Юлия Рыженкова

Сумеречные игры

Лана водила пальцем по запотевшему бокалу с пинаколадой и пыталась понять, что она, девочка, делает на Чемпионате мира по флайболу. Ведь она даже правил не знает! Может, поменять два билета на финал на один в Венскую оперу? Или осчастливить кого-то, просто подарив их?

— Нина! Зачем ты меня сюда притащила? — стараясь перекричать фанатов, проорала она на ухо темноволосой армянке, сидящей на соседнем стуле у барной стойки.

На плазменном экране транслировали четвертьфинал Англия — Германия, и небольшое помещение, наверное, уютное в обычное время, сейчас было забито разгоряченными парнями, которые свистели, вопили, ругались и, конечно же, пили пиво.

— Потому что, если тебя сейчас оставить одну, ты будешь реветь в подушку, а это никуда не годится! Он недостоин этого! — проорала в ответ Нина и подняла тяжелую литровую кружку, предлагая чокнуться. Лана нехотя коснулась тонким краем своего бокала и символически отпила коктейль.

Нина в Максовой компании считалась «своим парнем», с удовольствием смотрела флайбол, рассказывала анекдоты про сиськи, пила наравне со всеми, носила футболки с черепами, но при этом от нее исходили мощная природная женственность и мудрость. Старше Ланы лет на десять, она относилась к ней как к младшей сестренке, и именно она пришла на помощь, когда все случилось. Лана изображала из себя независимую леди, но понимала, что одна бы не справилась. Слишком много всего навалилось в этот июньский месяц.

Они могли бы стать хорошими подругами, но армянка честно предупредила, что их дороги разойдутся: «Свет и Тьма слишком разные, чтобы долго быть вместе».

* * *

Толпа взревела. Немцы «свиньей» прорывались к воротам англичан, рассчитывая окончить матч и выйти в полуфинал. Экран мигнул, и картинка стала черно-белой — нападающие перешли в Сумрак. По бару прокатился возглас разочарования, когда знаменитый английский хавбек — Фрэнк Рэмпард — перекинулся в летучую мышь и перехватил контроль над мячом у немецкого форварда, однако тут же в его крыло вцепился гепард.

Раздался свисток: судьи бдительно следили за игрой как в обычном мире, так и в сумрачном. Йозеф Глоз, а гепард — это, конечно, его сумеречный облик, получил желтую карточку, и поскольку это был уже второй «горчичник», немцы лишились форварда. Немецкие трибуны и болельщики скромного венского бара одновременно взревели о несправедливости, но арбитр не обратил на них внимания. А вот английские тифози ликовали: у их команды появился шанс попасть в полуфинал!

Лана вздохнула. Скучно. Шумно. Накурено. Какой смысл сидеть в баре, битком набитом парнями, если ни один из них не обращает на тебя внимания? Впрочем… один смотрел. Их взгляды встретились, но он не улыбнулся.

— Посмотри на того парня. Он очень странный, — шепнула Лана.

Нина кивнула. Удивительно, что они раньше его не заметили. Первым делом в глаза бросались оттопыренные уши, что подчеркивала короткая стрижка. Несмотря на жару на улице и духоту внутри бара, черная ветровка полностью застегнута. Небольшого роста, щуплый, но при этом удивительно ладный, такой трогательный, такой хрупкий среди бройлерных болельщиков, что казался одиноким маленьким мальчиком, которого хотелось обнять и пожалеть. Но взгляд останавливал это желание. Не мальчишеский. Не холодный и не теплый. Не пускающий внутрь, но при этом вбирающий все снаружи. Не оценивающий, но изучающий, как исследователь.

А самое удивительное — он сидел спиной к экрану!

— Кажется, я нашла здесь еще одного нормального человека, — хмыкнула Лана.

— Вряд ли здесь есть люди, — подмигнула подруга.

Лана закатила глаза. Она все время забывала, что они не люди, а Иные. Впрочем, в Сумраке бар выглядел почти так же, подумаешь, у кого-то хвост или клыки! Вокруг экрана толкались оборотни, вампиры и прочие Темные. Светлых среди фанатского буйства почти не было заметно.

Лана перевела взгляд на щуплого парня за столиком. Да, он определенно Иной, но вот Светлый или Темный? Никак не получалось определить, хотя это первое, чему ее научили на курсах.

— Нин, я ничего не понимаю. Помоги разобраться, наш он или ваш.

У армянки опыта было существенно больше: мало того что она ходит в Сумрак с двенадцати лет, так еще и в Дозоре работает! Но та закусила губу и покачала головой:

— Кажется, он ни тот ни другой. Еще не определился. Так бывает. Редко, я сама не сталкивалась, но бывает. Нам рассказывали.

— Все чудесатее и чудесатее…

— Но он не опасный, вон смотри, у него печать венского Дозора. Хм… Обоих Дозоров. Можешь спокойно строить ему глазки!

— Да я не собиралась! — возмутилась Лана, но подруга только еще больше улыбнулась.

— Ну и дура, если не собиралась. Все будешь по Максу сохнуть? Лучший способ забыть придурка — найти нового.

— Придурка?

— Парня! Но в этом возрасте они все придурки, — деловито заключила Нина, отхлебывая пиво.

Да уж… Максу было двадцать пять. Точнее, Лана так думала, пока не знала, что он Иной. Сколько ему на самом деле — она не удосужилась поинтересоваться. Не видеть и не слышать этого урода никогда! Но начиналось все романтично.

Он забирал ее из института на своем синем «рено» и вез в Сокольники кататься на аттракционах, кормил сахарной ватой и дарил ее любимые герберы, они всю ночь смотрели фильмы под открытым небом в парке Горького и целовались на последнем ряду. Максу пришлось долго ухаживать, чтобы стать ее первым мужчиной.

