Александр Сальников

Крест на твоих плечах

В дверь кабинета деликатно постучали.

— Вхо. Ди. Те, — выдохнул Денис, не прекращая упражнений.

Скрипнули петли. Молоденький санитар смущенно топтался на пороге, ожидая, когда на него обратят внимание.

Денис сделал заключительный выпад, вернулся в начальную стойку, вложил ланцет в козлы, и только тогда обернулся к двери:

— Ну?

До того, как на веснушчатое лицо санитара опустилась маска почтительного смущения, Денис успел заметить наивное, мальчишеское восхищение мастером.

Вихрастая голова на тонкой шее казалась непропорционально большой. Слабые руки, бледная кожа. Богатырским ростом паренек тоже не отличался. Если бы не синий халат санитара, доктор ни за что бы не дал мальчику тринадцати.

«Видать, способный, хоть и хлюпик», — решил Денис.

Оробевший посыльный теребил кончик пояса.

— Доктор Денис, — разглядывая трещины в досках пола, наконец-то произнес рыжий послушник. — В регистратуре вас ожидает главврач.

— Спасибо, э… — парнишка стал санитаром недели две назад, и Денис все никак не мог запомнить его имени.

— Антон.

— Спасибо, Антон. Передайте Дмитрию Юрьевичу, что я сейчас подойду, — учтиво, как ровне, ответил Денис и едва удержался от улыбки, заметив, как в глазах санитара вспыхнула гордость.

Мальчик медлил.

— Что-то еще? — Денис взял полотенце со спинки кровати и вытер уже остывший, ставший липким, пот.

— Доктор Денис, — вновь потупился Антон. — А вы не покажете мне пару приемов? — выпалил он и добавил, оправдываясь. — Ну, не сейчас, а когда у вас будет время.

«Смелый парнишка, — улыбнулся про себя Денис. — Это хорошо, врач должен быть смелым». Но вслух сурово спросил:

— А как же инструктор? Он против не будет?

— Брат Василий сам про вас рассказывал, в пример ставил, — с азартом затараторил Антон. На его бледных щеках выступил румянец. — Вот, говорил, доктор Денис — уникальный воин, уже шесть лет как табельное оружие получил, а до сих пор с ланцетом упражняется. Лучший боец в нашем районе.

Парнишка его определенно забавлял. Даже чувство смутной тревоги, с которым Денис проснулся этим утром, слегка поутихло. Перед глазами живо встал бородатый брат Василий и гаркнул: «Крепче руку держать! Жестче удар! Что вы как глисты извиваетесь! Я из вас сделаю мужиков, салабоны!» Слово «уникальный» Василию явно не шло. Скорее всего, старый инструктор расписывал бойцовские качества доктора Дениса в несколько иных выражениях.

— Хорошо, Антон, — кивнул Денис. — Как только учителя скажут мне, что вы успеваете в анатомии и химии, я дам вам пару уроков. А теперь — ступайте. Благодарю за службу.

Санитар поклонился и чуть ли не вприпрыжку помчался по коридору.

Как мало надо, чтобы сделать ребенка счастливым, подумал Денис, вслушиваясь в затихающее эхо шагов. Ободрить, внушить значимость — и вот улыбка уже морщит конопатый нос, детское сердце бьется чаще, мир вокруг становится ярче и ждет, как праздничный пирог.

Вот только пекут его не добрые бабушки, пахнущие ванилью и сладкой сдобой, а люди в белых халатах, уставшие и угрюмые. Денис поморщился, вспомнив, из чего приходится делать начинку. Очнувшееся от дремы беспокойство заворочалось, защекотало внутри.

Денис бросил полотенце на заправленную койку и пошел в угол кабинета, к лохани. Скребя намыленный подбородок, он пристально разглядывал свое отражение на отполированной меди.

В висках появилась седина, морщина меж густых бровей стала такой глубокой, что расправить ее не удавалось даже пальцами. Острые скулы, тонкие губы и колкий взгляд. Немудрено, что дети начинают плакать на осмотре. Те, что постарше. А те, к кому он приходит впервые, наверное, просто чувствуют исходящую от доктора опасность.

Разобравшись с пятидневной щетиной, Денис нагнулся к лохани и с блаженством окунул истерзанное лицо в прохладу воды. Ополоснулся, отфыркался. Потом тер щеткой под ногтями. Лил воду из кувшина, обдавая тело. Мылил и без того уже чистые руки, как будто стеарин мог избавить от въевшейся невидимой грязи.

Денис с сожалением еще раз посмотрел на едва ополовиненный кувшин, но заставлять ждать главврача слишком долго не решился. Утерся свежим рушником и стал медленно одеваться.

Чистая накрахмаленная рубаха слегка покалывала старые ожоги на груди. Мышцы гудели, вспоминая километры галопа. Всю ночь они твердили, как заведенные: домой, скорее домой, успеть до полуночи, пока братья не закрыли ворота, и когда он вошел в кабинет, сил оставалось только на то, чтобы раздеться и рухнуть на койку разбитым телом.

Денис брезгливо поглядел на бесформенную груду замызганной, заскорузлой от пота одежды, лежащую у порога. Подсвеченная утренней дорожкой, идущей от узкого оконца под потолком кабинета, она напоминала руины старых городов из тех, что он видел на грязных территориях, когда ездил к солдатам. Седельные сумки, как уцелевшие многоэтажки, грустно смотрели темными прямоугольниками окон-карманов, добавляя сходства. Того и гляди — зашевелится, мелькнет где-то там серая тень, выпрыгнет, вцепится, ударит, выстрелит.

Денис покрутил головой, стряхивая наваждение. Настроение испортилось окончательно. В луче солнечного света издевательски кружились пылинки. Сквозняк прокрался в распахнутую дверь и услужливо выкатил из-под стола свалявшийся за месяц мохнатый комок.

Надо будет устроить выволочку брату-хозяину, подумал Денис, надевая белый халат с красным крестом на груди. Понятно, что рук не хватает, но зачем больницу в хлев-то превращать!

