Наталья Федина

Дело о головке сыра

Сыр во сне предупреждает о неверности вашего избранника. Если сыр, который вы увидели во сне, оказался червивым — значит в вашу жизнь вмешаются люди, которые будут сильно досаждать бестактностью. Видеть сыр во сне вообще не к добру, но особенно опасно есть его. Последствия крайне неблагоприятны: скоро вас вынудят поступить бесчестно, и вы будете горько сожалеть о содеянном.

Сонник

Уже неделю мне снился сыр. Желтые ноздреватые головки водили вокруг меня хороводы, парили в небе среди облаков, а на центральной площади города бил фонтан из плавленого рокфора. Так себе зрелище, про запах я вообще молчу — меня мутило от него даже во сне.

Из-за чертова сыра я жестко не высыпалась. Сидела на занятиях с вытаращенными глазами и пыталась делать вид, будто действительно понимаю все, что нам говорят. Сегодня нас учили видеть «вампирью тропу»… кажется. Ненавижу чертов сыр, запретите его! Запретите им. А вечером еще приходилось топать на работу. Мне страшно повезло, что меня еще во время учебы взяли в Ночной Дозор — пусть на полставки и «бумажки перебирать», но все же, все же. «Уровень ближе к никакому, но потенциал хороший», — охарактеризовал меня мой непосредственный начальник. К оперативной работе меня, конечно, никто не допускал, но культмассовый сектор без моих талантов пропал бы, пропал, точно вам говорю!

Сейчас мой жестокий биг босс — самодур и сатрап Кеша отказывался войти в мое сонное положение и требовал плана мероприятий на месяц.

— Ты хотела чему-то научиться? Вот учись же!

Я мусолила чупа-чупс и вяло писала в столбик:

«1. Что-нибудь сделать.

2. С кем-нибудь встретиться.

3. И еще что-нибудь».

Время от времени беспощадный бюрократ отрывал меня от работы и требовал ввести его в курс дела:

— Хоть что-нибудь путное придумала?

— Ну, давайте отрывочки из «Некрономикона» в корпоративном издании печатать? Типа «история с продолжением».

— Неплохо, — рассеянно отзывался Кеша.

Теребить-то он меня теребил, но ответов не слушал, листал свои бумаги, звонил по сотовому, шептал что-то в ухо влетавшим воронам. Хвостатые корреспонденты загадили весь стол, из окна дуло, но Кеша утверждал, что старые добрые почтовые птицы надежнее «этой новомодной» электронной почты.

После очередного разговора босс запустил пресс-папье в стену. Не пробил, но обои испортил.

— Где я им сейчас людей возьму? У них, значит, рейд, а предупреждать меня заранее, конечно, не надо! Много чести. Кстати, Маша Медведь, а ты в какой день недели родилась?

— Кажется, в субботу, — попыталась припомнить я.

— О, а чего молчала? — неподдельно обрадовался Кеша, даже вскочил. — Так, Мария Ивановна, хватит жопу без дела просиживать. Собирайся, едешь в поля! У нас сотрудников не хватает.

— Какие еще поля? — заныла я. — С чего это вдруг?

Столбик так и не придуманных мероприятий меня достал, сбежать из-за письменного стола было бы очень кстати, но если бы я могла выбирать занятие, то выбрала бы поспать.

— Да понимаешь, Маша, какое дело. Субботник у них… у нас. Работа с населением! Дружинники ходят по квартирам, туда-сюда, трали-вали. Смотрят — что, как, нет ли на участке незарегистрированных Темных, неинициированных Иных… Полная чушь, никого так не найдешь, зато — Плановое Мероприятие. Галочку в отчете поставим!

Кеша поднял вверх указательный палец, поросший светлой шерстью.

— А…

— Квалификации у тебя не хватит и чтобы мышь обнаружить, не то что скрытых Иных, но нужно же как-то начинать, да? Ты же хотела на оперативную работу? Могла бы и порадостнее кивнуть, Мария, поактивнее. Мы в твои годы не такими были, мы были ух! О-го-го мы были. Вы же «вампирий след» след сегодня как раз проходили? Вот тебе практическое занятие для закрепления материала. Будешь главной по кровососущим. Тем более у вас, субботних, на них особый нюх.

— У меня еще и годы практики: мой бывший был вампиром. Энергетическим, — уныло подтвердила я. Глаза слипались, ноги были ватными. — Но в мои обязанности такое не входит. Кеша, я спааать хочу! Начальник, будь ты человеком, а?

Пару месяцев назад я бы, наверное, страшно обрадовалась заданию, но теперь уже знала, что такое «рейд». Ни погонь, ни расследований. Тупо ходишь по квартирам и спрашиваешь задушевно: «Вы не Иной? А в квартире кто прописан? А они не Иные? А если подумать? Ну, тогда мы пошли». Не прямым, конечно, текстом спрашиваешь, но от этого занятие не становится менее нудным. И более осмысленным.

— Я не человек, Мария, как и ты. И входит в обязанности-то, разумеется, входит. Посмотри на строчку «и т. д.» в договоре. Рейд — типичнейшее «и т. д.». Общественная нагрузка. У нас людей не хватает, а я тут внезапно ответственный за мероприятие. Собирайся, Маша, поехали.

Разве у меня был выбор?

