Юстина Южная

Сказка, рассказанная Сумраком

— Не трогай ее. Она опасна.

Бамбуковая ширма отодвинулась, свет от нескольких свечей выхватил из темноты бесформенный силуэт.

— Ее дали мне духи. Я не расстанусь с ней. Духи дают жизнь.

— Я помешаю тебе. Это дурная жизнь.

— Ты не сможешь.

Плечи силуэта странно перекосились.

— Не смогу. Но тогда… тогда я постараюсь сделать хоть что-то доброе.

— Делай. Духи разберутся.

* * *

Вообще ничто не предвещало. Девушка и парень летят в отпуск, что здесь такого? Ну, подумаешь, Иные. Теперь Иным уже нельзя на солнышке позагорать? Мы даже не пара. Я с подружкой хотела, но она в последний момент отказалась. А начальник все не подписывал и не подписывал мне отпуск, тянул. Хотя заранее же обговорили, и билеты я купила. В конце концов не выдержала, спросила прямо:

— Вячеслав Константинович, что не так? Срочная работа для меня? Или что-то в вероятностях?

Тот не поднял глаз, продолжая вглядываться в несомненно важное письмо на ноуте. Или в раскладываемый пасьянс. С моего места не подсмотреть.

— А вот, скажем, Коля, — вдруг произнес он.

Я похлопала ресницами.

— Что Коля?

— Тоже в отпуск собрался, только сам не знает куда. Возьмешь с собой?

Это даже прозвучало как настоящий, честный вопрос. Но я-то знаю… Вздохнула.

— Если надо, да.

Начальник оторвался от ноута.

— Не то чтобы надо, просто мальчик последние три недели за оборотнями гонялся, практически не спал. Нейтрализовал, конечно, но отдохнуть бы ему, расслабиться.

— А он в курсе, что у него отпуск?

Вячеслав Константинович на секунду замялся.

— Пока нет, но сообщим.

Я снова вздохнула.

— Сообщайте. Только… там все-таки что-то в линиях вероятностей, да? Поэтому нужно вдвоем?

— Дора… лети с Колей, — отозвался начальник.

Ну, с Колей так с Колей. Я, собственно, ничего против не имела. Он хороший парень, мы с ним уже года три дружим. С тех пор, как Вячеслав Константинович его инициировал и в Дозор привел. Он, как и я, не местный. Из Курска вроде. А я раньше в Москве жила… но это дело прошлое.

Спорить с начальником не стала. Маг второй категории, ему виднее. Если он решил, что на теплый остров Хайнань летит Доротея Балашова, Светлая волшебница пятого уровня силы, двадцати восьми лет от роду, и Николай Кедрин, Светлый маг четвертого уровня (с разовыми выплесками до третьего), младше ее на два года, то так тому и быть.

* * *

Ночной десятичасовой перелет дался нелегко. Мне. Коля как закрыл глаза после ужина, так и открыл их, чтобы позавтракать. Я же маялась. Доставала планшет, убирала, вставала размять ноги, попить водички, сходить в туалет, снова размять ноги… Единственное, что спасало, — мысль о солнце. Жарком островном солнце и волнах Южно-Китайского моря, в которые я плюхнусь с разбега, непременно с разбега!

Поэтому, когда я шагнула на площадку трапа, и на меня со всего тропического размаху упали двадцать девять градусов тепла и потрясающая влажность, я даже замерла на мгновение. Рай. Мой персональный рай.

Я обычно ненавижу ноябрь… но только не здесь!

Пограничный контроль (обычный и Дозорный) прошли без проблем. Первые вежливые китайцы проверили паспорта, вторые, не менее вежливые, просканировали ауры, обнаружили наши метки и молча зарегистрировали приезд.

Отель оказался пристойный, номера (отдельные, разумеется) тоже. Ну что, усталость не усталость, купаться!

Я, наверное, совсем ошалела от долгожданного тепла, пальм и моря, потому что увидела его, лишь когда столкнулась нос к носу. Точнее, попа к попе. Прямо в воде, у самого берега.

— Осторожнее, Светлая, — раздался голос, заставивший меня покрыться мурашками и ледяной коркой, несмотря на жару. Произнесено это было по-английски, с небольшим акцентом.

Я стремительно — честное слово, сама от себя не ожидала такой прыти — обернулась. Парень. На вид лет тридцати. Ростом чуть выше меня, неплохая фигура. Темные волосы, темные плавки, темн… Да он в принципе Темный.

— Извините, — произнесла я тоже на английском, отшагивая в сторону. И, пожалуй, мой голос не уступил в северности-ледовитости.

Можно, конечно, было обоюдно проверить друг друга, но и так все ясно. Такой же отдыхающий, как и мы с Колькой. Просто не повезло оказаться в одном отеле.

Темный больше не разговаривал со мной, зашел в воду по пояс и нырнул. Из любопытства подглядела: вынырнул чуть ли не у буйков. Позер.

В этот же миг рядом возник Коля. В шортах и хлопковой рубашке с коротким рукавом. Купаться он, похоже, не собирался.

— Видел?

— Конечно. Пока ты плескалась, я уже все выяснил. Антонин Колаш, из Чехии, не дозорный, но маг сильный, третий уровень, судя по всему. В отеле зарегистрировался один, без компании.

Я проглотила снисходительное «пока ты плескалась», спросила:

— Как думаешь, он тоже уже про нас знает?

Коля пожал плечами:

— Наверное. Просто не обращай внимания. Мы на отдыхе. Пусть китайские Светлые бдят.

И впрямь, что это я. Пусть бдят.

* * *

Китайские Светлые навестили нас следующим утром. Их было двое, одинаковых с лица. Оба местные — кожа заметно темнее, чем у выходцев с материкового Китая (я на Хайнане не первый раз, научилась отличать), оба невысокого роста, оба жилистые и оба совершенно неопределенного возраста.

В общем-то мы ожидали чего-то подобного. Вот как спустились на завтрак час назад, так и ожидали.

И китайские, и европейские постояльцы обсуждали одно и то же…

— Вы сами видели?!

— Нет-нет, что вы. Но женщина, с которой мы ходим на массаж, сказала, что ее подруга видела.

— И прямо кровь?

— Везде! Его разодрали надвое.

— Ужас!

— И вообще никто не видел? Может, собаки напали? Я заметила тут пару беспризорных.

— Может, и собаки… Но что же это, придется менять отель? Я не хочу жить в районе, где носятся бешеные стаи.

Мы с Колей переглянулись.

Спустя четверть часа стало ясно, что в соседней гостинице перед рассветом был обнаружен труп. Степень кровавости преступления варьировалась от столика к столику, но факт трупа оставался фактом.

— Собаки, акулы, тигры-людоеды, — пробормотала я. — Темные Иные…

Коля промолчал. Я и сама знала, что вряд ли последнее, но все же, когда двое китайских дозорных попросили нас спуститься в лобби и побеседовать, я не сильно удивилась. По-английски они говорили сносно, один даже попробовал произнести несколько фраз на русском.

— Туристы, — улыбнулся он. — Не наши. Раньше только Китай, теперь Россия много. Язык мы учим.