Упрямое беспокойство не пожелало уступить раздражению. Денис вдруг вспомнил, что отчет о выезде главврач принимает после обеда, а не с утра. Скорее всего, что-то стряслось или Юрьичу доложили о…

— А о чем, собственно, ему могли доложить? — Денис вздрогнул, когда понял, что произнес это вслух. — Все как всегда. Все по Уставу. Братья могут подтвердить.

Денис подпоясался, вынул из ящика стола пистолет Макарова и убрал его в кобуру. Достал из седельной сумки записи, одернул халат и глянул в зеркало.

Вот он, доктор Денис. Холодный и острый, как лезвие скальпеля. Уверенный и сильный. Преданный идее «Железный Доктор», краса и гордость районной больницы. И, чего скромничать — главный кандидат на место нового главврача.

Денис подмигнул отражению и улыбнулся.

Нехорошее предчувствие скользнуло по лицу, испортило картинку. Денис крутанул желваками, нахмурился и пошел в регистратуру.

* * *

Денис взбежал по лестнице и, миновав приемную, постучал в дверь. Не дожидаясь ответа, надавил ручку и ввалился в комнату:

— Прошу прощения, Дмитрий Юрьевич, я приводил себя в порядок, — начал он и тут же обругал себя за нерасторопность.

Справа от широкого стола, заваленного карточками, стоял, вытянувшись в струнку, медбрат: плечи назад, невидящий взгляд вперед, левая рука на эфесе боевого ланцета. Его зеленый халат был в дорожной пыли по самую орденскую нашивку. Приглядевшись к не то грязному, не то загорелому лицу, Денис узнал брата Олега. Старшего медбрата Нового поселка.

— Здравствуйте, доктор Денис, — оторвался от просматривания бумаг главврач и показал на пустое кресло. — Мы, признаться, вас несколько заждались.

Денис прошел мимо медбрата, успев обменять извиняющийся взгляд на его хмурое прощение, и сел.

— Скажите, Денис, — продолжил Дмитрий Юрьевич, — поселок Новый — это ведь ваш, — главврач пожевал губами, — участок?

— Да, — как можно спокойнее произнес Денис. В голове лихорадочно прокручивались десятки вариантов свалившихся на родной поселок напастей, но все они настойчиво возвращались к имени «Инга». Он точно помнил, что дохаживать ей оставалось два с небольшим месяца, а братья, несущие службу в Новом, делать кесарево не решились бы.

Денис глянул на замершего истуканом Олега и вдруг заметил на его правой щеке свежий рубец.

— Докладывайте, — сухо произнес главврач и устало откинулся на резную спинку стула.

— Четыре дня назад грязные прорвались через заграждение и штурмом взяли склад медикаментов. Семеро охранников погибли, двое ранено. Номер триста сорок, — проникающее колотое в грудь, номер восемьсот пятнадцать — рваная рана бедра, — отчеканил Олег. — Было организовано преследование, но грязные успели уйти на зараженные территории.

— Спасибо, брат, — не открывая глаз, поблагодарил Дмитрий Юрьевич. — Доктор Денис, я понимаю, что вы только вернулись с вызова, поэтому можете передать дело дежурному врачу. Но, поскольку это ваш участок, я счел необходимым уведомить вас о случившемся.

Денис задумался. Эту неделю дежурил доктор Иван, который не зря получил свое прозвище. «Мясник» решал все вопросы быстро и не любил расставаться с лекарствами, каждый раз будто от сердца отрывая антибиотики и болеутоляющее. Триста сороковому, скорее всего, уже не помочь, но вот другой… Денису не нужно было смотреть в амбулаторную карту: там, в Новом поселке лежал сейчас в горячечном бреду Игорь Смолин. Друг детства, соперник в юности, и муж Инги в настоящем.

— Я согласен, пусть к вечеру подготовят выезд, — решился Денис.

Брат Олег улыбнулся одними глазами и едва заметно благодарно кивнул. На Смолина молился весь поселок. Терять такого бойца и оружейника было непозволительной роскошью.

— Можете идти, — Дмитрий Юрьевич посмотрел на медбрата. — До вечера остановитесь в седьмой палате.

— Будьте здоровы, — козырнул брат Олег.

— Будьте здоровы, — откликнулись врачи, а Дмитрий Юрьевич добавил, — да, и спасибо за службу.

Звук хлопнувшей двери навалился на главврача, ссутулил плечи, потушил взгляд. Он облокотился о стол и принялся массировать уголки глаз:

— Ну, рассказывай, не томи.

Папка с отчетом легла на зеленое сукно. Денис откашлялся:

— Да особо радоваться нечему, Дмитрий Юрьич. Пятеро детей. Остальные — грязные. Особенно меня беспокоит поселок Южный. В этот заезд я даже печать не доставал. И вот еще что — солдаты просят пополнить запас адсобара.

— Просят! Я его сам делаю, что ли? — пробормотал главврач. — Давай-ка выпьем, Денис. Устал я что-то за последнее время. И музыку включи, а?

Денис молча поднялся и прошел мимо темных от времени сосновых стеллажей, на которых стояли ряды амбулаторных карт. На столике у дальней стены гигантской улиткой громоздился патефон. Денис крутанул ручку, опустил иглу на черный кругляш и под хриплый голос из прошлого наполнил две рюмки из графина.

Сквозь щель меж задернутых портьер в комнату било полуденное солнце. Оно причудливо красило голову главврача, превращая седой редкий ежик в болотный туман.

Денис еще раз поймал себя на мысли, что он единственный в этой больнице человек, которому позволено видеть превращение грозного и сухого главврача в уставшего, сморщенного старика.

Дмитрий Юрьевич крякнул, опрокинув спирт, и выдохнул:

— Что, Дениска, задумался? Плохо выгляжу?

— Плохо, — честно признался Денис. — Заработался ты совсем, дядь Дима. Из больницы не выходишь. А на улице меж тем весна в самом разгаре.

— Весна, — отрешенно протянул старик и помрачнел.

Весна была самым тяжелым временем года для больницы. Перезимовавшие грязные с остервенелым упорством лезли под пули солдат, брали штурмом склады с продовольствием и лекарствами, грабили поселки. Нападали на медленные, как пьяные муравьи, вязнущие в проселковой грязи обозы с гуманитарной помощью из центра. На весну же приходился и всплеск рождаемости.