Я бросила чупа-чупс в чашку с недопитым кофе, встала и надела плащ.

* * *

Дверь квартиры 117 в доме 23 по улице Чернышова распахнулась после первого стука. Судя по взгляду открывшего, ждали здесь явно не меня.

— Профилактика свиного гриппа! — мрачным голосом объявила я.

Глупый предлог, но годился любой, лишь бы открыли дверь.

На занятиях мы зубрили, как узнать вампира, но, оказалось, «тридцать признаков», записанных в общей тетради в столбик, были не так уж и нужны. Кто стоит передо мной, я поняла сразу, не заглядывая в его ауру. Даже тени сомнения не возникло, так это было очевидно.

Мужчина лет тридцати пяти. Не красавец, не урод, похож на француза — носатый, черноволосый, с узким лицом. Аура — цвета подгнившего сыра, давящая, мрачная.

— Вампир, — несколько удивленно объявила я, скользнув в Сумрак. — А регистрац…

Глаза мужчины чуть заметно сузились.

А регистрации-то не было.

— Я только прибыл в город; до трех дней пребывания ее не требуется…

Он врал, рассчитывая на простодуру, на новичка, которым я и выглядела, и была. Как уверенно он это говорил!

Но я была новичком, а не дурой.

— Именем Ночного Дозора… — пискнула я и оказалась прижатой к стене, поросшей синим мхом.

Меня обдало смрадным дыханием. Крепкая волосатая ладонь зажала рот, а клыки сомкнулись на моей шее. Все произошло так быстро, что я не успела испугаться.

— Субботняя, — разочарованно протянул вампир и отпустил ладонь. — И с амулетиком, конечно.

— Помогииииите! — закричала я, опомнившись. — Помооо…

Интересно, кто здесь мог мне помочь?

Напарника я сама отпустила сбегать за едой нам обоим; раньше, чем через четверть часа, его и ждать нечего. Кто же знал, что мы действительно наткнемся на что-то важное во время этого формального обхода?..

Вампир снова вжал меня в стену, накрыл губы своими и укусил. Не в полную силу, не сжимая зубов; выпить или даже покалечить меня он не мог — амулет, выданный Кешей, не позволил бы. Просто прикусил, как пес, доказывающий главенство более слабому собрату. Дышать было нечем, сердце рухнуло в пятки.

А кровосос уже рвал с меня одежду, впечатывая спиной в мох. Он был сильнее меня во много раз — и по уровню силы, и просто физически. Он даже не счел нужным применять магию — такой слабой и беззащитной перед ним я была. Не церемонясь, он завязал мне глаза моей же блузкой, скрепил руки за спиной, раскрутил и толкнул в спину.

Я упала и поползла; губы были солеными от крови. Ты хотела оперативной работы, гражданочка Медведь? Молодец, Маша, да ты просто создана для нее.

Еще никогда в жизни мне не было так страшно. И не будет… я надеюсь.

В голове мелькали обрывки мыслей: «Увольняюсь, сегодня же увольняюсь ко всем чертям… если выживу».

Вампир не мог меня убить, но полностью лишил сил — я не могла даже развязать руки. Все звуки исчезли, я не знала, здесь ли еще чудовище, смотрит ли на меня, и от звенящей тишины ужас усиливался стократ.

Вляпываясь лицом и телом во что-то склизкое, противное, разъедающее кожу, я ползла, пока все же не выбралась из Сумрака. И только тогда закричала.

Я кричала до тех пор, пока с моих глаз не сорвали повязку. Кажется, я была жива.

Первым, кого я увидела, был Кеша. Развернувшись, я влепила ему пятерней по бородатой физиономии. А потом еще раз, а потом, кажется, бросилась на него, выставив вперед когти.

Худенький, на полголовы ниже меня, начальник сильно, до хруста в костях, обнял меня, прижал к груди.

— Маленькая моя, успокойся.

Потом я, дрожа, пила воду и водку в оперативном фургончике. Орала, как ненавижу Кешу, как ненавижу вампиров, как ненавижу Дозоры и Иных. Что больше никогда. Что отказываюсь, на фиг, к чертям, отвалите. Потом снова пила. Меня отвезли домой; на подгибающихся ногах я добрела до дивана.

— А знаешь, он был интересным. Оригинальное лицо, — сказала я цветку на окне и отрубилась.

* * *

— Что, проспалась? — поприветствовал меня Кеша наутро. — Почему не на учебе, прогуливаешь? И что это там у тебя?

— Вот, заявление об уходе. — Я положила на стол лист формата А4, исписанный не очень цензурными выражениями. — Не гожусь я для оперативной работы.

— Мань, я же все понимаю. — Кеша подпустил в голос меда. Подошел ко мне, обнял за плечи. Но если вчера в своем обнимательном порыве он был совершенно искренен, то сейчас чувствовалось, что начальник на службе. — В первый раз оно всегда так… Ты привыкнешь, Мань, вот правда.

— Ха! «Привыкну». Никогда.

— Маша, прости, но ты остаешься. — Кеша отпустил мои плечи и развел руками.

— Остаюсь? Да идите вы на… на юг со своими играми и своими вампирами, — возмутилась я. — Даже не думайте!..

Кеша щелкнул пальцами, заявление на столе загорелось. Фу, как театрально.