Я кивнула. И мы вернулись к английскому.

Вступление было долгим и витиеватым, Кедрин, по сути своей работы привыкший к коротким, внятным разговорам и четким заданиям, начал постукивать ногой. Я ждала. Он выше меня по рангу, ему и разбираться, но Колька почему-то не спешил прервать дозорных. Наконец подобрались к сути.

— Это был Иной. Тот, кто убил человека. Иной-зверь.

— Оборотень? — уточнил Кедрин.

— Возможно. И это… не первый случай.

— Были еще?

Китаец кивнул.

— И чего вы хотите от нас? Мы на отдыхе, только вчера приехали.

— Помощи.

— Ну, знаете…

— Дозорный Кедрин из России, дозорная Балашова из России, Ночной Дозор города Санья и лично господин Ли, его глава, просит вас о помощи. Мы направили официальный запрос вашему начальству, ответ уже пришел.

Ого, даже так?!

И тут же у Коли зазвонил телефон…

— Да, Вячеслав Константинович?

— Почему мы? — подала голос я, когда мой напарник (ну да, теперь напарник… плакало мое море, мои пальмы, мой песочек) поговорил с начальником. — У вас своих сотрудников не хватает?

Китаец снова улыбнулся, развел руками.

— Людей много, но… вы просканировали нашу ауру. Какой уровень вы увидели?

— Шестой и седьмой, — ответили мы с Колей одновременно.

— И так почти все. Наш уважаемый председатель — маг пятой категории.

Боюсь, что в этот момент я широко открыла глаза. Удивил. Правда удивил.

— Но… вы можете пригласить кого-нибудь из другого города или даже с материка.

Тут уже развели руками оба китайца разом.

— Можем, но, вы не поверите, проще направить просьбу к вам в Россию, чем добиться помощи от наших. Бюрократия… А зверя нужно найти сейчас.

Объяснение звучало не очень убедительно, но все же правдоподобно. Загадочный Китай. В чем-то социалистический, в чем-то капиталистический, в чем-то до сих пор дышащий древностью. Надо признать, мы ничего не знали про взаимоотношения местных Дозоров. Вдруг им и правда проще рекрутировать иностранцев, чем заполнить кипу бумаг для вызова своих?

— Просим прощения, что вынуждены прервать ваш отдых. От имени руководства обещаем оплатить занимаемые вами апартаменты и предоставить их на весь нужный срок. Ваш труд тоже будет оплачен. А теперь, если вы не против, мы покажем вам труп и дадим ментальный слепок того следа, который обнаружили на месте преступления. Да вы и сами должны его почувствовать.

— А можно мне не смотреть труп? — робко попросила я. — Если честно, я ведь совсем не оперативник. Я в офисе сижу, мое дело…

— Мы знаем, дозорная Балашова, — прервал меня китаец с полупоклоном. — Вы специалист по артефактам. Ваша помощь будет не менее ценна.

Я пожала плечами. Как может пригодиться маленькая конторская мышка, проводящая все дни за изучением книг и всякой магической дребедени, в поимке оборотня? Мышке очень не хотелось куда-то ехать и смотреть на труп. Тем более истерзанный зверем. Вот прямо очень не хотелось.

— Ах да, — спохватилась я. — А с Дневным Дозором наше участие согласовано?

— Непременно. Более того, мы попросили помочь и их.

Мы с Колькой переглянулись уже в сотый раз за это утро.

— Попросили помочь Дневной Дозор? — переспросил он почему-то меня, когда мы садились в машину китайцев, чтобы добраться до места.

— Инь и ян. Взаимодействие противоположностей. Китайская философия.

Только сейчас меня осенило, что, возможно, Дозоры Поднебесной сильно отличаются от наших. Дуализм, Великий предел… Как там было? Мир — это Ци, и лишь взаимодействие обеих сил рождает и сохраняет Ци, направляет жизнь всей Вселенной. Ян и инь — одно невозможно без другого, одно проникает в другое, это основа и грани единого бытия. Пропадет одно — исчезнет все, растворится в пустоте. Их нельзя разрывать, нельзя убивать половину целого. Так звучит философская теория китайцев-людей. А Иных? Ян как воплощение Света, инь — Тьмы… Не отсюда ли, не от Иных ли вообще пошло это восточное мироощущение?

Давненько я не заглядывала в биографии древних волшебников! Нет, про Кун Фу-цзы я, конечно, помню — маг хоть и средних способностей, но редкого ума; инициация, по всей видимости, произошла уже в зрелости, считается, что именно про это событие великий учитель сказал: «В пятьдесят лет я познал волю неба». Забавно то, что в разных источниках его называют то Светлым магом, то Темным. К единому выводу так и не пришли. Но, судя по частым высказываниям о «человеколюбии», скорее все-таки Светлый. Однако весь этот инь-ян возник до него. Кто там из наших постарался? Эх, мало ты, Доротея, читала про Восток, мало, исправляйся.

И, наверное, зря мы с Колькой сейчас удивляемся, ведь китайцы могут смотреть на наше вечное противостояние… не как на противостояние. И даже, чем их китайский черт не шутит, сотрудничать.

Ох, ладно, не до философии сейчас.

— Как считаешь, Лунь поэтому тебя со мной отправил, знал, что произойдет? Чувствовал?

Я назвала начальника прозвищем, ходившим в офисе, и Колька, разумеется, его слышал.

Ответил он как-то странно: одновременно кивнул и пожал плечом.

Я вздохнула, уставившись в окошко. За окошком не наблюдалось ничего успокаивающего. Негласные правила дорожного движения на Хайнане своеобразны: у кого клаксон громче, а машина мощнее, тот и прав. Бибиканье слышно со всех сторон. Мне это уже не в новинку, а вот Коля, похоже, увидел китайское вождение в первый раз. Но даже у меня екало сердце, когда рядом оказывался мопед с тремя китайцами на одном сиденье. Или когда пятилетний малыш беззаботно ехал сзади, вцепившись ручонками в юбку матери. А уж когда на мопеде пронеслась семейная пара с младенцем на руках… И ведь они простые люди, вовсе не умеют просчитывать вероятности и удалять препятствия на пути, как мы.

От окна пришлось отвернуться.

* * *

Не то чтобы я раньше никогда не видела трупов. Видела даже вскрытые (у Дозоров бывают весьма любопытные методы обучения). Но на тот, что лежал в морге города Санья, я смотреть все-таки не стала. Коля вошел в комнату первым, вышел спустя десять минут и сказал:

— Не ходи.

Я послушалась. Тем более что мне и так выдали всю информацию. Ментально. Увиделись мы и с Дневным Дозором. На всякий случай я захватила с собой амулетик, но он не понадобился. У хайнаньского Дневного Дозора была та же проблема, что и у Ночного, — ни одного мага выше пятого уровня. Но вот с кем я не ожидала встретиться, так это с Антонином Колашем.

— Он что здесь делает? — спросил Коля у одного из Светлых китайцев, игнорируя самого Темного.

— Господин Колаш привлечен Дневным Дозором…

— …только в качестве консультанта, — быстро сказал Темный сквозь зубы.