Все шло идеально, она пела от счастья и украдкой заходила в салоны свадебных нарядов, подружки завидовали, жизнь стала насыщенной и счастливой. Вот тогда она и решила сделать любимому особенный подарок на день рождения.

Макс несколько раз загадочно намекал, что возьмет ее с собой на Чемпионат мира по флайболу, который в этом году пройдет в Венском лесу. Лана первый раз слышала о таком спорте, погуглила, удивилась еще больше. Интернет сообщал, что это собачьи соревнования. Она пожала плечами — животных девушка обожала — и решила подарить два билета на финал.

Цены повергли в шок. Столько стоили билеты на закрытие Олимпиады в Сочи! «Ничего себе популярность у этого спорта», никак не могла она прийти в себя. Таких денег у нее не было, но отказываться от идеи уже не хотелось. Пришлось звонить отцу.

* * *

Родители развелись, когда девочке исполнилось десять, но при этом сохранили хорошие отношения. Отец исправно безо всякого суда платил неплохие алименты, раз или два в год Лана приезжала к нему в Екатеринбург — сама она с мамой переехала в Москву. Отец занимался политической карьерой, избрался депутатом Госдумы, по своей инициативе увеличил содержание дочери, затем ушел в бизнес. Лана относилась к нему ровно, но старалась без сильной необходимости не обращаться. Нет, он ничего не требовал, не укорял, но ее все равно тяготило. По сути, они друг другу были чужими, а просить чужого человека всегда неудобно.

Он, как обычно, помог без лишних вопросов. Выяснилось, что отец наслышан об этих играх и даже готов сам купить билеты: оказывается, без связей, даже за такие деньги, раздобыть их очень непросто.

Лана вспомнила, как Макс прыгал и обнимал ее, когда развернул подарок, как ее саму накрыло счастьем, — и чуть не разревелась. Судорожно отхлебнула пинаколаду и сжала кулаки. Какая же она была дура! Через два дня она застала любимого в своей квартире с какой-то рыжей девицей. Прямо на собственной кровати! Он, казалось, нисколько не смутился, только спросил, чего так рано вернулась из института. И в этот момент она вышла в Сумрак.

Яркие цвета сменились сепией, все застыло в сероватой, смазанной мгле, звуки замедлились, и наступила тишина, в которой ярко пылал ее гнев. Она перевела взгляд на экс-возлюбленного и обнаружила перед собой темную фигуру с элегантными рожками и копытами.

— Что это?! — заорала она и попятилась; хотела опереться о стену, но прошла сквозь нее, выскочив на лестничную клетку.

— Не бойся, ты просто вошла в Сумрак. Поздравляю. Ты теперь умеешь это делать, ты Иная, — ответил Макс. — Черт! Ты Светлая?! Как? Почему, дьявол тебя задери?!

— Что такое Сумрак? Где я?! Кто ты?!

— Давай мы поговорим об этом не здесь? Тебе с непривычки может стать плохо, новичкам тяжело долго находиться в Сумраке.

Лана заметалась, снова прошла сквозь стену, даже подпрыгнула, но так и не поняла, как вернуться обратно. Зато почувствовала, что слабеет.

— Как отсюда выбраться?!

— Давай руку, выведу.

— Ненавижу тебя, козел! — прошипела девушка, отстраняясь.

— Уж вижу! У тебя над головой целый вихрь ярости, и он движется в мою сторону. — С этими словами Макс взмахнул рукой и снес воронку. Лана почувствовала себя опустошенной, силы стремительно уходили, эмоции тоже пропали, жить в общем-то стало незачем. Глаза сами собой начали закрываться.

— Нет-нет-нет! Вот дерьмо! Не вздумай! Быстро выходи отсюда! — заорал он, но ей уже стало все равно.

Одним прыжком Макс преодолел разделяющее их расстояние, схватил обмякшую девушку, и в ту же секунду мир вновь обрел краски. Рыжая любовница захлопала глазами, натянув до подбородка простыню, а потом тоненько завизжала.

— Брысь отсюда! И забудь все, что видела! — рявкнул на нее парень и бросился на кухню за сладким чаем и шоколадом.

Сидя за столом и прихлебывая из кружки, будто ничего не произошло, Макс рассказал и про Сумрак, и про Иных, и про опасность гипогликемии, возникающей от долгого, не по силам, нахождения на изнанке реальности. Лана в душе была благодарна, что он убрал у нее все эмоции, иначе сейчас бы выла, захлебываясь слезами, ничего не соображая и понимая только одно: это конец. Конец их любви, отношениям, надеждам на свадьбу и двух детей — мальчика и девочку. Конец поцелуям в метро и сахарной вате в Сокольниках, совместным поездкам на велосипедах, держась за руки, оранжевым герберам и эсэмэскам среди ночи с признаниями в любви.

Это крутилось на периферии сознания, она будто была под наркозом и понимала, что боль придет — сильная и очень скоро. Но сейчас можно слушать вот этого черта, которого боготворила, и даже что-то воспринимать про устройство мира. Конечно, самое время об этом поговорить…

— Одного не пойму. Почему ты стала Светлой? — пробормотал Макс.

— Я… я, кажется, уже была в Сумраке… — выдавила она из себя. — Вот так же серо и размыто было тогда… ну, в наш первый раз… всего на пару секунд.

Макс закрыл ладонью глаза и покачал головой. Провал. Полный провал.

— Нам надо расстаться.

— Конечно, — ответил Макс, насыпая четвертую ложку сахара в ее чашку. — Нам по-любому пришлось бы расстаться, ты ведь выбрала сторону Света, ну а мне больше по нутру Тьма.

— Ты… ты меня не любишь? И не любил? — Лана сама понимала, как глупо звучит вопрос, но не смогла сдержаться.

— Я люблю всех девушек, с которыми встречаюсь. Иногда моя любовь длится несколько минут, иногда полгода, иногда мгновение. Кто знает, когда она придет и сколько продлится?