Я залила пожар недопитым Кешиным молоком. Нечаянно прикусила губу и вскрикнула от боли: ее словно крючками изодрали. Гребаный вампир не давал о себе забыть, как бы боссу ни хотелось.

— Ничего-ничего, Иннокентий, — сказала я. — Я нынче встала пораньше и много заявлений написала. Про запас. У меня тут с собой, в папочке!

— Ты не можешь уволиться в одностороннем порядке, ты подписала контракт. — В Кешиной руке возникли распечатки. — На, перечти. Что ты как маленькая, Мань.

— Ладно. Уволите сами, — сжала я кулаки. — Да я вам…

— Ну-ну, давай, саботируй, — хмыкал Кеша. — Ты все равно не умеешь работать плохо.

— Отлично, господин похвалил меня! Я в рабстве!

От злости я расшвыряла канцтовары на столе, но больше сделать все равно ничего не могла. Включила комп, чтобы хоть поработать, раз приехала. План мероприятий так и не составлен…

Зажужжал принтер. Кеша вынул из него свежую распечатку, пахнущую краской.

— А тебе, Мария, не интересно ли, кстати, кто на тебя вчера напал? — спросил Кеша внезапно. — Мы пробили ауру.

— Нет, — ответила я твердо и… и хрипло.

Голос немедленно сел, ноги подкосились. Чувствуя себя былинкой на ветру, я опустилась на стул. Животный ужас, трансформировавшийся было в злость на работодателей, вернулся. Все вернулось. Все. Руки дрожали. На экране выходило: «Ппрадллаавсннрь. юмеоррряояыпыртммияфттпий ядсчаст. ююяснжвжюароабьи…» План мероприятий, да. На октябрь.

Кеша принес мне чая в толстостенной кружке с совами, положил распечатанный файл на клавиатуру, погладил по голове и вышел.

Едва закрылась дверь, я схватила чертову бумажку. Это была ориентировка.

Филипп Перов, вампир, конечно, вампир. Инициирован четыреста лет назад. В этом месте меня пробил жар. Да этот Филипп мог растереть меня как муху меж пальцев… Также известен как (дальше перечислялось имен сорок).

Прибыл из Казатау неделю назад. Не зарегистрирован. Подданство итальянское.

Обнаружен по адресу: Чернышова, 23-117 оперативницей Марией Ивановной Медведь.

Темный Иной седьмого уровня, предоставивший Перову убежище, не знает причины, по которой тот приехал в город. Но ему показалось, что Перов был напуган.

В холодильнике обнаружены внушительные запасы донорской крови, что дает возможность предположить, что в город Перов прибыл не для браконьерства.

А для чего — чтобы перепугать меня до смерти? Недолго тебе осталось бегать, Филипп, наши оперативники быстро тебя поймают. Узнаешь, дружочек, что среди них не только практиканты.

Да и покинул он город уже. Как почувствовал опасность, так тут же смылся, так что он уже головная боль не нашего Дозора.

Зазвонил телефон. Кеша!

— Слушай, Мария. Я тут подумал, может, тебе с психологом поговорить? А то такое потрясение, такое потрясение. Ты же можешь даже из Дозора захотеть уволиться, ведь да?

— Да иди ты, — ответила я и улыбнулась.

Кажется, руки перестали дрожать.

* * *

Ночью я проснулась от того, что вампир смотрел на меня.

Он был не один. С женщиной — довольно эффектной платиновой блондинкой, длинноволосой и с алыми губами. Помада ей не шла. Я назвала бы блонди красивой, если бы не усталый вид и вульгарный, совсем не подходящий к типажу макияж.

Как только Филипп понял, что я его вижу, сразу исчез. Один миг — и его не стало. Дыхание вернулось, губа перестала саднить, а я — проснулась.

Сон. Это был всего лишь сон.

Но я знала, что не «всего лишь». Он действительно приходил ко мне — пусть пока и вот так.

— Упырь в городе! — кричала я Кеше в трубку. — Уж отличу я обычный сон от видения! Он не уехал!

— Я сообщу куда следует, — зевал начальник в трубку. — Будем искать… раз говоришь.

— Сильно будете искать?

— Ну-у… Ты сама понимаешь… следов его ауры в городе нет. Я Гесеру твой сон понесу, что ли?

— Но… он напал на меня. Это же экстренный случай.

— Он тебе даже увечий не нанес. И убить не мог. Может, тебе отдохнуть съездить?

* * *

Ну и ладно. Ну и понятно. Следов ауры не обнаружено — искать его в городе никто не будет.

Ну и пожалуйста. Раз так, найду его сама.

Как найти вампира вообще — известное дело. Ловля на живца, мимикрия, виктимное поведение, все дела. Достаточно ходить в разные места, где вампиры бывают, и подставляться, подставляться. Но как найти конкретного вампира, чей уровень тебе не по зубам? Причем не обращаясь за помощью к оперативникам и преподавателям.

Засмеют же, скажут: рано, опасно, вспомни рейд. Ну и запретят.

Но в любой организации есть люди, которые не засмеют плюс знают побольше многих. У секретарши Валерии Львовны были советы на все случаи жизни.

