Фанни Альбертовна Тулина

Мартовский кот Шредер Инги

Изнутри портал выглядел как обычная дверь. Ни наборных консолей на стене рядом, ни мигающих таймеров на самой двери, просто выдвижной сегмент на шарнирах, как у общественного монора. Впрочем, и не портал это был — так, мелкий прокол между двумя точками пространства, с жёсткой фиксацией обоих выходов. Просто этакий постоянный элитный балкончик с видом на море, мелкое и тёплое, как и все моря на Весте Три. Сейчас портал был открыт, и послеполуденное солнце било в глаза, заставляло жмуриться. От воды тянуло острым и манящим запахом водорослей и отпуска.

Быть в двух шагах от моря — и не искупаться… это как-то противоестественно.

Противоестественным старший инспектор секс-пола Индрю Кис предпочитал не заниматься, тем более — по собственной инициативе, без чётких и недвусмысленных указаний начальства. А потому решение принял быстро. Бросил возившимся со вторым порталом техникам, что прогуляется, и решительно зашагал по нагретым камням вниз. На пляже поднял маленький плоский голышек, повертел в пальцах. Обернулся.

Отсюда место преступления выглядело донельзя нелепо — просто три пластбетонные ступеньки и дверь в скале. Словно декорация к третьесортному реалити на тиви.

Индрю хмыкнул. Размахнувшись, пустил по воде «прыгунчика», посчитал всплески. Камешек пропрыгал семь раз, прежде чем утонул.

Индрю ещё раз хмыкнул — на этот раз недоверчиво — и пошёл вдоль берега.

У него было веское основание для прогулки, если спросит кто — где-то здесь, между выходами порталов, Инга потеряла свой разрядившийся коммуникатор. Его обнаружение было бы подтверждением её алиби, пусть даже и косвенным, но всё же. А то пока только одни слова. И ничего кроме слов. Ну, и двух трупов, конечно…

Инга числилась главной свидетельницей. И единственной, если на то пошло. К несчастью, она устроила истерику и была накачана успокоительным перед самым прибытием Индрю Киса, так что теперь могла только тупо улыбаться.

Индрю шёл по узкой полосе галечного пляжа. Скалы здесь подступали почти к самой воде, оставляя пляжику метров пять-шесть, то поднимаясь вертикальной стеной или даже нависая угрожающим козырьком, то слегка отступая, делаясь более пологими и дразня кажущейся доступностью. И тогда на склонах появлялись местные сосны — мелкие, искорёженные, но живучие. Выглядели они до отвращения земными, ну разве что иголки заметно отливали синим. В здешней почве переизбыток чего-то там из таблицы Менделеева, что и придаёт зелени синеватый отлив, но для человека опасности не представляет — во всяком случае, так утверждалось в рекламном проспекте.

Справа простиралось море, тихое и пустынное. Людей видно не было — Веста Три не относилась к густозаселённым мирам, и аренда в личное пользование восьми километров великолепного пляжа с прилегающими к нему морем и прибрежной зоной стоила на ней сущие пустяки. Ну, по среднеимперским расценкам, конечно.

Берег шёл мелкими серпообразными бухточками, и Индрю очень быстро потерял из вида ведущий к месту преступления портал. Но на всякий случай прошёл ещё пару мысиков. Выпущенный в широкий поиск крипм бегал вокруг, переворачивал какие-то камешки, показавшиеся ему подозрительными, но пока ещё ничего достойного внимания не обнаружил.

Море Индрю разочаровало — слишком тёплое и спокойное. И дно каменистое, а это значит, что красиво войти не получается, приходится чуть ли не у самого берега раскорячиваться и погружаться, чтобы дальше уже по-крабьи, на всех четырёх. Один плюс — не видит никто. Вода противно тёплая, и это уже не плюс. Мокнуть в такой часами, может, и приятно, но не было времени — техники обещали починить второй портал часа через два, а до его здешнего выхода по пляжу не меньше восьми километров, как раз пара часов неспешной прогулки.

Индрю всё же позволил себе повисеть минут десять в полной неподвижности, стараясь сосредоточиться на том, как лёгкие волны чуть подталкивают и кружат его расслабленное тело. А потом решительно выполз на берег.

Освежиться не получилось — купание не остудило, и даже вода на коже практически моментально стала казаться всего лишь каплями пота. О полотенце старший инспектор заранее не подумал, а потому пришлось сгонять воду с тела ладонями, а потом вертеться под ветерком, подсыхая — уж больно не хотелось натягивать одежду на мокрое, по такой жаре моментально натрёшь всё, что только можно.

Настроение было отвратным.

Впрочем, если быть честным — тёплое море и отсутствие полотенца тут вовсе не причём. Просто с самого утра не заладилось. Сначала связисты, что б их… Ну ладно ещё — барышни на станциях, что с них взять, но свои-то, свои! Тоже хороши. Индрю порога управления переступить не успел, а его уже хихиканьем встретили. Да дежурными шуточками про харю, ноги ударом изувеченную. Придурки. Неужели так сложно запомнить простую фамилию?

А потом был Шеф. Он, правда, не хихикал. Но глазками посвёркивал и губы покусывал, когда дело передавал. Персональный запрос от администрации Эльвы там первым файлом пристёгнут был, сразу всплывал, как только папочку открываешь. Двойное убийство в персональном боксе… жертвы — владелец концерна «Киберион» Лешли Грю и его четвёртая жена Синди… деликатность… личная просьба… старшего инспектора Рейва Дикси, рабочий никнейм Индрюкис… зарекомендовавшего… проявившего… имеющего опыт…

Читать было приятно — пока Индрю не дошёл до подписи…

И вот тут-то стали понятны и огонечки в глазах Шефа, и ухмылочки сослуживцев. Как и то, что это дело поручили бы ему, даже не будь персонального запроса. Более того, даже будь он самым последним неумехой, сроду не раскрывавшим ничего, кроме коробки для ленча — это дело всё равно поручили бы ему.

Не поднимая глаз, Индрю свернул экран и захлопнул служебный блокноут. Уши горели.

— Летишь через двадцать минут. — Шеф хрюкнул, шумно завозился в кресле. — Просьба там или не просьба, но, сам понимаешь, всё равно никто, кроме тебя, не сможет нормально выговорить…

Индрю отвесил чёткий кивок в пространство, твердея скулами и по-прежнему стараясь не встречаться с Шефом глазами, развернулся и вышел из кабинета. Дверью не хлопнул, хотя и хотелось.

Это очень обидно, когда начальство ценит тебя лишь за умение правильно произносить чьё-то имя…

* * *

Когда убивают мужа, подозрение первым делом падает на жену. И наоборот — в насильственной смерти жены чаще всего подозревают мужа. Или его любовницу, которой надоело ждать своей очереди. Это проходят на первом курсе Академии.

Как и крайне высокую вероятность причастности к делу основного свидетеля. Люди очень редко оказываются свидетелями того, к чему совершенно непричастны. Да и не только люди.

На этот раз основным и единственным свидетелем убийства супружеской пары была как раз любовница мужа. Вывод напрашивался однозначный — и именно этот вывод очень портил настроение старшему инспектору Индрю Кису.

