видения и глушитель.

Со знанием дела примерился, прицелился. В глазок прибора прекрасно был виден сам ресторан, ступеньки, ведущие к входу, народ, густо толпящийся внизу.

Полыхал огнями «Мандарин». Людей возле него уже было немерено, а дорогие сверкающие машины все подкатывали и подкатывали к главному маршу, выпуская хорошо одетых мужчин и женщин.

Кузьма сидел за рулем мощной, хоть и подержанной «тойоты», рядом с ним расположился Вадим. Из окна машины хорошо была видна «десятка», стоявшая на противоположной стороне улицы, в которой тоже находились братки.

Сергей через бинокль ночного видения внимательно следил за подъезжающими.

– Уверен, если подкатит сам Арсен, такая шумиха начнется, что и бинокль не понадобится, – пробормотал Вадим.

– Понимаю, – согласился Кузьма и подмигнул. – Просто за публикой интересно наблюдать. Смотрю и башку ломаю, откуда ж такие бабки у людей? Идет иная цаца, на шее по пуду брюликов. Вот кого шмонать надо.

– Придет время, – усмехнулся Вадим.

– Уверен?

– На все сто. Нам бы закрепиться в столице, а там мы себя покажем. Завоюем место под солнышком.

– Не боишься мне говорить об этом?

– А чего тебя бояться? Ты сам на такое настроен. Люди живут, а мы с тобой как зайцы прячемся.

Сергей не ответил, кто-то привлек его внимание на ступеньках ресторана. Это был Кипа. Рядом с ним скалилась молодая, вызывающе одетая красотка.

– Чего? – спросил Вадим.

– Да так, ничего особенного. Знакомого увидел.

– Хорошего знакомого?

– Такого хорошего, что руки сводит… – Кузьма отложил бинокль. – Кстати, как там братва в вашем городе? Держит порядок?

– Вполне. «Синяки» больше в серьезные дела не суются, все в наших руках.

– Долю присылают?

– Нет, она идет в общак. Мало ли что может случиться, все под Богом ходим. – Вадим хитровато взглянул на Сергея. – Кстати, имеешь все права рассчитывать на общак.

– С чего это вдруг? – сработал под дурачка тот.

Вадим рассмеялся:

– Так мы решили! Ты ж братан наш, нет?

– Может быть, даже старший.

– Все может быть.

Неожиданно какая-то сила заставила собравшихся возле «Мандарина» замереть, и в ту же минуту сюда с сиреной, с мигалками подкатило несколько черных машин – от джипов до иностранных легковушек.

– Приехали… – не без напряжения улыбнулся Сергей и подмигнул. – Теперь все разговоры в сторону.

Он поднес к глазам прибор ночного видения: было отлично видно, как из среднего джипа выбрался крупный человек восточного типа, его мгновенно окружили несколько охранников.

Это был Арсен. Он с кем-то поздоровался кивком головы, кому-то из стоящих рядом пожал руку, о чем-то говорил, засмеялся. Судя по всему, у него было отличное настроение.

Охранники внимательно отслеживали ситуацию, и Арсен начал подниматься по ступенькам – первый шаг, второй, третий…

Сергей перекрестился.

– Ну, Костик, не подведи.

Вдруг сзади – почти впритык – позади их «тойоты» остановилась какая-то иномарка, через тонированные стекла которой были видны силуэты сидящих там людей.

– По-моему, это люди Арсена, – тихо произнес Вадим.

Кузьма не ответил, спрятал бинокль под сиденье.

Арсен уже был на середине лестницы. Вот-вот должен был прозвучать выстрел.

Сергей включил скорость, тронулся с места.

– Куда? – удивился Вадим.

– Пора.

– Но еще не выстрелил.

– Выстрелит. Костя выстрелит, а нас эти… сзади… изрешетят.

«Тойота» медленно вывернула на проезжую часть, резко взяла скорость, и в это время случилось то, что должно было случиться.

Выстрела было не слышно. Арсен вдруг взмахнул руками, удивленно повернул голову в сторону дома, где сидел Костя, и мешком стал валиться на ступеньки.

Публика завизжала, шарахнулась. Охранники не могли понять, откуда выстрелили, а из виска Арсена вовсю хлестала кровь.

Кузьма ударил по газам, «тойота» еще стремительнее рванула вперед, затем притормозила возле подъезда дома, откуда должен был выскочить Костя. И он выскочил – быстро, тенью, почти незаметно, на ходу сбрасывая очки. Нырнул на заднее сиденье, Сергей тут же дал максимальную скорость, и они помчались прочь от серого здания, от «Мандарина».

Вадим оглянулся, молча пожал руку спокойному и как бы безучастному снайперу и тут же увидел, что за ними, кроме их собственного прикрытия, следом несется та самая иномарка, которая только что припарковывалась сзади.

– Жми! – заорал Вадим. – Они нас вычислили, жми!

Иномарка опередила пацанов в «десятке» и догоняла «тойоту». Пацаны из автоприкрытия старались не отстать от иномарки. Им это удалось. Они догнали иномарку, заднее стекло их машины приоткрылось, из него высунулся ствол автомата, и тут же последовала очередь по преследователям.

Иномарку бросило в сторону, она попыталась увернуться от выстрелов. Пацаны веером поливали ее уже из двух стволов, им ответили выстрелами из пистолетов, но все уже было решено – иномарка окончательно потеряла управление и на сумасшедшей скорости понеслась к стене здания, находящегося на другой стороне улицы.

– Ушли… ушли… – пробормотал Вадим, стуча сжатым кулаком по торпеде машины. – Молодцы братки, хорошо сработали. – Он обнял Кузьму.

Они выскочили на центральную улицу, тут же сбавили скорость и влились в общий поток. Пацаны на своей тачке ушли в другую сторону.

…Сергей зарулил с тыльной, почти не освещенной стороны Ваганьковского кладбища. Здесь их ждали.

Они быстро пересели в невзрачный серый «москвичок» и растворились в смутной московской ночи.

Кипа был доволен. Расхаживал по своему кабинету, потирал руки, потом толкнул сидящего в кресле Кузьму:

– Одно слово – классно сработали. Кто это у вас такой мастер? Прямо в височек.

– Есть такой, – скромно ответил Сергей.

– Познакомишь когда-нибудь?

– Обязательно.

– Хозяин тоже доволен. – Кипа достал из ящика стола пачку долларов, завернутую в прозрачный пакет. – Что и подтверждает кругленькой суммой.

– Сколько здесь? – спросил Сергей.

– Как договаривались. Пятьдесят.

– Мы так не договаривались.

– А как?

– Сто аванс и сто расчет.

– Ты со мной договаривался?

– Ты был при разговоре.

Кипа насмешливо покосился на Кузьму:

– А бабки кто дает?

Сергей выдержал взгляд.

– Здесь мало.

– Вот мобила, – Кипа протянул ему мобильный телефон, – звони Часовщику, делай накат. Посмотрю, что тебе он ответит.

– Набери номер.

Кипа набрал, передал трубку Кузьме.

– Слушаю. – Звук такой громкий, что было слышно на весь кабинет.

– Это Кузьма.

– Кто?! – то ли с возмущением, то ли с удивлением переспросил Часовщик.

– Кузьма. Мы ночью хорошо поработали.

– Знаю. Ну и что? Что нужно?

– Есть базар.

– Со мной не базарят, со мной разговаривают! – раздраженно произнес хозяин.

– Хорошо, есть разговор.

– Ты где?

– У Кипы.

– Через полчаса у меня.

– В офисе?

– Кипа знает.

Сергей и Кипа подъехали к ресторану на Новом Арбате, Кипа привычно и легко прошел мимо здоровенных охранников. По всему видно, он был здесь частый гость, потому что амбалы поздоровались с ним и пропустили вместе с Кузьмой без всякого досмотра.

Они поднялись на второй этаж, и взору открылся великолепный интерьер ресторана – от подсвеченных тканевых стен до шикарной люстры.

Часовщик сидел за дальним столиком с чернявым крупным мужчиной лет пятидесяти, руки пришедшим не подал, просто кивнул на два свободных стула.

Те уселись. Некотрое время обе стороны молчали.

– Хорошие у тебя ребята, Кузьма, – сказал наконец Часовщик. – Жалко будет, если с ними что-нибудь случится.

Ладони у Сергея вдруг вспотели, он вытер их о штанину.

– А что может случиться?

– Мало ли что! Парни приезжие, чужаки. Нравов столицы не знают. А столица между тем поделена на жесткие зоны влияния. Сунутся пацаны не туда, а их накажут. Жаль будет, не так ли?

Чернявый смотрел на Кузьму так внимательно, будто изучал. Неожиданно спросил:

– Откуда я могу знать ваше лицо?

Сергей поднял глаза, тоже внимательно посмотрел на говорящего.

– Вряд ли.

– Нет, я не ошибаюсь. Горячие точки проходили?

– Вы имеете в виду?..

– Да, я имею в виду прежде всего Кавказ.

Сергей усмехнулся:

– Нет. Вы меня с кем-то путаете.

Чернявый еще раз – не менее внимательно – вскинул на Сергея глаза, улыбнулся, обнажив зубы невероятной белизны.

– Может быть. Но на досуге вы все-таки подумайте.

Часовщик вдруг стал смеяться мелко и дребезжаще.

– А вот досуга, Михаил Петрович, у него не будет. Не дам я ему досуга, потому как человек он бесценный.

– Серьезно? – деланно удивился чернявый. – Сомнительная характеристика. Бесценный – значит, тот, который не имеет цены. Нет цены – нет человека.

– Нет, Михаил Петрович, – не согласился хозяин, – я имел совсем другое в виду. Денег не хватит, чтобы купить такое сокровище! А он, видите, пришел деньги просить. Парадокс?

– Но ведь кушать всем хочется? – резонно заметил чернявый и свойски подмигнул все время молчащему и глупо улыбающемуся Кипе. – На хлебушек-то можно дать?

– Вот на хлебушек мы как раз и дали. – Лицо Часовщика неожиданно стало жестким и злым. – Ступай, Кузьма, и хранит тебя Бог. Не требуй больше, чем сам того заслуживаешь.

Кипа и Кузьма молча вышли из ресторана, и уже на улице Кипа спросил:

– Подбросить куда?

– Пройдусь.

– Не боишься?

– Чего?

– Я бы сказал – кого.

– Кого?

– Дурачка. Их сейчас как собак бешеных.

– Нет, не боюсь. Сам хуже бешеного. Особенно после разговора, – ответил Сергей и вдруг задал вопрос: – А кто этот… чернявый?

– О-о… – закатил глаза Кипа. – Ого-го… Это не человек. Человечище!

– И кто же? – не отставал Кузьма.

– Некто Михаил Петрович Грязнов.

В горле Сергея застрял ком.

– Грязнов? – сдавленным голосом переспросил он.

Кипа удивленно вытаращился на него.

– Чего ты? Вроде как перетрухал.

– Нет. Просто… фамилия интересная.

– Фамилия? – хмыкнул Кипа. – У него все интересное. Фамилия, жизнь, дело.

Сергей пришел в себя, отмахнулся:

– Ладно, я потопал… – подал руку Кипе и зашагал по людному, суетному Новому Арбату.

Тот смотрел ему вслед какое-то время, потом крикнул:

– А то давай подброшу?!

– Езжай.

Сергей шагал дальше по Новому Арбату, радовался погоде, многочисленным людям. Оглянулся, увидел отъезжающий со стоянки автомобиль Кипы, направился к телефону-автомату.

Набрал номер.

– Абонент сорок три шестнадцать. «Есть срочный базар. Хорошо, если будет Санек. Жду у меня. Кузьма». Девушка, через пять минут продублируйте.

Покинул будку и увидел, как из ресторана, в котором он только что был, вышли в сопровождении серьезной охраны Часовщик и Грязнов. Каждый из них уселся в свой мощный 600-й «мерс», и машины растворились в густом автомобильном потоке.

Сергей продолжал не спеша идти по проспекту, любовался витринами дорогих магазинов, встречными красивыми девушками.

Уже на подходе к метро «Арбатская» кто-то сзади коснулся его плеча. Оглянулся – молодой крепкий парень в костюме, при галстуке.

– Здравствуйте, – произнес он, – вас просят пройти в машину.

Сергей напрягся.

– Кто?

– Виктор Сергеевич.

– Кто-кто? – не сразу вспомнил Кузьма, и тут до него дошло. – А, ну да… Хорошо.

У обочины стояла черного цвета новая «ауди» с сильно тонированными стеклами. Парень открыл Сергею переднюю дверцу, сам – судя по всему, он был водителем – отошел в сторону, давая возможность поговорить.

– Здравствуйте, – произнес сочный голос сзади и тут же посоветовал: – Можете оглянуться.

Кузьма повернул голову, увидел худощавого, по всей видимости, физически сильного человека лет сорока пяти. В коротких волосах поблескивала приятная седина.

– Здравствуйте, – несколько смущенно ответил Сергей.

– Давно вас не видел, – заметил Виктор Сергеевич.

– Да, – непределенно промычал собеседник. – Давно.

– Я бы хотел кое-что у вас уточнить.

– Что?

– Как все-таки вы познакомились с покойным Юрой?

– Бежали вместе из-под ареста.

– Я это уже слышал. За что были арестованы?

– За покушение на офицера милиции.

– Даже так? – не стал скрывать удивления Виктор Сергеевич. – Сами служили в милиции?

– Я служил в спецназе на Северном Кавказе, – почему-то с раздражением ответил Кузьма.

– Ого, серьезное занятие… Сижу и думаю, почему я должен вам верить?

– Вас никто не заставляет.

– Верно. И тем не менее проверить ваши слова проблематично. Их можно проверить только на последующих делах.

– На каких?

– Покажет время… – Виктор Сергеевич некоторое время помолчал, затем придвинулся поближе, как бы готовясь к серьезному разговору. – Вы сегодня познакомились с господином Грязновым.

Кузьма хмыкнул:

– Кто я такой, чтоб с ним знакомиться?

– Уверяю вас, просто так люди к Грязнову не попадают.

– Меня вызвал Часовщик.

– Знаю. И тем не менее состоялась встреча с Грязновым. Нас крайне интересует эта фигура.

– Кого это – вас?

– Нас. Если хотите, спецслужбы.

– Я должен вам верить?

Виктор Сергеевич справился со вспыхнувшим самолюбием, неожиданно перешел на тихий, чуть трескучий смешок.

– Но я же вам верю?

– Квиты, – согласился Кузьма. – Так что от меня требуется?

– Пока ничего. В ближайшие дни я разыщу вас, и тогда мы сможем поговорить, или, как выражаются у вас, побазарить на более конкретные темы. До свидания.

– До свидания.

Сергей покинул машину, направился в метро и краем глаза увидел, как водитель «ауди» занял свое место и машина рванула с места.

На квартире Сергея собрались Вадим, Санек и еще два бригадира – Коля и Аркадий. Традиционно сидели на кухне, попивали чай.

– Часовщик кинул нас на пятьдесят штук, – сообщил Кузьма.

– На сколько?! – не поверил собственным ушам Санек.

– На пятьдесят, тетеря, – щелкнул его по голове Вадим, с прищуром спросил Сергея: – Объяснения были?

– Объяснений не было. Я погнал было предъяву, а мне в ответ – смотри, чтоб с твоей братвой ничего не случилось.

– Так прямо и сказал? – возмутился Санек.

– Так и сказал.

– Завалить бы какого-нибудь козла, сразу по-другому заговорили бы, – хмуро заметил молчавший до этого Коля, здоровенный, неуклюжий, на вид жутко добродушный.

– Вот что, братва, – Кузьма встал, потянулся за новой пачкой чая, – пришло время побазарить серьезно. Нужно создавать свою группировку, – повернулся к Вадиму. – Нас в Москве сколько уже?

– Пятнадцать человек, – без задержки ответил тот.

– Маловато. Надо бы еще человек десять привезти.

– Где жить, на какие бабки? – усмехнулся Вадим. – Привезти не проблема, в Москву все хотят. А вот за чей хвост зацепиться, чтобы выскочить наверх?

Кузьма помолчал. Поднял глаза на него, по очереди обвел взглядом всех присутствующих. Негромко, но крайне четко и даже жестко произнес:

– Часовщик.

От одного этого слова на кухне повисла звонкая тишина. Вопрос Коли получился даже с каким-то эхом:

– Завалить?

– К тому идет.

– Нереально.

– Почему? – От возмущения Санек даже вскочил с места. – Он что, не из того теста сделан? Одна железка в висок, вторая – контрольная.

– Мне чего-то даже жутковато стало, – повертел головой Вадим. – Представить только – шлепнуть Часовщика. За слабоумного примут.

– Это эмоции, – вмешался в разговор Кузьма. – Сейчас надо понять, с какого конца подойти. Нет среди братвы человека, который бы не имел зуб на Часовщика.

– Значит, будем валить, – решил Аркадий.

Он произнес эту реплику так серьезно и конкретно, что все вдруг рассмеялись.

– Давай так, – обратился к Вадиму Кузьма, когда смех стих, – вызываешь на подмогу еще десять пацанов. Это раз… Второе – проведи ревизию всем, кто в Москве.

– Обижаешь, начальник. У нас ревизия каждый день, – искренне обиделся тот.

– Каждый день тир. Спортзал. Дисциплина железная. Выпивка, девочки – исключаются. Малейшее нарушение будет наказываться сначала денежным штрафом, при повторе – меры будут посерьезнее. И еще. Попробуем подмять под себя несколько торговых точек. Станем их «крышей».

* * *

Николай каждый раз менял место встречи, и теперь он и Сергей сидели в каком-то казенном, с коричневыми стенами офисе, обсуждая сложившуюся ситуацию.

– Я оказался в некотором замке, – рассказывал Кузьмичев. – С одной стороны – Часовщик. С другой – Виктор Сергеевич. И уж совершенно неожиданно всплывает фигура Грязнова… – Он взял листок бумаги, обозначил на нем фигуры. – Оба – и Грязнов, и Виктор Сергеевич – внимательно отслеживают Часовщика. И, как я понимаю, им нужен исполнитель. Надежный, из ближнего окружения Часовщика. Судя по всему, они – не согласовывая – наметили в таком качестве меня. Получается: я убираю Часовщика, и следом, немедленно, убирают меня, – он усмехнулся, – что никак не входит в мои планы.

– Два слова о Викторе Сергеевиче, – прервал его Николай. – Раньше, при советской власти, он занимал весьма серьезный пост в органах. Сейчас, как говорится, на вольных хлебах. Связи остались, влияние – тоже. И основная его задача – стать влиятельнейшей фигурой страны с последующими самыми амбициозными намерениями. Вплоть до высшего государственного поста.

– Ему мешает Часовщик?

– Ему все мешают. Часовщик – в силу жестокости, ума, организаторского таланта – на данный момент является одним из самых мощных криминальных авторитетов. Обойти его Виктор Сергеевич не может. Да он к этому и не стремится. Ему важнее убрать Часовщика и затем захватить его империю. И, как вам ни покажется невероятным, он способен ее захватить.

– Вывод?

– Вывод делать рано. Сейчас важно понять, кто за кем идет и кто будет первым в вашем, Сергей, списке.

– По-моему, Часовщик.

– Не знаю. На мой взгляд, сейчас необходимо сильно напугать его.

– Как?

– Убрать второе лицо из его окружения.

– Кипу? – не без удивления спросил Кузьма.

– Судя по всему, да. К тому же хозяин к нему относится самым паршивым образом. Кипа каждый вечер продувает в казино сумасшедшие деньги и весь в долгах по самое горло. Часовщик будет даже рад, если вы его уберете.

– Допустим, уберем. Что дальше?

Николай улыбнулся:

– Хотелось бы видеть вас на его месте.

Кузьма пожал плечами:

– Пока не представляю.

– Вы не представляйте, вы – действуйте. У вас собирается хорошая молодая команда. С ее помощью можно кое-чего добиться.

– Вы ничего не сказали о Грязнове.

Николай подумал, постучал пальцами по столу.

– Самая трудная фигура. На данный момент самый мощный теневой бизнесмен. Практически не засвечен, но его знают политики, деятели искусства, деловые люди. Выигрывает тем, что по всем признакам совершенно не криминален.

– Но он встречается с криминалом. С тем же Часовщиком.

– Это удалось увидеть вам. Да и то только потому, что сам Грязнов позволил вам подойти к его столику. С моей точки зрения, он положил на вас глаз, и очень круто положил.

– К тому есть основания?

– Еще какие! Во-первых, вы – настоящий профессионал.

– Кто об этом знает?

– Знают все, кто интересуется таким родом деятельности… Во-вторых, у вас хорошая команда. И в-третьих, и вы, и ваша команда – иногородние. Отморозки, выродки. И убрать вас не только просто, но даже благородно. И вы не можете не иметь это в виду.

Сергей посмотрел на Николая с крайним удивлением:

– То есть меня вскоре могут убрать?

Тот понял его удивление, снисходительно улыбнулся:

– Только случайно. Вы нужны будете до того момента, пока не выполните крупный и решающий заказ. Скажем, уберете того же Часовщика. Или… Грязнова.

Кузьмичев внимательно, изучающе осмотрел собеседника.

– Выход?

– Единственный, – развел руками тот. – Подняться по лестнице криминальных интересов на такой уровень, чтобы стать недоступным. И уже самому решать судьбы неугодных.

– Неугодных мне?

– Неугодных нам. Обществу, – поправил его Николай.

Вечера в это время в Москве тихие, уютные, располагающие не только к прогулкам, но и к посиделкам в кафе, ресторанах.

Ресторан «Серебряное копыто» находился в самом центре города. И, судя по количеству иномарок у входа, место было весьма популярное и модное.

К этому модному месту подкатили двое «Жигулей» – «девятка» и «шоха». Из них с соблюдением собственного достоинства вышли Аркадий, Коля и еще двое парней.

Два парня остались при входе в кабак, Аркадий же и Коля двинулись внутрь.

Охранник, придирчиво и настороженно оглядев нетрадиционных для такого места гостей, попробовал остановить их.

– Остынь, дядя, – бросил ему Коля и приказал ближней официантке: – Гони сюда того, который здесь за старшего.

Девушка с удивлением взглянула на него, тем не менее заторопилась в служебную конторку, и вскоре оттуда вывалился жирный боров – судя по всему, администратор.

– Местечко? – глуповато пролопотал он, явно выдавая разумение назревающей ситуации.

Аркадий взял его легонько за нос, толкнул.

– Пошли в конуру. Базар есть.

Они пересекли часть зала, вошли в конторку. Лицо администратора от волнения покрылось потом.

– Слушаю вас.

– Какая выручка?

– Сегодня – мизер.

– Конкретно, парень!

– Пару тысяч баксов за целый день.

– Значит, так, – растопырил пальцы Коля, – несешь сюда эту самую пару тысяч, и так будет каждый вечер начиная с сегодняшнего.

От возмущения и страха администратор некоторое время не в состоянии был выговорить ни единого слова, наконец его прорвало:

– Отдал! Сегодня уже отдал! Приходили уже! Есть у нас «крыша»! Центральные ребята! Вот телефон, – он чиркнул на листочке, – позвоните!

– Две тысячи баксов сюда! – повторил Коля.

– Нету! Ни копейки нету! Отдал…

– Тебе же дороже будет, – спокойно сообщил Аркадий и кивнул Коле: – Пошли.

Они двинулись к выходу, растерянный администратор топтался сзади.

– Ребята… Пацаны… В следующий раз придете, оставлю немного. Сэкономлю!

– Следующий раз будет завтра, – повернулся к нему Аркадий. – А сегодня мы оставим о себе маленькую память.

Они вышли на улицу, Аркадий дал знак своим пацанам, стоявшим у входа, и те принялись бить привезенными с собой ломиками окна, двери ресторана.

Народ шарахнулся, кто-то закричал, тут же включилась сигнализация на какой-то машине, бегал и вопил насмерть перепуганный администратор.

Парни не останавливались, продолжая весело громить ресторан.

На «ленинградке» находился большой шикарный автосалон. Через громадные окна хорошо просматривались новые, сверкающие автомобили, ленивые, высокомерные продавцы.

К автосалону подъехали двое «Жигулей» – те же самые, что недавно были возле «Серебряного копыта».

Автосалон готовился к закрытию – закрывались кассы, протирались швабрами полы, продавцы провожали редких покупателей.

Аркадий и Коля вошли внутрь, двое других парней привычно заняли место при входе.

Навстречу пацанам заторопился молодой энергичный распорядитель.

– Господа! Закрыто! К сожалению, все! Приходите завтра, уважаемые.

– Не базлай, господин! – остановил его Аркадий. – Где директор?

– Какой директор? – удивился распорядитель. – Все уехали, конец дня.

– Ты знаешь, кто мы? – ухмыльнулся Коля.

– Понятия не имею.

– И не догадываешься?

– И не догадываюсь.

– Мы – рэкет. «Крыша»!

Распорядитель почему-то жутко обрадовался.

– «Крыша»? Так у нас уже есть «крыша»! Еще какая! Опоздали, дорогие!

– Опоздать можно только на похороны, – бросил Аркадий, вразвалку подошел к шикарному «шевроле» и воткнул по очереди во все колеса шило.

Затем направился ко второй машине и проделал то же самое. Повернулся к остолбеневшему распорядителю, угрюмо спросил:

– Понял?

– Вы с ума сошли, – пробормотал тот.

– Это вы тут с ума сошли – иметь такую «крышу», которая вас не охраняет… – засмеялся Коля и подмигнул Аркадию. – Вот будете с нами работать, все колеса будут целыми. Так и передай своим боссам. Завтра в такое же время приедем, чтоб и начальство было, и лавэ. А то, не дай бог, пожар еще здесь случится!

Они неторопливо ушли, оставив вконец растерянного и расстроенного администратора.

Поздним вечером Сергей подошел к своему дому, по привычке еще издали стал присматриваться к общей остановке.

Все тихо, спокойно, обычно.

Но вдруг его насторожили две машины, стоящие в дальнем конце двора. У обеих горели подфарники.

Кузьма быстро завернул за угол соседнего дома, выждал некоторое время. Машины по-прежнему стояли на месте, и у них по-прежнему работали движки.

Неожиданно сзади послышались чьи-то осторожные шаги. Сергей вздрогнул, резко развернулся и уже приготовился провести прием, однако узнал Вадима.

– Ты чего? – улыбнулся тот.

– А ты чего? Мог ведь и ударить.

– А я бы дал сдачи, – тихонько стал смеяться Вадим и показал на машины во дворе. – Караулил тебя, чтоб предупредить. С вечера ждут. Пошли ко мне. Тебе, да и нам, надо срочно менять хату. Пошли отсюда, братишка.

– Пошли, брат.

Путь наверх

Ресторан для первой встречи с Машей Сергей выбрал наикрутейший – при самом раскрученном казино Москвы. Одет Сергей был в костюм, для такого случая даже повязал на шею галстук и вообще выглядел элегантно и едва ли не торжественно.

Маша опаздывала. Кузьмичев чувствовал себя довольно нелепо, расхаживая вдоль входа в казино под внимательными и изучающими взглядами охранников.

Наконец он увидел девушку. Она была прелестна – в изысканном сиреневом брючном костюме, на высоких каблучках, с небрежной, но в то же время продуманной прической.

– Простите, – часто дыша от поспешной походки, произнесла она и протянула руку. – Задержалась в парикмахерской.

– Боялся, что не придете, – честно признался Кузьма.

– Так не бывает, – засмеялась Маша. – Если я обещаю, то прихожу обязательно.

Они направились ко входу в казино, и тут Сергея кто-то окликнул:

– Неожиданная встреча!

Оглянулся. К нему направлялся Кипа. За ним маячил традиционный водитель-охранник.

Поздоровались, и Кипа с открытым интересом уставился на девушку.

– Кто эта красавица?

– Красавицу зовут Маша, – не без юмора ответила она.

– Конечно, Маша, – захохотал Кипа. – По-другому я бы и не назвал вас… – Он посторонился, пропуская пару вперед. – Решили постричь зелень?

Ни Сергей, ни Маша не поняли.

– Зелень? – переспросил Кузьма.

– Ну да! – У Кипы было отличное настроение. – Зелень! Грины! Тут же главная лужайка столицы. Кто-то косит, а кто-то убирает!

– Нет, – покрутил головой Сергей, – мы поужинать.

– Круто, Кузьма! – оценил его намерение Кипа. – А мы будем набивать чужие карманы. – Огялянулся на охранника, махнул: – Свободен!

Место они определили себе в дальнем конце зала. Официант быстро и умело накрыл стол, разлил по фужерам дорогое французское вино и удалился.

– Приятного аппетита.

Сергей и Маша подняли бокалы, чокнулись.

– За встречу? – спросил Сергей.

Она засмеялась.

– Еще за какую! Я никогда не бывала в таком месте.

Выпили, стали закусывать.

– Ты что, крутой? – хитро глядя на Кузьму, поинтересовалась Маша.

– Почему?

– Много денег?

– Да нет. Для первого раза можно удивить девушку, которая тебе понравилась?

– А во второй раз будем ужинать в столовой? – Маша так громко захохотала, что редкие посетители оглянулись. – А кто этот господин?

– Так, знакомый.

– Мне он не понравился.

– Мне тоже.

– А зачем же с ним так по-приятельски?

– Привычка… Или слабохарактерность.

– Он назвал вас Кузьмой. Значит, все-таки Кузьма, а не Сергей.

– У вас хорошая память, – улыбнулся Сергей и объяснил: – Фамилия – Кузьмичев. Значит, Кузьма.

– Просто знакомые по кличке не обращаются.

Сергей согнал желваки, взгляд его стал жестким.

– Во-первых, кличка у собак. А во-вторых, Маша, не слишком ли много вопросов?

– Извините, больше не буду.

Некоторое время они ели молча. Только слышался звук вилок, ножей.

Сергей дотянулся до руки Маши, несильно сжал ее.

– Простите, я был неправ.

– Все нормально.

– Нет, серьезно. И виноват в этом, думаю, мой знакомый.

Она молча посмотрела на него, покачала головой.

– Виноваты вы. Сами… Если у вас такие знакомые, Кузьма, значит, и вы такой же. – Отложила вилку, нож, встала. – Мне здесь неприятно.

Тот продолжал сидеть, не сводя с нее глаз.

Маша развернулась и направилась к выходу, оставив Сергея в одиночестве.

Из зала, где располагалось казино, быстрым шагом вышел Кипа, подошел к Кузьме.

– Зелень есть?

Тот поднял на него взгляд.

– Сколько?

– Сколько дашь.

– Штука.

– Давай. Завтра отдам.

Сергей достал из внутреннего кармана пиджака портмоне, отдал доллары Кипе, и тот снова исчез в зале казино.

Кузьма жестом подозвал официанта, выложил на стол необходимую сумму, направился к выходу.

Вышел из ресторана и неожиданно увидел стоявшую неподалеку Машу. Она тоже заметила его, издали улыбнулась.

Сергей подошел к ней.

– Знаете, – сказала она, – у меня нет денег даже на метро. Я оставила кошелек в такси.

– Значит, судьба. – Сергей взял ее под руку. – Не против, если мы прогуляемся?

– Не против.

Они шли по шумной главной улице города, разглядывая встречных и обгоняющих. И тут Сергей от неожиданности замер.

На противоположной стороне улицы он увидел… свою жену Анну с дочерью. Они ели мороженое, о чем-то разговаривали, смеялись.

Он не мог ошибиться.

Кузьма замер от неожиданности, не сводя взгляда со своей семьи и не в состоянии сдвинуться с места.

Маша удивленно смотрела на него.

– Что-нибудь случилось?

Он не отвечал, продолжал смотреть на противоположную сторону улицы.

Маша тронула его за рукав.

– Что с вами?

Сергей оторвался от Анны и дочери, отстраненно взглянул на девушку.

– Что?

– Вы кого-то там увидели?

– Так, показалось, – ответил Сергей, снова взял Машу под руку и быстрым шагом повел ее в сторону от главной улицы Москвы.

Они стояли почти на проезжей части улицы, ловили машину. Мимо проносилось немыслимое количество разномастных автомобилей, но пока никто не останавливался.

Неожиданно возле них резко притормозила «шестерка», из салона высунулась коротко стриженная физиономия братка.

– Садись, братишка, подбросим! – оскалился он.

– Не по дороге. – Кузьма взял под локоть Машу, отодвинул ее назад и отступил подальше сам.

– Определенно по дороге, – убежденно заржал парень, и в этот момент из автомобился вышли двое таких же парней, решительно направились к Сергею.

– Садись, браток, есть базар. Можешь и телку прихватить с собой.

– Уходи, – коротко приказал Сергей Маше.

Она не двинулась.

– Уходи!

Девушка стала пятиться, парни бросились к Кузьме, и тут произошло то, что и должно было произойти. Сергей высоко подпрыгнул, в шпагате вытянул ноги и с невероятной силой ударил одного из нападавших в голову. Тот рухнул на асфальт. Из машины выскочил еще один из пацанов – на подмогу.

Маша стояла на тротуаре, пораженно наблюдала за происходящим.

Парни, круто склонив головы, почти одновременно ринулись на Кузьму. Он стал отступать, а парни, почувствовав свое преимущество, фактически зажали его с двух сторон. Сергей вдруг поднырнул под них, на мгновение отскочил в сторону, крутанулся волчком и сразу снес обоих нападавших.

Затем он схватил Машу за руку, опрометью понесся прочь.

Собравшаяся толпа ничего не успела сообразить, пацаны, помогая друг другу, забрались в машину и на бешеном газе слились с общим автомобильным потоком.

Остановились Сергей и Маша в каком-то глухом дворе. Оба тяжело и часто дышали. Сергей пытался улыбнуться.

– Ну, вот… приняла первое боевое крещение.

Она иронически смотрела на него, будто открыла его для себя.

– Что? – спросил он.

– Кто эти… бритоголовые?

– Отморозки.

– Почему они напали?

– Надо их спросить.

– Ты… из бандитов?

– Почему ты так решила?

– Из бандитов?

Сергей тронул плечами, взглянул на нее, словно что-то взвешивая.

– Не совсем.

– Я не хочу, чтобы ты меня провожал.

– Не боишься одна?

– Как ни странно, боюсь с тобой.

Маша отступила от Кузьмы, он взял ее за руку.

– Все не так просто.

– Не трогай меня. Я должна подумать. И сама позвоню.

– У меня нет телефона.

– У тебя есть пейджер, – усмехнулась девушка и быстро пошла в сторону улицы.

Кузьма постоял какое-то время во дворе, глядя ей вслед, направился в противоположную сторону. Запищал пейджер. Сергей включил его, прочитал сообщение: НАС РАЗЫСКИВАЮТ РОДСТВЕННИКИ. ДОМА ЛУЧШЕ КАКОЕ-ТО ВРЕМЯ НЕ ПОЯВЛЯТЬСЯ. ЖДЕМ ТЕБЯ В 20.00 У МЕТРО «ТАГАНСКАЯ».

Сергей вышел из метро «Таганская», огляделся и увидел в сторонке, почти рядом с театром, припаркованного «жигуленка», который короткими миганиями фар обозначил свое местонахождение.

На лице Кузьмы проступили следы от дневной драки. Он быстро подошел к машине, сел на переднее сиденье. В салоне находились Вадим, Санек и Костя.

Обменялись рукопожатиями. Санек сказал:

– Мы прямо испугались за тебя. Куда пропал?

Сергей улыбнулся.

– Свидание.

Вадим засмеялся.

– Не с братками?

– С братками тоже.

– Иди ты!

– А на лице не видишь, что ли? – показал на физиономию Сергея Костя.

– Значит, нас отслеживают, – заключил Санек.

– Глубокий вывод, – усмехнулся Кузьма. – Главное, неожиданный… По одиночке, братва, нас перестреляют, как куропаток.

– На тех точках, которые мы прошуровали, никто и не думает платить. Никакие наезды не помогают. Все торгаши ссылаются на «крышу». А «крыша» у них – Центральная группировка, где после Арсена главным стал Хода. Вот его братва и почистила тебе сковородку… Конечно, нас поодиночке перестреляют.

– Вывод? – подал мрачный голос Костя.

– Отстреливать их.

– Мне нравится вывод, – засмеялся киллер. – Когда начнем?

– Сегодня.

Возникла пауза, после которой Санек не без наива переспросил:

– Прямо сегодня?

– Завтра может быть поздно.

– С чего начнем? – перешел на деловую интонацию Вадим.

– Начнем с их гнезда. Они имеют привычку собираться в своем офисе каждый вечер.

– Это центральные?

– А кто же еще? Мы зацепили ихние точки.

– Вот интересно, – заметил Санек, – Арсена укокошили, а все никак не успокоятся.

– Поможем успокоиться.

– Ты знаешь адрес?

Кузьма не стал отвечать на поставленный вопрос, посмотрел на наручные часы.

– Сейчас уже девять вечера. – Поднял голову, подмигнул Вадиму. – Собирай всех пацанов к половине одиннадцатого.

– Стволы? – коротко уточнил тот.

– Мои проблемы. Вы должны приехать чистыми. Иначе ментура сядет на хвост и всех заметет.

– По какому адресу?

– Сообщу по пейджеру. А сейчас я за руль, и со мной Санек.

Они подъехали к тому самому казино, в котором Сергей был недавно с Машей. Санек остался в машине, секьюрити проверили Кузьму на металл при входе, он поднялся наверх, вошел в игровой зал.

Нашел Кипу сразу. Тот сидел за столом в абсолютно отключенном состоянии и, по всей видимости, крупно проигрывал, выставляясь на хорошую сумму в долг.

Кузьма тронул его сзади. Кипа среагировал не сразу. Потом до него дошло, он даже как-то обрадовался визиту «коллеги», поднялся, отвел в сторонку.

– Пролетаю как муха под Парижем, – негромко сообщил он Сергею. – Причем пролетаю по-крупному. Еще бабки есть?

– Есть, – ответил тот. – Сколько нужно?

– Штук пять.

– Есть. Но за услугу.

– Говори.

– Нужны стволы.

– Стволы?! – В глазах Кипы проснулся интерес и удивление. – Тебе?

– Вопрос дурацкий.

– Согласен. Сколько стволов?

– Сам считай. На пять тысяч зеленых.

– Сейчас… – Было видно, что Кипа в уме подсчитывал количество товара. – Пять «калашей».

Сергей засмеялся.

– Что-то ты совсем за лоха меня принимаешь. Десять «калашей»!

– Не получится… – Кипа стал снова считать. – Семь.

– Восемь.

– По рукам.

– Куда ехать?

– Секунду… – Кипа отошел в сторонку, набрал по мобильному номер. – Привет, – сказал кому-то. – Все о’кей? Сейчас к тебе подскочит купец, отпустишь по моему списку восемь «Калашей». Да, записку передаст.

Кипа вырубил телефон, достал из кармана листок бумаги, что-то черкнул на нем.

– Тут адрес и кое-какие слова. Спросишь Саныча, передашь это, и все будет тип-топ… – Он оттопырил карман, и Сергей сунул туда пачку долларовых купюр.

Машина зарулила в темный большущий двор, какое-то время петляла, отыскивая нужный подъезд, и наконец остановилась.

Кузьма и Санек покинули «Жигули», нажали на железной двери кодовые цифры, вошли в подъезд, сырой и холодный.

Лифт был старый, скрипучий, медленный.

На звонок в квартиру голос из-за тяжелой металлической двери чуть ли не фальцетом спросил:

– Кто-о?

– От Кипы, – ответил Сергей.

– Еще раз.

– От Кипы!

Дверь открылась, и на пороге возникло совершенно воздушное существо – то ли мужчина, то ли женщина. Существо радушно заулыбалось.

– Добро пожаловать, добро пожаловать.

Парни вошли в квартиру, пустоватую и неуютную, и Саныч поинтересовался:

– Чай, кофе?

– «Калаши», – сообщил Санек.

Хозяин засеменил в глубь бескрайней квартиры, приглашая пришедших следовать за ним. В дальней комнате стояли две большие спортивные сумки, и Саныч ткнул в них:

– Берите, – затем протянул Кузьме, как старшему, какую-то бумаженцию. – Автограф, пожалуйста.

Сергей расписался, перехватил у Санька одну из сумок, и они двинулись к выходу.

Саныч семенил следом.

– Менты в такое время здесь не дежурят, – давал он информацию. – Но на всякий случай при выезде поверните лучше направо, так безопаснее.

Они выехали с этого темного, пугающего двора, по совету Саныча повернули направо и покатили вдоль трамвайных путей.

– А если и правда менты? – хохотнул Санек.

– Пронесет, – отмахнулся Кузьма.

– А как не пронесет?

– Не каркай.

И точно. Через пару кварталов их обогнала патрульная машина, показала подрулить к тротуару.

– Что делать? – прошептал Санек.

– Продолжать радоваться жизни, – ответил Кузьма и быстро покинул салон.

Два милиционера подошли к нему, представились:

– Десятая патрульная рота. Документы.

Сергей послушно передал права, техпаспорт и все прочее.

– По доверенности? – спросил один из них, продолжая внимательно изучать бумаги.

– Так точно, товарищ лейтенант.

Сергей попристальнее взглянул на лейтенанта, и что-то в его лице показалось ему знакомым.

– Что-то вы совсем как в армии… – усмехнулся тот.

– Привычка, товарищ лейтенант. Десять лет как один день.

– Где служили?

– На Кавказе.

Милиционер усмехнулся.

– Очень приятно. Сам недавно оттуда… – и почти вслух прочитал фамилию: – Кузьмичев?

– Так точно, Кузьмичев.

– Сергей?! – Глаза лейтенанта загорелись. – Сергей, я ж тебя помню. Владимира Старкова не помнишь?

– По-моему, да… Смутно.

– Я был в разведроте, ты в СОБРе.

– Теперь вспомнил, – кивнул головой Кузьма.

– Вот что, Кузьмичев, – лейтенант достал из планшетки листок бумаги, чиркнул номер телефона. – Будет время, позвони. Посидим почирикаем.

– Обязательно. – Сергей пожал ему руку, повернулся.

– А может, все-таки проверим? – спросил второй мент, совсем мальчишка.

– Сдурел? – возмутился лейтенант. – Нашел кого проверять. – И совсем по-свойски спросил Кузьму: – Чем промышляешь?

– Да так, – печально улыбнулся Сергей. – Барахлом. Жены челночат, мы помогаем.

– Счастливой дороги.

– Того же. Позвоню.

Сергей нырнул в салон, Санек от облегчения шумно выдохнул.

– Пронесло?

– Попал на сослуживца.

– Иди ты! Мент – сослуживец? Это ж клево! А где служили?

– Служили там, сынок, где тебе служить не желал бы, – хлопнул его по затылку Сергей.

– Здоровски! – продолжал радоваться Санек. – Мент – кореш! Его бы на нашу сторону.

– Поглядим.

Штаб центральных располагался в узком переулочке – в самом центре города – в небольшом, с виду неприметном кафе «Огонек». Возле кафешки стояло несколько крутых тачек – от джипов до длиннющих американских машин.

Трое «Жигулей», набитых пацанами из команды Кузьмы, остановились метрах в пятидесяти от кафе. К машине, где сидел Кузьма, подошел Вадим.

– Значит, еще раз, – уточнил Сергей. – Как только я выхожу из кафе и сажусь в машину, вы выскакиваете с двух сторон – как бы навстречу друг другу – и шпарите перекрестным. Желательно, чтобы все обоймы остались пустыми. «Калаши» выбрасываете здесь же.

После инструктажа Кузьма в сопровождении Санька и Аркадия подрулил ко входу в кафе. Втроем подошли к двери, и здесь их остановили двое накачанных парней.

– Закрыто, – сообщил один из них. – Спецобслуживание.

– Мы к Ходе, – сказал Кузьма.

– Он назначал?

– Скажи, что Кузьма хочет с ним побазарить.

Парень не без тупости прикинул, надо идти или нет к Ходе, и все-таки кивнул.

– Спрошу. – И удалился.

Оставшийся охранник встал посередине входа, демонстрируя таким образом свое намерение не пускать Сергея, и они некоторое время в упор смотрели друг на друга.

Вернулся первый охранник, кивнул:

– Иди. Но один.

– Один? – Сергей оглянулся на напрягшегося Санька, кивнул. – Ладно, один, – и вошел в кафе.

Братвы тут было немерено – от могучих качков до довольно изящных парней. Кое-где за столиками сидели девицы – видно, подруги некоторых братков.

Хода сидел в углу кафе, и по тому, с каким вниманием он смотрел на вошедшего, было понятно, что встреча ему и неожиданна, и интересна.

Сергей быстро сориентировался, прямиком направился к лидеру группировки, будто знал его тысячу лет.