«Утомленное солнце нежно с морем прощалось», — хрипел в своем углу патефон.

— Гонят и гонят, — произнес главврач. — Куда гонят, спрашивается? Триста километров за десять лет. Так, глядишь, года через два новый район откроют, и быть тебе, Дениска, главврачом.

Денис пожал плечами:

— А отчеты? Там же счетчики колотятся!

— Да, колотятся, — откликнулся Дмитрии Юрьевич. — И статистика по рождаемости в приграничье — аховая. А им будто все равно. Новые территории! «Продвижение на Восток!» Тьфу, — старик в сердцах сплюнул. — Ладно, солдаты — они знают, на что идут, но ведь поселенцы прут, как будто их в зверинцы не водили. Кстати, тут намедни грязного приволокли — трехрукий. Будешь смотреть или так отправлять?

Денис вздрогнул и помотал головой:

— Насмотрелся уже.

— Что, Железный Доктор, тяжко? — хитро прищурился главврач. — Жжет душу, давит на плечи? — похлопал широкой, крепкой ладонью по вышитому красным кресту на груди. — Терпи, мальчик, терпи. Терпи и повторяй: мы — последняя надежда человечества. Мы — храним за своими щитами чистоту расы. Благодаря нам мир вокруг не превратился в зверинец. Повторяй почаще, и станет легче… Нам с твоим покойным отцом помогало, — взгляд старика помутнел, замер. — Тогда ведь ни братьев, ни санитаров — все с нуля. Все сами. И клеймили, и… — он поморщился, будто разглядел что-то противное, и притих, подбирая нужное слово. Но не нашел. — В общем, все сами делали.

— Обоз когда на Новый пойдет? — решил сменить тему Денис.

— А не будет обоза, — отрезал главврач. — Грязные будто сговорились! Пять, — едва не ткнул он пятерней в лицо Денису, — пять нападений за три дня! Наши фармацевты не справляются. Надо в центр ехать. И солдат выбивать — пусть зачистку делают, иначе до следующей весны не дотянем.

Отыграл последний аккорд, и патефон зашипел, словно выпуская пар. Лицо Дмитрия Юрьевича разгладилось.

— А этот, Игорь Смолин, не Инги ли муж?

Денис кивнул и насупился: его всегда раздражала привычка главврача задавать вопросы, ответы на которые тот знал заранее.

— Я надеюсь, ничего личного, Денис? — сунул палец в старую рану Дмитрий Юрьевич и уколол взглядом.

— Да как ты такое можешь говорить-то, дядь Дима! — вскинулся Денис. — В какой бы дом я ни вошел, я войду туда для пользы больного, будучи далек от всякого намеренного и пагубного, особенно от…

— Да не надо мне Гиппократа цитировать, мальчик, — махнул рукой главврач. — На вот лучше, — он пошарил в ящике стола и протянул упаковку ампул. — Из старых запасов еще, довоенные. Сейчас таких не делают. Сейчас дерьмо, я тебе скажу, делают, а не антибиотики.

— С чего такая щедрость, дядь Дим? — поджал губы Денис, но коробочку взял.

— Ты ж мне как сын. Считай, и она почти родня, — лукаво улыбнулся старик. — Да и если по совести: не уведи ее Игорь у тебя, разве был бы ты сейчас Железным Доктором?

Денис молчал, барабаня кончиками пальцев по драгоценной коробочке.

— Впрочем, сориентируешься по обстановке. Может, и не пригодится тебе мой подарок, — главврач снова откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. — Денис, поставь еще раз, будь добр.

Железный Доктор поднялся и прошаркал в дальний угол.

«Утомленное солнце нежно с морем прощалось», — захрипел оживший патефон.

* * *

«В этот час ты призналась, что нет любви», — назойливо скрипело в голове.

Солнце клонилось к горизонту. Мазало багряным ели вдоль дороги, вялило наглые одуванчики, желтеющие в трещинах асфальта.

Брат Олег осмотрел лежащий на обочине ржавый автобус и помахал рукой, мол, все чисто, можно ехать. Брат Виктор поставил автомат на предохранитель и вскочил в седло:

— Едемте, доктор Денис. Часа через два отворотка будет налево, а за ней блокпост. Там и заночуем.

Денис ухмыльнулся. Да, отворотка и столб с гнутой выщербленной дождями табличкой. Двести пятый километр. И до поселка Новый останется всего ничего.

— Останавливаться не будем. Мы и так опаздываем, — Денис дал пятками по бокам лошади.

Братья с Железным Доктором спорить не стали.

«В этот час ты призналась, что нет любви», — набило оскомину.

Неосторожное слово упало искрой, вскипятило молодую, и без того горячую, кровь. Хотелось крикнуть: «Ты еще пожалеешь!» Хотелось стать лучше, стать значимее, сильнее, чем он. Приехать на белом коне в белых одеждах. Выслушать стенания, утереть слезы и простить. Обнять, увезти с собой. Жить долго и счастливо. И принять роды, но своего, а не Игоря, ребенка. Не вышло. Не получилось. Он стал Железным Доктором, пустым внутри и холодным снаружи. Как скальпель, удаляющий опухоль: острый, точный, приносящий боль во имя очищения.

«Нежно с морем прощалось».

— А откуда это у тебя? — прохладные пальчики коснулись ожогов на разгоряченной коже.

— О, это старая и страшная история, — Денис сграбастал Ингу в охапку и приник губами к трепещущей жилке на виске.

— Ну Денька! — забарабанила Инга ладошками по спине. — Ну расскажи!

Денис улегся на живот, вытянул из ее волос запутавшуюся соломинку:

— Да чего тут рассказывать-то? Когда я был маленький, на Новый напали грязные. Пожгли все. Отец пытался их остановить, но не смог. А меня доктор Дмитрий из пожара вытащил, выходил. — Денис закусил соломинку. — Говорит, повезло мне, живучий я.

— Что-то я не помню такого, — нахмурилась Инга. — Выдумал, небось?