Потому что такая вроде бы логичная первая версия при ближайшем рассмотрении не выдерживала никакой критики. А другой версии нет, будем надеяться — что только пока нет. Не считать же полноценной версией несчастный случай, о котором твердила, перемежая слова иканием, обколотая успокоительным и бледная до синевы Инга, пока лекарство не подействовало в полную силу и она ещё могла выдавливать отдельные слова, а не только бессмысленно улыбаться?!

По её показаниям — тем, которые успели снять до истерики, — жену она вообще не видела. Во всяком случае — живой. И даже не догадывалась о её присутствии, пока не вбежала через второй портал и не увидела тело — на залитом водою кафеле рядом с бассейном, с разряженным шокером в руке.

Правда, Лешли обещал какой-то сюрприз, но она ожидала говорящую зубную щётку или какой-нибудь супернавороченный пылесборник, Лешли всегда дарил подобное киберьё, не слишком нужное, но жутко дорогое и забавное. Хорошо ещё, что не обижался, не обнаружив при следующем визите прошлого подарка, и верил объяснениям о поломке. И дарил что-то новое. Вот Инга и ожидала, что сюрпризом окажется какой-нибудь суперновый электровеник. Жену она не ожидала никак.

Поначалу этот визит ничем не отличался от прежних. Короткая прелюдия, расслабляющий массаж, бассейн с минеральной водой и контрастным душем — он любил неожиданные смены температуры, всегда выбирал произвольный режим. Говорил, что это его бодрит. Слова о сюрпризе. Звонок по коммуникатору — местный, у них особая мелодия. Неожиданная просьба подождать на пляже — буквально пять минут! Будет сюрприз.

К этому моменту Инга была совершенно голой — да что там, они оба были раздеты! Но одеться Лешли ей не дал, буквально вышвырнул наружу — через тот портал, с которым сейчас возились техники. И захлопнул дверь. Когда же обиженная Инга попыталась вернуться хотя бы за тапочками — стоять на каменной крошке босиком было не слишком удобно — то обнаружила за дверью скалу. Портал был выключен, впервые за всё время своего существования. Инга подождала какое-то время, но дверь не открывалась (как выяснилось позже, портал был не просто выключен — перегорел блок питания, которому достался основной разряд шокера). Дверь так и не открылась, и Инга пошла ко второму порталу. Восемь километров по берегу. Босиком.

Нет, она тогда ни о чём плохом не думала, просто разозлилась очень. И решила, что это слишком унизительно, ждать перед закрытой дверью, когда же наконец её впустят. Она была самостоятельной девочкой и проблемы предпочитала решать сама. Вот и тогда, идя по каменистому берегу, приняла твёрдое решение разорвать контракт с Лешли. Это обошлось бы ей в крупную неустойку, но она не бедствовала и вполне могла себе позволить такое удовольствие. А вот чего она не могла себе позволить — так это стерпеть подобное обращение.

Она ещё не знала тогда, что неустойка — меньшая из грозивших ей неприятностей…

Рубашку Индрю надевать не стал, достаточно и того, что ноги парились в форменных ботинках — идти босиком по мелким и местами острым камушкам не доставляло ни малейшего удовольствия, и злость Инги становилась вполне понятной. Пришлось обуться. Ноги сразу же стали потеть, и это настроения не улучшило. Солнце потихоньку сползало к горизонту, заметно припекая правый бок. Белые скалы придвинулись к самой воде неровной рубчатой стеной, здесь приходилось идти, перепрыгивая с одной плиты на другую. Скала напоминала слоистый пирог, поставленный на бок — мягкую междуслойную начинку давно уже вымыло штормами, остались лишь жесткие белые коржи, а между ними — пустота. Слева эти коржи торчали вертикальными гребнями, под ногами делались горизонтальными, пересекали узкий пляжик и уходили под воду. Перепад был значительным — некоторые гребни торчали из воды и в десяти метрах от берега. Во время шторма здесь посуху не пройти, волны наверняка лупят прямо в скалу, вон как она выедена понизу и козырьком нависает.

Лешли Грю пользовался услугами астероида наслаждений больше десяти лет. Имел постоянный абонемент — и вкусы такие же неоригинальные. В месте, где можно было выбирать из десятков или даже сотен кандидатур, совершенно экзотических по внешнему виду и возможностям, он всегда заказывал только хомо, только гетеро-сектор, и почти всегда — только одну партнёршу, очень редко — двоих. Никогда не соглашался на фристайлинг, который, собственно, и принес Эльве её популярность — настоящих профессиональных жриц любви на астероиде работало немного, персонал по большей части занимался подборкой клиенту наиболее подходящей пары из таких же клиентов со всех уголков галактики. Главное — выяснить, чего существо хочет на самом деле — а уж после этого пара пустяков отыскать в обширном архиве «Эльвы» данные о ком-то, страстно мечтающем воплотить в жизнь именно такое хотение. Поэтому большую часть персонала составляли ксено-психологи широкого профиля. У той же Инги, например, была кандидатская степень по психологии чего-то настолько узкоспециального, что Индрю даже не стал вчитываться, просто мысленно поставил галочку.

Инга числилась у Лешли Грю в любимицах — сто два раза из ста пятидесяти трёх в предварительном заказе он выбирал именно её. Оформил персональный контракт. Девять раз согласился на замену — Инга то ли болела, то ли кандидатскую свою защищала. Шесть раз предпочёл перенести визит на более удобное для Инги время. Редкое, однако, постоянство… Надо будет повнимательнее присмотреться к этой Инге — что же в ней есть такого, из-за чего солидный и всё на свете перепробовавший дядя раз за разом возвращается именно к ней, отвергая прочих, более красивых, молодых, умелых и — наверняка! — куда более подходящих (а, зная Клейси, Индрю мог быть уверен, что уж она-то постаралась при всех удобных случаях подсунуть странному клиенту лучшие кадры, специально для него подобранные и надлежащим образом проинструктированные). Пока вспоминалось лишь бледное личико с заплаканными глазами и распухшие губы — похоже, она их закусывала, сама этого не замечая. Индрю Кису такие вечные девочки не сильно нравились, но на вкус и цвет, как говорится…

Лешли всегда оформлял заказ заранее, за пару недель. Как правило — на выходные, два раза в месяц. Свои отпуска проводил тоже тут — дважды в году по неделе, именно на отпуска приходились заказы дополнительных девочек. Несколько раз приезжал с жёнами — с первой и с третьей. Очень пунктуальный был дядя, каждый раз вёз жену знакомиться с постоянной любовницей приблизительно через год после регистрации брака. О жёнах в предоставленных материалах было сказано мало, даже фамилий не упоминались, только какие-то совершенно ничего не говорящие имена. Словно они не являлись самостоятельными личностями, просто очередное приобретение — «это моя пятая яхта, а это вторая жена». Странно, у такого состоятельного дяди — и вдруг четыре подряд совершенно никчёмные жены, ни тебе чьей-то дочки-племянницы, ни всемирно известной тивизвезды или победительницы конкурса «мисс Галактика». Тянуло богатенького и благополучненького на бойких простушек из низов? Надо будет уточнить у Клейси судьбу бывших жён. Простушки — они иногда очень мстительными бывают.