— Да-да, конечно.

— И что, он будет работать против своего? Против оборотня?

— Мы не знаем точно, оборотень ли это. Вы же сами видели, след размытый, непонятный. Что-то от оборотня там есть, но мы не можем быть уверены. И это ведь не первая его жертва. Первой был недавно инициированный Светлый маг, совсем слабенький еще. Второй стала ведьма, эта, наоборот, была в годах. — Китаец взглянул на коллегу из Дневного Дозора, тот что-то сказал ему, и он вновь развернулся к нам. — Полторы сотни лет прожила.

Воцарилась тишина.

— Светлый, Темная, человек, — озвучила я то, что вертелось в голове у всех. — Этому… зверю все равно.

— Сошедший с ума оборотень? — предположил Коля.

— Сошедший с ума маг-перевертыш? — холодно отозвался Антонин.

Я взглянула на Темного. Брендовая футболка, кремовые льняные брюки, сандалии из мягкой замши. Не только позер, но еще и пижон. Как пить дать сейчас начнут с Колькой меряться, кто круче.

— Где это случилось? Туда можно попасть прямо сейчас? — спросила я чуть громче, чем требовалось.

Китайцы закивали, и мы всей толпой отправились к злосчастному отелю.

…К вечеру я была уже никакая. Притащилась в номер, залезла в душ и просидела там, наверное, с полчаса, позволяя струям воды беспрерывно литься на меня, пока в дверь не постучались.

— Я сейчас! — крикнула я, лихорадочно вытираясь и втискиваясь в футболку и шорты. Если Колька рассчитывал, что я появлюсь перед ним в махровом халатике, которые тут выдают постояльцам, то просчитался. Я не люблю халаты. — Заходи.

Кедрин прошел в номер по-хозяйски, как в свой. Плюхнулся на кресло, потянулся к мини-бару. Я хотела остановить его, но вспомнила, что теперь все «за счет заведения». Впрочем, ничего дорогого и алкогольного он пить не стал, ограничился кока-колой. Подумав, заел ее сникерсом. Насчет этого я понимала. Он сегодня обследовал место преступления, в том числе в Сумраке. Я сама, как вернулась, сожрала несколько кусков сахара, без всего, даже чаем не запила.

— Ну и что будем делать? — спросил мой напарник, вертя в пальцах фантик от шоколадки.

— Ты меня спрашиваешь?

— А кого? Я оперативник, мне действовать положено, а не думать. А вот ты у нас аналитик.

Я сделала модный и очень нарочитый жест: ладонь к лицу.

— Хорош придуриваться… оперативник. И я не аналитик! Я специалист по…

— Да помню, помню. Но следа-то нет. Исчез, испарился наш оборотень. И по остальным двум убийствам то же самое. Китайцы ничего не нашли.

Я хотела заметить, что, может, плохо искали, но сказала другое:

— А вдруг он выполнил свою миссию, и ему больше ничего не нужно? Трое… Светлый, Темная, человек.

Колька хмыкнул.

— Может. Но найти все равно надо. Как он так смог уйти, чтобы вообще без следов?

— Э-э… какой-нибудь Высший оборотень?

— Их не бывает.

— Знаю, но… безумная версия.

Напарник покачал головой, упершись в подлокотники, встал.

— Ладно, Дор, пойду спать. Может, к утру в голове что прояснеет. Или факты новые появятся.

— Лучше, чтобы не появились, — прошептала я.

Странно: только что умирала от усталости, и на тебе — весь сон куда-то улетучился. Я дотронулась до волос — после душа толком даже расчесаться не успела, — в таком тепле они быстро подсыхали. Взялась за расческу. Из зеркала на меня взглянула худенькая растрепанная темно-русая девица с симпатичным носиком и синими кругами под глазами. Я вышла на балкон, вобрала в себя воздух и все запахи, которые он с собой принес: соль, пряность, сладость, влага. Пойти, что ли, искупаться?

Нет, купаться я не стала, хотя очень хотелось. Побаиваюсь я немного ночного моря. Несмотря на то что сюда прекрасно долетает освещение от гостиницы. Вот если бы в компании… Улеглась в стационарный шезлонг, как есть, без мягких матрасиков и полотенец, на деревянные доски. Закрыла глаза. Раз отдохнуть не выходит, давай-ка, мозг, думай.

— Не спится, Светлая?

Я чуть повернула голову. Он опустился не рядом — через шезлонг. Щепетильный. Ну да, мне его присутствие тоже радости не доставляет. Поговорить пришел? Сегодня сплошные разговоры весь день… язык устал, честное слово. Амулетик тут? Тут, отлично.

— Не мне одной, видимо.

Темный закинул руки за голову, взгляд ушел куда-то в черное небо и перистые облака. Надо же, а когда вот так лежит, совсем как человек. И лицо расслабленное, приятное даже. Я ухмыльнулась самой себе.

Не поворачивая головы, Антонин произнес:

— С тобой можно разговаривать. Твой… Николай не столь дружелюбно настроен.

— А я дружелюбно? — Усмешка вышла кривой и, наверное, со стороны — некрасивой.

— Ну, настолько, насколько это возможно для Светлой. Информация нужна?

Так. А вот теперь симпатии и антипатии побоку.

— Да.

— Вы не там ищете.

— Откуда ты знаешь, что и где мы ищем?

Антонин неопределенно качнул рукой.

— Я видел вашу работу сегодня. Все не то. Ваша тварь — не оборотень.

— Допустим. Но кто?

— Не знаю. — На лице Темного мелькнуло раздражение пополам с разочарованием. — Щупай Сумрак. Что-то в нем. Я чувствую. Объяснить трудно, нужно ощутить. Он… взволнован, возмущен.

Я едва не хихикнула. Ну да, ну да, «возмущения в Силе». Но ответила спокойно:

— Мне это не так просто. Пятый уровень.

И тут Темный меня удивил… удивившись сам. Он приподнялся, скидывая ноги с шезлонга, вглядываясь в меня.

— Светлая, ты очень неумно врешь.

Растерявшись, я поднялась вслед.

— Зачем мне врать? Сегодня с утра был пятый.

Неожиданно Антонин улыбнулся. Улыбка была одновременно хорошей и мерзкой. Потрясающая мимика.

— Забавно. Но понимаю. Твое начальство не сочло нужным тебя просветить? Впрочем, Светлые так часто делают.

Пытается вывести меня из себя? Глупый. Да, я всего лишь кабинетная мышка, но мышка, изучающая артефакты, а значит, и всех, кто с ними связан. Мышка много, очень много читает, и ей известно, каким жестким может порой быть Свет. Не то чтобы ей легко было это принять. И ее кризис, полноценный, между прочим, образцовый, я бы даже сказала, кризис не прошел до сих пор. Но мышка умеет с ним справляться. Мышка умеет выживать. Научили добрые люди. Люди, не Иные.

Не дождавшись моей реакции, Антонин бросил резко:

— Четвертый, Светлая. Сейчас уже четвертый. И потенциал. К сожалению, большой.