Денис резко сел и выплюнул сухую травинку:

— Вы когда в Новый приехали? А я тут родился! Мне отец сам клеймо ставил, — ткнул он пальцем в предплечье.

— Ну чего ты взбеленился, милый, — Инга обняла за шею, прижалась щекой.

Денис насупился:

— Убили тогда многих. И отца моего. А мать умом повредилась. Молчит все время. И плачет. Мало кто помнит о том дне. Я и сам не помню. Мне года полтора тогда было.

«Вот такая история, мой мальчик. А отец твой погиб, как настоящий доктор».

«Утомленное солнце».

«Жаль, отец не видит тебя, Денис. Он бы тобой гордился».

«Нежно с морем прощалось».

Кавалькада свернула на проселочную дорогу, и лошади пошли рысью. Дорога петляла знакомыми с детства поворотами. Мохнатые мшистые ели скрипели под цокот копыт, сливались в вечернем сумраке в монолитный коридор.

Вдалеке забрезжил огонек блокпоста. Медленно надвигалась башня смотровой площадки. Выплывал из серого марева опутанный колючей проволокой полосатый шлагбаум.

Из домика появилась фигура и приветливо взмахнула.

Брат Олег привстал на стременах и сложил ладони рупором:

— Будь здоров, брат Семен!

Человек еще раз махнул рукой. Олег, чуть оторвавшийся от остальных, вдруг резко развернулся и заорал:

— Назад!

Тут же расцвела и потухла на вышке розочка выстрела. Бухнуло, чавкнуло, лошадь брата Виктора заржала, встала на дыбы и, колотя копытами воздух, повалилась на бок.

Денис оглянулся и увидел, как успевший соскочить медбрат лупит короткими очередями по высыпавшим из леса теням. Тени спотыкались, наталкиваясь на свинец, падали, но их место спешили занять другие. Денис выдернул пистолет и начал отсчитывать выстрелы. За спиной залязгал второй автомат — от блокпоста тоже бежали грязные. Совсем рядом взвизгнула одна пуля с вышки. Брат Олег высадил рожок по стрелку и вскочил в седло:

— За мной, доктор!

— Идите, — вставил вторую обойму брат Виктор. Денис прицелился между блестящих глазенок на покрытом бурой шерстью лице и нажал спуск. Самый прыткий из нападающих опрокинулся навзничь. Следующих положил медбрат.

— Смотри, чтобы им ствол не достался, — натянул поводья Денис.

— У меня граната есть, — как-то даже задорно бросил Виктор и отвернулся.

Железный Доктор мигом представил, как брат тянет чеку и обнимает автомат, крепко прижав ствольной коробкой ребристое тело лимонки к животу.

Денис нажал на спуск еще раз, последний, и пришпорил коня. Брат Олег уже отодвинул колючку с дороги и ждал доктора.

Под сухие хлопки автомата они вырвались на опушку. Когда до обитых оцинковкой ворот поселка оставалось метров пятьдесят, в лесу ухнуло и стихло.

* * *

В доме пахло ромашкой, малиной, брусничным листом и медвежьим жиром. А еще — немытым телом и спиртом. Сквозь все это пробивался кисло-сладкий сырный душок.

Инга встретила их в сенях. Тихо поздоровалась, обнимая живот, словно отгораживая плод от доктора.

Вскипятили воду. Денис вымыл руки и жестом выпроводил брата Олега.

— Еще свечи есть? — спросил доктор, склонившись над Игорем. Осунувшееся лицо, горячечный румянец. Слабый пульс. Сиплое натужное дыхание. Высохшая тряпица на лбу.

Инга принесла пару свечей. Встала рядом, за правым плечом, словно ангел.

Денис откинул одеяло. Аккуратно срезал повязку. В ноздри ударил тошнотворный запах. Нога вокруг раны посинела, черная корка блестела сукровицей.

Денис снизу вверх посмотрел на Ингу. В полных мутной влаги глазах он не увидел вопроса, только мольбу.

— Все, Инга. Еще пару дней от силы.

— Нет, не говори так! — она отшатнулась и, ойкнув, схватилась за живот. — Ты же спасешь его, Денис? Ты же правда спасешь его? Ты же врач, Денис!

«Отец гордился бы тобой».

В белых одеждах на белом коне.

— Я не смогу без него! Я не выживу! Помоги нам! Мне! Помоги мне, Денис!

Железный Доктор перевел тяжелый взгляд на седельную сумку.

Инга затаила дыхание.

В вязкой, как патока, тишине трещали воском свечки, да рвали сипом паутину легкие Игоря.

— Скажи… — Денис прочистил горло. — Скажи брату Олегу, пусть принесет бинты и кипятит воду. И свечи собери по соседям. Все, какие найдешь.

Инга неуклюже обняла его и прижалась сухими шершавыми губами к свежей щетине. Шепнула «спасибо» и уточкой заспешила к выходу.

Денис выложил на вышитую скатерть коробку с ампулами. Она могла бы спасти десяток жизней, а Игорю, быть может, лишь продлит агонию.

Белые одежды, белый конь. Обнять, увезти с собой. Жить долго и счастливо…

Белый конь. Белые одежды. «Чисто и непорочно буду я проводить свою жизнь и свое искусство». Как скальпель, холодный и острый.

* * *

— Доброе утро, доктор Денис, — пробасил голос рядом.

Денис, рефлекторно нащупав рукоять пистолета под подушкой, открыл глаза. У кровати стоял брат Олег и мял в руках шапку.

— Доброе, — потянулся и сел Денис. В комнате было светло, за окном мелькали силуэты посельчан. — А который час?

— Третий, — отчего-то виновато отозвался Олег. — Вы бы поели, — кивнул он на стол напротив печи. Горкой на тарелке ждали оладьи, в крынке поблескивал мед, рядом высилась бутыль молока. — А потом приходите к церкви. Брата Виктора на погост повезем. И ребят с поста, — сказал бесцветно, слегка растягивая гласные.

Денис пристально посмотрел Олегу в глаза. Красные, с полопавшимися сосудами, белки. Булавочные уколы зрачков.