– Привет, братан, – протянул руку.

Хода никак не среагировал на дружелюбный жест, даже не шелохнулся, насмешливо смотрел на гостя. Показал на свободный стул.

Кузьма садиться не стал.

– Есть базар, – сказал.

– Вот и побазарим.

– С глазу на глаз.

Хода хохотнул:

– А мне от братвы нечего скрывать! Тут все свои, – посмотрел на сидящих за столом, подмигнул. – Или я гнуловку давлю?

Братва заворочалась, заурчала. Хода снова кивнул на стул:

– Садись на толчок, самое место для тебя… – налил себе крепкого, чифирного чая, сделал глоток. – Так ты и есть тот самый Кузьма?

Сергей молчал.

– А где ж твои отморозки? Ходят слухи, что они тобой чуть ли не из дурдома набраны?

– Не по делу базаришь, Хода, – заметил Кузьма.

– Иди ты! – деланно удивился тот. – Давай базарь по делу, я с утра уши вымыл.

– Ты, Хода, со своей братвой сидишь на большом куске пирога. Надо бы поделиться.

В мгновенно повисшей тишине негромкий голос Ходы прозвучал как шлепок по физиономии:

– С кем?

– С моей братвой, к примеру.

– Шутишь, брат, или гонишь предъяву на полном серьезе?

– Сюда ради шуток не ходят.

Хода засмеялся.

– Вот это верно. Даже удивляюсь, каким ветром тебя сюда задуло! А вдруг как в той сказке получится: всех впускать, никого не выпускать?

– Арсен, думаю, протянул бы нам руку братства. Мы же хотим быть в общем деле.

Хода поднялся, приблизил свое лицо почти вплотную к Кузьме.

– Не трогай Арсена, сука! Это вы его завалили! Вы, долбаные отморозки! И мы будем добивать вас за каждым углом! Запомни это, Кузьма! А тебе свинчатку вложим в лобешник в первую очередь!

Сергей поднялся.

– Ты бы еще прикинул мозгами, Хода, а я через пару деньков загляну.

– Если доживешь, крыса! Считай, счетчик включен.

– Посмотрим, – усмехнулся Кузьма и двинулся к выходу.

На его пути выросло сразу несколько амбалов. Парни выжидательно посмотрели на Ходу. Тот помолчал, взвешивая ситуацию, потом взмахнул:

– Сегодня пусть еще живет.

Сергей прошел сквозь столпившуюся братву, толкнул дверь и оказался на улице.

Было совсем уже темно, за освещенным двором поблескивали подфарниками машины.

Санек мгновенно встал рядом с Кузьмой, и они молча зашагали к своему «жигулю». Оглянулись. На входе в кафе стояла целая группа чужой братвы, о чем-то переговаривалась, смотрела им вслед.

Сергей сел за руль, Санек рухнул рядом, перекрестился:

– Ну, Господи, помоги.

Они сильно, с визгом шин, рванули с места, и в этот момент с двух сторон – навстречу друг другу – с ярко включенными фарами выскочили два других «жигуленка», из окошек с опущенными стеклами высунулось по четыре ствола, и они открыли невероятной силы и частоты огненный ураган.

Братва на входе бросилась врассыпную, но пули тут же скосили ее. Пацаны вылетели из «Жигулей», подбежали к кафе и от живота стали расстреливать всех собравшихся внутри.

Люди кричали, пытались спастись от расстрела в упор, не успевали даже достать оружие.

Затем пацаны из группировки Кузьмы бросили «калаши», отступили к своим машинам и на сумасшедшей скорости понеслись в темноту улиц.

Раннее утро, еще темно. Хотя воздух уже дрогнул от надвигающегося дня.

Во двор, где жил Саныч, въехал темный «Москвич», из него вышли два мужика, направились к подъезду. Набрали код, сели в лифт, поднялись на соответствующий этаж.

Нажали на кнопку в дверь Саныча.

– Кто-о? – раздался певучий голос из-за двери.

– От хозяина, – ответил один из мужчин.

Дверь открылась, на пороге появился радушный Саныч. Передний мужчина тут же достал из кармана пистолет с глушителем, в упор выстрелил в голову Саныча.

Убитый повалился кулем. Мужчина сделал еще один – контрольный – выстрел, после чего оба вошли в квартиру. Взяли за ноги бездыханное тело и, захлопнув дверь, отволокли его в полумрак жилья.

В приемной Часовщика находились сразу две секретарши и два дюжих охранника. Сергей сидел на гостевом диванчике, не спеша листал свежие газеты.

Негромко звякнул звонок на столе одной из секретарш, и та скрылась за красивой дверью хозяина. Быстро вернулась, сказала Кузьме:

– Пройдите.

Тот отложил газеты, одернул пиджак, вошел в кабинет.

Кабинет был по-настоящему роскошным. Дорогая с позолотой мебель, изысканные и, по всей видимости, дорогие картины на стенах, масса всяких побрякушек, подаренных хозяину по тому или иному случаю.

Странным образом Часовщик вышел навстречу Сергею, приветливо протянул руку.

– Чай? Кофе?

– Чай.

Они уселись за небольшой переговорный столик, Часовщик, не убирая с лица улыбки, мило поинтересовался:

– Как все-таки жизнь, Кузьма?

Тот тоже улыбнулся.

– Все-таки нормально.

– Есть проблемы?

– Есть.

– Можешь назвать?

– Без проблем. Деньги. Нечем платить людям.

– Хорошо, – беря принесенный секретаршей чай, кивнул Часовщик. – Я верну тебе долг.

Кузьма не смог скрыть удивления.

– Это шутка?

– Ты принимаешь меня за шутника?

– Спасибо. – Сергей тоже отхлебнул чай.

– Слышал, убили Ходу?

– Кого? – не понял Кузьма.

– Ходу. Лидера центральных.

– Да, слышал по телику.

– По-моему, ты перед налетом был у него?

Сергей откинулся на спинку кресла, посмотрел прямо в глаза хозяину.

– Вы хотите поговорить со мной о Ходе?

– О тебе. Три дня тому ты был в казино. Зачем?

– Если я скажу, что ужинал с девушкой, вы все равно не поверите.

– Возле штаба Ходы нашли восемь выброшенных твоей братвой стволов. Где ты взял?

– Купил.

– У Саныча?

Сергей, не опуская глаз и продолжая смотреть в упор на Часовщика, улыбнулся.

– Думаю, вы все знаете.

На скулах хозяина задвигались желваки злости. Он встал, прошелся по кабинету.

– Это оружие мое. И никто, кроме меня, не имеет права распоряжаться им… Сколько ты дал Кипе?

Кузьма молчал.

– Сколько ты дал этой падле?! – Часовщик перешел на крик, лицо его покрылось капельками пота.

Сергей продолжал молчать.

Часовщик склонился к нему.

– Я спрашиваю тебя! Я! Ты вообще можешь не выйти отсюда!

Кузьма тоже встал, вид у него был решительный.

– Если бы я не презирал этого козла, фиг вы бы от меня услышали!.. Шесть! Сначала – штуку. Потом – пять.

Хозяин отошел него, прошелся по комнате, снова сел за столик, кивнул гостю, чтобы тоже присаживался.

– Он неплохой мужик, но… игрок! А любой игрок – конченая тварь. Может заложить, кинуть подлянку, завалить. Сам не завалит, но найдет исполнителя, – Часовщик посмотрел на Сергея и произнес шепотом: – Я не верю ему больше. Не верю. Поэтому, считай, его больше нет. Не только у меня, вообще нет. Как человека! Ты понял меня?

– Почему я должен это делать?

– Потому что займешь его место. Ты… займешь… его… место… – подчеркивая каждое слово, произнес хозяин. – И будешь служить мне. Верно будешь служить!

Сергей помолчал, оценивая сказанное, негромко побарабанил пальцами по инкрустированному столу.

– Не готов ответить.

– Нет уж… – прошипел Часовщик. – Здесь так не бывает. Если я сказал, значит, готов. Теперь ты – мой заложник. Любая информация против меня – твоя информация. Так я буду считать!

– Еще чаю, – попросил Сергей.

Хозяин нажал кнопку звонка, и через пару секунд перед Кузьмой стояла чашка с чаем. Сергей сделал несколько глотков и вдруг засмеялся.

– Черт возьми, трудный вы человек.

Часовщик польщенно улыбнулся.

– Легкими бывают только мощи. А я еще такой чести не удосужился… – подошел к шкафу с массой разных бутылок, спросил: – Выпьешь?

– Не пью.

– Я, кстати, тоже… – И вдруг с подозрением посмотрел на подчиненного. – А почему не пьешь? В завязке?!

Кузьма решительно подошел к шкафу, сам взял бутылку дорогого коньяка, налил в фужер, в один взмах головы опорожнил его.

– Не пью, потому что не люблю. Теперь вопросов нет?

– Вопросов нет.

– Когда надо провести разговор с Кипой?

– Чем быстрее, тем лучше.

* * *

Утром, когда в ванной своей квартиры Сергей принимал душ, запищал пейджер. Кузьма наспех вытерся, прошлепал мокрыми ногами к столу, прочитал сообщение: ЧЕРЕЗ ЧАС, В ДЕСЯТЬ ТРИДЦАТЬ, ЖДУ НА ПУШКИНСКОЙ ВОЗЛЕ «МАКДОНАЛДСА». ЕСТЬ ЗАДАНИЕ ОТ ХОЗЯИНА. КИПА.

Кузьма пробежал глазами другие сообщения, выделил из них следующее: УЖЕ НА МЕСТЕ. ЖДЕМ С НЕТЕРПЕНИЕМ ПРИБЫТИЯ ВАЖНОГО ГОСТЯ. ВСЕ СНАРЯЖЕНИЕ ПРИ НАС. ВАДИМ.

…Возле «Макдоналдса» Кузьма притормозил ровно в назначенное время. Джип Кипы уже стоял здесь, сам Кипа расхаживал в нервном состоянии вдоль металлического парапета, курил. Увидел Кузьму, помахал рукой.

Встретились, пожали друг другу руки.

– Что-то срочное? – спросил Сергей.

– Нужно гнать на стрелку.

– С кем? Почему в такую рань?

– А хрен их знает. Часовщик с утра поднял такую вонь, что тут уже не до вопросов.

– Кто назначил стрелку?

– Говорит, «чехи».

– Кто?

– Ну, эти… кавказцы. Чечены!

– Почему без охраны?

– Шеф не велел. Говорит, там все будет спокойно.

– С кавказцами – спокойно? – недоверчиво хмыкнул Сергей.

– Так сказал хозяин. А спорить с ним все равно что ссать против ветра… – Кипа снова закурил, затем резко выбросил сигарету на асфальт. – И вообще, что-то мне не нравится. Не могу понять что, но не нравится!

– Едем на двух машинах?

Кипа засмеялся.

– Ты ж не угонишься на своей железке. Давай на моей.

– Место знаешь?

– Тридцать шестой километр по Ново-Рижскому шоссе.

Они мчались по Москве. После Ленинградского проспекта выскочили на Волоколамку, оттуда, нырнув под кольцевую, направились в сторону Красногорска. И лишь затем оказались на широкой и свободной трассе Ново-Рижского шоссе.

Кипа, как все владельцы джипов, вел машину нахально и уверенно. Временами казалось, что он в любой миг может столкнуться с встречными легковушками, но чудом ему удавалось все-таки вернуться на свою полосу, и он мчался дальше, гонимый предчувствием.

– Как с долгом, Кипа? – поинтересовался Сергей.

– С каким? – удивленно посмотрел на него тот.

– Пять штук я дал тебе за стволы, а штуку ты взял в долг. Когда вернешь?

– Какую штуку? С катушек двинулся, что ли? – возмутился Кипа. – Я и так волыны продал тебе задешево. Поэтому все шесть штук считай входят в эту стоимость!

– Не согласен.

– Не согласен – ступай к прокурору.

Ближе к тридцать шестому километру Кипа слегка сбавил скорость и стал присматриваться, куда же свернуть. Он держал листок, на котором было все записано, водил по нему пальцем, беззвучно матерился.

И вдруг они увидели то, что искали.

На небольшой полянке, чуточку в сторонке от узкой дороги, стояло два «жигуля», а возле них кучковались человек шесть пацанов.

– Елки со снегом! – выругался Кипа. – По-моему, это ж твои пацаны! А где «чехи»?

– Наверно, еще не подъехали.

– А я пер как ненормальный.

Кипа резко затормозил, первым выбрался из джипа и, широко улыбаясь, направился к братве.

– Так вы тоже здесь?! А черножопые еще не приехали?

И в этот момент трое из стоявших парней выдернули из под плащей по стволу и в упор принялись дербанить его в клочья.

Кабинет, который занимал раньше Кипа, был большой и какой-то бестолковый. Мебель здесь была грубая, тяжелая, неудобная.

Сейчас рабочие выносили ее, ставя в свободные углы легкие и модные полки, столы, стулья.

Сергей стоял в сторонке, наблюдал за происходящим, и тут заметил, как в кабинет вошли сразу три охранника, затем собственной персоной возник Часовщик.

Кузьма пробрался к нему, пожал руку. Тот с особым значением стиснул ему локоть, поинтересовался:

– Все нормально?

– Путем.

– Завтра похороны нашего несчастного друга.

– Мне быть?

– Непременно… – Часовщик оглядел комнату, ввозимую сюда мебель, нарочито громко произнес: – Мы должны… обязаны отомстить за погибшего товарища… – как-то по-особому внимательно посмотрел на Сергея. – Значит, охрана у тебя будет своя?

Тот кивнул.

– Ты хорошо подумал?

– Они проверенные пацаны.

– Ну ладно. Тебе виднее… – Часовщик дернулся было уходить, но вдруг что-то вспомнил. – Найди время… сегодня-завтра загляни в «Мандарин». Что-то мы совсем потеряли из виду Пантелеева. Кипа, правда, навещал его регулярно, но в основном для оплаты собственных долгов.

– Он нам платит?

– Гроши. А доходы там приличные… Надо понять, кто его отсасывает.

Развернулся и быстрой, чуть ли не стремительной походкой удалился из кабинета.

Раздался телефонный звонок, Кузьма пробрался к аппаратам, не сразу определил, какой из них звонит, снял трубку:

– Слушаю.

– Кузьма? – спросил мужской голос.

– Кузьмичев, – поправил его Сергей.

– Запомни, Кузьма, за Кипу ты понесешь такое наказание, что мало не покажется. Ни тебе, ни твоим отморозкам.

Сергей положил трубку и долго смотрел на аппарат, будто силился вникнуть в смысл сказанного.

Он вышел из светло-зеленого особняка, в котором располагался офис Часовщика, направился к черному «мерсу». С трех сторон его окружала охрана – его пацаны: Аркадий, Санек и Колян.

– Кузьма! – окликнул его кто-то.

Первыми среагировала охрана, затем уже сам Кузьма.

За оградой стояло пятеро братков, издали подавали знаки.

Сергей прямиком направился к ним.

– Здорово, брат, – протянул ему руку самый старший по возрасту.

Охрана встала так, чтобы исключить возможность удара или выстрела.

Кузьма подал руку.

– Не узнаешь? – спросил браток.

– Нет.

– Из центральных. Ты приходил в кафе к Ходе.

– Какие вопросы? – нахмурился Сергей.

– Есть базар.

– Говори.

– Не здесь. Забивай стрелку.

– О чем будем базарить?

– О деле. Мы остались пустыми. Арсена нет, Ходу тоже, как ты знаешь, на днях пришили. Не сегодня-завтра мы ляжем под каких-нибудь отморозков. А коммерция у нас серьезная… Хотим под тебя, Кузьма.

Сергей искренне удивился, подумал, кивнул:

– Забито. Сегодня в двадцать ноль-ноль все в том же кафе.

«Мерс» Кузьмы отошел от стоянки, вывернул на улицу и направился в сторону Тверского бульвара.

За рулем «мерса» сидел важный и значительный Аркадий, рядом с ним расположился Санек, а на заднем сиденье – справа от Кузьмы – Колян.

– Не глянулись мне что-то эти братки, – заметил Колян.

– Мне тоже, – поддакнул Санек. – Тебе, Кузьма, ходить на стрелку с ними нельзя.

Сергей молчал.

– Этот… который говорил… даже не назвал себя, – продолжал развивать мысль Санек. – Кто такой, кого представляет? Элементарно может быть засада.

Неожиданно лицо Сергея сделалось жестким, если не злым.

– Во-первых, кто сказал, что я собираюсь ехать туда? Поедешь ты, Санек, либо Вадим! Причем с братвой! Раз! И второе – нас хозяин выделил из общего стада холуев, которые обсасывают, обдирают его! И если уж судьба приподнесла нам такой подарок, надо оправдать доверие. Надо работать на этого человека. Надо расширять его империю, в том числе и за счет таких отморозков, какие приходили к нам сегодня!

Парни притихли, удивленные непривычной интонацией Кузьмы, незаметно переглянулись.

– Куда едем? – спросил Аркадий.

– В «Мандарин».

Как и положено, первыми из машины вышли охранники, затем покинул автомобиль Кузьма. Он задержался, жестом велел Аркадию подойти.

Распорядился негромко:

– Пока мы будем там, проверь хорошенько салон на подслушивающие жучки.

Проходя по пустому в дневное время фойе, Сергей обратил внимание на охранников в самых ключевых местах – все они были кавказцами. Гостей они пропускали безмолвно, однако внимательно рассматривали входящих. Видимо, была дана команда пропустить Сергея с охраной без всяких формальностей и досмотров.

Пантелеев встретил Кузьму радушно, лично вышел в приемную, ввел в кабинет.

– Что будем пить? – поинтересовался.

– Воду.

– А покрепче?

– А вы?

– Стараюсь не пить.

– Аналогично… – Сергей насмешливо посмотрел на ресторатора. – Что-то мы стали совсем редко встречаться?

Тот засмеялся.

– Знаете, я тоже об этом подумал.

– Есть какие-нибудь проблемы?

– Проблема одна – не хватает денег. Да вот еще вашего друга… Кипу… подстрелили, несчастного.

– Он сильно вам задолжал?

Пантелеев рассмеялся:

– Как изысканно вы выражаетесь: «задолжал».

Сергей хмыкнул.

– А по-вашему, я должен по фене ботать?

– Не по-моему. Это ведь принято в ваших кругах… – хозяин насмешливо посмотрел на гостя. – Или вы, заняв серьезную ступень в иерархии, сразу стали косить под хозяина. Он ведь у вас господин с прекрасным образованием.

На скулах Кузьмы заиграли желваки.

– Начнем с того, что я ни под кого не кошу. А потом я пришел к вам вовсе не для воспитательной беседы. Я пришел, как бизнесмен к бизнесмену.

– Простите, я не хотел вас обидеть.

– Я вас тоже… Так сколько задолжал вам Кипа?

– Не так много, чтобы об этом сейчас вести речь.

Кузьма встал, прошелся по кабинету, демонстрируя таким образом полную независимость.

– Значит, поведем речь о другом… Почему вы так мало отчисляете нашей структуре?

Пантелеев с нескрываемой иронией смотрел на него.

– А вы не догадываетесь, Кузьма?

– Кузьма я для близких людей. Для вас – Сергей Андреевич!

– Извините, Сергей Андреевич.

– А потом я пришел сюда не догадываться, а задавать вопросы! – Сергей не скрывал своего раздражения.

– Сергей Андреевич, – Пантелеев тоже встал, – вы не заметили, когда проходили ко мне, что большинство секьюрити здесь лица, как выражаются, «кавказской национальности»?

– «Крыша»? – спросил Кузьма.

– Нет, – съязвил хозяин ресторана, – родственники! После того, как убрали Арсена, чечены отодвинули центральных и прочно заняли здесь ключевые позиции.

– Прочно?

– Вам виднее. Но на данный момент – они моя «крыша». Причем довольно надежная.

Кузьма посмотрел на наручные часы.

– Сегодня у нас девятое… С двадцатого будете платить нам, и только нам.

– Нет, – покачал головой Пантелеев, – я буду платить тому, кто защищает меня и мое дело. Будете это вы, буду работать с вами. Пока же у меня есть партнеры, и я не хочу рисковать собственной жизнью.

– Группировка Бесика?

– Вам лучше знать, – уклончиво ответил хозяин кабинета. – Решите вопрос с ними, а я для разговора открыт.

Они обменялись рукопожатием. Перед тем, как выйти из кабинета, Сергей посоветовал:

– Вы все-таки берегите жизнь.

– Угроза? – натянуто усмехнулся Пантелеев.

– Совет.

– Надеюсь, вы поможете в защите моей жизни?

– Постараемся.

Кузьма покинул кабинет.

Пантелеев остался один, постоял какое-то время в оцепенении, затем вдруг сгреб со стола какую-то вазу и с силой запустил ею в стену.

* * *

«Жигули», в которых сидел Вадим и еще два бойца, на приличной скорости шли по проспекту Мира. Неожиданно в хвост пристроилась патрульная машина ГАИ.

– Похоже, за нами, – предположил Вадим, глядя на ментовскую «Волгу».

– Пока что непонятно, – возразил Паша, сидевший за рулем. – Иду ровно, не нарушаю.

– А им без разницы. Смотри, пошел на обгон. Сейчас тормознут!

И точно. Гаишники резко прибавили скорость, поравнялись с «жигулем». На пацанов смотрело массивное и бесстрастное лицо инспектора. Вдруг он выставил из окна полосатую палку, помахал ею перед самыми «Жигулями».

– ВАЗ 376 КЛ, примите вправо и остановитесь! Повторяю, ВАЗ 376 КЛ, примите вправо и остановитесь!

– Неужели центральные подставили? – сплюнул Паша.

– Все может быть… Стволы в колонках? – спросил Вадим.

– А где еще им быть? Все нормально.

Паша принял вправо, достал из бардачка документы, вышел из машины. К нему неторопливой походкой направлялись сразу два инспектора.

Первый, старший по званию, козырнул, полистал права, поизучал техпаспорт. Распорядился:

– Всем выйти из машины.

Вадим и двое пацанов послушно покинули салон и тут же получили второе распоряжение:

– К машине! Руки на капот!

Все четверо распластались на капоте с разных сторон, милиционеры по очереди ощупали каждого – с ног до головы, старший распорядился:

– Откройте багажник.

Павел беспрекословно выполнил приказ.

Один из инспекторов стал обыскивать салон, второй принялся заглядывать во все закоулки багажника.

Парни продолжали стоять с руками на капоте, наблюдали за обыском машины.

Тот, который обыскивал салон, добрался до радиоколонок, стал теребить их, пытаться снять. Затем, видимо, это ему надоело, он позаглядывал под половички, за спинку заднего сиденья, подошел к тому, который возился с багажником, что-то сказал на ухо. Тот кивнул, захлопнул крышку багажника, оба подошли к парням.

– Документы при вас?

Парни по очереди достали из карманов паспорта, отдали стражам порядка. Те полистали их, повертели в руках регистрационные свидетельства.

– Чем занимаетесь в Москве?

– Кто чем… – пожал плечами Вадим. – Я, например, приехал к родственникам.

– Зачем?

– В гости.

– А эти? – кивнул мент на пацанов. – Тоже к родственникам?

– Просто поглядеть столицу, – улыбнулся Вадим. – Все-таки столица нашей родины.

– Ладно тебе, патриот… Езжайте, только не гоняйте сильно. Машина хоть и старенькая, но выжать из нее еще можно достаточно…

Перед тем как вернуть документы, инспектор посмотрел на доверенность на управление машиной.

– Доверенность кто давал?

– Родственники… По материнской линии.

Мент засмеялся.

– Так я тебе и поверил… Ладно, по материнской так по материнской. Езжай.

Вадим посмотрел на номерную бляху инспектора, вслух прочитал:

– Шестьсот семьдесят один.

– Тебе зачем это? – недовольно спросил инспектор.

– Для интереса.

– Для интереса лучше сними телку и почитай ей на ночь стишки.

Парни погрузились в «Жигули», гаишники вернулись к себе.

Старший из них взял телефон, набрал номер.

– Вроде чистые. Тем не менее будьте осторожны.

– Что-то мне не по себе от этого, – сказал Паша.

– Не гони настроение, – одернул его Вадим.

– Да я просто так… Просто предчувствие. – Паша включил передачу, громко и бодро выкрикнул. – Ладно, братва, вперед! Собака не съест, свинья не забодает!

К кафе они подъехали с опозданием – было уже почти половина девятого. Стекла заведения были уже восстановлены, никаких следов недавнего расстрела видно не было. Горел свет, громко играла стильная музыка.

Федя, сидевший сзади, достал из кармана пистолет, протянул его Вадиму. Тот сунул его в карман куртки. Распорядился:

– Федя со мной, вы следите. Движок не выключайте. Если что, либо на подмогу, либо даете деру. Все от ситуации.

Из «Жигулей» было видно, как Вадим и Федя подошли ко входу в кафе, как их пропустили охранники, и некоторое время все было тихо и спокойно.

Затем вдруг внутри кафе ярко вспыхнуло что-то, и тут же раздался треск выстрелов.

Паша рванулся из машины, но его тут же перехватил второй пацан – Валера.

– Не дергайся, завалят!

В кафе продолжались выстрелы, затем дверь широко распахнулась и из нее вывалился Вадим. Его тут же прошило еще несколько очередей, и он рухнул на ступеньки.

– Рвем отсюда! – завопил Валера. – Рвем!

Паша круто вывернул руль, зацепил бампером бегущего к ним парня, дал на визге шин задний ход и понесся в переулок.

Им вслед стреляли.

– Суки! Крысы! – орал Валера. – Падлы!

Вдруг он несильно дернулся и сник. Голова его медленно сползла по спинке сиденья.

– Валерка! – закричал как резаный Паша. – Ты чего, Валерка? Убили, что ли?

Валерка не отвечал, а «Жигули», управляемые Пашей, неслись дальше, не обращая внимания ни на встречные машины, ни на светофоры.

Вагон-холодильник, в котором отправляли на родину убитых парней, был уже опечатан. Возле него стояли все пацаны, здесь же находился и Кузьма. Его «мерс» маячил неподалеку, охрана – Санек, Аркадий и Колян – толкались среди своих, обменивались беззвучными фразами.

Сергей отвел Пашу в сторону, негромко спросил:

– Теперь я спрошу, ты ответишь. Как могло такое случиться?

– Элементарная подстава.

– Кто подставил?

Паша прикинул.

– Там была такая странная фишка. Нас остановили менты, прошмонали. Как раз тогда, когда мы ехали на эту долбаную стрелку. Мне кажется, хотели нас замести в ментуру, будь мы с волынами. Либо убеждались, что мы неопасные.

– Ладно, с этими суками разберемся. А менты… они ж оказались хуже этих крыс! Ты их запомнил?

– Менты как менты. Кажется, я запомнил личный знак одного из них. Вадик сильно почему-то заинтересовался номером.

Кузьма напрягся.

– Точно запомнил?

– Я вот его даже после стрельбы на бумажку записал. – Паша покопался в кармане, вытащил клочок. – Вот…

Сергей взял его, спрятал в бумажник.

Состав дернулся, и вагон с погибшими пацанами медленно поплыл вдоль перрона.

Оставшиеся стояли молча, понурив головы. Многие из них плакали, не в состоянии поверить в случившееся.

Кузьма поднял кулак, сильно сжал его, словно грозя кому-то невидимому, и быстро направился к «мерсу». Охрана заспешила следом за ним.

«Восьмерка» уже давно маниакально ходила следом за этой патрульной машиной. Останавливалась на приличном расстоянии, чтобы не засветиться, когда инспекторы останавливали того или иного водителя, и снова следовала дальше.

В «восьмерке» сидели Паша и Костя. Внимательно отслеживали ситуацию.

– Один из них он. Точно он. Этот, здоровый… Его номерной знак запомнил Вадик! И как таких в ментуре держат? Они же хуже бандюков! – бормотал Паша. – Собирают денежки, падлы.

К вечеру они подрулили – следом за отработавшей смену милицейской машиной – к базовому отделению.

Косте и Паше было видно, как из «Волги» вышли оба инспектора и скрылись в помещении отделения.

Часы показывали уже почти девять вечера.

Через час из отделения вышел тот самый инспектор, что-то крикнул одному из своих коллег, направился во двор, где стояли припаркованные личные машины.

У инспектора была неслабая «ауди».

Он уселся за руль, легко и сразу завел ее, вырулил на проезжую часть и помчался к проспекту.

Пацаны не отставали.

По дороге домой милиционер остановился возле хорошего продуктового магазина, вышел оттуда с тяжелой сумкой, в которой виднелись бутылки и еще какие-то товары, снова рухнул в «ауди» и поплыл дальше.

Жил инспектор в большом многоэтажном доме в новом микрорайоне. Было уже почти под полночь, его машина заехала во двор, и он стал выгружать из багажника покупки и еще какие-то сумки.

Машина пацанов замерла в другом конце двора. Здесь было почти пусто, только в беседке тусовалась под музыку местная молодежь.

Костя навинтил на ствол пистолета глушитель, насадил сверху прибор ночного видения, для прикидки повел им по двору.

Все было видно, почти как днем, разве что цвет был синий, непривычный.

Паша, замерев, наблюдал за другом, ждал.

Костя навел прицел на милиционера, ждал удобного случая. Как и бывает в таких случаях, к инспектору подошла какая-то женщина, выгуливающая собаку, стала о чем-то разговаривать. Милиционер смеялся, настроение у него было отличное.

Наконец дама ушла, а инспектор направился к подъезду.

Костя затих, и спустя пару секунд раздался слабый щелчок.

Инспектор как-то совсем непонятно взмахнул руками, покупки рухнули на землю, он удивленно оглянулся в темноту двора, словно определяя, кто же его сразил, и тут же рухнул на ступеньки подъезда.

– Поехали, – совсем тихо и как-то по-будничному произнес Костя. – Сильно не гони, просто едем, и все.

Они тронулись со двора, было видно, как к мертвому милиционеру подбежала та самая собака, с которой прогуливалась дама, заскулила, завизжала и следом за ней отчаянно и испуганно заверещала ее хозяйка.

«Восьмерка» выкатилась со двора и, не превышая скорости, помчалась вдоль бесконечных домов-башен. Костя с безразличным видом снял с пистолета бинокль, спрятал его под сиденье, затем на полном ходу выбросил на асфальт сам пистолет с глушителем.

Спустя сутки снова состоялась встреча Сергея с Николаем. Они сидели в каком-то кабинете с традиционно неинтересным интерьером. Кузьмичев явно был не в духе, нервничал.

– Я был вынужден вчера дать согласие на отстрел милиционера, – сообщил он.

Николай удивленно поднял на него глаза:

– То есть?

– Убили. Милиционера. Вчера, – раздельно произнес Сергей. – Убили мои ребята.

– Я знаю, что убили милиционера, – кивнул собеседник, – но я не знал, что это ваша работа.

– Он был связан с Центральной группировкой. И когда мои парни поехали на стрелку, заложил их.

Николай подумал, пожал плечами.

– Приятного, конечно, мало. Но и у нас достаточно мусора.

Сергей встал, сжал кулаки.

– Я не нахожу места! Понимаете? Я фактически одобрил убийство человека в погонах!

– Что я должен сделать? – Николай смотрел на него с усмешкой.

– Не знаю. Но, боюсь, кровь все чаще и чаще станет появляться на моих руках. Меня это не устраивает!

– Вы думаете, у вас есть обратная дорога?

– Не знаю.

– Я думаю, что нет. Уж слишком быстро и высоко забросила вас судьба.

Сергей посмотрел на собеседника и даже как-то удивился сказанному.

– Да, – повторил, – быстро и высоко… – Вдруг вспомнил что-то. – Я видел здесь мою дочь и жену. Это возможно или мне показалось?

– Да, – кивнул Николай, – они были здесь.

– Кто их пригласил?

– Фонд, который их опекает. Но ваша встреча не могла случиться, мы хорошо контролируем ситуацию… Вы, кстати, были с весьма красивой девушкой.

Сергей пропустил мимо ушей реплику, сел на место.

– Зачем я нужен Часовщику?

– Во-первых, чтобы конролировать вас. Вы стали достаточно серьезной силой… Во-вторых, чтобы было легче убрать при необходимости. Так же, как, скажем, вы убрали Кипу. И в-третьих, с вашей помощью, как мы просчитываем, он намерен внедриться в тайную империю Грязнова. Вот три основные причины.

– Как мне работать с Грязновым?

– Никак. По нашим прогнозам, он в скором времени станет одной из самых влиятельных теневых фигур страны. Он уже обеспечил себе серьезные связи в правительстве. Думаем, еще больший вес он сумеет приобрести в окружении президента.

– Вы все просчитываете и не способны остановить его? Помешать? – не без возмущения произнес Сергей.

– Увы, – развел руками Николай. – Мы многое знаем, но не все можем. Есть силы могущественнее нас… – Он подошел к окну, какое-то время наблюдал за чем-то внизу. – Поэтому пока что будем разрабатывать операцию под названием «Часовщик». А она может дать совершенно неожиданный результат. Вплоть до выхода на того же Грязнова.

Сергей неожиданно улыбнулся:

– А ведь у меня до сих пор нет московской прописки.

Николай пожал плечами:

– Это забота вашего нового шефа. Для него решить такой вопрос – даже смешно говорить… – Он подошел к Сергею совсем близко. – Вы должны понимать, что ваша жизнь теперь находится в постоянной опасности. Вас могут подстрелить как люди Часовщика, так и его враги. И мы не всегда сумеем вас подстраховать.

Сергей хмыкнул:

– Славное утешение… И что же мне делать?

– Банально, но быть предельно осторожным. И, кстати, вызовите десяток парней из того самого городка, куда вы ездили в командировку. Они будут служить вам верой и правдой. Хотя бы в память о погибших земляках.

На стрелку с чеченами группа Сергея отправилась в своем прежнем составе – Аркадий за рулем, спереди Санек, а на заднем сиденье, рядом с Кузьмой, Колян.

Ехали какое-то время молча.

– Зря волыны не прихватили, – заметил Санек, и было видно, что он прилично волнуется.

– Все нормально, – успокоил его Кузьма.

– А если начнут палить? – не унимался Санек. – Это же «чехи». Они без понятий!

– Не слышал? – раздраженно осадил его Сергей. – Все нормально.

Место для стрелки выбрано было весьма оригинально: в открытом кафе выставочного комплекса на набережной Москвы-реки.

– Сидишь в машине, – приказал Аркадию Кузьма. – Пальбы здесь точно не будет, место неподходящее… – Махнул Коляну и Саньку: – Со мной.

Кавказцев было четверо. Сидели они в сторонке от праздной публики, лениво потягивали сок, ждали, когда к ним подойдут приехавшие.

– Привет, – сказал Кузьма и сел на свободный стул.

Санек с Коляном примостились чуть поодаль.

Кавказцы молчали.

– У вас не принято здороваться? – деланно удивился Сергей.

– У нас не принято совать нос не в свои дела, – грубо ответил ему здоровый, с небольшой бородкой кавказец.

– Ты кто? – спросил у него Кузьма.

– А ты кто?

– Кузьма.

– А я – Бесик, если слышал когда-нибудь.

– Слышал.

– Вот послушай еще раз. – Бесик сверкнул глазами. – Туда, где работают мои люди, тебе лучше не соваться. Нос отгрызем сразу же. Да и не только нос.

– Тебе привет от моего шефа.

– А что мне его привет? Знаешь, куда я хочу его засунуть?

– Я могу передать это Часовщику?

– Да кому угодно! Хоть Часовщику, хоть Сапожнику! Я – Бесик, и я умею разговаривать так, как редко кто способен! Вот это точно передай своему Часовщику-Сапожнику.

Санек и Колян сидели в напряженных позах, не сводили глаз с чеченцев.

– Больше, значит, нам побазарить не о чем? – поинтересовался Кузьма.

– Базар закончен, – жестко ответил Бесик.

Чеченцы быстро и резко поднялись и так же стремительно направились к поджидающим их машинам.

Сергей посидел какое-то время за пустым столиком. Подмигнул охранникам, тоже встал, и они двинулись к «мерсу».

Тронулись, Аркадий осторожно спросил:

– Пусто-пусто?

– Наоборот, – повернулся к нему Сергей. – Вот теперь можно с ними работать. Злые, напористые, эмоциональные. А эти качества никак не помогают нормальному ведению дел. Так что будем работать, пацаны!

Сергей находился в «мерсе», вел машину в сторону Кутузовского проспекта, когда пронзительно зазвонил мобильник.

– Слушаю, – сказал Кузьма.

– Здравствуйте, дорогой, – послышался спокойный мужской голос. – Это так естественно – когда человека поднимает высоко вверх, он очень забывает тех, кто когда-то сделал ему доброе дело.

– Кто это? – не без раздражения спросил Сергей.

– О, – засмеялись в трубке, – у вас уже и интонации соответствующие появились. Ладно, не буду испытывать ваше терпение, представлюсь. Виктор Сергеевич, если такового помните.

– Здравствуйте, Виктор Сергеевич.

– Кузьма, есть повод встретиться. Во-первых, давно не виделись. Во-вторых, я познакомлю вас с интересным человеком.

– Назначайте.

– Семнадцать часов, фойе гостиницы «Москва». Устраивает?

– Вполне.

Ровно в назначенное время Сергей – без охраны – был в фойе гостиницы. К нему направились двое – сам Виктор Сергеевич, как выяснилось, он оказался невысоким, плотным, крепким. Рядом с ним шагал второй мужчина, высокий, в очках дорогой оправы, с портфелем из дорогой кожи.

Поздоровались, Виктор Сергеевич предложил:

– Если не возражаете, столик уже заказан, – и показал в сторону ресторана.

Столик находился в дальнем, деликатно освещенном углу зала, и расселись они так, что со стороны были видны только их спины.

– Юрий Иванович, – представил Виктор Сергеевич высокого.

Тот смешновато, крючкообразно поклонился.

– Кузьма, – улыбнулся Сергей.

– А если более серьезно? – тоже улыбнулся Виктор Сергеевич.

– Пока можно обойтись и Кузьмой. А перейдем к серьезным делам, представлюсь посерьезнее.

Подошел официант, поставил на стол немного закуски, воду, приборы. Пока он выполнял свои служебные обязанности, за столом молчали.

– Предлагаю следующее, – взял на себя роль ведущего Виктор Сергеевич, – чтобы не гадать, кто есть кто, представлю Юрия Ивановича в основных своих регалиях… Сотрудник Администрации Президента.

Кузьма от удивления чуть ли не присвистнул.

– Такие люди – и без охраны?

Юрий Иванович польщенно усмехнулся.

– Для нас естественно – без охраны. А вот вам я удивляюсь.

– У него охрана есть, просто мы ее не видим, – заметил Виктор Сергеевич.

Все трое дружно и с удовольствием засмеялись.

– К делу, да? – спросил Виктор Сергеевич. Он отпил из стакана воды, внимательно посмотрел на Кузьму. – Признаюсь, ваш карьерный взлет меня несколько озадачил. Что это – каприз судьбы? Или действительная оценка ваших способностей, на которые я не обратил внимания? Думаю, и то, и другое. Но не воспользоваться сложившейся ситуацией было бы непростительно. В этой связи я и пригласил на встречу уважаемого Юрия Ивановича.

Сказав такую длинную тираду, Виктор Сергеевич перевел взгляд на человека из Администрации Президента.

Тот выждал паузу, повертел в руках стакан.

– Нас крайне беспокоит и интересует фигура так называемого Часовщика.

– Чем? – спросил Кузьма.

– Тем, что слишком быстро набирает власть и богатство. А если учесть сложность его натуры, от него можно ожидать самых экстравагантных поступков… – Юрий Иванович внимательно посмотрел на Сергея. – Разъяснить? Любой капитал, даже самый серьезный, должен быть управляем государством. Придет время, когда по-настоящему богатых людей даже у нас будут называть олигархами. И олигархи должны работать на власть.

Помолчали, взвешивая услышанное, и Виктор Сергеевич положил ладонь на руку Сергея.

– Вам все понятно?

– В общих чертах. Но, думаю, вы обращаетесь не по адресу. Я привлечен хозяином всего лишь в качестве чистильщика.

– Пока – да, – согласился чиновник. – Пока как чистильщик. Но вы настолько стремительно делаете карьеру, что может случиться такое, что со временем вы станете Чистильщиком с большой буквы.

– А вы со временем завалите меня? Правильно? – засмеялся Сергей.

– Не знаю. Смотря как вы будете себя вести, – прямолинейно заявил Юрий Иванович. – Кстати, вы ведь уже познакомились с Грязновым?

– Случайно.

– Думаю, скоро он проявит к вам жесткий интерес. Грязнов таких людей, как вы, не любит отпускать. Он использует их, как говорится, до самой обертки.

Сергей по очереди посмотрел на своих собеседников, напрямую спросил:

– Так все-таки о чем речь, господа?

– Речь прежде всего о нашем сотрудничестве. А сотрудничество предполагает ряд акций, которые та или иная сторона обязана выполнять, – разъяснил Юрий Иванович.

– Что должна выполнить моя сторона?

– По большому счету жизнь и судьба Часовщика в ваших руках. Вывод делайте сами. Мы готовы помочь вам любыми средствами и ресурсами. Но реализующая сила все-таки вы, уважаемый… Кузьма.

К кафе, в котором расстреляли пацанов из команды Кузьмы, они подъехали вечером. Здесь ровным счетом с тех пор ничего не изменилось, разве что клиентов стало поменьше.

В кафе Сергей вошел один, оставив при входе Санька и Коляна. Прошагал почти в самый конец, остановился.

Группировка была в сборе, и при появлении Кузьмы все сразу стихли.

Он подошел к столику, за которым сидел тот самый братан, который когда-то назначал стрелку, сел на стул и стал внимательно и молча рассматривать лица сидящих.

Вынул из-за пояса пистолет, положил его на стол.

– Пальбы не будет, – сказал.

Парни молчали.

– Вы завалили лучших моих парней, – сообщил Кузьма. – И, по идее, мы должны завалить ваших. Но делать этого не будем.

Присутствующие по-прежнему не отвечали, не понимая, с чем же явился к ним неожиданный гость.

– Под кем вы сейчас? – обратился он к старшему.

– Пока ни под кем, – ответил тот. – Приезжал пару раз Гиря, и Бесик раза три подкатывал.

– К кому склоняетесь?

– К Гире.

– Почему?

– Русский все-таки… А Бесик – беспредельщик.

– Кто организовал отстрел моих пацанов? Чья затея?

– Бесика.

Сергей взял бутылку с кока-колой, налил себе, с удовольствием выпил.

– Значит, так, – негромко, зато твердо произнес он, – будете со мной. То есть с Часовщиком. Это факт, и базарить по этому вопросу бесполезно.

– Бесик грозился завтра к полуночи прикатить, – сказал старший.

– Как прикатит, так и укатит. Скажете, что мы теперь вместе делаем бизнес, а все остальное я беру на себя. Вопросы будут?

– На тебя гонят серьезную предъяву люберецкие, – сказал один из сидевших.

– Это мои проблемы. По нашим делам вопросы есть?

Присутствующие молчали.

– Раз вопросов нет, будем считать, что дело решено. – Кузьма громко позвал: – Санек!

Санек быстро вошел.

– Все проблемы через него. Через Санька!

Санек выступил вперед, улыбнулся:

– Именно так, братки!

Сидя у себя в кабинете, обставленном новой мебелью, Сергей набрал номер телефона и услышал автоответчик. «Спасибо, что позвонили, но меня сейчас нет дома. Если не сложно, назовите себя и ваш номер, и я по возможности перезвоню вам. Спасибо».

– Здравствуйте, – произнес в трубку Кузьма. – Это Сергей, или в простонародье Кузьма. Буду рад, если вы по возможности перезвоните. Мой телефон…

Дверь без стука открылась, и в кабинет почти бестелесно вошел Часовщик. Молча сел в кресло напротив Сергея, стал смотреть на него внимательно, неотрывно.

– Здравствуйте, – сказал тот.

Часовщик молчал.

– Что-нибудь случилось? – переспросил Сергей.

– Случилось, – наконец произнес хозяин. – Я вас недооценивал… Вы не просто хороший работник. Вы – отличный работник!

Сергею стало слегка не по себе.

– Это ирония?

– А вы как считаете? – Вдруг Часовщик вскочил, завизжал по-поросячьи: – Вы как считаете?! Ваш визит в «Мандарин» вообще ничего не дал! Теперь Пантелеев перестал платить вовсе! Ваша братва попала в перестрелку, и Центральная группировка теперь будет сводить счеты со мной! Потому что вы у меня служите! Вот такой вы работник!

– Еще не поздно меня уволить, – сказал спокойно Сергей.

– Поздно!