— Ты теоретически спрашиваешь? — поправила она очки. — Ты же не собираешься заняться самодеятельностью? Можно, допустим, нанять джампира — сына вампира и его вдовы. Или мороя — будущего вампира… В общем, ты не справишься. Сиди, занимайся своими бумажками. А твоего обидчика судьба накажет.

— У вампиров не может быть детей. Они мертвые, — сказала я специальным голосом «да, я новичок в вашем деле, но не позволю над собой смеяться».

— Может, может. — Надо же: глаза Валерии Львовны не смеялись.

— Хорошо, я проверю, — с достоинством ответила я и встала, чтобы удалиться. Потом снова плюхнулась на стул. — А джамперов где берут?

— Джампиров! У меня есть визитка. — Валерия Львовна сунула мне серую картонку. — Это частник. Иннокентий узнает — голову тебе открутит.

«Владимир Осинин. Поиск вампиров, охота» значилось на визитке.

— Манеры так себе, поаккуратней с ним, но он лучший.

Как только выдалась свободная минутка, я полезла в учебник. Открыла список волшебных существ на букву «Д».

Джампиры действительно существовали. Хм.

Я позвонила Осинину.

* * *

Передо мной сидел крупный мужчина с грустным располагающим лицом. Казалось, грустили даже морщины у него на лбу. Глаза — такие большие, добрые, а мешки под ними — еще больше и добрее.

Я посмотрела на его круглую лысину и молвила с максимальной уверенностью:

— Я хотела бы вас нанять. Найти… вот его.

Распечатка с делом Филиппа легла на стол.

— А что потом? Я должен его убить? — спросил Осинин толстым скучным голосом.

— Нет, конечно, — испугалась я. — Это же нарушит Равновесие… это незаконн… я сотрудн…

— Понятно. Вы хотите сразиться с ним лично.

За кого он меня принимает — за Баффи?!

— Да ничего такого. Максимум — встретиться и поговорить. Да и говорить не обязательно, чего я тут болтаю — о чем нам с ним говорить? Я просто хочу его найти. Знать, где он. Перестать его бояться!

— Ага, хорошо. — Осинин сделал какие-то пометки в записях.

— Ну и остаться в живых! — подчеркнула я.

— Ага. — Лицо Осинина поскучнело, и он что-то вычеркнул. — Влюбились?

— Нет, — возмутилась я. — Как я узнаю, что вы его нашли?

— Я с вами свяжусь.

* * *

Осинин позвонил мне через два дня на рассвете.

— Я его нашел. Жду вас на стоянке. Оденьтесь потеплее, возьмите плед. И поесть что-нибудь.

Плед? Мы едем на пикник?

Я написала Кеше записку, что решила-таки отдохнуть и беру отгул, села в черный «гелендваген» Осинина, и мы поехали. Часа через два вышли у какого-то леска. Местность я не узнавала.

— Куда мы идем?

— На кладбище. Все взяли, что я сказал?

— Вот, в сумке с собой. Кладби… Но сейчас день… Он ассимилированный? Он был без печати… — закудахтала я, затормозив ход. Холод снова сковал мои бедные тоненькие конечности.

— Не ассимилированный и днем спит: ваш вампир старой школы. Поговорить с Перовым вы сможете только ночью. Но вы же хотели узнать, где он?

Уф! Меня сразу отпустило. Уже рассвело, а посмотреть на могилку, в которой лежит мой обидчик, — это можно. Страшненько, нервы щекочет, но это нормально, будто страх высоты. Посмотрю и позвоню Кеше. Пусть берут гада тепленьким. Холодненьким.

Мы начали спускаться с горки. Я поскользнулась на глине, ухватилась за вывороченный корень клена и неслабо ободрала руку. Пока я отряхивалась, Осинин ушел вперед. Я побежала за ним, на ходу зализывая кровь.

В низине было сумрачно.

На краю обрыва стоял склеп — серый камень, заржавевшие двери, зарешеченные окошки. На стене — мох и плющ. Это было даже красиво, суровая такая романтика. Здесь можно смело снимать какой-нибудь фильм про вампиров.

Склеп был давно заброшен и разграблен. Облезлый, обшарпанный; судя по запаху, иногда его использовали как туалет. Сквозь вентиляционную шахту в потолке виднелось хмурое октябрьское небо.

Склеп был небольшим, на две персоны. Справа — надгробие, слева — черная овальная яма. Рядом с ней валялась огромная, даже на вид тяжелая мраморная крышка гроба.

Я огляделась, показала на проем.

— Он там?

Осинин отрицательно покачал головой.

Я на цыпочках подошла к краю пустой могилы, заглянула внутрь с любопытством. Гроба в ней не было, только на дне лежало что-то светлое. М-м… матрас? И тут я полетела вниз в черную дыру — словно гребаная Алиса в гребаную кроличью нору.

Подлый Осинин толкнул меня в спину.

— Ыыыыоо, — просипела я, ударившись.

Нет, я не разбилась и даже ушиблась не сильно, матрас — да, это был явно матрас! — смягчил падение, но все равно упала неловко.

В могиле стало темно, как в могиле: положенная сверху крышка скрыла от меня дневной свет.

Вот тут-то я заорала:

— Ааааа!

Крышка слегка отодвинулась, в проеме появилось круглое лицо Осинина.

— Вы хотели найти Перова? Вы его нашли. Он спит в соседней могиле.