С третьей женой Ирен Лешли прожил не больше года — развёлся чуть ли не сразу же по возвращении с астероида. Хм? Может быть, тут и надо копнуть? Вторая жена вообще не успела познакомиться с любовницей — брак распался через три месяца после регистрации. Интересная торопливость. Ещё одна кандидатка в несправедливо обиженные и жаждущие мести. Первый брак оказался и самым продолжительным — он выдержал почти четыре года и пятнадцать визитов на астероид. Интересная закономерность. Вот и верь после этого утверждениям, что любовницы разрушают семейный очаг!

На момент убийства Лешли Грю был счастливым молодожёном в четвертый раз — и первый раз собирался насладиться совместным обществом своей постоянной любовницы Инги и четвёртой жены Синди, брак с которой заключил восемь месяцев назад. Интересная деталь — первоначально Лешли забронировал лишь один билет. Как всегда, заранее, вместе с заказом на имя Инги. Билет на жену он приобрёл буквально перед самым отлетом.

Что бы это значило?

Не собирался пока ещё знакомить жену с пассией — а потом вдруг передумал? Из-за чего? Или всё было иначе?

И что же было такого в Инге, что раз за разом Лешли к ней возвращался, и даже жён своих притаскивал — а что-то подсказывало Индрю Кису, что это именно жён представлял Лешли Грю своей высокооплачиваемой подружке, а вовсе не наоборот. Может быть, даже и против воли этих самых жён — кстати, не этим ли объясняется скоропалительные разводы как раз после очередного визита на астероид? Бедные жёны не выдерживали столь откровенной демонстрации, насколько же низкое место они занимают в системе ценностей мужа?

Повинуясь неясному импульсу, Индрю Кис достал блокноут и развернул экран. Запросить нужные фото было делом пары секунд, но вот ответа ждать пришлось не меньше минуты, Индрю даже успел пройти почти половину очередной бухточки — собственная связь на Весте работала так себе, а от портала уже отгораживал изгиб береговой скалы, блокируя сигнал.

Зато полученные изображения порадовали.

Жёны Лешли были похожи, словно родные сёстры. Все четыре — рыжие, хотя и разного оттенка, от огненноволосой Ланы, чья короткая стрижка ещё больше усиливала сходство с пламенем, до золотистой блондинки Синди. Все они были миниатюрными, светлокожими, с огромными глазами сиротки Марыси и личиками сердечком.

И все они были похожи на Ингу Шредер, словно разные капли воды из одного фонтанчика…

Пискнул кримп, закружился на месте, фиксируя находку. Индрю приблизился, перескакивая с камня на камень — гальки и крупных камней тут не было, только огромные плоские плиты.

Коммуникатор лежал в небольшой расщелине и сверху был совершенно незаметен, сам бы Индрю его тут сроду не нашёл. Маленький дамский аппаратик, перламутрово-розовый, весь усыпанный стразиками, скорее украшение, чем просто комм. Конечно же, разряженный. Впрочем, при отключенном портале она всё равно не смогла бы отсюда дозвониться, даже фирменный блокноут — и тот притормаживал, не то, что это перламутровое недоразумение, не имеющее даже привязки к сателиттам. Изысканная дамская безделушка, наверняка дорогая, но не слишком функциональная.

Индрю убрал найденный коммуникатор в пакет для улик и зафиксировал место находки. Кримп, конечно, уже сделал это автоматически, но если уж и сам Индрю оказался рядом — то проще сразу внести отметку, чем потом перекачивать информацию из архива и уточнять сверки по местности. Судя по карте, кстати, до второго портала осталось всего ничего, не больше километра, карта давала как раз такую погрешность.

Километра не было — Индрю не успел сделать и пары десятков шагов, когда увидел дверь в скале. Он бы её и раньше заметил, помешал рельеф склона — дверь находилась в небольшой каменной складке, да ещё и прикрытая искорёженной псевдо-сосенкой, вцепившейся в скальный выступ всеми своими корнями. Никаких особых опознавательных знаков, просто дверь, к которой ведёт небольшая лесенка в три ступеньки. Портал не работал. Обманули техники.

На верхней ступеньке мордой к двери сидел огромный рыжий кот, и что-то ей доказывал, громогласно и оскорблённо. Это его рулады и подвывания Индрю слышал последние минут двадцать, почти не осознавая, так, краем уха. Как-то сразу отнёс к воплям некоей местной разновидности чаек, совершенно забыв при этом, что ни чаек, ни каких других крупных животных или птиц на Весте отродясь не бывало, да и привезённые извне уживаются плохо.

Кот то ли не сразу заметил Индрю, то ли посчитал более важным всё-таки доказать закрытой двери, что она неправа — во всяком случае, поорал на неё ещё пару секунд, прежде чем обернуться и удостоить инспектора уже куда более снисходительным «Мя-а-а!». Вернее даже — «Мя.а. а», не единым протяжным воплем, а этаким квакающим стаккато, когда каждая следующая «а» отделена от предыдущей отрывистым выдохом. В этом коротком «мя» было не только глубочайшее презрение к глупой двери, но ещё и приглашение инспектору это презрение разделить — полюбуйтесь, мол, ну что за идиотка? И где только таких набрали!

Пренебрежительно дёрнув хвостом напоследок (да-да-да, милочка, это именно к вам относится!), кот развернулся и решительно потрусил к инспектору, непрестанно взмямякивая на ходу, но уже негромко, словно просто бурчал себе под нос, не в силах сразу успокоиться. Приблизившись вплотную, на некоторое время замолчал — на то короткое время, которое понадобилось ему для досконального исследования индрюкисовских ботинок. После чего выдал одобрительное резюме протяжным «Мурррвяу!», и, очевидно, посчитав на этом процедуру знакомства законченной, начал жаловаться. Судя по общей интонации, частым отрывистым «мя.а. а» и подёргиваниям хвоста — речь по-прежнему шла о подлой двери и её мерзком нежелании открываться.

— Полностью с тобою согласен, — Индрю задумчиво смотрел на закрытую дверь.

Тащиться по пляжу обратно восемь километров не хотелось совершенно, непривычные к долгим пешим прогулкам ноги гудели, припекало правую щёку. Да и всё тело слегка поламывало — сила тяжести на Весте Три чуть выше земной, на какую-то долю процента, сразу и не заметишь, а вот тело чувствует и устаёт быстрее. И солнце уже у самой воды, засветло точно не дойти, а в темноте на таком берегу ногу сломать проще простого. Техники обещали справиться за пару часов, ну, приплюсуем сюда минут пятнадцать-двадцать… глупо ведь уйти обратно за пять минут до конца ремонта.

— Решено! — заявил Индрю коту, поскольку больше говорить было не с кем. — Ждём пятнадцать минут, а там будем думать. Заодно и искупаемся!

— Х-рня! — прокомментировал кот, передёрнувшись всей спиной при упоминании купания. Но активно возражать не стал.

Индрю вернулся к плитам, резонно предположив, что по ним заходить удобнее. Кот трусил рядом, продолжая рассказывать свежему слушателю о своих приключениях. Иногда он жаловался — может, на дверь, может, на какие другие неприятности. Тогда голос его делался заунывным и тоскливым. Хорошо ещё, что долго помнить неприятности он не умел — переключался на что-то хорошее, и тут же спешил этим хорошим поделиться. Рявкал восторженно, подскакивал к Индрю вплотную, тыкался в ноги, задирал башку и — рассказывал, рассказывал, увлечённо, восторженно, взахлёб.