Он был чертовски красив, элегантен и обаятелен. Лана смотрела на его лицо, ухоженные пальцы, которые крутили ложечку, загорелые руки, построенное в фитнес-зале тело, и ей хотелось разбить о его голову тарелку. Но она решила отомстить иначе. Молча бросившись в комнату, вытащила из ящика билеты на флайбол, огляделась и недолго думая сунула их между кроватью и стеной. Вернувшись назад, согнула руку в неприличном жесте:

— Вот тебе, а не финал флайбола!

Макс медленно наливался красным. Лана никогда не видела своего возлюбленного в гневе и сейчас реально испугалась.

— Отдай билеты, — прошипел он.

— Нет!

— Это. Мой. Подарок!

— Я передумала!

— Ах ты сучка! — рявкнул он, и Лана вжала голову в плечи. — Да ты знаешь, что я могу с тобой сделать?! Я сделаю так, что ты как собачонка будешь ползать у моих ног, сидеть под дверью и мечтать, чтобы я тебя трахнул!

— Ты не посмеешь, — прошептала она, покрываясь липким потом.

— Еще как посмею!

В этот момент хлопнула входная дверь.

— Светлана, ты дома?

Мать, не разуваясь, прошла на кухню, поставила на пол сумку.

— О, дети, вы оба тут. Я мяса и рыбы накупила, уберите в морозилку, пока не растаяло. Такая жара на улице, боялась, совсем разморозится.

— Макс уже уходит, — буркнула Лана и занялась сумкой. Черт бросил на нее полный ярости взгляд и, не глядя на пожилую женщину, стремглав выскочил из квартиры.

— Поругались, что ли? — удивилась мама. Лана села на пол и заревела.

* * *

— Вот это игра! Вот это я понимаю! — Стас, а за ним и Миха протиснулись к барной стойке и проорали бармену «два пива!».

— А кто выиграл? — погрузившись в воспоминания, Лана не заметила, как матч закончился.

— О боги, ты не видела проход Рэмпарда?! Ну ты, блин, даешь! — заржал большой и неуклюжий Миха. Впрочем, его неуклюжесть обманчива. Перекидываясь в бурого медведя, он двигался ловко и грациозно. — Слушай, зачем тебе билеты на финал? Подари их нам со Стасом!

— Посмотрим.

Она никак не могла решить, что делать с билетами. Конечно, можно продать, даже с двойной наценкой они уйдут влет. Но это как-то грустно. Нина права: если сейчас сидеть дома, то навалится черная тоска. К счастью, Макс получил за что-то втык по работе и в последний момент лишился отпуска, так что Нина практически насильно забрала «бедную девочку» в Вену развеяться.

Оказалось, что настоящий флайбол не имеет никакого отношения к собакам, это культовая игра Иных со всего мира. Для нее нужен всего лишь мяч, игровое поле, обычно это лес, и ворота, которые, как и в дворовом футболе, можно обозначить двумя кирпичами или банками. Кстати, в дворовом флайболе мяч также прекрасно заменяется банкой из-под пива. Только в отличие от футбола ворота находятся в Сумраке, а мяч не должен опускаться на землю.

Из всей их компании, кроме Ланы, билет был лишь у Стаса на четвертьфинал. Это не мешало им всем веселиться, смотреть флайбол в венских спортбарах, брататься с фанатами, тусить по ночным клубам и пьянствовать. По настоянию девочек они несколько раз сходили и на экскурсии, и Лана, никогда не бывавшая в Вене, влюбилась в ее улочки и кофейни, запах корицы, зоопарк и цветы, растущие вдоль дорог и набережной.

Расстроенные болельщики немецкой сборной потянулись к выходу, и бармены перевели дух. Сборная России на чемпионат не попала, так что компания русских Иных просто получала удовольствие от красивой игры и могла отметить победу англичан.

Лопоухий Иной явно поглядывал в их сторону, и Лана несколько раз робко улыбалась, но он не реагировал. Чертыхнувшись про себя, она решила не обращать внимания на этого чудака, но нет-нет, а все-таки косилась в его сторону.

— Добрый вечер. Не хотите прогуляться? Меня зовут Александром.

Она вздрогнула. Надо же, он все же сделал первый шаг! За показным спокойствием девушка заметила смущение и сама застеснялась: до того никогда не приходилось знакомиться в барах или клубах. Как это принято делать? В растерянности посмотрела на Нину. Та кивнула:

— Я запомнила его ауру. Если что — из-под земли достану!

Да. В способностях Иных масса бытовых удобств! Лана уже несколько недель ходила на курсы неофитов при московском Ночном Дозоре, но пока почти ничем не пользовалась. Ей было гораздо проще встать и включить свет, чем сотворить светлячок на ладони, легче и привычней открыть дверь ключом, чем пройти ее сквозь Сумрак.

Дневная жара спала, и сразу появилось желание гулять по городу, осматривая достопримечательности, а не цедить в кафе под кондиционером лимонад со льдом. В тоненьком топе на бретельках стало холодно, и кавалер снял с себя ветровку и набросил ей на плечи.

— Ты читаешь мысли, что ли?

— Ну, я бы тоже в такой маечке замерз, — чуть улыбнулся он, сжимая ее ладонь. Лана замешкалась, но решила не убирать руку.

— Слушай… наверное, это не очень вежливо, но я только недавно обнаружила, что Иная, поэтому не понимаю… Ты не Светлый и не Темный. Почему?

Александр пожал плечами.

— Ни Свет, ни Тьма меня не принимают, но при этом и не отказывают в своей силе. Я вообще не пойму, зачем выбирать что-то одно? Как говорят у вас в России: ты за большевиков или за коммунистов? Почему-то нельзя оставаться собой, надо примкнуть к какой-то группировке.

— Ну да. А еще говорят, что если ты не с нами, то против нас, — кивнула Лана.