Хм…

— И зачем ты мне это говоришь, благодетель?

Мой маленький вызов Темный проигнорировал.

— Зайди в Сумрак. Почувствуй его.

Он встал и широким шагом направился ко входу в отель.

Почувствовать Сумрак… Да что, Свет и Тьма, он имел в виду?!

* * *

Вопреки надеждам Кедрина следующий день не принес ничего. Ни прояснения в голове, ни новых подробностей. Мои попытки последовать совету Антонина и «пощупать» Сумрак ничего не дали. Сумрак как Сумрак. Я даже рискнула на капельку нырнуть во второй слой, но и там ничего не ощутила.

Четвертый уровень… надо же. Темный почуял. А Коля? А Вячеслав Константинович? Почему они мне ничего не сказали? Или это произошло лишь сейчас? Но почему? Потому что я вышла из офиса и заставила свои серые клеточки работать на полную? Потенциал… Лунь сказал, что мой потолок — как раз четвертая категория. Антонин мог наврать. Темный же. Но зачем? Нет, пожалуй, мои серые клеточки не настолько развиты, чтобы в одночасье во всем разобраться.

Я решила, что могу позволить себе купание и дневной сон, и позволила. Вечером проснулась с тяжелой головой. Хотела было себя отругать за глупость, но вовремя остановилась. Проклятия даже в свой адрес — это та магия, от которой Светлые отучаются очень быстро.

Ночь. Как ни странно — наше время, время Ночного Дозора. И, кажется, я все-таки была права, выспавшись днем.

Предвидения меня посещали редко. Раз в год, может, и случалось. Слабо, невыразительно. Но сейчас мне хватило и невыразительного.

«Щупай Сумрак».

Я подняла с пола свою тень, шагнула в выцветшее пространство. Как всегда, тихо и блекло. Прохладно. Сумеречный ветерок. Немного синего мха на балконе (в номере-то я все выжгла сразу). И… ох. Да. Я вдруг почувствовала.

Сумрак волновался. Иначе и не скажешь.

Днем все было как обычно, а тут — беспокойство. Никогда, никогда я такого не ощущала! Легкая рябь по серости. И ниточка. Тонюсенькая, едва различимая ниточка этой ряби уходит куда-то…

Я вывалилась из Сумрака, подхватила амулет и бросилась в номер к Кедрину.

Спустя пятнадцать минут мы стояли далеко за воротами отеля, на дороге, уводящей из города на манговую плантацию.

— Ну и где?

— Здесь, где-то здесь… — Я судорожно пыталась найти потерянную мной ниточку. — Елки, нет, не чувствую больше. Но она вела сюда, честно.

Коля посмотрел на меня сквозь очень нехороший прищур.

— Ну-ка, кинь мне образ этой… ряби.

Я кинула.

— Странно, почему я не чувствую?

Мне осталось только развести руками. Может, проснулся тот самый потенциал, по поводу которого ехидничал Антонин?

— Так что, ждем китайцев? Они где-то недалеко, патрулируют.

Я собиралась ответить: «Ждем», но тут манговая роща издала дикий вопль.

Не сама, конечно. Кто-то был внутри. Кто-то кричал. Кому-то вдруг стало очень больно сейчас.

Мы с Кедриным рванули одновременно. Машина китайцев уже подъезжала, но они бы не успели.

Не успели и мы. То есть — помочь. Увидеть-то как раз успели.

— Свет! — завопил Коля. В ладони вспыхнул огонь. Как ни странно, этого освещения хватило…

На самом краю рощицы в воздухе висел человек. Точнее, его держали на весу. Его держала на весу тварь, которой я не видела ни в одной учебной книге для Светлых магов. Метра три ростом, здоровенное круглое лицо с выпученными глазами, неестественно вывернутые суставы рук и ног, покрытых чешуей; на голове и спине… Господи, да это гребень!

Существо лишь мельком посмотрело на нас, а затем открыло рот и вонзило зубы в сломанного пополам человека.

Коля швырнул в существо заклятием. Даже не поняла каким. «Фризом»? Файерболом? Я тоже сотворила что-то (кажется, небольшое «копье Света»), с перепугу совершив все пассы правильно и четко. Но это было не важно. И его, и мое заклинание прошли сквозь тварь и растворились в зарослях манго.

Сквозь тварь…

Но прежде чем мы успели осознать, прежде чем мой напарник вытянул из кармана ониксовый шар, собираясь бить наотмашь, прежде чем к нам подбежали приехавшие китайцы, мы увидели.

Всей огромной пастью существо хлебнуло хлынувшей из жертвы крови и… взвыло. Стало покрываться волдырями. Кожа зашипела, слезая клочьями. Полминуты — и оно осыпалось на землю догорающей трухой.

Какое-то время мои ноги оставались приросшими к месту, а затем я сорвалась и кинулась к лежащему на земле телу. Коля за мной следом. А вдруг?

Но нет. Человек был мертв. Тут уже никак не склеишь, не восстановишь. Этого не смог бы и Высший маг.

Я отвернулась, призывая все силы, чтобы подавить рвотный рефлекс. Потому что человек был очень мертв.

Рядом возникли китайцы. И Ночной, и Дневной Дозор вместе. Все-таки они странные. Непонятные. Иная, во всех смыслах, культура. Я отошла в сторонку, опустилась возле автомобиля, приваливаясь к колесу. Китайцы были заняты, Коля тоже.

Стоило на секунду прикрыть глаза, и я как наяву увидела свежие, только что развороченные внутренности… Глаза открылись. Стоп! Стоп, Доротея, давай-ка ты займешь себя чем-нибудь другим. Сосредоточься. Что тебе не дает покоя? Какой образ? Помимо чудовища, помимо заклинаний, улетевших в никуда. Конечно, ты смотрела только на существо, кто бы обратил внимание на… на…

Картинка недавнего боя вспышкой ворвалась в память.

Было, было там что-то еще! Рядом с тварью. Мелкое, незначительное. Так сразу и не заметишь, особенно если стоишь рядом с громадным чудовищем.

По ноге пробежал холодок. Не обратив внимания, я продолжала отрешенно вглядываться в ночную темноту. Холодок вернулся. Я скосила глаз. И вздрогнула, отдергивая ногу.

Кошка.

Серая.

Холодная.

Сумеречная кошка.

Будто нарисованная росчерками кисти.

Стояла рядом и намеревалась вновь обтереться о мою коленку. Я позволила.

Она прошлась по ней головой, телом, хвостом, гибко потянулась и скользнула в ближайшие кусты.

* * *

У меня в номере мы сидели молча. Колька сосредоточенно вертел в руке не пригодившийся ониксовый шар, я тупо смотрела в стену.

Не успели. Мы не успели. Акела, Светлый волк, промахнулся. Но было еще кое-что.

— Коль… — начала я.

— Это не Сумрак, — отрезал он. — Это не может быть им.

— Но это он, Коль. Все признаки сходятся.

— В Сумраке ничего нет, кроме мха.

— Призраки, например.

— Призраки, но не монстры же! — Он не выдержал, сорвался. Вскочил, сжимая в ладони свой магический шар. — Сумрак не жрет людей!