Купаться с ним оказалось неожиданно сложно — в воду кот не полез, даже на мокрый камень заходить не стал, остался на сухом участке плиты, уселся на безопасном расстоянии, и только лапой брезгливо тряс каждый раз, когда ленивые волны подбирались поближе.

Но, стоило Индрю зайти в воду по пояс, кот начал выть. С горловыми рычаниями, почти по-собачьи, низко, протяжно и тоскливо. Он больше не сидел на безопасном расстоянии от воды, бегал по самому краю прибоя, то заступая на мокрое, то отпрыгивая от набегающей волны, и выл — отчаянно, дико, страшно. Купаться при таком звуковом сопровождении удовольствие было то ещё, к тому же непривычного к открытому солнцу и успевшего слегка обгореть Индрю знобило — а потому вылез он быстро.

Посидел на плите, обсыхая.

Кот сел рядом, глянул укоризненно — что, мол, творишь-то, а? И сразу же начал жаловаться, причём язвительно так, с интонациями завзятого сплетника. Индрю даже заслушался. И вдруг обнаружил, что понимает, о чём идет речь. Нет, не дословно, конечно — какие уж там слова?! Просто сейчас вот кот жаловался на него, на Индрю Киса, которому зачем-то понадобилось лезть в эту мокрую гадость и заставлять приличных котов нервничать.

Забавный котяра. Наверняка Клейсин. Очень подходящая для неё зверюга. Интересно, он геномодифицирован? Вроде за обычными котами такой разговорчивости не наблюдается…

Мысль о Клейси была неприятна. Потому что вторая версия выстраивалась на загляденье логичной, и не имела видимых изъянов. И её никак не получалось по-быстрому отработать и слить, как удалось с первой. Но она не могла оказаться верной, она была второй, а гадание на попрыгунчике четко показало, что правильной окажется нечётная версия. Если не первая, то третья. А эта третья всё никак не всплывала, мысли вертелись вокруг второй…

Может, вернуться к первой?

Индрю поморщился. Подумал.

Да нет, не выходит. Он, здоровый мужик в ботинках, быстрым шагом преодолел расстояние между порталами за час пятьдесят. Время, потраченное на купание и возню с ноутом, он не учитывал, сразу отметив и выкинув из расчёта. Инга бежала по этим камням босиком, оступаясь и падая. Все ноги сбиты, он успел мельком заметить. Она не могла преодолеть восемь километров за пятьдесят две минуты — а именно столько прошло с момента смерти Синди до сигнала тревоги, Инга включила его сразу же, как добралась до портала. Она — не спортсменка, а здешний пляж — не беговая дорожка. Час, да и то с натяжкой. А, скорее, куда больше часа.

Она была тут, на берегу, когда в кабинете шла разборка, на которой её присутствие посчитали лишним. Если тебя ни за что ни про что вдруг грубо вышвыривают, ничего не объяснив и не дав даже одеться — вряд ли ты будешь так уж спешить обратно.

Конечно, если именно она — убийца, она могла сломать портал и изнутри, а вовсе не изображать из себя древнего марафонца — кажется, они тоже бегали голышом и по пересечённой местности. Только вот беда — её выход на берег портал успел зафиксировать, буквально перед самой поломкой, а вот возвращение — нет. Так что даже если бы Инга и убила бы своего любовника (достал за столько времени!) и его жену (за компанию), — ей бы всё равно пришлось бежать по берегу до второй двери.

Правда, в этом случае она бы не стала медлить и сомневаться, побежала бы сразу. И постаралась бы бежать как можно быстрее…

Всё равно не выходит.

Ещё во время подлёта к общественному порталу Индрю не поленился и прогнал на симуляторе этот вариант. Специально затребовал точную топологию межпортального рельефа — и прогнал. В самом идеальном случае, при попутном ветре и отсутствии скользких камней выходило не менее часа двадцати-двадцати трёх минут. Всплеск адреналина поможет выиграть ещё минут десять, но это уже почти фантастика. Не могла она успеть. Никак. Значит, стрелял из шокера кто-то другой — хотя бы в Синди, чьё время смерти установлено точно.

С самим Лешли сложнее — до прибытия спасателей его тело находилось в бассейне под контрастным душем, настроенным на произвольный режим. Вовсе не ловкий ход преступника, как первоначально подумал инспектор, просто дорогая игрушка. В принципе, Инга вполне могла его убить — а потом выскочить на берег, сломать оттуда портал — и успеть добежать до второй двери вовремя. А кто-то другой в это время убил Синди…

Но кто и зачем?

Какой-то сообщник Инги? Чтобы обеспечить ей алиби? А не проще ли тогда ему было убить обоих, да и алиби слишком странное, и даже слегка комическое — голая баба на пустынном берегу между двух дверей. Именно из-за этой странности Индрю и был готов счесть его настоящим — фальшивые, как правило, куда более продуманы и логичны.

— Ну что? — спросил Индрю кота, вклинившись в короткую паузу, сделанную тем для вылизывания лапы. — Пятнадцать минут кончились, пошли, посмотрим, как там с дверью. Пошли, пошли, поднимай свою толстую задницу!

— М-дя? — скептически вякнул кот, но спорить не стал, потрусил рядом. Повякивал он уже не так многословно, как раньше, очевидно, выговорился. Зато придумал новую игру — проскакивать у Индрю между ногами. Наверное, ещё и спорил сам с собою, шлёпнется споткнувшийся об него человек — или всё же удержится? Нежелающему падать инспектору приходилось всё время смотреть под ноги. Наверное, поэтому Индрю увидел её, лишь когда подошёл почти вплотную.

Высокая, тощая, с зализанными волосами и улыбочками настолько быстрыми и острыми, что после них саднило кожу, словно от множества мелких царапин. Тёмно-синий брючный костюм и туфли на шпильках почему-то не казались неуместными здесь, на диком и пустынном пляже. А вот собственные босые ноги Индрю сразу же захотелось куда-то спрятать. Хорошо, что брюки с рубашкой нацепить успел, а то бы вообще неудобно вышло…

— Рейв Дикси? — и короткая язвительная улыбочка-поощрение.

Её фирменное приветствие. Полувопросительным тоном назвать даже пусть и знакомого человека по имени — и тянуть паузу, пока собеседник мнётся и мается, не в силах ответить тем же. Но Индрю легко принял подачу, и даже улыбнулся почти так же коротко и язвительно:

— Клейси Харьянгаудерджезувьетчен?

Вот и всё.

И что в этом сложного, скажите?

Связисты — просто придурки.

Может быть, всему виной была именно эта внезапно вернувшаяся злость на связистов, но Индрю вдруг решился.

— У меня есть версия. Логичная и вроде бы правильная. Можно озвучить?

— Зачем?

— Хочу узнать, почему она не верна.

Снова улыбочка, быстрая и острая, как порез.

— Вы сегодня на редкость убедительны, мистер Кис. Разве я могу отказать?

— Его убила Синди. А потом сама застрелилась. Когда поняла, что портал — обманка, и ей никуда не деться.

— Х-ха! — сказал рыжий кот. И, подумав, добавил так же безапелляционно: — Х-рня!

