Джессика Харт

Уходя — оглянись

Глава 1

У меня было в тот день хорошее настроение. Пока не нагрянул Джордж Чаллонер.

До того чуть ли не каждый день, с тех самых пор, как я приехала в Йоркшир, шли дожди. Но в это утро я порадовалась ветру и солнцу. Каким-то чудом моя Одри завелась с пол-оборота, и я, напевая себе под нос, покатила в усадьбу Уэллерби.

Когда я прибыла на участок, даже Франк, наш вечно мрачный мастер, в кои-то веки улыбнулся мне. Прогресс!

Готовая бетонная смесь прибыла точно в назначенный час, как и заказывали. Я стояла и внимательно наблюдала, как рабочие заливают ею арматуру в стальной опалубке. Дело свое они знали досконально, я проверила качество бетона под фундамент, и теперь после двухнедельной изматывающей неразберихи могу доложить Хью: мы вновь вошли в график. Как я и наметила. Все по плану.

Тьфу-тьфу.

Будучи опытной проектировщицей, я удостоверилась в достижении своих целей на все сто. Да, я уникальна, начитанна и целеустремленна, и цели себе поставила конкретные. Должности старшего планирую добиться годам к тридцати, в загранкомандировку думаю отправиться ближе к Новому году, а опыта набираюсь уже сейчас на строительстве нового центра досуга в поместье Уэллерби.

Возможно, мне не стоило покидать надежные стены солидной лондонской конторы, но мой план звенел фанфарами и звал в бой. Позарез требовалось набраться практического опыта, нельзя было упускать отличную возможность в виде стройки в Уэллерби.

Правда, меня залихорадило на старте. Зачастили дожди, потом запоздали поставщики, с рабочими не сразу сложились отношения… Но теперь все может пойти как нельзя лучше, заранее поздравляла я себя, штрихуя очередную клеточку в своем рабочем журнале.

Что ж, можно чуточку расслабиться.

Но тут появился Джордж. С шиком, словно на эксклюзивном «ламборгини», на помятом «лендровере» въехал прямо на строительный участок и нарочно, я уверена, вдарил по тормозам рядом с моей малышкой Одри, обдав ее фонтаном грязи и гравия из-под буксующих колес.

Я поджала губы, крайне недовольная. Ну да, Джордж Чаллонер — управляющий поместьем, но, насколько могу судить, его служба сводится к тому, чтобы возникать здесь в самый неподходящий момент и отвлекать всех, кто хоть как-то пытается наладить дело.

Между прочим, он мой сосед. Поначалу я восхищалась. А как же, мне под жилье выделили собственный коттедж в этом же поместье, хотя я всего лишь затыкаю брешь на стройке, пока мой руководитель старина Хью Моррисон выздоравливает после инфаркта.

Мои восторги поумерились, когда я обнаружила, что Джордж Чаллонер проживает за стенкой, а его холостяцкий коттедж — зеркальное отражение моего, под той же шиферной крышей. Нет, он не шумит, не буянит, но я все время вынуждена помнить о его присутствии, и вовсе не потому, что он смазлив.

Впрочем, смотреть на него приятно. Однако мне по вкусу брюнеты, а Джордж поджарый мускулистый блондин с голубыми глазами.

Не доверяю я красавчикам. Однажды нарвалась на грязь за лощеным фасадом и больше не намерена наступать на грабли.

Я злобно наблюдала, как Джордж направляется прямо ко мне, то есть к яме под фундамент. Рабочие, завидев его, оживились и выкрикнули озорное напутствие. Даже Франк не утерпел и ухмыльнулся. Предатель!

Я вздохнула. Что с мужчин взять?

— Эй, Франк, не хлопай глазами, не оберешься дыр в фундаменте. — Джордж всмотрелся в стальную обрешетку.

— Все дыры на своем месте, — заметила я, понимая, что он шутит. В присутствии Джорджа я всегда скованна, зла не хватает. — Сталь выдерживает расчетные нагрузки.

— Жаль, вот бы что-нибудь и под мое напряжение, — вздохнул Джордж.

Джордж Чаллонер — из породы тех очаровательных индивидуумов, которые плывут по жизни бездумно и легко, более безмятежного человека я еще не встречала. Похоже, он ничего не воспринимает всерьез. Бог весть, отчего лорду Уэллерби вздумалось назначить его управляющим.

— Чем-то помочь, Джордж? — бросила я нетерпеливо. — Как видите, сегодня запарка.

— Пашут парни. — Джордж кивнул на рабочих, заливавших бетон. — А вы наблюдать запарились.

— Я инженер-строитель, мне по должности положено контролировать надлежащее исполнение работ.

— Намекаете, что мы с вами почти коллеги по разуму? — подсказал Джордж. — Разве что вам приходится надевать цилиндр пожестче.

— Не понимаю, какое отношение имеет моя работа к вашим обязанностям, — холодно произнесла я. — Что же касается цилиндров, вам тоже полагается каска на строительной площадке. Я вас уже предупреждала.

— Рост у меня и без того превосходный, — возразил он. — И в пределах моей видимости нет ни одного даже холостого снаряда, который поразил бы голову.

— Всякое случается, свалитесь — и о камень головой, — заметила я и добавила вполголоса, — если повезет.

— У меня уши — торчком! — ухмыльнулся Джордж. — Кстати, когда начальствовал Хью, меня не принуждали надевать каску, — заявил этот провокатор.

— Теперь это мой участок, и мне нравится соблюдать инструкции по технике безопасности.

— Что ж, приму к сведению! — воскликнул он и зачарованно уставился мне в лицо.

Мои чувствительные бледные щеки — проклятье моей жизни! — занялись жарким пламенем.

— Какие нормы надо соблюсти, чтобы оторвать вас от плацдарма? — спросил он, интимно склоняясь ко мне.

Я произнесла ледяным тоном:

— Ваше дело пригласить, мое — отказаться.

— Это мы уже проходили.

Все же я его умыла. Еще в первый вечер по прибытии, когда он пригласил меня на коктейль в деревенский паб. И так всякий раз, стоило ему завидеть меня. Уверена, сейчас пристает ко мне, чтобы досадить. Любой нормальный человек понял бы все с первого раза.

— Даже не знаю, чем еще вас порадовать.

— Да ладно, мы же соседи, — сказал Джордж. — Нам полагается дружить.

— Именно потому, что мы соседи, эта идея меня не вдохновляет. Если мы выпьем на брудершафт, а вы окажетесь неким вурдалаком, мне от вас вовек не избавиться.

— Вурдалаком?

Я заправила за ухо прядь волос и сердито посмотрела на него.

— Возможно, вурдалак — не совсем точное определение, но вы прекрасно знаете, что я имею в виду.

— Понятно. — Джордж напустил на себя задумчивый вид. — Полагаете, я никогда не оставлю вас в покое после первого свидания? Стану напрашиваться на встречу или воспылаю безумной любовью к вам?

Я почувствовала, как щеки снова зарделись.

— Вряд ли.

— Почему нет?

— Мужчины безумно не влюбляются в таких девушек, — спокойно выдала я мгновение спустя.

Как ни печально, это истина, более того, аксиома.

Джордж скорбно поджал губы, но в его глазах плясали огоньки.

— Ладно, согласен меняться. Безумная любовь выпадет вам. Ко мне.

— Вы не в моем вкусе.

— И кто же вам в масть?

— По-любому, не вы.

— Отчего так?

— Не доверяю красавчикам. А вы, на мой взгляд, как раз из таких.

— Ага, так, будь я уродлив, вы меня не попрекали бы, да? Ну, по крайней мере, не ссылались на внешность.

Я вздохнула.

— Не знаю, зачем вам надо срывать меня с места. Верно, отчаялись найти девушку для свиданий.

— Просто стараюсь быть дружелюбным.

— Что ж, весьма признательна, но я пробуду здесь всего пару месяцев и предпочитаю все это время относиться к вам как к коллеге и профессионалу — если не возражаете.

— Если у нас возможны отношения — я вдохновлен, — сказал Джордж, — правда, сомневаюсь, будут ли они профессиональными. Вы все делаете профессионально, Фриз?

— Пока я здесь и на своем месте. И дорожу своей работой, — пояснила я. — Мне надо набраться опыта на стройплощадке, и это мой шанс проявить себя на руководящей должности.

Я прищурилась, окидывая стройку взглядом.

— Славно будет смотреться, — обратилась я к Джорджу. — Дороговато, но, полагаю, лорду Уэллерби хочется превратить Уэллерби-Холл в место паломничества жителей северных провинций, поэтому для начала он желает отстроить шикарный досуговый центр. Что ж, неплохая затея, — добавила я.

Мне нравилось произносить это имя — лорд Уэллерби. Правда, я лично с ним пока незнакома, но он мне представлялся разумным и проницательным — в противоположность управляющему своего поместья.

Джордж, покачиваясь на пятках, задумался о перспективе. Ветерок трепал его прическу, солнце играло в волосах. Даже в нечищеных берцах и поношенной шерстяной куртке он выглядел моделью из каталога охотничьего снаряжения.

— Ему пришлось заняться этим, — разоткровенничался он. — Содержать древние усадьбы — дорогое удовольствие. Роули едва не выпал в осадок, когда увидел первый же разгромный счет!

— А лорд Уэллерби в курсе, что вы называете его просто Роули? — неодобрительно поинтересовалась я.

— Вместе учились в школе, — пояснил Джордж. — Пусть радуется, что называю его просто Роули!

— О, вот как! Мне казалось, он уже в возрасте.

— Нет, ему тридцать два. Он и не думал, что унаследует Уэллерби. Почивший лорд Уэллерби доводился ему двоюродным дедом. Конечно, там и сын был, и внук, наследников хватало. Но после череды семейных трагедий Роули оказался крайним и вынужден был взять на себя ответственность.

— Да, нелегко ему, верно, пришлось, — отозвалась я.

— Нелегко. Поместье немаленькое, порядком запущено, Роули — городской человек, никогда не жил в сельской глубинке. Опыта никакого, растерялся поначалу. Я не виню его.

— Вот оно что. Вы приехали сюда вместе с ним?

— Не сразу. Роули унаследовал от двоюродного деда и поместного управляющего, а тот ни в грош его не ставил. Я как раз пребывал в свободном плавании. Роули пригласил меня, когда тот менеджер слинял. — Джордж усмехнулся и картинно развел руками. — Лучшего дела мне не найти, вот я и остался.

«Правдиво. Джордж явно из тех, кому важно найти не дело по себе, а личность», — хмуро размышляла я.

— Работой не обижены, а?

Джордж не скрывал улыбки.

— К другому я бы и не нанялся.

Определенно моя подначка нисколько не задела его.

Я шмыгнула носом.

— И все же вам, полагаю, следует уважительно относиться к своему работодателю и величать его лордом Уэллерби.

— А вы называете Хью господином Моррисоном?

— Возможно, покажусь старомодной, однако всегда полагала, что никогда не вредно упомянуть титул, чтобы выказать чуточку уважения.

— Но вы называете меня Джорджем.

— А вы привыкли именоваться?..

Он поднял ладони в знак капитуляции и улыбнулся.

— Знаете, терпеть не могу, когда меня величают мистер Чаллонер. Всегда невольно оглядываюсь, не отца ли моего поминают.

На мгновение его рот сжался в тонкую линию, в глазах мелькнула печаль, но возможно, мне это почудилось.

— Послушайте, вы зачем сюда заехали? — В этот раз я не поскупилась на стальные нотки и одарила его железобетонным взглядом наилучшего замеса.

— Просто ехал мимо по дороге в усадьбу. Дай, думаю, загляну, посмотрю, как дела, чтобы своевременно сориентировать Роули, простите, лорда Уэллерби.

— Я приготовила для него сводку.

— Он и к вам пристает с этим?

— У меня сложилось впечатление, что лорду Уэллерби нравится быть в курсе дел, — пояснила я. — Желает ли он получить этот отчет?

— О, еще как!

— Отлично. — Я сунула планшет под мышку и, перекрывая тарахтение бетономешалки, прокричала Франку: — Как там, справляетесь? — Указала на облака. — Не прозевайте!

Франк поднял руку: мол, все под контролем, и я потопала к офису. Вы когда-нибудь пытались грациозно преодолевать грязи разливанные в резиновых сапогах? И не пытайтесь. Глина налипала на подошвы и чавкала под сапогами, издавая ужасные утробные звуки; я каждый раз вздрагивала, ведь Джордж шел сзади и наблюдал, как я бреду по жиже, переваливаясь с ноги на ногу. Я едва поборола искушение одернуть спецовку ниже спины.

Мои сапоги настолько заскорузли от грязи, что пришлось немного повозиться на виду у разинувшего рот Джорджа, выкарабкиваясь из них с помощью железного скребка и впрыгивая в изящные лодочки, которые я держала за порогом. Швырнув каску на стул, я величаво прошествовала к компьютеру и, рдея, как знамя, гордо выбрала нужный файл.

Джорджу, разумеется, не пришлось страдать, снимая вездеходы. Он переминался в дверях в одних носках, пока я, склонившись над принтером, сосредоточенно подхватывала изрыгаемые им листы. Затылком чувствовала его взгляд и теребила воротничок синей блузы.

Я сложила страницы по порядку, аккуратно постучала подборкой о стол, подгоняя торцы, и скрепила все степлером.

— Готово, можете везти.

— Спасибо.

Но Джордж не собирался уходить. Оседлал стул для посетителей у другого края конторки и мельком просмотрел страницы.

— Вижу, вы изменили спецификации для дренажной системы. — Он глянул мне в лицо. — Что-то не так?

— Ничего. Просто удивляюсь.

— А вы думали, я не разбираюсь в документации?

— Отчего же, нет. — Честно говоря, я всегда считала, что этот тормоз не способен вникать в детали.

На его губах обозначилась слабая улыбка.

Я прокашлялась.

— Вы правильно подметили, я выбрала иной тип подземного коллектора для стока ливневых вод. По-моему, такой здесь более уместен.

— И обойдется дороже, — прокомментировал Джордж, пробегая взглядом колонку цифр.

— Да, но мы здорово сэкономим на изоляции стекловатой. Если заглянете на последнюю страницу, обнаружите, что мы укладываемся в смету.

— Ладно. Мы не… — Джордж замолк, поскольку в его кармане засигналил телефон. Он взглянул на дисплей: — Это Роули. И чего ему неймется?

— У меня сумасшедшая идея: вы могли бы нажать кнопочку и узнать ответ.

Джордж усмехнулся и ткнул пальцем куда надо.

— Да, милорд? — Комментарий собеседника рассмешил его. — Мне указали, что я недостаточно уважительно к вам обращаюсь. — Он поднял брови, глядя на меня.

Наливаясь яростью, я вновь принялась ранжировать цепочку безукоризненно подобранных файлов в порядке важности. Надо бы и мне позвонить кое-куда, но как я могу сконцентрироваться, когда Джордж развалился на стуле и разводит лорда Уэллерби.

— Кто? — внезапно спросил он и от удивления резко качнулся вперед, так что стул под ним с грохотом встал на все четыре ноги. — Шутишь! Что ей там делать? — Пауза. Пока он вслушивался, его брови постепенно ползли вверх — выше некуда. — Да… Да, так… Ее — кто?

Я неловко поерзала, когда взгляд голубых глаз сфокусировался на моем лице.

— Шутишь! — Он странно посмотрел на меня. — Да… да… скажу ей. Сейчас буду у тебя.

Он убрал телефон в карман и воззрился на меня.

— Что там?

— Вы слышали о Саффрон Тейлор? — Он явно настроился побеседовать, и я похолодела от нехорошего предчувствия. — Ну да, любимая дочь влиятельного магната Кевина Тейлора, ультра-девушка из мира IT, с которой носится вся богема. Она сейчас рыдает в гостиной у Роули.

Я ошеломленно уставилась на него.

— И утверждает, что она — ваша сестра.

Я схватилась за голову.

— Умоляю, скажите, что пошутили! Саффрон никак не может явиться сюда. Она умеет ориентироваться лишь в пределах Найтсбриджа!

— Итак, ваша сестра — Саффрон Тейлор?

— Ну да. — Я подняла голову и положила ладони на конторку. Глубоко вдохнула через нос, неспешно выдохнула. Шальная сестрица в доме клиента. Без паники.

— Она вам и правда сестра?

— Сводная. — Я уже рылась в сумочке, отыскивая ключ от Одри. — Господи, зачем она явилась?

— Думаю, поплакаться.

Но тут мне в голову ударила, словно пуля, шальная мысль, от которой у меня едва не подогнулись колени.

— Что-то с отцом?

— Думаю, новости уже достигли бы наших ушей, если бы это происшествие касалось Кевина Тейлора, — рассудительно сказал Джордж.

Я ухватилась за эту соломинку.

— Да, да, вы правы!

— Роули что-то говорил о свадьбе, — продолжал он. — Но я мог неправильно понять.