— Это не он сам, это какое-то порожденное им создание.

— Сумрак ничего не рождает! Дора, хватит нести чушь!

— Ну ладно, не рождает, но…

Я замолчала, грубо обрывая себя. Мелькнуло что-то на самом краю сознания. Кошка. Была ли я в Сумраке, когда она появилась? Нет, не то. Но связанное с ней…

— Дора, все, это не наша компетенция, — сказал Кедрин. — Пусть китайцы делают что хотят, вызывают кого хотят, но мы на дело больше не пойдем. Ты не пойдешь, — поправился он.

— Слушай, я тут подумала…

— Завтра. Подумаешь завтра. И изложишь свои соображения местному Ночному Дозору. Дальше пусть действуют сами.

У меня не было сил возмутиться, возразить. Пусть играет в шефа, если ему так нравится. Но мысль все же требовала собеседника. Мне нужно было подумать ее «об кого-то».

Дождавшись, когда Колька уйдет, я выпинала себя из номера и повлеклась в лобби. Я уже чувствовала — он там.

— Хреново выглядишь, Светлая, — поприветствовал меня Антонин Колаш.

Не стала посылать его или оправдываться. Он и так уже все знает, знает и почему я так выгляжу.

— Я «пощупала» Сумрак, — сказала я.

— И как?

— Ты был прав.

— Что это такое, Светлая, ты поняла?

Я качнула головой.

— Нет. Но что-то местное… Знаешь, специфически китайское. Странно. Я третий раз на Хайнане, но никогда сильного погружения в китайскую культуру не происходило. Санья — типичный курортный городок, таких полно в тропиках, нет в нем ничего особо китайского. Еда разве что. Вот этот их буддийский центр, Наньшань, ему лет двадцать всего. Новострой. Да, под ним древняя основа. Если лезть в горы, я ее чувствую, но так, слабо. Деревушка этническая. Милая, конечно, но тоже ведь проект для туристов. Хотя, например, женщины с татуировками, которых собрали по всему острову, а потом поселили там, раньше жили в настоящих деревнях, живая история…

Тут меня заклинило, и я прервалась на полуслове.

— Пойдем потанцуем?

— Что? — Я медленно подняла взгляд.

— Музыка играет, не слышишь, что ли? Танцевать умеешь?

— Да.

— Вот и отлично, пойдем потанцуем.

— Да погоди…

— Подумаешь во время танца. Я не буду отвлекать.

Наверное, сумеречные монстры и разодранные ими трупы как-то влияют на сознание Иного, потому что я согласилась. Потанцевать с Темным, ага.

Он действительно меня не отвлекал. Взял за руку, второй обвил мою талию, и мы и впрямь медленно и плавно закружились по деревянному настилу веранды.

— А ты что-то знаешь? — спросила я его, не надеясь на ответ. На честный ответ.

— Ровно столько же, сколько и ты. Тем более что я не видел твое сумеречное существо. Ты говоришь, оно китайское?

— Да… стой. Китайское, китайское… — Я оступилась, но Антонин вовремя поймал меня, не дав нырнуть носом вниз. И даже не замедлил движения. — Что мы знаем о китайских монстрах?

— Практика, мифы, легенды?

— Мифы… точно, мифы. Китайские мифы о монстрах… в них тоже есть доля правды. Люди описывают свои встречи с Иными, пусть даже в виде сказок. Я не так много знаю о Востоке, но читала всякое по работе. Вот и сказки народов мира. Знаешь, там полно сведений об артефактах. Я ведь занимаюсь артефактами. Коля сказал, сказал… Сумрак ничего не рождает… не рождает… А кто тогда рождает? Еще эта кошка… Китайские мифы. Артефакты…

Я споткнулась и на этот раз все-таки рухнула коленками на пол.

— Что-то вспомнила, Светлая? — спросил Колаш, поднимая меня.

— Вспомнила. Антонин… — Я сейчас обращалась к нему как к своему напарнику, на мгновение, на какой-то миг забыв, что передо мной Темный. Которому наплевать на проблемы Ночного, да и Дневного Дозоров, наплевать на меня, наплевать на всех китайских монстров, вместе взятых. — Антонин, кисть Ма Ляна!

— Чего? — пришла его очередь удивляться.

— Волшебная кисть Ма Ляна. Китайская сказка для малышей. Боже мой, да по ней даже мультик сняли.

Он хмыкнул. И я принялась рассказывать:

— Жил-был мальчик, бедный китайский мальчик, сирота по имени Ма Лян. Всю жизнь мечтал научиться рисовать, но у него не было даже кисти. Тогда он начал рисовать палочками на песке, пальцем, смоченным в воде, на камнях и так далее. Однажды, видя его усердие, во сне к нему явился старец и оставил рядом с кроватью волшебную кисть. Когда Ма Лян проснулся, он нашел кисть и принялся ею рисовать. Так как его сердце было добрым и правильным… — тут Темный хмыкнул еще раз, я проигнорировала, — …то все, что он рисовал, оживало. Нарисует птицу — она полетит, нарисует карпа — он поплывет, нарисует козу для бедной соседки — у соседки живая коза. И стал он всем своим бедным соседям помогать. Дальше, как водится, про это проведали богатеи, попытались отобрать, но у них ничего не вышло. Мальчик всех победил и продолжил свое благое дело.

— Так-так, и что?

— Иными всегда считалось, что кисть Ма Ляна — человеческий миф. Может, какие-то основания у него и были, но почти никаких свидетельств от Иных не осталось. Только эта простенькая сказочка. И… была еще одна короткая записка. Средневековый Китай, кажется, послание императору от чиновника одной из провинций о необычном художнике. Ох, вспомнить бы, я ж сто лет назад это читала.

— Правда сто? — поинтересовался Колаш. — Я думал, ты моложе.

— Да нет, — отмахнулась я. — Что же там было… Про особые качества художника, читай — мага. Не во всяких руках кисть заработает. Так вроде.

— Что дальше?

— Если предположить, что кисть существует, как ее интерпретировать? Как она действует в нашей реальности? Сумеречный монстр убивает всех без разбору… кисть, оживляющая нарисованное…

Темный молчал, ждал.

Картинка почти сложилась. Я уже видела, как рука берет кисть, заносит ее над невидимым холстом и… создает. Не Сумрак создает. Он не может ничего создавать. Создают Иные, ведь мы тоже немного люди. Люди, сотворенные по образу и подобию Бога, если, конечно, верить в Бога. Стихия если создает, то — стихийное. Только люди способны создавать осмысленное. Нет, разумеется, ходили слухи, было что-то такое в Москве, связанное с Сумраком, но это слухи. А в артефактах я по крайней мере немного разбираюсь.

— Какой-то маг, — осторожно начала я, — Темный маг, недавно получил кисть и… Антонин, он рисует в Сумраке. Он просто рисует в Сумраке. И нарисованное оживает. Только так это может действовать на самом деле.

— Исследовательницы артефактов иногда умеют произвести впечатление.

— А?