Примерился было потереться о жёсткую стрелку на тёмно-синих брюках, но покосился на острый носок туфли и передумал. Зато от души потёрся о ноги инспектора, щедро оделив форменные брюки массой светлорыжих шерстинок.

— А теперь скажите — в чём я ошибся?

Снова улыбка — промельком, не понять, была или нет. Чуть приподнятые брови — то ли одобрение, то ли насмешка:

— А поподробнее можно? Очень интересная… версия.

— Хорошо. Можно и поподробнее… Начнём с Инги Шредер. Она была девочкой Лешли Грю больше десяти лет. Причём почти сразу же стала персональной девочкой. Я смотрел документы, ещё отметил, помнится, что дядька жадный даже в мелочах. Но ведь для Лешли это была не мелочь, правда? Он не хотел ею делиться ни с кем, заключил контракт, приобрёл бериллиевый абонемент… он ведь её буквально выкупил, оставив разрешение лишь на работу психологом. Похоже, для него уже не шла речь о просто любовнице. Конечно, он не мог на ней жениться, тридцать шестой или какой он там был в роду — и профессиональная проститутка, сколько бы кандидатских или даже докторских степеней она ни имела. Это куда хуже, чем женитьба на горничной, горничную ему бы простили, но тут… Да все его предки в гробу бы перевернулись. Грубое нарушение чистоты генетической линии — его наследника не признали бы таковым, роди его бывшая проститутка. Пусть и завязавшая. Импринтинг-фактор никто не отменял…

Но и бросить её он тоже не мог. Десять лет пытался — и не мог. Каждый раз возвращался и продлевал контракт. Не знаю, чем она его так зацепила, вряд ли профессиональными навыками — те девушки, которых вы ему время от времени пытались подсунуть, наверняка были не меньшими профессионалками. Но он всё равно возвращался к ней.

Он и жён себе подбирал похожих. Может быть, подсознательно, просто тянуло к таким же, а, может, вполне осознанно. И каждый раз убеждался — не то. Не знаю, зачем он их сюда привозил. Не знаю, почему не забрал Ингу к себе — пусть не женой, пусть просто в эскорт, он же её и без того уже почти выкупил… Дальше сплошные предположения, Ведь зачем-то этот… дядя привозил сюда жён, вот я и пытался понять…

Может, проверку какую устраивал — он же хозяин «Кибериона», это могло сказаться, привык всех бетить… своеобразные тесты для жён, на пригодность. Может, просто хотел сравнить. И сравнение каждый раз оказывалось не в пользу жены. Ну разве что первая… да и то — он ведь не бросил Ингу. Наоборот — продолжал привозить Лану сюда. А потом и Ирен. Может, надеялся, что они, познакомившись с его идеалом поближе, сами собою такими же станут, заразятся идеальностью, что ли? Глупость, конечно, но кто его знает, чего он на самом деле хотел…

Теперь о четвёртой его жене, Синди. Семейный адвокат Лешли прислал мне кучу разнообразных медицинских отчётов, все её анализы и психограммы — и ни слова о её прошлом. Огромное количество информации о её физиологии и психическом состоянии — и ничего о ней самой. Даже фамилии девичьей — и той нет. Место учёбы или работы, друзья-подруги, увлечения-пристрастия — ничего. Такое впечатление, что Лешли, как и его адвоката, это не интересовало. К приобретению очередной жены он подходил исключительно с точки зрения её внешнего вида и здоровья. Подходит? Изъянов нет? Берём. Но ведь она была живым человеком, со своими желаниями и надеждами. И она не могла не знать, что для неё может означать визит на Эльву…

Кстати, о самом этом визите. Он несколько не укладывается в общую картину — ведь с момента заключения брака с Синди прошло только восемь месяцев, а обычно Лешли выжидал год. И раньше он никогда не устраивал сюрпризов, всегда заранее вписывал жену, и билеты бронировал на двоих сразу, заранее. И с Ингой знакомил сразу же, не тянул и не устраивал пряток. Что же такое случилось на этот раз, что заставило его изменить свои планы? А, может быть, ничего не случалось?

Я проверил — билет жены оплачен не той кредиткой, которой Лешли пользовался обычно. Может быть, конечно, он вытащил первую, под руку подвернувшуюся. Но может быть и так, что этот билет купил кто-то другой. Кто-то, достаточно близкий к Лешли, чтобы суметь стащить не слишком часто используемую карточку. Кто-то, заинтересованный в том, чтобы Синди оказалась на «Эльве» вместе с ничего не подозревающим мужем. Мне почему-то кажется, что этот кто-то — сама Синди.

Я не знаю, зачем она следила за мужем, но для него её звонок, похоже, явился неожиданностью. Лешли не собирался представлять её Инге — во всяком случае, не в этот раз. И он не любил, когда кто-то пытался нарушить его планы. А потому выставил Ингу за дверь, намереваясь разобраться с женой по-быстренькому, отправить её обратно, короче, как-то решить возникшую проблему и вернуться к расслабляющим процедурам. Но у Синди были другие планы.

Я не знаю, почему она убила мужа. Но шокер принесла с собой — значит, намерение было обдуманным заранее. Каково это для женщины — знать, что в жёны тебя выбрали только потому, что бы похожа на проститутку? Что тебя никогда не полюбят — это полбеды, вряд ли Синди была романтичной дурочкой… но вот то, что тебя в любой момент могут вышвырнуть с тёпленького местечка только потому, что ты недостаточно соответствуешь идеалу — вот это могло ей очень сильно не понравиться. Возможно, она задумала убить Ингу и тем решить все проблемы. А может, вообще ни о чём не думала. Может, Лешли сказал ей что-то такое… ну, например, что он разрывает брачный контракт. Раньше срока. Что она не выдержала проверки и может быть свободна.

И тогда она его убила.

Выстрел в блок питания мог быть случайным. А мог и намеренным — когда Синди попыталась перенастроить портал и поняла, что это невозможно. Главное, что увиденные порталы сыграли с ней злую шутку — она была уверена, что с их помощью может удрать отсюда куда угодно, а убийство припишут любовнице, потому и решилась.

И оказалась в ловушке — запертой в боксе вместе с трупом мужа. Ей не хотелось в колонию, и сбегать на Весту тоже не очень хотелось — условия там если и лучше, чем в колонии, то не намного. А больше выходов не было. Вот она и покончила разом со всем, надеясь, что двойное убийство припишут ненавистной сопернице. Она не учла только фактор времени… Так в чём же я ошибаюсь?

— Мрня! — вынес суровый вердикт кот. Всё это время он молчал, сосредоточенно вылизывая заднюю лапу, но теперь вынужден был прервать свое занятие — Клейси отступила на полшага, отодвинув ногу, на которую он всё больше и больше опирался. Кот, потерявши опору, завалился на спину и возмущённо взмякнул.

— А вы романтик, Индрю. Кто бы мог подумать…

Солнце зашло, и на берегу быстро темнело. Лишь от двери в скале тянулась жёлтая полоса света, перерезая пляж пополам, до самой воды. Клейси стояла спиной к этой полосе, и лица её Индрю видеть не мог, но улыбочку, быструю и язвительную, отчётливо слышал в голосе.

— Так в чём я не прав?