— Умоляю, не надо убеждать меня, что Саффрон заехала в такую даль из-за неувязки со свадьбой!

— Насколько я понял, ей срочно потребовалось связаться с вами.

— Почему бы просто не позвонить? О! — Ужасная догадка! Час от часу не легче. Я вытащила телефон и уставилась на черный квадрат экрана, убедившись в своей тормозной памяти. — Я выключила мобильник еще вчера вечером.

— А я всегда полагал, что включенный мобильник оставляет мне шанс для желанного общения, — сказал Джордж, но я слишком волновалась, чтобы поумерить его спесь.

Саффрон мне и так все уши прожужжала о свадьбе. Несколько месяцев только об этом и говорит. Какая суперзвездная рок-группа может вписаться туда со своим выступлением? Где ей заказать себе платье: в Нью-Йорке, Париже или Лондоне? Замок «А» весьма фотогеничен, но замок «Б» имеет вертолетную площадку, так который выбрать? Все не слава богу!

Мой телефон запиликал, посыпались сообщения, одно за другим. Я рассеянно просматривала текстовки. «Позвони мне… Позвони… Облом… Где ты?.. Ты мне нужна». Не было печали, что творится!

— Вам, вероятно, следует повидаться с ней и расспросить.

— Да, только сначала найти ключ от машины! — Я снова принялась обшаривать потаенные места сумочки. — Но я же знаю, он здесь!

Джордж поднялся:

— Хотите, подвезу вас к усадьбе. Мне все равно в те края.

Он явно млел, наблюдая мою возбужденную возню. «Как только узнаю, что с Саффрон все в порядке, немедленно прибью», — мстительно предвкушала я.

— Ни к чему лишнее беспокойство. Ах! — Мои пальцы подцепили наконец злосчастный ключ, и я, торжествуя, выудила его из сумочки. — Вот и он. Спасибо, справлюсь сама.

Я спешно спустилась по лесенке и вприпрыжку, в обход луж, понеслась к Одри, пока Джордж надевал обувку.

— Сказать Франку, что вы отлучитесь ненадолго?

Боже, забыла о фундаменте! Я покачала дверцу, обуреваемая противоречивыми чувствами. Мне надо быть на стройке, но как бросить сестру, если она плачется в жилетку моему клиенту? Неловко чувствовать себя обязанной Джорджу Чаллонеру, но объясняться с Франком мне пока недосуг.

— Э… да… благодарю, — сказала я. — Если вам нетрудно.

— Само собой.

Он бодро зашагал к яме, я же тем временем нырнула в машину и вставила ключ в замок зажигания.

Одри взвыла, закашлялась, даже заурчала и, сплюнув, заглохла.

Я постаралась глубже дышать. Сестра бьется в истерике из-за клиента, от которого зависит успех предприятия Хью. Мне нельзя паниковать. Я справлюсь с этим, как справлялась с остальным, твердо и умело. Всего-то и надо — извиниться перед лордом Уэллерби и отправить домой Саффрон.

Без проблем.

Только Одри, строптивица, не согласна. Я снова попробовала завести ее, она лишь всхлипнула, уже не так громко, и замолкла.

Еще несколько глубоких вдохов. Сосчитать до десяти и еще раз повернуть ключ в замке зажигания.

— Пожалуйста, Одри, — бормотала я, стиснув зубы. Краем глаза я видела, как Джордж Чаллонер, передав привет Франку, сел за руль «лендровера» и наблюдает за мной. — Не подводи меня! Ведь он смотрит на нас.

Но Одри не слушалась. Нет, нечего высиживать. Тем более мне прекрасно известно, что представляет собой Саффрон в таком состоянии, и если лорд Уэллерби не исключение, он наверняка дрожит от ужаса. И как оправдываться перед Хью?

Я быстро взяла себя в руки. Нет смысла пороть горячку, пока не разведаю ситуацию. Для этого надо добраться до усадьбы Уэллерби.

Тяжко вздохнув сквозь стиснутые зубы, я выбралась из машины, захлопнула дверцу, нарочно продефилировала вокруг капота «лендровера» и молча забралась на пассажирское сиденье рядом с Джорджем. На какое-то мгновение я окаменела, вперившись в лобовое стекло.

— Благодарю, — вымолвила я наконец. И с некоторым усилием продолжила: — Будет приятно, если вы меня подвезете.

— Сделайте одолжение.

К моей досаде, внедорожник ожил без малейшего возражения. Я с упреком глянула на Одри, когда Джордж объехал ее задок и, вывернув руль, переключил скорость.

— Вы могли бы неплохо разместить свои капиталы, вложившись в надежное авто, — лукаво предложил он.

— Нет сил расстаться с Одри, — оправдалась я, поддавшись первому порыву чувств. — Великолепная машина. Разве что с характером.

— Одри? — уточнил он.

— В честь Одри Хепберн. Она такая гламурная, — пояснила я, видя, что Джордж никак не может уловить сходства.

— Справедливо. — Он мельком глянул на меня и отвернулся, покачав головой, я видела, как кривился в усмешке уголок его рта.

Я вызывающе громко защелкнула ремень безопасности.

— Она стильная.

— Интересный лимонно-зеленый тон. — Джордж развивал тему.

— Да, не каждый рискнет выбрать зеленый лайм, — парировала я, — но только этот фрукт я могла позволить себе приобрести в то время. Три года вкалывала судомойкой, чтобы купить машину.

— Никогда не думал, что дочь Кевина Тейлора вынуждена зарабатывать себе на тачку. Разве ваш отец не купил бы вам машину? Он, верно, может позволить себе раскошелиться.

Я набычилась, как всегда, когда речь заходит об отце. Обхватив себя за плечи, неотрывно смотрела в боковое окно. Я ни пенни не взяла у него с тех пор, как окончила школу. И не собираюсь снова поступать в первый класс.

— Я плачу за себя сама. Так было всегда и будет впредь.

Глава 2

— Я не знал, что у Кевина Тейлора есть еще одна дочь, — сказал Джордж.

Я сосредоточенно наблюдала, как ветки живой изгороди мелькают за окошком левой дверцы.

— Мало кто знает, — произнесла я ровным тоном. Я уже натренировалась спокойно говорить о своем отце. — Вероятно, он и сам уже не помнит.

— Вы давно с ним не виделись?

— Шесть лет. Я тогда имела глупость спросить, не приедет ли он ко мне на церемонию вручения дипломов. А он улетел в Нью-Йорк по делам.

Я произнесла все это и пожалела о своей несдержанности. Напряглась, ожидая сочувственных междометий, но он поразил меня:

— А я четыре года не видел родителей.

— Почему так?

— Мы… э-э… разошлись во мнениях. В итоге мне указали на дверь и попросили впредь не переступать порог родного дома.

— Примерно представляю ваш спор. — Я чувствовала, что пока не готова как-то иначе побрататься с Джорджем — коллегой по несчастью.

— Смешно, правда?

— Потрясающе!

— Но у вас есть сестра, — напомнил Джордж. — А мне разрыв с семьей дал шанс пробиваться в жизни исключительно своими силами. С тех пор я и с братом не вижусь. — Он говорил беспечно, однако проскальзывали нотки боли.

Я отвернулась.

— Вероятно, мне остается благодарить Саффрон. — Я постаралась попасть ему в тон. — Но если она расстроит лорда Уэллерби и контракт Хью полетит в тартарары, лично удавлю ее и тоже останусь без семьи.

— Не суетитесь ради Роули, — предупредил Джордж. — Он моллюск-беззубка, типичный представитель класса двустворчатых.

— Надеюсь, он не заставит вас промерять все лужи вашего царства. — Я хмуро вгрызалась в ноготь большого пальца.

— А ваша сестра действительно выходит замуж за знаменитого Джекса Джексона?

— Сводная сестра, — машинально поправила я. — Это она так говорит. Не могу утверждать наверняка.

Джордж глянул на меня.

— Так вы будете подружкой невесты?

— Слава богу, нет. Я не вписываюсь в антураж Саффрон. Она крутится в обществе, всегда на виду, а я инженер, сами понимаете, много ли у нас общего!

— Даже предположить не смог бы, что вы сестры. Вы совсем не похожи.

— Знаю, я не красавица. Но и не уродина. Заурядная. Отец постоянно так отзывался обо мне прилюдно. Саффрон досталась красота, мне — мозги.

— Но все-таки она звонит именно вам со своим горем.

— Просто у нее нет матери. Тиффани сбежала с тренером по фитнесу, когда Саффрон еще и года не было, и через пару лет умерла. Я всегда жалела сестру. В детстве она была очень симпатичной, отец души в ней не чаял, но всерьез заниматься ее воспитанием было некому.

— То есть вы старшая сестра?

— Верно. Мне было семь лет, когда отец решил, что топ-модель более соответствует его имиджу, нежели моя мать. Мама не желала разводиться, но, когда Тиффани забеременела, папа настоял. В те времена его компания не так процветала, как теперь, поэтому нам перепало довольно скромное содержание, мы отнюдь не роскошествовали. Жили на окраине, и я ходила в обычную местную школу.

Весело было. — Я отбросила неприятные воспоминания о том, как плакала мама по ночам, думая, что я не слышу. Ей-то было вовсе не весело. — Летом две недели я была обязана проводить с отцом, он тогда уже слыл сверхбогатым и продолжал богатеть. Я словно ныряла в иной мир. Мама умерла, когда мне было пятнадцать.

— Простите. — На лице Джорджа не осталось и тени улыбки. — Вы, должно быть, хлебнули лиха.

— Не то слово. — Я сжала губы в ниточку. О тех временах даже думать ужасно. Я словно вновь переживала то горестное отчаяние одиночества.

Маме было всего тридцать девять, когда она замертво свалилась перед раковиной. Врачи сказали: эмболия, она, должно быть, сразу потеряла сознание. Я была в школе, и обнаружила ее соседка. Когда я пришла домой, маму уже увезли.

Я с трудом сглотнула, вспоминая, как растерянно стояла посреди кухни, не в силах осмыслить произошедшее. Только что мать была здесь, и вот ее уже нет. Просто взяла и исчезла.

Даже будь я рядом, ничем не смогла бы ей помочь. Все так говорили. В глубине души я корила себя. Ведь я должна была сказать ей «до свидания» и заверить, что очень люблю ее, а не жевать на ходу, убегая к автобусу. Жаль, но я никак не могла вспомнить, что именно сказала ей напоследок. То был самый обычный, будничный день.

Как оказалось, совсем наоборот.

— Мой мир словно распался на части. — Я почти забыла, что разговариваю с Джорджем.

Чудесная беззаботная жизнь закончилась в тот момент, когда тромб отключил мозг мамы и без предупреждения вбросил меня в весьма ненадежный мир.

— Надо полагать, после этого вы пристроились к отцу?

— Если устроиться в школу-пансион означает «пристроиться к отцу», тогда да. На каникулах я виделась с Саффрон. Обе мы остались без матери, ей требовалось внимание и опека, так что мы много общались. Кстати, это Саффрон подрисовала ресницы над передними фарами Одри.

— То-то я удивлялся.

— Они ей так нравились, у меня рука не поднялась стереть ее мазню; пусть останется, ей идет. — Моя улыбка, верно, вышла несколько кривоватой. — Саффрон избалованная, но у нее доброе сердце, ей требуется лишь толика внимания. К несчастью, из-за этой свадьбы она стала истеричной. Надеюсь, лорд Уэллерби не слишком рассердится.

— Верно, вы еще незнакомы с Роули? — Я мотнула головой.

— Так вот, к вашему сведению, не о чем беспокоиться.

— Вам легко говорить, — напряглась я. — Это же не ваша сестра закатывает истерику перед многообещающим клиентом!

Мы напористо катили вверх по широкому проселку, обсаженному статными деревьями. Потом дорога взвилась серпантином вокруг холма, и я впервые узрела усадьбу Уэллерби.

Это был не дом, а феерия в камне в стиле размашистого барокко. Купольная крыша по центру, из-под нее в обе стороны два крыла. Сей памятник архитектуры венчал собой откос на дальнем берегу спокойного, как зеркало, озера.

Джордж подкатил к импозантному входу и лихо припарковался, проскрипев колесами по гравию. Дверь открыл некий субъект, похожий на мороженого судака; он явно обиделся на бодрое и бесцеремонное приветствие Джорджа, однако снизошел до нас:

— Лорд Уэллерби у себя в гостиной.

— Это Симмс. — Джордж поднимался впереди меня по широкой мраморной лестнице, минуя массивные живописные полотна: морские баталии и нимфы в куцых туниках. — Он служил дворецким у старого лорда Уэллерби, Роули унаследовал его вместе с домом и трепещет перед ним.

— Понимаю.

— Вы поладите с Симмсом. Он тоже всегда величает Роули лордом Уэллерби. Ему бы хотелось, чтобы тот весь день напролет охотился и под вечер являлся домой на портвейн и сигары.

— Странный образ жизни, не находите?

— Мне ли не знать. Приходя к Роули, всякий раз чувствую себя персонажем костюмированной пьесы. Того и гляди, выплывет из-за угла призрак вдовствующей герцогини и утащит под лестницу соблазнять служанок. — Он с улыбкой обернулся, и мне отчего-то стало не по себе.

— Здесь нет служанок. Солидная фирма быстро и надежно делает уборку раз в неделю.

— Какое разочарование для вас, — съязвила я, стараясь замаскировать сбои в дыхании: Джордж поднимался с завидной скоростью.

— Вовсе нет. Наоборот, интересно, кто попадется на мою удочку. Обожаю строптивых. — Он обернулся и в упор посмотрел на меня. — Мне нравится интрига. Нравятся классные девушки, которые не нуждаются в моих услугах, или я им, возможно, не нравлюсь. А я берусь флиртовать только ради изюминки.

Он шутит? Ничуть.

— Вот и прибыли. — Через минуту он распахнул передо мной дверь. — Фриз вам в помощь, — объявил он.

Я приветствовала лорда Уэллерби профессионально вышколенной улыбкой, но Саффрон лишила меня шанса протараторить заготовленное извинение. Она, спотыкаясь, ринулась мне наперерез и повалилась в мои объятия.

— О, Фриз! Так рада тебя видеть! Все так ужасно!

Я обняла ее покрепче и в утешение похлопала по плечу, виновато глядя на неуверенно переминающегося лорда Уэллерби. Поняла, почему Джордж так веселился, когда я настойчиво рекомендовала ему величать хозяина лордом У. Лицо у него приятное, белое, значит, огнеопасное, как и у меня, солидная полнеющая фигура, он стеснительный и несколько мешковатый — полный контраст легковесному, уверенному Джорджу.

— Хватит, Саффрон. — Я была нарочито резка. — Прекрати выть и объясни, что ты здесь делаешь.

Моя сестрица из той отвратной породы женщин, которые умеют красиво плакать. Когда я отстранила ее от себя, слезинки алмазами вспыхивали в уголках ее изумительных зеленых глаз, нежные губы чуть подрагивали.

Роули переминался поодаль и явно надрывал себе сердце. Его радовало, что Саффрон наконец успокоилась, но он негодовал по поводу моего жестокого с ней обращения.

— Мне надо было повидаться с тобой, — икала Саффрон. — Папуля сейчас в Пекине, больше не с кем.

— В чем дело? — Вероятно, стряслось нечто серьезное. — Из-за Джекса?

— Нет. — Прелестное личико скуксилось, голова снова опустилась на мое плечо. — Из-за Баффи!

— Баффи? Какая еще Баффи?

— Моя подружка на свадьбе! Главная! Она испортила все-все!

И снова плач навзрыд. Роули беспомощно стиснул руки, мои нервы натянулись до предела.

— И что же натворила эта Баффи?

— Она выходит замуж!

Джордж ухмыльнулся. Ему, видите ли, весело! Я свирепо смотрела на него и считала в уме до десяти.

— Ну-ну, Саффрон, уверена, мы справимся с этим. Но не здесь. Сейчас пойдем в мой коттедж, заварю тебе чаю, и все уладится.

— Какой еще ко… колледж? — всхлипывала Саффрон.

— Коттедж. Мое жилье, — гордо подчеркнула я.

Саффрон приподняла голову, моментально забыв о злокозненной Баффи.

— Я думала, ты живешь в усадьбе Уэллерби, ты же сама сказала.

— Я сказала, что работаю в поместье. — Глубокий вздох — спокойно. — А это дом лорда Уэллерби, и мы нарушаем границы частной собственности.

— О, в самом деле, какие проблемы…

— Кто такой лорд Уэллерби? — перебила Саффрон невнятные причитания Роули.

Я молча развернула ее лицом к Роули, он переступил с ноги на ногу и мучительно покраснел.

— Ах, ты должна была меня предупредить! — Саффрон зачарованно уставилась на него затуманенными от слез глазами. — И вы были так добры ко мне.

— Всегда рад, — смущенно пробормотал он. — Прошу, называйте меня Роули… э… то есть… — Он с головой погрузился в трясину любезностей.