Гиря действительно был похож на самую настоящую гирю: огромный, высокий, с узкими плечами и широченным задом. Увидев вошедшего в ресторан Кузьму, он поднялся, растопырил могучие лапы, двинулся навстречу.

– Кузьма?! Едрит твою об асфальт! – Облапил его, как давнего знакомого, притиснул, затем отодвинул и стал разглядывать как бы со стороны. – Все – Кузьма, Кузьма, а какой он из себя, я даже не в понятии! – Оторвал от пола, заорал: – Здорово, Кузьма!

– Здорово, Гиря! – таким же дурашливым голосом прокричал Сергей, освободился от объятий. – А как ты признал, что я и есть Кузьма, если никогда не видел?

– Котелок у меня на плечах для чего? – постучал тот согнутым и крепким пальцем по виску. – Он не только лупает моргалами, но изредка даже варит кой-чего!

Они сели за стол, за котором уже сидели трое таких же могучих парней, Гиря представил каждого из них.

– Сизый – правая моя рука. Петруха – левая. А вот Ярик… – он громко захохотал, – средняя нога! То есть та, которая болтается, но без которой мужик не мужик!

– Странно… – заметил Сергей. – С виду вроде парень нормальный.

– Да шутка это, шутка! – успокоил его Гиря. – Они уже привыкли в моим шуткам. А я без шуток не могу! – И вдруг перешел к серьезному разговору: – С чем прикатил, Кузьма?

– Ты был у центральных?

– А тебе что за интерес? – Гиря сразу стал жестким. – Это мой выгон, я и буду на нем пасти своих лошадей.

– Лучше будет, если лошадей будем пасти вдвоем, – сказал Сергей.

– С чего это?

– Так сподручней.

– Уверен?

– Ты Бесика знаешь?

– Знаю, не знаю, какая разница? – Гиря стал явно нервничать. – Тебе какое дело?

– С Бесиком ты не договоришься. Со мной можешь.

– А если и с тобой не договорюсь?

– А я постараюсь… – Кузьма неотрывно смотрел прямо в глаза Гире.

– Ты вроде того, что как бы мне угрожаешь? Отморозков своих направишь? Так мои не хуже твоих!

– Не скажи, – улыбнулся Сергей, перевел взгляд в сторону, показал на Костю, сидящего в противоположном конце зала. Лицо Кости было бесстрастным. Но на пальцах он вертел пистолет, и делал это так легко и даже изящно, что не хотелось отводить от него глаз.

– Твой, что ли? – спросил Гиря, вытирая мгновенно выступивший пот на лице.

– Не знаю. Может, и мой… – пожал плечами Кузьма и попросил мягко, чуть ли не нежно: – Давай договариваться, Гиря?

– А твой шеф? Часовщик? Он же вмиг загребет все под себя.

– Не загребет. Он птица более высокого полета.

– Которую так и хочется подстрелить! – громко и даже с облегчением захохотал Гиря. Затем утих, снова кивнул на Костю: – Так твой, что ли?

– Прохожий… – засмеялся Кузьма.

Операция «Чистильщик»

Уральские пацаны приехали в одном купейном вагоне. Дружно высыпали на перрон шумного московского вокзала, по-провинциальному удивленно стали озираться по сторонам, а увидев Костю, Аркадия, Санька и Коляна, бросились к ним тискаться, обниматься.

Сергей стоял чуточку в сторонке, с удовлетворением смотрел на крепких, тренированных парней, подмигнул оглянувшемуся Саньку.

Тот подвел к нему низкорослого крепыша с тоненькими усиками, представил:

– Это бригадир Леха! – и подтолкнул зажавшегося Леху. – Протяни лапу, деревня.

Бригадир протянул крепкую, корявую руку, крепко сжал ладонь Сергея.

– Серьезный пацан, – не без гордости похлопал Леху по плечу Санек. – Кремень.

Кузьма движением пальца подозвал к себе поближе Санька, попросил:

– Кликни-ка Костю.

Санек опрометью смотался к кучковавшимся пацанам, вернулся с Костей.

– С Бесиком откладывать нельзя. Вечером соберемся, будем кумекать, как приручить его.

– Да, – Санек почесал затылок. – Его приручить будет сложно.

– Сложно, но необходимо. – Сергей посмотрел на Костю. – Кстати, парень, ты поменьше болтайся по всяким там перронам, по городу. О тебе уже слава по пяткам ходит. Того и гляди, самого возьмут на мушку.

Тот молча кивнул.

– Пацанов разместишь по двое в хате, – дал Саньку последние распоряжения Кузьма. – Лавэ на карман у тебя. Как всегда, никаких телефонов, связь только по пейджеру. И буквально с сегодняшнего дня – в тир. С дикой братвой Бесика справиться будет непросто.

Он направился по перрону к выходу, и тут же за ним поспешили Аркадий, Санек и Колян.

Уже когда садились в машину, зазвенел мобильник.

Звонил Часовщик.

– Кузьма! – Голос его был нервный. – Ты где? Срочно, ко мне! Жду!

Сергей недовольно поморщился:

– Достал, честное слово.

Санек заржал:

– Так давай и его достанем? Какие проблемы?!

Кузьма шутя щелкнул его по носу.

– Шуточки…

Вдруг кто-то постучал копейкой в стекло «мерседеса». Санек взглянул, это были люберецкие братки.

Кузьма беззвучно выматерился, тем не менее вышел к ним.

– Брат, – обратился к нему бригадир, – ты у нас уже на прицеле. Лавэ взял, а клиент живет и не чешется. Наглеет все больше и больше. Времени, братишка, у тебя все меньше и меньше. Смотри, не выводи нас на крайнюю дистанцию. Десять дней, и не больше. Десять! – Для убедительности браток растопырил пальцы, показал десятку на двух ладонях.

* * *

Часовщик сидел за столом и на компьютере раскладывал пасьянс. При виде Сергея занятия не прекратил, головой показал на кресло.

Какое-то время в кабинете была тишина, пока хозяин добивал очередную комбинацию, затем он вдруг громко хлопнул ладонью по столу, поднялся.

– Как с деньгами?

– У меня?

– Да, у тебя.

Сергей пожал плечами.

– Маловато, но выкручиваюсь. Вот приехали десять пацанов, нужно одеть, оплатить жилье, дать на хавку…

– На что?!

– Простите, на еду. Мало денег.

Часовщик подошел поближе, примостился чуть ли не на подлокотник кресла.

– А как считаешь, у меня много денег?

– Чужие не считаю.

– Напрасно. Надо считать! Деньги ведь в компании не только мои, но и твои. Мы работаем вместе, рука об руку. Верно?

Кузьма неопределенно кивнул.

– У меня к тебе на данный момент претензий нет. Разве что по поводу «Мандарина». Но, думаю, скоро этот вопрос ты решишь. Претензии к другому человеку.

Сергей молчал.

– Почему не спросишь к кому? – поинтересовался Часовщик.

– Скажете.

– Верно. Опыт работает на тебя… Мой финансовый директор! Ты видел его когда-нибудь?

– Так, мельком.

– Этого достаточно. Такую гниду чаще видеть не стоит. Представляешь, перегоняет мои деньги в Швейцарию! На собственный счет! Нет, ты представляешь? – От возмущения Часовщик даже задохнулся. Успокоился, погрозил пальцем. – Сейчас я приглашу его, ты с ним познакомишься.

– Зачем?

– Чтоб запомнить эту рожу. А то, не дай бог, перепутаешь с кем-нибудь.

– Вы хотите сказать…

– Да, я хочу сказать, что его надо остановить, – резко заявил Часовщик. – И делается это элементарно. У него есть женщина… любовница! Довольно молодая и симпатичная! Он часто ночует у нее. И надо же, вдруг с ним может случиться неприятность! Какая? Например, выйдет ночью покурить на балкон и ни с сего ни с того свалится вниз. А этаж там восьмой! Насмерть свалится! Я бывал в этом доме и обратил внимание, что в квартире не курят. Только на балконе. Молодая особа не переносит табачного дыма.

– Я не буду этим заниматься. – Сергей встал.

Часовщик побелел.

– А я тебя и не прошу. К тебе прибыло десять головорезов. Зачем? Московских шлюх трахать да по дискотекам шляться? Пусть работают, они за это у тебя деньги получают!

Нажал на кнопку звонка, и в кабинет тут же вошла секретарша.

– Сумского сюда!

До прихода финансового директора ни Часовщик, ни Сергей не проронили ни единого слова. Наконец дверь открылась, и в кабинет вошел спокойный, весьма достойный рыжеватый господин с небольшой бородкой.

– Вот это и есть наш финансовый гений! – воскликнул хозяин, показывая на Сумского. – А это… неужели вы до сих пор не были знакомы? Это моя защита, моя охрана, моя надежда по имени Кузьма! Хотя по паспорту его величают не Кузьмой, но это не имеет никакого значения. Кузьма! И я бы хотел, чтобы вы запомнили друг друга, господа!

Сумский со спокойным достоинством приблизился к Сергею, подал влажную и мягкую руку:

– Сумский.

– Кузьмичев.

Сумский, словно по мановению волшебной палочки, сразу же забыл о нем, целиком переключился на хозяина.

– Надо подписать несколько бумаг… – Достал из папочки стопку документов, выложил их на столе.

Часовщик внимательно принялся изучать, пару бумаг отодвинул в сторону.

– Это самые важные документы. Их следует подписать сегодня же, – заметил Сумский.

– Сначала их нужно как следует изучить.

– Их уже изучили.

– Еще раз.

– Я могу подумать, что вы мне не доверяете.

Часовщик поднял глаза на своего экономического «гения», какое-то время внимательно смотрел на него, улыбнулся.

– Ну как я могу тебе не доверять? Мы сколько лет вместе?

– Много. С самого начала.

– Вот ты сам и ответил. – Хозяин незаметно подмигнул Сергею. – Давай, Илюша, все-таки еще раз перепроверим их.

– Воля ваша.

Сумский с обиженным видом собрал документы и, забыв раскланяться с Кузьмой, покинул кабинет.

– Вот такая падла, – заметил Часовщик. – Подпиши я эти бумажки – сто тысяч ему в карман. Автоматически! Я же вижу. – И решительно заявил: – Нет, все-таки его любовница живет на самом удачном этаже. Последний этаж дома.

* * *

Дом был кирпичный, восьмиэтажный, одноподъездный. На улице было уже достаточно темно, когда ко двору дома подрулил «жигуль» бежевого цвета, припарковался в небольшом скверике, как раз напротив подъезда. Один из пассажиров – крепкий парнишка из команды Кузьмы – остался за рулем, второй направился в подъезд. В руках он держал небольшой кейс.

В подъезде парень недолго поколдовал над кодовым замком, открыл дверь и сел в лифт.

На последнем этаже было тихо и спокойно.

Парень поднялся по неширокой лестничке к чердачной двери, отмычкой открыл замок, вышел на крышу.

Было уже по-настоящему темно.

С крыши отлично просматривался двор, были видны бежевые «Жигули», в которых сидел «коллега».

Парень достал из кейса маленький фонарик, коротко мигнул. В ответ получил такой же сигнал.

Пришлось проследовать по крыше почти на противоположную сторону, чтобы найти тот самый балкон, на который выйдет покурить финансовый директор.

Из кейса парень извлек тонкий капроновый трос, принялся привязывать его к вентиляционной трубе.

…Наручные часы показывали уже почти полночь, когда во двор дома неторопливо въехал шикарный автомобиль. «Жигуленок» на мгновение вспыхнул сигнальчиком, и парень на крыше стал внимательно следить за происходящим.

Из приехавшего автомобиля вышли два охранника, огляделись и лишь после этого выпустили Сумского.

Проводили его к подъезду, открыли входную дверь, и до слуха донесся шум лифта.

Парень на крыше, держась за трос, свесился так, что ему практически было видно всю квартиру любовницы Сумского.

Любовница была миленькая молоденькая брюнетка.

Она услышала звонок, выпорхнула в прихожую, повисла на шее любимого.

Он расцеловал ее, вручил букет цветов и еще что-то в коробке, прошел на середину комнаты.

Балконная дверь квартиры была закрыта, и о чем они толковали, слышно не было.

Стол к приезду Сумского был накрыт, они подняли фужеры, выпили.

Финансовый директор нежно поцеловал девушку в щеку, включил музыку, и парочка стала танцевать. Освещение в комнате было интимным, любовники страстно и с удовольствием целовались, а парень на крыше, свесившись вниз головой, не сводил с них глаз.

Они выпили еще, и Сумский достал из кармана висевшего на спинке стула пиджака пачку сигарет. Открыл дверь, вышел на балкон.

– Черт возьми, – произнес довольно громко, – все-таки у вас здесь воздух чище, чем в центре. Каждый раз удивляюсь.

Девушка что-то ему ответила, он засмеялся.

– Перееду, обязательно перееду. Надо только подыскать подходящее жилье.

Покуривая, он стал смотреть во двор, увидел свою машину, зачем-то помахал рукой.

Парень уже бесшумно спускался вниз. Легко, по-кошачьи спрыгнул рядом с Сумским, тот услышал непонятный шум, оглянулся, и в этот миг парень подхватил его, резко поднял и с силой столкнул вниз.

– Вы что? – закричал, падая, финансист. – Наденька!

Девушка услышала его крик, выскочила на балкон и тут натолкнулась на парня. Коротко от испуга взвизгнула, распласталась на стене.

– Упал… Случайно, – прошептал парень, подставив ей к шее нож. – Поняла? Вышел покурить и выпал… Будешь жить.

Отступил от нее, вцепился в свисавший трос и мгновенно, упираясь ногами в стену, поднялся на крышу.

К упавшему уже бежали от автомобиля охранники.

Сумский лежал на асфальте, разбросав руки и приняв какую-то совершенно нелепую позу.

Парень тихонько по черной лестнице сбежал на площадку восьмого этажа, пользоваться лифтом не стал, быстро заторопился вниз по лестнице.

На первом этаже раздался топот ног, затем хлопнула лифтовая дверь и раздался шум самого лифта.

Парень на миг замер, пропустил освещенную кабину с человеком внутри и поспешил дальше.

Перед тем, как вынырнуть из подъезда, прислушался, выглянул и опрометью бросился к своим «Жигулям».

Нырнул в салон, машина тронулась.

Во дворе остался лежать труп финансового директора, над которым растерянно склонился охранник.

Второй охранник долго и настойчиво звонил в дверь, пока ему не открыла бледная заплаканная любовница.

– Что? Что случилось? – заорал охранник.

– Не знаю… Вышел покурить… как всегда… и упал. Ничего не знаю. Боже, я ничего не знаю.

Утром Кузьма еще не успел подойти к своему рабочему столу, как раздался телефонный звонок.

Звонил хозяин.

– Зайди!

– Что-нибудь случилось?

– Случилось! Конечно случилось! – заорал Часовщик. – Погиб мой друг… Сумский Илюша погиб. Мой финансовый гений! Давай срочно ко мне!

Кузьма только положил трубку, направился к двери, как снова звонок.

– Слушаю.

В трубке помолчали, затем женский голос несмело произнес:

– Здравствуйте. Это Маша.

Сергей от неожиданности замер.

– Честно? Не может быть!

– Может. Я вам звоню.

– Машенька, я невероятно рад звонку. Просто бегу, шеф вызывает. Назначайте время, день, место – я буду! Я просто счастлив вас слышать!

В приемной Часовщика сидели заплаканные секретарши, шептались о чем-то какие-то люди, и никто не среагировал на вошедшего Сергея.

Он прямиком направился в кабинет хозяина.

Часовщик был один и находился в состоянии ярости.

– Ты! – заорал он. – Ты виноват! Потому что отвечаешь за режим! При тебе погиб Кипа! При тебе падает с балкона Сумский! Это что, случайность? Не думаю! Это результат твоей бездарной работы! Месяц такой службы – и будешь уволен! А этих козлов, которые проморгали гибель Ильи, уволить сегодня же! В шею, без компенсации!

Сел за стол, внимательно посмотрел на Кузьму.

– Ладно, погибшего не вернешь. Хотя жаль. Работник был отличный… Что у нас с «Мандарином»?

– Работаем, – ответил тот.

– Ответ неконкретный! В какой стадии работа?

– В ближайшие дни должен быть результат.

– Что-нибудь вам мешает?

– Просчитываем маршруты Бесика. Достать его очень непросто.

– Как ведет себя Пантелеев?

– Как овца, которую ведут на заклание. Готов ко всему.

– Может, и его кем-нибудь… заменить?

От такого вопроса Кузьме стало нехорошо.

– Кем?

Хозяин оскалился, показав глубинные клыки.

– Хотя бы тобой. По-моему, ты справишься.

– Думаю, не стоит. Пантелеев вполне управляемая фигура.

– Посмотрим. Оставляю на твоей совести. Если же увидишь, что наблюдаются ненужные нам маневры с его стороны, будем принимать самые радикальные меры.

Сергей поднялся.

– Могу идти?

– Нет. К тебе еще вопрос… – Часовщик переставил на столе какие-то фигурки, как-то снизу посмотрел на собеседника. – Вот такая любопытная деталь. Ты, как мне кажется, весьма приглянулся Грязнову. Почему?

– Откуда я могу знать?

– А ты на досуге подумай. Может быть, он хотел бы переманить тебя?

– Может быть, и хотел бы, да я к нему не пойду.

– Почему?

– Я знаю, как он расправился с Сережей-Самбо.

Часовщик напрягся до такой степени, что превратился чуть ли не в серое изваяние.

– С Сережей-Самбо? – переспросил. – А ты откуда знаешь Сережу-Самбо?

– Слышал.

– От кого?

– От разных людей. Мир ведь полон слухами, догадками. Братва говорит.

– Братва? Братва вряд ли что-либо знает о Грязнове вообще. Он не их масштаба личность. А вот ты… ты крайне любопытная штучка. И опасная.

* * *

Они сидели с Машей в уютном маленьком ресторанчике на Чистых прудах. Пили вино, ели салаты, надкусывали фрукты. Прямо за стеклом плавали белые лебеди, катались на лодках люди.

– Я думал, вы больше не позвоните.

– Я тоже так думала, – улыбнулась девушка. – Но потом передумала.

– Как здорово, когда решения меняются в лучшую сторону. Давайте за это выпьем? – поднял бокал Кузьма.

– С удовольствием.

Выпили.

– Можно я буду называть вас Сергеем по-прежнему?

– Только так.

– Мы не виделись более двух месяцев, а вы совершили уже такой карьерный прыжок. Охрана, – кивнула она на сидящих поодаль Санька и Коляна. – Классная машина.

– Вас это пугает?

– Озадачивает. Теперь я уже не сомневаюсь, что вы имеете отношение к криминальным кругам. Жить с таким размахом могут позволить себе только люди ворующие либо отнимающие ворованное.

Сергей подумал, ковыряясь вилкой в салате, внимательно и с улыбкой посмотрел на нее.

– Да, вы правы. Все в этом мире непросто.

– Так все говорят.

– Вы знакомы со многими? – засмеялся Сергей.

– Из вашего мира только с вами. Но фраза «все в этом мире сложно» произносится даже среди летчиков, к которым я имею отношение.

– Вы не хотите со мной встречаться?

– Нет, я так вопрос не ставлю. Просто я начинаю за вас бояться.

– Даже так?

– Да. Я начинаю привыкать к тому, что вы где-то есть.

Сергей взял руку Маши, нежно ее сжал.

– Спасибо.

– Можно я кое о чем вас спрошу?

– Конечно.

– Вы были женаты?

Кузьма подумал.

– Да… женат. То есть был.

– Вы как-то странно ответили.

– Да, я был женат, и у меня даже есть ребенок. Дочь.

– Как ее зовут?

– Катюша.

– Любите дочку?

– А как не любить детей? Это лучшее, что остается после человека.

– Вы расстались с женой по серьезной причине?

Он опять подумал.

– Эта причина была во мне. Точнее, в обстоятельствах.

– Тоже странный ответ.

– Понимаю. Но большего сказать не могу.

– Простите.

Они ели молча. Затем Сергей отложил вилку, в упор посмотрел на девушку.

– Давайте жить вместе. Одной семьей.

Она улыбнулась.

– Вы делаете мне предложение?

– Считайте, что да.

– Я подумаю.

На кухне квартиры Кузьмы собрались трое – сам Сергей, Санек и Костя. Был вечер, на столе шумел электрочайник, а в гостиной негромко звучал музыкальный центр.

– Значит, какие места больше всего посещает Бесик? – Сергей взял в руки карандаш.

– «Мандарин» редко, – сказал Санек.

– Я спросил, какие места чаще всего.

– Вообще-то он игрок, – заметил Костя. – Поэтому ловить его проще всего под утро, когда он выходит из казино.

– Везет нам на игроков, – усмехнулся Сергей.

– К тому же он серьезно подсел на травку, – дал дополнительную информацию Санек.

– Какие казино?

– Я записал, – положил на стол листок Костя. – Их всего четыре.

– А как предсказать, в какое из них поскачет этот козел? – спросил Санек.

– Надо подумать… – Кузьма побарабанил кончиками пальцев по столу. – Надо заманить его, чтобы как следует подготовиться. Он идет на крупный выигрыш? Скажем, на автомобиль?

– Нет, только на интерес, – развел руками Костя. – Особенно если под хорошим кайфом.

– Нереально, – поджал губы Санек. – Ничем не заманишь. Он же бешеный. И не только в пальбе.

– Хорошо, – вынужденно согласился Кузьма, – будем караулить сразу возле всех четырех казино… – повернулся к Косте: – Подкатишь к тому, куда он нырнет.

Тот согласно кивнул головой, для уточнения переспросил:

– Когда начнем?

– Завтра.

Их накрыли, когда они выходили из подъезда дома Сергея. Стреляли, судя по густоте выстрелов, сразу два ствола из припаркованной неподалеку иномарки.

Костя бросился назад в подъезд, по пути хватанул Санька за рукав, но тот вдруг тяжело и основательно повис, и Косте пришлось тащить его по ступенькам с невероятными усилиями.

Иномарка, отстрелявшись, рванула с места и исчезла.

Костя доволок раненого Санька до лифта, погрузил в кабину, чем немыслимо напугал вышедшую оттуда немолодую даму.

– Милицию? – испуганно зашептала она. – Может, вызвать милицию?

– Не надо, тетенька, не надо. Сами как-нибудь.

Не успел он нажать кнопку, как из второго лифта выскочил Сергей. Бросился к парням.

– Что? Стреляли? Не заметил кто?

– Из иномарки. Темно было, не видно.

Санек как-то глупо улыбался, смотрел на товарищей.

– Нормально, пацаны… Слегка царапнуло, а так нормально.

– Думаю, это были люди Бесика, – прошептал Костя.

– Это мог быть кто угодно. Нам важно не подставляться так дурацки, как сейчас, – заметил Сергей.

Они поднялись наверх, занесли Санька в квартиру.

– Что будем делать? – вопросительно посмотрел Костя на начальника.

– В больницу.

– Так ведь раненый. Огнестрелка.

– Ничего, дадим лавэ, врачи сейчас живут бедно… Сейчас позову Аркашку. – Кузьма взял телефон, набрал номер.

В приемном отделении больницы Сергей отвел в сторонку дежурного врача, сунул в карман несколько зеленых купюр.

– Отдельную палату, батя, и при входе будут стоять мои пацаны. Два человека.

– Из братков? – с пониманием усмехнулся тот.

– Тебе какая разница? Получил свои лавэ, а остальное не твои проблемы.

– Ранение несерьезное, но противное. Задета легочная плевра.

– Сколько времени понадобится?

– Не меньше двух недель.

– Это по-вашему. А по-нашему, и недельки хватит.

Два здоровых санитара уже тащили каталку с притихшим Саньком по наклонному подиуму наверх.

Кузьма кивнул двум присутствующим пацанам, приказал:

– Будете стоять возле палаты. Утром сменят… – тронул за одеяло, которым был накрыт Санек. – Не унывай, браток, все будет высший класс.

Тот слабо улыбнулся.

…От слабости и потери крови Санек ночью бредил. Бормотал какие-то слова, иногда вскакивал с постели, пытался подняться, и его успокаивала, укладывала на место мягкая, приятная медсестра.

Поправляла подушку, смачивала сухие губы, трогала лоб рукой, шептала:

– Спи, парнишка, спи… Все пройдет и будет хорошо. Спи.

В палату, в которой лежал в одиночестве Санек, вошел штатский мужчина в сопровождении врача хирургического отделения, что-то шепотом сказал ему, и тот исчез.

Штатский взял единственный стул, стоявший здесь, кивнул внимательно следившему за ним Саньку, подсел ближе.

– Здравствуйте.

Санек не ответил.

– Как вы себя чувствуете?

– Нормально, – запекшимися губами произнес раненый. – А вы кто такой? Среди родственников я вроде вас не знаю.

Штатский оценил шутку, улыбнулся.

– Нет, я не родственник. Я – следователь.

– Я так и подумал. А пацаны при входе стоят?

– Я попросил их на время отойти. Скажите, как все это произошло?

– Что?

– Вас ведь ранили.

– Серьезно? – удивился Санек. – А я и не знал.

– Есть медицинское заключение. Ранение в область легких.

– Это плохо, – вздохнул Санек. – Дышать будет труднее.

– Ничего, заживет, – утешил его следователь. – Так как это произошло?

– Вышел из подъезда, и меня шлепнули. Вот и все.

– Кто это мог быть?

– Понятия не имею. Хулиган какой-нибудь. Или отморозок.

– Вы ведь не москвич?

– Нет, гощу здесь.

– У кого?

– У родственников?

– У Кузьмы?

– Какого Кузьмы? Первый раз слышу.

– Неужели? – усмехнулся следователь. – Кузьма – лидер вашей группировки, находится на службе у Часовщика.

– Не понимаю, о чем вы говорите.

– Вы вот спросили про пацанов, здесь ли они. «Пацаны» – это жаргон определенного круга лиц. Лиц, скажем так, связанных криминалом.

– Знаете, я не буду с вами разговаривать. – Санек вдруг замотал головой, застонал. – Харэ, понимаете? Я больной! А вы ко мне со всякими прикидами лезете. – И завопил во все горло: – Доктор, врач! Мне плохо! Помогите!

В палату быстро вошел доктор, жестом попросил следователя пересесть подальше, пощупал пульс больного, зачем-то открыл веки глаз.

– Он плохо себя чувствует, – сказал он следователю. – Если вы не против, в следующий раз.

Тот с иронической ухмылкой стал складывать в папку протокол допроса, другие бумаги, заметил:

– Ну что ж, придем в следующий раз.

Глубокой ночью, уже под самое утро, к больничному корпусу подкатила машина «Скорой помощи», из нее вышел врач и два крепких санитара. Они направились ко входу в больницу.

Дверь была заперта.

Врач нажал кнопку звонка, в окошечке показалось заспанное лицо немолодого охранника.

– Что такое?

– За больным, – протянул бумагу в окошко врач.

Охранник прочитал, возмутился:

– А почему среди ночи? Дня, что ли, не хватает?

– Тяжелый больной.

– В каком отделении?

– В хирургии.

Страж нехотя открыл дверь, и врач с санитарами двинулись в глубь корпуса. В лифте пришельцы поднялись на соответствующий этаж, пошли по пустынному, длинному коридору отделения. Больные спали, врачей не было.

Парни возле палаты Санька, увидев знакомые физиономии, разулыбались, шустро открыли дверь, впустили их в палату.

Санек тоже проснулся, полез было обниматься с корешами, но «врач» сурово остановил его:

– Спокуха, Санек.

Санитары подхватили больного на руки и понесли к лифтам.

Уже почти в самом конце коридора из ординаторской высунулся, встревоженный шумом, взлохмаченный врач, совсем еще пацан, удивленно уставился на ночных посетителей.

– А куда вы его?

Следом за ним из той же двери высунулась такая же лохматая голова молоденькой медсестры.

– Ой…

Один из охранников бесцеремонно задвинул врача в ординаторскую, засмеялся:

– Не волнуйся, браток! Занимайся с девушкой любимым делом, а мы больного берем на поруки!

Три машины уже более двух часов колесили по загруженным улицам Москвы следом за автомобилем Бесика, а кавказец все никак не мог найти себе подходящего места.

В стареньком «фольксвагене» за рулем сидел Аркадий, рядом с ним вместо раненого Санька шумно пыхтел Леха, а сзади, по традиции, располагались Кузьма и Колян.

– Когда же он найдет себе пристанище? – злился Аркадий. – Два часа петляет, сука.

– Найдет, – успокоил его Кузьма. – Чувствует что-то, потому и петляет. У него нюх покруче собачьего… – Он включил небольшую рацию, сказал кому-то: – Внимание, мы уходим. Не упустите клиента.

«Фольксваген» завернул на какую-то улицу, снова вывернул на проспект.

– Але, где находитесь? Ответьте, где находитесь? – запросил Кузьма по рации.

– Идем по проспекту Мира.

Аркадий нажал на педаль полной подошвой, и вскоре они выскочили на указанный проспект, пристроились в хвост своим парням.

Наконец джип Бесика вынесся на Олимпийский проспект, и стало ясно, что он следует в казино при гостинице «Олимп».

– Ну вот, – улыбнулся Кузьма, – кажется, приехали.

Действительно, джип рванул по подиуму к центральному входу в отель, резко затормозил, и из него вылезли люди.

Преследователи останавливаться не стали, проскочили несколько сот метров и остановились в каком-то большом дворе.

Кузьма сказал Коляну:

– Мы остаемся здесь, вторая тачка отправляется за Костиком, третья свободна.

Подиум, по которому машины подъезжали к «Олимпу», был сооружен таким образом, что из-за него главный вход просматривался только с правой стороны.

Серый невзрачный «жигуль» припарковался внизу так, чтобы можно было в любое время выскочить на подиум, а «фольксваген» с Кузьмой и его пацанами поехал наверх.

Аркадий вывернул машину так, что вход в отель отсюда виден был просто идеально.

– Ну? Нормалек?

Костя, сидевший сзади рядом с Кузьмой, с прищуром присмотрелся к общему виду, кивнул:

– Нормально.

Он привычно навинтил на пистолет глушитель, затем пристроил ночной бинокль, через него посмотрел на отель, повторил:

– Все нормально.

Дал всем по очереди посмотреть в ночной бинокль, с улыбкой проследил за произведенным эффектом.

Стали ждать. К отелю без конца подъезжали какие-то люди, скрывались в тяжелых сверкающих дверях, а спустя время из тех же дверей выходили уже другие люди, садились в поджидающие их автомобили и уезжали.

– Как бы не пришлось куковать здесь до утра… – заметил Аркадий.

– Ничего, – пробубнил Леха, – ради такого дела покукуешь.

– Да я ничего. Это так, к слову.

– Слово хреноватое.

Серые «Жигули» стояли на своем месте – тоже ждали.

– Ну как, братва? – через рацию спросил Кузьма.

– Лучше не бывает! – бодро ответили ему.

По подиуму поднялась патрульная машина, из нее медленно, по-хозяйски вышли два милиционера, осмотрелись, направились к одному из автомобилей с водителем.

Проверили документы, подошли к следующей.

– Сейчас наших пошмонают, – сказал Аркадий. – Волыны у них где?

– Все нормально, – ответил Кузьма.

Милиционеры действительно заинтересовались серыми пацановскими «Жигулями», получили документы, стали их изучать.

Из «фольксвагена» внимательно следили за происходящим.

– Лишь бы никто не вылез из машины, – сказал Сергей. – Этого делать нельзя. Если вылезут, сразу станет видно, что чего-то боятся.

Менты вернули «Жигулям» документы, пошли ко входу в отель и скрылись за дверью.

В «фольксвагене» с облегчением вздохнули.

На подиуме показалась целая кавалькада машин, из них шумно стали выходить парни и молодые девицы.

– Как думаешь, кто девки? – спросил Колян Леху.

– Или шлюхи, или игроки.

– Ага, игроки, – засмеялся Аркадий. – Я бы тоже с такими поиграл… – Он достал банку с водой, сделал несколько глотков. – Это ж сколько надо иметь бабок, чтобы, как этот Бесик, просиживать каждый вечер в казино?

– Пойми, браток, – нравоучительно заметил Колян, – он не только проигрывает, но иногда и выигрывает.

Кузьма улыбнулся разговору.

Неожиданно по подиуму прямо к «фольксвагену» подкатил какой-то невзрачный «москвичок», остановился так, что перекрыл весь вид на отель, и в нем стали отчаянно целоваться молоденькие парень и девушка.

– Черт, – выругался Кузьма, – нашли место. – И кивнул Аркадию: – Отгони их.

Браток вышел из машины, подвалил к «Москвичу», что-то сказал пареньку. Тот ответил, Аркадий повторил.

«Москвич» развернулся и покатил вниз. Аркадий вернулся на место.

– Что ты им сказал? – поинтересовался Колян.

– Объяснил, где проживает его мама.

И вдруг, как черт из банки, из дверей отеля показался Бесик в сопровождении большой группы друзей и охранников.

– Все, – выдохнул Кузьма, – зверь вышел. – Включил рацию, известил сидящих внизу: – Внимание, приготовились. Клиент в цели.

Костя не спеша и как-то слишком медленно навел пистолет на цель, стал присматриваться.

– Что? – тревожно посмотрел на него Кузьма.

– Отлично.

И в этот момент случилось совсем уж непредсказуемое. В их сторону по подиуму на сумасшедшей скорости влетел тот самый «Москвич», затормозил чуть ли не впритык, из него выскочил паренек, закричал Аркадию:

– Что ты сказал? Что ты сказал, негодяй?!

– Сгинь, – прошипел Аркадий.

– Я знаешь что… – паренек стал колотить ногами по обшивке автомобиля. – Я тебя, сволочь, изувечу… изуродую, подлеца!

Костя не обращал внимания на происходящее, продолжал через прицел следить за компанией Бесика.

– Выруби его, – толкнул Аркадия Кузьма.

Аркадий выпрыгнул из машины, мощным и коротким ударом свалил парня на землю. Девушка испуганно завизжала.

Компания Бесика услышала крик, удивленно оглянулась на него, и в это время в «фольксвагене» раздался сухой, негромкий щелчок.

Бесик вздрогнул, странно повернул голову в сторону выстрела, какое-то время держался на ногах и вдруг рухнул на асфальт. Из его виска бежала тонкая струйка крови.

Люди бросились к нему, стали кричать, звать на помощь, оглядываться, определяя, откуда выстрелили.

– Поехали, – негромко приказал Кузьма.

Машина тронулась и понеслась вниз по подиуму, набирая скорость. И тут ее заметили.

– Вот они! Они стреляли! Держите их!

Люди побежали к своим машинам, рванули с мест, и тут наперерез им выскочил серый «жигуль».

Стреляли из двух стволов.

Машины таранили друг друга, люди выскакивали из них, падали, бежали прочь, но их все равно настигал сумасшедший шквал огня.

«Фольксваген», а следом за ним и «Жигули» вылетели на проспект, развернулись в сторону Останкино, по пути свернули в какой-то двор.

Сразу же, оставив в машинах оружие, все бросились врассыпную. Последние убегающие на ходу швырнули в салоны автомобилей гранаты, и спустя какое-то время окружающие дворы вздрогнули от двух мощных взрывов.

В «Мандарин» Кузьма шел быстрой и деловой походкой в сопровождении постоянных своих телохранителей – Коляна и Лехи.

Охранники в ресторане были все те же – кавказцы с мрачными тяжелыми лицами. Они смотрели на идущих, долго провожали взглядами, но не останавливали.

Секретарша Пантелеева при виде Кузьмы как-то вдруг всполошилась, засуетилась, заспешила в кабинет шефа:

– Секунду.

Тут же вернулась, пригласила:

– Пожалуйста.

Ресторатор в этот раз не пошел к гостю с распростертыми обьятиями, просто показал на кресло и какое-то время продолжал изучать бумаги.

Наконец поднял голову, устало посмотрел на Сергея:

– Слушаю.

– У вас плохое настроение?

– Вы за этим сюда пришли?

– Не только. Мне не нравятся лица ваших охранников.

– Ничем не могу помочь.

– Можете.

– Как?

– Их нужно просто поменять.

– И кого поставить взамен?

– Я вам подыщу.

– Кого?

– Моих людей.

Пантелеев усмехнулся.

– Ваших?

– Простите, оговорился. Людей нашей структуры.

– Опасная оговорка. И когда вы собираетесь это проделать?

– Сегодня к вечеру. Этим объявите, что они свободны, и на их места придут мои… придут люди Часовщика.

– Что еще? – Судя по всему, ресторатор действительно здорово устал.

– Завтра к вам прибудет человек из нашей финансовой части. Будете вести все дела при его участии.

– Все?

– Пожалуй. – Сергей встал. – И пусть у вас не портится настроение при моем визите. Нам еще работать и работать вместе.

Тот с усмешкой отмахнулся:

– При чем здесь вы? Мне бы ваши заботы. До свидания.

Спускаясь вниз по ступенькам ресторана, Кузьма услышал, что его кто-то позвал. Охранники тут же насторожились. Из сверкающего новенького «БМВ» Сергею помахал Грязнов. Он улыбался приветливо и радостно, даже вышел настречу.

– Торопитесь? – поинтересовался.

– Относительно.

– А если пообедать?

– Есть пара часов.

– Тогда вперед.

Это был один из самых крутых столичных ресторанов. Деликатная музыка, мягкое освещение, дорогая, со вкусом подобранная мебель.

Грязнов и Кузьма пили вино, любовались прекрасным интерьером ресторана. Охрана сидела у входа в зал, не сводила глаз с хозяев и с тех, кто входил в помещение.

– Поздравляю, – сказал Грязнов.

– С чем? – не понял Сергей.

– С визитом в «Мандарин».

– Визит как визит, ничего особенного.

– Не уверен. Бесика не успели еще похоронить, а вы уже идете на беседу с Пантелеевым.

– Выполняю распоряжение патрона.

Грязнов взял бутылку вина, стал доливать в фужеры.

– Давайте найдем замену убиенному. Дерзкий был человек, но, безусловно, талантливый. Подозреваю, что дело его в связи со случившимся начнет угасать.

– Почему? – возразил Кузьма. – Дело налаженное, люди стоят на своих местах.

– Увы! Люди без лидера – стадо баранов. Разбегутся, перегрызутся и в итоге потеряют то, что наработал хозяин.

Они сделали по глотку, и Грязнов жестом попросил не ставить фужер.

– Знаете, за что я хочу выпить? За лидера! Их так мало на нашей грешной планете. Катастрофически мало. Вот вы – прирожденный лидер.

Сергей усмехнулся.

– С чего вы взяли?

– Из собственных наблюдений. А я в этом, простите, разбираюсь. Даже непонятно, почему вы согласились выполнять ту работу, которую выполняете у моего друга Часовщика.

– Какую работу? – переспросил Сергей.

– Вам лучше знать. Я бы оценил человека вашего таланта значительно выше. И достойнее!

– Вы делаете мне предложение?

– Нет, что вы! Как я могу забирать лучших работников у лучшего друга? Это просто так, к слову.

– Спасибо, успокоили, – засмеялся Кузьма. – А то я было, грешным делом, подумал…

– Кстати! – поднял палец Грязнов. – А почему бы и нет? Часовщик уже крепко стоит на ногах, а я только начинаю. Не обеднеет же он, потеряв вас?!

– Значит, все-таки предложение? – Сергей испытывающе смотрел на собеседника.

– Да, решили! Предложение! Можем даже сейчас ударить по рукам! Как, согласны?

Кузьма подумал, качнул головой:

– Нет. Знаете, нет. Бегать от одного хозяина к другому – быстро ноги переломаешь. Или тебе переломают. Нет!

– А если мы когда-нибудь вернемся к этому разговору?

– Может, и вернемся. А пока – нет.

Проведать Санька Кузьма пришел со всей своей свитой. Сам подстреленный встретил гостей на пороге новой квартиры, которую ему снял Кузьма после покушения.

По-братски обнялись, одарили хозяина подарками, всей толпой направились к гостиную комнату.

Санек, прихрамывая, суетился:

– Чайку, может? Или кофейку? А тут еще сочок имеется!

И вдруг все заметили на кухне маленькую, весьма симпатичную, затаившуюся, испуганную девчонку.

– А это кто, елки-палки? – заорал Коля. – Санек, признавайся, кто это?

Тот подошел к девушке, нежно обнял ее за плечи.

– Это Даша. Дашенька. Медсестра. Не будь ее, может, меня и в живых вовсе не было бы.

Разложили на кухонном столе подарки, Даша стала по-хозяйски наливать чай и кофе.

Чокнулись безалкогольными стаканами.

– Ну, – первым сказал слово Кузьма, – за нашего Санька! Нам без него просто ой как плохо было! Не хватало тебя, Санек!

– И за его бабеху, которая спасла его! – снова заорал Колян, но Леха тут же захлопнул ему рот:

– Не за бабеху, а за девушку, отморозок… За вас, Дашенька!

Все дружно выпили, кто-то пошутил:

– Балдежка пошла, нет сил!

Кузьма отвел в сторонку Санька:

– Давай поскорее выздоравливай, ты мне нужен.

– Что-то важное? – начал заводиться Санек.

– Очень. Скоро будем валить не зверя, а мамонта.

– Так ведь Бесика уже завалили.

– Бесик – рыбешка. А здесь такой слон, даже подумать страшно. Так что, братишка, выздоравливай. – Оглянулся на Дашу, подмигнул: – А дивчина ничего, крепенькая. Лишь бы глупой не оказалась.

– Вроде не похожа на дуру. Но, если что, будем воспитывать.

Сергей встречал Машу в аэропорту Внуково. Колян держал в руках огромный букет, а Леха неотступно следовал за шефом, куда бы тот ни направлял свои стопы.

Наконец объявили приземление.

Машу Кузьма увидел сразу. Она тоже заметила его, шла с подругами-стюардессами, улыбалась и была счастлива.

Взяла букет, приняла поцелуй в щеку от Кузьмы, кивнула телохранителям, и они дружно зашагали на выход.

Выехали на трассу, ведущую из аэропорта, затем Аркадий поддал газку, и «мерс» вынесся на основное шоссе.

Они шли легко, быстро, с удовольствием. Обходили тех, кто еле тащился, иногда выскакивали на встречную полосу. Леха вскоре заметил такой же точно «мерс», активно догоняющий их.

– По-моему, по нашу душу, – сказал он Сергею.

Тот оглянулся, тронул Аркадия за плечо:

– Резко тормознешь, затем сразу бросок вправо.

– Вижу, понял… – спокойно ответил он.

Чужой «мерс» приближался. Намерения сидящих в нем были очевидны.

– Что такое? – забеспокоилась Маша.

– Все нормально, спокойно, – взял ее за руку Кузьма. – Рабочий момент.

«Мерс» поровнялся с ним, окна его стали медленно опускаться, и из них высунулся ствол.

– Тормози! – закричал Сергей.

Аркадий ударил по тормозным педалям, машину бросила в сторону, и в тот же миг воздух прорезала автоматная очередь.

«Мерс» промазал, проскочив вперед, но тоже стал мощно, с визгом тормозить.

Встречные и попутные машины шарахались, сворачивали в кювет, а преследователи снова поровнялись с жертвой, вновь в окне показался ствол.

– Резко вперед и в сторону!

Аркадий выполнил все, как было приказано, машина сначала как бы подпрыгнула, затем всей тяжелой массой свалилась в кювет.

Пули пронеслись мимо.

«Мерс» на сумасшедшей скорости уходил вперед, а из полуперевернувшейся машины выбирались пацаны. Кузьма помогал покинуть салон Маше.

Она плакала.

– Не хочу больше! Боюсь! – тычаясь лицом в плечо Сергея, причитала она. – Это же не жизнь, это вечный страх! Разве можно так жить?

К ним уже подрулила патрульная машина.

Офицер подошел, приложил руку к козырьку и первым делом попросил документы.

Аркадий достал все, что у него было, протянул офицеру.

Тот полистал, обошел вокруг машины. Поцокал языком, покачал головой.

– Раненых нет? Убитых тоже? Да-а, повезло, в рубашке родились.

Аркадий обиженно произнес:

– А может, повезло, что водитель у них такой?

– Может, и так. Но с вас все равно штраф за превышение скорости.

Аркадий застыл с открытым ртом.

– Как?

– Вот так. Дорожные правила надо соблюдать. Всем.

Впервые Часовщик пригласил Сергея на обед. Ресторан был серьезный, дорогой, и, кроме них двоих, здесь никого больше не было. На дверях висела табличка «Спецобслуживание».

– Вам стало жить опаснее, даже чем мне, – засмеялся хозяин. – Но странно, что эти горе-стрелки никого из вас даже не ранили.