— Да так, ничего. Но почему маг обязательно Темный? Второй жертвой была ведьма. И ты говоришь, по сказочке, чтобы владеть кистью, нужно обладать добрым сердцем, не так ли?

Наверное, я посмотрела на него, как на законченного идиота, потому что он даже на секунду смутился.

— Светлый не смог бы убить людей и себе подобного. А Темный мог убить кого угодно. Они же руководствуются только личной выгодой. А сказка — это сказка, она может ошибаться.

Нет, даже в таком перевозбужденном состоянии я заметила, что невольно вывела Антонина за скобки. «Они руководствуются», не «вы руководствуетесь». Плохо, Доротея, ой плохо.

Думаю, он тоже заметил. Но не прокомментировал.

— А теперь скажи, Светлая, как твоя теория поможет поймать монстра?

— Ну, для начала мне нужно как можно больше китайцев…

* * *

Оба Дозора выслушали меня молча, а затем оглушили, заговорив все разом. Не пытаясь понять что-либо в этой какофонии, мы с Колькой и Антонином просто ждали, пока они придут к какому-то мнению.

Наконец господин Ли, шеф Ночного Дозора, ответил, что моя просьба будет удовлетворена, и несколько десятков дозорных — направлены на поиски Иных, знающих кого-либо, связанного с нашей «сказкой». А также — на поиски следов в Сумраке, той «ниточки», что один раз уже почувствовала я. Хотя эта часть плана была самой хлипкой. Неведомый художник где-то рядом, но Сумрак всегда поглощает следы быстрее, чем мы успеваем дойти до конца.

Мне было интересно, знали ли сами китайцы про кисть Ма Ляна? Наверное, догадывались, раз намекнули, что исследовательница артефактов может им пригодиться. Догадывались, но догадками не поделились, вот мерзавцы. Или все-таки не додумались? Вспомним ли мы сами русский фольклор, когда подобное случится у нас? Может, и китайцы не вспомнили, а меня позвали по наитию. В конце концов, предвидения никто не отменял, даже у таких слабых магов.

Все, на сегодня дела были окончены.

Ждать, однако, пришлось три дня. И за это время художник успел убить еще одного. Точнее, одну. Женщина, обычная женщина, возвращавшаяся домой через поле. Единственный очевидец утверждал, что ее проглотил дух гигантской змеи, а потом змея взорвалась, выбросив наружу искалеченное тело.

— Разрешите мне поговорить с ним? — спросила я у господина Ли, самолично поведавшего нам эту историю.

— С очевидцем? — уточнил он и почему-то задумался. Наконец кивнул: — Хорошо. Только не думайте, что его нельзя принимать всерьез. Мы проверили, он говорит правду. И вам понадобится переводчик.

Увидев того, кому пришлось столкнуться с сумеречным монстром, я поняла, почему председатель Ночного Дозора счел нужным предупредить меня. Мальчишка. Лет одиннадцати или чуть младше, худенький, типично для китайцев черноволосый и с темной кожей аборигенов острова. Звали его Шао Чан. Немного растерявшись поначалу — ну и как его допрашивать, вдруг станет вспоминать, заплачет, все-таки пережить такое… — я быстро поняла, что волнуюсь зря. Мальчишка сидел на диване в офисе Дозора, болтал ногами, крутил головой во все стороны, рассматривая морские картинки на стенах, и жевал сушеные бананы. Развлекала его молоденькая дозорная, при моем появлении вставшая и легонько поклонившаяся. Вернув поклон, я подсела к мальчику, уставившемуся на странную лаовайку со смесью интереса и ожидания. Китаянка взялась переводить.

О встрече с существом мальчишка поведал взахлеб, но немного отстраненно, будто пересказывал недавно просмотренный фильм, а не сам был участником событий. То ли детская психика и впрямь настолько лабильна, то ли здесь уже поработали дозорные.

— А она такая идет… А он такой как пасть разинет… А она такая: «О-о-ой!» А он такой как нависнет… А она такая как бросится бежать…

— И ты все это сам видел? — осторожно спросила я, когда мальчик закончил. — Где ты стоял? Рядом с полем?

Он кивнул. И тут же взгляд неуловимо изменился, а уголки губ поползли вниз. «Фильм» неожиданно исчез, уступив место чему-то живому, личному. Тому, что осталось внутри, несмотря на беседы с Иными.

— Меня кошка спасла.

Я замерла.

— Что?

— Иначе дух змеи проглотил бы и меня. Я шел там же, по полю, а потом споткнулся. Ну, об кошку. Она холодная была, потерлась об меня, убежала, но сразу вернулась. Я пошел за ней, я кошек люблю, погладить хотел. А она убегала все дальше и дальше, пока мы на краю поля не очутились. И как раз та женщина шла. Кошка посмотрела на меня и попросила — подожди. Ну, то есть не словами попросила. Просто я так подумал. И она опять убежала. А там змеиный дух. Наверное, она к той женщине бежала, тоже спасти хотела, знала про духа, но не успела.

Мальчик поерзал на диване.

— Можно я уже домой пойду? А то меня мама ждет.

— Спасибо, Чан, — тихо сказала я и, не удержавшись, погладила мальчишку по голове.

Раскланявшись с китаянкой, я вышла за дверь. Что ж, все стало яснее. И запуталось еще больше.

Память Шао Чану, конечно, пришлось подправить.

* * *

Вопрос, который меня мучил, задал Антонин. Мы снова сидели внизу, в лобби. На этот раз втроем. Коля преодолел свое отвращение к чеху и теперь участвовал в общем брейнсторме.

— Все укладывается в теорию, — сказала я. — Он рисует в Сумраке и Сумраком. Из-под его кисти выходит монстр, наделенный жаждой энергии. Но монстр сумеречен, поэтому слишком большая порция энергии ему не по зубам, а столько крови — это очень большая порция. И он растворяется. Возвращается в сумеречное ничто.

— На правду, конечно, похоже, — протянул Колаш. — Но зачем он это делает? Что нашему гипотетическому магу дает создание монстров и их последующая кончина?

— Искусство ради искусства, — подал голос Кедрин. — Темным нравится.

— Темным нравится, — подтвердил Антонин. — Но еще больше им бы понравилось, если бы все это имело смысл и приносило пользу. Чем практичнее, тем лучше.

Мы помолчали. Ответа не было.

— И кошка еще, — пробормотала я.

— Какая кошка?

— Сумеречная. Она сидела там, когда все случилось. Почему я про кисть Ма Ляна и вспомнила. Монстра-то у нас времени разглядывать не было, а кошку я рассмотрела. Живая, но именно что нарисованная.

— Ну и что с ней?

— Она… не такая. Когда она об мою коленку обтерлась — совсем как обычная кошка, кстати, — у меня словно легче на душе стало. Было муторно очень, а она коснулась, и я вдруг… не знаю, как объяснить… надежду обрела, что ли. Что все будет хорошо, что мы справимся. Ее будто Светлый маг рисовал. Зачем Темному создавать такое существо?

— Искусство ради искусства, — с ехидством вернул реплику Колаш.

— Хочешь сказать, что кистей две? И вторая болтается у какого-то Светлого раздолбая? — переспросил Кедрин.