Я вздрогнула, попыталась вскочить на ноги, снова поскользнулась и упала.

— Можно было посмотреть на него и сверху! Мне бы хватило! — орала я, пытаясь подняться.

— Смотреть удобнее сверху. А вот разговаривать удобнее будет здесь.

— Я не хотела разговаривать, только найти! Я оговорилась от волнения! Я же поправилась, отменила этот пункт!

— Вы сказали «говорить не обязательно» — у меня все зафиксировано. Это не отмена. Это значит, вас интересует и такой вариант. Так вот, говорить отсюда удобнее — между могилами есть отверстие.

Тут моя рука, скользящая по глине, наткнулась на какую-то дыру и ушла вглубь.

— Ааааааа! Он там?! Осинин, маньяк, немедленно выпустите меня отсюда! Здесь воняет!

Я падала и барахталась. О чем я думала, нанимая этого безумца? Зачем я это все затеяла?

— Вы в полной безопасности, — бубнил Осинин. — В вашу могилу Перов не сможет войти без приглашения: он тут не был, я проверил. Он вас даже загипнотизировать не сможет. Проснется только вечером. Вы как раз привыкнете к обстановке и перестанете нервничать. Не надо паниковать, вампиры этого не любят. Воздуха вам хватит, я позаботился об этом.

Крышка снова задвинулась — на этот раз окончательно. Послышался звук удаляющихся шагов. Бормоча «маньяк, маньяк», я достала сотовый.

Связи не было. Я попыталась применить заклинание Силы, чтобы сдвинуть кусок мрамора над своей головой, но ничего не получалось. Скользнула в Сумрак, но и там я была заперта со всех сторон. Почему, почему я так плохо училась? Даже жизнь себе спасти не могу…

Вжавшись в глиняную стену, я бессильно колотила по ней кулаками.

Это не я, это все происходит не со мной. Бред какой-то. Наверняка у меня клаустрофобия! Вот сто пудов. Или нет? Будь это правдой, я бы уже спятила! Или сознание потеряла.

И тут я его потеряла.

* * *

Не знаю, решилась бы я заговорить с Перовым, но вампир сделал это первым.

…Говорят, что, если долго сидеть в темноте, начинаешь видеть, как кошка. Но только не в кромешной мгле! Не в могиле, где не было ничего, кроме меня, матраса и глины. А, вот еще сумка с припасами. Я достала плед и накинула на плечи. Уютнее не стало.

Сквозь тонкие щелочки между глиной и неплотно прилегающей к ней крышкой днем проникало чуть-чуть света — не света, так, намека на него! К ночи исчез и он.

Грязная и перепуганная, я куталась в теплый клетчатый плед, прихлебывала матэ из термоса и думала о Нем. Романтичненько!

Романтика усилилась, когда из соседней могилы раздался вопль:

— Я чую кровь!

Я схватилась за рану. Пытаясь выбраться, я разодрала руку так сильно, что ее пришлось бинтовать колготками.

Из отверстия в стене невыносимо пахну́ло смрадом.

Дрожащими пальцами я включила подсветку на телефоне. Из дыры ко мне тянулась рука.

Я уронила аппарат. Мысли путались в голове. Войти ко мне вампир не сможет, но как же страшно он рычит…

— Порву тебя на куски!

Ох. Дай ему волю — порвет, как пить дать порвет.

Осинин был прав, заперев меня здесь с утра. Я успела накрутить себя до предела, отпаниковать, успокоиться и продумать все варианты.

Теперь я могла вдохнуть глубоко и понять, что в голосе вампира звучит не только гнев, но и… страх?

Хм. Я боюсь вампира Перова, шастающего по моим снам. Боюсь смерти. Просто боюсь. А чего боится он, бессмертный и всесильный? Какой у него там уровень — не меньше второго однозначно. Так, может, настоящая опасность еще хуже? Может, я страшусь чего-то не того?

— Чего вы боитесь, Филипп? — крикнула я почти не дрожащим голосом.

Помирать — так с музыкой.

В ответ раздался презрительный всхрип. И удар. Шум. Бешеный шум и страшный крик. Перов пытался выйти из спальни — и не мог.

— Почему? — не понимал он.

— Ну… полагаю, Осинин меня подстраховал.

— Что?

— Понимаете, мне нужно было поговорить с вами… Нет, не нужно, только найти, но это уже не важно… Я наняла джампира Осинина, очень хорошего, — мое бормотание звучало как полный бред.

— Так это не они… Так это тыыыы?!

Мне показалось, когда Перов услышал про джампира, в его голосе появилось облегчение.

А вот завоняло еще сильнее.

Казалось, сейчас вампир целиком просочится сквозь дырку и заполнит мою могилу своим раздувшимся зловонным телом.

Но я уже не боялась. В какой-то момент страх достигает критической массы, и, когда доходит до этого, ты умираешь. Или — живешь дальше. Мне было так плохо, что я обрела бесстрашие. Если я переживу эту ночь, я не буду бояться вообще ничего и никогда.

— Я убью тебя, стерва! Разорву тебя пополам! Я тебя уничтожу! — кричали за стеной.

А у меня уже были силы склочно ответить:

— Вы не были в этой могиле, это точно, «вампирского следа» нет. А я вас сюда не приглашаю.