– Вы жалеете об этом?

– Нет, удивляюсь. В таких ситуациях должны работать суперпрофессионалы. Например, такие как вы.

– Спасибо.

– Это не комплимент. Это констатация факта… – Часовщик подлил себе воды, с удовольствием выпил. – Мы можем говорить откровенно?

– Наверно.

– Наверно или можем?

– Наверно, можем.

– Понял. Что хотел от вас Грязнов?

Сергей, не переставая есть, пожал плечами:

– По-моему, ничего.

– Не верю, – возразил хозяин. – Такие люди никогда просто так ни с кем не встречаются. Я ведь знаю, о чем шел разговор.

– Если знаете, зачем спрашиваете?

– Хочу услышать от вас. Я ведь вам доверяю. Почти все доверяю. Он хотел перекупить вас?

– Зачем? – хмыкнул Кузьма.

– Он пригребает к рукам все, что более-менее ему кажется забавным.

– Меня, по крайней мере, он не пригреб.

– Будем надеяться. – Часовщик пощелкал пальцами, подзывая официанта, сказал ему: – Любезный, супчик слегка переперченный. В следующий раз прошу учитывать мои вкусы.

– Извините. Непременно, – откланялся тот.

Хозяин подумал о чем-то, прислонив палец к губам, как-то совсем по-детски посмотрел на Кузьму.

– Знаете, мне все время страшно жить.

– Почему? – удивился тот.

– Боюсь. Мне все время кажется, что меня убьют… разве можно так жить?

– Думаю, нельзя.

– А вы боитесь?

– Может, и боюсь, но я об этом не думаю.

– Счастливый человек. А я думаю. И днем думаю, и ночью.

– Зачем же вам такая жизнь?

– Не знаю. Наверно, по-другому уже не могу. Попал в колею. В азартную колею. А потом… потом, знаете, мне не дадут из нее выскочить. Или задушат, или посадят, или убьют. Может даже, вы убьете… – Он приблизил лицо почти вплотную к лицу Сергея, переспросил: – Вы убьете меня?

– За что? – не сразу спросил тот.

– Убьете. Ответ выдал вас. Непременно убьете. Но я все равно не выгоню вас и не… не подстрелю. Мне это не нужно. Потом, у меня ведь никого, кроме вас, нет. Сам не знаю, почему я к вам так привязался. Не знаю… – Часовщик помолчал какое-то время, вдруг лицо его стало злым и острым. – Но с «Мандарином» вы все равно работаете плохо. Мало денег они дают. Совсем мало! И если вы не будете приносить доход, я вас вышвырну. Знаете, что такое, когда вышвыривает Часовщик?! – Снова приблизил лицо, перешел на шепот: – У меня руки в крови. До самого локтя. И мне размазать вас по стенке не составляет никакого труда. Это я вам говорю. Я! И запомните это, Кузьма!

Зазвонил мобильный Кузьмы. Он бросил взгляд на Часовщика, сказал:

– Простите, – затем в трубку: – Слушаю.

Звонил Санек, голос был встревоженный.

– Кузьма, – кричал он, словно находился на другом конце земного шара. – Есть проблема! Я встречался с центральными, они говорят, что Гиря целиком подмял их под себя! Нам ничего там не светит!

– Поезжай к нему, разберись.

– Ездил. Он меня послал. Хорошо, что железку в лоб не всадил.

– Ты где сейчас?

– Дома! Спустился вниз, звоню из автомата!

– Через два часа на Таганке. У метро!

– Понял.

– Что-то серьезное? – с усмешкой спросил Часовщик.

– Нет, рабочий момент, – ответил Кузьма и налил себе воды.

Пока «мерс» был в починке, Кузьма ездил на одной из машин Часовщика – на изящной «ауди». Они подкатили на Таганскую площадь, издали увидели топчущегося возле входа в метро Санька.

Аркадий выскочил из машины, замахал ему рукой, тот заметил, заспешил навстречу.

Санек, уже поправившийся, впорхнул в автомобиль и, как только «ауди» тронулась, заговорил быстро, с ходу:

– Он сгреб меня за грудки и, как пса вонючего, вышвырнул. Я было на него, а он кулаком в лоб. Да кругом еще его бугаи ржут. Что оставалось делать?

– Сейчас разберемся. – От возмущения Кузьма гонял желваки на скулах. – Разберемся, и все будет как положено… – Повернулся к Аркадию, раздраженно сказал: – Побыстрее можешь, а то тащишься, как сонный?

– Не привык еще к машине.

– Значит, привыкай. А не то, к чертовой матери, выгоню.

В салоне от таких слов все сразу как-то притихли, и лишь Санек еле слышно протянул:

– О-о…

Это было то же самое кафе, где Сергей уже однажды встречался с Гирей. В этот раз вся братва осталась в машине. Кузьма покинул салон и двинулся ко входу.

Парни напряженно проследили за ним.

Гиря, как всегда, сидел в той же позе и в том окружении. При виде Кузьмы поднялся, заорал во всю глотку:

– А вот и мы приехали! Добро пожаловать, Кузьма!

Сергей подошел к столу, садиться не стал, в упор уставился на Гирю.

Тот улыбался.

– Фотографируешь, да?

– Мы ведь обо всем договорились, – сказал спокойно Сергей. – У нас ведь был базар, правда?

Гиря продолжал улыбаться:

– Базар – он ведь какой? Сегодня он есть, а завтра, глядишь, и нет базара. Переехал или вообще сгинул.

– Мы должны делиться!

– Ты что, гонишь мне предъяву? Так я тебя, крысеныша…

И тут случилось неожиданное. Сергей высоко подпрыгнул, с силой ударил Гирю в лицо ногой. Тот рухнул, как будто и не стоял вовсе.

Братва бросилась на Кузьму, он увернулся.

Его пытались ударить, он уворачивался, бил ногами, руками, головой и был совершенно неуязвим.

Когда дело было сделано и все лежали под столами, Сергей подошел к Гире, взял его за подбородок:

– Центральных вообще не трогаешь. Это теперь не твое! А сунешься, убью! Так и запомни!

Комплекс правительственных зданий находился недалеко от Красной площади, и найти именно тот подъезд, где работал Юрий Иванович, особого труда не составило.

«Ауди» въехала во двор административного здания по пропуску. Телохранителей попросили остаться в машине, самого же Сергея человек в форме провел внутрь здания.

С Юрием Ивановичем они разместились в небольшой комнатушке на пятом этаже, где, по всей видимости, тот работал.

– Излагайте, – с ходу предложил Юрий Иванович.

– Что?

– Все.

– Во-первых, я решил, что Маша должна жить у меня.

– Какая Маша? – не понял чиновник.

– Вы же сказали, рассказывайте все.

Он рассмеялся:

– Шутник, однако… Вы встречались с Грязновым. Впечатление?

– Хитрый. Осторожный.

– Предельно жестокий, – добавил Юрий Иванович. – Он что-нибудь предлагал вам?

– Перейти к нему.

– Не спешите. Сначала надо уйти от Часовщика.

– Этот тоже неожиданно разоткровенничался.

– Не может быть! – Чиновник даже откинулся на спинку стула. – Такого с ним не бывает.

– Случилось. И мне поначалу даже стало его жаль. Но потом…

– Не покупайтесь. Во время жалости он как раз и проглатывает людей. Надо суметь опередить его.

– Проглотить?

– Именно.

– Видимо, да… И все равно мне его жаль. Рука не поднимается.

Юрий Иванович грустно усмехнулся:

– А иного выхода нет. Чем дальше вы будете влезать в их шкуры, тем более их будет жалко.

– А что с его империей? Она ведь колоссальна.

– Да, успел наработать. И что самое главное, у него ведь ни детей, ни семьи.

– Как так?

– Такой человек. Все себе, все себе. Болезнь, наверное.

– Любопытно. Так что все же с его хозяйством? На кого придется перебрасывать, если вдруг случится?

– Решим. Было бы хозяйство, а подходящий человек найдется.

Санек и Колян проводили Кузьму до самой двери квартиры, подождали, когда закроется дверь, и только тогда стали спускаться на лифте вниз.

Маша встретила Сергея в фартуке, улыбчивая, домашняя.

– А я уже места не нахожу… – Поцеловала его в щеку, спросила: – Ужинать будешь?

– Нет. Я же из ресторанов не вылезаю.

– А я обижусь.

– Но я не могу есть.

– Я действительно обижусь.

– Хорошо, – согласился Сергей. – Только немного.

Маша положила в тарелку поджаренной картошки с мясом, предупредила:

– Я буду готовить постель, а ты чтобы все съел. Договорились?

– Конечно.

Маша ушла в большую комнату, раздвинула кровать, постелила сначала одеяло, бросила на него простыню, подушки.

Когда вернулась на кухню, увидела Сергея, сладко спящего за столом. К еде он так и не прикоснулся.

Маша осторожно помогла ему встать и так же осторожно повела в спальню.

На разработку плана «работы» над Часовщиком Кузьма позвал самых доверенных друзей – Санька, Леху и Костю. Собрались в квартире Кузьмы. На столе были традиционный чайник, сахар, сушки и даже шоколадный торт.

– Сегодня гуляем по-крупному, – засмеялся Санек, окинув взглядом стол. – Маша постаралась?

– Ну не я же, – улыбнулся Кузьма.

– А где сама?

– В полете. Будет завтра.

Сергей налил всем чаю, поставил тарелочки для торта. Сел, обвел взглядом собравшихся.

– Какие есть идеи?

– Завалить, – без раздумий предложил все тот же Санек, кивнув при этом на Костю.

Костя с долей иронии прикинул, отрицательно повертел головой.

– Не годится. Слишком заметный почерк, вычислят сразу. Потом он практически нигде не бывает. Очень трудно будет выследить.

– Какие еще предложения?

– А если отравить? – брякнул Леха. – Сейчас же полно всяких средств. В телефонную трубку подсыпать, и через неделю полный жмурик.

– Сам ты жмурик, – щелкнул его по носу Санек.

– Больше идей нет?

Присутствующие молчали.

– Тогда слушайте меня. Мы не станем его ни убивать, ни тем более травить.

– Задушим? – под общий смешок спросил Леха.

– Взорвем!

– Ну даешь, – хмыкнул Санек. – Кто ж тебя к его машине подпустит? Или ты хочешь шарахнуть его прямо в кабинете? Так там все секретарши полетят вверх тормашками.

– Никто никуда не полетит. Мы взорвем его, когда он будет выезжать из своего офиса.

– Как? – ничего не понял Леха. – Шарахнуть из гранатомета?

Кузьма снова щелкнул его по носу, объяснил:

– Припаркуем какую-нибудь машину с начинкой возле ворот и, когда хозяин станет выезжать, по радио взорвем эту машинку.

– Нереально, – повертел головой Санек.

– Почему?

– Как часто он бывает в офисе?

– Когда как.

– Вот именно. День будет стоять наша начиночка, второй. А потом прикатят менты – а чья, интересно, это стоит машинка? Глянули, раскурочили ее, а там полным-полно «галет». Вот и вся затея. Потом вообще фиг его достанешь!

– А может, в самолете его? Подговорить ту же самую Машу, чтобы пронесла в салон тротильчик, а там остается одна мелочь – послать сигнал да цепь замкнуть, – предложил Леха.

– Ты Машу не трожь, – вступился Санек. – За Машу тебе голову открутят. Не хватало еще и ее втягивать в наш гнилушник.

– Мне нравится машина с начинкой, – заметил почти все время молчавший Костя. – Единственно реальный вариант. А заманить его в офис проще простого. Кузьма и заманит. Сейчас уже надо начинать готовиться. И чтоб дальше этого круга информация не выходила. Иначе всем нам каюк!

Николай долго стоял у окна, смотрел вниз на густой автомобильный поток на Петровке, на снующих туда-сюда людей. Повернулся к Сергею:

– Непростая ситуация. Вы почти в тупике. И не выполнить нельзя, и выполнять жутковато.

– Я могу скрыться, – сказал Сергей.

– Куда?

– Вернусь к семье, и хоть на край света.

– Простите, детские рассуждения. Во-первых, для семьи вас больше нет. А во-вторых, вас отыщут и на краю света. Вы слишком далеко зашли в игру. И выход здесь один – продолжать играть.

– С кем? – Кузьма встал, заходил по комнате. – С Часовщиком? С Грязновым? С Виктором Сергеевичем? С Юрием Ивановичем? С кем? На ком мне остановиться?

– Часовщик вам совсем не попутчик.

– Грязнов?

– До поры до времени.

– А как быть с Юрием Ивановичем, который блюдет государственные интересы?

– Вот он если не конечная точка, то промежуточная. За ним действительно стоят государственные структуры, и он наиболее целесообразное лицо во всем этом пасьянсе.

Сергей рассмеялся:

– Смешно звучит – целесообразное лицо. А куда мне деваться от откровенного криминала – начиная с центральных и заканчивая всякими Гирями?

– Дорогой мой, вы знали, на что шли. В России действительно произошла Великая криминальная революция. А где революция, там война, там кровь, там убийства, там жертвы. И, простите за высокий стиль, вы на самом переднем крае этой войны. Будущее, думаю, простит нам все грехи. У нас просто нет иного выхода, кроме как воевать. Иначе наши дети, внуки никогда не узнают, что такое честное, законное государство!

Когда Сергей, покинув свой офис, в сопровождении Санька садился в машину, Андрей передал ему записочку:

– Подошел какой-то братан, сунул вот это.

В записке было начертано: «Мне вы очень любопытны. Хотелось бы встретиться и побазарить, как нормальные, понимающие друг друга люди. Сабур». И далее прилагался телефон.

– Ну и что? – Кузьма вопросительно смотрел на водителя.

– Без понятия.

– Слова какие-нибудь произнес?

– Молча подошел, молча ушел, – пожал Андрей плечами. – Можешь выбросить.

Кузьма все-таки сунул записку в карман, и автомбиль рванул с места.

Встреча с Сабуром была назначена в полуподвальном ресторанчике на Неглинной. Сам Сабур оказался немолодым седовласым господином, иссушенным наркотиками и со следами многолетней тюремной жизни. В нем легко проглядывались жестокость, коварство, истеричность. При виде Кузьмы Сабур приподнялся, сделал несколько шагов навстречу, руки не подал.

Жестом показал на стул, поинтересовался:

– Кофе?

Кузьма кивнул.

Официантка принесла чашку недорогого растворимого кофе, поставила перед Сергеем, получила от Сабура деньги и ушла.

– Пейте, – зачем-то сказал Сергею Сабур.

Тот послушно отпил.

– Гадость, да?

– Гадость.

– А я вот пью. И знаете почему?

– Почему?

– Чтобы острее ощущать мерзость жизни. Не хочу вкусного, красивого, доброго! Жру всякую гадость, но если как следует кайфанешь, все становится как в лучших ресторанах Парижа.

– И как сегодня с кайфом?

– Вполне. Неужели не видно?

– Что вы хотите от меня?

– Я – от вас? Ничего! Это вы должны хотеть от меня!

– Что же?

– Кайф, например… Знаете, кто перед вами?

– Без понятия.

– Или врете, или полный идиот. – Сабур помолчал, размешивая ложечкой коричневую жижу, поднял глаза на гостя. – Перед вами, уважаемый, человек, который держит в руках весь наркобизнес столицы!

– Да ну? – с юмором воскликнул Сергей.

– Клянусь!

– Никак не похоже.

– Вот и замечательно. Это здесь не похоже, а придите ко мне домой, и тогда убедитесь в обратном. Одна из самых экстравагантных квартир в Москве. Хотите хоть сейчас?

Сергей улыбнулся.

– Сейчас нет. Сейчас у меня дела.

– За делами, дорогой, потеряете жизнь. – Сабур встал, изысканно поклонился. – Телефон у вас есть, а все остальное в ваших желаниях. Думаю, до встречи, потому что человечество стремится ко мне семимильными шагами.

И ушел, не подав руки.

Сергей посидел некоторое время в раздумье, хотел сделать глоток остывшего кофе, но поставил чашку на стол и покинул кафе.

В машине он какое-то время не проронил ни слова, обдумывал более чем странную встречу. Потом сказал Саньку:

– Узнай поживее, кто такой Сабур.

– А я уже узнал.

– И кто же?

– Крутейший мен. Король! Вся наркота у него. Вот только непонятно, зачем он вышел на тебя. – И, хитро посмотрев на своего шефа, Санек сообщил: – Говорят, сам Часовщик ходит у Сабура в постоянных клиентах.

Сергей сидел в кабинете Часовщика, убеждая его искренне, чуть ли не со страстью. Тот иронично слушал Кузьму, то ли любуясь азартом молодого собеседника, то ли изучая его.

– В ближайшие дни нам необходимо собрать всех наших партнеров! – убеждал Сергей.

– Зачем? – спросил Часовщик, перебирая янтарные четки.

– Надо, в конце концов, получить от них отчет о наших общих интересах?

– Я и так ото всех получаю. Зачем мне видеть их поганые рожи?

– Но ведь надо когда-нибудь собрать их вместе?

– Кого?

– Всех! Начиная с «Мандарина» и заканчивая бандитскими группировками.

– И что я им скажу?

– Вам слов не занимать.

– Зачем?

Сергей от возмущения поднялся, заходил по кабинету. Часовщик продолжал с любопытством наблюдать за ним.

– У вас – империя. И люди должны чувствовать хозяина.

– Они и так чувствуют!

– Не так! Вы должны материализоваться как лидер.

– Что сделать?

– Да ну вас! Что хотите, то и делайте.

Хозяин помолчал. И неожиданно согласился:

– Хорошо. Соберем. Когда и где?

– Время назначайте. А место… Лучше, чем ваш офис, думаю, не найти. Красиво, богато, современно.

– Вы там были?

– Нет.

– А чего ж врете? Насчет красоты и современности?

– Говорят.

– А вы поменьше слушайте… – Хозяин скрылся в комнате отдыха, до слуха донесся тяжелый, продолжительный вдох, и Сергей понял, что Часовщик втягивает кокаин.

Он вернулся в классном расположении духа, развел руками:

– Принимаю все ваши настоятельные предложения. Совещание проводим ровно через неделю, а офис поедем смотреть сегодня.

Кузьма от неожиданности чуть не икнул.

– Сегодня? Сегодня не очень. А во сколько?

– Прямо сейчас. Хочу продемонстрировать вам и красоту, и современность.

– Сейчас никак не получится. У меня переговоры.

– Нет более важных дел, нежели те, которые предлагает шеф! Поэтому в офис, и никаких разговоров.

– Завтра.

– Что – завтра?

– Лучше завтра.

– Кто сказал, что лучше?

– Я.

В глазах хозяина промелькнула искорка издевательства, он вдруг согласно кивнул:

– Согласен, завтра. Видите, я во всем иду вам навстречу. Во сколько?

– Как скажете.

– В десять! Нет, в одиннадцать утра! Устраивает такой вариант?

– Вполне.

– Значит, завтра в одиннадцать смотрим офис. Но не опаздывайте, я этого не люблю.

– Знаю.

Сергей быстро вернулся в свой кабинет, жестом пригласил Санька:

– Срочно к Костику. Ночью надо начинать операцию.

– Почему ночью? – не понял тот.

– Тебе обязательно все объяснять?

– Желательно.

– В следующий раз. Бери Аркадия, Леху, угоните любой, но не самый завалящий автомобиль, чтоб не пугать работников офиса; начиняйте его повидлом.

– Вот теперь понял, – кивнул головой Санек. – Теперь все, как говорится, по полочкам.

Под утро, когда солнце еще не взошло и было еще темно, к нарядному двухэтажному офису подъехала довольно потрепанная иномарка, остановилась метрах в пяти от ворот. Из нее вышел патлатый мужичок в очках, открыл багажник, стал в нем копаться.

– Эй, мужик! – крикнул ему охранник от ворот. – Отгони свою развалюху. Здесь стоянка запрещена!

– Видишь, заглохла? – ответил «мужик» голосом Санька. – Купил падлу на свою голову!

Он открыл капот, стал ковыряться в нем, потом заматерился, подошел к охраннику.

– Ну куда ее дену? Пусть до утра постоит, я потом подгоню эвакуатор.

– Но не шибко поздно. Утром шеф прикатит, разгон будет еще тот!

– Понял, не подведу, – ответил Санек, закрыл машину и торопливой трусцой поспешил прочь, в сторону метро.

Чуть погодя к дому напротив офиса вышел Костя с большой заплечной сумкой, направился к одному из подъездов. Недолго покопался в замке, открыл его и исчез за хоть и тяжелой, но расхлябанной дверью.

В лифте он поднялся до верхнего этажа, таким же образом открыл замок чердачной двери, нашел удобное чердачное окно, выходящее на офис, достал из сумки теплое шерстяное одеяло, накинул его на себя.

Утром, ровно в одиннадцать, Костя уже не дремал, сидел все у того же чердачного окна, держал в руках крохотное передающее устройство.

Он видел, как к воротам подъехал сначала Кузьма со своей охранной бригадой. Сергея долго и придирчиво проверяли охранники и все-таки пропустили на территорию.

Минут десять спустя к тем же самым воротам подкатили два джипа – один с охраной, второй с шефом и тоже с охраной, ворота немедленно открылись, и джипы исчезли за ними.

Костя не столько от волнения, сколько от холодка потер ладони, подмигнул неизвестно кому и даже попытался насвистеть какую-то мелодию.

Потрепанная иномарка с начинкой стояла на своем месте. Возле нее какое-то время озадаченно побродил охранник, затем выругался, плюнул и вернулся на свое место.

Офис у Часовщика был действительно отличным, сделанным с высочайшим вкусом.

Паркет, колонны из особого красного дерева, картины на стенах – все это отдавало богатством, изыском и достоинством.

Кузьма с любопытством и удовольствием бродил по комнатам, рассматривал все имеющиеся прелести, а следом за ним топал бестелесной тенью хозяин, наблюдал за его реакцией, довольно хмыкал.

Не выдержал, спросил:

– Как?

– Здорово.

– Я серьезно. – Хозяину было явно мало комплимента.

– Я тоже.

– Знаете, сколько это стоит?

– Думаю, немало.

– Вы плохо думаете. Немало – это реплика неучей и идиотов. Надо говорить – «трудно себе представить». Тогда хозяин способен получить удовольствие от грамотной оценки.

Они обследовали все оставшиеся залы, вернулись назад.

– И вы считаете, что это произведение искусства произведет впечатление на ваших тупоголовых бандитов, хозяев рынков и ресторанов? – вдруг спросил Часовщик.

– Конечно произведет.

– Посмотрим. Ровно через неделю – по вашему настоянию – я приглашу сюда всех ваших кретинов.

– Я могу ехать?

– Можете. Я на какое-то время еще задержусь.

Сергей направился к выходу. Неожиданно Часовщик позвал его:

– Минуточку! – и сам подошел, неся в руках крохотную вазочку. – Вам на память о посещении данного особняка. Вещь, поверьте, очень ценная… – Он как-то особо пристально взглянул на Кузьму, грустно усмехнулся. – У меня, к сожалению, нет детей, поэтому, возможно, я и привязался к вам. – Затем его лицо, как всегда, стало мгновенно злым, и дребезжащим голосом Часовщик произнес: – Идите! И чтоб ваши недоноски были на встрече все до одного! Головой отвечаете!

Сергей спустился вниз, Аркадий тут же завел машину, и они покинули двор.

Отъехали подальше, Кузьма попросил:

– Остановись.

Его била мелкая дрожь.

– Что? – спросил Леха.

– Ничего, просто так. Поехали.

Машина на большой скорости понеслась к каменному мосту.

Костя видел, как охранник быстро, почти бегом, бросился в будку нажимать кнопку для открывания ворот, как они плавно раздвинулись и на улицу плавно выплыл вначале джип с охраной, затем уже и с самим шефом.

Костя стал считать:

– Раз, два, три… – и, когда джип поравнялся с припаркованной иномаркой, нажал кнопку пускового устройства.

Взрыв был такой силы, что даже самого Костю слегка оттолкнуло назад, он успел поймать плед, прижал его к себе. Смотрел вниз на результат своей работы.

Передний джип был перевернут, и из него выбирались люди. Джип же с Часовщиком отбросило на несколько метров на трамвайные пути, и машина лежала там колесами вверх, чудовищно покореженная, изуродованная.

Кричали и бегали в ужасе люди, пытались хотя бы что-то сделать с пострадавшими, помочь им, но, судя по всему, в хозяйском джипе помогать уже было некому.

Там было сплошное человеческое месиво.

Сергей приехал домой сразу после того, как посетил офис Часовщика.

Его встретила Маша.

– Что-нибудь случилось? – встревоженно спросила она.

– Нет, просто голова болит.

– Хочешь прилечь?

– Да.

– Может, чай?

– Нет, я просто посплю.

Она по-быстрому расстелила ему постель, подала полотенце, чтобы он сполоснул лицо, присела рядом на кровать.

– Что с тобой происходит, Сережа?

– Сережа? – удивленно взглянул на нее Кузьма. – Меня так давно никто не называл.

– Теперь я буду называть. Спи.

Она ушла на кухню, там негромко включила телевизор. И увидела на экране все случившееся.

Маша как завороженная смотрела на картинку, потом быстро пошла в спальню.

Сергей не спал.

– Новость, – почему-то шепотом произнесла Маша, – жуткая новость… – и через паузу добавила: – Взорвали твоего шефа.

Он как-то спокойно и внимательно посмотрел на нее.

– Кого?

– Шефа, Часовщика… Страшно смотреть.

– Может быть, – согласился Кузьма. – Хозяин давно ходил по краю пропасти.

– А кто мог это сделать?

– Кто его знает? Врагов у него было предостаточно. Трудно понять… – Сергей обнял голову девушки, прижал к себе. – Ты ни о чем не думай. Я с тобой, и это главное… – Он вдруг о чем-то вспомнил, поднялся, достал из кармана вазочку, подаренную Часовщиком. – Возьми.

– Что это?

– Дорогая и красивая штучка.

– Мне?

– Если нравится.

– Очень.

– Значит, она твоя. Будет память об одном странном человеке.

Маша взяла вазочку, некоторое время рассматривала ее, шепотом произнесла:

– Красивая.

Команда

– Все находятся в шоке, и сейчас главное – понять, каким должен быть первый шаг.

Это был скорее не вопрос, а фраза для размышления. И Сергей произнес ее не столько для гостя, сколько для себя.

Грязнов уютно расположился в глубоком кресле хозяина кабинета, некоторое время о чем-то думал, глядя в большое, слегка тонированное окно, в котором ничего, кроме грязноватого неба, больше не отражалось.

– Думаю, – произнес он наконец, – сейчас главное – понять, кто сделает этот шаг.

– У вас есть предложения?

– У меня есть соображения. В принципе, я был готов давно к такому повороту судьбы нашего друга, поэтому варианты просчитывались самые разные.

Сергей насмешливо посмотрел на собеседника, заметил:

– Вы просчитывали варианты, никого не посвящая в них. Какая-то тайная лаборатория.

– Кузьма… – снисходительно начал Грязнов.

– Сергей Андреевич.

– Да, Сергей Андреевич, – с улыбкой извинился гость. – Думаю, не стоит торопиться показывать свои зубки. Я знаю, что они у вас есть, хотя вы изо всех сил старались их не демонстрировать и до сих пор играете под дурачка. Вы же далеко не дурачок.

– Спасибо.

– Не стоит, – примирительно усмехнулся собеседник. – Так вот, Сергей Андреевич, начнем с того, что покойник входил в число моих ближайших друзей. А учитывая его непростой характер и масштабность хозяйства, которое он успел прибрать к рукам, вариант трагической кончины исключать было нельзя.

– Итак, варианты?

Грязнов засмеялся.

– Знаете, мне нравится, как вы стали разговаривать. В вас уже чувствуется потенциальный хозяин бесхозной империи.

– Это один из вариантов?

– Не исключаю. Я и раньше не исключал вас из числа возможных преемников, а сейчас почти уверен, что именно вы способны возглавить пошатнувшегося монстра. Может быть, ненадолго, временно – события покажут, но то, что вы, как говорится, в материале и что в стабилизирующий период вы окажетесь на месте, сомнений не вызывает.

– Вы пока что будете стоять в сторонке?

– Почему? – удивился Грязнов. – Ни в коем случае. Мы ведь с вами не только друзья, но и, как я полагаю, единомышленники… – Он дотянулся до руки Кузьмы, похлопал по ней, засмеялся. – Мы ведь знаем многое такое, о чем даже друг другу не признаемся. Не так ли, Сергей Андреевич?

Кузьма тоже засмеялся.

– Уж я вам точно не признаюсь.

– Браво! – Гость встал из кресла. – Вот и обменялись комплиментами… Значит, что, до завтра? Где хороним нашего друга?

– На Ваганьковском.

– На Новодевичьем не вышло?

– Мы и не стремились.

– Тоже правильно. Ему все равно, где лежать, а нам все равно, где проведывать!.. Спасибо за аудиенцию.

– Спасибо за визит.

Они обменялись рукопожатием. Возле двери Грязнов остановился.

– Знаете, что мне не нравится?

Кузьма вопросительно посмотрел на него.

– Что мы прощаемся с вами, как английские лорды. «Спасибо за аудиенцию, спасибо за визит». Но мы же с вами русские люди. Давайте жить и общаться именно по-русски!

– Давайте.

Желающих попрощаться с покойным собралось более чем достаточно. Машины выстроились вдоль забора Ваганьковского кладбища до самой Беговой улицы. Люди шли потоком, несли бесконечные венки, букеты цветов, находили общих знакомых, кучковались, о чем-то переговаривались, ждали, когда начнется сама процедура похорон.

Были здесь и откровенные братки, коротко стриженные, в черных, натянутых на накачанные тела костюмах. Но были также и люди бизнеса, изысканно одетые, держались они отдельно от братвы, практически между собой не разговаривали, ничего не обсуждали.

В церковь, где проходило отпевание покойника, протолкнуться было невозможно. Какие-то люди с трудом все-таки протискивались, выносили охапки свечей, раздавали их тем, кто стоял на улице, и снова исчезали.

Наконец народ у входа в церковь заколыхался. Прошел шепот:

– Выносят, выносят…

Гроб несло человек десять. С правой стороны первым шагал Кузьма.

Могила находилась совсем недалеко от храма, и гроб понесли на руках.

Вся масса собравшихся всколыхнулась и двинулась следом.

Гроб поставили на специальный стол. Для тех, кто должен был выступать – чтобы его видели, – подставили небольшой настил, и первым на него взошел Грязнов.

– Дорогие друзья, – начал он и сделал глубокую паузу, обозначавшую волнение. – Случилось страшное и несправедливое. От руки подонков… преступников… погибла талантливейшая личность, выдающийся бизнесмен, поразительный человек. Это и больно, и несправедливо, и страшно. Страшно от того, что подобное может случиться с каждым, кто рискнул ступить на сложную, как выяснилось, опасную, но такую важную и необходимую для нашего отечества стезю… Жаль, бесконечно жаль. Мы скорбим, мы потрясены, мы обещаем тебе, дорогой, что обязательно найдем преступников. И суд наш будет справедливым и беспощадным. Прощай, друг, мы тебя будем помнить… – Он помолчал, оглянулся на Сергея. – Слово ближайшему и, может быть, самому верному соратнику нашего Часовщика.

Сергей вышел вперед, оглядел присутствующих. Увидел своих братков, заметил в глубине толпы пацанов из люберецкой группировки, обратил внимание на парней из команды Гири и на самого Гирю.

– Господа… – произнес первое слово Кузьма. – Именно так – господа. Мы господа своих жизней, своих дел, своего народа, своей страны! Мы – господа и за все в ответе! И мы не имеем права закрывать глаза на такое трагическое событие, которое случилось несколько дней тому назад, в результате которого погиб один из самых самобытных и достойных людей посткоммунистической России!.. Да, беда случилась неожиданно, как любая беда. И перед нами стоят сейчас два самых важных вопроса, две проблемы. Что делать и кто виноват. И мы обещаем ради памяти покойного всем, кто пришел на эти трагические похороны, что приложим все усилия, чтобы решить эти две проблемы! Найдем, кто виноват! И мы уже знаем, что делать. Спи спокойно, друг, соратник, брат…

Он закончил речь, отступил назад и почувствовал, как Грязнов нащупал его руку и крепко ее сжал.

Когда закончились похороны и темная толпа собравшихся двинулась к воротам, Сергей, плотно окруженный охраной и друзьями, тоже направился к выходу.

Краем глаза заметил густую толпу кавказцев, соратников расстрелянного Бесика, которые, не скрывая намерений, внимательно отслеживали его. Отвел от них взгляд, перебросил на другую кучку пацанов из Центральной группировки – они тоже обозначили свое присутствие.

В толкающейся людской массе шныряли субъекты с видеокамерами, и Санек прошептал Кузьме:

– Контора снимает. Старается вовсю. Во материальчика накопают!

Кузьма усмехнулся и увидел человека, целенаправленно проталкивающегося к нему.

– Кузьмичев! Сергей!

Охрана мгновенно насторожилась, а Сергей узнал того самого мента, который как-то тормознул их на перевозке оружия от Сан Саныча.

Сергей дал знать охране, чтобы не беспокоилась, протянул Старкову руку.

– Не узнал, что ли? Володя Старков, сослуживец!

– Узнал, – ответил Сергей. – Что, Володя?

– Ты, как я заметил, птица еще та! Чуть ли не самая главная здесь, – совсем по-детски улыбался Старков. – А говорил, челночишь.

– Какие вопросы, Володя? – довольно жестко спросил Кузьма.

– Да вот, – развел тот руками. – На работу не могу устроиться. С ментуры выперли, а больше никуда не берут.

Кузьма повернул голову к Саньку, распорядился:

– Дай телефон, примешь на работу.

– Кем?

– Решим. – Сергей снова протянул руку Старкову. – До встречи.

К ним направлялся Грязнов. Оттеснил в сторонку, негромко сообщил:

– Будьте все-таки поосторожнее. Вы здесь на прицеле – главный.

– Знаю, – согласился Кузьма.

– Может, на моей машине?

– Спасибо, я привык на своей.

– Ну да. У вас теперь целый автомобильный парк.

– Не знаю. Посмотрим. Может, это и не мой парк вовсе.

В кабинете Кузьмы собрались самые близкие люди – Санек, Аркадий, Колян, Леха. Особняком, в сторонке, скромно сидел Старков.

– Здесь все свои, – сказал Сергей. – Чужих нет.

– Нет Кости, – заметил Санек.

– Кости нет, но он всегда с нами, – отшутился хозяин кабинета, оглядел еще раз собравшихся. – Хочу вам, теперь уже в официальной обстановке, представить Владимира Старкова. Мы в свое время прошли с ним и верхотуру судьбы, и пропасть случая. Вот судьба и привела его к нам. Хотелось бы, чтобы он почувствовал нас, а мы поверили ему.

Возникла неловкая в своей торжественности пауза, Старков приподнялся, изобразил что-то вроде поклона, чем всех рассмешил.

– Мне один из знакомых на кладбище сказал сегодня: вы на прицеле – главный, – продолжал Кузьма. – Думаю, не только я, но и все мы. Поэтому мы не будем перераспределять должности и обязанности, а просто обозначим основные направления, по которым будем действовать с этого дня. Первое – охрана. Серьезная и беспощадная, и за нее по всей строгости отвечаешь ты, Александр. Не Санек, а именно Александр. Второе – вся братва, которая когда-то служила Часовщику, теперь точно так же должна служить нам. Алексей, – обратился он к Лехе, – собираешь их всех и объясняешь простым доходчивым языком, как жить дальше. Третье – автотранспорт. То, что чаще всего взрывается или сминается в лепешку. Контролировать на автосервисе, не подпускать случайных людей на мойках, идеально готовить ходовую часть. Поручаю это тебе, Аркадий. Четвертое – оружие. Оно должно быть самым современным, безотказным, в достаточном количестве. Николай – ты! И наконец, – Сергей перевел взгляд на Владимира Старкова, – личный мой помощник. Моя тень, мои уши, мои глаза. Попробуем на эту должность тебя, Владимир.

Парни как-то не сразу пришли в себя от такой речи, зашушукались между собой, загалдели.

– Кузьма! – вскочил было Санек и тут же осекся. – А как тебя теперь называть-то?

– Сергей Андреевич.

– Так вот, Сергей Андреевич! Просто непонятно, когда ты все это придумал! Может показаться, что Часовщик был еще тепленький, живой то есть, а ты уже что-то там такое мороковал.

Кузьма поднял руку, и все затихли.

– Ты, Александр, затронул, может быть, самый важный вопрос. Кое у кого из наших врагов возникает подозрение, будто это мы готовили взрыв Часовщика. То есть на нас падает косяк. Так знайте, и пусть это будет при вас: мы не могли даже пальцем тронуть нашего благодетеля, потому что он был великий хозяин, а мы его верные слуги! Все!

Братва стала подниматься со стульев, двигаться к выходу, и Кузьма окликнул Старкова:

– Владимир, задержись.

Тот послушно остался. Санек поманил Сергея за дверь.

Прислонился почти к самому уху, зашептал.

– Кузьма, он же мутный! Ментяра! Как ты можешь его в помощники?! Заложит всех! Откуда ты его знаешь?

Сергей улыбнулся, приложил ладонь к его губам.

– Он мне нужен. Мутность уберем, заложку отодвинем. А если что не так, муха в один височек влетит, в другой вылетит.

Кузьмичев вернулся в кабинет, показал кивком на кресло. Старков послушно сел.

– По душам, да? – спросил Сергей.

Владимир, проглотив сухость во рту, кивнул.

– За что из ментуры выгнали?

– Это важно?

– Было б не важно, не спрашивал бы.

– Приехали на квартиру с убийством, в ней одни трупы, а квартира богатая. Парни стали мародерствовать…

– Менты?

– Менты. Все салаги. Я их заложил, на следующий день приказ. Оказывается, своих нельзя закладывать.

Кузьма помолчал, подумал.

– Понимаешь, что о тебе пацаны думают?

– Понимаю. Засланный, мол, казачок и тому подобное.

– Ты под особым контролем.

Старков пожал плечами.

– Бога ради. Я пришел сюда только потому, что увидел тебя. Не верю, что ты бандит.

Сергей хмыкнул.

– А кто ж я?

– Не знаю. Посмотрим. Но тот, кто прошел Кавказ, не может быть примитивным бандитом.

– А если я не примитивный, но все же бандит?

– Значит, буду работать с бандитом. С той стороны, с ментовской, тоже хватает этого добра.

Раздался телефонный звонок, Сергей снял трубку. Звонил Санек:

– Сергей Андреевич, не забудь, через час нам быть на станции Москва-товарная.

– Помню, – ответил Сергей и кивнул Владимиру: – Поедешь с нами. Дело интересное, хотя деликатное.

Когда они вышли в приемную, их поджидал Вован. Тот самый, с которым когда-то Кузьмичев летал в свою первую командировку.

– Здрасьте, – сказал Вован и почему-то смутился.

Кузьма вопросительно и удивленно смотрел на него.

– Где столько времени пропадал, Вован?

– В бегах.

– Почему бегал?

– Так ведь из-за Кипы… Братва решила, что это я его подставил. Поклялись порешить.

– А сейчас решил вернуться?

– Сейчас решил, – согласился Вован. – Вы теперь хозяин. И вы-то точно знаете, что Кипа погиб вовсе не по моим прикидам.

Кузьма посмотрел на него, усмехнулся.

– Хоть я и не знаю точно, почему погиб Кипа, но на работу тебя взять готов. Обратишься к Александру, он устроит.

На станции Москва-товарная стояло не менее двух десятков составов. В основном цистерны с нефтью и мазутом.

Сигналили электровозы, занудно и довольно громко бормотал голос по громкоговорителю, лязгали буфера составов.

Целая вереница машин, в которой прибыл на стрелку Сергей, остановилась у подножья пешеходного моста. Из передних джипов вышли сначала охранники, затем показалось и само начальство: Кузьма, Старков, Санек, Леха, Аркадий и Вован.

Кузьма сказал Аркадию:

– Они беспредельщики. Можно ждать чего угодно. Поэтому, когда Александр посигналит, оставляйте машины и топайте к нам. Ты, Владимир, – обратился он к Вовану, – готовься к сюрпризу. Александр, проверь еще раз связь.

Санек вытащил из кармана крохотный передатчик, нажал клавишу, и в ответ в кармане Аркадия раздался писклявый сигнал.

– Нормально.

Подмигнули друг другу. Аркадий и часть охраны остались на месте, а Кузьма в сопровождении Старкова, Санька, Лехи и трех охранников быстро и целеустремленно двинулись по длинному мосту, перекинутому через железнодорожные пути.

Издали увидели на противоположной платформе группу людей. Санек бросил:

– Уже ждут. Сам Уля явился.

– Который из них? – спросил, не поворачивая головы, Сергей.

– Большой. Усатый.

Действительно, в центре поджидавших маячил высокий чернолицый мужик с роскошными усами.

– Может, зря волыны не прихватили? – заметил Леха.

– Вроде не на стрельбу приехали, – с долей какого-то сомнения произнес Кузьма.

Когда спустились уже вниз, Уля сделал шаг навстречу прибывшим, протянул Сергею руку:

– Кузьма?

– Уля? – в свою очередь переспросил тот.

– В добрый час приехали.

– Будем надеяться.

Какое-то время не отпускали руки, внимательно глядя друг другу в глаза.

– Мы – пустые, – сказал Кузьма.

– А мы нет, – ответил Уля, повернулся к своим – а их стояло человек десять, – кивнул.

Крайние парни, коротко стриженные, могучие, лениво отвели полы плащей, под которыми блеснули черной сталью стволы.

– Будем базарить так? – усмехнулся Кузьма.

– Нет, – ответил Уля. – Пока нет. Посмотрим, как пойдет базар… Какие к нам вопросы, Кузьма?

Санек полез в карман плаща, незаметно нажал на клавишу передатчика.

– Вопросов нет, есть ответы, – сказал Сергей.

– Интересно, – брови Ули поползли вверх. – Какие же?

– Ответ первый: в хозяйстве Часовщика ничего не изменилось. Ответ второй: нефть, идущая с Кавказа, полностью наша, и вы будете по-прежнему получать свои восемь процентов от общего объема. И третье: если у тебя, Уля, еще когда-нибудь возникнут вопросы, ответы на них ты будешь получать мордой в сырую землю.

Смуглое лицо Ули от прилива крови стало совсем темным, он сделал шаг к Кузьме.

– Можешь повторить?

– Могу повторить, а они подтвердят, – спокойно ответил Кузьма и показал на своих парней на пешеходном мосту.

Те выстроились в ряд, стояли почти над самой стрелкой, их было десять человек, и у каждого в руках темнел автомат, готовый к бою.

Уля оценил ситуацию, усмехнулся:

– Твоя, Кузьма, взяла.

– Пока еще нет, – ответил тот. – С этого момента, Уля, ты не лидер группировки. Вместо тебя я назначаю своего человека. – Сергей снова оглянулся, махнул рукой Вовану.

Тот быстро, в мгновение ока, слетел вниз, остановился рядом с Кузьмой.

– Вот он теперь лидер. Я его назначаю! А тебе, Уля, лучше исчезнуть, иначе мы поможем. – Сергей насмешливо, с торжеством смотрел на Улю. – С тем, кто ослушается, разговор будет самый короткий.

– Мне прямо сейчас приступать? – с трогательной непосредственностью спросил Вован.

– С завтрашнего дня. Назначь им встречу у меня в офисе.

– Офис Сергея Андреевича знаете где, – сказал собравшимся Вован. – Всем быть завтра ровно в тринадцать ноль-ноль. И чтоб без опозданий и других мансов! Будет серьезный базар.

Сергей развернулся и первым зашагал прочь, увлекая за собой всю свою компанию. Группировка Ули осталась стоять на месте, растерянно и безмолвно провожая их взглядами.

На мосту продолжала стоять группа вооруженных людей Кузьмы.

* * *

Вечером джип Сергея припарковался возле роскошного «Максима». Автомобиль охраны тут же перекрыл часть улицы от постороннего взгляда, и парни проводили своего шефа до самого входа в ресторан.

Одет Кузьма был, как говорится, с иголочки: отличный темный костюм, модный галстук, сверкающие штиблеты, длинное кашемировое пальто.

Охрана осталась у дверей, метрдотель любезно принял в свои объятия уважаемого гостя и повел в дальние апартаменты.

Шли они действительно долго, пока не оказались в небольшой роскошной комнате с богатым столом. За столом сидели двое – Виктор Сергеевич и Юрий Иванович.

Они оба поднялись навстречу вошедшему, разулыбались, поздоровались.