Я помотала головой.

— Вряд ли. Слишком сильный артефакт. Слишком. Чтобы таких было два — не верю! Видишь, он может заставлять Сумрак принять любой облик. Не знаю, надолго ли. Возможно, эти создания сами развеиваются через несколько дней. Но… художник не обязательно должен быть один. Инь и ян, помнишь? И одна кисть.

Колька посмотрел на меня, как на придурочную.

— Не может быть, — отчеканил он. — Еще скажи, что они друг другу ею попользоваться дают. Этакие друзья не разлей вода.

— Может, они и есть друзья. Китайцы… у них все возможно.

— Ладно, Светлая, ты как хочешь, а я спать иду, — сказал Темный, вставая с дивана и потягиваясь.

Коля напрягся, очевидно, ожидая напрашивающегося продолжения про «не желаешь ли со мной?», но чех лишь фыркнул и удалился прочь. Действительно спать пошел или по барам шляться? Не важно.

— А сколько наш знакомый здесь находится? — неожиданно спросил напарник.

— В смысле?

— В смысле, когда он сюда прибыл и когда начались эти убийства?

— Его проверяли, — напомнила я. — Нас всех проверяли.

— Ты видела, из кого у них Дозоры состоят. Проверяльщики тоже мне.

— Ну, проверь сам, если хочешь.

— А ты не хочешь?

— Я… — М-да, такое ведь и не скажешь Светлому магу четвертой категории, оперативнику, находящемуся на задании. Но я все-таки сказала: — Я чувствую, что это не он.

— Дора, — произнес Колька тихо, но очень внушительно.

— Все в порядке. Я просто действительно чувствую. Та моя ниточка вела не к нему. Пойдем и мы спать, а?

Маг поднялся, чтобы проводить меня к лифту.

* * *

А на следующий день дозорные привели ее. Чжу Лин — так она представилась. Светлая Иная.

Статная, высокая для китаянки женщина. Все ее лицо и тело было покрыто татуировками — линии, геометрические узоры. Такие я видела в этнодеревне Хайнаня.

Древний обычай… Татуировки наносили на свое тело только женщины, и по линиям можно было «прочитать» всю их жизнь — какое положение они занимают в обществе, сколько было детей, сколько волов в хозяйстве и всякое прочее. Легенда, которую мне рассказали в самый первый приезд, гласила, что императору Китая приглянулась девушка из маленькой хайнаньской деревушки, и он пожелал взять ее к себе в наложницы. Но сердце красавицы принадлежало бедняку, соседскому юноше. И чтобы не достаться нелюбимому, она обезобразила себя татуировкой.

А после революции традиции стали уходить. Теперь подобные тату можно увидеть лишь на старухах. Еще пара десятилетий, и китаянок с татуировками не останется вовсе.

Женщине, стоявшей перед нами, на вид было лет сорок, но на деле… Она раскрылась, разрешая мне посмотреть глубже, и я рухнула, рухнула, как в омут, в ее годы. В ее столетия. Вероятно, я думала о легенде, потому что она вдруг улыбнулась и позволила мне увидеть…

— Так это вы, — прошептала я, совершенно оглушенная зрелищем. — Та девушка из легенды!

Чжу Лин не говорила по-английски, но мы сейчас были в Сумраке, и я поняла ее без переводчика.

— Только это был не император, — произнесла она певучим голосом. — Просто богатый человек. Чиновник нашей области.

Мы вынырнули из Сумрака, и господин Ли попросил одного из своих сотрудников переводить слова женщины.

Где дозорные ее нашли, я решила расспросить позже (наверняка они старались не упускать из виду столь древних Иных, чтобы иметь возможность обратиться к ним в подобной ситуации). Как и узнать, кто вон тот приятный китайский господин в бежевом пиджаке, скромно сидящий в углу. Неужто столичный Ночной Дозор пожаловал? Неудивительно. Артефакт такой силы… Мгновенно обо всей своей бюрократии забыли! Интересно, глава Дневного Дозора Пекина тоже здесь присутствует? Впрочем, есть подозрение, что им свою историю Чжу Лин уже поведала.

— Нет, я не знала Ма Ляна, — с поклоном сказала женщина. — Но знаю, что его звали именно так, легенда не изменила его имени. Он был прекрасным Светлым магом. И добрым, что встречается реже. Я была знакома с его двоюродной сестрой. Мне сказали, речь идет о волшебной кисти… Нет, я никогда не видела ее. Но Ма Лян, прежде чем уйти в странствие по слоям Сумрака, оставил сестре все свое имущество. Вероятно, там была и искомая вами кисть.

— Она пользовалась артефактом? — спросил господин Ли.

— Его сестра была человеком. Хорошим, честным человеком. Она просто берегла все, что ей передал брат. Кроме того, ходили слухи, что не всякий Иной смог бы рисовать кистью. Она оживала лишь в руках тех, кто способен был к высшему различению красоты и уродства.

— Различению красоты?

Чжу Лин пожала плечами.

— У Иных, как и у людей, есть свои легенды. Возможно, нужно было обладать высоким уровнем силы. Возможно — каким-то особым даром Сумрака, хотя он и не делает подарков. А возможно, действительно — тонким вкусом, постоянно оттачивая умение видеть красоту в обыденном и уродство в привычном.

— И вы думаете, все эти годы то, что Ма Лян передал сестре, хранилось в неприкосновенности?

— Слишком много лет прошло. Разумеется, семья могла тысячу раз избавиться от ненужного старого хлама. Но раз вы говорите, что вещь нашлась, и нашлась на острове, значит, от нее никто не избавлялся. Его сестра жила на материке, но ее потомки здесь, в одной из хайнаньских деревень. В горах.

Мы переглянулись. В горах… куда уводила дорога от нашего отеля. Куда уводила моя ниточка в Сумраке.

— Вы знаете, где живут потомки сестры уважаемого Ма Ляна?

— Я никогда не была в том доме. Но я следила за ее родом. Она была моей хорошей подругой, я обещала присматривать за ее внуками и правнуками. Увы, их осталось так мало… Как я теперь понимаю, одна произошедшая история имеет отношение к тому, что вы ищете.

— Расскажите нам об этой истории, уважаемая Чжу Лин.

— Не так давно Ма Фан, с которой я тоже была в дружбе, собиралась родить второго ребенка. — Женщина сделала паузу. — Нелегально.

Все с пониманием покивали. Я тоже. Только Антонин с Колей остались в недоумении. Ну, они могут и не помнить о китайском законе «Одна семья — один ребенок».

— И она ушла сюда, в горы, чтобы ее не нашли и не заставили сделать аборт. Роды были трудными, но в конце концов ей удалось разродиться. А дальше… Она сказала, ребенок был настолько чудовищен, что она не смогла вернуться в семью. Ма Фан осталась в горах и растила ребенка почти в одиночестве. Никто не знал, где ее хижина, она тщательно прятала ее ото всех. Но иногда спускалась в деревню, чтобы взять еду. Она сама человек, но я всегда чувствовала, что ее ребенок — Иной. Однако даже мне она его не показала. Я могла бы ее заставить… — Чжу Лин помолчала. — Но Свет не позволил. А недавно Ма Фан умерла.