— А я не против. Я за тех и других. И ни с теми, ни с другими, я сам по себе.

— То есть ты можешь черпать силу как в положительных, так и в отрицательных эмоциях? Быть и Светлым, и Темным магом одновременно?

Александр кивнул.

— Круууто… А можно еще вопрос? Какой у тебя уровень?

— А я не знаю, — широко улыбнулся он. — Никогда не мерил.

— Ну, хоть примерно? Может, ты Высший? — брякнула Лана и хихикнула. Это все равно что спросить первого попавшегося парня в баре, не олигарх ли он случайно.

Но Александр просто пожал плечами и ответил:

— Не знаю. Может, и Высший.

Да, определенно, он со странностями, решила Лана и перевела разговор на тему, откуда он так хорошо знает русский язык. Выяснилось, что Александр полиглот и владеет шестнадцатью языками. Он развлекал ее стихами на санскрите и суахили, рассказал, что сам австриец, родился и живет под Веной, после чего предложил показать настоящий город, а не тот, который видят туристы. Конечно, Лана согласилась и очутилась в Сумраке.

— Я тут долго не пробуду, — сразу предупредила она. — Я еще новичок, мне тяжело.

— Не бери в голову. Ты сейчас в моем Сумраке, так что можешь находиться тут столько, на сколько у меня хватит сил. А настоящую Вену увидишь только так.

Они шли вдоль Ринга, где появились новые здания, не указанные ни на одной карте, просто потому, что в обычном мире их нет. Восхитительной красоты памятники, небольшие элегантные домики, все более роскошные, чем ближе к Хофбургу — зимней резиденции Габсбургов.

Люди и машины выглядели смазанными движущимися пятнами, и лишь фиакры — конные экипажи — не теряли своего облика. Лана была уверена, что это развлечение для туристов, примерно как гондолы в Венеции, но Александр объяснил, что фиакры способны перевозить из обычного мира в сумрачный и обратно.

Наверное, из-за чемпионата мира в Вене концентрация Иных превышала все привычные нормы. Много низших Темных — оборотней и вампиров — шатались из бара в бар, и Лана даже обрадовалась, что ее крепко держат за руку. Все-таки проходящий мимо матерый волк или медведь, особенно пьяный, до сих пор заставляли сердце панически биться о грудную клетку. Александра же это нисколько не смущало, наоборот, казалось, что здесь он себя чувствует даже более комфортно.

Он поймал фиакр, галантно помог подняться в открытую карету, извозчик стегнул двух вороных, и они погнали в центр. Александр рассказывал настоящую историю города, показывал сумеречные достопримечательности, разрушенные в обычном мире, шутил, улыбался и выглядел настолько очаровательным, что Лана ни разу за всю прогулку не вспомнила о Максе.

Свидание закончилось волшебно: до этого Иная никогда не целовалась в Сумраке. Ощущения были странные. Поцелуй чувствовался не губами, а всем телом, будто губы — всего лишь проводник. От восторга кружилась голова, хотелось продлить этот момент подольше.

Реальный мир оглушил красками, звуками и запахами: будто из полутемной комнаты с тихой релаксирующей музыкой вышел на Ленинградское шоссе. Александр, проводив до отеля, легко коснулся губами ладони своей дамы и пообещал ждать ее завтра вечером в том же баре. Лана с недовольством подумала, что удобнее было бы обменяться номерами телефонов, но промолчала, лишь подтвердила, что придет.

* * *

— И что, он не предложил остаться на ночь? — обалдела Нина.

Подруги в ночнушках забрались с ногами на кровать и обсуждали свидание.

— Не-а.

— И правда странный. Уйти от такой красотки и даже не взять телефончик!

— Да ладно тебе льстить…

— Слушай, вы все это время в Сумраке провели, что ли? — нахмурилась армянка.

— Практически да… а что?

— Почти четыре часа! Да еще тебя тащить! Не знаю насчет Высшего, но маг он крутой. Во блин, сама, считай, тебе его отдала! Эх… и почему на меня не западают Высшие маги… Наверное, им светленькие нравятся.

— Вряд ли Темный маг западет на Светлую…

— Да я не про это, — захохотала Нина. — Я про цвет волос!

Лана улыбнулась. Их цвет волос — одна блондинка, другая жгучая брюнетка — стал предметом постоянных шуток в их компании. Дескать, вот как определяется, какую сторону девушка выберет.

— Ну а я серьезно. Нинка, ты же ведешь себя как Светлая, с чего ты вдруг Темная?

Этот вопрос занимал ее давно, но все случая не представлялось его задать.

— Знаешь, я раньше часто задумывалась, кем бы я стала, не попади в Сумрак во время войны. Я ж из Нагорного Карабаха, и ты не представляешь, какой ад творился, когда я вдруг очутилась в Сумраке. Тогда мне это спасло жизнь: я через него выбралась из мясорубки. Но потом очень жалела, что именно тогда впервые очутилась там. Говорят, у меня неплохие задатки. Но я не могу черпать силу из боли и ненависти. Точнее, могу, но… не хочу. Тебе вот повезло! Ты счастливая.

— Сегодня у меня прям день комплиментов. Хватит меня уже смущать!

— От мужиков не дождешься, так хоть женщины друг другу скажут! — засмеялась Нина.

* * *

Александр действительно комплиментов не говорил, но Лане льстило, что при встрече он постоянно норовил взять ее за руку и не выпускать. Он признался, что тоже не любит смотреть флайбол, и все эти толпы фанатов, заполонивших город, его порядком раздражают. Поэтому они уезжали куда-нибудь, где нет спортбаров, например, в летнюю резиденцию Габсбургов, и проводили там часы, преимущественно в Сумраке. Александр оказался кладезем информации по Иной и человеческой истории. Лана слушала раскрыв рот — история всегда казалась чем-то застывшим, окаменелым, допотопным, а потому скучным. Сейчас же она буквально оживала в цвете сепии.