– Ну вот, – развел руками Виктор Сергеевич, – мы видим перед собой образцового молодого буржуа. – Он повернулся к Юрию Ивановичу, с восторгом спросил: – Хорош, не правда ли?

– Остается только позавидовать, – скромно улыбнулся тот и показал жестом на стул.

Пока официант наливал напитки и раскладывал закуску, присутствующие молчали.

Виктор Сергеевич приподнял рюмку, чокнулся через стол сначала с Кузьмой, затем с Юрием Ивановичем.

– За встречу?

– За встречу на новом уровне, – уточнил Юрий Иванович.

Все выпили, стали закусывать.

– Как прошла встреча с Улей? – неожиданно поинтересовался Виктор Сергеевич.

Сергей бросил на него удивленный взгляд.

– Вы и это знаете?

Тот рассмеялся.

– Я все знаю. Успешно?

– Посмотрим.

– В помощи не нуждаетесь?

– Спасибо, пока нет.

– С ним будет непросто. Тем более, что он опытный волк в нефтяных контрабандных делах.

– Против него уже заводились три уголовных дела, и все рассыпались, – не без юмора сообщил Юрий Иванович.

Сергей иронично взглянул на него.

– Даже Кремль против него беспомощен?

– При чем здесь Кремль? – усмехнулся тот. – Для Кремля он слишком мелкая рыбешка. Я просто иллюстрирую слова моего друга.

– Итак, давайте обсудим два принципа нашей будущей деятельности, которые вы, уважаемый Сергей Андреевич, выдвинули. Первый – кто виноват? Думаю, эту проблему со временем мы решим. Да если откровенно, она и не настолько важна, чтобы ей посвящать много времени и сил. Важнее второе – что делать? Ваша стрелка с Улей – начало ответа на этот вопрос. Но только начало. Впереди столько вопросов и тупиков, что можно заблудиться даже в трех соснах, как ни странно.

– О чем у вас был разговор с Грязновым? – спросил Юрий Иванович.

Сергей пожал плечами.

– Принципиально ни о чем. Это была скорее разведка. Думаю, серьезные шаги он предпримет чуть погодя, когда сумеет сделать какие-то существенные выводы.

– Своих людей предлагал? – вступил в разговор Виктор Сергеевич.

– Нет. Но я так понял, что предложения последуют.

– У нас уже есть предложение, – свойски улыбнулся Виктор Сергеевич. – Кто у вас ведет финансовое хозяйство?

– Человек Часовщика. Он пригласил его после смерти Сумского.

– Надо его уволить. Мы же рекомендуем вам умную, красивую, высокопрофессиональную молодую женщину, которая не только блистательно, на наш взгляд, справится с работой, но будет также украшением вашей компании.

– Неужели все это может сочетаться в одной женщине? – иронично взглянул на собеседника Сергей.

– Представьте… Кстати, она, по-моему, уже приехала и ждет приглашения. – Виктор Сергеевич покрутил головой, нарочито громко позвал: – Марина Алексеевна! Вы где?

– Здесь, – ответил приятный женский голос, и к присутствующим вышла молодая, по-настоящему красивая женщина под тридцать.

– Рояль в кустах, – засмеялся Кузьма.

– Рояль изысканный и таинственный, – уточнил Юрий Иванович.

Марина подошла к Сергею, изящно подала руку:

– Марина.

Он привстал:

– Сергей.

– Вот обручение и состоялось! – захохотал Виктор Сергеевич. – Остается крикнуть «горько».

Марина холодно взглянула на него, отпарировала:

– Думаю, не стоит форсировать события. До вопля «горько» мы можем сотни раз заподозрить друг друга и в неверности, и в коварности.

– Я бы этого не хотел, – улыбнулся Кузьма.

– Я тоже. Но жизнь способна преподносить сюрпризы… – Марина уселась, не без укоризны взглянула на соседа.

Сергей понял взгляд, налил ей вина.

– За мужчин, – сказала дама, – которые понимают женщину с полувзгляда.

– Браво! – произнес Виктор Сергеевич, и все дружно выпили.

– Можно сразу по делу? – спросила Марина, закусывая. – Как я могу догадаться, у покойного Часовщика должен быть серьезный общак. Где он?

– Я тоже могу догадаться, – пожал плечами Кузьма, – но ограничусь таким же вопросом: где он?

– Будем искать.

Он проследил за тем, как она изящно и с удовольствием ела, иронично заметил:

– Вы уже на работе?

– Нет, я еще в ресторане.

– Обменялись любезностями, – засмеялся Юрий Иванович. – Мне нравится такое начало.

– Думаю, – сказал после маленькой паузы Кузьма, – Грязнов тоже будет предлагать своего человека.

– Придется поставить его перед фактом, – посоветовал Юрий Иванович. – Марина Алексеевна – ваш человек.

Сергей налил всем спиртного, поднял рюмку.

– Ну что ж… За моего человека!

В офис Кузьма приехал во втором часу. В приемной его встретил встревоженный Вован.

Вошел в кабинет, огорченно развел руками:

– Никто, Сергей Андреевич, не приехал. Я имею в виду людей Ули.

Кузьма с недоумением уставился на него:

– Как, вообще никто?

– Я специально приехал пораньше, и вот уже который час – и ни души.

Кузьма прошелся из угла в угол кабинета, жестко подвел итог:

– Значит, объявлена война.

– Часовщик всегда недолюбливал Улю.

– Если простим ему эту выходку, мы проиграли.

– Одно время он даже хотел его убрать, – продолжал вспоминать Вован.

– Хорошо, мы принимаем вызов, – заключил Кузьма, затем неожиданно подошел вплотную к Вовану, крепко взял его за куртку: – Смотри, Вован, ты что-то часто стал мне рассказывать про Часовщика. Не надо, не советую! Забыли о Часовщике! Но если почувствую, что играешь еще на кого-то, кроме меня, разговор будет знаешь какой. Запомни. Я тебе доверяю. Пока что!

Вован стоял бледный, растерянный.

– Ты чего, Кузьма? Про Часовщика я просто так, к слову. На кого я могу еще играть?

– Я тоже к слову, Вован. Профилактика.

Грязнов ворвался в кабинет Кузьмы без стука, в нескрываемом гневе.

– Как это надо понимать? – прямо с порога набросился он на Сергея. – Почему столь серьезные кадровые решения вы принимаете без должного согласования?

Тот со спокойным недоумением смотрел на него.

– Не понимаю, о чем вы говорите?

– О назначении на должность финансового директора!

Вован, почувствовав градус разговора, быстро покинул кабинет.

– С кем я должен был согласовывать? – Кузьма насмешливо смотрел на гостя.

– Как минимум со мной! Кто она, эта очаровательная девочка, место которой в лучшем случае за секретарским столиком?

– Вы ее видели? Разговаривали с ней?

– Мне и без этого все понятно! Вы тащите в серьезную структуру или любовниц, или блатных, или просто идиоток в силу своей слабой профессиональной компетенции.

Кузьма нажал на кнопку звонка, попросил заглянувшую в кабинет секретаршу:

– Марину Алексеевну.

– Зачем? – спросил Грязнов.

– Во-первых, познакомитесь с ней. Во-вторых, выскажете ей в глаза все, что о ней думаете.

Дверь открылась, и в кабинет вошла Марина. Вопросительно посмотрела на шефа:

– Слушаю, Сергей Андреевич.

– Хочу познакомить вас с господином Грязновым. У него к вам ряд вопросов.

Марина развернулась к гостю, с подчеркнутым вниманием уставилась на него:

– Пожалуйста.

Тот несколько обескуражился, улыбнулся:

– Скорее не вопросы, а советы.

– Пожалуйста.

– Думаю, вам не стоит столь демонстративно подчеркивать ваш безупречный вкус в моде.

– Почему? – Марина смотрела на него холодными, насмешливыми глазами.

– Это может помешать в работе.

– Вы так считаете?

– Да.

– Если это все, я готова подумать над вашими советами. Спасибо… – Женщина повернулась к Сергею, спросила: – Я свободна, Сергей Андреевич?

– Вполне.

– До свидания.

Марина ушла, Грязнов некоторое время помолчал, качнул головой.

– Будем считать, один – ноль в вашу пользу… Сергей Андреевич.

Ночью случилась серьезная неприятность.

Когда улица была уже практически пуста, к офису компании подлетели на серьезной скорости два «жигуля», на миг притормозили и принялись поливать свинчаткой двери, окна, стены здания.

Охранники, находившиеся внутри, от неожиданности просто попадали на пол, затем стали неуверенно отстреливаться, но нападавшие не сбавили мощи огня и, когда рожки их автоматов опустели, на той же сумасшедшей скорости скрылись в ночи.

Кузьма уже спал, когда раздался телефонный звонок. Маша тоже проснулась, встревоженно посмотрела на Сергея:

– Кто это?

Звонил Санек. Он даже не звонил, кричал:

– Налет на офис, Кузьма! Стены, окна, двери – все в окрошке!

Сергей сел на кровати.

– Кто налетел?

– Без понятия! Двое «Жигулей»! Думаю, подарок от Ули!

– Убитых нет?

– Двое раненых! Охранники! А так все нормально.

– Ничего себе «нормально», – хмыкнул Кузьма. – Через полчаса буду. – Положил трубку, посмотрел на испуганную Машу. – Надо ехать.

Она обняла его.

– Может, я с тобой?

– Зачем?

– Боюсь. Страшно как-то одной.

– Тебе-то чего бояться?

– Не знаю. Предчувствие… Поеду, Сережа?

Он взял ее лицо ладонями, нежно поцеловал.

– Не делай глупости. Через два часа я вернусь. Если что, телефон знаешь.

– Да уж знаю, – печально ответила она и неожиданно перекрестила его. – Будь сам осторожен.

– Постараюсь.

Кузьма в сопровождении Санька, Вована, Аркадия и Старкова расхаживал по фойе разрушенного офиса, под ногами трещали осколки стекол и сбитая штукатурка. Следом за ним вышагивал майор милиции и еще несколько человек из органов. Одни что-то записывали, другие замеряли.

На улице сверкали проблесковые маячки нескольких ментовских машин.

– Будем расследовать, Сергей Андреевич, – сказал майор. – Уже по всему городу объявлен план-перехват. Думаю, какую-нибудь рыбешку поймаем.

– Рыбешку, может, и поймаете, если она только успеет доплыть до берега. А вот акула останется.

– Посмотрим, Сергей Андреевич. Может, и акулу загарпуним. Будем стараться.

– Спасибо.

Сергей кивнул своим ребятам, отошел с ними в сторонку. Первым делом обратился к Старкову:

– У тебя в ментуре остались зацепки?

Тот кивнул.

– Прокачай те варианты, которые менты могут припрятать. Не уверен, что это дело Ули. Слишком прямолинейный ход для него.

– Утром я возьму серьезную братву и съезжу к нему на стрелку, – решительно сообщил Вован.

– Можно съездить, – согласился Кузьма. – Но сразу не гони волну под девять баллов. Прощупай, почувствуй, понаблюдай. Интересно, затронет ли он сам тему сегодняшнего налета. – Сергей жестко посмотрел на Санька. – Александр, еще одна такая история, и я тебя выгоню с работы! Как последнюю тварь!

– Я-то тут при чем? – испуганно пожал тот плечами.

– При том, что охраны никакой! Где наружка? Где дежурный транспорт? Прикатили бандюки на двух «козлах», раздербанили все и уехали. Теперь что, на ментов надеяться? Слышал, «план-перехват»?! Сколько таких планов они наворотили за последнее время, и хотя бы кого-нибудь задержали! Последнее предупреждение, Александр!

В темноте человек подошел к самому краю крыши дома, где жил Кузьма, тихонько бросил вниз конец капронового каната. Другой конец надежно закрепил за вентиляционную трубу, приладил канат за металлические защелки на поясе и стал спускаться.

Добрался таким образом до нужного этажа, повисел неподвижно, присматриваясь к темным окнам квартиры, бесшумно забрался на балкон.

Снял с себя теплую куртку, приложил ее к стеклу балконной двери, сильно, двумя ладонями нажал на нее. Раздался хруст раздавленного стекла, затем его звон.

Человек прислушался, в квартире было тихо, спокойно.

Он миновал кухню, включил маленький фонарик и двинулся на поиск.

Маша проснулась с испугом. Ее насторожил какой-то шум, чьи-то шаги. Она включила ночник, спустила ноги с постели.

На всякий случай приглушенным голосом спросила:

– Кто здесь?

В квартире было тихо.

Маша подошла к выходу из спальни, снова прислушалась.

– Кто?

И в этот момент на нее навалился человек. Ухватил за горло и принялся душить.

Она пыталась сопротивляться, вырывалась, а он все не отпускал и старался довести свою работу до конца.

Наконец она потеряла сознание и рухнула на пол.

Человек поднял ее, донес до постели, осторожно и даже аккуратно уложил на подушку.

Маша еще дышала.

Человек достал пистолет с длинным глушителем, приставил его к виску девушки.

Раздался хлопок, от которого голова Маши сильно дернулась в сторону. Киллер постоял какое-то время над убитой, подумал, снова приставил пистолет к Маше – в этот раз к груди – и произвел второй выстрел.

Достал из кармана согнутый пополам листок бумаги, разровнял его, положил рядом с убитой и покинул спальню.

На листке было написано: НЕ ГОНИ ЛОШАДЕЙ. ОНИ НА ПЕРЕПРАВЕ ГИБНУТ.

Хоронили Машу на престижном московском кладбище в Троекурово. Людей было довольно много. Присутствовали летчики, стюардессы.

Возле гроба непрерывно, навзрыд плакала моложавая женщина лет сорока – мать Маши. Рядом с ней с трудом сдерживал слезы мужчина ее возраста – отец.

Гроб опустили в яму, самые близкие люди побросали комья земли на гулкую крышку, и мать Маши едва не соскользнула вниз.

Могильщики, ловко работая лопатами, быстро забросали яму, образовав небольшой аккуратный холмик, который тут же утонул под обилием венков и цветов.

Потом толпа тяжело и грустно двинулась к выходу с кладбища, и к Сергею подошла мать Маши.

– Вы… – произнесла она, с трудом сдерживая слезы. – Вы во всем виноваты. Мы с отцом изначально были против ваших… ваших отношений с Машенькой. Не убедили, не сберегли. А ведь она могла еще любить, рожать детей, просто жить. Не получилось… И, думаю, вы не простите себе гибели этой молодой девушки. Ее жизнь на вашей совести.

Подошла к мужу, взяла его под руку, и совсем старческой походкой супруги направились к кладбищенским воротам.

Николай и Сергей сидели друг против друга, долгое время молчали, думая каждый о своем, а возможно, и о совместном.

– Вы очень изменились, – произнес наконец Николай. – Неузнаваемо изменились.

Кузьма насмешливо посмотрел на него.

– Это хорошо или плохо?

– Смотря с какой стороны посмотреть. Для дела – хорошо. Лично для вас – плохо.

– И как же быть, если лично мне плохо?

– Думаю, жить… Жить!

– Звучит бодро, хоть и бессмысленно.

– Почему?

Сергей усмехнулся своим мыслям, слегка помассировал лоб двумя пальцами.

– Как там моя жена?

– Вполне.

– Замуж еще не вышла?

– Насколько мне известно, и не собирается.

– Дочь?

– Растет.

– Видите, как все славно у меня? Жена вроде бы ждет, дочь тем временем подрастает. Я здесь, они там. Я кое-что о них знаю, они обо мне ничего! Интересная семья, не правда ли?

– По-моему, вы сами выбрали такую судьбу, – осторожно заметил Николай.

Кузьма встал, гневно посмотрел на него.

– А я не выбирал! Меня вынудили! Заставили! Убедили! Но я уже не хочу такой жизни. Я устал от нее! Кто я? Что я? Где я? Боец невидимого фронта? Штирлиц? А где он, этот фронт? Его нет! Все стерто, размыто. Бандиты как с одной стороны, так и с другой! Во имя кого и чего я уродую свою жизнь? Какое светлое будущее готовлю? Кому? И вообще, как мне теперь жить, если по моей воле гибнут люди? Я не имею права любить, не имею права дружить, не имею права доверять. Монстр! Чудовище! Вы хотя бы понимаете, куда я могу прийти и в кого превратиться? Я одинок. Бесконечно одинок. Я не могу пожаловаться, не могу посоветоваться, не могу, в конце концов, просто расслабиться. Пружина! Каждый день, каждый час, каждую секунду! И эта пружина когда-нибудь может сорваться! А последствия? О последствиях я бы не хотел не только говорить, но даже думать.

Он подошел к окну и какое-то время молча смотрел на снующую под окнами людскую массу.

В комнате повисла тяжелая тишина.

– К сожалению, – произнес Николай, – у нас нет конкретных разработок, кто расстрелял ваш офис и убил девушку. Варианты есть, но ни на одном из них мы не можем остановиться. У вас слишком много врагов.

Сергей молчал.

– Будьте крайне осторожны с Грязновым. Не исключено, что проведенные акции выполнили именно его люди. Думаю, спустя некоторое время мы получим от наших агентов более точные данные по этому вопросу.

Сергей по-прежнему не отвечал.

– Есть также опасения, что Юрий Иванович из Администрации Президента часть доходов от вашего бизнеса станет перебрасывать на зарубежные счета. Определенную часть все-таки будет оставлять здесь, но большую – именно туда. Есть такие опасения.

– Но ведь он человек государственный, – заметил Сергей. – И мы находим возможность переводить деньги именно в пользу государственных структур.

– Мы это знаем. И будем тщательно отслеживать ситуацию. Но вы ведь прекрасно понимаете, что ваш новый финансовый директор именно для того к вам и приставлен, чтобы эти финансовые потоки неким образом корректировать.

– Так на кого же мне работать?

– Пока работайте на себя. Как работали, так и работайте. Мы вам полностью доверяем. Чем больше структур вы подомнете под себя, тем спокойнее у вас будет жизнь.

– Спокойнее? – искренне удивился Кузьма.

– Представьте. В итоге вы можете оказаться лицом к лицу с государством, и закон легализует вас.

Сергей засмеялся.

– В каком смысле? Свинец в висок?

– Что-то вы сегодня в совсем дурном расположении. – Николай встал, подал ему руку. – Хотя я вас понимаю.

– Неужели?

– Честное слово. И, если откровенно, не завидую.

К удивлению Кузьмы, в приемной его поджидал не кто иной, как Гиря. Сергей с недоумением посмотрел на визитера.

– Ко мне?

Тот широко, как-то по-детски улыбнулся.

– А к кому же еще?

– Проходи.

Они вошли в кабинет. Сергей сел за стол, Гиря продолжал стоять.

– Садись.

– Постою… – Тот явно волновался. – Я, когда сижу, теряю мысль.

– Излагай, пока не потерял окончательно.

– На офис и на твою девушку, братан, люди Ули не наезжали, – неожиданно заявил Гиря.

– Тебе откуда известно?

– Мы с Улей когда-то начинали общий бизнес. Потом как-то не сошлись. Теперь вот он забил мне стрелку, чтобы я передал тебе о его чистоте. Мол, зря на него косяк падает, он здесь ни при чем.

– А кто при чем? – Сергей посмотрел Гире прямо в глаза.

– У него есть догадки. Но только догадки. Поди проверь их…

– И все же?

– Знаешь, Кузьма, даже задница взопрела – так боюсь назвать догадку.

– Она же не твоя. Она – Ули?

– Тоже верно… – Гиря помолчал. – Слыхал такую фамилию – Маргеладзе?

Кузьма на мгновение задумался, кивнул:

– Слышал.

– Так вот этот самый Маргеладзе… он из спортсменов. Был кидалой, играл на бегах. Сейчас со страшной силой прет наверх. Вот он и решил начать с тебя. Мол, ты хоть и крутой, но в делах еще салага. На очко решил тебя попробовать.

Сергей ухмыльнулся.

– Я должен этому верить?

– Смотри сам. Я пришел от Ули. Он боится, что твои люди его замочат.

– Ладно, – кивнул Кузьма. – У тебя все?

– Вроде бы.

– Долгов перед нами нет?

– Ты что, Кузьма? Попробуй перед тобой иметь долг! Ты такую сучку на лавэ посадил, что хоть бросай бизнес и сваливай в какую-нибудь долбаную Австралию.

– Какую сучку? – не понял Сергей.

– Ну, эту… финансистку! Красивую! Красивая-то красивая, но на зубы лучше не попадайся.

Кузьма рассмеялся, пожал руку Гире:

– Ладно, бывай.

Визитер ушел, Кузьма посидел какое-то время в раздумье за столом, затем достал из ящика маленький диктофон, нажал кнопку на прослушивание. Чуть искаженный голос Гири сказал: «Так вот этот самый Маргеладзе… он из спортсменов. Был кидалой…»

Сергей выключил диктофон, набрал номер телефона:

– Старкова ко мне.

Включил огромный телевизор, посмотрел какие-то новости, в это время в кабинет вошел Старков.

– Вот что, Володя. Наведи справку… как можно более подробную о господине Маргеладзе.

– О Вахтанге? – удивился Старков.

– Наверно. Имени не знаю.

– А чего о нем наводить? У меня в компьютере есть все, что нужно знать о нем.

– Он проходил у тебя по делу?

– Нет, не проходил. Откупился. Причем мог загреметь на приличный срок за наркоту.

– Употребляет?

– Нет. Он тогда только начинал и по неопытности взял у Сабура пайку, чтоб загнать. На том и попался.

– На каком уровне сейчас?

– На каком уровне? – переспросил Старков. – На довольно серьезном. Причем прет наверх со страшной силой. Не брезгует ничем. И, как я понимаю, главная его задача – подмять под себя весь криминалитет города.

– Хочет стать хозяином?

– И, боюсь, со временем станет.

Кузьма побарабанил по столу, глядя в окно, вдруг устало произнес:

– Что еще скажешь?

– Хочу спросить.

– Давай.

– Мне кажется, ты тоже не против достичь такого же результата?

– Тебе кажется?

– Я вижу.

– И что?

– Не надо сейчас воевать с Вахтангом. Ему не ко времени, а уж тебе тем более. Война все равно неизбежна – как говорится, два медведя в одной берлоге не уживутся. Тебе нужно с ним встретиться. Забыть о налете на офис, о гибели девушки. Просто встретиться и сделать вид, что ничего не понимаешь и ни о чем не догадываешься.

Сергей с искренним интересом, как бы заново, посмотрел на бывшего мента.

– Ты можешь организовать встречу?

– Не я. Есть человек… из ментов… с которым Вахтанг дружит. Мент у него вроде секретного агента. Предупреждает, вытаскивает, наводит. Он и организует.

– За деньги?

Старков усмехнулся.

– И немалые.

– Хорошо, – согласился Кузьма, – пусть организовывает.

– И еще… – начал было Старков.

– Что? – посмотрел на него шеф.

– Был когда-то известнейший спортсмен и вор Сережа-Самбо. Его грохнули в одном из русских городов. Так вот Вахтанг Маргеладзе когда-то начинал с Сережей-Самбо и как спортсмен, и как вор.

Сергей хмыкнул.

– Ты-то откуда все знаешь?

– Исключительно по службе, – улыбнулся тот в свою очередь.

Для первого ужина с Мариной Сергей выбрал небольшой, но трогательный ресторанчик «На прудах». Здесь все было обставлено так, чтобы гости чувствовали интим и уют.

Марина благодарно улыбнулась Сергею.

– Мне здесь нравится.

Он, слегка склонившись к ней через столик, мягко прикрыл глаза.

– Я рад.

Она покачала головой.

– Не верю. И знаете почему? Вы все еще находитесь в своей драме – в гибели любимой.

– Откуда вы знаете?

– Я похожа на полную дуру?

– Ни в коем случае. Просто мне казалось, что я умело скрываю состояние.

– Да, умело. Но не для всех. Я слишком внимательно наблюдаю за вами.

– Неужели? Почему?

Марина кокетливо засмеялась.

– Во-первых, вы мой начальник. Во-вторых, вы интересный мужчина.

– Не настолько, чтобы заинтересовать такую женщину, как вы.

Она насмешливо посмотрела на него.

– Какую – такую?

– Красивую, умную, таинственную, страстную, достойную… – Он чуточку задумался. – Жестокую.

– Жестокую?! – От деланного возмущения она даже откинулась на спинку стула.

– Конечно. И вы эту свою особенность знаете.

Зазвонил мобильный телефон Сергея.

– Слушаю…

– Встреча забита, – сообщил Старков. – Завтра в семнадцать ноль-ноль.

– Где?

– Вопрос пока решается.

Марина сочувственно проследила за тем, как Кузьма закрыл мобильник, сунул его в карман.

– Дела?

– Дела.

– Не устали?

– А вы?

– Не успела.

– Я тоже. Я ведь молодой бизнесмен.

Она засмеялась, обнажая красивые белые зубы.

– Молодой, да ранний… – подняла бокал с вином. – Давайте выпьем за встречу?

– За встречу в этом ресторане?

– За встречу по службе. Ведь наши пути могли никогда не пересечься, если бы не служебная случайность.

– Или служебная необходимость, – уточнил Кузьма.

– Одно с другим связано. За сказанное.

Они чокнулись, выпили. Теперь телефон зазвонил уже у Марины.

– Да, – произнесла она. – Занята… Деловой ужин… – Голос ее стал приобретать металл. – Я думаю, сейчас не время объяснять, с кем и по какому поводу я сижу в ресторане.

Сергей улыбался глазами.

– Мужчина сердца?

– Селезенок, – отмахнулась она. – Достал… Когда-то до безумия любила. Даже на замужество решилась. Сейчас ничего, кроме раздражения.

– Бывает, – усмехнулся Сергей. – С мужчинами надо поступать, как с малыми детьми.

– Это как же?

– Отвлечь внимание, подсунуть что-то яркое и дешевое, а игрушку, которую он замусолил, незаметно убрать. Он даже не заметит.

Мария рассмеялась.

– А вы, оказывается, даже остроумны!

– Что вы говорите?

– Честное слово.

– Спасибо. Давайте выпьем за ваш ум и за мое остроумие, – предложил Кузьма.

Она задумалась.

– А вот это уже не остроумно. Это по-настоящему умно.

Из ресторанчика они вышли за полночь. Охранники взяли приличное расстояние, ждали, когда Кузьма и Марина распрощаются.

– До завтра? – протянул руку Кузьма.

– До сегодня, – уточнила девушка. – Сегодня уже началось.

– А я решил было… – начал Сергей.

Она расхохоталась.

– Вы решили, что я намекаю на визит к вам?

– Ну, не совсем так…

– Но примерно.

Теперь уже хохотали оба.

– Спасибо за вечер, – еще раз пожал руку Кузьма.

– Вам спасибо. Я давно так не отдыхала.

«Ауди» Марины уехала первой, джип Кузьмы и джип охраны тронулись следом.

За рулем сидел Аркадий, рядом с ним, по традиции, Леха, а на заднем сиденье вместе с Кузьмой Санек.

– Все забываю спросить, – произнес шеф, – чего это вы сегодня в таком усиленном составе? Других дел нет, что ли?

– За тебя, Андреич, боимся, – сказал Санек. – К тому же поехал с этой стервой.

– Почему со стервой? – то ли возмутился, то ли удивился Кузьма.

– А кто ж она есть? Если не стерва, то змея однозначно. И как ты ее не боишься?

– Но ведь красивая! – засмеялся Сергей.

– От такой красоты яйца стынут. Гони ее, Андреич.

– Разберемся, Санек.

В это время у Санька заработал мобильник, он внимательно выслушал сообщение, оглянулся:

– Пацаны говорят, за нами хвост.

– Менты или братва?

– Менты… Да сам глянь, – показал назад Санек, – три тачки сразу.

И точно. Милицейские машины дружно включили сирены, две из них лихо пошли на обгон, метрах в пятидесяти перекрыли улицу, и вся ментура высыпала наружу, приказывая джипам остановиться.

– Тормози, – бросил Сергей Аркадию.

Тот точно выполнил команду, оба джипа замерли.

К Аркадию подошли сразу три милиционера, один из них приказал:

– Всем выйти из машины!

– А в чем дело? – спросил Аркадий.

– Документы и выполняйте команду!

Аркадий, Леха и Санек вышли, Кузьма остался сидеть.

К нему заглянул один из инспекторов.

– А вы что, особого приглашения ждете?

– Я жду объяснений, почему нас остановили.

– Для досмотра. Выйдите!

– Вот мои документы, – протянул Кузьма паспорт и служебное удостоверение.

– В отделении будете предъявлять, – грубо ответил инспектор и махнул рукой. – Прошу!

Сергей нехотя ступил на асфальт. Его пацаны уже распластались на капотах, их старательно шмонали милиционеры, копались в багажниках.

– Руки на капот! – скомандовал Кузьме все тот же инспектор. – И не дергаться, иначе буду применять оружие.

– Без понятых обыскивать не имеете права, – попытался возразить тот.

Милиционер рассмеялся, крикнул одному из коллег, видимо старшему по званию:

– Слышь, Михалыч! Понятых требует! Боится, как бы не подбросили чего, – и незаметно сильным ударом сапога прошелся по ногам Кузьмы. – Р-руки на капот, сказал!

Ощупал с головы до ног, затем еще и еще.

Вдруг один из ментов радостно крикнул:

– Есть! Попался, сучонок! – и поднял над головой какую-то обертку. – Лет на пять потянет!

Леха, вокруг которого хлопотал обрадованный мент, растерянно водил головой, смотрел то на товарищей, то на мента.

– Да вы чего? Я ж никогда… Вы чего?.. Наркота, что ли?.. Да ведь… Кузьма!.. Андреич!.. Точно подбросили!

– Кто подбросил? – долбанул его по ногам сапогом мент. – Кто тебе, падла, подбросил?

– В отделение! – распорядился старший из милиционеров. – Всех отпустить, а этого гаденыша в отделение!

Милиционеры дружно повалили к своим тачкам, уводя за собой растерянного и оглядывающегося Леху.

Когда сели в машину, Кузьма негромко приказал Аркадию:

– За ними. В отделение.

В отделении шла обычная ночная жизнь – в «обезьянник» заталкивали проституток и пьяных барыг, милиционеры сновали часто и бестолково, за вынесенным столиком вели предварительное дознание в присутствии недоуменных понятых, но Лехи нигде видно не было.

Кузьма подошел в окну, за которым располагались ленивые и вальяжные милиционеры, поздоровался.

Ему не ответили, смотрели вопросительно, отчужденно.

– Здесь должны были привезти Алексея Боброва.

– По какому делу? – спросил тот, который сидел ближе всех к стеклу.

– Наркотики.

– Сейчас гляну… – Дежурный полистал журнал, кивнул: – Дает объяснения.

– Где?

– Там, – показал милиционер на потолок.

– Я могу подняться? – спросил Сергей.

– Нет.

– Почему? Ему нужен адвокат!

Дежурный ухмыльнулся.

– Адвокат ему будет нужен, когда начнется допрос. А сейчас – объяснения по задержанию. – Он отвернулся к своим коллегам, давая понять, что разговор окончен.

Сергей постоял какое-то время в раздумье, сжал крепко кулаки и быстро двинулся к выходу.

Днем на прием к Кузьме приехал Пантелеев. Его охранник остался в приемной, сам же ресторатор, любезно принятый секретаршей, исчез за высокой и массивной дверью кабинета.

Кузьма вышел из-за стола, приобнял гостя, усадил в кресло. Сел напротив.

– Мне не нравится ваш вид, – сказал он, разглядывая Пантелеева. – Что-нибудь случилось?

– Пока нет, но случится.

– Рассказывайте.

– Рассказывать здесь особенно нечего. Меня пытаются перехватить.

– Кто?

– Люди Вахтанга Маргеладзе.

– Он сам приезжал?

– Нет, его люди. И разговор, должен вам сказать, был самый жесткий. Было заявлено, что вашим людям в «Мандарине» делать нечего.

Сергей дернул головой, хмыкнул:

– Да, Вахтанг жмет со всех сторон.

– Что делать? – Пантелеев вопросительно посмотрел на него. – Честно, я боюсь за собственную жизнь.

– Будем защищать.

– Простите, но ваш ответ меня не убеждает. Что значит «защищать»? От пули-дуры разве можно защитить?

– Дайте мне два дня, – сказал Кузьма. – Думаю, за два дня ничего страшного не случится. Тем более что сегодня вечером у меня встреча с Маргеладзе.

Брови ресторатора поползли вверх.

– Серьезно?

– А чему вы так удивляетесь?

– Обычно Вахтанг предпочитает не смотреть в глаза человеку, которому фактически объявил войну.

– Он мне объявил войну?

– С моей точки зрения – да. Причем поначалу она будет мягкой и как бы прессинговой. Затем перейдет в совершенно иную фазу.

– Я второй раз слышу слово «война», когда речь идет о Маргеладзе.

– Если хотите мое мнение, Маргеладзе – чудовище. Ненасытное, коварное, беспощадное.

– Посмотрим, – пожал плечами Сергей. – Посмотрим, как ляжет разговор.

Когда Пантелеев ушел, Сергей набрал номер по внутреннему телефону.

– Санек, ко мне. Срочно!

Он не успел еще пересмотреть бумаги, оставленные на подпись, как ввалился встревоженный Санек.

– Что, Андреич?

– Садись.

Тот сел, оставаясь в напряженном состоянии.

– Как Костя?

– Отдыхает.

– Не надоело отдыхать?

– Есть дело? – в свою очередь спросил Санек.

– Есть, Александр… – Кузьма обвел взглядом комнату. – Кстати, на записывающие штучки давно проверяли?

– Каждый день проверяем.

– Грядет война.

– Серьезная?

– Серьезнее не бывает.

– Понял. Действия? – Санек даже привстал, демонстрируя готовность.

– Косте нужно начинать готовиться. Вызывай его в столицу, организуй жилье за городом, чтоб не засвечивался, пусть набивает руку.

Братан хмыкнул:

– Она и так у него набита.

– Здесь осечки быть не должно. Осечка – и нам никому не жить.

– Ствол должен быть супер?

– Самый супер. Денег я дам. – Сергей помолчал, подумал. – И вот еще что… Давай сюда пацанов пятьдесят. Из ваших. Местным я не доверяю. Будем оформлять как охрану. Жилье, бабки на карман, тренировки, стрельбище каждый день – все, Александр, на тебе.

– Понял, Андреич. Можно действовать?

– Можно, брат.

Санек уже собрался было покинуть кабинет, но задержался.

– И все-таки я не верю твоему менту. Клянусь, подсадной.

– Старков?

– По роже вижу. Обрати внимание – никуда не лезет, не высовывается, менты его не достают. А ведь менты, если ихняя падла перебегает, будут доставать до последнего.

* * *

Кузьма вошел в комнату, которую занимал Владимир Старков, без стука. Тот как раз листал какие-то бумаги, увидел шефа, отложил все в сторонку.

– Что-нибудь случилось? – спросил он.

– А ты не в курсе?

– Пока нет.

Глаза Кузьмы стали злыми.

– Но ты же мой помощник, и не в курсе?

Старков привстал.

– Мне никто не докладывал.

– А кто тебе должен докладывать? Я? Прийти и сообщить последние новости? В таком случае зачем ты здесь нужен?

Лицо Владимира стало бледным.

– Написать заявление об уходе?

– Работать! – заорал Кузьма. – Не листать за столом какую-то херню, а работать! Быть в курсе всего! Быть с коллективом! Быть помощником, а не начальником! Ему, видите ли, не докладывали!

Старков помолчал, негромко сказал:

– Мне здесь не доверяют. Я здесь – мент. Любая информация прячется от меня. Как только пытаюсь что-либо узнать, сразу настороженность: зачем ему это нужно? А я не мент! – тоже перешел на крик Владимир. – Не мент! Я прошел Кавказ, прошел эту бойню, прошел испытания на честь! И держать меня здесь в качестве стукача – недостойно! Как для тебя недостойно, так и для меня! Хоть сейчас сяду и напишу заявление! Меня здесь никто и ничто не держит! Я начинаю ненавидеть это место!

Он замолчал, и в комнате какое-то время висела гулкая тишина.

– Ладно, – примирительно произнес Сергей. – Извини за срыв. Просто этой ночью меня замели менты. Алексею подкинули наркоту. Сейчас он в отделении.

– Я знаю, – спокойно ответил Владимир.

– А чего ж молчал?

– Думал, что-то более существенное.

– Куда уж дальше?

– Все это ерунда. Выпустят. Уверен. Кто-нибудь поможет.

– Ты, например.

– Я – нет. Я для ментов прокаженный. А вот Вахтанг, когда с ним встретишься, точно поможет.

– Думаешь, я буду его об этом просить?

– Он сам скажет. Надо же тебя как-то на крючок зацепить. Подсластить, что ли.

Сергей с любопытством посмотрел на помощника.

– Я с пацанами переговорю. Будет у тебя с ними контакт, – сказал он.

– Пусть они лучше последят за Улей. Мне так кажется, что он плотно работает на Вахтанга. Скрытничает пока что, но контакт там точно есть.

Слежку за Улей начали с его базового кафе. В распоряжении наблюдателей было две машины – «фольксваген-гольф» и подержанная, но мощная «тойота». Сам Колян сидел в «фольксвагене», ждал появления клиента. За рулем находился коренастый пацан по имени Савва.

Наконец Уля в сопровождении сразу троих мощных охранников вышел из кафе, сел в 500-й «мерс», и за ним рванул джип с охраной.

– Клиент появился. Дальше идем по карусели, – передал Колян через мобильник второй машине.

Карусель заключалась в том, что одна из машин резко уходила вперед, затем сворачивала в один из ближайших переулков, с тем чтобы снова возникнуть в хвосте, взамен второй машины, которая, в свою очередь, прибавляла скорость.

Преследователи ринулись за клиентом.

«Двойка» Ули шла не так чтобы уж очень быстро, но четко и уверенно.

Колян обошел вначале джип, затем «мерс», метров пятьсот спустя нырнул в узкий переулочек и тут же вновь вынырнул на трассе. «Тойота», увидев его, также рванула вперед и в точности повторила маршрут.

Так они и держались на хвосте у Ули до тех пор, пока он не остановился у какого-то банковского офиса.

– Ага, – отметил в блокнотике Колян, – здесь у него, видать, лавэ лежат. Запишем и сделаем на память фотку.

Он достал миниатюрный фотоаппарат, щелкнул.

– А может, лавэ вовсе не его, а банка. Вот он и явился за долей, – возразил Савва.

– Если ты такой умный, чего ж сидишь не в банке, а за баранкой? – насмешливо спросил Колян.

Савва громко и с удовольствием заржал.

– За баранкой как-то безопаснее.

Колян оглянулся, «тойота» стояла поодаль и как бы не имела к происходящему никакого отношения.

Он набрал номер.

– Как там, братишки? Хавки еще не хочется? Не сильно замотал вас клиент?

– Нормалек, – ответили. – Хотя колбасит, как жеребец. Еле успеваем крутить.

В банке Уля не задержался. С довольным лицом сказал что-то охране, влез в свой «мерс».

Снова была карусель, снова погоня и снова остановка. На этот раз возле какого-то громадного офиса, который так и сверкал полированными боками.

– Надо же, – мотнул головой Колян, – и на какие бабки можно построить такой целлофан?

– На ворованные, – резонно заметил Савва.

Уля в сопровождении двух охранников скрылся за высоченной дверью и долго не появлялся.

К «фольксвагену» подошел охранник, предупредил:

– Здесь стоять не положено.

– Объясни где, братан? – поинтересовался Колян.

– Вообще-то, братаны здесь не стоят, – сострил охранник и показал рукой: – Давай туда.

Братва перебралась на дальнюю стоянку. Наблюдать стало сложнее. Однако вскоре из дверей вышел Уля.

Его «мерс» тормознул возле высокого, недавно построенного отеля. Какой-то торопливой и чуть ли не осторожной трусцой Уля поспешил к главному входу.

Колян сделал фото, присвистнул.

– Кажись, поймали то, что нужно. Здесь квартируется сам господин Маргеладзе.

– Это кто? – не понял Савва.

– Это? Это друг всех славян.

– Почему ж он тогда Мар… Маргеладзе? – не понял Савва.

– Потому что друг, – совсем непонятно объяснил Колян.

Спустя пару часов Кузьма, Санек и Старков разглядывали фотографии, размещая их так, чтобы образовывалась некая последовательность в городском путешествии Ули.

– Банк. В банке он «крыша». И, как правило, по средам делает туда визиты. Но получается, что к нефтяникам (имелось в виду здание с блестящими стенами) он тоже визитирует по средам. Отчитывается там или делится? А вот к Вахтангу, – Сергей положил фотографии, на которых Уля входит в отель, – к Вахтангу он катит только по вызову… Ты прав, Володя, – повернул он голову к Старкову. – Уля вовсю трется с Маргеладзе.

– А зачем тогда он прислал Гирю? – не понял Санек.

– Чтоб на него «косяк» не падал.

– Но это же тупо.

– Тупые поступки, Александр, как правило, самые непонятные и необъяснимые, – заметил Старков.

– Запомним, – кивнул Санек. – Так что, мочим?

– Кого? – посмотрел на него Сергей.

– Обоих. Костя уже здесь.

– А Костя это кто? – не понял Старков.

– Костя? – переспросил Кузьма и с улыбкой посмотрел на Санька. – Кто такой у нас Костя, Александр?

– Главный дворник. Хорошо подметает. Как подметет – ни одной соринки.

Встречу Вахтанг назначил в том самом отеле, где находился главный его офис. Сергей в сопровождении машины охраны подкатил к самому входу. Первыми на асфальт выскочили Санек и Колян, затем из салона выбрался Старков, и наконец показался сам шеф.

Группа двинулась к стоявшим в дверях швейцарам.

По пути Кузьма бросил Саньку:

– Пока я буду у Вахтанга, обследуй этаж и зафиксируй, какие еще фирмы свили здесь гнезда.

– Понял.

– Простите, господа, вы к кому? – спросил их один из швейцаров.

– Прощаем, – сострил Санек. – К Вахтангу.

– Пожалуйста.

В лифте гости поднялись на соответствующий этаж, Санек и Колян остались в длиннющем коридоре, а Сергей и Старков двинулись в сторону офиса Маргеладзе.

На входе в офис путь им преградили два вооруженных милиционера.

– Фамилия? – спросил один из них.

– Кузьмичев, Старков.

– Кузьмичев есть, Старкова нет.

– Позвоните, чтоб на Старкова тоже заказали.

Милиционер набрал номер, сообщил:

– Здесь Кузьмичев, с ним также Старков… – Выслушал ответ, кивнул пришедшим.

Через дверь Сергея и Старкова встретил второй кордон охраны – на этот раз гражданский, последовала та же процедура проверки пропусков, и дальше их повела симпатичная девушка на невероятно высоких каблучках.

Маргеладзе встретил их с широчайшей улыбкой и распростертыми объятиями.

– Боже мой! – воскликнул он. – Боже мой, сколько дней я ждал этой встречи! – Он облапил огромными ручищами Сергея, крепко прижал к себе. – Кузьма, дорогой. Не верю собственным глазам! Это честь! Это для меня высочайшая честь! Спасибо, дорогой, что пожаловал. – Внимательно посмотрел на Старкова. – А вы кто?

– Помощник, – представил его Кузьма.

– Знакомое лицо.

– Вряд ли.

– Очень знакомое, – повторил Вахтанг и еще раз внимательно взглянул на помощника. – Кофе, чай? Или покрепче? Кстати, есть великолепное грузинское вино. Не самопал, а настоящее, марочное! Может, по глоточку ради встречи?

– Только с вами, – улыбнулся Сергей.

– Конечно. Куда я денусь, если гости припадут к источнику радости и вечности? – хитро засмеялся Маргеладзе, косясь на Кузьму. – Или опасаешься, что отравлю? Как мой знаменитый земляк Иосиф Джугашвили?

Рассмеялись шутке. Вахтанг звякнул в колокольчик, и секретарша внесла на подносе открытую бутылку с хрустальными фужерами.

– За ту радость, которая все-таки случается в нашей жизни, – произнес тост хозяин кабинета. – За встречу, которую ждешь, на которую надеешься, без которой не обойтись! За тебя, Кузьма. И за вас, господин помощник.

Выпили, сели за небольшой столик.

– С чем пожаловал, дорогой Кузьма? – спросил Вахтанг.

– Сам же сказал, для знакомства, – улыбнулся тот.

– Ну, знакомство бывает на пустых разговорах, а бывает на конкретных делах… Кстати, – Маргеладзе снова внимательно взглянул на Старкова, – а ты действительно доверяешь своему помощнику?

– Почему я должен ему не доверять? – не понял Кузьма.

– Не знаю. Уж очень лицо знакомое. Такое впечатление, что он уже работал у кого-то помощником.