— Уважаемая Чжу Лин, укажите нам, где находится эта деревня.

* * *

Китайским Дозорам понадобилось еще два дня, чтобы найти дом. Дорогу в горы пришлось проделать пешком. Тропический лес не позволял ни достичь места на вертолете, ни проехать на машине. Даже в Сумраке, с помощью которого мы иногда шли, было трудно. Узкая, почти незаметная тропа виляла меж бамбуковых стволов, подныривала под могучие ветви реликтовых деревьев, иногда и вовсе терялась в лианах, эпифитах и свисающих воздушных корнях растений. Сомневаюсь, что тут смог бы пройти обычный человек. Хотя эта женщина, Ма Фан, как-то ведь пробиралась здесь раньше.

Раз у меня под ногами что-то мелькнуло, и я сама не поняла, как оказалась висящей на шее у Антонина.

— Извини. Там змея, — прошептала я. — Боюсь очень.

Темный удостоил меня противного взгляда, но претензий не высказал. Наоборот, я увидела, как с его пальцев срывается легкая пелена и уползает куда-то в лес.

— Я разогнал их, Светлая, можешь больше не кидаться мне на шею.

— Спасибо, — ответила я. Этой благодарности мне точно не было жалко. Я правда ужасно боюсь змей.

Коля неодобрительно на меня покосился, взял за руку и оттеснил себе за спину.

Дом стоял между зарослями бамбука и огромным, титанических размеров фикусом. Не дом даже, а трухлявая хижина, со всех сторон увитая побегами лиан. Крышу в одном месте пронзала тонкая ветвь — никто не стремился убрать растение и заделать дыру. Если в лесу шел дождь, вода текла прямо внутрь. Хижина выглядела нежилой, но все мы чувствовали чужое присутствие.

— Ждите здесь, — произнес увешанный амулетами рослый китаец из тех, что прибыли в Санью позавчера.

Мы с Колей и Антонином отошли в сторонку, под прикрытие пальмовых листьев. Нам и так нехотя позволили присутствовать. Всю операцию китайцы готовились провести сами. Ну еще бы, кто ж нас допустит к такому артефакту. Поработали, глупые лаоваи, спасибо и до свидания. Поэтому я не удивилась присутствию в группе четверых боевых магов с материка: двух Темных и двух Светлых, у одного из которых был полновесный первый уровень.

Дом окружили, и по сигналу дозорные скользнули внутрь. Часть прошла сквозь Сумрак, часть ломанулась в хлипкую дверь. Раздался громогласный приказ на китайском — наверное, так у них звучит классическое: «Выйти из Сумрака!» А потом… потом что-то произошло.

В доме пронеслось несколько вспышек, раздался чей-то вопль. И неожиданно — игнорируя деревянные стены хижины — из дома вышагнул зверь.

Четыре глаза уставились на нас, растянулся в жабьей улыбке рот, растопырились шесть человечьих рук, копыта взрыли влажную землю, а за спиной медленно поднялись изломанные остовы крыльев.

— Назад! — крикнули одновременно Антонин и Колька.

Крикнули мне, выступая вперед и загораживая собой.

В ладони у Темного появился сгусток Тьмы, Кедрин изо всех сил сжал свой ониксовый шар. Я не успела ни послушаться, ни совершить глупость, выскочив из-за их спин с каким-нибудь дурацким боевым кличем. Сквозь стены дома прорвалось еще одно существо. Большая сумеречная птица метнулась вверх, с беззвучным клекотом заметалась перед чудовищем, распростерла крылья, становясь то ли охраной для монстра, то ли щитом для нас. Шестирукий отмахнулся от нее, оскалил зубы и шагнул прочь от дома. Тут же вновь затрепетали нарисованные птичьи крылья, а тонкий заостренный клюв изо всех сил вонзился монстру в переносицу. Зверь рыкнул, схватил настырную птицу и смял ее, сжал всеми шестью руками, превращая в бесформенный ком.

— Пора! — скомандовал чех.

Но ни ему, ни Кедрину действовать не пришлось. Из дома выскочили три боевых мага. Ударили не заклинаниями, не переработанной силой, просто выпустили из амулетов чистую энергию.

И оба сумеречных создания, захлебываясь этой дармовой мощью, извиваясь от сумеречной боли, истаяли… исчезли, будто их и не было. Превратились в пар.

Коля метнулся помочь китайцам, однако те жестом остановили его, мол, все в порядке, не нужно. Светлый отступил.

Я выдохнула. Сердце колотилось часто-часто, и я прижала руку к груди, чтобы унять его. Возле ног будто повеяло холодом. Я опустила взгляд. Кошка сидела рядом со мной, мирно обернув хвост вокруг лап.

— Прячься, — шепотом сказала я. — А то они и тебя тоже…

Живая сумеречная картинка дернула усами, а в следующее мгновение уже растворилась в густых зарослях.

Больше сюрпризов не случилось. Видимо, ничем, кроме рисования, загадочный художник не владел.

Китайцы опять нырнули в хижину. Первый появился на пороге, вынося резную деревянную шкатулку. Очевидно, с кистью. Посмотреть бы на нее хоть одним глазком! Остальные вывели из дома мага, которому случайно — случайно ли? — достался один из самых мощных артефактов Иных. Мага, который, по легенде, обладал способностью различать красоту и уродство вокруг.

И нет… Я не ожидала увидеть того, что увидела.

Они вышли, прихрамывая и спотыкаясь. Бесформенный силуэт в накинутом поверх плеч драном одеяле. Я угадала. Их действительно было двое.

Две девочки лет тринадцати.

Иные.

Темная и Светлая.

Сиамские близнецы.

* * *

— Это у тебя что?! — возопил Колька, разглядев, кого я держу в руках.

— Сумеречная кошка, — робко ответила я. — Она сама ко мне пришла.

— И ты собираешься тащить ее в Россию? Как?!

— В Сумраке.

— Идио… Ох, послал мне Свет напарницу.

Он молча зашагал к нашему гейту.

— А что, я давно кошку хотела, а мне хозяева квартиры запрещают. А тут сумеречная… ее никто и не увидит, — прошептала я в пустоту.

— Кошка. Надо же. Ты опять меня удивила, Светлая.

Я оглянулась.

Его рейс только завтра. Приехал меня проводить? Свет и Тьма…

— Будешь в Праге, заглядывай… Дора.

Я стояла. Просто стояла. Наверное, я должна была что-то сказать, но не выходило. Я знала, что он хочет сейчас сделать. А он знал, что сделаю в ответ я.

Поэтому Антонин развернулся и пошел к выходу.

— Прощай, Темный.

Он чуть замедлил шаг, но не обернулся.

Все-таки Вячеслав Константинович был прав, послав со мной Кольку. Не задание он видел в вероятностях. Не задание. Вот что он видел в своем прозрении…

Даже не то, что Темный захочет меня поцеловать.

То, что я захочу ответить на поцелуй.

Content

Юстина Южная
Сказка, рассказанная Сумраком