Мне было уже нечего бояться и стало на все плевать.

Убьет — значит убьет. Сколько можно трусить.

Вампир бушевал, орал, бился о стены, а я сделала музыку в плеере погромче.

Не понимала в тексте ни слова, конечно.

Когда вампир утих, сняла наушники и услышала:

— И что теперь? Ты заказала меня убить?

— Нет, вы что, я сотрудник Ночного Дозора! Практикантка… не важно. Только найти. Вы напали на меня во время рейда и должны понести наказание!

— Что? Ты меня не испугалась? Я старше тебя на несколько веков и сильнее раз в тысячу.

— Очень испугалась. Но когда страшно, надо идти навстречу страху… мне так кажется.

Больше вампир не сказал мне ни слова. А я — ему. Вот и поговорили.

* * *

Судя по цифрам на экране телефона, наступило утро. Осинин не пришел.

Я выключила бесполезный гаджет: связи не было по-прежнему, а аккумулятор стоило поберечь.

Вампиру не спалось. Он даже решил снизойти до беседы:

— Что будет потом?

— Придет Осинин и выпустит нас…

— Когда?

— Когда-нибудь. Наверное.

В моем голосе не было уверенности. Скорее всего никто не придет и никто не найдет нас. Сумасшедший джампир мог запутать мои следы так, что даже Кеша обнаружит их лишь через год. Чтобы отвлечься от нехороших мыслей, я спросила:

— Филипп, почему вы действительно не уехали? Почему вы до сих пор тут?

— Здесь безопасно. Большой город, — туманно ответил Перов.

— Но мы же вас нашли!

— Вы — нашли. А они — нет.

— Кто они?

— Не важно. Слушай свой плеер.

Я хотела есть, я хотела в туалет, я хотела, чтобы кто-нибудь сжал мою ладонь — и не для того, чтобы затем ее оторвать. Где же ты, Осинин? За что ты так со мной?

Теплилась надежда, что Кеша все же сообразит, как меня найти. Да, я хотела поговорить с вампиром и перестать его бояться. Но я не хотела умереть рядом с ним!

Ну, Кешенька, напрягись. Это же нетрудно!

* * *

В десять утра Иной третьего уровня Иннокентий Кат обнаружил на своем столе записку: «Я взяла отгул или несколько. Целую, Маша». Подпись, число, отпечаток сиреневой помады. Разноцветный, сияющий след от ауры: когда подчиненная выводила эти строки, ей было весело и драйвово.

— Чтоб ее! Очень вовремя. Уволю заразу!

Кеша превратился в кота — как делал всегда, когда нервничал, — и сам себе ответил:

— Она будет только рада.

Опять стал человеком и пригрозил:

— Ну уж нет, не уволю! Я ей такое устрою!

И резюмировал снова в теле кота:

— Бедная девочка, у нее стресс. Пусть отдохнет.

Интересно, где Машка сейчас? И с кем?

Но искать ее Кеша не стал. Неэтично это: практикантка заслужила право на отдых. И вообще сам же ее заставлял съездить куда-нибудь. Ну и вот. Ну и пусть.

* * *

На плеере замигала батарейка: заряд подошел к концу. А обещали восемнадцать часов бесперебойной работы. Почему все вокруг врут?..

Вампир в соседней могиле тоже проснулся.

— Ну что, Осинин твой не приходил?

— Нет.

— Сколько человек может выдержать без еды?

— У меня есть немного, на неделю хватит, если экономить. Скорее я умру от переохлаждения. А ты?

— А я как раз от голода, если не разрешишь съесть тебя. Не позволишь? Ну, умрем рядышком. Почитать тебе стихи?

— А давай…

* * *

Шли третьи сутки. Очень хотелось есть.

— Я бы съела сейчас даже сыра, — призналась я.

— Ты не любишь сыр? — удивился Филипп. — Ненормальная. Я бы ел целыми днями.

— Как тебя зовут на самом деле? Самое первое имя…

— Филипп. Филипп Русло.

— Как ты стал вампиром?

— Разговоры по душам?

— Ага.

Если вы сидите в темной могиле бок о бок с незарегистрированным Темным Иным, готовым вас сожрать, и только заклинание не дает вам умереть от недостатка воздуха, а плеер сдох, это располагает к задушевным разговорам, знаете ли.

— Я родился на Сардинии. Моя семья владела сыроварней.

— Так ты не аристократ? И даже не француз? — удивилась я и сама себя мысленно высекла: ну вот обязательно надо ляпнуть банальность, да? Если вампир с четырехсотлетним стажем, то, конечно, дворянин, а как иначе-то. Впрочем, что хотеть от девочки, инициированной полгода назад. Для других Иных я младенец.

— Нет, но мы были довольно богаты. Особой популярностью пользовался могильный сыр — мы продавали его туристам.

— Как это?

— О, это очень интересно! — Филипп за стенкой оживился. — Сейчас расскажу. У тебя крепкие нервы?

— Я сижу в склепе, разговариваю с вампиром и скоро умру, — мрачно сказала я. — Выдержу уж и твою историю. Валяй.

* * *

Фишкой семьи Русло был могильный сыр — червивый Casu Marzu.