Я подавила вздох. И это мой клиент! Надо было как-то спасать ситуацию.

Я одернула жакет и протянула руку.

— Простите, если неправильно поняла вас, лорд Уэллерби. Я Фриз Тейлор, инженер-строитель и сестра Саффрон, как вы уже, верно, поняли. Благодарю, что позаботились о Саффрон. Не смеем более вам докучать.

— Что вы, не… незачем сей… сейчас уходить, — смущенно бормотал Роули. — Оставайтесь, э… выпьем кофе или еще чего-нибудь.

— Вы весьма любезны, а мы уже изрядно вам обязаны. Пойдем, Саффрон. — Я обернулась к сестре, которая судорожно вздыхала и умильно утирала слезки со щек тыльной стороной ладони.

— О боже, дождь начинается!

Роули порылся в кармане, вытянул носовой платок и предложил его Саффрон, пока я в оцепенении смотрела на вид из окна.

Да, те облачка, на которые я указывала Франку, теперь угрожающе сгустились, и первые капли оросили стекла окон.

Роули дела не было до моего фундамента.

— Вы так расстроились, — уговаривал он мою сестру. — Присаживайтесь, выпейте чего-нибудь, согрейтесь, прежде чем выходить на холод.

Саффрон, робко улыбаясь, взяла платок и промокнула щеки:

— Вы так добры.

Роули расплылся от удовольствия.

В самом деле, полагаю, вам пока не следует уходить, — бормотал Роули. — Вот и сестра ваша уже здесь, вам теперь полегчает. Уверен, она ничего не имеет против того, чтобы задержаться здесь чуть дольше, и мы сообща, надеюсь, сможем помочь вам уладить проблему.

Я уже открыла рот для возражения, но вмешался Джордж.

— Его милость разрешили вам сдаться, — шепнул он мне на ухо, пока Роули нежно препровождал Саффрон к диванчику. — Если уж Роули заговорил так складно, его теперь не сдвинуть с пьедестала.

— Но фундамент…

— Но ваша задача радовать клиента, не так ли? Сейчас организую кофе, а вы разузнайте, отчего замужество этой коварной Баффи так смущает ее.

Я сидела напротив сестры и клиента и раздраженно наблюдала, как моросит дождь, поскольку, стоило всем засуетиться вокруг, слезы Саффрон, к щенячьему восторгу Роули, высохли самым чудесным образом.

— Так жаль, что я причинила массу беспокойства, — щебетала она, широко распахнув зеленые глаза. — Мне гораздо лучше теперь, слов нет! Я так расстроилась вчера, ночью глаз не сомкнула. Не могла дозвониться до Фриз, решила отыскать ее. То еще приключение.

Я нахмурилась.

— Как ты добралась сюда?

— Берк довез меня.

Конечно, мне следовало догадаться. Только Саффрон, сидя на заднем сиденье роскошного лимузина с тонированными стеклами, может назвать путешествие по шоссе приключением.

— Понятия не имела, что надо ехать в такую даль, — пояснила Саффрон.

Роули восхищенно воззрился на нее:

— Вы, должно быть, намаялись.

— О, еще бы. Но раз уж я здесь, что теперь об этом вспоминать.

Я снова посмотрела в окно. Ливень затянулся, но мне надо быть на стройплощадке.

Джордж сам разливал кофе и разносил чашки. Затем вольготно расселся в углу софы, закинул руку на спинку и вытянул длинные ноги. Я приткнулась с другой стороны, стараясь не задумываться о том, что, если я откинусь назад, мое плечо коснется его руки. И ему даже позу не придется менять, чтобы поправить мою прическу или провести кончиками пальцев за ухом.

Стоило мне подумать об этом, как мой пульс слегка подпрыгнул.

Досадуя на себя, я чуть сдвинулась и вжалась в подлокотник софы. И с чего я вдруг размечталась о Джордже? У меня есть более насущные дела и проблемы.

— Итак, Саффрон. — Я откашлялась и поставила чашку с блюдцем на столик между двумя диванчиками. — Что там с Баффи?

— Она не приедет ко мне на свадьбу! — Глаза Саффрон гневно сверкнули. — Этой зимой она познакомилась с парнем, когда каталась на лыжах в Аспене, думала, курортный роман, но вчера он предложил выйти за него замуж, и она летит к нему на следующей неделе.

Раздавленная несправедливостью, Саффрон снова вжалась в подушки, ее красивый ротик слегка подрагивал.

— Какая досада, — участливо произнес Роули и потрепал ее по руке.

Ладонь Джорджа в нескольких дюймах от меня ужасно нервировала. Нет, он не двинулся с места, но от него исходили такие флюиды, что череп мой словно сжался, волосы поднялись на затылке.

Какая после этого концентрация и аутотренинг?

— Ну и прекрасно, — я осторожно ступила на минное поле. Роули явно запал на Саффрон, и следует соблюдать политес. — Я хочу сказать, весьма романтично, правда?

— Но как же моя свадьба? Как я без главной подруги невесты?

— А разве никто не может заменить ее? Насколько помню, в нашей последней беседе мы сошлись на том, что их будет не менее шести.

— Ни одна не подходит.

Терпение мое постепенно таяло.

— Главная подруга — это не профессия, — веско заявила я.

А вот это прокол. Изумрудные глаза Саффрон вспыхнули, и она, вознегодовав, подпрыгнула на подушках.

— Ты хочешь сказать, моя свадьба пустяк?

— Положим, это не… — Нога Джорджа как бы невзначай задела мою коленку, я замолкла. — Хочу сказать, ты, безусловно, вправе разрешить этот важный вопрос, — поправилась я, стрельнув глазами в сторону Роули. — Просто предположила, что одна из девушек могла бы…

Как оказалось, я понятия не имела о том, что значит праздновать свадьбу. Саффрон оттопыривала пальцы, перечисляя многотрудные обязанности главной подружки, пока я окончательно не запуталась во всех различиях между розетками и виньетками и чередовании ритуальных застолий.

— Ну и конечно же девичник. Очень важно, почти как свадьба. Это твоя главная забота.

— Стоп! Уймись! Какая моя забота? — Я подалась вперед и застыла истуканом на краешке софы.

— Ты единственная, на кого я смогу положиться.

— Только не это. Нет, нет и нет. — Я исступленно замахала руками, как мельница крыльями. — Идея хуже некуда.

Джордж сотрясался от смеха. Я почувствовала, как вибрирует софа, и глянула в его сторону.

— Ведь ты моя сестра, — обиделась Саффрон.

Я глубоко вздохнула. Пора прекращать этот фарс.

— Прощу прощения. Я не могу пустить все на самотек и метаться между Йоркширом и Лондоном. У меня на руках досуговый центр, надо уложиться в сроки и в смету.

Я замолкла, хотя с тем же успехом могла вещать на эту аудиторию, скажем, на польском языке, весьма популярном теперь в Англии и Уэльсе.

— К тому же тебе нужна подружка, которая действительно сможет уделить должное внимание. Сама знаешь, я в этом не сильна. — Я сдобрила свою речь льстивой улыбкой, но Саффрон была безутешна.

— Ты моя сестра. Я-то думала, ты пожелаешь быть причастной к такому событию в моей жизни. Мне и рассчитывать больше не на кого. Папа все время в делах, матери у меня никогда не было.

— У тебя есть Джекс.

— Он сейчас в турне и ничего не смыслит в свадебных хлопотах. Хотя бы девичник ты сможешь организовать? Иначе у меня его просто не будет, а без него какая я невеста?

— Смогла бы, если бы не работа. Понимаю, ты, возможно, не знаешь, однако работа требует являться в определенное время и место и вкалывать в обмен на деньги.

— О, это не вопрос. Папуля заплатит тебе.

Я закаменела.

— Мне от него ничего не надо. И дело не в деньгах, а в ответственности. Я обязалась вытянуть этот воз, пока Хью не поправится. Мы ответственны перед заказчиком, присутствующим здесь лордом Уэллерби. — Я не ожидала, что этот довод будет значим для Саффрон.

Смешно надеяться, что моя сестрица внезапно осознает, в какое неловкое положение поставила меня, и образумится.

Саффрон надула губки.

— Не понимаю, зачем тебе вообще эта тупая работа. Стоит замолвить папочке словечко, сразу получишь все, что хочешь. И чего вы оба уперлись, как два барана!

— Мне хочется делать карьеру, как ты не понимаешь! — рассердилась я.

— А что мне делать? Поверить не могу, что ты стала такой противной!

Я энергично потерла виски. Я любила свою сестричку, но временами она способна довести до белого каления.

— Я знаю, эта свадьба важна для тебя, но центр досуга важен для лорда Уэллерби. Вложена куча денег, наняты рабочие, объект должен быть сдан в срок.

Я бросила красноречивый взгляд на Роули, тот вел себя как глухарь на току.

— Уверен, неделя-другая погоды не сделают, — произнес он, с обожанием глядя на Саффрон, а эта артистка картинно кусала губки, колдовские слезинки дрожали и вспыхивали алмазами чистой воды на кончиках ее ресниц.

Я безотчетно обернулась к Джорджу. Не знаю, что было написано у меня на лице, вероятно, мольба о помощи.

— Полагаю, для Хью Моррисона все не так просто, — сказал он. — Недавно перенес инфаркт, чехарда со сроками только добавит переживаний, а стрессы ему сейчас противопоказаны.

— Вот именно, — поддакнула я благодарно.

Роули устыдился.

Чувствуя, что теряет соратника, Саффрон понурилась.

— Вы, кажется, не понимаете, что организация свадьбы тоже стресс. Предсвадебная суета — стресс хуже некуда, поддержка семьи в это время жизненно важна. Но если этот Хью лично для тебя важнее, чем я…

Джордж распрямился и выпятил грудь.

— Разрешите дать совет?

Я тут же насторожилась, а Саффрон воспрянула духом.

— Что?

— Вы хотите, чтобы Фриз организовала девичник, но в Лондон ехать ей сейчас некогда, верно? Почему бы не принять гостей прямо здесь? — изрек он.

— Здесь?

— Нет-нет, подождите, я знаю, что вы скажете. — Этот фокусник жестом призвал Саффрон к молчанию и теперь сосредоточенно смотрел на нее, не отвлекаясь на меня. — Тусоваться в Уэллерби вам не катит. Здесь не Лондон и не круто, но почему не оторваться и не натянуть нос всем остальным? Любой центровой может закатиться в клуб или ресторан в Лондоне. А слабо погонять с привидениями в древнем замке?

— Верно, большинство друзей Саффрон не слабаки, — сухо сказала я, дуя на воду. Сердце екало, я чувствовала, куда все движется. — Нечего и спрашивать, будет грандиозный…

— Пикник в старой усадьбе, да? — не вытерпела Саффрон.

— В точку!

— Мы наденем костюмы, как в том сериале.

— Даже лучше. Вы дочь-красавица, подруги соломенные вдовушки, в крайнем случае леди на выданье, а Фриз экономка, этакая тихоня, тайно влюбленная в одного из лакеев.

— Но, — начала было я, но Саффрон уже хлопала в ладоши.

— Здорово! Подумать только, в костюмах! Я всегда мечтала надеть шикарное бальное платье. С длинными перчатками!

Само собой, предательство Баффи было забыто. Саффрон от радости едва не подпрыгивала на диване.

— Круто! Закатим пикник, тайные свидания в оранжерее, крокет на лужайке, танцы! — Ее глаза разгорались. — У нас будет бал!

— Вот, пожинайте плоды своего чародейства, — строго указала я Джорджу.

— Придется и мужчин пригласить, — пускала пузыри Саффрон. — Ведь не могут танцевать на балу только девушки. Джекс — диджей, вот отпад! В таком дворце наверняка и бальный зал есть, да?

Нет, с меня довольно.

— Прекрати! Остановись на минутку. Бал не здесь. И обед тоже. Здесь вообще ничего. Это дом лорда Уэллерби. Не музей, открытый для публики.

— Пока, — доложил Джордж.

— Что?

— Центр досуга — всего лишь отправная точка в наших стратегических планах по превращению усадьбы Уэллерби в культурное капище северных провинций. — Джордж посмотрел на Роули, тот кивнул одобрительно и солидно. — В связи с чем восточное крыло будет сдаваться по самым привлекательным ценам под свадебные торжества или пикники, с ночевкой в дворцовых спальнях.

— Джордж утверждает, что мы всех на уши поставим, — признался Роули.

— Конечно, для начала требуется модернизировать восточное крыло, — добавил Джордж, — но у нас долгосрочный план, и почему бы не раскрутить свадебное торжество Саффрон?

Я уже определила нишу Джорджа: легкомысленный плейбой, решивший пересидеть в должности менеджера до лучших времен. Он не мог всерьез рассуждать о стратегических замыслах или долгосрочных планах.

Я тоскливо прикрыла глаза — какой бред!

Итак, все решено. Я обязалась не только построить центр досуга, но и организовать костюмированный пикник для орды избалованной молодежи.

Я посмотрела в окно. Дождь уже поливал вполне конкретно.

Глава 3

— Будьте как дома, чего стесняться? — Я бросила кейс на рабочий стол в кухне. Джордж по-хозяйски развалился на стуле и пристроил ноги на мой обеденный столик. И, если глаза мне не изменяют, прихлебывает чай из моей кружки.

— Я всегда знал, что вы гостеприимны. — Его свойская улыбка подстегнула мой пульс, несмотря на хваленый аутотренинг. — Полдня обсуждали метод искусственного осеменения, даже в горле пересохло. Но в моем холодильнике пусто, вот и заглянул к вам на огонек. Пока смог найти только чай.

— Ах, простите, — усмехнулась я нарочито покаянно. — Как-то не догадалась, что мне полагается поддерживать бар в готовности, вдруг вам вздумается нагрянуть ко мне с визитом?

— Ничего, скоро свыкнетесь с сельскими обычаями, — ободрил он, словно не замечая моего ехидства. — Всегда полезно запастись пивом и парой бутылок вина. Как знать, может, кто и навестит.

— Само собой. Взламывать чужие жилища тоже местный обычай?

— Я не взламывал. Воспользовался ключом.

— Знаете, как ни забавно, но я прекрасно помню, что утром, уезжая на работу, заперла дверь.

— Ну да. Очень разумно. У меня есть запасной. Сосед всегда готов прийти на помощь, если ваш комплект где-то затерялся.

— Я всегда аккуратна со своими ключами.

— У меня впечатление, что и все остальное не ускользает от вашего внимания.

— С такими привычками легче идти по жизни.

Я опустилась на стул по другую сторону стола и усталым жестом заправила пряди волос за уши.

— Вымотались?

— В некотором роде. Хотя Саффрон и пыталась меня развлечь, чуть не до рассвета восклицала о своих грядущих восторгах на пикнике. Спасибо за прекрасную идею! — Я подколола Джорджа, и он приподнял кружку, выражая признательность. Ваше, мол, здоровье.

— Чем смогу, помогу. Прошу прощения, если Саффрон теперь в улете, но это был экспромт с моей стороны. До лучшего варианта я просто не додумался.

— Реалити-шоу а-ля «Эдвардианская эпоха»? Весьма недалекие изыски, даже неловко за вас!

— Все же лучше для вас, чем мотаться в Лондон, правда?

— Допустим.

Мне пришло в голову, что неплохо вот так являться домой после трудового дня и находить в своей кухне внимательного собеседника, но я решительно отбросила эти мысли.

— Вы обязались помочь! Вот и грузите на себя ответственность за эту кутерьму. Если бы не вы, я отделалась бы парой коктейлей в баре с мужским стриптизом.

Джордж сцепил ладони в замок на затылке и подавил усмешку.

— Так вы к этому и стремились?

— Не напрягайтесь, мне без разницы, но ужас, по крайней мере, закончился бы гораздо скорее. Мне уже заранее не по себе от этого пикника. Ненавижу подобные сборища.

— Неужели?

Мне они не по нутру, я не вписываюсь никогда и нигде.

— Друзья Саффрон всегда считали меня чудачкой, — угрюмо поведала я. — Мне с ними совершенно не о чем говорить. Не достучаться. Что ж, всего один уик-энд, и Саффрон утешится на десять лет вперед. Вот только набросаю план.

— Я не прочь помочь вам и в этом. Предлагаю заняться эскизами в пабе.

— Я пока — не знаю.

— Да ладно, это всего лишь моя мелкая лепта в фундамент грандиозного мероприятия, которое вам впервые предстоит организовать, — подольстился он. — Это же не свидание, поэтому не стоит бояться, что я обернусь вурдалаком, если вы так страшитесь! Воспринимайте мое приглашение как галантный ответ на ваше чаепитие. И вечер такой чудесный.

Ни к чему притворяться, и впрямь захотелось выйти погулять.

— Ладно. Дайте мне пять минут, я переоденусь.