Дни пролетали мгновенно, и вот уже Александр стал для Ланы родным и близким, теплым и понятным. Памятуя о Максе, она не разрешала себе влюбляться: закончится чемпионат, и она уедет домой, продолжит учиться, а он останется в Вене и, в лучшем случае, будет писать ей имейлы.

Сколько ему лет? «Много» — единственное, чего она добилась. Конечно, человек, проживший сотни, если не тысячи лет, будет странным для девчонки, родившейся в девяностых годах двадцатого века и только-только познающей изнанку реальности.

Александр не признавал телефоны (Лана долго не могла поверить, что у него нет мобильника). Но самое большое изумление вызвало другое его признание: раньше он был голкипером сборной страны по флайболу! Правда, не уточнил, Австрии или Австро-Венгрии…

— Ты же сказал, что ненавидишь флайбол!

— Я сказал, что ненавижу смотреть его по телевизору, — подмигнул он.

— Ну, тогда я тебя приглашаю завтра на финал, и только попробуй отказаться!

— С тобой я пойду хоть на тараканьи бега.

Надо было видеть кислые мины Стаса и Михи, когда они поняли, что билеты уплыли к какому-то лопоухому австрийскому хмырю.

* * *

В кронах дубов пели птицы, нежные краски заката растекались по небу будто акварель под дождем, в прозрачном воздухе с жужжанием проносились редкие шмели, сквозь лес угадывались очертания Дуная. И тут же, стоило сделать несколько шагов и поднять тень, бурлила жизнь. Фанаты толкались, стараясь побыстрее попасть на трибуны, наряды как Ночного, так и Дневного Дозоров проверяли печати подозрительных Иных, две пожилые женщины отрывали на билетах «контроль», моментально превращаясь в разъяренных тигриц, если кто-то пытался проскочить без билета или через второй слой Сумрака.

Лана с Александром уселись на пластиковые сиденья в двадцать втором ряду рядом с семьей вампиров. На большом экране крутили яркие моменты прошлых матчей, играла бодрая музыка. Неожиданно все смолкло, и через мгновение трибуны взревели. На поле выбежали игроки команд-финалистов: тибетцы в белой форме, китайцы в красной.

— Дерби самых древних и непримиримых противников, — прошептал Александр. — С них и начался флайбол.

— Как с них? Я думала, его придумали англичане.

— Англичане сделали римейк и популяризировали. История, как и с футболом. Немного поменяли правила, обозвали по-своему, и вроде как уже новый вид спорта.

Пожав друг другу руки, игроки пропадали с экрана — уходили через Сумрак на свои позиции. В отличие от футбола флайбольное поле тянется на три километра в длину и полтора в ширину. Лана и Александр сидели у ворот тибетцев, где пока ничего не происходило, а игру, которая начиналась в центре поля, наблюдали на большом экране. Судья вбросил мяч, его подхватили китайцы и, выписывая узоры, пошли в атаку. Мяч метался, будто взбесившаяся пуля, но не попадал под заклинания тибетских полузащитников. Он нырял вниз, скользил вдоль земли, змеей извивался вокруг дубов, взмывая к кроне, и снова пикировал вниз. Уже четверо тибетцев ничего не могли сделать против китайского мастерства, и красные стремительно приближались к воротам белых.

— Сколько идет матч?

— До первого гола.

— Как до первого? Да китайцы же тогда сейчас выиграют! — возмутилась девушка, сама не заметив, как начала болеть за тибетцев.

— Это вряд ли, — улыбнулся Александр и закинул руку на ее плечо.

На поляну, окруженную вековыми дубами, вбежали пятеро в ярко-красной форме, расшитой золотыми узорами. Мяч парил над землей, не встречая сопротивления, и Лана признала, что флайбол — это как минимум красиво.

— Ныряй в Сумрак. Сейчас там начнется самое интересное, — шепнул Александр.

Трибуны вскочили. Напряжение висело в воздухе вместе с файерболами, не долетающими до поля: организаторы уже давно придумали, как бороться с особо горячими болельщиками. Топот ног сливался с криками «давай!», «бей!», «вперееед, Китай, вперееед!» и свистом.

Тибетский голкипер стоял в простой человеческой личине, тогда как на него неслись три волка, тигр и медведь.

— За Тибет играют Светлые, они вообще не любят принимать звериные облики, — пояснил Александр. — А у Темных традиционно преобладают оборотни.

То, что произошло дальше, заставило замолчать не только болельщиков на трибуне, но и наверняка всех зрителей, прильнувших к экранам.

Тибетский защитник поднял руку, и запущенный в ворота мяч завис, будто и не двигался до этого, после чего заплясал такой танец, по сравнению с которым китайские узоры показались грубыми мазками углем на грязной бетонной стене. Мяч издевался над игроками в красном, пролетая у них между ног, в миллиметрах от пальцев, вертясь волчком. Один раз он даже легонько стукнул особо рьяного китайского полузащитника по голове — тибетцы явно насмехались над противником.

Так, шутливо рисуя узоры и передавая друг другу контроль над мячом, белые донесли его до чужих ворот.

— Я не могу больше в Сумраке, — тихонько произнесла Лана, выходя из него. Александр тут же оказался рядом.

— Устала? Извини, надо было взять тебя в свой, а я как дурак забыл.

— Ничего. Сейчас отдохну немного и вернусь.

— Не надо, китайскую половину поля мы только на экране увидим. Один минус флайбола — очень большое поле.