Рецепт прост: овечий сыр пекорино протыкают палочками, смоченными в прогорклом оливковом масле. Сырные мухи откладывают в дырочки яички, личинки прогрызают сыр, и он начинает плакать «слезами» lagrima. Деликатес! Мягкий, как густые сливки, ну или… как «Филадельфия». Очень нежный и действует лучше всякой виагры. Острый, ни с чем не сравнимый вкус. Сыр просто горит во рту. Или язык щиплют червячки? В хорошем сыре всегда живые личинки, сырные попрыгунчики.

* * *

— На что похоже по вкусу? — мужественно спросила я, стараясь сдерживаться.

— На макароны с сыром. О-о, это настоящая протеиновая «бомба»!

— Мухи — переносчики болезней. — Нет, сдержаться не удалось.

— Да, это удовольствие лишь для экстремалов. Поэтому сыр запрещен и так дорог. Но он очень вкусен, поверь специалисту. Его намазывают на pane carasau — традиционный сардинский хлеб, ополоснутый в воде, и съедают вместе с личинками под бокал красного домашнего вина.

— Бр-р. А почему он называется «могильный»?

— Итальянцы склонны к драматическим эффектам и выдерживают его в склепах. — Я представила, как Филипп разводит руками.

Красивый он все же мужчина… был.

* * *

Весной 1614 года юный Филипп пошел проведать сыр и столкнулся в склепе с незнакомцем. Его первая встреча с вампиром была куда менее драматична, чем моя.

Чужак по имени Марко всего лишь попросил сыровара никому не рассказывать о встрече. Филипп пообещал.

* * *

— Ты не сдержал слово? Вы не сдержали.

— Сдержал. А он остался жить в склепе. Мы… подружились. Ночами он уходил на охоту, но никогда никого не трогал в наших краях.

— А потом укусил тебя… вас?

— Нет. Потом вампиров в склепе стало двое. Женщина была беременна и была человеком, но умирала. Марко инициировал ее, пожалев. И давай официально перейдем на «ты», бесцеремонная малявка.

— Это она вас… тебя укусила?!

— Ты слушай, слушай. — В голосе Филиппа появилось раздражение.

Я слушала. Можно подумать, мне было еще чем тут заняться!

* * *

Вампиры все прибывали. Слава о тихом месте далеко в горах, где можно укрыться от проблем, пронеслась сквозь Сумрак. Филипп никому не отказывал в помощи; он стал своим среди вампиров, не став им сам.

Роды у гостьи, инициированной Марко, тоже пришлось принимать ему. Он хотел принести ребенка в дом и воспитывать, как своего, но тот от рождения оказался Темным. Пришлось вернуть его в склеп.

Тьма опалила Филиппа, но убийцей он не стал. Он приводил к вампирам животных и потерявшихся в горах путников, приезжих, любящих риск и сыр с личинками. Немного крови можно отдать без всякого ущерба для здоровья. Все оставались живы.

Вампиры зависели от Филиппа. Селяне зависели от его предприятия.

По сути, у него было две семьи. А потом все сломалось. Филипп не ожидал, что однажды, не посоветовавшись с ним, инициируют его собственную сестру. И что она будет умолять не трогать обидчика, потому что это не нападение, это любовь. А потом сама выпьет односельчанина.

Вампиров стало слишком много, и, что самое страшное, они начали нападать на людей. Об округе поползла дурная слава. Люди бежали из тех краев целыми семьями, все меньше находилось желающих приезжать за сыром.

От болезни умер отец Филиппа, и молодой мужчина официально стал главой семьи.

Он не справлялся. И он не выдержал. Однажды чиркнула спичка, и пожар убил всех, о ком Филипп заботился много лет. Он сжег всех вампиров, сжег родную сестру, оставил только одного младенца.

— Тот отплатил за это, как смог. Да, меня укусил именно он.

* * *

Жизнь Филиппа не особенно изменилась.

Ребенка перевезли в основной дом с забитыми окнами. За Русло закрепилась репутация человека с причудами. Репутация его постепенно восстановилась, а сыр, как и прежде, был лучшим на Сардинии. Ребенку удалось дать хорошее воспитание.

Кстати, это была девочка. Филипп назвал ее в честь матери — Лилит.

Вампир Филипп Русло приспособился к новой жизни.

Жители бежали из села, а значит, самому ему не было резона уезжать. Перед туристами он выдавал себя сперва за собственного сына, потом внука, потом правнука.

Покупатели сыра были отличной пищей.

Лилит познала мужчину в пятнадцать и, как и положено, перестала взрослеть.

К сожалению, развитие ее остановилось тоже. Двести лет подряд она оставалась капризным ребенком, не признающим правила. Кусала всех человеческих женщин Филиппа — туристок, с которыми он заводил интрижки, а он только улыбался. Бамбино, что с нее взять. Белла бамбино.

В возрасте 215 лет Лилит сбежала из дома. В Россию.

* * *

— Случилась любовь? — понимающе спросила я.

— Она, — вздохнул вампир. — Ты, конечно, была влюблена.

— Конечно, нет. Никогда. Ни разу.

* * *

Однажды на Сицилию приехал черноглазый русский, с ним и сбежала маленькая Лилит.

Еще через двести лет горлинка принесла письмо с отчаянным: «Спаси меня».