Я вернулась в кухню, на ходу надевая кардиган поверх синей футболки. Брови Джорджа резко поползли вверх при виде сизовато-мятного цвета юбчонки, едва достававшей до колен. Он поднялся с места и обозрел мои ноги, не скрывая восхищения:

— Мило выглядите. Впервые вижу ваши ножки.

Я застенчиво поддернула рукава, мысленно приказывая себе не краснеть. Глупо!

— Я всегда ношу на работе брюки.

— Теперь понимаю почему. Ваши коллеги отвлекались бы от дела.

Джордж распахнул передо мной дверь.

— Вчера вечером Роули вряд ли ощущал себя клиентом.

— Конечно нет. — Я заперла дверь и сунула ключ в барсетку. Какой смысл запираться на замок, если каждый Том, Дик и Джордж имеет к нему отмычку? Но трудно с ходу отказаться от лондонских замашек. Я глянула на Джорджа снизу вверх. — Он в курсе, что Саффрон выходит замуж, не так ли?

— Трудно остаться в неведении после вчерашних дискуссий о свадьбе.

— Вот только он как будто запал на нее. Саффрон очень миловидна, может восхищать, если пожелает, но ей никогда не приходилось думать о других, только о себе любимой. Мне не хочется, чтобы ему впоследствии было больно.

— Вы беспокоитесь о Роули или о том, что пострадает ваш клиент?

— И о том и о другом.

— Не стоит. Роули явно очарован вашей сестрой, но почтет за удовольствие восхищаться ею издали. У этого чудака старомодные представления о джентльменстве, он никогда не посмеет печалить вас несбывшимися надеждами.

Меня, конечно, удивляло, что Саффрон не заинтересовалась Джорджем, хотя какой ей от него прок, ее не цепляет чувство юмора. Да и нужно ли чувство юмора фигуристой сирене, платиновой блондинке с изумрудными глазами?

Саффрон расцветала от необременительного обожания Роули, роль небожительницы — ее конек. Джордж поддразнивал и льстил, но, очевидно, вполне ровно дышал к ней.

Я очень старалась не радоваться по этому поводу.

«Поддержи марку Уэллерби» — нормальное название для традиционного деревенского паба. Балки под низким потолком, прочная мебель плотницкой работы и для полного счастья ни «одноруких бандитов», ни музыкальных автоматов.

Я нашла незанятый угловой столик и, пока Джордж отошел к бару, достала свое оружие — блокнот и ручку. Собирая картонные тарелки в аккуратную пирамиду, я наблюдала за Джорджем сквозь опущенные ресницы. Я видела, как он склонился к пожилому мужчине у стойки бара. Внимательно выслушал, кивнул, затем улыбнулся — и у меня как-то странно засосало под ложечкой.

«Голод», — уверенно определила я. Надо надеяться, Джордж принесет орешков.

Он догадался. Я на лету закогтила пакетик, когда он бросил его на столик, и надорвала упаковку.

— Обойдемся без ланча, — прошамкала я, набив рот арахисом.

Я предпочла усесться на деревянные козлы и прислониться спиной к стене, подразумевая, что Джордж тогда займет высокий табурет напротив. Но нет, я промахнулась, недооценив смекалку Джорджа, который преследовал свои цели. Он плюхнулся рядом со мной и вытянул ноги. Поднял бокал:

— Твое здоровье.

— Твое здоровье, — промямлила я, незаметно отползая к краю скамьи.

Я откровенно злилась. Джордж действовал мне на нервы. А я не из тех, кто теряет голову, завидев смазливого мужчину. Мне было неловко за себя.

Надо отвлечься. Я смахнула с пальцев крошки орехов, заправила свисающие пряди за уши, взялась за авторучку и аккуратно вывела заголовок «БЕНЕФИС САФФРОН», «1. Приглашения 2. Костюмы 3. Застолье».

— Ты как органайзер, — пошутил Джордж.

— Я отношусь к этому поручению, как к любому деловому проекту. — Я забросила в рот очередную порцию орешков. — Разрабатываю четкий план и ставлю себе цели. УМ-НИ-ЦА.

— КПД твоего плана необычайно высок, ты действительно планируешь следовать ему?

Надо произвести впечатление на всю компанию Саффрон и, кроме того, поддержать ее репутацию. Уж если народ приедет сюда, то только затем, чтобы действительно развлечься, и с меня спросится, если я запузырю белое вино в бочонок со льдом, выволоку корзины с сухариками и на том умою руки.

— Все пробные шары надлежит занести сюда. — Я выразительно постучала авторучкой по списку. — Уникальные фокусы приветствуются. Возьми на себя застолье. — Мне уже удалось уговорить Саффрон вместо бала на торжественный обед максимум на тридцать персон в столовой зале дворца. — Меня хватит разве что на бутерброды с сыром, поэтому хочу найти какое-нибудь местное кафе, которое возьмется устроить пышный банкет.

— Почему бы не обратиться к миссис Симмс?

— Я думала, она экономка.

— Ну да. Но она и готовит отлично. Конечно, потребуются помощники, но в деревне у нее полно племянниц, а подработка всегда нарасхват.

— Ладно, пусть будет так. — Я подрисовала аккуратную стрелку рядом с заголовком «Застолье» и надписала: «Связаться с миссис Симмс». — Отлично, — и дописала: — «Меню, размещение гостей, аксессуары декора, игры???»

Джордж, похоже, не обратил внимания на мои изыски. Он рассматривал мои колени, и я натянула юбку пониже.

— Ты всю жизнь свою так расписываешь?

— Все время.

— А как насчет взаимоотношений?

— А что с ними?

— Они не поддаются планированию.

Не согласна. Правда, в моей текущей пятилетке не предусмотрено долгосрочных отношений, но в следующей такой пункт обязательно будет фигурировать.

— Ну и как ты планируешь отыскать объект для долгосрочных отношений? Ты и в этом умница?

Он явно считал меня чокнутой, но мне наплевать.

— Полагаю, мне пока не хватает уникальности. Поработаю над этим в текущей пятилетке.

— А Уэллерби вписывается в твои планы?

— Хью был моим наставником, когда я работала в лондонской фирме. Продвигал меня, и, когда уехал, чтобы основать здесь свою проектно-строительную контору, я зависла без его поддержки, правда зная, что его всегда тянуло домой в Йоркшир. Его жена оставалась здесь, а он обычно уезжал в Лондон на всю неделю, думаю, ему надоело кочевать.

— Да, только получил крупный заказ в Уэллерби и свалился с инфарктом. Этот центр досуга весьма укрепил бы его репутацию в регионе. Хью, несомненно, высоко ценит тебя, если в трудную минуту обратился за помощью.

Я повертела бокал между ладоней, раздумывая, что многим обязана Хью.

— Он понимал, мне требовался опыт работы на стройплощадке. В Лондоне мне поручали проектировать шоссе, но я нацеливалась на загранкомандировку, где настоящая большая стройка. В Шофраре планируют возвести новый аэропорт, и, если я сумею показать себя здесь, меня, возможно, повысят до старшего инженера к концу моей пятилетки.

— Понятно. — Джордж отставил пиво. — Ну а после повышения планируешь заняться поисками долгосрочных отношений?

— Так точно. Хорошо бы познакомиться с коллегой. Инженер по гражданскому строительству понимает, что такое кочевать с объекта на объект, а путешествовать вдвоем намного удобнее. Да, я до сих пор знакомилась только с инженерами.

— Я не инженер. А ты уже со мной запанибрата.

— Это ненадолго, — бросила я, уязвленная его замечанием.

— А как насчет страсти, Фриз? Как насчет любви? Ее не уложишь в прокрустово ложе жизненного плана.

— Не ищу ни любви, ни страсти. Насмотрелась на последствия. Мать бросила все ради отца. Она могла сделать неплохую карьеру, но предпочла помогать ему поднимать бизнес. Когда мы ему наскучили, она осталась ни с чем.

— И ты тоже.

— Я чувствовала себя ущемленной.

Первый раз я призналась в этом вслух. В глубине души я удивлялась, с чего вдруг принялась исповедоваться перед Джорджем?

— Сомневаюсь, что мама отважилась бы найти мне отчима. По-моему, она продолжала любить отца. — Я вздохнула. — Правда, она никогда не была по-настоящему счастлива без него. Конечно, мне не дано знать, но подозреваю, она была рада так быстро отмучиться. После ухода отца какая-то ее часть умерла, она сдалась.

— Жестоко для тебя, — проронил Джордж.

— Да, эмоции не спланируешь, — сказала я. — Нельзя предугадать, что люди сделают или почувствуют. Но можно настроиться на практический лад, работать и выбирать друзей, способных понять твои жизненные цели.

— Ты коллекционируешь инженеров?

Я подумала о своих приятелях, на это ушло немного времени. Ник — мой сокурсник, мы полюбовно расстались после выпуска. С Джоном я работала в Лондоне, пока он не уехал в загранкомандировку. Затем подвернулся Фил, но, полагаю, не ошибусь, если скажу, что нам обоим стало легче, когда я приняла предложение Хью и уехала на север.

Ничего особенного. Но Джорджу знать об этом не обязательно.

Я кивнула:

— С инженерами удобнее встречаться.

— Удобно? И сколько таких покладистых парней взволновали твое сердце, Фриз?

Я отвела взгляд. И отвечать не желала.

— Я дружила со всеми.

— Держу пари, ты всех держала на расстоянии. И никому из них не позволила выдернуть тебя из привычно размеренной и спокойной жизни, я прав?

Разумеется, прав. У меня хватало ума не рисковать. Встречалась только с теми мужчинами, которые соглашались на скорее дружеские, нежели любовные отношения, и после расставания никаких зарубок на сердце не оставалось. Для пущей уверенности я всегда уходила первой.

— Я не желаю съезжать со своей колеи, впадать в ступор и на работе сосредоточенно смотреть на телефон: позвонит, не позвонит. Не желаю фокусироваться всю жизнь на одной персоне и пристегивать к нему свое счастливое будущее.

— Бедняжка Фриз, ты никогда не пыталась отбросить осторожность и позволить себе потерять голову? Хоть раз?

Я моментально вспомнила о Чарльзе. Мой единственный прокол. Но дважды я так не ошибусь.

— На свете есть кое-что хуже, чем отсутствие опыта любви.

— Пожалуй, с тем и жизнь загубить недолго. — Беспокойные голубые глаза Джорджа изучали мое лицо. — Ты всегда такая подтянутая, но когда я посмотрел на твои губы, сразу понял, всю страсть ты таишь в себе.

— О, я тебя умоляю!

— Да, это заводит. Знаешь, как в тех фантазиях, строгая училка вдруг сдергивает свои очки, встряхивает гривой и превращается в секс-бомбу.

— Не намерена ни сдергивать, ни встряхивать. — Я чопорно пригубила бокал. — Да и о чем с тобой говорить. Я же вижу, ты живешь сам по себе. Как тебе до сих пор удалось не влезть в страстный брак, если эта идея тебя соблазняет?

— Я пробовал.

— Ты разведен?

— Нет, до свадьбы дело так и не дошло. Аннабель расторгла помолвку, когда меня со скандалом уволили.

— Тебя уволили? Что же ты натворил?

— Ничего особенного, но Аннабель приняла правильное решение. Честно говоря, до сих пор поражаюсь, что она вообще согласилась выйти за меня. Я был еще тот бедокур.

Я чуть развернулась на скамье, чтобы взглянуть ему в лицо. Я была удивлена. Джордж Чаллонер произвел на меня приятное впечатление, но я и не подозревала о его бедовом прошлом.

— Ты изменился.

— Надеюсь. Не испытываю гордости за того, кем был. Я тоже из богатой семьи. — Он чуть запнулся. — Семья строила планы. Мне надлежало вести банковское дело, фамильный бизнес, хотя должного образования у меня не было, я интересовался исключительно лошадьми.

Банкир? Я выпрямилась.

— Ты не из клана Чаллонеров?

— Он самый. — Джордж криво усмехнулся. — Вернее, был.

Даже я слышала о банке Чаллонеров, финансистов во многих поколениях, пресловутых консерваторов и столпов британского истеблишмента, одном из самых престижных инвестиционных банков Лондона. Фиглярство и скандальное паблисити Кевина Тейлора не для них. Они вращаются совсем в иных сферах, нежели мой отец. Не кичатся состоятельностью, но никому и в голову не придет сомневаться в их влиятельности.

Ясное дело, Уэллерби не исключение. Неудивительно, что своей врожденной самоуверенностью он сразу напомнил мне Чарльза. Горькое воспоминание.

— Мои родители очень щепетильны в отношении репутации. Тоже не доверяют страстям. Их брак, как я понимаю, деловой союз, а Гарри и я — инвестиции во фьючерсные контракты. Нас сплавили в пансион как можно раньше, предполагалось, что оттуда мы отправимся прямиком в Оксфорд, затем для нас найдется теплое местечко в банке, с тем чтобы мы быстро продвинулись в совет директоров и подхватили славное знамя семьи.

Я впервые услышала горечь в голосе Джорджа.

— И ты не подчинился?

— Нет. Гарри решительно взялся за учебу, а я всегда был паршивой овцой. Шило в заднице. Огорчал родителей. В итоге меня исключили, и вопрос об Оксфорде был снят с повестки.

Я пыталась представить Джорджа трудным подростком, удавалось плохо. Он так легко сходится с людьми, очарователен до зависти, я просто не представляла его угрюмым мятежным отщепенцем.

— На семейном совете было решено ненадолго отправить меня за границу. Я работал на ранчо в Монтане, незабываемый год, один из лучших в моей жизни. Когда они решили, что я усвоил урок, отозвали домой. — Джордж горько скривился и поставил бокал на стол. — Если бы усвоил, отказался бы, но я выбрал путь полегче. Деньги, тачка, так называемая «работа» в банке. Мог бы просто сказать «нет» и жить своей жизнью, но я не сделал этого.

— Но ты был молод. Молодости свойственно ошибаться.

— Нет, я тогда был великовозрастным лоботрясом. — Джордж явно нацелился разделать себя в пух и прах. — Прекрасно понимал, что делаю. Надо было зубами держаться за то, к чему душа лежала, а я смалодушничал. Начал бегать по вечеринкам, кутить. Как заводная марионетка. Вразнос. Но Чаллонеру все сходило с рук.

— Ты не мог быть таким негодяем, ты же был помолвлен.

— А, Аннабель… Я правда думал, что она спасет меня.

— Какой она была?

— Наивной провинциалкой, полагаю. Ее семья увлекалась охотой, рыбалкой, киносъемкой, а она обожала лошадей и собак. Работала специалистом по связям с общественностью, но в основном просто тусила в обществе и подыскивала себе мужа. Я думал, ей хочется того же, что и мне, — вырваться из заколдованного круга. Не знаю почему, но мне она сразу понравилась.

— Никто не заставлял ее крутиться в Лондоне, правда? — едко сказала я. — Если ей хотелось вырваться, могла бы устроиться на работу в деревне и приобрести себе лошадь, а не ждать, пока муж преподнесет ей такой подарок!

— Такие, как Аннабель, мыслят иначе, чем ты, Фриз. Я тогда тоже мыслил иначе. Представлял себе сельскую жизнь в розовых тонах. Бывало, мы с Гарри гостили у бабушки на каникулах. Она до сих пор живет в чудесной старинной усадьбе. У нее полно кошек и собак, была и конюшня. Там я был по-настоящему счастлив. Мне всегда хотелось туда вернуться, даже сейчас. Но у меня не было твоей силы воли. В голову не приходило зарабатывать себе на жизнь мытьем посуды. Никчемный лентяй, семья оказалась права, изгнав меня.

— Догадываюсь: Аннабель решила, что муж из тебя никакой, раз уж Чаллонеры лишили тебя наследства?

— Примерно так.

Я взяла стопку картонных тарелочек и выложила их в линию.

— Ага, наверное, она хорошо готовила?

— Да, неплохо.

— И миловидная, полагаю?

— Просто картинка. Умела позабавить, сексапильная чертовка.

— Умоляю, не грузи меня этими избитыми клише. — Я притворно зевнула.

— Скучно со мной, правда?

— Ужасно. В следующий раз влюбись в кого-нибудь поинтереснее.

И тут я оплошала: посмотрела ему в глаза. Вроде шутливо, но внезапно почувствовала себя птицей в ловушке: окрылила синева глаз, их веселость и что-то еще, отчего стало трудно дышать, в висках застучало.

— Можно и так.

Последовало неловкое молчание.

Шутник выдерживал паузу. «Он пошутил», — уговаривала я себя с ощущением, словно промахнулась в темноте мимо ступеньки. Сердце неловко ворочалось в груди, мешая влить в легкие воздух.

— Тебе не составит труда отыскать девушку, которая любит готовить и скакать на лошадях. — Я отвела взгляд. — Уэллерби наверняка кишит подобными особами.

— Да, но мне требуется именно моя, и отыскать ее не так легко.