– Нет, не работал, – заверил Сергей. – Мы вместе служили в армии.

– А-а… – закивал головой Маргеладзе. – Тогда понятно. Тогда вопросов не имею… Итак?

– Приехал протянуть руку дружбы и… и сотрудничества, – сказал Сергей.

– С удовольствием. Руку дружбы принимаю сразу, а насчет сотрудничества… На чем будем сотрудничать, Кузьма, если я всего-навсего пигмей, а ты на такой куче добра, которую непонятно почему оставил тебе Часовщик.

– Он мне не оставлял. Он оставил компании.

Вахтанг засмеялся.

– Кто-то из великих сказал: государство – это я. Так вот, дорогой, компания – это ты. Только можешь объяснить мне, за какие такие дела выпала тебе такая карта? Без обиды, ладно?

Кузьма проглотил обидную реплику, улыбнулся.

– Ты же знаешь, Вахтанг, дуракам в карты везет.

Тот громко и с удовольствием рассмеялся, хлопнул по протянутой ладони.

– Ай, молодец! Вопросов больше не имею. – Маргеладзе сделал глоток вина, сочувственно посмотрел на гостя. – Слышал, одного из твоих пацанов замели мусора?

– И еще обстреляли офис и убили любимую девушку, – глядя на него прямо в упор, сказал Сергей.

– Тоже слышал, – не мигнув, ответил Вахтанг. – Но помочь, брат, не могу. А вот вытащить пацана из ментовки вполне. В качестве первого шага дружбы и сотрудничества.

– Спасибо, дорогой, – благодарно склонил голову гость.

– Мелочь, – отмахнулся тот. – Какие еще вопросы?

– «Мандарин», – коротко ответил Сергей.

– Что – «Мандарин»? – свел брови к переносице Вахтанг.

– «Мандарин» традиционно считался структурой Часовщика. То есть нашей структурой.

– А этот сучонок… Пантелеев… уже нажаловался?

– Мои люди сказали.

– Врешь – Пантелеев… Гнилой человек. – Вахтанг подался слегка вперед. – Можно уточнить? «Мандарин» всегда был структурой Арсена, моего друга, которого грохнули какие-то крысы. После чего возник господин Часовщик… Думаю, как раз именно люди Часовщика грохнули Арсена. Часовщика нет, Арсена нет, значит, теперь должна восторжествовать справедливость.

– Ты хочешь ее восстановить? – спросил Сергей.

Тот уклончиво пожал плечами.

– Сказать «хочу» – нет. Хотел бы! Хотел! Мир на земле прочен только в том случае, если он основан на справедливости. И мы должны к этому стремиться. Хотя бы ради детей и внуков, которые придут после нас. Только справедливость, и я буду стоять на этом! Насмерть буду стоять, Кузьма! – Вахтанг нехорошо посмотрел на Сергея. И неожиданно спросил: – Знаешь, дорогой, все ломают головы, куда же подевался общак Часовщика. Не знаешь, случайно?

– Сам мучаюсь вопросом.

– Нормальный ответ.

– Какой вопрос, такой и ответ.

Возникла пауза. Сергей потянулся за фужером с вином, тоже самое проделал и Маргеладзе.

– Хочешь, Вахтанг, я напомню, откуда тебе знакомо мое лицо? – неожиданно спросил Старков.

Тот изумленно уставился на него, захохотал.

– Смотри, заговорил! А я уже и забыл, что ты здесь есть! Давай, дорогой, напоминай!

– На Кавказе, два года тому… на блокпосте… тебя задержали с оружием. С контрабандным оружием. Задержали и отпустили. Помнишь?

– Два года тому, говоришь?

– Два года. Так вот, офицер, который тебя задержал и который отпустил, был я, – ткнул себя пальцем в грудь Старков.

– А как же, ты и задержал, ты и отпустил? Так не бывает, дорогой, – попытался отшутиться Маргеладзе.

– К сожалению, у нас бывает. Наверно, кое-кто хорошо кому-то заплатил, Вахтанг.

Хозяин офиса перевел удивленный взгляд на Сергея.

– Послушай, Кузьма, у тебя, оказывается, работают очень серьезные люди. Где ты их находишь?

– Не нахожу. Сами приходят, – улыбнулся Сергей.

– Здорово, – крутнул головой Маргеладзе. – Будем делиться опытом, – и снова внимательно посмотрел на Старкова. – Молодец, что напомнил, а то так бы и мучился – откуда лицо такое знакомое?

Зазвонил мобильный Вахтанга, он кивнул, извиняясь, приложил к уху.

– Привет, дорогой… Буквально через пять минут. Провожу дорогих гостей, и можешь заходить. Хорошо.

Он посмотрел на гостей, виновато развел руками:

– Дела, извините. Ни секунды свободного времени.

Сергей и Старков поднялись.

– Так что? – спросил Сергей.

– Что? – Маргеладзе наивными глазами посмотрел на него. – По-моему, все ясно. Будем сотрудничать. Воевать, ссориться нам совершенно ни к чему. Мы ведь люди деловые, серьезные, справедливые. Будем жить по этим принципам. Верно?

Он обнял Кузьму за плечи, довел до двери. Посмотрел на Старкова.

– А с тобой, служивый, нам бы встретиться и поговорить по душам. Поверь, есть о чем поговорить!

Уже выходя из кабинета, Сергей как бы между прочим заметил:

– Знаешь, кого из твоих друзей, Вахтанг, мне больше всего жаль?

Тот сделал заинтересованную стойку:

– Просто любопытно. Кого же?

– Сережу-Самбо. Спортсмен был классный и бизнесмен милостью Божьей.

– Ты-то откуда его знаешь?

– Слышал. Жаль, что грохнули, когда парниша только начинал свой взлет.

Маргеладзе удивленно и озабоченно смотрел Сергею и Старкову вслед.

Команда Кузьмы молча спустилась в лифте на первый этаж, вышла в фойе. Неожиданно к Сергею метнулась яркая, красивая девица, явно представляющая древнейшую профессию.

– Кузьма, привет!

Колян и Санек тут же встали на ее пути.

– Ну-ка, пошла отсюда… Пошла, пошла!

– Мальчики, осторожнее, – оттолкнула их девица. – Я ведь могу и укусить! – И снова обратилась к Сергею: – Неужели не узнал, Кузьма? Мила!.. Милка!.. Которая к Юре приходила!.. К Юре, которого грохнули! Вспомнил? А ты крутой стал. Ого, какой крутой, Кузьма!

– Да пошла ты! – еще сильнее оттолкнул ее Санек. – Пошла, курва!

Они уходили, а Мила продолжала кричать им вслед:

– Нельзя забывать старых друзей, Кузьма! А тем более старых подруг! А я бы обслужила тебя! Ох и обслужила б по старой памяти! Бесплатно! На всю жизнь запомнил бы!

В машине какое-то время молчали. Потом Сергей повернулся к Старкову, спросил:

– Зачем ему про оружие рассказал?

Тот пожал плечами.

– Войну с чего-то надо начинать?

– Войну?

– А ты что, не понял?

– Он не простит тебе.

– Он прежде всего не простит тебе. Меня можно грохнуть хоть завтра, а с тобой будет сложнее.

Кузьма перевел взгляд на Санька.

– Что за офисы на этаже?

– Так, шелупонь разная… – ответил тот.

– Вот и замечательно. Поработаем с шелупонью, – заметил Сергей, подумал и заключил: – Пантелеева надо охранять понадежнее. Вахтанг обозлился. – И снова повернулся к Саньку: – Сколько пацанов уже прибыло?

– Пока что тридцать.

– Нормально. Распредели по объектам, пусть почувствуют нашу силу.

К полной неожиданности Сергея, в приемной его поджидал Грязнов. Они поздоровались за руку. Старков спросил шефа:

– Я нужен?

– Не нужны, – вместо Кузьмы ответил Грязнов.

В кабинете Сергея Грязнов по-хозяйски достал из холодильника бутылку минеральной воды, налил, жадно выпил. Сергей молча наблюдал за ним.

– Что-то случилось? – поинтересовался.

– Как вы догадались? – с издевкой спросил гость.

– По вашему виду.

– Наблюдательны… – Грязнов тяжело рухнул в кресло, шумно выдохнул. – Знаете, Сергей Андреевич, мне начинает казаться, что вы не на своем месте.

– То есть?

– Вы не справляетесь со своей задачей. Империя – а Часовщик создал именно империю – выскальзывает у вас из рук. Вы не отслеживаете денежные потоки. Вы не держите в страхе конкурентов. Вы скоро начнете терять то, что с таким упорством и жестокостью собирал покойный наш друг.

– Это похоже на предложение об отставке, – не без напряжения засмеялся Кузьма.

– Пока нет. Пока не отставка. Но она может произойти. И довольно скоро, если вы не внесете коррективы в свою деятельность.

– Какие именно?

– Прежде всего кадровые.

– Этот вопрос беспокоит вас больше всего?

– Не совсем. Меня беспокоит общая удавка, которая стягивается вокруг вас. Ваши метания между Гирей, Улей и, допустим, Маргеладзе ни к чему серьезному не приведут. Вас очень скоро просто уберут. Или взорвут в автомобиле, или отравят, или просто пристрелят.

– Спасибо, хорошая перспектива, – попытался отшутиться Кузьма.

Грязнов шутки не принял.

– Даже ваши заигрывания с людьми из президентского аппарата не спасут вас. Очень быстро используют и очень быстро выбросят.

– Выход? – Сергей в упор посмотрел на собеседника.

– Работаем вместе. Вы формально остаетесь лидером, но все дела буду вести я.

– Не слишком ли рано быка за рога?

– Как бы не было поздно… Я даю вам, Сергей Андреевич, всего неделю на анализ ситуации и на принятие решения.

Кузьма помолчал, кивнул:

– Хорошо, подумаю.

Два крепких, хорошо одетых парня вошли в отель, в котором располагался офис Маргеладзе. В руках каждого был небольшой аккуратный кейс.

– К кому, господа? – спросил швейцар-секьюрити.

– На двенадцатый этаж, фирма «Эльф».

– Пожалуйста.

Парни поднялись в лифте не на двенадцатый этаж, а на тринадцатый, прошли по длинному узкому коридору к черной лестнице, по ней же спустились этажом ниже.

Один из молодых людей быстро и легко сунул кейс за полуоткрытую дверь черного хода, после чего оба вновь быстро зашагали к лифту. Оглянулись, увидели в дальнем конце коридора охрану возле офиса Маргеладзе и шагнули в подошедший лифт.

Спустились, вышли из отеля, сели в автомобиль, который подкатил к ним, и унеслись прочь.

И спустя буквально пару минут на двенадцатом этаже отеля раздался взрыв.

Летели стекла, трещала и клубилась штукатурка, кричали испуганные люди на улице и в отеле, включилась и протяжно завыла внутренняя противопожарная сирена.

Предательство

Гурина провожало все Управление внутренних дел города. Стол в конференц-зале был накрыт знатный, гостей – и милицейских, и гражданских – было предостаточно, в углу скопилось море цветов, подарков, поздравительных адресов.

На погонах Гурина красовались две большие звезды – теперь он был уже подполковником, – место ему было предоставлено во главе стола.

Речь держал прямой начальник Гурина полковник Брагин:

– Тебя, Петр Петрович, сегодня мы отправляем в столицу нашей Родины и при этом даем три наказа! – Полковник поднял над головой руку, приготовился загибать пальцы. – Нет, даже не три, а четыре! Первое – не ронять чести твоего родного управления и не забывать, из какого места выросли твои ноги… вернее, успехи!

Присутствующие оценили шутку, зааплодировали.

– Потому что!.. – перекрывая шум, повысил голос начальник. – Потому что Иван, не помнящий родства, уже будет не Иваном, а, извиняюсь, Абрамом!.. Шутка!

За столами еще громче засмеялись и снова зааплодировали.

– Второе! – загнул второй палец Брагин. – Помни, в Москве собрать команду ох-хо-хо как трудно, а твоя команда, вот она – здесь! Бери ее целиком и полностью, я не обижусь! Потому что лучшие люди даже в Москве – это выходцы из так называемой провинции!

Аплодисменты.

– Третье! – полковник сурово обвел взглядом собравшихся. – Служи Родине, России, нашему правому делу так же принципиально и честно, как служил все эти годы! Как говорится, так держать, Петр Петрович!

Бурные аплодисменты.

– И последнее – четвертое! – Брагин сделал хитрое лицо, и все притихли. – Станешь большой московской шишкой, наденешь штаны с лампасами, будешь назначать и увольнять, и вдруг к тебе в шикарный кабинет однажды поскребется маленький, неприметный, жутко провинциальный полковник… Брагин.

За столами всколыхнулся было смешок, но полковник резко остановил его.

– Не гони меня, не делай вид, будто не узнал, не ври, что дел невпроворот и что можешь выделить для бывшего своего начальника всего пять минут служебного времени! Встреть как земляка, обними, прижми к широкой генеральской груди, накрой поляну… примерно такую же, как накрыта сейчас… – Брагин повел широким жестом по богатым столам. – Короче, прими Брагина как человека, которого ждал всю жизнь!

Раздались оглушительные аплодисменты, все встали, потянулись чокаться. Гурин улыбался, что-то отвечал, с кем-то целовался, пригубил фужер с вином, жестом попросил тишины.

– Товарищи! Друзья! Братья! Именно так – братья! По-другому я не могу вас называть. Спасибо за слова, спасибо за искренность, спасибо за все эти годы, которые я прожил с вами. Поверьте, я никогда этого не забуду, и не забуду никого из вас. И встречу, и узнаю, и обниму, и поляну накрою! Еще какую! Можете в этом не сомневаться!

Сидящие зааплодировали.

– Конечно, на душе у меня не так спокойно, как того хотелось бы. Все-таки покидаю родное гнездо и отправляюсь в главный город страны, где много всякого и разного. Надеюсь, здесь я был все-таки на своем месте. Хотя… хотя случались и ошибки, и просчеты. Все было. Вы уж простите меня, братья.

Снова аплодисменты.

– Наша с вами работа сродни работе хирурга. Можно опухоль удачно удалить, а можно человека и прирезать. К сожалению, случались и у меня подобные моменты, они гнетут мою душу, по ночам я из-за них не всегда крепко сплю… И я должен… обязан сейчас, при вас попросить… пусть их нет здесь… и все же я прошу прощения у тех, к кому я отнесся как… как мясник.

Повисла пауза, которая затем вновь взорвалась аплодисментами.

Шикарная патрульная милицейская машина остановилась возле дома, в котором когда-то жил Кузьмичев, из нее не спеша вышел Гурин, направился в подъезд.

На звонок в квартиру дверь открыла Анна. Из-за нее с интересом выглядывала Катюша.

Гурин зачем-то снял милицейскую фуражку, склонил голову.

– Можно войти?

– Вы не ошиблись? – не без иронии спросила Анна.

– В данном случае – нет.

Она посторонилась, подполковник вошел в квартиру. Хозяйка жестом показала в сторону гостиной.

Гурин присел на стул, мельком оглядел комнату. Обстановка самая обыденная, если не бедная.

– Слушаю вас, – тихо напомнила о себе Анна.

– Да… – включил сознание гость. – Знаете, пришел и не знаю, что сказать.

– Скажите самое важное.

– Это я уволил вашего мужа.

– Значит, плохо служил.

– Нет, не плохо. Здесь другое.

– Что?

– Здесь – жизнь.

– Не понимаю вас. А разве я и моя дочь – не жизнь?

– Конечно. Вы правы… И все-таки тогда была другая жизнь.

– Наверно. Вам виднее… Что еще?

Гурин помолчал, пожал плечами.

– Скажу глупость. Конечно глупость. Вы меня простите… – Он снова помолчал. – Что бы вы ему сказали, если бы вдруг встретили его?

Анна непонимающе посмотрела на него, подтащила к себе Катюшу, взяла ее на руки.

– Я опять не понимаю вас.

– Его с вами нет уже более года… Если бы вдруг случилось… представьте себе… он воскрес и сидел бы на этом стуле. Что бы вы ему сказали?

И в это время из второй комнаты вышел Илья. Тот самый, который когда-то вербовал Кузьмичева. Был он в абсолютно домашнем виде, и настроение у него тоже было отменное.

– Здравствуйте, Григорий Александрович, – протянул он руку гостю.

Тот ответил на рукопожатие, удивленно посмотрел на Илью.

– Чай? Кофе? – поинтересовался Илья.

– Нет-нет. Спасибо, у меня дела.

– Жаль. Будет время, желание, заглядывайте.

– Если будет время и желание, – ответил Гурин.

– А если бы мой муж воскрес, – произнесла Анна, когда Гурин был уже на пороге, – я бы ему сказала, что время не только лечит, но и исправляет ошибки.

Санек вошел в лифт своего дома, на всякий случай огляделся, словно чувствуя какую-то опасность, нажал на кнопку нужного этажа.

На лестничной площадке еще раз огляделся – что-то явно беспокоило его, прикоснулся к звонку своей квартиры.

Дверь открыли почти сразу. И в тот же миг на Санька напали сразу несколько человек, сзади тоже кто-то ударил. Его скрутили, повалили на пол, лицо прижали так, что дышать стало нечем.

Потащили в глубь квартиры.

По пути несколько раз ударили ногой под дых, затем подхватили под мышки, приставили к стенке.

Он увидел Дашу. Она сидела, связанная по рукам и ногам, с кляпом во рту, посередине комнаты, в ужасе смотрела на своего суженого. Девушка замотала головой, что-то промычала, и один из парней, а их здесь было трое, засмеялся.

– Встретились, голубки? Ну поворкуйте, поворкуйте.

Второй парень приблизился к Саньку почти вплотную.

– Знаешь, что мы с ней сейчас будем делать?

– Отпустите ее, – попросил Санек. – Она ни при чем.

Третий парень громко заржал:

– Во-во! Всех отпустить да еще бабок на таксо дать, да? Ну урод!

– Сейчас будем ее трахать. Втроем! У тебя на глазах! – Второй парень не отходил от Санька и принялся водить пальцем по его губам. – А заодно и тебя опустим. Петухом сделаем.

– Ее отпустите, – снова попросил Санек. – Она вообще не в курсе. А мы можем побазарить.

Второй парень оглянулся на корешей.

– За бабу просит, – не без удивления произнес. – Джентльмен. Может, уважим?

– Отпустить не отпустим, а в соседней комнате пусть покукует, – согласился первый, кивнул третьему пацану: – Оттащи ее за дверь.

Тот послушно взял стул с сидящей на нем Дашей, поволок в спальню.

– Ну? – второй парень с ухмылкой смотрел на Санька. – Будем базарить по-пацански или попробуем мотать лапшу?

– Не знаю, о чем базарить, – ответил тот.

– Знаешь. Чайником прикидываешься. Слыхал про взрыв возле офиса Вахтанга?

– Слыхал, но…

– Без «но», ладно? – прервал его парень. – Еще пару раз «нокнешь», и базар, считай, закончился.

– Про взрыв слыхал, – более определенно ответил Санек.

– Цацку в отель пронесла ваша братва?

– Нет. Не наша.

– Чья?

– Без понятия.

– Да не будет он колоться, – заметил первый парень. – Он же не въезжает в человеческий язык! – Оглянулся на спальню, где была Даша. – Давай я ее оприходую, и пацан заговорит.

– Еще одну попытку. Последнюю. – Второй парень, который, судя по всему, был здесь главным, поднес распальцовку к лицу пленника. – Последний вопросик, братан, и звери могут ринуться в бой. Ты ведь, Санек, правая рука Кузьмы, не так ли?

Тот пожал плечами.

– Не знаю. Правая, левая – не знаю.

– Мы знаем. Мы много кой-чего знаем.

– Зачем же спрашиваете?

– На всякий случай… Кузьма встречался с Вахтангом?

– Да.

– Они нормально побазарили?

– Вроде.

– Побазарили они нормально, – подтвердил парень. – А зачем нужно было бомбу кидать?

Санек молчал.

– Не слышу ответа, – приставил ладонь к уху парень.

– После базара осталось много вопросов, – ответил Санек.

– Например?

– Деталей не знаю, но Кузьма остался недовольным.

– Ты готовил бомбу?

– Мои пацаны.

– Что сказал Кузьма?

– Сказал, что начинается война.

Парни переглянулись.

– Вот это тот хвостик, за который хочется потянуть, – заметил первый парень и переспросил: – Так прямо и сказал, что начинается война?

– Непонятно выражаюсь? – вдруг психанул Санек.

– Нервный, – поделился впечатлением третий парень со вторым. – Видать, в детстве мало били.

– Ошибку детства можно исправить, – ухмыльнулся первый и вдруг с короткого и сильного взмаха завалил Санька на пол.

Санек на какой-то момент потерял сознание, и когда его опять поставили на ноги, невнятно спросил:

– Дашка где?

– Дашка пусть отдыхает, а мы с тобой маленько еще поработаем, – сообщил второй парень, пододвинул стул, уселся на него как раз напротив Санька, закурил. – Хочешь с нами поработать, Санек?

Тот молчал.

Парень засмеялся:

– Не слышит… Оглушили, видать. Слышь, Санек?

– Что? – спекшимися губами переспросил Санек.

– Вахтанг к тебе очень хорошо относится.

– С чего это вдруг?

– А кто его знает? Когда мы собрались к тебе в гости, он возьми и ни с того ни с сего скажи: хороший парень этот Санек! Дружить с ним надо. Будем дружить, Санек?

– Что нужно? – Санек с трудом держался на ногах.

– Вот это совсем другой базар, – громко и с удовольствием засмеялся парень. – Нужно, Санек, умыться, переодеться… Короче, привести себя в порядок. И после этого отправиться вместе с нами в гости к самому Вахтангу.

Тот молчал.

– Что-то непонятно? – поднял брови парень.

– Дашку отпустите.

– Какие проблемы? Конечно отпустим. – Парень повернул голову к одному из корешей: – Выведи телку, и пусть топает на все четыре стороны.

– А если брякнет кому? – усомнился тот.

– Не брякнет. А брякнет, самой же дороже станет.

Парень нехотя, лениво отправился в спальню и вскоре вывел оттуда зареванную Дашу. Она увидела избитого Санька, расплакалась еще сильнее.

– За что тебя, Саша?

– Спроси у них, – кивнул тот на парней.

– Топай отсюда, красавица, – посоветовал ей второй парень. – Много будешь знать, уже завтра состаришься. Топай…

Девушка все-таки подошла к Саньку, обняла его за голову, какое-то время постояла так, будто прощаясь. Ее душили слезы.

– Сашенька… Береги себя, ладно?

Санек молча кивнул.

Первый парень грубовато взял Дашу за плечи, развернул и подтолкнул к выходу.

Уже от двери она крикнула:

– Я позвоню, Сань!

– Конечно позвонишь, – успокоил ее парень. – У нас это принято: как только что, сразу звонить.

Он вывел ее на площадку, вызвал лифт, и в полном молчании они спустились вниз.

Когда вышли из подъезда, Даша несмело сказала сопровождающему:

– Я в метро… Тут рядом.

– Не положено, – возразил тот. – Такая девушка – и на метро? Мы тебя лучше на тачке. На иномарочке!

– Не надо, – попросила Даша. – Можно я на метро? Деньги у меня есть.

– У нас с бабками тоже в порядке. Но ездить мы предпочитаем все-таки на авто!

Крепко взял девушку под руку, почти насильно повел к иномарке.

– Не надо… – тихо просила она. – Не надо, ладно? Саша мне ничего не рассказывал. Не надо.

– Так мы ничего, – смеялся парень, заталкивая ее в машину. – Мы просто из уважения прокатим тебя до самой фазенды. Садись, лапуля! Сегодня у тебя персональный водила!

Он оглянулся на двух молодых мамочек во дворе, прогуливающихся с колясками, зачем-то подмигнул им, и «опель» с визгом рванул с места.

Они уже подъезжали к кольцевой дороге, Даша встревоженно завертела головой:

– А мы куда? Куда мы едем?

– В гости, – заржал парень. – Пока твой Санек порешает дела, ты воздухом подышишь.

– Выпусти… Выпусти меня! – Девушка стала рваться в заблокированные двери.

– Сидеть, сука! – зло выругался парень. – Будешь прыгать, пристрелю прямо здесь.

Даша вдруг притихла, испуганно посмотрела на широченную спину водителя и замолчала.

Так они и ехали молча, пока не свернули с асфальтовой дороги на проселочную.

– Приехали? – тихо спросила Даша.

– Почти.

Проехали еще пару сотен метров, и «опель» остановился.

– Выходи.

Девушка послушно покинула машину. Стояла, озиралась, смотрела на плотный окружающий их лес.

Жалко и растерянно перевела взгляд на парня.

– Здесь? Подышим и поедем?

– Подышим и поедем, – кивнул парень. – Походи, полюбуйся, поверти задницей. Спешить нам некуда.

Она попыталась улыбнуться, послушно и бессмысленно зашагала в сторону плотной стены соснового леса.

Парень достал из кармана пистолет с глушителем, прицелился.

Раздался негромкий хлопок, Даша дернулась, словно споткнулась, изумленно оглянулась на стрелявшего и опустилась на землю.

* * *

Строение, в котором располагался офис Виктора Сергеевича, было ультрасовременным – сверкающее, из бетона и стекла. Система охраны здесь была отработана до мелочей.

Проверяли при входе не только документы, но и наличие металлических предметов в сумках, карманах и прочих местах. К тому же гостя обязаны были встретить приглашающие и проводить до указанного кабинета, неся таким образом полную ответственность за визитера.

Сергей прошел всю необходимую процедуру проверки. У специального вращающегося турникета его уже ждала миловидная, приветливо улыбающаяся девица, которая повела гостя к лифтам.

Кузьма отметил наличие дежурных секьюрити на каждом этаже, девушка уловила его взгляд, улыбнулась:

– Да, у нас строго.

…Виктор Сергеевич перенес свой кофе к маленькому столику, за которым уже сидел гость, удобно расположился напротив, улыбнулся.

– Как кофе?

– Отменный.

– Специально для вас старались.

– Это плохо.

– Почему?

– Кофе всегда должен быть отменным.

– Вы правы… – Хозяин кабинета внимательно посмотрел на гостя. – Мне не нравится ваш вид… Какие-то проблемы?

– Думаю, именно в связи с ними вы меня и пригласили.

Виктор Сергеевич согласно склонил голову.

– Вы поступили несколько опрометчиво, напугав взрывом Маргеладзе.

– А что мне оставалось делать? Он прет напролом.

– Тем более. Вы не должны повторять его тактику… С Маргеладзе надо действовать другими методами.

– Какими?

– Подождать. Посмотреть. Проанализировать его конечные амбиции.

– А что их анализировать? Они понятны. Все подмять под себя. В том числе и меня.

– Мы не дадим этого сделать. Мы тоже отслеживаем ситуацию.

Сергей удивленно посмотрел на собеседника.

– Мы – это кто?

Тот усмехнулся.

– Мы – это мы. – Допил кофе, перевернул чашку вверх дном, как бы готовясь к гаданию на гуще. – Но я попросил вас прийти вовсе не из-за Маргеладзе. У вас был серьезный разговор с Грязновым.

Кузьма не без удивления кивнул, поинтересовался:

– Хотите знать суть его?

– Мы знаем. Мне не мешало бы с ним встретиться.

– С Грязновым?

– Да, с господином Грязновым. Думаю, встреча будет взаимно интересна.

– А вы с ним не знакомы?

– Наслышаны друг о друге. А лично встречаться не приходилось. – Виктор Сергеевич с хитроватым прищуром посмотрел на гостя. – А знаете, кем был Грязнов в прошлом?

– Без понятия.

– Странно. У вас слабая служба информации. Ваши подчиненные могли бы давно сообщить вам об этом. В прошлом Грязнов был заместителем министра внутренних дел страны.

От такого сообщения возникла вполне естественная пауза.

– Выгнали? – спросил Сергей.

– Формулировка была иная. Проявил слишком много служебного рвения.

– В чем?

– Скажем так… в вопросе передела собственности.

– Не совсем понимаю.

– А вам пока, Сергей, и не надо все понимать. Со временем, возможно, не только поймете, но и предпримете какие-то действия.

– Мне казалось, я уже предпринимаю.

Хозяин кабинета согласно кивнул.

– Это только начало, дорогой. Развитие сюжета, думаю, будет куда интереснее и драматичнее, чем можно даже себе представить.

Оба помолчали. Кузьма спросил:

– Юрий Иванович знает о нашей встрече?

Глаза Виктора Сергеевича стали жесткими.

– Когда мы с вами вдвоем – значит, вдвоем. Третьего здесь нет, и вся информация замыкается на нас с вами. – Он встал из-за столика, достал из кляссера визитку. – Передайте это Грязнову. Просто передайте, и никаких комментариев.

Загородный дом Вахтанга Маргеладзе был похож на старинный замок – могучие ворота, башенки по углам, ров, наполненный водой. Похоже, видеокамеры начинали следить за приближающимся объектом еще издали, потому что при подъезде к воротам «мерседеса» с затемненными окнами, в котором находился Санек, ворота медленно, как бы нехотя открылись, и машина скрылась во дворе особняка.

Вахтанг встретил Санька в своем рабочем кабинете лично. Подошел с традиционно распростертыми объятиями, слегка приобнял гостя, повел к одному из кресел.

Кабинет был роскошен. Тяжелая, сделанная под старину мебель, уйма оружия на стенах, телевизионный экран во всю стену.

– Доехал нормально? Без проблем? – поинтересовался Вахтанг.

– А какие могли быть проблемы? – усмехнулся Санек. – Нормально.

– Вай-вай, – коснулся ссадин на его лице хозяин. – Нехорошо. Пацаны слегка перестарались. Может, организовать примочки?

– Пройдет, – отмахнулся Санек. – Интересно другое. Куда отвезли девушку?

– Какую девушку? – не понял Вахтанг.

– Мою девушку. Она вообще без понятия. Жила со мной, а все остальное ей по боку.

– А куда ее могли отвезти? Домой, наверно, отвезли. Сейчас узнаю. – Маргеладзе нажал на кнопку, и в кабинет тут же вошел охранник. – Вот спрашивает… Санек, да?

– Александр.

– Александр спрашивает, куда отвезли его девушку.

Охранник хмыкнул, пожал здоровенными плечами.

– Без понятия… – И крикнул кому-то: – Девку куда подевали, пацаны?

– Отпустили! – ответил кто-то.

– Не беспокойся, все в ажуре, – успокоил Вахтанг Санька. – Домой отпустили. – Он достал из роскошного буфета бутылку вина, разлил в два фужера. – За встречу?

Санек без особой охоты взял фужер, чокнулся, слегка пригубил.

Маргеладзе рассмеялся:

– Боишься, что отравлю? Пей! – Сам сделал большой глоток, подмигнул. – Мы, дорогой, работаем честно, открыто, и не в наших правилах прибегать к иезуитским методам! Если нужно с человеком рассчитаться, надо иметь мужество убрать его, глядя прямо в глаза! Какой смысл везти тебя сюда, чтобы подсыпать в вино отраву, а потом иметь геморрой с трупом? Мои парни просто кокнули бы тебя в твоем подъезде, и вся проблема! Верно я говорю, дорогой?

Санек неуверенно пожал плечами.

– Что от меня нужно?

– Молодец, правильный вопрос. – Вахтанг взял его ладонь, крепко сжал в своих ладонях. – От тебя нужно единственное – дружба. Мы, Александр, должны дружить. Я и ты! Дружить, доверять друг другу, помогать. Больше мне ничего от тебя не нужно.

– Дружить против Кузьмы? – усмехнулся гость.

Маргеладзе долго и тяжело смотрел ему в глаза, затем твердо произнес:

– Да, дружить против твоего босса! Понимаю, предложение непростое, но у тебя, дорогой, просто нет другого выхода, кроме как согласиться.

– А если не соглашусь?

Вахтанг поцокал языком.

– Не стыдно задавать детские вопросы? Не согласишься, одним холмиком на земле станет больше. – Снова заглянул в глаза Саньку. – Соглашайся, дорогой. Я тебя очень прошу. Как брат.

– Что я должен делать?

– На первых порах просто информировать нас о контактах Кузьмы, встречах, деловых интересах. Возможных жестах в нашу сторону. Потом задача может измениться, но до этого периода надо дожить.

– С кем держать связь?

– Мы дадим тебе человека, ты примешь его на работу. Остальное – дело техники. Но учти, один из главных вопросов, который ты обязан решить, это общак Часовщика. Где он, у кого он, как к нему подобраться. Сумма там сумасшедшая.

– Никто об этом не знает. Даже Кузьма.

– Пока никто не знает. Но придет время, и мы просто обязаны будем знать. Понял, Санек?

Санек помолчал, поднял на хозяина тоскливый, полный понимания взгляд.

– Вы ведь все равно убъете меня?

– Мы? – удивился Вахтанг. – Почему именно мы? Может, тебя шлепнет Кузьма, если засветишься. Поэтому совет – чем аккуратнее будешь работать, тем дольше будешь жить. А может так случиться, что вообще проживешь до ста лет, если станешь моим настоящим и верным другом… Кстати, – он хитро прищурился, – говорят, у вас классный ликвидатор. Как его зовут?

Санек молчал.

– Забыл имя?

– Забыл.

– Костя. Его зовут Костя. И забывать имена таких спецов нельзя. На первый раз прощаю. Хотелось бы с Костей как-нибудь познакомиться. Подумай, брат.

Маргеладзе долил в фужеры вина, снова свойски подмигнул:

– За долгую и счастливую жизнь. И пусть у наших врагов не останется шансов прервать ее, как не останется капель на дне этих фужеров.

Они чокнулись, выпили.

Санек попросил:

– Только девушку не трогайте. Ладно?

– Ну пообещали же! Сколько можно, дорогой? Будет твоя девушка жить не тужить, здравствовать!

* * *

Марина сидела в кабинета шефа на диванчике, молча наблюдала, как Сергей просматривает бумаги. Некоторые Кузьма подписывал, некоторые откладывал в сторону. Закончил работу, поднял глаза на своего финансового директора.

Женщина улыбалась.

– Чему вы радуетесь? – нахмурился Кузьма.

– Приятно на вас смотреть.

– Приятного мало. Почему поступления в этом месяце меньше, чем в предыдущем?

– Вопрос не ко мне. Я всего лишь фиксирую поступления.

– И тем не менее вы тоже несете ответственность за положение дел.

– Безусловно. Так же как и вы…

– Не слышу ответа по существу.

– От нас ушел один банк.

– Почему?

– Опять же вопрос не ко мне. «Мандарин» стал меньше платить. Никак не решается нефтяной вопрос. Вроде бы замахнулись, а результат пока нулевой. Ну и прочие неприятности. Их, поверьте, достаточно. Странно, что вы не совсем в курсе происходящего.

– Странно?

– Конечно. Вы ведь у нас лидер. – В голосе Марины прозвучала издевка.

Сергей нажал кнопку звонка на столе. Заглянула секретарша.

– Александр появился?

– Нет, Сергей Андреевич.

– Спасибо.

Секретарша ушла, Сергей и Марина снова остались одни.

– Знаете, – в раздумье произнесла Марина, – у меня сложилось прочное ощущение, что вы мне совершенно не доверяете.

– А почему я должен вам доверять? Вы – человек со стороны. Мне вас прислали.

– И что из этого? Я выполняю свои обязанности профессионально?

– Более чем… – Сергей вышел из-за стола, подошел к Марине поближе. Она тоже встала. Стояли лицом к лицу.

– Я под колпаком. У Виктора Сергеевича, Юрия Ивановича, Грязнова. И в итоге – у вас. Я – ваша подчиненная, – произнесла Марина, сделав акцент на последнем слове.

– Но отчитываетесь перед другими.

Она выдержала паузу, вымолвила голосом низким, чуть ли не интимным:

– Я могу отчитываться только перед вами.

В какой-то момент их лица стали сближаться, но Кузьма вдруг пришел в себя, отступил на полшага.

Марина рассмеялась.

– Нет, вы все-таки боитесь меня.

– Себя, – негромко проворчал Сергей и вернулся за стол.

Дверь кабинета приоткрылась, заглянул Колян.

– Извините, не помешал?

– Александр нашелся? – спросил Кузьма.

– Нет. И на телефон не отвечает. Зато Леху из ментуры выпустили.

– Я могу уйти? – спросила Марина.

– Да, спасибо, – кивнул Сергей.

Она ушла.

– Где Санек? Что с ним? – нервно спросил Кузьма.

– Без понятия, Андреич. Вдруг в ментуре? Или… грохнули?

– Зови Алексея.

Колян высунулся из кабинета, махнул кому-то. В дверь протиснулся улыбающийся Леха.

Сергей кивнул на кресло.

– Рассказывай.

– А чего рассказывать? – пожал тот плечами. – Открыли «обезьянник», гуляй, говорят.

– Что-нибудь подписывал?

– Бумагу. Что без претензий.

Неожиданно дверь снова открылась, и в кабинет вошел Санек. Вид у него был смущенный и слегка растерянный.

– Можно?

– Гуляйте, – сказал Сергей Лехе и Коляну.

Те вышли. Кузьма и Санек стояли друг против друга.

– Что? – наконец произнес Сергей.

– Ментура… – От напряжения в горле Санька образовалась сухость.

– За что?

– За то, что и Леху. Травку подбросили.

– Почему не позвонил?

– Мобильник отобрали.

– Сразу, что ли?

– Первым делом.

– Как выпустили?

Санек усмехнулся.

– Откупился.

– Чем?

– Решил проблему.

– Почему после этого не позвонил?

– Лучше в глаза, чем по телефону.

– Почему-то я тебе не верю, – сказал Кузьма.

– Почему? – вспыхнул Санек.

– Не знаю. – Сергей вернулся к столу, переложил какие-то бумаги.

– Обидно, – вздохнул Санек.

– Что тебе обидно?

– Что не веришь. Я ведь переживал.

Кузьма ухмыльнулся:

– Переживание как насморк – проходит. – Снова полистал бумаги. – Леху выпустили.

– Видел.

– Подойди.

Санек подошел.

– Садись.

Сел.

– Надо проанализировать общую ситуацию. Что-то у нас все начинает валиться. Какой-то детский сад.

– Ничего себе детский сад, – хмыкнул Санек. – Полгорода держим под контролем.

– Значит, считаешь, все в порядке?

– Как у всех.

– Как, например, у кого?

– Ну, например… у того же Вахтанга.

Кузьма не смог скрыть мгновенного удивления.

– А тебе откуда известно, как обстоят дела у Вахтанга?

Санек смутился.

– Мы же на него наехали!

– И какой толк? Как наехали, так и отъехали. Он по-прежнему давит на «Мандарин», пробует замести под себя ряд наших банков, на него работают Уля и Гиря. Да и не только они.

– А кто еще? – проглотил сухость во рту Санек.

– Многие… Есть такие, о которых мы даже не подозреваем… – Сергей внимательно посмотрел на Санька. – Вахтанг на данный период – наш главный враг. И это надо иметь в виду, особенно тебе, моему первому заместителю.

– Я и имею.

– Пока что слабо. Наведи справки о «Мандарине», он стал меньше платить. И как случилось, что от нас ушел Локалбанк?

– Его под себя взял Маргеладзе.

– Почему я об этом не знаю?

– Не успел доложить.

Лицо Кузьмы стало серым.

– Выгоню! Как суку выгоню! – Вновь бессмысленно перебрал какие-то бумаги, грохнул кулаком по столу. – Я – хозяин. Понимаешь? Хозяин всей этой империи! И я несу ответственность за все и за всех! И полудурки мне здесь не нужны! Или я заставлю всех вас работать, или конец вам всем будет понятный! Докладывать каждый день, сообщать о каждой мелочи, контролировать каждую ситуацую, не допускать ни единой ошибки. Кто не будет следовать этим правилам, тому не место в моей компании! Все понятно?

– Все.

– Пошел.

Поезд на один из главных вокзалов города прибыл днем. Из вагона СВ вышел Гурин с небольшим чемоданом, огляделся и столкнулся взглядом с невысоким крепким мужчиной.

– Григорий Александрович? – спросил мужчина.

– Так точно, – ответил Гурин.

– Позвольте ваш чемодан. Машина ждет на парковке.

Они покинули перрон, обошли стороной здание самого вокзала, спустились к автостоянке.

Здесь их ждал крутейший «БМВ» – с антеннами, мигалкой, другими приколами.

Человек, сопровождающий Гурина, открыл перед ним заднюю дверцу, забросил чемодан в багажник, сел на переднее сиденье.

За рулем «БМВ» сидел такого же крепкого сложения водитель.

Сопровождающий сказал Гурину:

– Если не возражаете, мы сначала заедем к Петру Петровичу, он ждет вас.

– Хорошо.

Они ехали по чистой, невероятно изменившейся за последние годы Москве. Гурин с интересом смотрел на новые, сверкающие стеклом и бетоном высотные дома, на обилие рекламы, на красивых, хорошо одетых людей на улицах.

Грязнов поднялся навстречу Гурину, широко расставил руки, свойски обнял его.

– Рад, очень рад.

– Взаимно. – Гурин был явно смущен и польщен.

– Как ехалось?

– По удобствам – прекрасно. Но, к сожалению, не повезло с соседом. Вместо молодой девушки попался пожилой кавказец!

Грязнов расхохотался.

– Знаете, это закон подлости! Покупаешь билет, фантазируешь, и вдруг все фантазии в пользу пожилого кавказца!

Бесшумно вошла секретарша, Грязнов сказал ей:

– Два кофе и два коньяка.

Она ушла, Грязнов усадил гостя на удобный кожаный диван. Сам сел рядом.

– Вы, естественно, пока без семьи?

– Естественно, – ответил Гурин.

– Квартира для вас готова, ею занимались мои люди.

– Спасибо, Петр Петрович.

Тот пропустил мимо ушей благодарность, деловито продолжил:

– Будете работать в министерстве. Под вас организован специальный отдел – «Террор – антитеррор», назовем его так.

– Любопытное название.

– Еще более любопытно содержание, которое поймете со временем.

– Кто мой непосредственный начальник?

Грязнов внимательно посмотрел в глаза гостю, выдержал паузу.

– Ваш непосредственный начальник – я. Все остальные – фигуры условные и номинальные. Будете отчитываться перед ними, но для дела это не имеет никакого существенного значения. Главные вопросы мы решаем вместе.

Гурин с интересом смотрел на собеседника.

– Понимаю вас, – усмехнулся Грязнов. – Не слишком ли много берет на себя изгнанный из министерства чиновник? Не много, Григорий Александрович! Да, я изгнан, но мое дело и мои люди остались там. Причем далеко не на рядовых позициях. Поэтому вас сумели выдернуть из провинции, организовать под вас в министерстве важнейший отдел, дать вам… вернее, нам… в руки материалы, рычаги, о которых мечтали бы многие.

– Петр Петрович… Если можно, конкретнее.

– Пожалуйста. Страна больна. Не только коррупцией, криминалом, развалом экономики, но и отсутствием национального духа. Нас стараются разложить, деморализировать, растлить и в итоге уничтожить. Слово «патриот» стало не только ругательным, но и постыдным. Страной владеет кто угодно, только не русские. И наша задача – посильно – попытаться помочь отечеству. Пусть это покажется выспренным, высокопарным, но задача такая стоит, и мы не собираемся от нее отступать.

– Мы – это кто?

– Есть люди. И их более чем достаточно. Слава богу.

Лоб Гурина взмок. Он достал платок, вытерся.

– Знаете… простите, конечно… но почему ваш выбор пал именно на меня?

Грязнов пожал плечами.

– Все элементарно. Вы – из провинции, и у вас здесь нет никаких особых завязок. Вас легко контролировать. Затем – вы высокий профессионал, которых здесь совсем мало. И последнее: вы хорошо подтвердили свою репутацию господином Кузьмичевым. Выбор был почти в десятку.

– Почему – почти?

Грязнов засмеялся.

– Потому что в таких ситуациях в сотку никто не попадает. Надо иметь процент на допуск… Человек слаб, он способен допускать ошибки.

– Кузьмичев допустил?

– При всей его ценности, он кое-что успел все-таки наворотить.

– Например?

– Главное, не смог сколотить команду. Надергал пацанов из провинциальных городов и пока что выше криминальных разборок не поднялся… Криминал в его первозданном виде, дорогой Григорий Александрович, заканчивается. Сейчас с бандюками разговаривать все проще и проще. Они изо всей шкуры стремятся легализовать свой бизнес. Сейчас необходимы юристы, экономисты, просто интеллектуальные люди. Кузьмичев, к сожалению, пока что выше командира взвода не поднялся.

– А может, все-таки поднимется?