— Красивая версия. Такая… удобная. Индрю, вы слышали теорию о множественности миров и материальности мыслей? Все наши мысли где-то воплощены в реальность. Абсолютно все. И где-то наверняка есть мир, в котором всё случилось именно так, как вы рассказали. Не знаю, лучше ли тот мир, чем наш… не уверена. Но он теплее.

— В чём я не прав, Клейси?

— В мелочи. В одной такой маленькой… мелочи. — Она передёрнула плечами, словно действительно мёрзла, хотя на пляже не было прохладно, нагревшиеся за день камни щедро отдавали тепло ночному воздуху. Индрю стоял на тёплых камнях босиком, и ему не было холодно, так что и Клейси не с чего было мёрзнуть.

— Синди не могла покончить с собой. Вот и всё.

— Почему? Женщина в отчаянье способна и не на такую…

— Из-за третьего закона роботехники, Индрю. Синди была киборгом.

— Н-дя! — высокомерно подтвердил снизу рыжий нахал, и всем весом привалился теперь уже к инспекторским ногам, сочтя их более надежными. Завозился, устраиваясь поудобнее, замурчал.

— Синди не могла покончить с собой. И убить Лешли она тоже не могла. Первый и третий законы обязательно прошиваются всем моделям, элитным тем более, с особым тщанием. И подставить Ингу она тоже не могла — согласно второму закону, но это уже так, мелочи…

— Киборгами были…

— Да. Ему нравилась Инга, но жениться… Не из-за предков — он, кстати, всего лишь девятнадцатый в роду. И последний. Очень гордился — тем, что последний. Не любил детей. И предков терпеть не мог. Лозунг его кампании: «Искусственное — лучше!». Начинали они с собачек, маленьких таких, для богатых дамочек. «Наш песик писает духами!», несколько базовых запахов на выбор, окрас и характер — по желанию владелицы… но домашние любимцы — это только начало, сейчас выбор по каталогу куда шире. Идеальные горничные, лучшие нянечки, вышколенные гувернантки… для нестандартных детей — модель Мэри Попинс, очень популярная, кстати. Правда, цены у них… Ну так элитные киборги никогда не были товаром широкого потребления — штучная работа, не больше десяти экземпляров в серии. Последняя запущенная в массовое производство новинка — высококлассные массажисты.

— Синди — массажистка?

— Нет, конечно! Глава и владелец «Кибериона» не может иметь обычную живую жену, это плохо скажется на имидже кампании. Но взять в жёны собственную массажистку, пусть даже и высшей пробы? Моветон. Синди — опытный образец, ещё не пущенный в серию. Базовая модель «Ева», девятая модификация.

— Девятая?

— Ну да. Восемь запущенных в мини-серии модификаций. Три из них апробированы лично владельцем кампании в брачных контрактах разной продолжительности. Он действительно их тестировал, в том числе и тут. Одно время носился с идеей киборга-супер-девочки, но вроде как поостыл. Наверное, понял, что на жёнах заработает больше. Он действительно их тестировал тут — всех, и Ингу тоже. Это есть в его контракте, закрытая информация… если бы вы не ушли так поспешно, я бы обеспечила доступ.

Попрыгунчик был прав — вторая версия рассыпалась даже быстрее, чем первая. А могла бы даже и не возникнуть — не решись он на прогулку по пляжу и дождись Клейси в боксе. Третьей версии как не было, так и нет. И что теперь?

— Я хотел бы поговорить с Ингой.

— Какая удача. Она тоже хотела с вами поговорить. Я провожу.

Её голос совершенно лишен эмоциональности. Так почему же в нём всегда слышится язвительная издёвка?

* * *

Допрашивать красивую девушку сложно. Особенно, если красива она профессионально. Хуже, пожалуй, может быть только допрос профессионального психолога, который чуть ли не на каждый второй твой вопрос отвечает встречным-заинтересованным: «Вас это беспокоит?» или «Вы хотите об этом поговорить?»

А уж допрашивать профессионально красивую девушку с двумя диссерами по атопсихологии…

Именно поэтому Индрю отказался от предложенного Клейси кабинета и предпочёл провести допрос по категории лайт-зет, в виде беседы в непринуждённой и привычной объекту обстановке. Клейси согласилась легко, и даже поблагодарили инспектора за заботу о и без того перенервничавшей девушке. Лицо её было непроницаемым, а по голосу Индрю так и не понял — то ли действительно она именно так восприняла его желание под благовидным предлогом осмотреть ещё личное пространство свидетельницы, то ли подыграла просто.

Обычно комната, в которой женщина провела хотя бы пять минут, может очень многое об этой женщине рассказать. Женщинам свойственно в любом, даже самом временном пристанище устраиваться словно бы надолго, переделывая под свои нужды и привычки ближайшее окружение — и, тем самым, перенося на них часть себя, фиксируя, подстраивая и разнашивая пространство, как новые туфли. Комната, в которой женщина живёт достаточно долго — худший предатель, готовый вывалить всю подноготную своей хозяйки первому же достаточно внимательному наблюдателю. И чем сильнее женщина пытается что-то скрыть — тем явственнее оно отпечатывается в ее окружении.

Индрю любил допросы по форме лайт-зет ещё и потому, что в знакомой и родной обстановке человек расслабляется, чувствует себя более защищённым, не выстраивает психологических баррикад. Такой расскажет гораздо больше, чем намеревался.

В жилом модуле Инги Индрю с первого же взгляда на обстановку понял свою ошибку. Несколько часов назад он видел это помещение лишь мельком и не успел присмотреться, тут работали техники, периодически искря и дымя чем-то и чертыхаясь, суетились какие-то люди из администрации, парамедики, было шумно и довольно грязно, почему инспектор и поспешил сбежать на пляж, воспользовавшись первым пришедшим в голову предлогом.

Сейчас тут ничего не напоминало о случившейся утром трагедии, трупы увезли, грязь отчистили, люди из администрации давно уже занимались своими делами, так же как и техники с парамедиками. Осталась лишь сама хозяйка, покорно дожидавшаяся инспектора в уголке дивана.

Странно, но днём, при ярком свете потолочных панелей, эта комната не казалась настолько душной и… розово-чёрно-бордовой. Рюшечки. Бантики. Чёрно-алое кружево на обоях при внимательном взгляде оказывается не настолько уж и абстрактным, и даже имеющим законченную композицию с центром чуть левее и выше дивана. Хотя такое количество эрекцияносных старцев на одну типа ни о чём не подозревающую Сусанну выглядит, скорее, угрожающе. На столе довольно забавная гильотинка для сигар — в виде бронзовой женщины, сдвигающей бёдра. Интересно, покойный действительно курил, или это тоже просто часть антуража? На двери в солярий — ростовая стилизация под эротическую гравюру с Праземли. Интересно — предки действительно были настолько гибкими, или это фантазия художника?

Днём модуль показался инспектору жутко тесным, но сейчас он всё было иначе — оба портала работали в режиме окна, давая панораму ночного моря и неба, усыпанного миллионами переливчатых звёзд, колыхались на искусственном сквознячке многочисленные полупрозрачные занавесочки — по кругу, по кругу. Комната действительно словно бы закручивалась, взгляд всё время соскальзывал на сжавшуюся в уголке дивана маленькую фигурку. Комната добросовестно работала на хозяйку, раз за разом возвращая к ней взгляд любого оказавшегося здесь мужчины. То, что бордовый диван в приглушённом освещении казался чёрным, а на самой Инге было надето что-то вроде отливающего перламутром кимоно, лишь усиливало впечатление драгоценной жемчужины на чёрном бархате.