Наш разговор прервал телефонный звонок, весьма экстравагантная, на мой вкус, мелодия. Он выудил из кармана мобильник и посмотрел на высветившийся номер.

— Нет, ничего. Перезвоню позже.

Я немедленно заинтересовалась: кто же мог ему звонить? Некто миловидный и свежий, в брючках для верховой езды, с фартучком вокруг талии…

— Так на чем мы остановились? — очнулся он.

— На том, как тебя напрягают поиски богини домашнего очага.

— Ах да. Вероятно, следует применить твой метод. И найти подругу, которая благоразумно носит исподнее из белого хлопка и понятия не имеет, что означает приятно провести время.

«В первый же выходной пойду куплю себе что-нибудь алое и с кружевами», — решила я. И вовсе не потому, что дорожу мнением Джорджа. Он никогда этого не увидит. Я засуетилась, потянулась к сумке, чтобы скрыть порозовевшие щеки.

— А я вот настолько жажду приятно провести время, что не откажусь повторить.

— Постой. А план у тебя уже есть? — насмешник делано нахмурился. — Нельзя так сразу, без подготовки. Какую стратегию изберешь, чтобы добраться до стойки?

Протискиваясь мимо него, я высунула язык.

— Хочешь еще пинту?

В баре было много народу, не сразу удалось пробиться к стойке. Когда я вернулась к столику, Джордж сидел там как сама невинность.

— Что еще? — спросила я настороженно.

— Ничего.

— Хм.

Компания за соседним столиком стянула наш табурет, пришлось протискиваться мимо Джорджа на свое место.

— За достижение наших целей, — сказала я и прикоснулась бокалом к бокалу Джорджа.

— За цели! И веселье.

Глава 4

Как только я засеку Джорджа!..

Я кипела яростью, покидая рабочее место в конце следующего дня. Сильно хлопнула дверцей Одри, она вздрогнула, зато быстро вычислила мое настроение: мне не до возни. Рванула с места без промедления.

Я катила к коттеджу, обдумывая самые изощренные способы мести, но невольно нажала на тормоз, поняв причину собственного гнева. Он гнал через поле. Похоже, направляется к воротцам в ограде. Я вырулила Одри на обочину, с силой захлопнула дверцу и, сложив руки на груди, с мрачным видом приняла выжидательную позу.

Увидев меня, Джордж поднял руку и пустил лошадь легким галопом. Даже издалека его улыбка светила маячком в сером ненастье. Мой пульс предательски зачастил, но я только насупилась. Спуску не дам! Признаюсь, я несколько встревожилась, когда он подъехал ближе и огромная лошадь грудью перекрыла горизонт. На какой-то миг я с ужасом представила, как она сносит ограду, врезаясь в меня, и немного струсила. В последнюю секунду Джордж повернул в глинистую жижу, копыта заскользили с дробным перестуком.

Сердце молотило в груди, я лишилась дара речи. Лошадь — огромная, вороная, с дикими глазами и раздувающимися ноздрями.

— Фриз! Как загул?

Не очень, честно говоря, поэтому я и не в духе. Не привыкла столько пить, а вчера вечером мы пошли и на третий круг. Он травил какие-то непристойные басни местного пошиба, я смеялась, потом пешком проводил меня до дому, пожелал спокойной ночи, на поцелуй даже не напрашивался. Я, само собой, несказанно обрадовалась.

Несмотря на похмелье и дурное настроение, я была дружески расположена к нему. Если бы не тот телефонный звонок.

— Наточила на тебя зуб, — свирепо отозвалась я, игнорируя его вопрос.

— Что я успел натворить?

— Сам прекрасно знаешь что. Ты… ты… ты!.. — Я грозила ему пальцем в поисках достаточно грубого определения.

— Аккуратнее! — Джордж насмешливо прикрыл уши лошади ладонями. — Смотри, как бы Джаспер с ног не свалился. У него чувствительная натура.

— А с тебя все как с гуся вода, великий шутник, да?

Джордж в одно движение спрыгнул с лошади и, перехлестнув поводья, подошел ближе и приткнулся по другую сторону ограды.

— Что сердишься? Нахохлилась, как воробей.

— Сержусь — не то слово! Я в ярости!

Я была рада, что он спешился и мне не приходится вытягивать без того журавлиную шею, чтобы смотреть на него снизу вверх. В то же время было неловко, что он подошел к загородке вместе с лошадью. Джаспер подавлял своей громадой.

Я шумно вдохнула и сжала зубы.

— Сегодня утром во время важной консультации с экологами зазвонил мобильник, разумеется, я даже не поняла сначала, что это мой, ну, не среагировала на незнакомые позывные, вот напасть-то. Некий умник сменил мелодию звонка! Ты хоть немного представляешь себе, каково мне пришлось среди мужчин, когда знойный женский голосок сообщил: «Она слишком сексуальна, чтобы носить юбки»?

Джордж рассмеялся.

— Рада за твое чувство юмора. Однако остальным было не до смеха. Мы на месте застыли, пока этот голосок пришептывал о своей сексапильности. Не знали, куда глаза девать!

Уголок его рта дернулся, добавляя мне ярости.

— Сто лет прошло, пока я догадалась, что это мой телефон. Выглядела законченной идиоткой из-за тебя! — Я сунула ему в руку этот злосчастный телефон. — Знаю, ты сделал это вчера, пока я ходила за пивом. Лучше поторопись и верни нормальный звонок, или я не отвечаю за последствия!

— Фриз Тейлор, вы хотите сказать, что сами не в состоянии сменить пластинку?

— Я пробовала. Но он только громче заиграл. Сам испортил его, сам и чини.

Джордж вздохнул, но телефон взял и, сощурившись, стал наугад нажимать кнопки. Огромная лошадь нетерпеливо пританцовывала рядом с ним, но это его нисколько не волновало.

— Я столько усилий приложила, чтобы те мужчины прислушались к моим доводам, а ты походя все погубил!

— Сбавь обороты, Фриз. — Он вручил мне телефон. — Раньше коллеги просто пугались тебя, теперь они знают: ничто человеческое тебе не чуждо, даже юмор. Твоей карьере это только на пользу.

— Спасибо за дельный совет, но я предпочла бы нижайшие извинения.

— А если я во искупление приглашу тебя на чай?

— Нет уж, спасибо.

Я величаво поплыла к Одри, но по пути оконфузилась, вляпавшись в коровью лепешку.

— Сегодняшний вечер я проведу дома одна!

Я сидела за конторкой в офисе и напряженно всматривалась в дождь, барабанивший по плоской металлической крыше хлипкого прибежища. Работы были пока приостановлены.

Настроение у меня было неважное. И снова из-за Джорджа. Уже который раз.

Ночью я почти не спала, то и дело взбивала подушку, отбрыкивалась от пухового спальника, снова натягивала его на себя и затем опять сбрасывала. Когда меня сморило, мне приснился Джордж, спокойно и уверенно правивший огромной лошадью. Я тоже присутствовала в этом сне, но стояла за оградой со стороны поля. Джордж соскочил с Джаспера, как и вчера, но на этот раз бросил поводья и приблизился ко мне. Во сне было мучительно тревожно, я знала, что огромная лошадь разгуливает на свободе, но не могла пошевелиться, стояла спиной к барьеру, пока Джордж не подошел и стал расстегивать мою рубашку ловкими пальцами.

— Не бойся Джаспера, — говорил он, когда я начинала вздрагивать от нехороших предчувствий. — Он не кусается.

И вот этот конь рядом со мной, тычется в меня огромным носом, я отшатываюсь и просыпаюсь, сердце бухает, то ли от испуга, то ли от разочарования.

Вороной конь! Клише, символизирующее сексуальное неудовлетворение. Я смутилась.

У Джорджа ласковые руки, и он может повелевать конем. Подумаешь! Все равно он самый противный, несносный задира.

И вот заморосило. Нет, уже не моросит, а льет — вот беда! — как из ведра. И рабочим нечего делать на стройке в такую погоду. Я вздохнула и приладила защитные очки, которые надеваю при работе за компьютером. Если бы погоду в Британии можно было спланировать, жизнь стала бы намного легче.

Тяжелая поступь чьих-то шагов по металлическим ступеням крыльца заставила меня поднять взгляд, в следующее мгновение в дверном проеме возник Джордж. В поношенной лоснящейся тужурке, заляпанной обуви, с мокрыми волосами. Внутри меня сразу поднялось глухое раздражение. Казалось, воздух завибрировал под барабанную дробь дождя и тихое урчание компьютера. Я почувствовала, как полотняная рубашка щекочет кожу, и будто приросла к стулу. Вспомнила сон, и во рту у меня пересохло.

— Зачем пришел?

— Прятаться от дождя.

— Эй, полегче! — прикрикнула я, хотя вода не попала на мою конторку, лужица образовалась лишь вокруг Джорджа.

— Извини, снаружи сыровато.

— Чем плох твой кабинет в усадьбе?

— Слушай, можно подумать, ты не рада меня видеть.

— Нашел чем забивать себе голову!

Разувшись, Джордж мягко прошелся к противоположному краю конторки и плюхнулся на стул.

— Ладно, извини. Я вел себя гадко, не смог сдержаться. Если это не тянет на нижайшие извинения, могу возместить убытки ланчем. Ты так ловко смела все орешки в тот вечер, что я понял: ты плохо питаешься в обеденный перерыв.

— Привыкла в Лондоне выскакивать за сэндвичем, — пояснила я. — А здесь некуда выскакивать, даже если и нет дождя.

— Загляни сюда. Попробуй.

— Что там?

— Сэндвич от миссис Симмс с ветчиной и горчицей. — Он уселся поудобнее, раскинувшись на стуле. — Наилучшего качества.

Я развернула сэндвич. На вид неплохо. Хлеб домашней выпечки, толстый слой сливочного масла, аккуратно нарезанные ломтики ветчины и восхитительный аромат свежей горчицы.

— Что ж, можно всерьез приняться за ланч. В такую погоду мне, похоже, нечем больше заняться.

Джордж усмехнулся:

— Как знать, может, нам и удастся что-нибудь придумать.

И прежде чем я успела изобрести остроумный ответ, раздался стук по переборке и Франк высунул голову из-за двери.

— Похоже, прояснения пока не предвидится, — сообщил он.

Я вздохнула.

— Да. Вы тоже можете уходить, Франк.

Джордж развернулся на стуле.

— Вижу, вы привыкли сваливать пораньше, Франк, — ухмыльнулся он.

— Только если босс соблаговолит. — Франк кивнул в мою сторону. — Вот, понимаешь, зеленая тростиночка, но эта розга умеет своего добиваться.

— Неужели? — Джордж задержал взгляд на моем лице.

Я снова надела очки, чтобы скрыть предательский румянец.

— До завтра, Франк.

Франк повернулся, чтобы уйти, но приостановился.

— Вы не забудьте про ту музыку, которую просил Дэйв для своего телефона, ладно?

— Э… конечно, не забуду, — промямлила я.

Джордж приподнял бровь.

Франк хохотнул.

— Попросите, пусть босс даст вам послушать звонок на своем телефоне. Сегодня утром мы все со смеху укатались, честное слово! Мы уж наслышаны, ребята, которые были вчера на совещании, рассказали: она их встряхнула так, что они после чуть не в истерике зашлись. Но эта музыка даже лучше. Дэйв тоже хочет скачать на день рождения своей Бетти. Нам нравится девушка с чувством юмора.

Он ушел, дружески кивнув на прощание. В офисе повисла тишина. Мы слышали, как его сапоги простучали по ступеням, затем хлопнула дверца машины.

Джордж посмотрел на меня:

— Я же сказал: им понравится.

— Ну да, они повеселились, дурацкая музыка, а тебе и дела нет. — Я припомнила, как впала в ступор, когда телефон завел новую шарманку. — Я же просила сделать нормальный звонок!

— Не смог удержаться. — Он поднял руки, сдаваясь под моим свирепым взглядом.

— Теперь придется указать адрес, по которому можно раздобыть это кряканье и хрюканье. — Я сдвинула очки повыше на лоб, чтобы потереть веки усталых глаз. — Как понимаю, мне следует тебя благодарить уже за то, что не выбрал оргазм из картины «Когда Гарри встретил Салли». И не вздумай завести подобное безобразие! — предупредила я, когда лицо Джорджа просияло. — Да, твой трюк пошел на пользу моим взаимоотношениям с коллегами, естественно, упрочил мою репутацию среди местных чиновников, однако довольно!

Джордж скрестил пальцы и вытянул их вверх:

— Слово скаута!

Я отодвинула стул:

— Хочешь кофе?

Я заварила кофе, небрежно поставила перед ним кружку и перенесла свою к рабочему месту. Лучше, если нас будет разделять конторка.

Надо сознаться, сэндвич просто деликатес, и все бы хорошо, но Джордж, прикончив ланч, откинулся вместе со стулом назад, весьма опасно задирая ноги на мой рабочий стол.

— Тебе удобно?

— А в чем проблема?

— В твоих грязных носках! Будь любезен, сними ноги с моего стола и прекрати раскачивать стул, пожалуйста. Меня это нервирует. Конечно, мне наплевать, если сломаешь себе шею, но я должна радеть о своем здоровье, за что расписалась в журнале по технике безопасности.

Он вздохнул и опустил ноги на пол.

— Все эти инструкции изобретены затем, чтобы не осталось повода для веселья.

— Вполне можно веселиться без риска получить травму, — сказала я сухо, но лучше бы промолчала, поскольку Джордж немедленно подался вперед, игриво поводя бровями.

— А как ты веселишься, Фриз? Неужели строго в соответствии с планом?

Я поджала губы, ожгла его уничтожающим взглядом, мой мобильник взвился, и я почти обрадовалась, что не надо отвечать на вопрос.

— Не уйдешь отсюда, пока не починишь, — приказала я.

Этот придурок, конечно, ухмылялся.

— Алло. — Я вдавила кнопку, лишь бы заткнуть какофонию.

— Фриз, это я.

— А, Саффрон.

Господи спаси, неужели еще минут на сорок разговоров на тему «что подумают гости, если выложить всего по три тысячи за бутылку»?..

Джордж, настроившись на продолжительное ожидание, снова откинулся на стуле и пристроил ноги на стол.

— Сейчас занимаюсь планом посадки гостей за столом, — ныла Саффрон. — Это так сложно.

— Надо думать, — поддакивала я, особо не вслушиваясь, указав Джорджу на ноги и беззвучно скомандовав: «Вниз!»

Он ласково улыбнулся в ответ. Я никогда не обращаю внимания на мелкие пакости. Саффрон продолжала трещать, я обошла стол и попыталась приподнять ноги Джорджа. Мешало то, что одной рукой я придерживала телефон, да даже двумя вряд ли справилась бы — он невероятно силен.

Нет, не сдамся. Одной рукой я отжимала его ноги, он только упирался в спинку стула и потешался над моей хилостью. Джордж давился от смеха, в конце концов пришлось зажать телефон плечом.

— Сама понимаешь, какая проблема возникла, — верещала Саффрон.

— Еще бы. — Я капитулировала и присела на краешек стола рядом с ногами Джорджа.

— Мне подобрать для тебя пару?

— Что? — вздрогнула я, смеяться расхотелось. — Зачем?

— Ну, я только что объясняла! Девушка без пары — это нечто. Я бы попросила папулю не брать туда его новую подругу, она может запасть на него и, чего доброго, соблазнить. Будто она единственная супермодель на всей планете!

Я впервые слышала о новой пассии отца. После смерти матери Саффрон он больше не женился, но, заботясь о своей репутации, появлялся в обществе в сопровождении потрясающих красоток. Правда, ни одна из них не снискала расположения Саффрон. Она не потерпит рядом с собой ярких конкуренток.

Я догадывалась, что вряд ли какая-либо невеста мечтает о том, чтобы супермодель восседала рядом с ней во главе застолья, но Саффрон обожала папочку и, если он желает видеть там свою пассию, ради него согласна примириться.

— Конечно, если бы я объяснила, что нечет — плохая примета, он бы понял, ясное дело.

Сказать отцу, чтобы он бросил роскошную подругу ради того, чтобы восседать рядом с дочерью, гадким утенком, которая никак не может подыскать себе пару? И думать нечего!

— Не пудри папе мозги, — одернула я сестру.

— Тогда попрошу Пьера. Все равно его девушка занята, она будет снимать свадьбу на видео, так что он согласится временно поухаживать за тобой.

Я машинально перевела взгляд на Джорджа, тот, очевидно, слышал каждое слово. Самодовольно ухмыльнулся и поднял оба больших пальца. Я мило улыбнулась в ответ.

— Не беспокойся и не ищи для меня кавалера. Я приведу моего друга.

— У тебя есть бойфренд? — Саффрон явно удивилась.

— Разве я не говорила тебе? Джордж.

Стул под Джорджем резко качнулся вперед, ноги свалились со стола, едва не пробив пол. Ура!

— Джордж? — отозвалась Саффрон безликим эхом.