Почти все китайцы отошли к собственным воротам и пытались остановить соперника. Двое уже получили по желтой карточке, но фолы им не помогли: тибетский форвард вышел один на один с вратарем. Защитные заклинания, подвешенные на пальцах голкипера, блестели, готовые в любое мгновение сорваться наперехват, но нападающий вместо удара применил морок, и вот уже семь одинаковых мячей левитировали в нескольких метрах от ворот. Голкиперу не осталось ничего, кроме как потратить драгоценную секунду на контрзаклинание, но истинный мяч уже летел в створ, успевая чуть раньше перехватывающего заклятия. Гол! Тибет — чемпион мира по флайболу.

— Да-а. Тибетцы — мастера забивать со стандартных положений, — с сожалением протянул вампир, явно симпатизирующий Китаю.

Болельщики потянулись к выходу.

— Может, прогуляемся по лесу? Тут красиво, — предложил Александр. Лана кивнула. Завтра домой, а расставаться очень не хотелось. Она готова была сейчас идти куда угодно, лишь бы с ним.

Потемнело быстро, но это совсем не мешало ориентироваться. Маг вновь увел ее в Сумрак и двигался там, будто по ярко освещенной улице; рассказывал истории, случившиеся в этих местах, а Венский лес видел многое. Лана чувствовала такую странную нежность и силу одновременно, какую не ощущала ни с кем, и ей это нравилось. Она понимала, что уже давно влюбилась, но также понимала, что продолжения не будет.

Они целовались, как в последний раз, и это было фантастично; не в силах больше сдерживаться, неуклюже стащили друг с друга одежду, Александр стиснул Лану в объятиях, а она гладила его спину, плечи, волосы, целовала в нос, губы, щеки, шею. Не в силах больше стоять, повалились на траву. Взметнулись разноцветные искры: красные — страсти, желтые — желания, синие — силы, розовые — нежности, закружились в стремительном танце, рассыпались фейерверком и возродились вновь. Страсть обоих пульсировала в Сумраке, как пламя, его языки переплетались, к ним добавлялись стоны наслаждения, и бил фонтан удовольствия и счастья.

Лана не чувствовала тела, оно все стало единым бесплотным духом, купающимся в бесконечном наслаждении, и она видела ауру своего возлюбленного, переливающуюся теми же красками восторга от единения и любви. Высшее, чистое, концентрированное счастье — теперь она знала, как оно выглядит, какого оно цвета.

Время перестало существовать, и неизвестно, сколько бы это длилось, если бы Александр вдруг не сказал: тебе пора.

Лане показалось, будто ее лишили части чувств. Если раньше реальный мир оглушал красками, громкими звуками, запахами, то сейчас она вдруг обнаружила всю его грубость, кичливость и ограниченность.

— Саша… я тебя еще увижу? — Глаза норовили наполниться слезами, но она загоняла их обратно. Потом, потом она уткнется в свою любимую подругу — подушку и даст им волю, но не сейчас.

— В Австрии имя Александр не сокращается, но мне нравится русская традиция, — улыбнулся он, вытирая соленые капли на ее щеке, таки прорвавшие слабую плотину.

— Ты будешь мне звонить? Писать? Или на этом все? — насупилась Лана.

— Если захочешь меня увидеть — просто выйди в Сумрак и позови. Я приду. Ты же знаешь, я ужасный ретроград и не пользуюсь новомодной техникой.

Молча, держась за руки, они вышли из леса, Саша поймал фиакр и усадил возлюбленную в карету. Поцелуй в этом мире не был и вполовину настолько хорош, как в сумеречном.

* * *

Сентябрь закрутил вихрем учебы, в которую Лана погрузилась с головой. К октябрю она уже почти не вспоминала ни элегантного черта, ни лопоухого странного мага. Окончила краткие курсы при Дозоре и забросила походы в Сумрак, засев за конспекты. Однокурсники, узнав, что она рассталась с богатеньким красавцем на «рено», пытались назначать ей свидания, но девушка ни на кого не смотрела. В конце концов даже самые упертые со вздохом разочарования отстали.

Нина на остаток лета уехала к родным в Нагорный Карабах, и с тех пор подруги не виделись, лишь перекидывались сообщениями в скайпе. Наконец у обеих выдались свободные выходные, и Лана позвала ее к себе, о чем в конце недели, замотавшись, забыла. Вставив в уши наушники, включила на полную любимую самбу и так, пританцовывая, мыла гору посуды, скопившуюся в раковине. Ни звонков в дверь, ни орущего мобильника она, конечно, не слышала.

Нина, испугавшись, что что-то случилось, прошла сквозь запертую дверь в Сумраке и только увидев, что подруга жива-здорова, вынырнула. В отместку армянка просто похлопала Лану по плечу. Можно себе представить, как та подпрыгнула и заорала!

— Фух! Нинка! Как же ты меня напугала!

— А ты — меня! Я обзвонилась, думала, ты тут померла! Ладно, извини, не стоило, конечно, тебя так пугать, тем более в твоем положении…

— Э-э… в каком положении? — удивилась Лана.

— Да-да, я знаю, что ты не рассказывала, и вообще это не мое дело. Но в Сумраке же не скроешь, — виновато развела руками армянка.

— Нин! Я ничего не понимаю! Что не скроешь?

— Ну… твою беременность.

— Что?! Я не беременна!

— Не смешно. Ну, видно же уже ребеночка.

— Нет у меня ничего, только задержка… — прошептала Лана.

— Ну ты, мать, даешь! Да ты на четвертом месяце! Зайди в Сумрак, посмотри на себя!

Лана так и сделала. Легкая золотистая аура окружала эмбрион в ее животе.

— Я трижды тесты делала и даже к врачу ходила, — прошептала Лана. — Результат отрицательный. Посмотри на мой живот.

Она задрала майку. Такому животу могли бы позавидовать пловчихи: ни грамма жира, плоский, ни намека на беременность.

— Та-ак, — протянула Нина. — Рассказывай. Ты предохранялась?

Лана кивнула. Подумала и добавила:

— С Максом — всегда. С Сашей — нет, но это было в Сумраке. Можно ли забеременеть от секса в Сумраке?