Ночью, после операции, пока Денис обустраивался в доме старосты и ужинал, брат Олег собирал мужиков. Рыл яму в лесу, сжигал трупы грязных. Все утро готовил к погребению тела павших братьев, стоял службу. И только сейчас пришел будить доктора. Сам пришел, хоть и знал, что не скрыть ему медленной речи, стеклянного взгляда. Не утаить, что бурлит, колотится в венах запретная кислота. Стоял теперь и смотрел в серые глаза Железного Доктора. Ждал приговора.

— Хорошо, брат, — принял решение Денис. — Дай мне минут десять.

Олег благодарно кивнул и вышел.

Братьев схоронили рядом, как положено. Народ медленно разошелся, а Денис чуть задержался у своих. Могилы отца и матери кто-то держал под присмотром. Хотелось думать, что Инга или Игорь, но спрашивать доктор не стал. Посидел на лавочке, коснулся выжженных на крестах букв и побрел в поселок.

* * *

Формально — вызов был закрыт, но возвращаться в больницу не хотелось. Игорь медленно, но верно шел на поправку. Денис каждый день лично осматривал его, ставил уколы и менял повязки, не доверяя даже брату Олегу.

Конечно, такая забота была шита белыми нитками, но признаваться в этом Железный Доктор отказывался даже себе. Он просто курировал тяжелого пациента. Просто боялся загубить результат такой сложной и накладной операции. Он вовсе не хотел лишний раз увидеть Ингу. Совсем не важно было ему, доктору Денису, лично принимать роды в семействе Смолиных. Не тянул он время — выполнял долг: за год крестов на кладбище прибавилось, опустевшие дома заселили новые семьи из центра. Свежая кровь, новые хлопоты. Работы накопилось — непочатый край. Проверить номера, забрать карточки у прибывших. А тут еще и детей народилось трое. Мальчик и две девочки.

Едва доктор входил в избу для первого детского осмотра, его встречало напряженное молчание. Но чем больше появлялось крестиков в графе «норма», тем ближе становился момент, когда тишина расколется громкими, насыщенными звуками. Испуганным плачем детей, учуявших запах кожи, опаленной печатью врача. Радостными причитаниями матерей, впадающих в истерику от легкости после сброшенного напряжения. Водопадом эмоций благодарных отцов, трясущих руку и зазывающих доктора почетным гостем на первые именины отпрыска.

К середине апреля Денис составил отчеты, выходил Игоря и нехотя начал собираться в дорогу. Но тут потянулись в Новый люди из окрестных поселков, закружили доктора в водовороте просьб.

Приходили солдаты из пограничья — на осмотр и за адсобаром. Денис всегда симпатизировал этим парням, наивным и обреченным. Даже жалел их, меняющих здоровье и жизни на лучшую долю для близких. Иногда, когда видел, что не только кожа, но и душа пограничника тронута грязными землями, выдавал из личных запасов серотонин.

Офицер, сопровождавший солдат, стал частым гостем доктора. Он был веселым, еще не потрепанным службой парнем лет двадцати пяти и слыл знатоком пограничных баек. Пока солдаты лежали под капельницами, доктор Денис баловался в преферанс с новым знакомым. Когда тот расспрашивал о новостях из центра, Денис пожимал плечами, сетуя на неосведомленность, и подливал офицеру разбавленный спирт. Время от времени захмелевший гость принимался расписывать суровые солдатские будни и пересказывать удивительные случаи военных кампаний, половина которых произошла если и не с ним, то уж точно с его знакомыми. В такие моменты Денис весь во внимании подавался вперед, цокал, ух-тыкал и переспрашивал, делая вид, что слышит их впервые.

Особенно его потешала байка о докторе, вынимающем пули голыми руками. Говоря по чести, у Дениса был тогда штык-нож, но без него история выходила куда красочнее.

Третьим за столом был неизменный брат Олег. Умудренный жизнью в приграничье, он тихой сапой выклянчил у офицера дюжину бойцов покрепче, а однажды, услыхав про подвод с боеприпасами, прозрачно намекнул, что им с доктором Денисом тоже не помешала бы пара ящиков. Денис важно кивнул, с трудом пряча улыбку, на что тотчас получил заверения офицера: мол, так и планировалось, хотел, дескать, сюрприз сделать.

Тем вечером Денис лежал под шерстяным одеялом и не мог заснуть. Ему мешало давно позабытое ощущение грядущей беды. Уж слишком спокойно и размеренно последний месяц несло время лодчонку с Железным Доктором.

Денис вдохнул полной грудью, пытаясь расслабиться, но воздух с натугой шел в легкие. Он был густым и тяжелым. Словно перед грозой.

* * *

«Ха!» — вырвалось наружу. Развалилась пополам чурка. Дважды бухнул колун, хрустнуло щепой дерево. Денис собрал поленца и пошел к дровянику.

У самого края, под крышей навеса, прилепился к стене серый стручок кокона. Доктор заметил его еще утром и поневоле рассматривал каждую ходку. В этот раз картинка изменилась: из лопнувшей с одного конца оболочки торчала лупоглазая голова бабочки. Прозрачные усики успели уже обсохнуть и мелко подрагивали, пробуя мир на вкус. Казалось, протяни руку, ковырни ногтем — и увидишь крылья в ярких пятнах.

«И лишишь нас обоих радости первого полета», — подумал Денис и вколотил в узкую щель поленницы последний гонот.

— Здравствуйте, доктор, — у калитки, навалившись на костыли, стоял Игорь.

— Здравствуй, — Денис ухватился за топорище и подтянул за сучок новую чурку. Грохнул сталью о дерево, бросил не глядя, — тебе, кстати, постельный режим прописан.

— Я поблагодарить зашел.

Доктор выпрямился, отер пот со лба. Взгляды людей, бывших друзьями, столкнулись.

— Это моя работа, Игорь. Я — доктор.

Смолин осклабился, замолчал.

Медленно, словно во сне, прогудел мимо шмель. Вернулся и уселся на забор, подставил полосатые бока выглянувшему в небесное окошко солнцу. Солнце надменно задернуло занавеску из взлохмаченного облака.