Ну да, ну да.

Поза тоже хорошо продумана — ноги поджаты, голова опущена так, что видна беззащитная шея, руки безвольно сложены на коленях. Отличная поза, прямо-таки вопиющая о покорности и готовности подчиняться. Инспектор внутренне усмехнулся.

Что ж, примем правила игры…

Индрю невнятно пробурчал приветствие, провёл рукой по волосам, словно приглаживая их, и сунул большие пальцы обеих рук за ремень форменных штанов. Ноги, разумеется, слегка расставил (так называемая «позиция сорок пять сантиметров», психолог не может не отметить). Конечно же, расправленные плечи и глубокий вздох, и взгляд в упор, и последний штришочек, о котором все забывают — поднятые брови. Садясь, надо будет не забыть ещё и колени развести как можно шире. Лучше бы вообще верхом на стул, только стульев тут нет, одни пуфики. Так что остаются только колени.

По сторонам после беглого взгляда в самый первый момент он больше не смотрел — смысла не было.

Что может рассказать о своей хозяйке комната, основная задача которой не удобство проживания в ней этой самой вроде как бы хозяйки, а привлекательность для клиента и настраивание его на определённый лад? Что может сказать комната о той, что хозяйкой лишь числится, а на самом деле тут не живёт, а лишь работает, подчиняясь вкусам того, кто платит? Комната сексуальна до агрессивности — но пойди разбери, где тут кончается по всем правилам выстроенная фэншуйная маска и начинается истинное лицо?

С самой Ингой то же самое.

Вот сейчас, к примеру — зафиксировала и оценила правильно все предъявленные инспектором позы и жесты, порозовела, салфеточку пальчиками теребит в демонстрации смущения, головку вскинула, смотрит тоже в упор, и даже слегка подалась вперёд, приоткрыв ротик — демонстрация горячего желания всеми силами помочь следствию.

Вряд ли она даже сама осознает — на определённой ступени профессионализма такие вещи въедаются в подкорку, перестают фиксироваться сознанием, переходят на уровень рефлексов. И не рявкнешь: «Кончайте ломать комедию!» — бесполезно. Она иначе уже не умеет.

Индрю почувствовал, как поднимается из глубины волна азарта, прогоняя усталость. С профессионалами трудно, да. Но зато как интересно! И приятно…

Не факт, что эта девушка действительно что-то скрывает. Но ведь и обратное на данном этапе недоказуемо. А, значит, с точки зрения отчётности вполне обоснованным будет применение к ней формы допроса по циркуляру самого жесткого биг-сигма-джага-джага. Нет, начать можно и с лайт-зет, а потом уже, плавненько, формы вполне позволяют такое перетекание…

Тем более, что девочка вполне аппетитненькая. Розовенькая такая. Подрумяненная. Похоже, рыжина врождённая, только у рыжих такая нежная и легкообгораемая кожа, на которой безжалостное солнце Весты оставило свои жгучие поцелуи. Интересно, что кожа гладкая, без веснушек. Во всяком случае — на лице. Наверное, геном был подкорректирован на ранних сроках вынашивания, лет тридцать назад это как раз было последним писком.

Разливает чай по крохотным чашечкам и молчит, пока не спросишь, только цветут две розочки ожога первой степени на аппетитных щёчках. Отвечает охотно, смотрит в глаза, ручки-ножки не скрещивает, глазками влево не дергает… Интересно, но — не показатель. Увы.

Интересно, она под этим белым мерцающим кимоно — такая же подрумяненная и пышущая жаром? Полтора часа под палящим солнцем… Интересно, как она отреагирует?.. Вроде бы смотрит доброжелательно… слишком доброжелательно для дальнейшей реализации сценария по лайт-зет. Но это же — девочка Клейси, они все так смотрят, они не умеют иначе… Интересно, она знает о репутации и специфике работы икс-инспекторов? Не хотелось бы размахивать удостоверением, лучше деликатненько, по-доброму.

Интересно — как снимается это кимоно?

Оказалось — легко.

Две завязочки…

Индрю и сам толком не понял, как это произошло. Сидел, задавал какие-то совершенно формальные вопросы, даже вроде бы что-то чиркал в блокноуте, но уже так, для проформы и чтобы не напугать. А сам всё думал — как? ну как? Тело постепенно переходило в режим джага-джага, и не сказать, чтобы так уж аккуратненько, быстро слишком переходило, атмосфера способствовала, наверное. Мозгу доставалось всё меньше и меньше крови, он бастовал и никак не хотел справляться с решением поставленной задачи. А решить требовалось срочно, в полном режиме думалка отключится совершенно.

Белый шёлк казался монолитом, незыблемым и неотделимым от Инги. Словно девушка так и родилась в нём, и росла, не покидая уютный кокон, и он рос вместе с нею, растягиваясь и наращивая слой за слоем.

Только вот эти две ленты на левом плече… не бантик даже — две плотненьких рульки. Лишние они тут, глаз режут, раздражают чем дальше — тем больше.

Ну, инспектор и дёрнул.

Когда девушка склонилась очередной раз подлить ему чая. Уж больно раздражали!

А они оказались как раз завязками.

Стоило потянуть — и вот уже тяжёлый и скользкий шёлк мягко сползает с узких розовых плеч, обнажает маленькие острые грудки с напряжёнными сосками, скользит по розовым бедрам, оставляя две мысли — наверное, это очень приятно, когда прохладный гладкий шёлк скользит по сгоревшей на солнце коже. А ещё — она действительно рыжая от рождения, или же красится у хорошего нижнего мастера, цвета один в один.

Подрумяненная солнцем кожа на фоне черного дивана и белого шёлка выглядит просто восхитительно, соски торчат тоже наверняка из-за лёгкого ожога, но пойди объясни это в момент среагировавшему телу, когда руки — и не только! — сами тянутся?

Впрочем, и не надо ничего объяснять.

Режим джага-джага, предфинальная стадия.

* * *

Что может быть лучше утреннего заплыва навстречу солнцу? Оно ещё где-то там, за горами, остывшие за ночь камни пляжа в глубокой тени, и на ровной, как зеркало, воде тоже лежит длинная тень от скал. И ты плывёшь в этой тени, плывёшь долго, пока перед тобой не начинают мелькать отдельные отблески, всё чаще и ближе, и вдруг выброшенная в гребке рука оказывается ярко освещённой до локтя, и пальцы светятся сквозь золотисто-зелёную воду. И можно сделать ещё пару неторопливых гребков, медленно вплывая в пронизанную светом прозрачность — и развернуться лицом к наступающему утру, впуская в глаза яркий солнечный свет и ощущая всей кожей лица тёплое давление.

Нет более верного способа проснуться — особенно, если поспать удалось не больше двух часов.

Индрю ещё раз взглянул на оранжевый диск, медленно вываливающийся из-за неровной линии скал, чихнул, и погрёб к берегу. Снова в тени. Первое время перед глазами плясали зелёные пятна, но потом зрение восстановилось. Только вот одно пятно и не подумало исчезать.