— Помнишь, он был здесь, когда ты приезжала? Друг Роули?

— Ах да. Я и не знала, что у вас… сама понимаешь. — Саффрон, крутая и умудренная, иногда могла быть удивительно стыдливой, до ханжества. — Почему ты не сказала мне?

— А я еще никому не сообщала. Джордж просто без ума от меня, но я не люблю выставляться. Я на стройке, кругом мужчины, а он прыгает вокруг, как лизучий щенок, даже неудобно.

Лизучий щенок? Джордж возмущенно загримасничал, я раскинула руки в немом жесте: «Что поделаешь?»

— Джорджу пока ничего не говорю, просто мило провожу с ним время, ведь я скоро уеду за границу. Нормальный спортсмен, а все остальное мне неинтересно. Конечно, приятно, когда тебя обожают и все такое, не пойми меня превратно, но долго с ним не смогу, наскучит. Зато есть куда приткнуться вечерами в этой дыре, а свои ботинки он начистит ради свадьбы, так что запиши его мне в приятели.

— Ладно, запишу, но могла бы предупредить. Я бы не напрягалась с тем планом.

— Не паникуй, — сказала я Джорджу, когда мне наконец удалось отделаться от Саффрон.

— Если паниковать, так только тебе. Посмотрим, как тебе удастся затащить меня на эту свадьбу, да еще заставить изображать лизучего щенка!

— Ладно, извини и не принимай близко к сердцу, это месть за твою чехарду со звонками. Не хочешь — не ходи. Я найду, как оправдаться перед Саффрон.

— Но не за мой счет. Помнишь, я без ума от тебя!

— Скажу ей, что ты мне надоел. — Я поджала губы, обдумывая ситуацию. — Намекну насчет твоих подвигов в постели, которые, если откровенно, несколько… разочаровали, да? В общем, ты как мужчина не удовлетворяешь меня. Саффрон поймет.

Глаза Джорджа признательно блеснули.

— Не уверен, что она проникнется. Когда познакомился с твоей сестрой, сразу понял, паршивый любовник во главе стола — слишком слабый для нее аргумент, чтобы отказаться от роли хозяйки застолья.

К несчастью, так и есть.

Возможно, меня и вправду слегка занесло. Придется перезвонить Саффрон, объяснить, что пошутила. Снова тратить время. Свадьба — Дело Особой Важности, она может всерьез обидеться на мое легкомысленное отношение.

Сердце мое заныло, предстоит тягостный разговор.

— Позвоню ей завтра. Время терпит, и она еще сможет урегулировать мои отношения с неким Пьером. Он явно готов взять фею Синий Чулок на поруки на общественных началах.

— Вряд ли он будет заниматься благотворительностью, если Саффрон распишет, как ты использовала меня для своих сексуальных игр.

— Об этом она будет молчать. Знаю ее как облупленную: «Фриз — прикольная старушка. Она по уши в карьере, но если вы, милый Пьер, сможете проявить терпение и показаться с ней в обществе, уверена, впишетесь в кадры для Glitz…» — Я вздохнула. — Ужасно унизительно, когда приходится умасливать ухажера.

— Тебе не пристало принимать предложения от таких добряков, — твердо сказал Джордж.

— Лучше уж так, чем запариться с отцом, или другая альтернатива: киснуть в парадном ряду с вывеской «Безнадежно Одинокая Старшая Сестра» над головой. Пьер, возможно, и не принц, но лучше так, чем сказать Саффрон, что я собираюсь порушить ее план. Свадьба — большое событие в ее жизни. Могу и потерпеть денек.

— Или можешь взять меня, как и сказала ей.

— Я шутила!

— Разумеется. Но идея вдохновляет. И чем я не пара?

— Просто не смогла бы просить тебя о чем-то подобном!

— Почему?

— Похоже, это будет не свадьба, а мучение. Ты не знаешь амбиций Саффрон! Отцу этот марафон обойдется в миллион фунтов стерлингов, даже больше. — Я поморщилась. — Я люблю сестру, но от одних разговоров уже крыша едет!

— Меня это не волнует. Я умею мило развлекаться в любых обстоятельствах.

— Ты это серьезно?

— А мне-то что? Начищу ботинки до блеска, обязуюсь не ковырять в носу на глазах у публики и не есть с ножа зеленый горошек.

В это можно поверить. С его самоуверенностью везде зеленый свет.

Я смотрела на него, изучая. Он снова качнулся вместе со стулом, прекрасно зная, что сводит меня с ума, смотрел на меня, смешно вздев брови. Его рот скривился, углубив складку на щеке. Я похолодела. Он великолепен, слов нет. Непредсказуемый, непоседливый, дерзкий. Но великолепный.

Насчет себя я не строила иллюзий. Да, не простушка, но и не красавица. Прелестна моя сестра, я всего лишь заурядна. Прагматичная серая мышка, и, что греха таить, не в меру нервная и зажатая. Классным парням такая девушка в эскорт на уик-энд не требуется.

Я хорошо запомнила урок. Чарльз объяснил более чем популярно.

— Зачем тебе это надо?

— Не хочу, чтобы ты на корню загубила мою репутацию пылкого любовника.

Я молча посмотрела на него.

— Ладно. Пока ты разводила сестру, мне в голову пришла мысль о том, что мы с тобой можем помочь друг другу. То есть ты тоже можешь выручить меня, если, конечно, захочешь.

— О чем ты?

— Помнишь, я рассказывал тебе о бабушке, у которой мы с Гарри гостили на каникулах?

— У которой лошади и собаки?

— Точно. Ей в июне стукнет девяносто, и к ней приедут родственники, будет скромный вечер в семейном кругу. Я вчера разговаривал с ней, она хочет, чтобы я тоже был там.

Представляю, как ему нелегко решиться на такое. У меня схожие переживания, мне предстоит снова увидеться с отцом на свадьбе Саффрон.

— Ты поедешь?

— Не могу не поехать. Дом Летиции для меня поистине родной. Она всегда радушно принимала меня и Гарри. Нам нравилось там бывать. Это она подарила мне пони и научила ездить верхом. Если она желает видеть меня на юбилее, я непременно поеду. Одна сложность: не знаю, известно ли родителям и Гарри, что она пригласила меня.

Чем же он мог так здорово испортить им обедню, если родители и брат и знать его не желают, думала я. Верно, сотворил нечто непростительно ужасное.

— Понимаю твои сомнения. Но какое отношение имеет твоя бабушка ко мне?

Я впервые увидела растерянность в глазах Джорджа. Он встал и побрел к окну. Дождь все так же немилосердно бросался на стекло и сбегал по нему струйками.

— Подумал, ей будет очень приятно, если я приеду с тобой.

— Со мной? — Я изумленно воззрилась на него.

— Ты понравишься Летиции. Она всегда давала отставку девушкам, которых я привозил раньше. Называла их «трясогузками», и, надо отдать ей должное, они в большинстве вполне этому определению соответствовали. Я думал, она примет Аннабель, но когда сказал, что помолвка расстроилась, фыркнула и сообщила, что провидение хранило меня от той петли. У Аннабель, говорит, нет стержня.

— Ты думаешь, у меня есть?

— Всякий, кто провожает взглядом твою прямую спину, нисколько не сомневается в этом.

Его глаза излучали тепло и покой, под их взглядом я почувствовала, как что-то теплое зашевелилось в ответ у меня внутри, и насторожилась. Возможно, иметь в себе стержень не столь волнующе, как быть милой, сексапильной и забавной, однако это льстит.

— Именно Летиция выбранила меня и велела взяться за ум, сказала, что будет счастлива только тогда, когда увидит рядом со мной настоящую женщину. «Найди себе благоразумную девушку, — говорила она, — тогда я смогу умереть спокойно». Я думал, какой подарок преподнести ей, и решил, пусть поверит, что я нашел ту самую женщину. Такую, как ты, Фриз. — Он посмотрел мне в глаза.

Разумную. Это про меня. Я твердо веду свою линию в жизни, что может быть благоразумнее? Тем не менее я была смущена. Пусть стержень и есть, но мне ли похваляться разумом? Почему бы прямо не назвать вещи своими именами: я тупая, серая зубрилка.

— Конечно, ей ни к чему знать, что ты из тех выдумщиц, которые заливают сестрам про ухажеров, чтобы потрафить их свадебным планам. — Джордж, бесспорно, порой был способен читать мои мысли.

— Надеюсь, ты не предполагаешь, что мы поженимся и будем жить вместе, чтобы угодить твоей бабушке?

— Я не загадывал так далеко. Достаточно, если она поверит, что я познакомился с подходящей девушкой, пусть и дальше так думает.

— Желаешь лгать бабушке?

— Нам нет нужды притворяться, что мы помолвлены и все такое. Но я же знаком с тобой. Это не ложь. Думаю, ей понравится уже то, что я нашел наконец девушку по ее вкусу. У Летиции тяжело на сердце из-за этого семейного раскола. Хочу, чтобы она почувствовала: все налаживается и теперь не надо обо мне волноваться. Я чего-то недопонимаю?

Глава 5

— Притворяться влюбленной парочкой — уже ложь. Даже не представляю, как я буду смотреть в глаза твоей бабушке.

— Сестру обманывать ты не стесняешься?

— Это совсем другой случай. Саффрон наплевать на наши отношения. Ей важно соблюсти свой план застолья.

— Но ты прихватишь меня с собой, потому что тебе не наплевать на нее, а ведь ты наверняка можешь быть безупречно правдивой. Сказать ей, что гордишься своей независимостью и счастлива присутствовать на свадьбе без сопровождающего, послать ее план ко всем чертям, но ты так не поступишь.

Я отвела глаза. Не поступлю, и он прекрасно это знает.

— Я мог сказать Летиции, что мое будущее ее не касается, и я скорее выколю себе глаза, чем буду участвовать в шоу «Счастливая семья» на пару с родителями, но это обидело бы ее, а я не желаю ей зла, как и ты Саффрон.

Он оторвался от ксерокса и выпрямился, прежде чем я успела открыть рот.

— Почему бы тебе не поразмыслить над этим? Нет, я не давлю. Если не желаешь ехать на торжество по случаю воссоединения семьи, не буду винить тебя. Ни в коем случае! — Он уже обувался и снимал куртку с вешалки. — Я все равно буду рад притвориться твоим бойфрендом на свадьбе Саффрон. Не хочу упускать шанс обиходить такую сексуальную киску, как ты!

Сексуальная киска. Так меня еще никто не называл! И я не из таких! Я смутилась: вдруг он не шутит и хочет быть со мной, потому что не в силах выпустить из рук? Морозная дрожь зазмеилась вдоль позвоночника. Разум разумом, но мысль о том, что я могу взбрыкнуть от страсти, грела самолюбие, хотя я знала: мне и миллиона лет не хватит, чтобы сорваться с привязи.

— Я не киска, скорее тигрица. — Пусть не думает, что воспринимаю его всерьез. И для убедительности обнажила зубы: — Гр-р-р.

Джордж ухмыльнулся, открывая дверь, и я спохватилась. Сэндвич.

— Спасибо за ланч.

— Всегда пожалуйста. Сообщи, как только примешь решение.

Так ли все это гнило? Я всю ночь размышляла над вопросом Джорджа.

Во всяком случае, мой зритель будет только доволен. Что толку притворяться, на свадьбе Саффрон мне будет гораздо веселее под крылом Джорджа.

Да, он правильно подметил, я горжусь своей независимостью, однако в эти предрассветные часы могу сознаться: меня не радует перспектива выступать соло на свадьбе. Все друзья Саффрон привыкли считать меня закоренелым «синим чулком». Представляю, как вытянутся их физиономии, когда я появлюсь под ручку с таким мужчиной, как Джордж. Ради этого стоило постараться.

И речь не только о друзьях. Насколько я поняла, на свадьбу приглашен весь «бомонд». Гламурный журнал Glitz приобрел эксклюзивные права на фоторепортаж. Вовсе не хочется быть означенной как «грустная и одинокая сестра Саффрон Тейлор».

Джордж, надо отдать ему должное, заявил, что по-любому придет на банкет в честь моей сестры. Он прав. Что плохого в том, чтобы доставить радость старушке? Я думала о его ершистом характере. Чем бы он там ни насолил своей семье, будет нелегко снова взглянуть им в лицо.

Нет, заискивать ради этого он не станет, но при некоторой поддержке смог бы выдержать испытание. Я и сама дергалась, стоило представить, что придется увидеться с отцом, пусть на свадьбе, в толпе гостей. Напряжение может и рассосаться. Родители и брат Джорджа на юбилее бабушки тоже неизбежность. Я подозревала, что Джорджу будет там неуютно и одиноко без моей подстраховки.

Не знаю почему, но именно последнее соображение убедило меня.

Мне не терпелось сообщить ему о своем решении. Я позвонила, он сказал, что сейчас в конюшнях, и, когда рабочие ушли на обеденный перерыв, я поехала туда. Пристроив Одри с наружной стороны ворот, прошла под арку симпатичного конюшенного двора. Породистая голова Джаспера высунулась из-за дверцы стойла. Он таращил на меня глаза, пока я обходила его стороной, памятуя свой сон.

Джордж в сарае вычесывал гнедую кобылу. Лошадь удивленно уставилась на меня. Джордж распрямился и обернулся ко мне с улыбкой.

— Ну-ка подойди, поздоровайся с Мейбл.

— Эй, Мейбл, привет.

— Ты что, боишься лошадей, Фриз?

— Нет, ни капельки. Огромные, правда? Мне нравится любоваться ими издали.

— Ты веришь ей? — спросил Джордж у лошади, которая тихонько заржала ему в ухо. — Фриз боится таких огромных дурашек, как ты.

Ясное дело, Аннабель немедленно подскочила бы к милой лошадке.

— Я не боюсь. — Я вздернула подбородок.

— Тогда подойди.

Я нерешительно топталась на месте, он почесывал Мейбл за ухом, лошадь признательно тыкалась мордой в его шею и пофыркивала.

— Мейбл раньше тоже нервничала. Когда я впервые увидел ее, она была в паршивом состоянии. С ней дурно обращались, она могла лягнуть, но теперь научилась доверять людям. Если смогла она, сможешь и ты.

Не позволю какой-то лошади уделать меня, особенно той, которая заигрывала с ним.

Бодрым маршем я пересекла разделявшее нас пространство, взмахнула рукой, коснулась носа кобылы и быстро отдернула ладонь, спрятав ее под мышку.

Мейбл озадачилась.

— Да, Мейбл, согласен, это неласковый прием. Иди-ка сюда, — позвал он меня.

— Правда, я… — Задохнувшись, я прервала себя на полуслове.

Джордж привлек меня за талию и втиснул между собой и огромными желтыми зубами Мейбл.

Выбора не оставалось. Волнуясь и терзаясь, я всей спиной чувствовала защиту его мощного тела.

— Вот так-то лучше. — Он взял мою руку и медленно повел мою ладонь вдоль носа Мейбл сверху вниз.

Я даже увидела смешные длинные ресницы над ее влажными карими глазами, ворсистая шкурка жесткая, но, как ни странно, гладкая, седые волоски кое-где на переносице и на кончике носа, где раздуваются ноздри.

Над бархатной верхней губой топорщились длинные усы, и когда я ощутила на своей ладони теплое дыхание, что-то сдвинулось у меня в душе.

— Все оказалось не так плохо, правда? — Голос Джорджа напомнил, что я все еще в его объятиях.

Я заставила себя отступить в сторону.

Спине, где он касался ее, было щекотно, и некуда деть руки. Я беспомощно покрутила ими, пока не догадалась обнять себя за плечи.

— Это твоя?

— Мейбл склонна полагать, что я принадлежу ей. Летиция вверила нас друг другу, когда мне было шестнадцать. Лучший подарок в моей жизни. — Его голос потеплел. — Почти шестнадцать лет прошло, теперь она почтенная леди.

— Ты сказал, с ней дурно обращались. — Трудно было поверить в такое, глядя на ее ухоженную шерстку и доверчивые глаза. — Кто же смог так поступать?

— Не знаю, Фриз. К счастью, вовремя спохватились и привели ее к Летиции. Моя бабушка просто колдунья. Прекрасно ладит с лошадьми. Местные так и прозвали ее: Уилтширская Знахарка. Угомонит любую лошадь. Те живодеры и отдали ей Мейбл на воспитание.

Он ласково потрепал жесткую, как проволока, челку Мейбл, его лицо помрачнело при этих воспоминаниях.

— Можно сказать, ее спасли, она была так пуглива, что только через неделю позволила мне подойти и коснуться ее.

— Бедняжка. — Как я ни пыталась, трудно было представить лошадку, доверчиво тыкающуюся носом в Джорджа, нервной и норовистой.