— Похоже, что да… Сумеречным ребенком.

Девушки помолчали. Переглянулись. О таком ни одна из них не слышала. Вопрос «что делать?» повис в воздухе, так и оставшись невысказанным. Нина заговорила первой:

— Я обязана прямо сейчас доложить об этом в Дневной Дозор.

— Я боюсь… Нин, что они сделают, когда узнают? Что мне делать?

Армянка покачала головой, обняла подругу и погладила по голове. Та уткнулась ей в плечо. Сердце билось как пойманная в сложенные ладони бабочка. Темная вздохнула и сказала:

— Я бы на твоем месте со всех ног бежала в Ночной Дозор и просила там защиты. Я постараюсь протянуть час-другой с докладом, хотя если начальство об этом прознает — простым взысканием я не отделаюсь.

— Я никому не скажу! — с жаром заверила ее Лана.

Армянка вздохнула снова. Какая же ее подруга еще наивная девочка.

— Слушай меня внимательно, подруга. Пока еще подруга… Боюсь, что на этом наши пути разойдутся, — серьезно произнесла Нина. — Вокруг тебя сейчас начнется большая игра между Темными и Светлыми, и как бы она ни разворачивалась, меня к тебе не подпустят на пушечный выстрел. С этой секунды не верь никому. Не верь Темным и ни в коем случае не верь Светлым! Их манипуляции обычно еще изощреннее и болезненнее, чем у Темных. Запомни, что каждый будет стараться использовать тебя. Темные — обещая блага, Светлые — играя на твоей совести и чувстве долга. Будь за себя и за ребенка. Только у тебя одной во всем мире есть шанс его защитить. Небольшой, но он есть. Удачи!

— Спасибо… — выдавила ошарашенная Лана вслед подернутой маревом тени, исчезающей в Сумраке.

Девушка прижала ладони к животу, затем схватилась за голову. Это бред! Это какой-то бред! Сумеречный ребенок, игры Дозоров, странный парень, и все это крутится вокруг нее, студентки третьего курса, слабенькой Иной, предпочитающей возиться с животными, а не изучать магию.

Лана сняла фартук, аккуратно повесила его на крючок, переоделась в уличную одежду, провела блеском по губам, глянула на себя в зеркало. Там стояла испуганная блондинка с волосами, собранными в хвост, в голубых обтягивающих джинсах, кроссовках, клетчатой блузке и короткой черной кожаной куртке. Затем изображение смазалось и исчезло.

— Саша! Са-а-аша! Александр! Ты мне нужен! Срочно! — Лана чувствовала себя полной дурой, надрываясь в Сумраке собственной квартиры, но продолжала кричать. Потом просто ждала. Секунды казались минутами, минуты — часами, но она не уходила.

— А я уж боялся, что ты меня не позовешь, — раздался знакомый голос. Лопоухий парень был в той же самой ветровке и черных брюках.

— Кто ты? Кто ты такой на самом деле, черт бы тебя побрал? — Гнев крутился над ее головой ярким вихрем.

— Я порождение Сумрака. Я в нем живу и жил всегда, сколько себя помню.

— А наш мир? Как ты в него попадаешь?

— Так же, как вы в Сумрак. Я научился выходить в него, но ненадолго. Час без перерыва — мой предел.

— О боже! — Лана в ужасе зажала рот ладонью. Чуть успокоившись, прошептала: — Я от тебя беременна.

— Я вижу, — кивнул Александр.

— Это все?! — не сдержалась она. — И что мне теперь делать, Сумрак тебя побери?!

Он помолчал, а потом шагнул, оказавшись близко-близко, и спросил:

— Можно я тебя обниму?

Не давая возможности что-то ответить, прижал, начал гладить по голове, и Светлая, еще секунду назад готовая метать молнии, вцепилась в него как в спасательный круг.

— Не бойся, я вас не оставлю. Ни тебя, ни его. Я смогу вас защитить. Мне тяжело находиться в вашем мире, я узнаю, что там происходит, лишь по отблескам в Сумраке, но здесь я дома, это мой мир, я тут хозяин. Если будет плохо — выходи в Сумрак. Я приду. А сейчас тебе пора. Время на исходе, тебе надо торопиться. — Он отстранил ее, посмотрел в глаза своим ничего не выражающим взглядом исследователя.

«Неужели он меня даже не поцелует?» — подумала она и тут же убедилась в том, что Саша действительно читает мысли.

Вернувшись в квартиру, Лана стала лихорадочно соображать, как связаться с Ночным Дозором. Ехать на Сокол через пол-Москвы, да по пробкам? Точно не успеет. Позвонить? У нее нет номера. Вариант оставался один. На курсах у них преподавал некий Игнат, явно опытный Иной, и под его наставничеством у Ланы все получалось, так что она потянулась к нему сквозь Сумрак, будто по проводам, проложенным по изнанке реальности. Еще ни разу ей не приходилось устанавливать контакт с кем-то вне пределов видимости.

Игнат откликнулся быстро. Лана затараторила, торопясь передать все, пока не оборвалась связь:

— Пожалуйста, помогите мне! Это очень срочно и очень важно! За мной охотится Дневной Дозор, у меня есть то, что им нужно, но я не хочу это отдавать! Мне нужно переговорить с вашим начальством, и мне очень нужна ваша защита!

— Я понял. — Игнат не стал задавать никаких вопросов. — Подожди минутку.

Лана боялась, что контакт сорвется, все-таки она это делала впервые, но скоро снова услышала голос наставника:

— Тебя встретят на Таганке. Знаешь торговый центр «Звездочка»? У входа. Лови машину, применяй заклинание подчинения, помнишь, мы его проходили? И говори водителю гнать как можно быстрее. Только не переусердствуй! Не хватало еще в аварию попасть. Если сможешь — смотри линии вероятности.