Что ж, тем лучше.

На этот раз Индрю не забыл полотенце, взял самое длинное из тех, что нашлись у Инги. Удачно, что длинное и толстое — хватило пару раз обмотать вокруг бёдер, и камень не чувствовался. Без него сидеть на холодной плите было бы неуютно. А сесть бы всё равно пришлось — разговаривать стоя с сидящей женщиной куда неуютнее.

— Мрр-няняу! Мяк-мяк? — приветствовал подошедший потереться о ноги рыжий нахал. К сухому Индрю он отнёсся вполне одобрительно, словно и не шарахался минуту назад от мокрого, сунувшись было, и тут же отпрыгнув с негодующим фырканьем. Теперь же тыкался тёплой лобастой башкой, подставлял загривок для почёсывания. Пришлось уважить.

— Знатный зверь. Твой?

— Ингин. Рвётся гулять. Наверное, на какой-то кошачьей планете сейчас март. Кошачьи свадьбы… А здесь ни марта, ни кошек.

Клейси на камне не сидела — восседала с таким видом, словно это был трон, а она сама, как минимум — королева в изгнании. Прямая спина, зализанная прическа — волосок к волоску, на ярко зелёных брюках ни единой лишней складочки. Ярко зелёным был и пиджак — очевидно, в честь раннего утра. Бледное лицо тоже казалось зеленоватым.

— На Эльве нет кошек?

— На Эльве есть все. Только вот ему… — странная быстрая улыбка, то ли была, то ли померещилась, — не нравятся кошки с Эльвы. А в местной общине кошек нет, я узнавала.

— Не боишься, что просто уйдёт? И станет первым диким котом Весты.

Она чуть мотнула головой, глядя вдаль:

— Нет. Он слишком любит людей. Даже гулять один не любит, обязательно в компании. Да ты и сам заметил.

— М-дя, — подтвердил рыжий нахал, и снова боднул Индрю в бок — ты чеши, чеши, не отвлекайся.

По-прежнему глядя на зелёную воду у горизонта, она спросила нейтрально:

— Как ты догадался?

— А ты?

— Объясню. После тебя. Я ведь спросила первой.

— Коммуникатор. Солярий. Истерика. Кот. А у тебя?

— У меня только кот. — Она чуть шевельнулась, поскребла ногтями по камню. Кот моментально вывернулся из-под руки у Индрю и побежал на звук, азартно взмякивая и делая вид, что готовится напасть. — Он не остался бы сидеть у закрытой двери, когда хозяйка ушла, он обязательно увязался бы за ней. Слишком любит гулять с людьми. А коммуникатор причём?

— Он слишком… розовый такой, с камушками и какой-то кибернетической фигней… Совершенно не в её стиле. У неё есть пара других — удобных и функциональных. Ими она пользуется, а этой перламутровой безделушкой — нет. И не теряла она его — выбросила, причём зашвырнула подальше. Думаю, не вчера даже, а раньше, вчера просто вспомнила вовремя, и подумала — вот оно. И кота вытолкнула — или он сам удрал, он ведь любит гулять, а порталу всё равно, чей проход фиксировать… И вот тебе — алиби…

Начав говорить, Индрю уже не мог остановиться.

— Слишком белая кожа, я ещё при первой встрече отметил… Такая легко обгорает. Она и была обгорелой — сегодня ночью. Да только вот обгорела она со всех сторон равномерно, а так не могло случиться, получи она этот ожог во время прогулки по пляжу. Судя по коже, она редко бывает на поверхности, забыла про солнце. Ноги поцарапать и разбить догадалась, а про солнце совсем забыла. Вспомнила слишком поздно, уже куча людей, все толпятся, инспектора вызвали… Умная девочка, сделала единственно возможное в тех обстоятельствах — устроила истерику, чтобы остаться одной и успеть принять меры. У неё в комнате есть вертикальный солярий, рядом с тренажёром, я видел. Я не специалист, но, полагаю, можно как-то отследить, что им вчера пользовались.

— Девчонка, — Клейси фыркнула, и Рыжий фыркнул тоже, словно подтверждая. — Говорила я ей быть с тобою поосторожней. Вечно они считают себя самыми умными, а мне теперь тратиться на адвокатов…

— Я только не понимаю причины — почему именно сейчас? Что такого было в Синди, чего не было в прошлых моделях?

— Синди тут не причём. — В голосе Клейси появился лёгкий намёк на эмоции. — Этот Лешли был редкостной сволочью. Он их действительно здесь тестировал — всех, и Ингу в первую очередь. И каждый раз доказывал ей, насколько она — хуже. Убедительно так доказывал, с научными выкладками. Он ведь помешан был на превосходстве киберов, утверждал, что любому разумному человеку удобнее и интереснее с куклой, чем с живым партнёром — нужно только параметры правильно подобрать. Вот и подбирал… Я потому его на Ингу и подсадила, что она самая крепкая, другие девчонки ломались после первого же раза. Терпеть не могу садистов подобного рода, с плетью и наручниками как-то честнее, а этот… Пообщается с кем-нибудь пару дней, и улетает, довольный, а у девчонок профессиональная травма и отходняк на неделю. Инга специализируется как раз на таких патологиях, она хотя бы понимала, что происходит…

— Бедная девочка…

— Богатая девочка. Вряд ли её осудят — я найму лучшего адвоката. Шумиха. Известность. О нас заговорят. Думаю, в конце концов, это и к лучшему — сэкономим на бесплатной рекламе. Чёрный пиар — лучший пиар.

— Как ты догадалась, что я всё понял?

— Очень просто, — быстрая улыбка. — Вчера ты мне выкал. Сегодня — нет. Ты переходишь со мною на «ты» лишь тогда, когда уверен на все сто. Есть ещё вопросы?

Вопросы были. Много.

Например, точно ли Лешли Грю больше не работал над созданием кибер-девочки, ограничившись только жёнами? И почему у Клейси даже голос напрягся — так хотелось ей убедить инспектора, что Синди тут совсем не причём. Кто такая вообще эта Синди — просто очередная кибер-жена, или всё-таки… теперь уже не узнать, электрошокер — идеальное средство для уничтожения киборгов, никакая разрывная пуля не сумела бы нанести столь сокрушительного вреда. Почему Лешли так торопился привезти её на Эльву? Что хотел доказать? И кому — только ли Инге? Откуда Клейси так хорошо его знает? И последний вопрос — откуда взялся электрошокер у Инги, ведь к оружию имеет доступ только охрана? Кроме, конечно, бандерши-владелицы, у неё высший доступ ко всем помещениям, и оружейной в том числе…

— Как его зовут?

— Рыжий. — Клейси пожала плечами. Действительно, как же ещё?

Индрю гладил кота и понимал, что не спросит больше ни о чём. Наши мысли материальны, и где-нибудь там, далеко, наверняка есть мир, в котором все вопросы были заданы и все ответы получены. Но стало ли от этого хоть кому-нибудь лучше — там, в этом далёком мире?..

— Х-рня! — сказал Рыжий, передёрнув спиною. И вывернул голову, чтобы Индрю было удобнее чесать за ухом.

Content

Фанни Альбертовна Тулина
Мартовский кот Шредер Инги