— Когда ее привели, я гостил у Летиции. Уж не помню, по какому случаю. Верно, после очередного нагоняя в школе. Меня тогда регулярно наказывали временным исключением. Помню только, что был страшно зол. И как только увидел Мейбл, сразу проникся. — Он помотал головой за недостатком слов. — Не знаю, может, почувствовал в ней родственную душу. Летиция поняла мое настроение и позволила мне работать с Мейбл все лето. Так и возился с ней часами напролет.

— Тебе, должно быть, пришлось приложить немало терпения.

Честно говоря, картина в моем воображении как-то не складывалась. Я всегда считала, что Джордж мог бы зарядить и наэлектризовать своей энергией даже воздух, трудно вообразить его выдержанным и спокойным шестнадцатилетним юнцом.

— Да, пришлось повозиться, и, завоевав доверие Мейбл, я понял: это лучшее, что мне удалось пока сделать в жизни. В конце лета бабушка сказала, что я могу считать ее своей. В Лондон, конечно, я забрать ее не мог, зато мог кататься всякий раз, когда приезжал. Бабушка до сих пор живет в своем доме, говорит, оттуда ее и вынесут ногами вперед, пару лет назад призналась: лошадей держать ей уже тяжеловато. Она всех продала, кроме Мейбл, конечно. Хорошо, у Роули есть конюшни и я смог забрать ее с собой на север.

— Я видела, в конюшне много лошадей. Они все твои?

— Нет, Мейбл мое единственное сокровище на всем белом свете. Там гунтеры, оставшиеся от прежнего лорда Уэллерби. Есть пара скакунов на пенсии, а вон те восстанавливаются после травмы или болезни.

Он приостановился, чтобы потрепать по шее гнедого, тот высунул нос поверх дверцы и поводил ушами.

— Вот Тоуби, в прошлом году его сшибло машиной, ему пока нельзя под седло, слишком нервничает. Я работаю с ним, чтобы преодолеть последствия травмы, но это долгий процесс.

— А почему хозяева решили поместить его на излечение именно сюда?

— Слухами земля полнится. А я только рад, конюшни не простаивают без дела, а мне нравится работать с проблемными лошадками. Многое мог бы сделать, если расширить конюшни и… — Он приостановился и застенчиво рассмеялся. — Все это пока только проекты.

— Похоже, у тебя тоже есть план, — поддразнила я.

— Весьма долгосрочный. В поместье полно других дел, а Роули не так уж много ездит верхом, конюшни для него не главное. Так что я просто взял под свою ответственность нескольких лошадок, занимаюсь ими в свободное от работы время.

Он глянул на наручные часы:

— Ты уже перекусила?

— Нет, но…

— Можем съесть на пару мой сэндвич. Вот только вымою руки.

— Не надо меня кормить, — слабо запротестовала я, когда он вернулся с пакетом и мы уселись на колоде во дворе конюшни.

— Меня снабжает миссис Симмс, я просто передаю эстафету. На следующей неделе попрошу ее делать дополнительный сэндвич.

— Прошу, не надо!

— Но она будет польщена. Обожает кормить всех досыта. — Джордж развернул фольгу и заглянул внутрь. — Сыр и салат, как тебе?

— Прелестно, — поддалась я соблазну. Я была голодна.

Он отделил половину сэндвича и передал мне пакет.

— Ты уже спрашивала миссис Симмс насчет пикника Саффрон?

— Нет, но обязательно спрошу. Пожалуй, заеду сегодня после работы в усадьбу — узнаю, когда можно будет с ней поговорить.

— Ты поспеешь вовремя, она как раз будет делать выпечку для чая.

Мы молча и вдумчиво поглощали сэндвич. Закончив трапезу, я стряхнула с брюк крошки.

— Я приехала, чтобы сообщить о своем решении насчет юбилея твоей бабушки.

— И что ты решила?

— Я поеду. — Я увидела, как голубые глаза радостно вспыхнули, приободрилась и непреклонно добавила: — Но нам нужен план.

— То-то я удивился, почему о нем до сих пор ничего не слышно? Фриз, это будет просто здорово.

— Я серьезно.

Я думала об этом с тех самых пор, когда он впервые предложил мне всерьез поразмыслить над тем, о чем я шутила с Саффрон. Некоторым приходится слишком много думать, представляя, что это такое, быть подругой Джорджа. Даже когда я вовсе не думала, меня все время что-то подкалывало, я вздрагивала и беспокойно ворочалась с боку на бок всю ночь. И как я довела себя до такого состояния? Вот что бывает, когда человек отступает от намеченного плана.

— Мы еще не продумали все детали, — настаивала я. — Вчера все казалось легко и просто. Свадьба Саффрон, юбилей твоей бабушки, только и всего. Но за этим многое кроется, ведь так? Скоро сюда приедет Саффрон поговорить о пикнике, затем грядет и само торжество. — Я аккуратно складывала фольгу. — Нам придется складно изложить свою версию, чтобы не проколоться. А как насчет Роули? Ему-то мы скажем, в чем дело? Как все запутано!

— Не понимаю почему. Всего-то и надо притвориться, что мы влюблены друг в друга.

— Это ты влюблен в меня, — быстро напомнила я. — А я тобой всего лишь играю.

Морщинки вокруг глаз Джорджа понятливо углубились.

— То есть ты не думаешь, что тебе приличествует чуточку влюбиться в меня? Летиции это не понравится. Я, естественно, не возражаю, чтобы мной играли затем до скончания века. То есть всегда, когда тебе захочется поиграть.

О боже, снова мои щеки.

— Ничего не имею против, чтобы чуточку постараться ради нее, но не собираюсь валять дурочку перед Саффрон и ее подругами. Нам надо сейчас четко определиться с этим вопросом.

— Ого! Чувствую. УМНИЦА взялась за свое!

— Ты не воспринимаешь это всерьез.

— Оно не стоит того. Ладно, не переживай. Буду смотреть на тебя с обожанием и прижиматься при первой возможности. Что еще планируешь вставить в наш репертуар?

Именно перспектива обжиманий и беспокоила меня, чего явно не скажешь о Джордже. Он не будет мучиться бессонницей, представляя свою реакцию на мой поцелуй или, скажем, объятие.

— Думаю, следует заранее обговорить наши действия.

— Знаешь, приходи-ка завтра ко мне на ужин, а? Как раз конец трудовой недели. Перекусим и обсудим наш план ради твоего счастья.

— Должен кое в чем сознаться, — сказал Джордж, когда я следующим вечером постучалась в дверь его кухни. — Весь день занимался с Тоуби. Мы реально продвинулись, и как результат — я забыл заехать в магазин.

— То есть обеда не предвидится?

— Вовсе нет. На этот случай Бог предусмотрел доставку обедов на дом. Пицца или карри?

Вечер был мерзкий. Весенние деньки как сдуло, стылый ветер пригоршнями швырял колкий дождь в окна коттеджа. Я выбрала карри, и Джордж, презрев ненастье, поехал в ближайший городок в индийский ресторан, а я занялась растопкой камина в его гостиной.

Коттедж Джорджа по своей планировке был зеркальным отражением моего жилища. Тот же казенный декор и потрепанная мебель, но горящий камин придавал ему уют. Я поворошила кочергой угли, подложила еще одно полено и подумала, что эта комнатка выглядит несравненно гостеприимнее, нежели самые богатые хоромы моего отца.

Когда Джордж вернулся, мы уселись на пол перед очагом и, словно бродяги, стали есть прямо из упаковок, прихлебывая пиво из бутылки.

— Итак, что с нашей подготовкой к торжеству? — спросил Джордж.

— Я виделась с миссис Симмс, она просто волшебница, как ты и сказал. Мы поговорили о меню, все на высшем уровне. Хотя придется сразиться с Саффрон насчет вина. Мы крепко повздорили, когда я сообщила, что не могу заказывать те вина, которые она желает. Она хотела, чтобы я попросила папу оплатить заказ! Представляю, звоню ему и говорю: «Привет, па! Уже шесть лет, как мы не разговариваем, не можешь ли одолжить мне пару тысяч фунтов, я, как всегда, на мели и не могу заказать те вина, которые желает Саффрон».

— Хм, понимаю, такой разговор может напрячь, не сказать, что ты мелко плаваешь, Фриз. И вряд ли кто-то может предположить, что у тебя в данный момент астрономические заработки.

— Саффрон может. Она живет в ином мире. В итоге мы согласились, что она заплатит за вино сама, и теперь я чувствую себя эгоистичным ничтожеством.

— Фриз, ты устраиваешь ей девичник в дворцовой усадьбе. Это щедрый подарок сам по себе.

— Только благодаря Роули.

— Ты платишь за угощение, все организуешь. Ты не ничтожество.

Джордж выпрямился и сел, прислонившись ко второму креслу рядом с камином.

Наши ноги оказались рядышком, и шевельни я левой — задену его правую.

— С едой решено, с вином тоже! Что еще?

— Да выше крыши, но у меня уже есть мысль насчет игр.

— Покер со стриптизом? — облизнулся Джордж, и я пнула его правую ногу.

— Никаких покеров со стриптизом. Не тот случай.

— Обидно.

— Приедет Джекс, думаю, нам удастся уговорить его и Саффрон сыграть в «Мистер и миссис». Это типа викторины, — добавила я, когда Джордж недоуменно пошевелил бровями. — Сначала они по отдельности ответят мне на ряд вопросов о себе и своем партнере, затем я зачитаю их ответы. И станет ясно, насколько хорошо они знают друг друга.

— На мой вкус, ужасно. И какие вопросы ты изобрела?

— Не знаю. Ну, типа любимая книга. — Я особо не вдумывалась. Пока не дошла до этого пункта.

— Саффрон не производит впечатление начитанной, — тактично изложил он свое мнение.

У моей сестры много достоинств, однако блестящий интеллект не входит в их число. Я видела, как она листает глянцевые журналы, но подозреваю, просматривает лишь картинки. И ни разу не видела, чтобы Джекс зачитывался какой-нибудь книгой.

— М-м-м, стоит подумать, — признала я. — Как насчет любимых блюд?

— Дошло. Если Джекс полагает, что Саффрон обожает сосиски с картофельным пюре, а его заинька заявит, что листик салата ей милее, публика будет буйно веселиться, когда ты зачитаешь их ответы.

— В этом соль. — Я добыла ручку и перевернула список, намереваясь продолжать заметки на обороте листа. — Надо больше вопросов. Любимая пища, любимый цветок… Что? — Я запнулась, заметив гримасу Джорджа.

— Ни один уважающий себя малый не будет рассусоливать о каком-то любимом цветочке! Спроси о чем-нибудь стоящем, например что делает он/ она, когда нервничает?

— Что ты имеешь в виду?

— Допустим, если бы мы собирались пожениться, я бы сказал, что ты всякий раз заправляешь волосы за уши, когда смущаешься.

— Неправда!

— Улика на двести процентов, зря я выдал.

— Пусть лучше спросят, какая твоя привычка самая дурацкая. Я отвечу: менять мелодию в моем телефоне ежедневно! Сегодня мычала корова. Ты хоть понимаешь, что эти шутки уже на грани? Ты обещал не повторять это. Давал честное слово скаута. Точно помню.

— Это не в счет, если человек никогда не был скаутом, — нашелся Джордж. — Кроме того, у меня каждый день есть повод для веселья, я представляю твое лицо, когда мобильник начинает звонить.

— Вот возьму и заброшу его куда подальше, — пригрозила я, но он покачал головой:

— Невозможно, Фриз. Такой профессионал и без мобильного? Что, если кто-то пожелает связаться с тобой, а ты в это время на объекте? Нет, полагаю, тебе стоит держать телефон при себе. — Он без труда считывал мысли с моего лица. — Удивлен, что ты до сих пор не научилась самостоятельно менять пластинку. Инженер как-никак.

— Я работаю с крупными сооружениями. Не все инженеры зануды. Мне никогда не давались тонкие технологии. Могу только включить компьютер и переслать файл, типа того.

— Похоже, ты вцепилась в меня только затем, чтобы разнообразить звонки?

Я округлила глаза. Даже не собиралась попустительствовать Джорджу, но выбранные им мелодии казались весьма прикольными.

— Признательна, что ты не заводишь больше ту пластинку, что выбрал первый раз. Возмутительная.

— Первый раз, — эхом повторил он. — Вот и готов вопрос для твоей викторины! Спроси у Саффрон и Джекса имя того, с кем каждый переспал впервые. Это из той серии, которую супруги обязаны поведать друг другу, не находишь? Ведь ты никогда не забудешь, как это было впервые, правда?

Я не ответила, но, когда Джордж взглянул на меня, почувствовала, что обязана что-то сказать.

— Правда.

— Давай. Как его звали?

Я смотрела на пламя. Мне не хотелось беседовать на эту тему, но Джордж явно не собирался сворачивать разговор. Да и мне не стоит придавать большое значение. Пустяк был, пустяком и останется.

— Чарльз… — Казалось, я произнесла это беспечно, но Джордж выпрямился и поставил пиво на пол, прищурившись на меня.

— Печальный опыт?

— Ничего особенного.

Мне следовало оставить это при себе. Мы всего лишь обсуждаем игру. Но внезапно воспоминания подступили к горлу, и я принялась изливаться Джорджу, прежде чем сообразила, что слышу свой голос.

— Это было ужасно! — Я ковыряла уголок блюда из фольги и не смотрела на него. — Это случилось вскоре после смерти мамы, когда пришлось переехать к отцу. Саффрон было восемь лет, а папа все время пропадал на работе. Я очень скучала по маме. После скромного домика в тихом предместье я очутилась в пышном особняке и перешла из обычной общеобразовательной школы в элитную частную, отец настоял. Я везде чувствовала себя чужой. И несчастной.

Мой отец, наживая состояние, многим успел наступить на любимую мозоль. Истеблишмент не смог простить нувориша и не принял. А он всегда нагло и тупо, как ледокол, лез напролом, словно искал повод для ссоры. Подозреваю, втайне он мечтал стать своим в их круге, хотя и посмеивался над их манерами.

«Никто не посмеет смотреть свысока, если у тебя несколько миллиардов на банковском счете», — хвастался он, но в некоторых кругах миллиарды ничего не значили, если ты не учился в элитной школе и не отточил язык в Оксфорде.

Отец пытался повысить акции, упрямо продвигая Саффрон и меня в «приличное», как ему мнилось, общество. На нас там смотрели свысока, хотя Саффрон было легче. Она поступила в школу вместе с подругами, выросла с ними, и они, конечно, воспринимали ее как свою.

«Тебе надо постараться, — внушал папа. — Вытащи нос из книг и покажи этим задавакам, что ничуть не хуже их».

Я пришла в ужас, узнав, что на рождественские каникулы он снял роскошную виллу на частном острове в Карибском море и собрался ввести меня в круг светской молодежи. О чем с ними разговаривать? Затем на вечеринке в клубе, куда меня затащил папа, я познакомилась с Чарльзом. Не знаю, как ему удалось прорваться туда, но он был богат и уверен в себе, вряд ли кто рискнул остановить его.

Я ужасно стеснялась отца, держалась скованно, а Чарльз походил на греческого бога, нарочно сошедшего с Олимпа, удостоить меня вниманием. Красавец. Даже красивее тебя.

Джордж нарочито отшатнулся:

— Не может быть!

— Знаю, трудно представить, но это так. Красивой лепки скулы, дерзкий рот, высокомерный подбородок, зеленые, как у кота, глаза. В общем, я была ослеплена. Даже не верилось, что он соизволил заметить меня, однако флиртовал, говорил комплименты. Отец даже глянул одобрительно в мою сторону. Еще бы, на меня обратили внимание. Я старалась держаться с Чарльзом независимо, но когда он предложил удалиться куда-нибудь подальше от всех, я, разумеется, согласилась.

— Чувствую, мне не понравятся дальнейшие события в этой сказке.

— Догадаться нетрудно. Он привел меня в темную пляжную кабину, поцеловал, и пошло одно за другим. Я не сказала «нет», хотелось, чтобы первый опыт был именно с Чарльзом. Он прекрасный и необыкновенный, гламурный. Я чувствовала себя на седьмом небе. На самом деле все оказалось весьма обыденно. Больно, гадко и неловко, в те несколько минут меня просто трясло. Как же, подруга Чарльза! — Я горько засмеялась. — Он сказал, что надо вернуться, он оставит меня ненадолго, чтобы я привела себя в порядок. Вышел, за порогом поджидала компания приятелей, они громко приветствовали его и хлопали по спине, оказалось, он выиграл пари. Спорили, сможет ли он трахнуть забитого утенка этого гада Кевина Тейлора? Он выиграл. До конца каникул я больше никуда не ходила. Отец был в гневе, не смог меня простить.

— Ты никогда ему не рассказывала о том, что случилось?

— Конечно нет. Я знала, на что иду, даже хотела этого, и не собиралась вопить на весь мир об изнасиловании, чувствовала себя как… дура тупая!