– Посмотрим. По крайней мере, будем надеяться.

Снова прошуршала секретарша, поставила перед мужчинами чашки кофе, рюмки с коньяком.

Они взяли рюмки, чокнулись.

– За приезд.

Выпили. Гурин поинтересовался:

– Моя встреча с Кузьмичевым возможна?

– Сейчас ее следует избегать. Но со временем вы непременно встретитесь.

– Кстати, – заметил Гурин, – жена его, похоже, уже устроила личную жизнь.

– Женщина!.. – развел руками Грязнов. – Женщина в эстремальных ситуациях существо более жесткое и конкретное, чем мужчина.

Для разговора Сергей и Старков выбрали тихий, находящийся далеко от шумных магистралей парк. Не спеша ходили по аллеям, поодаль маячили фигуры охранников.

– Ощущение тупика, – говорил Кузьма. – Понимаешь? Ну, уберем Улю, Гирю, других… Вахтанга, в конце концов. И что дальше?

– Их все равно придется убирать, – усмехнулся Старков.

– А дальше? Империей надо управлять.

– Да, это главная проблема. У тебя нет людей.

– Почему? Люди есть.

– Кто? Пацаны? Санек, Колян, Леха и тому подобное?

– Без них тоже нельзя. Они – быки.

– Согласен. Но быки выполняли да и выполняют пока что узкую задачу. Однако придет время, и тебе захочется избавиться от них. Они будут булыжниками висеть на твоих ногах.

– Не будут. Я найду им применение.

– Хорошо, найдешь. Но все равно они останутся быками. А тебе нужна команда умных и верных людей. Допустим, к тебе перекочуют структуры других авторитетов, кто ими будет управлять?

– Там же есть люди?!

– Но это не твоя команда! Ты их завоевал, и они вынуждены тебе подчиниться! Кто их будет подгонять? Кто будет ходить с кнутом?

Сергей молчал, смотрел на носки своих туфель. Потом поднял глаза на собеседника.

– Предложение?

– Тебе нужно начинать подыскивать других людей.

– Что скажешь о нашем финансовом директоре? – спросил Сергей.

Старков пожал плечами.

– С ней, по-моему, можно договориться, – хитровато улыбнулся. – Особенно одинокому мужчине. Она ведь тоже одинокая.

– Она хороший специалист?

– Насколько я понимаю, отличный. Но пока служит не тебе.

– Знаю… – Кузьма снова помолчал. – Меня очень насторожил Александр.

– Санек?

– Да. Мне кажется, он попал в какую-то тяжелую ситуацию, и выход оттуда для него может быть печальным.

– Последить за ним?

– У тебя есть люди?

– Безусловно. Ждут команды.

– Приглашай. Будем знакомиться, смотреть. – Сергей наконец улыбнулся. – Будем делать команду, Володя. Но пацанов пока не трогай. Они мне все еще нужны. Без них вообще все поползет.

– Согласен.

И здесь случилось нечто неожиданное. По одной из аллей резко рванул к ним черный джип, дверцы его на ходу распахнулись, и из них сыпанул веер автоматных очередей.

Троих охранников подкосили сразу. Четвертый, доставая на бегу пистолет и даже сделав пару выстрелов по нападавшим, рванул было к Сергею, но и его настигла автоматная очередь.

Кузьма, дернув на себя Старкова, мощнейшим прыжком бросился в сторону, затем они метнулись прочь друг от друга, чтобы раздвоить цель для автоматчиков, крутанулись между деревьев.

Нападавшие безудержно неслись к ним, пули отрывали кору деревьев.

Сергей рухнул в кюветную канаву, и тут же на него всем весом свалился Старков, распластался на нем.

Джип промчался в каких-нибудь пяти метрах от них, выпустил еще несколько очередей и унесся, подпрыгивая и маневрируя, по широкой аллее парка.

Сергей слегка шевельнулся, попытался выбраться из-под Старкова.

Тот откатился в сторону, правое плечо его куртки становилось темно-бурым от прибывающей крови.

Они сидели на земле, ошалело смотрели друг на друга.

– Спасибо, – произнес Кузьма.

Старков усмехнулся:

– Шефа надо беречь.

– Прилично зацепили, – кивнул на кровавое плечо приятеля Сергей. – В больницу. Чем быстрее, тем лучше.

– Уже быстрее не получится, – показал Старков в сторону несущегося к ним милицейского автомобиля. – Придется задержаться.

– Любопытная оперативность, – заметил Кузьма. – Можно подумать, они караулили за углом.

– Может, и караулили, – согласился Старков.

Милицейская машина резко затормозила возле убитых охранников, из нее лихо выскочили сразу два офицера, огляделись, увидели сидящих на земле уцелевших людей. С подчеркнутым достоинством направились к ним.

Старший из них, майор, приблизился, козырнул:

– Двенадцатое отделение… Майор Попов. Кто стрелял?

Сергей удивленно посмотрел на Старкова.

– Действительно, кто стрелял?

Тот пожал плечами:

– Понятия не имею.

– Документы, – потребовал майор.

Второй офицер, в чине капитана, стоял рядом, на всякий случай держал в руке пистолет. Возле милицейской машины еще находились двое, вооруженные автоматами.

– Наши документы? – не сразу понял Кузьма.

– Естественно. И поднимитесь.

Они встали, по очереди вынули из карманов паспорта, протянули стражам порядка. Те внимательно поизучали их, капитан сообщил кому-то по рации:

– Срочно вызывай труповозку. Четыре жмурика… Да, очередная разборка, – после чего посмотрел на майора.

Майор сунул паспорта Сергея и Старкова себе в карман, махнул:

– В отделение.

– Наш автомобиль. – показал Сергей на целехонький джип «мерседес», припаркованный неподалеку.

– Никуда не денется. Вернетесь – заберете. Если вернетесь, конечно.

Допрашивал Сергея молодой прыщавый следователь, шея которого торчала по-детски трогательно из воротничка с галстуком. Он сидел за стареньким компьютером, готовился набирать текст допроса.

– Что вы делали в парке?

– Это допрос? – поинтересовался Кузьма.

– Протокол задержания.

– Задержания за что?

– Во-первых, ранен ваш коллега. Во-вторых, убиты охранники. И в-третьих, на вас ведь было совершено нападение?

– Почему вы решили, что именно на нас?

– А на кого же еще?

– Не могу знать. Может, пьяные. Может, наколотые. Промчалась какая-то машина, выпустила несколько автоматных очередей и умчалась. Почему вы решили, что это было именно нападение?

– Наверно, вы принимаете меня за дурачка? – усмехнулся следователь.

– А вы нас за преступников. Я – бизнесмен. В соседней комнате – мой заместитель. У нас серьезный бизнес. В чем вы можете убедиться, дав запрос в соответствующие службы. Фамилии известны, компания известна. На каком основании нас задержали? Оружие, наркотики? В таком случае я вынужден буду вызвать своего адвоката. Без него я не стану подписывать протокол.

– Повторяю, это не допрос, это всего лишь протокол задержания по факту перестрелки.

– Мои люди не стреляли. Стреляли неизвестные, которые скрылись. Какие к нам претензии?

В кабинет заглянул майор, задержавший их, наклонился к следователю, что-то сообщил, положил перед ним какую-то бумагу и вышел.

Следователь внимательно посмотрел на листок, поднял глаза на задержанного.

– Вам известно имя Александра Ивановича Симбирского?

– Да, – не сразу кивнул головой Кузьма, вспомнив, что Симбирский – это Санек. – Это один из моих подчиненных.

– Павловская Дарья Сергеевна?

– Нет. Не знаю.

– Сожительница господина Симбирского. Труп ее сегодня обнаружен в лесу на тридцать шестом километре Ново-Рижского шоссе.

– Это имеет отношение к нашему задержанию?

– Это будет иметь отношение к вашему ближайшему подчиненному и помощнику господину Симбирскому. А рикошетом, как сами понимаете, коснется и вас.

– Спасибо за предупреждение.

Сергей и Старков вышли из отделения милиции, во дворе их ждала почти вся компания пацанов – Санек, Леха, Колян и Аркадий. Они были встревожены и при появлении шефа дружно двинулись навстречу.

Кузьма и Старков поздоровались с каждым за руку. Сергей распорядился:

– Владимира – в нашу больницу. Охрана – усиленная. – Посмотрел на Санька, кивнул: – Со мной, остальные следом.

Сергей сам сел за руль джипа, и они тронулись.

Некоторое время ехали молча.

– Как думаешь, кто решил нас пришить? – спросил наконец Кузьма.

Санек озабоченно пожал плечами:

– Да кто угодно, Андреич. Ты ж у всей братвы на глазах, как больной зуб.

Кузьма взглянул на него.

– С чего ты взял?

– Вроде сам не знаешь. Хозяйство Часовщика под тобой, «Мандарин» тебе платит, банки лавэ тоже гонят. Да еще на нефть око положил. А это ого-го! Тут, кроме Гири, есть парни и покруче. Почему бы тебя не завалить?

– Интересная мысль, – усмехнулся Сергей. – А может, Маргеладзе?

– Вряд ли, – усомнился Санек. – Слишком уж очевидный был бы наезд.

– А ты считаешь, для него существуют такие понятия, как «слишком очевидный» или, скажем, «надо выждать»?

– А то как же? Он хитрющий волчара!

– Откуда ты все это знаешь?

Санек столкнулся со взглядом шефа, на секунду смутился.

– Ты, Андреич, вроде как бы подозреваешь меня в чем-то.

– В чем?

– Без понятия. Но вопросы ставишь тупиковые, вроде пробуешь загнать меня в угол.

– Где твоя Дашка? – неожиданно спросил Кузьма.

Санек испуганно взглянул на него.

– Как это где? Дома, наверно.

– У себя дома или у тебя?

– У себя. Я ее отпустил на днях… А чего это вдруг она тебе интересной стала?

– Ее убили.

Санек от неожиданности даже качнулся.

– Кто?!

– Не знаю. В ментуре сказали.

– Не может быть.

– Не веришь мне, сегодня услышишь сам.

Санек потрясенно молчал, смотрел впереди себя, не видя ничего.

– Этого не может быть, – повторил он снова.

Сергей не ответил, продолжал вести машину.

– Слышишь, Андреич! – толкнул его Санек. – Я ее не убивал. Клянусь! Я любил ее!

– Кто?

– Кто?.. Кто! Без понятия! Не знаю, Андреич! Ушла, потом позвонила, что все о’кей, и вот… Не знаю! За что я должен был ее убивать?

– Наверняка сядешь под следствие.

– За что?

– Косяк падает на тебя. Она была твоей сожительницей.

* * *

Санек припарковал машину на платной стоянке, нашел в кошельке пару жетонов для телефона-автомата, торопливо перебежал на противоположную сторону улицы, где стояла телефонная будка.

– Але! Але! Вахтанг?

– Кто спрашивает? – послышался мужской голос.

– Санек спрашивает! Александр!

– Какой Санек-Александр? – не поняли там.

– Он знает! От Кузьмы, скажите!

В трубке помолчали, потом вальяжный голос Вахтанга спросил:

– Что случилось, Санек-Александр?

– За что ее убили? – заорал в трубку Санек.

– Кого? Что ты орешь?

– Дашку мою! За что?

– Ты что, сумасшедший? – спросил Маргеладзе. – Ты чего звонишь?

– За что ее нужно было убивать?

– Послушай, парень. Если ты идиот, то тебе тоже место рядом с твоей Дашкой! Если же нормальный, позвони, когда будет нормальный повод!

– Она не виновата! – Санек плакал. – За что? Я же ее любил, Вахтанг!

– Любовь, дорогой Санек-Александр, похожа на хорошее вино, которое надо употреблять каждый день. Выпил – бутылку выбросил. Выпил – выбросил! Так что не переживай, радуйся жизни, найдем мы тебе бабу не хуже. И больше по такому пустяку не звони, иначе яйца оторву! Да, вот еще что! Чтоб тебе было легче, на днях пристроишь на работу брата покойной. С ним и будешь отводить душу, вспоминая любимую.

– Какого брата? – не понял Санек.

– Увидишь. Узнаешь.

* * *

Возле палаты, в которой лежал Старков, стояли два охранника. Они посторонились, пропуская Кузьму в дверь, снова заняли свое место.

Плечо Старкова было перетянуто бинтами.

Сергей пожал ему здоровую руку, присел на табуреточку.

– Как? – спросил.

Тот улыбнулся:

– Как на собаке.

– Говорят, через неделю выпустят.

– А может, и раньше… – Старков внимательно посмотрел на шефа. – Есть серьезный разговор.

– Место не совсем подходящее.

– Я попросил ребят проверить на прослушку. Все нормально. – Он попробовал сесть. Кузьма помог ему, подложил под голову подушку.

– Так вот. Помнишь наш разговор в парке? Ты совершенно прав, – продолжил свою мысль Владимир. – Нас со всех сторон берут в кольцо. В такой ситуации надо идти на прорыв. Причем прорываться следует в нескольких направлениях. Как на войне.

– Не понимаю, куда гнешь, – признался Сергей.

– Сейчас поймешь. У нас есть враги явные и скрытые. И тех, и других надо уничтожать.

– По-моему, мы только это и делаем.

– Правильно. Но у нас нет методики. Все носит стихийный характер. Наезжает на нас человек – убираем. Не трогает – мы тоже его до поры до времени не беспокоим.

– Давай конкретнее.

– Мы должны создать специальную группу. И она должна убирать всех, кого мы посчитаем нужным.

– У нас есть такая группа.

– Санек, Колян, Леха? Их знает вся братва! Где кого грохнули, сразу тень на этих пацанов. Надо создать сверхсекретную команду из пяти – семи человек, о которой бы знали, скажем, только мы двое. И только мы двое ставили бы им задачу. Они нигде не должны быть засвечены.

– Что-то наподобие «Белой стрелы»?

– Может быть. У нас она может называться… да как угодно может называться… хотя бы «Красная метка»!

– Почему красная?

– Ну, пусть синяя, зеленая, черная! Какая разница, как назвать? Главное, был бы результат.

– «Зеленая метка» – неплохо. Что-то экологическое.

– Бога ради. Зеленая так зеленая. И есть человек, который возглавит ее.

– Кто такой?

– Прошел то же самое, что и мы с тобой.

– Работает?

– Нет. Принципиально. Ненавидит весь этот бардак, сам себя пожирает.

– Команду тоже он будет подбирать?

– Уже подобрал. Парни что надо.

Сергей удивленно посмотрел на Старкова.

– Странно. Получается, не поговорив со мной, ты уже начал действовать?

– Не я, они. Я их остановил. Им нужна структура, которая бы корректировала их действия.

Кузьма какое-то время подумал, прикинул, согласно кивнул:

– Давай так. Выпишешься из больницы, и будем встречаться. Как зовут человека?

– Герман.

Звонок мобильного телефона разбудил Сергея далеко за полночь. Он полез под подушку, взял аппарат, на ощупь включил его. Это была Марина.

– Сергей, простите за поздний звонок, – сказала она, и по интонации было понятно, что она слегка подшофе. – Я, наверно, нахалка?

– Вам виднее, – ответил Кузьма и поинтересовался: – Что-нибудь случилось?

– И да, и нет, – не без кокетства ответила женщина.

– Давайте начнем с «да». Что у вас?

– Сугубо конфиденциальный разговор.

– Вы предлагаете провести его сейчас?

– Но не по телефону. Лучше при личной встрече.

– По утра дело не терпит?

Марина рассмеялась:

– Дело, может, и терпит, а вот я – нет.

– Мне подъехать к вам?

– Могу и я подъехать.

– Вы где?

– Дома.

Сергей слегка замялся:

– Но уже далеко за полночь.

Она хмыкнула.

– Вас это пугает?

– Боюсь за вас. Время сами знаете какое.

– За время можете бояться. За меня – нет. Через полчаса буду.

Кузьма второпях оделся, убрал постель, навел общий порядок и стал ждать.

Звонок засигналил длинно и настойчиво. Кузьма глянул в глазок, увидел женский силуэт, открыл дверь.

Марина была слегка хмельная, возбужденная, с растрепанными волосами, красивая. В руках держала сумку с продуктами и бутылками.

– Вас не охраняют? – удивилась она, войдя в квартиру. Не дождавшись ответа, передала Сергею сумку и тут же продолжила мысль: – Это непорядок. Такой человек – и без охраны.

Сергей с сумкой направился на кухню.

– Умный человек как-то сказал – охрана от дураков.

– Вот от дураков и надо охранять, – заключила гостья и громко крикнула вслед: – Эй, вы куда?

Он вернулся, удивленно посмотрел на нее:

– Что случилось?

– Случилось то, что вы, как выяснилось, совершенно невоспитанный господин! Где крики восторга, где улыбки, где, в конце концов, тапочки?!

– Туфли снимать не надо. Можете так.

Она рассмеялась:

– Опасаетесь, что могу остаться до утра? В тапочках!

– Опасаюсь, что останетесь до утра в туфлях… – Кузьма придержал гостью за локоток, пока она снимала туфли на высоченном каблуке, подал тапочки. – Устраивает?

– Более чем. – Марина по-хозяйски прошла на кухню, принялась выгружать из сумки все, что принесла.

– Все свое ношу с собой? – сострил Сергей, наблюдая за ее действиями.

– Примерно, – не поворачивая головы, ответила она. – Знала, к кому иду.

– И к кому же?

– К закоренелому холостяку. – Она вдруг остановилась, повернулась к нему. – Послушайте, наверно, все дико. Девушка не первой молодости ночью врывается к юноше тоже не первой свежести, и понимай эту ситуацию как хочешь. Дико, да?

Кузьма засмеялся:

– Мне нравится.

– Честно?

– Честно.

Некоторое время они смотрели друг на друга, затем Марина подошла к нему, обняла за шею и прильнула своими губами к его губам.

Поцелуй был длинным и страстным. Они прижимались все плотнее, тела их раскачивались, как во время угасающей качки. На момент мужчина и женщина замирали и снова принимались исполнять ритуальный танец любви.

Наконец они остановились. Смотрели друг на друга, будто впервые увиделись.

– У тебя давно не было мужчины? – спросил Сергей.

Она, по-прежнему не сводя с него глаз, хмыкнула:

– Дурак… У меня никогда не было такого мужчины, как ты.

– Я могу верить?

– Как хочешь. Можешь не верить. – Марина подошла к столу, стала расставлять тарелки. – Странно… Когда женщина говорит правду, мужчины обязательно стремятся в этом усомниться.

Сергей обнял ее сзади, затем повернул к себе, и они снова стали целоваться. На этот раз безостановочно, поглощенно, без всякого желания остановиться.

…Они лежали в постели. Горел ночник, негромко играла музыка, Марина уютно устроила голову на руке Кузьмы.

– Почему ты живешь один? – спросила она.

– Привык. Так удобнее.

– У тебя никогда не было жены? Семьи?

– Была, – не сразу ответил Сергей.

– Можно спросить?

– Ты уже начала спрашивать.

– Ребенок?

– Есть.

– Где?

– Далеко.

– Ты его не видишь?

– Нет.

– Почему?

– Так сложилось.

– Это ненормально.

– Значит, я ненормальный.

Марина привстала, внимательно стала разглядывать его.

– Ты странный.

– Ошибаешься. Самый обычный.

– К обычному я бы не поехала за полночь.

– Значит, странная – ты… – Сергей обнял ее, стал целовать. – Странная и красивая.

Марина освободилась, снова внимательно посмотрела на него.

– Ты должен меня бояться.

– Почему? – искренне удивился Кузьма.

– Если я полюбила, просто так от меня не отцепишься.

– А я и не собираюсь отцепляться.

– Посмотрим… – Она коснулась ладонью его лица, повторила: – Посмотрим.

Кузьма поцеловал ладонь, улыбнулся:

– Ну хорошо. Прекрасное тело рядом, а дело?

Она не поняла:

– Какое дело?

– Ты по телефону мне сказала, что есть тело и дело.

– А, – вспомнила она. – Дело есть, и весьма серьезное. Ты ведь встречался с Улей?

Сергей кивнул.

– Он полностью ложится под Вахтанга. А это, как сам понимаешь, нефть.

– Откуда у тебя такие сведения?

Теперь уже она улыбнулась.

– Добрые люди рассказали. Пока не поздно, надо что-то предпринимать.

– Что?

– Что-то радикальное. Иначе мы теряем слишком многое. И тебя размажут по стенке свои же.

– Кто?

– Кто угодно. Хотя бы тот же самый Грязнов. Он церемониться не станет.

Грязнов, как это бывало и раньше, приехал в офис Кузьмичева без звонка и без предупреждения. Секретарша даже не стала его останавливать, он прямиком прошел в кабинет Сергея, подал руку, рухнул на уютный кожаный диван.

– Ну? – В его глазах горели насмешливые огоньки. – Какие у нас победы? Какие поражения?

Сергей тоже насмешливо посмотрел на него.

– Вы ждете от меня отчета?

– Безусловно. За этим я, собственно, и приехал.

– Надо хотя бы предупреждать заранее.

Грязнов рассмеялся.

– Зачем? Хороший хозяин – неожиданный хозяин.

– А вы все-таки здесь хозяин? – На скулах Кузьмы заиграли желваки.

– А вы все еще этого не поняли?

– Да как-то и не задумывался.

– Зря. Итак, что у нас?

Сергей достал из бумажника визитку Виктора Сергеевича, протянул Грязнову. Тот внимательно и с некоторым удивлением поизучал ее, поднял глаза на Кузьму.

– И что?

– Этот господин хочет с вами встретиться.

– Это имеет отношение к нашему разговору?

– Думаю, да.

– Ваш патрон?

– У меня нет патронов.

– Тогда скажем так: он лицо в вас заинтересованное?

– Так же как и вы.

Грязнов засмеялся:

– Мне нравится, как вы отвечаете. Вы растете. – Спрятал визитку в карман, глаза его светились иронией. – Ну, и как мы будем вести наши отношения?

– Как партнеры.

– Вы знаете мои возможности?

– Боюсь, вы не знаете моих.

– Догадываюсь… – Грязнов помолчал, взвешивая что-то, налил себе из бутылки минеральной воды. – Хорошо, попробуем как партнеры. И как партнер, вам первым делом хочу посоветовать. Обратите внимание на нефтяной бизнес. Он уходит из наших рук. Мы потом себе не простим.

– Подобный совет я слышал уже совсем недавно.

– Тем более. Значит, я говорю не полную глупость.

К офису Ули Кузьма прибыл сразу на пяти машинах. Из них дружно и неожиданно высыпали человек двадцать крепких парней, которые тут же заблокировали главный вход, энергично и безапеляционно устранив охрану, и только после этого из своего джипа вышел сам Сергей и направился в офис.

Уля, видимо, уже был извещен о нежданном визите, поэтому стоял в кабинете за столом, бледный, растерянный и не совсем соображающий, что делать.

Сергей, не поздоровавшись, взял стул, сел напротив стола, давая понять, что хозяин кабинета может последовать его примеру.

Уля послушно опустился в свое кресло.

– Вахтанга успел предупредить? – спросил Кузьма.

Тот молчал.

– Понял. – Сергей быстро набрал на мобильном номер. – Александр, заблокируйте все близлежащие переулки. Да, если надо, вызови подкрепление… Кого опасаемся? Если догадливый, прикинь. – Положил трубку, некоторое время молча и с презрением смотрел на Улю. – Сучий потрох. Я же предупреждал, чтобы не играл на две задницы. Тебе же дороже стоить будет. – Достал из кармана пистолет, подошел к нему, приставил ствол к виску хозяина кабинета. – Ты уже усек, что я шутить не люблю?

Уля молчал.

– Плохо слышишь?

– Усек, – прохрипел Уля.

– Ответишь правду – горшок целый. Соврешь – вдребезги. Мне терять нечего.

– Мне тоже, – проронил Уля.

– Тем более. Отвечай, полностью лег под Вахтанга?

– Не совсем.

– Не понял.

– Частично. Дал слово, что буду работать только с ним.

– Теперь напишешь расписку, что будешь работать только со мной.

– Нет.

– Что?

– Ты знаешь Вахтанга. Он не остановится ни перед чем.

– Ты знаешь меня – что не менее важно. Садись, пиши.

– Нет.

– Клянусь, считаю до трех. Потом скажу, что был самострел.

Уля отвел ствол от своего виска, медленно достал из ящика стола листок бумаги, поднял глаза на посетителя.

– Что писать?

– Пиши. Я, такой-то и такой-то, передаю… У тебя сколько акций?

– Много. Почти восемьдесят процентов. Семьдесят восемь.

– Я, такой-то и такой, передаю Кузьмичеву Сергею Андреевичу пятьдесят один процент акций своей фирмы.

– Сколько?!

– Плохо со слухом? Пятьдесят один процент.

– Но это же липа. Расписка эта – липа.

– У тебя должен быть нотариус. Где он?

– Не знаю, здесь ли.

Сергей быстро подошел к двери, крикнул кому-то в секретарскую комнату:

– Срочно сюда нотариуса! – Вернулся снова к столу, кивнул Уле: – Ты пиши, пиши. Нотариус свое дело сделает.

– Не боишься? – спросил тот.

– Чего?

– Что слишком круто играешь.

– Я уже, дорогой мой, ничего не боюсь. С некоторых пор… Пиши.

Уля снова склонился над листком, принялся выводить буквы, и в это время в кабинет протиснулся невысокого росточка, в очках мужичонка – самый что ни на есть типичный нотариус. Испуганно было попятился назад, но Кузьма махнул ему:

– Нотариус?

– Так точно.

– Все причиндалы при тебе?

– Так точно.

– Садись и оформляй передачу пятидесяти одного процента акций фирмы на данного господина. – Кузьма достал из кармана паспорт, бросил нотариусу.

Тот помедлил, вопросительно взглянул на шефа.

Уля вначале неуверенно пожал плечами, затем утвердительно кивнул. Нотариус принялся за свою работу.

В кабинете установилась полная тишина – одновременно писали два человека – Уля и его нотариус. Кузьма стоял над ними, следил за ситуацией.

Неожиданно Уля перестал царапать, поднял голову:

– Двадцать два процента акций у Сабура.

– Он здесь при чем?

– При многом. У него двадцать два процента, – повторил Уля. – Будешь с ним тоже разбираться?

– Посмотрим.

– С ним будет муторно. Ты же знаешь, на чем он сидит.

– Знаю. Сильно сидит?

– Дело не только в том, что он в постоянном кайфе. Через него идет вся наркота города. Да подозреваю, и не только города.

– Ладно, с ним разберусь. Ты давай пиши.

Уля снова принялся тупо и медленно писать распоряжение, и в это время распахнулась дверь и в кабинет влетел Колян:

– Андреич! Стрельба!

– Где?

– Рвутся в офис, мы пока держимся.

– Кто рвется?

– Эти!.. Грузины!.. Вахтанговцы!

– Но я же сказал Саньку, чтоб перекрыли все!

– Ничего не знаю! Не было такой команды!

Сергей вытолкал Коляна за дверь, приказал:

– Держитесь, пока я не выйду отсюда! До последнего держитесь!

Вернулся в кабинет, заорал Уле и нотариусу:

– Быстрее! Не тяните, суки! Быстрее! Перестреляю! – Поднял пистолет к потолку, неожиданно дал выстрел. – Я не шучу! Быстрее!

Уля закончил писать, нотариус забрал заявление, что-то заполнил в своих бумагах, сверился с паспортом Ули и Кузьмы, дал на подпись тому и другому.

– Здесь и здесь, пожалуйста. Ваши подписи, господа.

Они расписались. Нотариус поставил печати на соответствующих бумагах, наклеил марки, дрожащей рукой внес запись в журнал регистрации.

Сергей и Уля молча ждали, неотрывно смотрели друг на друга.

Наконец нотариус все закончил, захлопнул папку и чуть ли не торжественно произнес:

– Уважаемые господа, поздравляю вас…

И тут из секретарской комнаты донесся шум, крики, звуки какой-то борьбы.

Кузьма бросился к двери, выскочил в приемную, сразу увидел Маргеладзе со своими парнями, своих ребят, и в это время из кабинета донесся выстрел.

Уля лежал на собственном столе, широко разбросав руки. Из виска вытекала струйка крови. Нотариус стоял напротив, растерянно и обморочно смотрел на убитого.

Вахтанг вошел в кабинет следом за Сергеем, деловито приблизился к Уле, приподнял его голову.

– Оказался слабаком… Жаль. – Посмотрел на Кузьму: – Как думаешь, чья взяла?

– Я думаю, взяла его, – заметил нотариус. – Кузьмичева Сергея Александровича. Покойный передал ему пятьдесят один процент акций.

– Немало, – цокнул языком Маргеладзе. – Но за остальные, думаю, мы еще поборемся. Верно, Кузьма?

Тот усмехнулся:

– А что нам еще остается? Конечно поборемся.

Когда Сергей в сопровождении охраны вышел из офиса Ули, к нему подошел Санек.

– Двоих завалили, – сообщил он.

– Чьих?

– Наших.

– Почему не дал команду перекрыть улицы?

– Дал.

– Почему не перекрыли?

– Не успели.

В это время из подъезда вынырнул Вахтанг, издали махнул рукой:

– Рад был встрече, Кузьма!

– Взаимно.

Маргеладзе, перед тем как сесть в машину, задержался, посмотрел на Санька.

– Хорошие у тебя парни, Кузьма. Главное, надежные. И расторопные.

– Спасибо за добрые слова, Вахтанг. – Сергей проводил взглядом отъезжающие машины Маргеладзе, спросил Санька: – Убитых увезли?

– Сразу же. Надо, Андреич, линять, пока менты не нагрянули. Вахтанг не зря торопится.

Они быстро запрыгнули в машину, она рванула с места. Кузьма снова повернулся к Саньку:

– Костя где?

– По-моему, в городе.

– Пусть выйдет на меня. Есть разговор.

Встреча с Германом была организована в загородном доме фирмы. Дом был большой и хорошо охраняемый – тот самый, куда в свое время привозили Кузьму для первой беседы с Часовщиком.

Германа доставили в джипе с затемненными окнами, из машины проводили прямо на второй этаж, в комнату Кузьмы. Кроме Сергея здесь был еще Старков.

Герман, худощавый, невысокого роста, напоминающий сжатую сильную пружину, готовую в любой момент разжаться, решительно подошел вначале к Сергею, крепко пожал руку, затем поздоровался со Старковым.

Без приглашения сел в кресло, со злой решительностью посмотрел на обоих:

– Слушаю.

– Чай, кофе? – деликатно поинтересовался Сергей.

– Сначала дело.

– Мы предлагаем работать вместе.

– Слышал. В чем наш интерес?

– Мы вас обеспечиваем. Всем.

– Ваш интерес?

– У нас с вами общие враги.

– Думаю, вы тоже не относитесь к нашим друзьям, судя по апартаментам.

Старков засмеялся:

– Герман, если можно – спокойнее. Перед тобой сидит нормальный человек. Поверь мне.

– Я слишком часто и много верил в этой жизни, – отмахнулся тот, перевел взгляд на Кузьму. – И все-таки, ваш интерес? Вы ведь и без нас можете убрать кого угодно.

– Можем, – согласился Сергей. – Но в каждом таком деле обязательно будут торчать наши уши.

– То есть нашими руками решать свои проблемы?

– Если откровенно, да. Но мы с вами будем согласовывать… как бы это деликатнее выразиться?

– Выражайтесь без деликатности, – посоветовал Герман.

Старков молча следил за разговором, изредка усмехался.

– Мы вместе будем решать, кого убирать. Ведь ваша задача, как я понимаю, вычистить общество?

– Его уже не вычистишь. Но попытаться можно.

– Буду, Герман, еще более откровенным, – сказал Сергей. – Так сложилось, что у нас с вами действительно общие враги. И мы будем с вами выполнять одну и ту же задачу.

Герман ухмыльнулся.

– Звучит странно, но постараюсь поверить. Поэтому – к делу. Нас в команде семь человек.

– У меня есть отличный снайпер. Парень что надо, проверенный, – заметил Кузьма.

– Чужаков не берем. Даже самых перепроверенных. А насчет снайперов, у нас каждый – снайпер.

– Что требуется?

– Можно подумать, вы не знаете. Оружие, тренировочная база, транспорт, ну и… деньги. Чтоб семьи не подохли от голода.

– Хорошо, все решаемо. – Кузьма повернулся к Старкову: – Володя, возьмешь все на себя.

В этот раз встреча с Николаем проходила в престижном загородном пансионате, куда Кузьма прибыл в сопровождении двух охранных машин.

Он покинул свой джип, бросил Саньку, попытавшемуся сопровождать его:

– Ждете здесь. Я один.

– Но… – попытался возразить тот.

– Неясно выразился? – с раздражением спросил Сергей и жестом приказал охранникам оставаться на местах. – Через час вернусь.

В довольно людном фойе к нему подошел человек:

– Я провожу.

В лифте, не проронив ни слова, они поднялись на один из этажей пансионата, человек довел Кузьму до двери, постучал в нее:

– Вас ждут.

Номер был большой, по всей видимости, дорогой. Николай подошел к Сергею, крепко пожал руку, засмеялся:

– Встречаться становится все сложнее. Вы теперь лицо более чем популярное.

– Как бы не пришлось за такую популярность расплачиваться жизнью, – ухмыльнулся Кузьма.

– Тьфу-тьфу, – постучал по дереву Николай. – Выпьете?

– У нас всего час времени.

Прошли в дальнюю комнату, расположились на диванах.

– Можно листок бумаги? – попросил Сергей.

Николай принес, положил его на столик. Стал наблюдать за действиями гостя. Тот в центре листка нарисовал человечка, пояснил:

– Это я, – и принялся рисовать сверху, сбоку, снизу другие фигурки. – А это Грязнов… Виктор Сергеевич… Юрий Иванович из Администрации Президента… Маргеладзе… и вся остальная шушера. – Поднял глаза на Николая: – Понятен расклад?

– Более чем.

– Тиски. Жесткие тиски. К тому же Грязнов и Виктор Сергеевич, судя по всему, намерены объединиться.

– Судя по чему?

– Я их фактически уже свел. На днях они встретятся. Что их может объединять?

– Ничто.

– Зачем им встречаться?

– Просто хотят прощупать позиции друг друга.

– Для этого обязательно идти на сближение?

– Сближением там и не пахнет. Они должны столкнуться лицом к лицу. Вы ведь по опыту знаете, что самое кровавое месиво случается тогда, когда противники теряют обзор поля. То есть работают вплотную, – Николай даже показал руками. – Здесь не бывает середины. Один определенно выигрывает, второй – еще более определенно проигрывает. Кто-то из них после этого исчезнет.

– Кто?

– Пока трудно сказать. По нашему предположению, верх должен взять… – Николай помолчал, подумал, усмехнулся. – Нет, пока невозможно предположить. Все будет зависеть от вас.

– От меня?! – искренне удивился Сергей.

– Именно. От ваших действий. Грязнов вас в расчет не берет – и в этом его ошибка. Виктор Сергеевич попытается вас купить. Причем будет делать это изящно и деликатно. Не исключено, что через женщину.

– Марину?

– Нет. На Марине Виктор Сергеевич поставил крест после вашей встречи с нею. Она слишком влюблена в вас.

– Он знает?

– Он знает больше, чем вы себе представляете… Будут другие варианты, поэтому готовьтесь. – Николай негромко рассмеялся.

– Маргеладзе? – спросил Кузьма.

– Рано или поздно его придется убрать, – сказал Николай.

– Чьими руками?

– Посмотрим. Может, даже вашими.

– Если до этого он не уберет меня.

– Постараемся не допустить. Но вам следует быть крайне осторожным – Маргеладзе существо непредсказуемое.

– А если непредсказуемыми оказаться нам?

– Как бы не ошибиться. Вначале надо прибрать его империю к рукам – а это и металл, и нефть, и уйма городских служб – и только потом совершить «непредсказуемый» ход… – Николай с хитроватой улыбкой посмотрел на собеседника. – Вам не терпится испытать вашу новую структуру?

Сергей искренне удивился:

– Какую… структуру?

– Ту самую. – Николай, не снимая с лица лукавой улыбки, посоветовал. – Парней нужно успокоить, приручить, объяснить сверхзадачу и только после этого пускать в дело. Иначе наломают дров так, что мало не покажется.

– У вас информация от… Старкова? – напрямую спросил Сергей.

– Нет, – развел руками Николай. – Мы умеем слышать, видеть, делать выводы.

– То есть я под полным колпаком?

– А вы в этом сомневались? Но не под колпаком, а под защитой.

Кузьма хмыкнул, мотнул головой, некоторое время молча смотрел в окно.

– Ну хорошо… – как бы отмахнулся от навязчивых мыслей. – Что с Юрием Ивановичем из Администрации?

– Пока не берите в расчет, он ведь вам не мешает. Мы его ведем. Придет время, дадим разъяснения.

– Что слышно о моей семье?

Николай тронул плечами.

– Все нормально.

Сергей в упор посмотрел на него.

– Не понял. Можно точнее? У нее что, появился… мужчина?

– Не уверен. Пока не готов ответить. Хотя в жизни все возможно. При следующей встрече постараюсь дать более точную информацию.

– Странно. Уж вы-то имеете точную информацию обо всем. Вы что-то скрываете. Что?

– Нет. – Николай поднял глаза, тоже посмотрел в упор на собеседника. – Просто я этим вопросом вплотную не занимался. Дайте время.

– Не стоит. Я сам наведу справки.

Санек вошел в кабинет Сергея, а следом за ним сюда же протолкнулся высокий, худощавый молодой человек.

Кузьма оторвался от бумаг, вопросительно посмотрел на вошедших.

– Что?

– Андреич… – Санек замялся, кивнул на незнакомого парня, – вот это брат моей Дашки.

– Которой? – не понял Сергей.

– Ну, моей… которую убили.

– Ну и что? – Кузьма все еще не мог въехать в ситуацию.

– Я ж тебе говорил… Нам бы взять его к нам на работу. Помочь как бы. Он сейчас в порожняке. Без дела то есть.

– Ну и кем ты его рекомендуешь? Что он умеет? – Кузьма изучающе разглядывал «родственника».

Тот насмешливо посматривал то на Санька, то на шефа.

– Кем? – повторил Сергей.

Санек пожал плечами.

– Ну, я знаю? Тебе виднее. Помочь человеку нужно. Может, даже твоим помощником.

– Вот так сразу – помощником? – искренне удивился Кузьма. – А что он умеет? – и повторил свой вопрос парню: – Что ты умеешь?

Тот выдержал взгляд Сергея, спокойно ответил:

– Кой-чего умею. А чего не умею, научусь.

Санек вдруг чему-то обрадовался, засмеялся.

– Да он все умеет, чертяка! – свойски подтолкнул «родственника». – Чего молчишь, звякни чего-нибудь.

Парень отодвинулся от суетливого Санька, все так же спокойно «звякнул»:

– Может, помощником рановато. А вот побыть с вами рядом, понаблюдать – было бы правильно. А там видно будет.

– Ну как, Андреич? – Санек напряженно смотрел на шефа.

– Как тебя зовут? – спросил Кузьма.

– Павел.

– Павел… – Сергей еще раз внимательно посмотрел на гостя. – Хорошо, Павел, оформляйся. Ты присмотрись, мы присмотримся, а решать будем потом.

Жестокость

Телефонный звонок разбудил Сергея под утро. Он включил ночник, взял трубку:

– Да.

– Это Пантелеев, – произнес голос.

– Не рановато ли звонишь? – недовольно поинтересовался Кузьма.

– В самое время, – ответил звонящий. – Есть срочный разговор.

– Говори.

– Не по телефону.

– Хочешь сказать, что я должен куда-то подъехать?

– Должен, – коротко и жестко произнес Пантелеев.

– Может, все-таки утром?

– Сейчас.

– Где?

– У меня дома.

– А если в «Мандарине»?

– Дома. В «Мандарине» всюду уши.

– Ладно, через полчаса буду.

С двумя охранниками Кузьма спустился вниз. В подъезде их встретили еще два крепких молодых человека, в числе которых был Вован в качестве старшего.

Вышли во двор, направились к машинам с включенными фарами.

На улице уже обозначался день, было прохладно и свежо.

– Андреич, – сказал Вован, – по-моему, нас пасут.

– Кто?

– Если б знал, – хмыкнул Вован. – В том переулке все время меняются тачки. Одна подкатит, вторая откатит. И так с самого вечера.

– Проверяли?

– А то… Молодые парни с телками. Повозмущались, побазарили, на том все и кончилось.

– Посмотрим.

Сергей сел в средний джип, передний мощно и круто взял скорость, задний пристроился в самый хвост, и они вырвались на предрассветную пустую улицу.

Вован, сидящий на переднем сиденье, оглянулся, подтверждающе кивнул:

– Так и есть – хвостяра. Причем даже не стесняются, суки.

Кузьма тоже оглянулся, увидел метрах в трехстах от заднего джипа неизвестную иномарку с включенными габаритными фарами.

– Что будем делать, Андреич? – спросил Вован.

Аркадий, сидящий за рулем, через зеркало заднего вида понаблюдал за преследователями, буркнул:

– Пусть наши задние прижмут его.

– Поздно, – бросил Вован.

Из переулка вывернула еще одна иномарка, пристроилась в хвост первой, и стало очевидно, что они обе выполняют одну и ту же задачу.

– Просеим их? – повернулся к Кузьме Вован. – Сито сделаем? – и полез в карман за оружием.

– Пока не стоит. Скажи передним, пусть прибавят скорость.

Аркадий включил рацию.

– Петро, дай керосину на сто двадцать. На светофоры можешь не реагировать.

Они понеслись на приличной скорости, светофоры никак не мешали движению, однако преследователи не собирались отставать. Более того, к ним присоединилась еще одна машина и стала быстро идти на обгон несущейся кавалькады.

Вован вопросительно посмотрел на шефа.

– Тормозим, – жестко приказал он.

Вован не понял, продолжал смотреть на него.

– Тормозим! – чуть ли не закричал Сергей.

Вован включил рацию, заорал:

– Тормозим! Оглохли, что ли?! Резко по педалям!

Все три джипа с визгом стали тормозить и остановились.

Преследователи пронеслись мимо, из окон каждого из них выдвинулось по стволу, и утренняя тишина разрушилась треском выстрелов.

Стреляли вверх, подчеркивая тем самым факт устрашения.

Сергей посмотрел вслед уносящимся преследователям, усмехнулся:

– Вот оно и началось.

– Запугивание? – переспросил Вован.

– Хуже. Это уже не запугивание, это – война.

– Ну и что? – Вован с тревожным интересом смотрел на Кузьму. – Чем мы им ответим?

– Жестокостью.

– Так мы и так вроде не в цацки играем.

Аркадий двинул его в бок.

– Ты или дурак, или родился не так. До этого мы вроде того что жалели их.

– Кого?

– Всех! Теперь же будем поступать жестоко и конкретно. Верно я говорю, Андреич?

– Верно. Жестоко и конкретно.

Поодаль послышались звуки милицейских машин, и Кузьма кивнул Аркадию:

– Вперед. С ментами брататься сегодня не стоит.

Квартира Пантелеева была богатой и изысканной. Количество комнат здесь было неимоверное, мебель – самая дорогая, на стенах висели модные, в золоченых багетах картины.

Сам Пантелеев сидел в глубоком кресле, пил кофе и одет был так, словно собрался на работу – при галстуке, в костюме-тройке, в начищенных туфлях.

Сергей расположился напротив, перед ним тоже стояла чашка с ароматным кофе, но он не трогал ее, внимательно наблюдал за хозяином.

– Знаете, – наконец произнес тот, – меня который день не покидает предчувствие.

Кузьма молчал.

– Почему не спросите какое? – поинтересовался Пантелеев.

– Наверняка дурное.

– Совершенно верно. Мне кажется, меня скоро убьют.

– Кто?

– Либо вы, либо Вахтанг.

Кузьма усмехнулся.

– Почему я?

– Жернова. Вы – с одной стороны. Маргеладзе – с другой. Между вами я со своим многострадальным «Мандарином», будь он неладен. Кто-то один из вас просто обязан убрать меня.

– У вас были люди Вахтанга?

– Не просто были. Они от меня не уходят. Уговаривают, убеждают, шантажируют, угрожают.

– Почему вы решили сказать мне об этом только сейчас?

– Потому что устал. Устал смертельно. Мне уже ничего не нужно – ни денег, ни богатства, ни славы. Ничего! Мне хочется единственного – либо куда-нибудь скрыться, чтобы меня не нашел никто. Либо умереть.

– Вы меня для этого пригласили?

– А вам этого мало? Речь идет о жизни. О моей жизни! Вы – один из хозяев ее! Поэтому я вас и пригласил. Помогите же мне!