Филипп не мог отказать своей бамбини.

Кроме отчаянной инфантильности, у Лилит была еще одна проблема. Она фанатично, бешено, безоглядно хотела иметь ребенка, но у нее не получалось. У нее был бзик, что как «истинный» вампир, не укушенный, а рожденный вампиром, она должна улучшить породу.

Но природа оказалась мудрее и не позволила.

И Лилит потеряла разум. Но хитрость — не потеряла. Лилит отправилась в город, свободный от колдовства, где ее не мог обнаружить ни один Дозор.

* * *

— Свободный от колдовства? Никогда о таком не слышала.

— С чего бы тебе слышать, малявка? Есть такие зоны, там нельзя колдовать совсем. За крошечное воздействие седьмого уровня последует непомерное наказание. Это страшное преступление — колдовать там.

* * *

Лилит решила стать матерью. Матерью сотням детей — просто укусив их. И она воплотила свой безумный план в жизнь.

Крошки выпивали своих родителей, а она царствовала и направляла. Наконец-то у нее были дети. Сотни детей.

Люди не понимали, что с ними происходит, у них совсем не было опыта. А у Лилит — был.

Филипп успел в последний момент, когда пищи в городе почти не осталось, и голодные малютки были готовы разлететься в ее поисках по миру.

Он забрал свою девочку и завалил все выходы — и в нашем мире, и в сумрачном. Конечно, дети освободятся, но не сразу, они только-только стали вампирами, а он — четыреста лет назад.

Когда Дозоры найдут Лилит, ее накажут. Так, что развоплощение покажется ей детской игрой.

* * *

— Где она сейчас?

— Ты ее видела.

Я вспомнила блондинку из сна.

— Красивая. Но по рассказу я представляла ее другой.

Филипп что-то пробурчал. Кажется, по-итальянски. Кажется, про любовь и краску для волос.

— Если удастся все разрулить, что ты… вы будете делать?

— Сыр. Я делаю отличный сыр.

— Я не стану о ней молчать, — предупредила я. — Я сотрудник Дозора, а она погубила целый город. И там были дети.

— Она моя дочь. У тебя есть дети, Мария?

— У меня есть родители.

Я больше не боялась Филиппа.

— Знаете что? Я приглашаю вас в мою могилу… В могилу, где я сейчас лежу. Сижу. Заходите.

Вампир проник ко мне сквозь щель, присел рядом на матрас.

Стало тесно.

Я включила фонарик на телефоне. На плече Русло сидела мышь — забавная такая. Я протянула руку, она цапнула меня за палец. Я вскрикнула, но больше от неожиданности. А нечего куда попало конечности совать!..

Мы с Филиппом неловко пожали друг другу руки. Раз уж нам предстоит здесь погибнуть, по крайней мере я буду не одна. И он будет не один. Теперь мы будем вместе всегда — только он и я.

И тут плита над нашими головами начала двигаться. Раздался знакомый голос:

— Машка, ты жива?

— Кеша?!

Филипп поднялся во весь свой немаленький рост, мышь с его плеча скакнула наружу. Кеша немедленно обратился в белого кота и сожрал ее, урча.

— Ааааа!

— Простите, я рефлекторно. — Кеша снова стал человеком.

Вампир закричал — страшно, отчаянно, безысходно.

— Вы, конечно, будете сопротивляться… — начал Кеша.

— Я не буду сопротивляться, — склонил голову Филипп. — Она погибла. Больше ничего не имеет смысла.

* * *

— Какого черта?! Какого черта, я спрашиваю?! — изливалась я на Осинина вулканом Эйяфьядлайёкюдль.

Джампир смотрел на меня фирменным грустным взглядом.

— Вы заплатили за то, чтобы все узнать? Вы все узнали. Я все рассчитал поминутно. Я хороший специалист, вам говорили.

— Почему вы меня-то не предупредили?

— Не было никакой гарантии, что вы не проболтаетесь и не испортите тщательно продуманный план. А мне за него деньги заплатили, между прочим.

— Вы упырь, Осинин!

— Упырь и есть. Пол-упыря. Сын вампира и смертной женщины.

— С отцом давно виделись? — максимально деликатно спросила я.

— Ни разу, на его счастье, — ответил Осинин.

Я промолчала. А вечером позвонила отцу.

— Папа, я тебя люблю.

* * *

Следующие три месяца выдались нелегкими.

Кешу немало потаскали по коврам, требуя отчетов на тему «обязательно ли было есть Темную?». Что происходило с Филиппом, мне было страшно даже представить. Его единственный козырь состоял в том, что он был итальянским подданным, а с Италией у наших сейчас были сложные отношения. Наши Иные тоже как раз успели покуролесить на их территории, так что исход истории мог быть любым.

На четвертый месяц я получила посылку. В хрусткую бумагу был завернут светло-коричневый кругляш сыра, в разрезе выглядящий очень аппетитно, несмотря на белый слой плесени на корке. Эдакий торт, пропитанный сгущенкой. Ну, если не приглядываться.

— Фу-у! Бе-е! Выброси эту дрянь, — вскрикнула секретарша Валерия Львовна, отбивая рукой прозрачную личинку, метящую ей в глаз.

Я улыбалась. У Филиппа все получилось.

Content

Наталья Федина
Дело о головке сыра