Лана все выполнила в точности. От страха даже получилось исполнить необходимое заклинание, но сосредоточиться на вероятностях не получалось. К счастью, водитель попался опытный, так что через десять минут она уже была возле «Звездочки».

— Здравствуйте, меня зовут Андрей, я из Ночного Дозора, — представился незнакомый молодой человек.

Лана напряглась.

— Можно вашу печать? — спросила, набравшись наглости.

Андрей кивнул.

Неумело, не с первого раза, ей все же удалось удостовериться, что тот говорит правду. Они поднялись на третий этаж — там оказался ресторан, — и Андрей проводил ее в один из закрытых кабинетов.

За столиком сидел немолодой уставший мужчина, кряжистый, одет будто с вещевого рынка. Провинциал, прибывший в столицу. Лана приняла бы его за советского работягу, так и не нашедшего себе места в капиталистической России, но что-то останавливало ее от этого вывода. Слишком уж все утрированно. Будто специально.

— Семен Павлович Колобов, оперативник московского Ночного Дозора, — представился тот и жестом пригласил присаживаться.

— Светлана Панина, просто Светлая Иная.

— Внимательно слушаю вас, Светлана.

— Я… я беременна.

— Начало интригующее, — чуть улыбнулся он.

Лана вздохнула и кратко пересказала всю свою историю, начиная с того, как Макс ее бросил, и заканчивая сегодняшним днем. Вот только не стала упоминать о последней встрече с Сашей.

Скептицизм в глазах Семена сменился интересом, затем удивлением.

— Ну и ну! — воскликнул он, вскочив, когда Лана закончила. — Кстати, вы успели вовремя. Ко мне уже пожаловали гости, и сдается мне — по вашу душу. Пойдемте в зал.

Дозорный галантно согнул в локте руку, и девушка испуганно вцепилась в нее. Очень ей не понравилась фраза про «ее душу».

— Добрый вечер, — кивнул он двум гостям.

— Папа?! — воскликнула Лана.

Один из них неуверенно шагнул навстречу.

— Светка?

— Какая интересная встреча, — скрывая улыбку, сказал Семен. — Светлая Иная, дочь главы Дневного Дозора Екатеринбурга, просит защиты у московского Ночного Дозора от собственного отца!

— Светка, не бойся, мы тебе ничего плохого не сделаем! Просто, сама понимаешь, ситуация неординарная.

— Папа! Почему ты мне не сказал, кто ты? — Лана уже ничего не понимала.

— Дочка, я очень хотел, я рассчитывал, что ты пойдешь по моим стопам, но дети не всегда выбирают то, что их родители. А Свет и Тьма слишком разные, чтобы долго быть вместе.

Лана дернулась. Эту фразу она часто слышала от Нины. Совпадение? Или шеф часто повторяет ее своим подчиненным?

— Ах, то есть афера с первым выходом в Сумрак сразу после предательства — это и есть попытка настроить дитя на правильный путь? — съязвил Семен. Светланин отец сверкнул глазами, но промолчал.

— Папа… это правда? Ты… ты специально подослал мне Макса? — ахнула Лана.

— Нет, конечно! Понимаешь, Светлые и Темные давно враждуют, так что неуважаемый мною дозорный тебя сейчас настроит против родного отца, лишь бы ты была на его стороне.

— Да, но Светлые никогда не врут, — процедила она. — В отличие от Темных.

— Так-так-так, коллеги, брейк. Давайте мы оставим выяснение семейных отношений на потом, а сейчас поговорим о деле, ладно? — в разговор вступил худощавый Темный маг с коротко стриженными волосами. — Заместитель Завулона по оперативной работе. Зовите меня Юрием, — протянул он руку Светлане, но она шагнула назад и еще крепче вцепилась в Семена.

— Не пугай девочку. — Семен погрозил ему пальцем, как нашкодившему мальчишке.

— А что я могу сделать? — насупился тот. — Она ж мощный эмпат, а я концентрированное зло. Бууу! — поднял он руки, как пугают маленьких детей.

— К-кто я? — пролепетала Лана.

Юрий переглянулся с ее отцом.

— А ты думаешь, почему тебя выбрало сумеречное создание? Магической силы с гулькин нос, зато мощнейший эмпат, я таких уже несколько сотен лет не встречал. С животными, наверное, живешь душа в душу. И вообще по жизни милашка, которую все любят. Цветочек-ангелочек. Только такая, как ты, могла не просто общаться с сумеречным существом, но прочувствовать его настолько, чтобы влюбиться. Думаю, он ждал тебя очень долго.

— Зачем? — Лана переводила взгляд с Юрия на отца, с отца на Семена. Кажется, они все всё понимали, лишь она, девочка-блондинка, хлопала глазами.

— Как зачем? Ребеночка он хочет. Такого Ихтиандра: чтобы и в нашем мире, и в его чувствовал себя как дома. Чтобы имел силу Сумрака и возможности человека.

У Ланы потемнело в глазах. Показалось, что небо обрушилось на землю, придавив ее всей тяжестью звезд и планет. Отец подослал ей Темного Иного, чтобы тот влюбил в себя и бросил, — в надежде, что дочь, склонная к Свету, станет Темной. Нина была подослана отцом, чтобы шпионить. А Макс, видимо, лишился отпуска, так как провалил задание. Александр ждал подходящую самку, чтобы влюбить в себя и зачать нужного ему ребенка. Дневной и Ночной Дозоры сейчас будут торговаться из-за нее, как из-за ковра на базаре.

— Ненавижу! Ненавижу вас всех! — заорала она. Рванула по лестнице, чуть не кубарем слетела на первый этаж и, смешавшись с толпой, выскочила на улицу.

Отец дернулся было за ней, но Семен придержал его:

— Не сейчас. Вы ведь пришли ко мне с каким-то предложением. Давайте его обсудим.

Content

Юлия Рыженкова
Сумеречные игры