Сергей сделал глоток кофе.

– Мне кажется, вы всё слишком драматизируете.

Пантелеев наклонился к нему, перешел на свистящий шепот:

– Знаете, сколько мне лет? Тридцать шесть! Всего – тридцать шесть! А я уже старик. Я уже не хочу жить. Хочу уйти от всего – от вас, от партнеров, от дел, от денег, от ежедневного страха. Остаться только с женой и со своей трехлетней дочуркой, уехать куда-нибудь в глухомань и просто жить. Пусть даже бедно, пусть даже в нищете, но жить так, как хочется. Без диктовки, без выворачивающего желудок страха, без вот таких ранних разговоров. Вы понимаете меня?

– Понимаю, – кивнул Кузьма.

Пантелеев удивился:

– Неужели правда понимаете?

– Почему нет? Я ведь живу почти такой же жизнью.

– Не-ет, – помахал пальцем хозяин квартиры. – Нет. Вы – другой. Вы – сильный. Вы, простите, бандит. Вы не умеете разговаривать. Вы умеете убивать. В этом наше существенное различие.

– У меня тоже бизнес.

– Кровавый. Кровавый, дорогой мой.

Сергей согнал желваки на скулах, помолчал, сдерживая себя.

– Хорошо. Смысл нашей беседы? Только исповедь?

– Нет, не только. Я хочу предложить вам сделку. Вахтангу я ее не стал бы предлагать, он – зверь. Вам почему-то я все-таки доверяю.

Сергей благодарно кивнул.

– Я передаю вам свои акции, вы отпускаете меня. Не только отпускаете, но более того – помогаете мне скрыться. Мне и моей семье.

– Куда?

– Пока не знаю. Вариантов много, но конкретно пока не знаю. Скорее всего за границу. Вы переправляете меня туда.

Кузьма усмехнулся.

– Там тоже могут достать.

– Понимаю. Но я все просчитал. Денег я поднакопил, сумею найти местечко, где никто и никогда меня не достанет. Буду лежать на пляже на берегу океана, восторгаться подрастающей дочерью, любить свою горячо любимую жену… Я все, дорогой мой, просчитал. Да и вообще, кому я там буду нужен?

– Это решение или эмоциональное откровение?

– Это решение. И сегодня мы должны оформить все соответствующие бумаги. У нас нет времени. У нас совершенно нет времени, я это чувствую.

– Вы кому-нибудь говорили об этом?

– Боже вас упаси! – перекрестил его Пантелеев. – Даже собственной жене ни слова. Боже вас упаси! Вы, я – и больше никто!

– Я подъезжаю в «Мандарин». Во сколько?

– Пораньше. К десяти. В офисе будут уже нотариус, юрист и все прочие персоны.

– Хорошо. – Кузьма встал, подал руку хозяину. – Я благодарю вас.

– За что?

– Как минимум за доверие. Спасибо.

* * *

На работе Сергей появился с самого раннего дня.

Когда он вошел в кабинет, его уже ждала Марина. Вид у нее был слегка болезненный – бледная, чем-то взволнованная.

Кузьма подошел к ней, обнял, поцеловал в щеку.

– Что-нибудь произошло?

Она отстранилась, с интересом посмотрела на него.

– Ты какой-то возбужденный. Почему?

– Да так, дела, – уклонился от ответа Сергей.

– Хорошие дела?

– Вроде неплохие.

– Не хочешь мне сказать?

– Рано еще. Когда случится, скажу. Что у тебя? Что-то случилось?

– Пока не знаю.

Он опять взял ее за плечи.

– Что с тобой?

– Меня вызывает Виктор Сергеевич.

– Ну и что? Ты ведь его кадр.

Она зло посмотрела на него.

– Я сейчас тебя ударю. По лицу.

– Прости.

– Если я чей-то кадр, так это твой.

– Прости.

Она поглядела в окно, успокаиваясь, улыбнулась.

– Ты тоже прости. Я знаю, о чем будет разговор. Тебя нужно сломать.

– Как?

– Как угодно. Ты должен стать предельно управляемым.

– По-моему, я и так управляем.

– Пока еще недостаточно. Думаю, он будет обсуждать пути овладения тобой.

Сергей обнял ее, она не сопротивлялась.

– Я согласен, если управлять мной будешь именно ты.

– Вряд ли. Подозреваю, они знают о нашей связи.

Кузьма кивнул.

– Я тоже подозреваю.

Марина с любопытством взглянула на него.

– Интересное заявление… Подозреваешь или знаешь?

Он выдержал ее взгляд.

– Знаю.

– Значит, моя карта бита?

– Кем? – усмехнулся Сергей.

– Виктором Сергеевичем. А сам как считаешь?

– Думаю, не совсем бита.

– Достойный ответ… – Она поцеловала его и повторила: – Достойный ответ не совсем достойного мужчины.

Старков и Санек стояли перед столом Кузьмы, ждали, когда тот закончит возиться с бумагами. Наконец шеф передал Старкову толстую папку, с облегчением сказал:

– Все, можем ехать.

– Далеко? – спросил тот.

– В «Мандарин». – Сергей был в отличном настроении, пафосно заявил: – Сегодня, господа, мы можем стать хозяевами этого шикарного заведения.

Старков не без иронии заметил:

– Можем – еще не значит стали.

Санек растерянно и возбужденно завертел головой:

– Серьезно, что ли? Серьезно, Андреич? Это же класс, Андреич! Всех обскачем!

Кузьма посмотрел на свои наручные часы.

– Имеем полтора часа. Сейчас половина девятого. В десять мы должны быть на месте.

Пантелеев в сопровождении машины охраны подкатил к «Мандарину», вместе с ним вышли еще двое – судя по кейсам в руках и по зажатости фигур, адвокат и нотариус, – и все вместе направились по ступенькам ко входу. Пантелеев взглянул на наручные часы, сказал одному из мужчин:

– Ровно девять, у нас есть час. К десяти все бумаги должны быть оформлены.

И в этот момент случилось нечто совершенно невероятное. По малой дорожке к ним вырвались «Жигули» белого цвета с забрызганными номерами, оконное стекло машины опустилось, оттуда высунулся автоматный ствол, и на Пантелеева, на мужчин рядом с ним, на охранников обрушился шквал огня.

Это было так стремительно и неожиданно, что никто не успел среагировать, даже охрана.

Послышались испуганные крики прохожих, Пантелеев и находящиеся рядом с ним люди стали валиться на асфальт, пули рвали одежду, тела, цемент ступенек.

«Жигули» так же быстро, как и возникли, пронеслись через небольшой сквер, выскочили на дорогу и понеслись прочь, распугивая автомобили и людей.

Место происшествия у «Мандарина» было оцеплено милицейской цепью по большому периметру. Посторонних за оцепление не пускали, зеваки толпились в ближних улицах, скверах, дворах домов.

Журналисты с фото– и кинокамерами толпились за оцеплением, пытались ухватить самое интересное и важное.

Джип Кузьмы и машина сопровождения были остановлены инспектором ГИБДД метров за сто до «Мандарина» и направлены в объезд по узкому переулку.

– Черт… – выругался Сергей и бросил Аркадию, сидящему за рулем: – Будешь ждать нас в том дворе.

Вместе со Старковым они покинули автомобиль, пересекли сквер, нашли место на небольшом возвышении, откуда хорошо просматривалось место расстрела.

Тела по-прежнему лежали на асфальте, возле них возились люди в милицейской форме и в гражданской одежде, что-то промеряли, изучали, искали.

– Опоздали, – произнес Кузьма.

– Мы опоздали, а кто-то успел, – хмыкнул Старков. – Кстати, почему Санек не поехал с нами?

– У него другие дела.

– Какие?

– Это имеет отношение к случившемуся?

– Боюсь, что да.

Они отошли в сторонку, Кузьма показал охранникам, чтобы не мешали их разговору.

– Кто, кроме нас, знал о твоем визите в «Мандарин»?

– Люди Пантелеева.

– А из нас – ты, я и Санек. Верно?

– Думаешь, Санек мог кого-то предупредить?

Старков покачал головой, оглянулся на то место, где лежали убитые.

– Я пока не думаю. Я просчитываю варианты. Кто-то ведь знал, с какими бумагами Пантелеев и его люди направлялись в «Мандарин». И кто-то счел необходимым их остановить.

– А если сам Пантелеев кому-то проболтался? Или кто-то из тех, кто лежит сейчас рядом с ним?

– Все возможно. Но изучить нашу сторону тоже не лишне… – Старков вдруг увидел кого-то, легонько толкнул Сергея. – Смотри, какой человек к нам идет.

Тот поднял голову и увидел Маргеладзе, направляющегося к ним в сопровождении своей охраны.

Вахтанг с кавказским радушием обнял Сергея, прижал к себе. Подал руку Старкову.

– Жаль человека, – кивнул он в сторону «Мандарина». – Хороший был хозяин.

– Жаль, – согласился Кузьма. – И кому это было нужно – убивать?

– Знал бы, яйца… нет, голову оторвал бы. Своими руками оторвал! Не люди, звери вокруг! Ты как сам?

– Нормально.

– Нормально – значит, вертикально! – захохотал Вахтанг. – Значит, вертикально у тебя? – и тронул собеседника ниже пояса. – Как будем дальше жить, Кузьма?

– В мире.

– И в дружбе… – Маргеладзе снова обнял Сергея. – Давай жить в дружбе, Кузьма? Что нам делить?

– Делить нечего. Вот разве что бесхозный «Мандарин».

– Почему бесхозный? – удивился тот. – Хозяева обязательно найдутся. Чтоб у такого пирога не было едоков – такого быть не может… – Вахтанг повернулся к молчаливому Старкову, поцокал языком. – А вот твой мент меня не любит. Почему ты не любишь меня, человек?

Старков улыбнулся.

– Почему же? Люблю. И даже очень.

– Вай! – Маргеладзе теперь облапил уже и Старкова. – Как приятно, когда настоящий мужчина признается в любви. В душе поднимается целая волна голубого цвета. – Отпустил его, привлек к себе Сергея. – Послушай, Кузьма. Ситуацию с Гирей, считай, я забыл. Не помню ее. Но давай так, чтобы с «Мандарином» ты не сыграл подобную шутку. А то ведь могу обидеться. А обиженный я бываю очень плохим. Договорились, Кузьма?

– Договорились, Вахтанг.

Они ударили друг друга по рукам, Маргеладзе двинулся к своим машинам, пару раз оглянулся, улыбаясь и прикладывая руки к груди.

– У покойной Даши нет никакого брата, – сказал Старков.

– Что? – не понял Сергей.

– Парень, которого привел Санек, вовсе не Дашин брат. У покойной не было брата.

– А кто он?

– Он в свое время служил в охране Вахтанга.

Виктор Сергеевич пригласил Марину пообедать в уютный мексиканский ресторан совсем рядом с Тверской. Громко играла ритмичная музыка, официанты в сомбреро легко передвигались по залу, демонстрируя умение не только ловко держать подносы, но и кокетничать с публикой.

Виктор Сергеевич поднял фужер с вином.

– За искренность.

– В чем? – удивилась Марина.

– Во всем. Даже в этом, – кивнул мужчина на официантов-мексиканцев. – Но прежде всего в делах.

– Согласна. – Она чокнулась с ним, пригубила вино.

– Сегодня убили хозяина «Мандарина», – сообщил Виктор Сергеевич.

– Слышала.

– Интересно бы знать, чьих рук это дело.

– Если считаете, что к этому причастна наша компания, ошибаетесь, – заявила Марина.

– Вы так хорошо осведомлены о делах шефа?

– Я хорошо осведомлена о его моральном уровне.

– Даже так? – Собеседник даже не смог скрыть удивления. – И как вам это удалось?

– Я – женщина наблюдательная.

– А по моим сведениям, дело не только в вашей наблюдательности.

– В чем же еще?

– В ваших женских прелестях, на которые уже среагировал ваш шеф.

– Вас хорошо информируют.

– Такая работа… – Виктор Сергеевич долил вина, снова поднял фужер. – Давайте знаете за что? Как ни высокопарно будет звучать, за чувство долга, которое нам не чуждо. В конце концов, именно оно определяет ценность человека.

Молча выпили, Марина достала сигареты, закурила. Безразлично окинула зал взглядом, предложила:

– Может, к делу, Виктор Сергеевич?

Он засмеялся:

– Давайте. – Тоже закурил, через облачко дыма посмотрел на собеседницу. – Вы влюблены?

– Откровенно?

– Разумеется.

– Да, влюблена.

– Поздравляю. – Помолчал, еще раз повторил: – Поздравляю. Стало быть, как кадр, вы для нас потеряны.

– Почему? – Марина играла под дурочку. – Я плохой специалист?

– Специалист вы замечательный. Но теперь вы будете работать не на нас, а на любимого.

– Разве у вас с ним разные цели?

– Надеюсь, вы понимаете, что разговор наш носит сугубо конфиденциальный характер?

– Понимаю.

– Это важно, что понимаете. И вы берете сейчас на себя серьезную ответственность… Да, цели у нас разные, как ни прискорбно вам будет это слышать. В свое время мы помогли Сергею Андреевичу внедриться в империю Часовщика. Но судьба крутанула так, что он стал фактическим распорядителем богатств, что никак не входило в наши планы. И именно с вашей помощью, Марина, мы хотели перекачивать их в наши структуры.

– Мне надо уволиться?

– С такого места и в такой ситуации люди, как правило, не увольняются, – усмехнулся Виктор Сергеевич.

Марина нахмурилась:

– Их что… убирают?

– Упаси боже! – собеседник перекрестился. – Их просто увольняют. Увольняют тогда, когда считают нужным. – Он дотянулся до ее фужера, чокнулся. – А если подойти к ситуации другим манером?

– Каким?

– Поговорите с вашим возлюбленным, объясните нашу концепцию, пустите в ход женские штучки в виде слез и обид. Ему ведь тоже хочется жить? Образуете семью, станете жить по-человечески. А остальное мы возьмем на себя. Я имею в виду деньги, удобства, всевозможные блага. Безопасную жизнь.

Марина сделала глоток из фужера, некоторое время молчала.

– Вы умная женщина и должны все понимать, – доверительно сказал Виктор Сергеевич.

– Я-то умная, да и он не дурак.

– Но ведь жизнь дороже.

– Чья?

– И его, и… ваша.

Она резко поднялась.

– Знаете, шантаж не лучший способ разговора. Я, безусловно, переговорю с Сергеем Андреевичем, но за результат не ручаюсь. Я вам со временем сообщу.

– Времени, Марина, не так много.

– Знаю.

– Может, все-таки не будете так торопиться? – попытался взять ее за руку Виктор Сергеевич. – Давайте посмотрим на красивых латинос. Вам ведь нравится, когда все натурально и красиво?

– Очень. Но не в этом месте. Не в такой компании! – ответила Марина и направилась к выходу.

– Понимаю, – произнес ей вслед Виктор Сергеевич. – Очень даже понимаю. И сочувствую.

Сергей и Старков приехали на тренировочную базу днем. Она располагалась на территории бывшего пионерского лагеря, окружена была высоким кирпичным забором с проволочной решеткой, охранялась строго и серьезно.

У приехавших попросили документы, сверили фамилии с записью в книге пропусков, машину на территорию не пустили, заставив охрану и Аркадия ждать за забором.

Германа они нашли в тире. Вместе с ним бил по мишеням еще один сухощавый молодой человек. Герман что-то сказал ему, и он удалился.

Поздоровались, сели за самодельный деревянный столик. Сергей предупредительно огляделся.

– Здесь не прослушивается, – улыбнулся Герман. – Можем говорить как на духу.

– Все у вас нормально? – поинтересовался Кузьма.

– Более чем.

– Не скучно?

– Скучновато. Нужна работа.

– Работа есть. – Сергей повернул голову к Старкову.

Тот достал из папки чистый лист бумаги, авторучку.

– Объект мы назовем Анзором. – На листке крупно написал «Анзор». – Он – родной брат лидера кавказской группировки Вахтанга. Собой ничего не представляет. Живет, в общем, за счет Вахтанга. Любит женщин, кабаки, сутками не вылезает из казино. Любимое казино – «Норд-Ост» на Плетневой улице. Здесь и красиво, и престижно, и девочек навалом. Как правило, приезжает сюда в семнадцать часов и просиживает до утра. – Старков снова полез в папку, достал фотографию. – Вот он.

Герман взял снимок, внимательно стал рассматривать.

– Можешь взять, – сказал Старков.

– Не надо. Запомнил.

– Надо его убрать.

– Когда?

– Через три дня, через пять, через неделю… Как сориентируетесь.

– Понял.

– За пару суток до акции дашь знать. Нам нужно создать себе алиби.

– Обязательно.

– По техническому обеспечению вопросы есть? – спросил Кузьма.

– Все на высшем уровне.

– Значит, вперед.

* * *

Место для встречи Грязнов и Виктор Сергеевич выбрали в шикарном номере одной из самых лучших и дорогих гостиниц города.

Вначале к подъезду отеля подкатил на мощном «шевроле» Грязнов. Никакой особой службы безопасности у него не было, просто следом за чиновником прошел невзрачный человек с дипломатом в руке, и в фойе Грязнов коротко спросил у него:

– Помещение хорошо проверили?

– Работали как мы, так и люди с другой стороны.

– Хорошо. Ждите меня здесь.

Не успел Грязнов дойти до лифта, как у подъезда остановился автомобиль с затемненными окнами, из которого вышел Виктор Сергеевич.

Когда он проследовал в тот же самый вестибюль, к нему быстро приблизился человек Грязнова, негромко сообщил:

– Петр Петрович уже наверху.

Виктор Сергеевич кивнул и тоже направился к лифтам.

Грязнов сидел в номере перед телевизором, шарил переключателем по телевизионным программам. Увидел вошедшего в апартаменты Виктора Сергеевича, вальяжно и улыбчиво двинулся навстречу.

– Наконец-то. Как точнее – гора к горе, или Магомед к Магомеду?

– Без разницы. Величины-то равновеликие, – со смехом парировал Виктор Сергеевич.

Они обменялись крепким рукопожатием, с нескрываемым интересом рассматривали друг друга.

– Я ведь вас хорошо помню. По крайней мере, визуально, – сказал Виктор Сергеевич.

– Неужели? – не без кокетства удивился Грязнов.

– Конечно. В министерстве вы были весьма заметной фигурой.

– Надеюсь… А вот вас я даже визуально не знал.

– И это правильно, как говаривал господин Горбачев.

– Конечно правильно! Бойцы невидимого фронта не должны иметь своего лица!

– А если и иметь, то исключительно для узкого круга друзей.

– Именно! Что-нибудь выпьем?

– Я – нет. Да и время у нас с вами на вес золота.

– Значит, водички. – Петр Петрович открыл бутылку минеральной, налил в два стакана. – За встречу?

– За историческую встречу! – рассмеялся Виктор Сергеевич.

Они шутливо чокнулись, пригубили стаканы.

– Знаете, в чем, на мой взгляд, историчность встречи? – спросил Грязнов.

– С интересом выслушаю, – кивнул Виктор Сергеевич.

– Сегодня мы должны заключить соглашение о мире.

– У нас разве была война?

– Откровенно?

– Разумеется. Иначе какой смысл встречи?

– Намечалась.

– Вы так считаете?

Грязнов рассмеялся:

– Не лукавьте, Виктор Сергеевич. Вы тоже так считаете. У нас до сегодняшней встречи были… подчеркиваю, были пересекающиеся интересы, которые могли привести к некоторым конфликтам.

– Полагаете, сегодня мы их устраним?

– В один день вряд ли, но важно обоюдное желание.

– С чего мы начнем?

– С холдинга, который возглавляет наш общий друг господин Кузьмичев, более известный как Кузьма.

– У нас нет иных общих интересов, кроме Кузьмы?

– Есть. Но начать общее дело, мне кажется, стоило бы именно с упомянутого господина.

– Он чем-то не устраивает вас лично?

– Боже упаси! – взмахнул руками Петр Петрович. – Лично к нему никаких претензий. Человек он умный, в меру хитрый, жесткий, уже вкусивший прелесть денег и власти. Меня не устраивают тенденции, которые становятся все более очевидными в его империи.

– Какие же? – Виктор Сергеевич с хитрецой смотрел на собеседника.

Тот снова рассмеялся.

– Вы сами прекрасно знаете ответ, но пытаете меня, как… – он замялся, – как негибкий учитель…

– Как тупой учитель, – подсказал Виктор Сергеевич.

– Спасибо за подсказку. Да, как тупой учитель пытает лучшего ученика класса… – Грязнов сделал глоток воды. – Он уже почти неуправляем, а через полгода мы вообще потеряем его.

– Я это понимаю, – перешел на серьезный тон Виктор Сергеевич. – Но пока что не вижу методов, к которым нам следовало бы прибегнуть. Устранить физически?

– Ни в коем случае. Еще неизвестно, кто придет на его место. Этого мы хотя бы более-менее знаем.

– Как его развернуть в нашу сторону?

– Объединиться, чтобы действовать единым фронтом, а не разобщенно.

– Будем считать, объединились. Что дальше?

– Окружить его нашими людьми. И прежде всего, специалистами высокого класса. Он должен почувствовать наконец себя полным дилетантом.

– Он и так себя чувствует.

– Чувствовал! Мальчик набирает, как говорится, вес не по дням, а по часам.

– А если наши специалисты, сами того не желая, укрепят его позиции еще больше?

– Не думаю. Но давайте начнем именно с этого.

Виктор Сергеевич подумал и кивнул:

– Давайте начнем. Но нельзя сбрасывать со счетов ту вероятность, что Кузьма просто не примет наших людей.

– Для этого мы сегодня и встретились. С монстром необходимо расправляться объединенными усилиями.

– С монстром?

– Представьте. Мы с вами вырастили монстра. И его необходимо остановить.

Анзор, родной брат Вахтанга Маргеладзе, жил в самом богемном районе города, в недавно выстроенном доме для новых русских. Супергородок был спроектирован таким идиотским образом, что любой выезжающий из его ворот «ложился на ровное пространство» и при желании мог стать идеальной мишенью для любого киллера.

Герман и еще один его напарник сидели в иномарке недалеко от подъезда дома. Не выключая двигателя, они вели с помощью бинокля наблюдение. Оба молчали, слушали негромкую музыку.

Возле подъезда стояло несколько крутых тачек, и принадлежала ли какая-нибудь из них Анзору, было непонятно. Больше всего здесь было мощных джипов.

– Любят, суки, джипы… Национальный вид транспорта, – проворчал напарник Германа.

Вдруг из подъезда вышел высокий, крупный, с копной черных волос господин и направился к одному из джипов.

– Кажется, он, – прошептал Герман, не сводя с господина бинокль.

– Он, – кивнул напарник. – Рожа-то какая! Так и хочется разнести в клочья.

– Потерпи.

Герман навел объектив фотоаппарата на будущую жертву. Когда джип Анзора тронулся, наблюдатели двинулись следом.

Автомобиль Анзора шел быстро и уверенно. Легко, нагло обгонял впереди идущих, подчас выскакивал на встречную полосу, и вообще во всем его продвижении по улицам чувствовалась уверенность в собственной безнаказанности и неуязвимости.

Напарник Германа жевал губы, время от времени беззвучно матерился, когда джип уж очень откровенно и нахально нарушал правила дорожного движения.

Как и следовало ожидать, Анзор прикатил к своему любимому казино «Стрела», следом за ним из машины вышел крепкий телохранитель кавказской внешности, и они оба исчезли в сверкающих огнями дверях.

Герман напоследок снова их сфотографировал, удовлетворенно бросил:

– Ничего, курва, не боится. А нам это на руку. Минимум охраны. Минимум осторожности.

– Я его шлепнул бы уже сегодня, – хмыкнул напарник.

– Шлепать можно мух на стене, а к зверью надо готовиться.

* * *

Вокруг загородного особняка, когда-то принадлежавшего Часовщику, было тихо и спокойно. Видеокамеры скрупулезно следили за всем, что происходит вокруг. Охранники внимательно смотрели на экраны мониторов. Сторожевые собаки мирно спали.

В огромном кабинете сидели двое – Сергей и Старков.

Сидели друг против друга, молчали, словно выжидали что-то. Первым не выдержал Кузьма, натянуто улыбнулся:

– Ну? Говори.

– Скажу, – с такой же улыбкой ответил Старков. – Он работает на Вахтанга.

– Давно?

– Месяц-полтора.

– То есть после гибели Дарьи?

– Думаю, одно с другим связано. Ее убили, его запугали.

Кузьма помолчал, поднял голову:

– Почему я должен тебе верить? Я Санька знаю не первый год.

Старков пожал плечами:

– Можешь не верить. Поверь человеку, которого он привел к себе на работу.

– Кажется, Павлу?

– Это уже не имеет значения, как его зовут. Наверно, Павлу.

– Где он?

– В подвале. Спустишься?

– Ты для этого попросил меня приехать именно сюда?

– Прости. Я понимал, что ты вряд ли мне поверишь. Попробуй убедиться сам.

Они спустились в подвал. Тяжелую бесшумную дверь им открыл дюжий мужик, молча пропустил в ярко освещенную комнату.

Посередине комнаты на табуретке сидел «родственник» Санька, исподлобъя смотрел на вошедших. От яркого света глаза его слезились, на лице были видны следы побоев, но руки были свободны, без наручников.

Сергей подошел к нему почти вплотную, какое-то время молча изучал его.

– Тебя били? – спросил.

– Да, – разбитыми губами произнес парень.

– Зачем?

– Чтоб раскололся.

– Раскололся от боли?

Тот взглянул на Кузьму, криво усмехнулся:

– От бессмысленности… Бессмысленно стало упираться. Все равно убьют – не вы, так они.

– Тащишь за собой Санька?

– Он сам за мной тащится, – парень сплюнул кровавую слюну. – Не умеет работать. Знал бы, не стал бы связываться.

– Что он успел сдать Вахтангу?

– Твои связи… некоторые бумаги по нефти, по банкам. Предупреждал о встречах. Например, о «Мандарине»… – Парень снова поднял голову, неожиданно жалобно, чуть ли не по-детски попросил: – Может, отпустишь, Кузьма? Я скроюсь… в медвежий угол сбегу… ни одна собака не найдет. Только не убивай, отпусти.

Сергей помолчал, разглядывая его, встретился с его просящими глазами.

– Подумаю.

Повернулся и резко пошел на выход.

Когда поднимались наверх по ступенькам, Старков спросил:

– Неужели отпустишь?

Сергей оглянулся:

– Я-то отпустил бы, да вот ты вряд ли. – Нащупал пуговицу на рубашке Старкова, повертел ее, попросил: – Санька не трогай. Я сам решу, как с ним поступить.

* * *

Охранники стояли за его спиной, а он звонил в хлипкую и невзрачную дверь длинно и настойчиво.

Наконец дверь открылась, и на Сергея удивленно уставился сонный и пожеванный Костя.

– Кузьма… – улыбнулся по-доброму, мягко. – Вот уж никак не ожидал.

Сергей кивнул охранникам, чтобы оставались на площадке, вошел в прихожую.

– Один дома?

Костя продолжал улыбаться.

– Нет, не один. Вдвоем.

Сергей нахмурился.

– С женщиной?

– С компьютером.

Оба рассмеялись шутке, прошли в комнату. На столе царил полнейший беспорядок, мерцал включенный монитор компьютера.

– Сижу по уши в Интернете, – объяснил Костя. – Хочешь, покажу?

– В следующий раз. – Кузьма чуть ли не насильно усадил его на кровать, примостился рядом. – Есть разговор.

– Наконец-то, – оживился Костя. – А то я решил, что про меня совсем забыли.

– Не забыли… – Сергей улыбнулся, повторил: – Тебя мы не забыли… – снова улыбнулся, но улыбка показалась виноватой. – Помнишь Санька?

– Что значит – помнишь? – возмутился Костя. – Я его знаю. Можно сказать, друзья с детства… С ним что-то стряслось?

– Пока нет.

– Что значит – пока?

– Пока значит пока… Сегодня не стряслось, завтра может стрястись.

Глаза Кости под очками стали большими и круглыми.

– Хочешь сказать, что должен его?..

– Да, – кивнул Кузьма, – ты его должен.

Тот все никак не мог поверить в услышанное.

– За что?

– Ссучился.

– На него не похоже. Ты с ним говорил, Кузьма?

– Я не смогу с ним говорить.

– Боишься?

– Боюсь. Боюсь, что дрогну. Пойму и прощу.

– А я? Ведь мы с ним ходили в один и тот же класс.

– Я, Костя, пришел именно к тебе. Ты должен убрать его. Тихо, мирно, незаметно. Чтобы даже он сам не понял, что произошло. Как бы уснул… Навсегда уснул. Никого другого об этом я попросить не смогу.

– Это жестоко.

– Понимаю. Но у меня нет иного выхода. Сделай, Костя, так, чтобы Санек ничего не понял. Даже не удивился.

Костя помолчал, снял очки, протер их.

– Хорошо, я сделаю.

Джипы Кузьмы остановились возле дома, в котором находилась квартира Пантелеева. Сергей в сопровождении Старкова и охраны вошел в подъезд, сказал дежурному милиционеру, вставшему на их пути:

– К Пантелеевым.

– Как доложить?

– Сергей Кузьмичев.

Милиционер, не спуская глаз с прибывших, набрал номер, сказал:

– Здравствуйте, звонит дежурный. К нам Сергей Кузьмичев. Их несколько. Хорошо. – Положил трубку, развел руками: – Всех пускать не велено. Кто с вами?

– Вот он, – показал Кузьма на Старкова. – Владимир Старков.

Они подали документы, дежурный внес данные в журнал, козырнул:

– Можете идти.

Поднялись на соответствующий этаж, Сергей нажал на кнопку звонка. За дверью послышался звук шагов, затем (судя по всему, их разглядывали в глазок) женский голос попросил:

– Отойдите от двери, чтобы я видела, что вас двое.

Они сделали пару шагов назад, после чего дверь открылась, и на пороге предстала молодая, красивая, в черном платочке женщина, виновато улыбнулась:

– Простите, но по-другому сейчас нельзя. – Посторонилась, позволила гостям войти.

Квартира со времени гибели хозяина не потеряла своего богатого убранства, лишь шторы были приспущены да зеркала занавешены черной тканью.

Хозяйка проводила гостей в одну из дальних комнат, поинтересовалась:

– Сок, чай, воду?

– Спасибо, – отказался Сергей. – Мы просим найти для нас полчаса времени.

– Конечно. – Женщина села напротив, и в глаза снова бросилась ее бледная красота. – Вы, наверно, по делу, которое с мужем не довели до конца?

Кузьма кивнул.

– Я вас слушаю, – сказала она и уселась поудобнее.

– За кем остались акции «Мандарина» и прочих фирм, принадлежавших вашему мужу?

– За мной.

– Они оформлены соответствующим образом?

– Конечно. Муж чувствовал, что может что-то случиться.

– Вы намерены каким-то образом распорядиться ими?

– Да.

– Каким? Хотите продолжать дело мужа?

– Нет.

– Хотите продать?

– Да.

– Кому?

Она усмехнулась.

– В вашем вопросе есть некоторое кокетство. Конечно вам, как и хотел того мой муж.

– Спасибо. Сумму мы определим конфиденциальным путем, – сказал Сергей.

– Дело не в сумме, – заметила хозяйка. – Сумма – дело не главное. Главное, я не хочу повторить судьбу мужа.

– Мы поможем вам покинуть страну.

– Вы собирались сделать то же самое при Пантелееве. Не успели.

– Простите.

– Вот именно. Поэтому до тех пор, пока я не смогу убедиться в полнейшей моей безопасности и безопасности моего ребенка, ни в какие переговоры я вступать не буду.

– Как вас зовут?

– Нина.

– В некоторой степени, Нина, я виноват в гибели вашего мужа, и это тем более налагает на меня повышенную ответственность.

– Лирика, – усмехнулась Нина. – А я больше не верю лирике. Давайте будем поступать как практики.

– Согласен. С чего начнем?

– Хотя бы с того, что вы должны защитить меня. Мне без конца звонят. И угрожают.

– Как думаете, кто?

– Не думаю, а знаю. Люди Вахтанга. Предлагают деньги, предлагают защиту, даже предлагают… любовь.

– Хорошо, мы это учтем.

Из автомобиля, в котором сидели двое молодых парней, было видно, как возле отеля, где располагались офисы Маргеладзе, припарковалась машина Санька, как он сам выбрался из нее и, суетливо озираясь, направился в отель.

Один из парней навел на него объектив фотоаппарата, сделал один снимок, второй.

Санек подошел к охранникам на входе в офис Вахтанга:

– Сообщите в секретариат, чтоб заказали пропуск на Симбирского Александра.

– К кому конкретно? – спросил один из охранников.

– К Вахтангу.

Тот снял трубку, сказал кому-то:

– Пришел Александр Симбирский. Говорит, к Вахтангу. Не знаю. – Охранник посмотрел на Санька: – По какому вопросу?

Парни в припаркованном возле отеля автомобиле слушали через наушники разговор Санька с охранником.

– По личному, – ответил Санек.

– Говорит, по личному… Не знаю откуда. – Охранник снова обратился к пришедшему: – Откуда вы?

– Скажите, просто Санек. Санек! Вахтанг знает… – Голос Санька в наушниках искажался, казался тонким, писклявым.

– Говорит, что он Санек… Вроде не сумасшедший. Хорошо, понял. – Охранник положил трубку, грубо сообщил Саньку: – Пошел отсюда, Санек! Давай, давай… – и даже подтолкнул в спину. – Много вас тут, Саньков, шляется.

Санек обиженно затопал прочь, дошел почти до самих лифтов, и тут его окликнули.

– Эй, Санек! Подожди! – Тот самый охранник бежал следом за ним. – Оказывается, тебя знают. Давай, Санек, назад!

Вахтанг при появлении Санька не поднялся из за стола, жестом показал, чтобы он подошел поближе.

Тот подошел.

– Чего? – брезгливо спросил Вахтанг.

– Родственник пропал, – сказал Санек.

– Какой родственник?

– Ну, как бы родственник… Твой парень, которого я привел к Кузьме на работу. Павел!

– Куда пропал?

– Без понятия. Третий день нету.

Вахтанг смотрел на него как на сумасшедшего.

– А ко мне зачем пришел?

Парни в машине слушали разговор.

– Чтоб сказать, – неуверенно продолжал гость.

– Ну сказал. И что дальше?

– Надо искать.

– Ищи. Это твоя проблема.

– Я думал, ты его отозвал.

– Зачем? Зачем его отзывать, если я его тебе отдал?!

– Откуда я знаю?

Вахтанг подошел к Саньку вплотную:

– А не знаешь, не хер сюда шляться, как к себе домой! – Он от ярости побагровел. – Ты понимаешь, что не имеешь права сюда ходить! Ты – идиот! За тобой может быть хвост, тебя могут вести, а ты копытами стучишь, сюда скачешь! Пошел отсюда, быстро! И чтоб твоей ноги я здесь больше не видел! – Он встал из-за стола, с силой толкнул парня к выходу. – Пошел, дебил! А завтра этого долбаного Павла ты обязан найти, ситуацию заглушить, и готовиться к тому, что исчезнешь… исчезнешь навсегда из этого города. Понял? А твое место займет этот долбаный Павел, если, конечно, он еще живой. Пошел вон, зебра полосатая!

Санек выскользнул из дверей отеля, дробными шажками добрался до своего автомобиля, и в этот момент его снова сфотографировали парни, сидящие в припаркованной машине.

Секретарша вошла в кабинет Сергея, сообщила:

– К вам просится какой-то странный человек. Второй день просится.

– Кто такой? – оторвался от бумаг Кузьма.

– Говорит, имеет отношение к телевидению.

– А я тут при чем?

– Утверждает, что вам будет интересно.

– Телевизионщик, что ли? Если телевизионщик, гони в шею. Я интервью не даю.

– Нет, не телевизионщик. Но хочет сделать вам какое-то предложение по телевидению.

– Где он?

– Будете смеяться, но уже в приемной. Сама не знаю, как проник сюда.

– Зови.

Секретарша вышла, и вскоре в кабинет вкатился громко сопящий толстяк. Он расставил руки и шумно, радостно, словно знал Кузьму сто лет, пошел к нему.

– Сергей Андреевич, дорогой! Но это же невозможно! Это не вписывается ни в какие рамки!

Сергей пожал мягкую теплую руку, спросил:

– Вы о чем?

– Вы еще спрашиваете? – возмутился тот. – Месяц! Целый месяц я пытаюсь попасть к вам, и ничего не выходит! Это же ненормально, дорогой мой!

Кузьма показал ему на стул, гость сел, вытер мокрый от пота лоб.

– Если можно, короче и конкретнее, – попросил Сергей.

– Естественно. Время – ускользающая субстанция. – Гость стал серьезным, представился: – Василий Петрович… в прошлом руководитель одного из главных отечественных телеканалов, – поднял палец и подчеркнул: – В прошлом! В настоящее время – безработный. Но это временно, потому что с сегодняшнего дня моя жизнь начинает новый отсчет.

– Конкретнее.

– Не подталкивайте меня, прошу вас. Я уложусь в пять минут. – Василий Петрович помолчал для успокоения, откашлялся. – Вы должны иметь свой телевизионный канал.

Сергей удивился:

– Зачем?

– Затем, чтобы стать весомой фигурой в современном обществе.

– Я и без того весомый.

– Вранье. В настоящее время вы – торгаш с криминальным уклоном. Впрочем, как весь наш бизнес. Но у вас есть исключительный шанс исправить положение. Шанс – это ваш покорный слуга, – гость привстал, манерно расшаркался.

– В чем суть вашей идеи?

– Вы должны купить телевизионную частоту. То есть будущий канал. И делать это надо сейчас, пока вся остальная братва находится в дебильном состоянии.

– Зачем мне телевизионный канал? – как бы непонимающе произнес Кузьма.

– А вы, оказывается, тупой. Да для того, чтобы владеть умами толпы! Народа то есть! Вести за собой, диктовать свои условия, манипулировать и в итоге стоять на самой вершине общества! – Василий Петрович возбудился, лицо его стало красным, он встал, быстро забегал по кабинету. – Политики в ваших руках! Бизнесмены – в ваших! Общественное мнение вы создаете! Президента… президента вы определяете! Потому что у вас в руках есть собственная зомби-машина, имя которой телевидение! И тому, кто не понимает этого, не место в цивилизованном мире! Будущее – за телевизионными технологиями, а их через пять-десять лет будет уйма!

Он взял из буфета бутылку воды, откупорил ее короткими мощными пальцами, прямо из горлышка выпил.

– Простите.

– Ну хорошо… – Сергей с улыбкой наблюдал за эксцентричным гостем. – Допустим, вы убедили меня. И что нужно, чтобы телевизионную частоту получить?

– Деньги, – простодушно ответил гость. – Деньги! Вы говорите «да», а все остальное я беру на себя. Тому подмигнул, тому пожал ручку, с тем выпил, а тому сунул конверт с кругленькой суммой.

– И во что это может обойтись?

– У вас нет денег?

– Денег сейчас нет ни у кого.

– Опять же вранье. Деньги есть, но их не желают давать. Прячут, ждут удобного момента. А его не будет этого момента! Надо брать, пока золотой слиток кажется лежалым товаром. Через полгода вы за тройную сумму не купите то, что сегодня можно купить за копейки.

– Сколько копеек? – засмеялся Кузьма.

Василий Петрович вытащил из папки кипу бумаг, положил их на стол.

– Здесь все расчеты. И мои координаты. Изучите, проверьте, проконсультируйтесь и в итоге решите: или – или. Все, что нужно, я сказал.

Он резко и гордо встал, пожал руку и с высоко поднятой головой вышел.

Сергей взял оставленную папку, стал листать ее, и в это время в кабинет вошла Марина. Она была строго одета, подчеркнуто деловая, спокойная.

– Здравствуйте, Сергей Андреевич. – Подошла к столу, положила бумаги. – Мне задержаться или зайти после подписи?

Он с улыбкой смотрел на нее:

– Что с тобой?

– Все нормально.

Он вышел из-за стола, попробовал ее обнять. Она отстранилась.

– На работе не следует этого делать.

– Ты… обижена?

– Я – озадачена.

– Чем?

– Жизнью. Нам надо поговорить.

– Когда?

– Лучше не откладывать.

– У тебя состоялся разговор?

– Поэтому и надо поговорить.

– Хорошо. – Кузьма поцеловал ее в щеку, потом все-таки не выдержал, обнял.

Она не стала сопротивляться, прижалась к нему, вдруг расплакалась.

– Что случилось? – Он стал целовать ее мокрое лицо.

– Да так, одиночество.

– Сегодня встретимся, поговорим.

– Буду надеяться.

– Обязательно встретимся.

Марина вытерла глаза, улыбнулась.

– Прости. Со мной это случается редко.

– Я рад, что это случилось при мне.

Она ушла, и буквально в тот же момент в кабинет вошел Санек. Вид у него был жалкий – исхудавший, сникший, черный лицом.

Подошел к столу, жалобно и беспомощно смотрел на шефа.

– Чего? – спросил тот.

– Пропал… – с трудом вымолвил Санек. – Родственник пропал.

– Как… пропал?

– С концами.

– Ну, пропал и пропал. Ты-то тут при чем?

Он захлопал глазами.

– Жалко. Родственник все же. Сначала Дашка, потом вот он.

– Чем могу помочь?

– Не знаю… Может, поискать?

– Где?

– Не знаю. – Санек жалобно и изучающе смотрел на Кузьму. – Места не нахожу.

– Ступай домой, – Сергей подошел к нему, похлопал по плечу. – Ступай, отоспись. С таким лицом на службе появляться не следует. Все-таки ты мой заместитель.

– А мне показалось, что ты меня уже того… отстранил.

– А за что тебя отстранять? Разве есть за что?

Санек как-то странно повел шеей, хмыкнул.

– Вроде не за что. Хотя… хотя все мы не без греха.

– Вот и ступай. А по пути загляни в церковь, замоли свои грехи. Если они, конечно, есть.

– Есть, Андреич, есть.

Санек пошел к выходу, в самой двери столкнулся со Старковым.

– Чего он? – спросил Владимир, когда дверь за Саньком закрылась.

– Так, ничего существенного, – отмахнулся Сергей. – У меня к тебе разговор.

– У меня тоже.

– Говори.

– После тебя.

– Отправишься в командировку, – сказал Кузьма.

– Далеко?

– В один из областных городов. По адресу найдешь семью… женщину и дочь… узнаешь, как они там.

– Жена? – напрямик спросил Старков.

– Бывшая. Но все равно хочу иметь информацию.

– Я должен буду с нею говорить?

– Ты должен только ее увидеть. Ну и понять ситуацию. Все остальные детали скажу перед отъездом… Что у тебя?

– Герман готов к операции.

Сергей посмотрел календарь.

– Сегодня у нас вторник. В воскресенье может действовать.

– Тебе нужно уехать, – сказал Старков.

– Я это и собираюсь сделать… Кстати, тебе тоже. В командировку.

Санек достал из холодильника непочатую бутылку водки, открыл ее, налил полный, до самых краев, стакан. Без закуски, в один взмах выпил… Не ощутил ни вкуса, ни результата. Вылил остаток в тот же стакан и так же залпом выпил.

Повел головой, заскрежетал зубами, изо всей силы ударил кулаком по столу. Его стала душить истерика, он стал выть и рычать, затолкал кулак в рот, чтобы унять рвущиеся наружу звуки.

Не помогло.

Он не видел, не мог видеть, что из автомобиля, припаркованного во дворе, за окнами его квартиры внимательно, через прицел ведет наблюдение Костя.

Костя сидел один в автомобиле с затемненными стеклами.

…Санек из кухни вошел в комнату, повалился на кровать, скатился на пол, стал корчиться. Хмель постепенно брал свое.

Затем он вернулся на кухню, достал вторую бутылку, налил стакан. Но одолеть его целиком не смог. Пьяная сила поволокла парня в сторону, но он все-таки удержался на ногах, добрался до окна, стал бессмысленно смотреть вниз, во двор.

Костя вмиг собрался, навел прицел, нажал на спусковой крючок.

Коротко и почти неслышно звякнуло оконное стекло, Санек вздрогнул, с детским удивлением посмотрел вниз, успел дотронуться до виска и мягко рухнул на пол.

Он лежал под кухонным столиком, и из его виска вытекала струйка крови.

…Костя неторопливо вырулил со двора, оказался на проезжей части улицы и сильно дал по газам.

Content

Виктор Мережко
Крот. Сага о криминале

Подготовка агента

Внедрение

Первая командировка

Путь наверх

Операция «Чистильщик»

Команда

Предательство

Жестокость