Игорь скользнул ладонью по лицу, потер подбородок:

— Да, конечно… Ты бы зашел как-нибудь, Денис. Мы всегда рады тебя видеть.

— Спасибо. Как-нибудь зайду, — глухо ответил доктор, приладил чурочку и с размаху опустил колун на сосновый спил.

Сухое дерево разлетелось в стороны, лезвие увязло в чурбане. Денис неспешно подобрал поленья, для которых уже не было места под навесом, глянул на калитку. Игорь успел уйти.

Денис свалил дрова кучей у поленницы и закусил губу: кокон был пуст. Он пепельной кожицей трепетал на ветру.

«Надо возвращаться, — подумал Железный Доктор. — Приеду через полгода, осмотрю ребенка, поставлю клеймо. Так будет лучше».

Подумал и пошел собирать вещи.

Когда Денис подходил к конюшне, у ворот зашумели охранники, загалдели бабы. В распахнутые створы чинно входили гужевые мерины. Фыркали, стригли ушами, отгоняя жирных назойливых слепней. Рядом шли вооруженные автоматами солдаты, деланно серьезные, но с плохо спрятанным интересом зыркающие по сторонам. Они будто ожидали увидеть какую-нибудь диковинку в первом же приграничном поселке.

Среди пятен цвета хаки Денис вдруг заметил знакомую синюю форму. Привстав на телеге, санитар помахал ему рукой и что-то крикнул. Слова утонули в скрипе колес, людском гомоне и лошадином ржании. Рыжий пацаненок соскочил на землю и побежал навстречу:

— Здравствуйте, доктор Денис! — вытянулся во фрунт санитар. — У меня к вам послание от главврача.

— Докладывайте, Антон, — улыбнулся Денис, глядя, как паренек сдвинул жиденькие брови и поджал губы.

— Завтра Дмитрий Юрьевич отбывает в центр. Исполняющим обязанности главврача на время его отсутствия назначены вы.

— Благодарю за службу, — козырнул Денис и заметил, как тут же расправились плечи Антона. — Не желаете пообедать с дороги?

— Можно, — обрадовался санитар. — А то я первый раз из больницы выехал, — засмущался он. — Не рассчитал с пайком, а у солдат просить не стал, зазорно было.

Денис понимающе кивнул.

— Поступаете в распоряжение старшего медбрата. Завтра поутру — выезжаем, — проинструктировал он, пытаясь отыскать взглядом в толпе брата Олега.

У склада, среди суетящихся солдат и местных братьев, тягающих деревянные ящики с военной и медицинской маркировкой по борту, его, к удивлению, не оказалось. Денис покрутил головой, обернулся и только тогда заметил Олега. Брат перемахнул через плетень у ближайшего дома и бегом спускался с пригорка к доктору, едва не оскальзываясь на мокрой после ночного дождя глине.

— Что, торопишься? Да не переживай, привезли тебе патронов, — хохотнул Денис, глядя на запыхавшегося брата. — И медикаменты привезли. Вот, знакомься, — кивнул он на мальчишку, — санитар Антон. Пусть до завтра у тебя поживет.

— Началось, — хрипло произнес брат Олег, отдышавшись.

Улыбка сползла с лица Дениса:

— Как часто?

— Минут девять, десять.

— Готовь все, через час жду! — уже на ходу крикнул Денис и быстрым, едва сдерживаемым шагом заспешил к дому Смолиных.

* * *

Инга родила на рассвете. Денис бережно принял маленькое тельце, уложил на материнский живот, автоматически отметив:

— Пол мужской.

Брат Олег чирканул карандашом по свежему бланку. Доктор отер тряпицей пот и прищурился на медбрата:

— Выйди, — и, выдержав удивленный взгляд, повторил, — выйди, Олег. Бланк отдай отцу.

На кровати, подальше от обеденного стола, ставшего этой ночью родильным, встрепенулся Игорь. Разжал сцепленные, побелевшие пальцы. Принял бумагу, напрягся в ожидании.

Хлопнула дверь.

Денис пережал, скрипнул ножницами по пуповине.

Первый крик младенца наполнил, всколыхнул душный воздух в натопленной комнате.

Доктор зажег еще три свечи и, бормоча что-то утешительное, нежно отнял сына от заливающейся слезами матери.

— Волосяной покров — норма.

«Вот и все, — думал Денис, машинально перечисляя: голова, правая рука, левая рука. — Месяца через три осмотрю на рефлексы и можно ставить печать».

Норма. Норма. Норма. Ложились грифельные плюсы в нужную колонку бланка.

Инга перестала всхлипывать. Даже ребенок притих, словно почувствовал важность происходящего.

— Правая нога, — сказал Денис и замер.

На сморщенной бледно-розовой стопе, между поджатыми мизинцем и безымянным пальцем, торчал синюшный отросток с черным коготком на конце.

— Ну? — приподняла голову Инга. — Не молчи, Денис! Слышишь, не молчи!

Доктор медленно положил ребенка на стол. Огоньки свечей дрогнули, запустили желтые пятна по враз осунувшемуся лицу. В горле лопнул набитый пылью пузырь.

«Чисто и непорочно…»

— Он грязный, Инга, — просипел Денис. Отер руки, глядя в пустоту, и зачем-то повторил: — Грязный.

Инга вдруг начала шумными глотками жадно хватать воздух, тоненько заскулила. За спиной Дениса захрипели: Игорь подобрался, сверкнул глазами, дернулся к костылям.

— Даже не думай, — предупредил Железный Доктор, чуть тронув кобуру. Посмотрел пустыми глазами на Ингу, тянущую руки к малышу. На его запрокинутую головку, покрытую темными завитками. Ребенок словно почувствовал взгляд, блеснул влажными маслинами на маленьком стариковском личике. — Грязный, — еще раз повторил доктор и медленно вышел.

Утренний свежий воздух ударил по легким, опьянил. Денис закрыл глаза и попытался унять шум в ушах.

— Ну что там, доктор? — подскочил с завалинки медбрат. Рядом встал молодой санитар. Он очень старался, но не смог остановить дрожь в руках: спрятал за спину.

Денис покачал головой, зашагал на негнущихся ногах прочь, к конюшне. Антон подхватил седельные сумки и поплелся за ним, чуть поотстав.

Олег сплюнул, сжал припасенный холщовый мешок и тяжелой поступью взошел на крыльцо. Скрипнул дверью.

Притихший дом взорвался протяжным женским криком. Звук выжег, превратил в пепел душившую горечь. Колючие серые хлопья взметнулись, окрасились бурым и осели внутри ржавчиной. Денис вскочил в седло.

Железный Доктор возвращался домой.

* * *

— А в чем проблема? — непонимающе уставился Денис на дежурного врача. — Действуйте по Уставу.

Доктор Кирилл был младше Дениса года на три и правила знал прекрасно: сверить по каталогу, в случае обнаружения новой мутации — стерилизовать и отправить в центр, а если такой грязный уже есть в зверинце — усыпить. Но на сей раз ситуация в предписание не укладывалась.

— Дело в том, — начал доктор Кирилл, тщательно подбирая слова, — что один из доставленных — чистый.

Денис удивленно вскинул бровь.

— А еще, — дежурный врач украдкой набрал побольше воздуха, как будто собирался прыгать в ледяную воду, — у него обнаружили… Вот это, — смалодушничал он и просто выложил на стол печать доктора.

Исполняющий обязанности главврача поднялся с кресла. Подставил матовый кругляш под пляшущие язычки света, прищурился и до хруста в костяшках стиснул печать в кулаке:

— Идемте!

Брат, стоящий с боевым ланцетом у запертой двери подвала, сперва отшатнулся, но все-таки смог с первого раза попасть ключом в скважину. Железный Доктор рванул ручку на себя и жестом заставил брата остаться снаружи. Дежурный врач снял со стены факел и затопотал по ступеням вслед за Денисом.

Спертый воздух обдал сыростью и вонью псины. К ней примешивался тонкий сладко-приторный запах дурной крови.

— Встать! — рявкнул Денис. Свет факела выхватил из подвального мрака две скрючившиеся у стены фигуры.

Звякнула цепь ошейника. Голый по пояс старик стряхнул со лба налипшие волосы. Красные набухшие веки сморгнули слезу. Он прищурился, пытаясь разглядеть лица вошедших.

— Я сказал встать, падаль! — повторил Денис и подался вперед.

Тут же зарычала, вскинулась, метнулась навстречу бурым шерстяным комом вторая фигура, но опрокинулась навзничь, натянув цепь. Грязный взвыл, крутанулся волчком, вскочил на карачки. Заслонил деда, заприседал по-обезьяньи, выпростав руку вперед. Денис машинально потянулся к кобуре и услышал щелчок взведенного пистолета за спиной: доктор Кирилл уже держал зверя на мушке.

— Тише, Петр, тише, — похлопал старик грязного по плечу. — Успокойся. Они меня не тронут, — успокаивающе, нараспев произнес он, медленно встав на ноги. — Правда же, господа крестоносцы?

Денис, не оборачиваясь, повел головой. Доктор Кирилл опустил пистолет, но в кобуру не убрал.

Грязный заурчал, шумно выдыхая, и нехотя отодвинулся, сел у стены. Денис только сейчас заметил, что зверь прижимает к животу темную скомканную тряпку. Сквозь скрюченные пальцы заблестела ртутью кровь, и потекла к уже запекшемуся пятну на серых армейских штанах.

— Я хочу поговорить с главврачом, — старик подошел к Денису, насколько позволила цепь. Расправил плечи, сложил руки на груди и взглянул доктору прямо в глаза.

За пеленой слезящихся глаз этого старика Денис натолкнулся на такую уверенность, что ему стало не по себе. Он автоматически посмотрел на словно специально подставленное правое предплечье. Там, на дряблой, иссушенной грязными землями коже, вместо обычного ожога печати красовалась цветная вязь татуировки нового дворянина вокруг вживленных серебряных нитей.

Старик ждал.

Денис нахмурился и, пытаясь не подать вида, процедил:

— Прошу вас представиться.

— Я буду говорить только с доктором Дмитрием, — спокойно повторил старик.

Железный Доктор скрипнул зубами.

— Дмитрия Юрьевича сейчас нет. Меня зовут Денис. Мне нужно задать вам несколько вопросов.

Старик молчал. Денису показалось, что уголки его губ слегка дрогнули.

— Вас задержали в результате операции по продвижению на Восток.

— Это все еще так называется? — уже не скрывая улыбки, спросил старик.

— При вас была обнаружена печать врача, — проглотил издевку Железный Доктор, — поэтому расследование передано ордену. Есть основания полагать, что вы на протяжении долгого, — Денис кивнул на рытвины язв, — времени клеймили грязных и занимались организацией набегов в приграничье. Надеюсь, вы понимаете, что это измена?

Старик пожал плечами:

— У вас все, доктор Денис? Надеюсь, вам хватает полномочий, чтобы возглавить трибунал?

— Я требую, чтобы вы назвали свое имя, количество меченых грязных и координаты базового лагеря. Вы будете отвечать?

— Или что? — усмехнулся старик. — Будете колоть мне скополамин? Да, я признаю, ваши обвинения обоснованы. Но вот деталей открывать не стану, увольте.

— Вас давно не было, — хищно осклабился Железный Доктор. — У нас есть средства развязать вам язык.

Грязный у стены настороженно зарычал.

— У меня крепкие зубы, — продемонстрировал их старик. — Думаете успеть?

Багровая ярость ударила в голову, мир вокруг подернулся кровавой пеленой. Помутнел, вздрогнул. Остались только издевательски скалящиеся зубы цвета слоновой кости в изъеденном временем и грязью рту. Он выплевывал слова в лицо Железному Доктору.

Кулак описал дугу. Старик упал на пол.

У стены снова зарычало, зазвенело цепью.

— Назад! — в один голос заорали дежурный врач и старик.

— Ты мне все расскажешь! Понял? — наклонился Денис, стискивая дряблое горло, обдирая ладонь об ошейник. — Все! А особенно — откуда у тебя печать моего отца!

Лицо старика пошло пятнами, глаза полезли из орбит.

— Хорошо… — прохрипел он. Железный Доктор ослабил хватку. — Хорошо, я все расскажу. — Денис брезгливо отер руки о халат. Ржавчина легла на белую ткань засохшей кровью. Старик сел, массируя шею, и с трудом улыбнулся. — На рассвете при трех свидетелях, как гласит ваш Устав. Его ведь все еще чтят? — Подмигнул он опешившему дежурному врачу.

Денис выругался и пошел к выходу.

Когда он уже одолел пол-лестницы, его окликнули:

— Эй, а у вас и правда стальная хватка, Железный Доктор, — в темноте лица было не рассмотреть, но Денис мог побиться об заклад — старик ухмылялся. — И вот еще что, передайте Дмитрию, — чистый запнулся, — Юрьевичу, что я ошибался.

Денис открыл дверь и пропустил вперед дежурного врача.

— Слышите, доктор Денис? — темнота наполнилась лязгом цепи. — Передайте ему, что я ошибался, — растянул последнее слово старик и тоненько захихикал.

Денис поморщился и хлопнул дверью.

* * *

Доктору Денису всегда казалось, что комната регистратуры находится вне времени. За окном вовсю бушевал май, ветер трепал облака сирени в палисаднике. А здесь все оставалось по-старому. Зеленое сукно стола, массивные стеллажи с карточками. Громадина патефона в углу изрыгала один и тот же хриплый голос из далекого прошлого. Ровно горели свечи, будто и не таяли. Пыль лежала тоненьким, едва видимым слоем, как будто стесняясь выдать движение земли. И лишь тяжелые шторы душили солнечный луч, но не справлялись с задачей. Утро проникало в комнату.

— В два часа после полуночи дежурный брат услышал подозрительные звуки в подвале, — Денис держал в руках толстую папку с отчетом, раскрытым на последней странице. — Грязный, поименованный Петром, удавил цепью старика и напал на спустившегося вниз охранника. Зверь уничтожен, брат госпитализирован. — Денис вздохнул и захлопнул папку. — Больше происшествий не было.

— Правосудие не свершилось, — главврач водил кончиком пальца по стальному кругляшу врачебной печати.

— К сожалению, — добавил Денис.

— К сожалению, — эхом отозвался главврач. Пластинка давно закончилась и шипела пенным прибоем. — Тела сожгли? — обронил Дмитрий Юрьевич. Вопрос утонул в шуме моря, лижущего песок.

— Согласно предписанию, — кивнул Денис. — И вот еще что, этот чистый знал вас, дядь Дима.

— Что? — вздрогнул тот.

— Ну, — смутился Железный Доктор — Он сказал: «Передайте Дмитрию Юрьевичу, что я ошибался».

Главврач налил из графина спирт. Горлышко отбило мелкую капель о край стакана, кадык дернулся. Дмитрий Юрьевич помолчал и вонзился взглядом в ничего не понимающего Дениса:

— Он считал, что из его сына не получится хорошего доктора. Он хотел, чтобы ты вырос хорошим человеком, Денис.

Патефон зашипел гремучей змеей. Она скалила пасть, трещала погремушкой хвоста.

— Ты, который и человеком-то никогда не был! — ткнул пальцем Денису в грудь главврач. — Это не пожар, мой мальчик, это мы с твоим отцом прижигали шрамы после удаления рудиментов! Грязь въелась в нашу кровь, но он рискнул — и проиграл. Потом умолял помочь ему. Я пошел против чести и Устава, а он предал меня! — Дмитрий Юрьевич выплеснул гнев и сразу обмяк, осунулся, вжался в кресло. — Когда пропал обоз, мы надеялись, что твоему отцу досталась легкая смерть. А он предал меня, предал всех нас. Ушел к грязным… Зато его сын стал Железным Доктором.

Денис рванул ворот халата и, шатаясь, вышел.

* * *

Молодой офицер, балагур и любитель преферанса, не услышал выстрела: слишком громко скрипели придорожные сосны. Не услышал щелчка перезарядки. Он обернулся лишь когда лязгнул об асфальт выпавший автомат, и кулем повалился следом солдат-новобранец. Офицер успел виновато улыбнуться, разглядывая торчащий из груди дротик с транквилизатором, все еще не веря, что духовой пистолет держит в руке человек в белом халате.

Денис стащил офицера с телеги, осторожно уложил на дорогу. Вставил в казенник еще один дротик и медленно повернулся к брату Олегу.

Торопиться было некуда — старший медбрат Нового поселка уже прижимал к щеке приклад Калашникова. Денис навел бесполезную пукалку на старого знакомого:

— Дай мне уйти!

Захлопало, закаркало в кронах деревьев. Взметнулось в небо воронье.

Денис опустил пистолет.

— Отпусти меня, Олег.

— С грузом? — сипло спросил медбрат.

Железный Доктор обреченно вздохнул, отбросил духовой пистолет и вынул Макарова:

— Положи ствол на землю, подними руки и медленно иди в поселок, — кивнул Денис на столб у отворотки с гнутой выщербленной дождями табличкой: «205 км».

Брат Олег хмыкнул и повел мушкой:

— Езжай, Железный Доктор. Только печать сдай и оружие.

Денис бросил пистолет под ноги Олегу, отправил следом клеймо. Кругляш, подскакивая, зазвенел по дороге. Ткнулся в грязь на обочине, затих. Денис потянулся расстегнуть ремень.

— Ланцет оставь себе, — буркнул медбрат. — И халат. А то на первом же посту остановят. Сожжешь потом?

— Сожгу, — кивнул Денис. Влез на телегу. — Спасибо, Олег.

Медбрат ткнул ствол автомата в небо, сплюнул, разглядывая бездвижные тела в камуфляже. Сухо бросил, не глядя:

— Все. Езжай. — Вдруг посмотрел на Дениса, склонил голову на бок и добавил, — только учти: встретимся — у меня рука не дрогнет.

Денис улыбнулся, кивнул на прощанье и хлестнул мерина по каурым бокам. Тот фыркнул, мотнул головой и покатил телегу на восток.

Content

Александр Сальников
Крест на твоих плечах