Как далеко можно зайти в своей наивности? Теперь, в двадцать восемь, могу оглянуться в прошлое и понять, Чарльз был всего лишь беспечным мальчишкой. Ему не дано было знать, что я приходила в себя после смерти матери, только начала обретать уверенность в себе и вмиг почувствовала себя опустошенной. Он походя унизил меня, этого оказалось достаточно, чтобы я окончательно замкнулась и никогда больше не рискнула бесшабашно отдаться на волю чувств.

— Он обидел тебя.

— Каждый нарывается, рано или поздно. Даже ты, — напомнила я, думая об Аннабель. — Может, Чарльз не исключение.

Глава 6

Джордж выглядел растерянным, я пожалела, что испортила вечер.

— Вот и рассказана моя жалостная повесть. — Я пыталась разрядить ситуацию. — Теперь желаю выслушать про твою Джульетту. Око за око.

— Если тебе свербит, могу сообщить. Все закончилось так быстро, что теперь и вспомнить нечего.

— Ты же сам сказал, первый опыт никогда не забудется.

— Ладно, ее звали Жюли.

— Могу поспорить: миниатюрная блондинка и красиво одевалась.

— Раз уж ты так считаешь, надо думать, она была блондинкой, — подыграл Джордж.

— Хорошенькой, полагаю?

— Боюсь, что так.

— И чего бы вам, парням, не влюбляться в ершистых брюнеток, которые с мальчиками и разговаривать толком не умеют?

— Кто говорит, что мы не влюбляемся в них?

Комната внезапно показалась тесной, по коже побежали тревожные мурашки. Мои глаза метнулись в сторону Джорджа. Я подняла фольговую упаковку у своего колена и снова опустила на пол, с ужасом сознавая, что с моего лица не сходит страдальческая полуулыбка. Я не знала, шутит он или нет. Надо думать, шутит. Почти наверняка шутит, но Джордж непредсказуем. Что, если не шутит?

— У меня есть план. — Он поерзал, придвигаясь ко мне ближе, его голос басисто завибрировал, резонируя в кресле и проникая в меня. Я почувствовала внутри жаркую дрожь.

— Даже так? — Я подумала, не сдвинуться ли в сторону, хотя это будет расценено как трусость.

— Реально неплохой. Думаю, ты одобришь.

— План — это мое.

— Надеюсь, тебе понравится именно мой.

Я очень медленно повернула голову и затаила дыхание, когда встретилась с ним взглядом, — меня поразило выражение его лица.

— И что там?

— Думаю, надо войти в образ — если мы хотим выглядеть правдоподобно в глазах Саффрон, надо отрепетировать все заранее. — Он ладонью отвел с моего лица выбившиеся из прически пряди, моя щека вспыхнула под его прикосновениями. — Что скажешь?

Мое сердце бухало молотом, в горле пересохло так, что слова застревали, я не могла оторвать от него глаз, даже если бы и захотела. Тем не менее нашла в себе силы вцепиться в бренные останки умницы Фриз, в душе я всегда была здравомыслящей особой.

— Я… э-э… не уверена… разве нам это нужно?

— Но у меня весьма ответственная роль. Ведь я без ума от тебя, помнишь? Мой вид должен внушительно подтверждать, что я запросто могу запустить свою лапу в твою прическу вот так. — Он подкрепил слова действием. Его теплая ладонь чувствительно потрепала мой затылок. — Да, в моих глазах должна быть уверенность, и мне ничего не стоит куснуть тебя за ушко или поцеловать в шейку.

Его губы несли тепло и уверенность. Меня обдало жаром, и я трепетно вздохнула.

— Не знаю.

— Теперь о тебе. — Джордж придерживал ладонью мою щеку, чтобы я не смогла отвернуться, но я и не способна была куда-то двинуться. — Тебе придется нелегко.

— Правда?

Я порадовалась, что сижу, а не стою, чувствовала, что просто таю от желания. Оставалось надеяться, кресло сможет поддержать мою спину в прямом положении.

— Поговорим о трудностях. Тебе придется делать вид, что ты привыкла к моим поцелуям. Полагаю, надо как следует потренироваться.

Перед глазами плыл туман, сердце замирало от предчувствий.

— Полагаю, можно слегка проработать эту идею, — услышала я свой голос.

Куда подевался мой разум в самый ответственный момент? Ему, непобедимому, положено быть на баррикадах с плакатами, где указаны причины, почему целоваться с Джорджем Чаллонером весьма отвратная идея. Вместо того он, пробормотав нечто невнятное себе под нос, сдался без боя, и безрассудная Фриз устремилась вперед.

«Давай же! Почему бы не поцеловать его? Тебе же хочется! Будь честна. Не отнекивайся, ты думаешь о том с тех самых пор, как положила на него глаз. Он прав, идея очень даже неплохая. И если он поцелует тебя, нельзя не ответить, ведь ты не грубиянка, правда?» И так далее, со всеми остановками.

Джордж улыбнулся:

— Вот и я так думаю.

Мои ресницы опустились, он наклонился ко мне или, быть может, я к нему, его губы коснулись моих губ. Теплые и такие уверенные. Меня пронзило дрожью до самых кончиков пальцев. Могу поклясться, вся комната всколыхнулась и поплыла. Пришлось положить ладонь на плечо Джорджа, чтобы удержаться.

Это было отнюдь не буйное лобзание. Гораздо нежнее и прелестнее, томно-ленивое, во всяком случае поначалу. Мы склонились друг к другу и целовались так, словно все это было между нами в тысячный раз. Такое чувство, что наконец-то ты дома.

Каким-то образом вялое наслаждение переросло в нечто потрясающее, моя рука сама по себе поднялась к его плечу и дотронулась до щеки. Я прижала ладонь к его скуле и почувствовала колкую щетину. Он улыбнулся, не отрываясь от моего рта.

— Довольно мило. Но я пока не уверен, что мы вполне вошли в образ. Хорошо бы попробовать еще раз.

Мы закрепляли наш опыт, постепенно опускаясь на ковер, и я отдалась наслаждению взаимных поцелуев.

Наши руки становились смелее, поцелуи требовали продолжения. Мои руки, крепко стискивающие Джорджа, дернулись вверх, низ его рубашки выскочил из-за пояса брюк, мои горячие ладони тут же легли на его широкую сильную спину. Он просто чудо! Кожа теплая и гладкая, мощные мускулы перекатываются под моими пальцами.

Его руки восторженно исследовали и открывали меня, словно новую землю, норовили проникнуть повсюду, я дугой выгнулась под ним, лепеча нечто несвязное.

— Фриз, — пробормотал он, перекатываясь через меня. И сшиб пивную бутылку.

Всплеск привел меня в чувство. Я застыла, у ног растекалась лужа. Я забарахталась, порываясь встать и отталкивая Джорджа.

— Чем мы здесь занимаемся? — В голове туманилось.

— Целуемся, — напомнил он и снова потянулся ко мне, но я, извернувшись, отпрянула.

— Думаю, пора остановиться, — вымолвила я, запинаясь. — Пожалуй, идея не вполне здравая.

— На что ты намекаешь? Идея блестящая. Лучше прежних.

Застенчивость не в характере Джорджа, не то что у меня. Я остро переживала по поводу растрепанной прически и распухших губ, чувствовала ладони Джорджа на бедрах, жар его губ на шее. Возилась с пуговицами. И как же они сумели расстегнуться?

— Пожалуй, напрактиковались. Мы же не собираемся заноситься.

— Разве?

— Ну хорошо, я — пас. Не желаю забываться, ведь это всего лишь притворство.

Джордж откинулся, опираясь на локоть, задумчиво рассматривая меня.

— Это из-за Чарльза, да?

— Нет. Пожалуй, есть немного.

— Ты не доверяешь мне.

— Доверяю! То есть думаю, что так. Дело не в тебе и не во мне, но, как известно, нечего гоняться за двумя зайцами. То есть, полагаю, нам не надо… всерьез.

Повисла тишина. Я чувствовала на себе взгляд Джорджа, но не могла посмотреть ему в лицо.

— Это был всего лишь поцелуй, — наконец нарушил он молчание.

Только поцелуй. Один поцелуй, и я слетела с оси, теперь у меня дергается каждая жилка, бурлит кровь, а сердце грохает, словно язык колокола.

— Мы оба знаем, что вряд ли остановились бы, если бы ты не опрокинул пиво.

— В следующий раз буду осторожнее.

— Следующего раза не будет. — Мне удалось застегнуть блузку до горла, это вернуло самообладание.

— Так что с Саффрон? Мне не стоит лезть там к тебе с поцелуями? Но ведь ты сама поведала Саффрон, что я оторваться от тебя не могу, — напомнил он. — Как неловко, мы зря практиковались!

В голове у меня прояснилось. До чего же безумная затея! Однако поздно идти на попятную, Джордж устроит мне развеселую жизнь!

— Можем целоваться при необходимости, — произнесла я чинно, — только не как… сам знаешь… не так, как мы только что тренировались. Ведь ни Саффрон, ни твоя бабушка вовсе не ожидают, что мы начнем демонстрировать всем наши отношения, правда?

Джордж сцепил руки на затылке и откинулся в кресле.

— Фриз Тейлор, я более чем уверен, вы в смятении!

— Еще бы мне не смутиться! Как правило, я всегда держу себя в руках.

— А неплохо отрываться, правда?

— Плохо. Это не по мне. Знаю, сейчас ты заявишь, что я тираню себя, но я привыкла так жить.

— Но ты не держала себя в ежовых рукавицах, когда целовала меня совсем недавно.

Хорошо, что в сумерках незаметно, как я покраснела.

— Все равно, это не в моем характере.

— Но если так зажиматься, какая радость от близких отношений?

Неужели он не может сменить тему? Я сердито посмотрела на него.

— С близкими отношениями у меня все замечательно. Мои приятели поддерживали мою точку зрения и тоже не напрягались. — Вполне достоверно. Все трое не были романтиками. — Потому мы и сошлись с ними. Ни один из них не желал особо привязываться, как и я.

Джордж уронил руки и уже не улыбался.

— Потому что привязаться — значит испытывать некие чувства? А если бы возникли чувства, он мог бы обидеть тебя, как Чарльз? Как твой отец?

— Мой отец здесь ни при чем. Не надо подвергать меня психоанализу, Джордж. Объясняю, я женщина, которая знает, чего хочет, а хочется мне твердо вести свою линию в жизни. И, честно говоря, не вижу в этом ничего зазорного. Послушай, мы совсем разные люди, наши отношения, так или иначе, зайдут в тупик, даже если мы пожелаем продолжения. Ты привязан к работе, у тебя своя жизнь, а я уеду, как только Хью поправится.

— Знаешь, не всякие добрые отношения обязаны длиться вечно. Каждый из нас не увлечен пока никем иным. Мы могли бы приятно провести время до твоего отъезда, но ты вряд ли склонна обсудить это, поскольку твой размеренный план не терпит стихийности и приятного времяпрепровождения!

— Я не склонна к тому, чего не желаю. Ты ошибаешься, если считаешь себя таким неотразимым. Я не говорю, что мне неприятно все, что было между нами, но я не желаю повторять опыт.

Я не собиралась уведомлять Джорджа о том, что мне боязно оттого, что, если мы снова поцелуемся, я, скорее всего, не смогу сдержаться. Я могла бы соврать, что у меня были до того прекрасные отношения, но, увы!.. Я нарочно выбирала тех мужчин, которые не ожидали от меня привязанности, которых я могла держать на расстоянии.

И те мужчины, честно говоря, не стоили искренних чувств.

В аналитических изысканиях Джорджа было зерно колкой правды.

— Думаю, нам вполне хватит той привязанности, которую мы наработали. Я счастлива нашей дружбой, рада договоренности о взаимовыручке.

— И никаких тренировок?

Джордж напустил на себя потерянный вид, но при свете пламени в его глазах плясали смешинки, и они лишь укрепили мои намерения. Что смешного, черт возьми, он нашел во мне?

— Никаких. Без тренировок. Не знаю, поверит ли в наши любовные отношения твоя бабушка, но Саффрон провести нетрудно. Она видит только то, что желает видеть.

* * *

Эта истина впервые прошла поверку жизнью пару недель спустя, когда Саффрон прибыла посмотреть, как идут приготовления к пикнику.

Я приготовила ужин и пригласила Джорджа с Роули.

Повар из меня в общем-то неважный, но на спагетти с соусом болоньезе, как ни удивительно, способности хватило. Джорджу и Роули моя стряпня пришлась по вкусу. Саффрон, разумеется, всегда чуралась макаронных изделий, но радостно клевала салат, налегала на вино и явно была расположена очаровать компанию.

Джордж и я пытались втолковать ей правила игры «Мистер и миссис», но дело продвигалось туго.

— Представьте, что Фриз и я сладкая парочка, вы спрашиваете у меня, какие сэндвичи любит Фриз, а я говорю: с сыром и чатни.

— Хотя я обожаю сэндвичи с сыром и салатом, — встряла я.

Джордж укоризненно покачал головой.

— Ты только воображаешь, что любишь салат. А в жизни предпочитаешь чатни.

— Но я не знаю, что любит Джекс, — сказала она. — А я не ем сэндвичи.

— Это просто для примера. У нас богатый выбор. Скажем, любимая мозоль Джекса? Джордж, к примеру, не переваривает горы грязной посуды в мойке. Глядя на него, никогда не подумаешь.

— Эй, не кипи, скороварка, на себя посмотри! — Он склонился к ушку Саффрон. — Если хотите взбесить Фриз, выдвиньте слегка ящик и так оставьте. Работает безотказно!

Саффрон закусила нижнюю губку и наморщила великолепный крутой лоб, силясь уловить мысль.

— Джекс не любит, когда его задвигают, — призналась она.

— Джекс знает, какой лосьон ты предпочитаешь? Знает ли он, как ты пьешь чай? Помнит, в каком платье ты была, когда вы познакомились?

— Я была в желтом платье от Джона Гальяно.

Мне хотелось бы знать, многое ли из того запомнилось Джексу.

— А как была одета Фриз? — неожиданно спросила Саффрон у Джорджа.

Я думала, вопрос застиг его врасплох, но он не задержался с ответом:

— Легко и просто. Шел дождь, она стояла посреди грязи в куртке и сапогах, в желтой каске, каким-то образом ухитрялась выглядеть сдержанно-суровой и элегантной. Первым делом я обратил внимание на ее прямую спину, потом она повернулась и вздернула подбородок, завидев меня.

Саффрон захлопала в ладоши.

— Это любовь с первого взгляда?

— Не сказал бы. Поначалу она сердилась. Поджала губы, по своему обыкновению. Знаете как? — Он изобразил ту гримасу. Саффрон довольно захихикала. — Но мне она все-таки показалась хорошенькой, я попросил ее о свидании, она отказала мне.

— Ты отказала? — недоверчиво разинула рот Саффрон.

— У меня были дела поинтереснее.

Джордж с Саффрон обменялись взглядами.

— Признаюсь, мне было нелегко завоевать Фриз. Жесткая женщина, но мне всегда нравилось разгрызать косточки. Да, мозг выносить она умеет, но глаза — вы обратили внимание? — исключительно прелестны.

— Полагаю, они и вправду необычные, — согласилась Саффрон, поворачиваясь и вглядываясь в мое лицо.

— Как вода из болота, — пробормотала я, в смущении позабыв о своей роли тигрицы-людоедки.

— Болота? Нет, прекрасные карие, как лесные орехи в зеленой опушке. Самые чистые глаза, никогда прежде не видел таких.

Он посмотрел прямо в эти омуты, на мгновение мы оба отрешились, словно остались наедине, мой пульс гремел так, что заложило уши.

— А-а-а, — протянула Саффрон.

— А волосы! — встрепенулся Джордж и приподнял несколько прядей с моего плеча. — Роскошны, правда?

— Бурые. — Я сделала страшные глаза, но он только покачал головой.

— Когда увидишь впервые, вроде бурые, а присмотришься — золотой мед и топленое масло.

— Я тебя умоляю!

— А ведь он прав, — проронил Роули, к моему удивлению. Мне казалось, он не замечает ничего, кроме Саффрон. — Действительно, приятно для глаз.

— В этом вся Фриз, — откровенничал Джордж, укладывая мои волосы на место и игнорируя мои пинки под столом. — На первый взгляд одно, а посмотришь еще раз — примечаешь другое, с каждым взглядом она словно расцветает и кажется все прекраснее.

— Уймись, Джордж, я и не знала, что ты поэт.

— Ты считаешь себя заурядной, но это не так. Ты просто незаметна, полагаю, ты нарочно напускаешь на себя туману.

— Я всегда считала, что Фриз не по делу тушуется, — согласилась Саффрон.

— Кому еще макарон? — жизнерадостно спросила я.

— Трудно точно определить, что привлекает нас в человеке, правда? — обратился Джордж через мою голову к Саффрон. — Попробуйте перебрать все черты Фриз по отдельности — наверняка скажете, что в каждой из них нет ничего особенного, но стоит собрать их воедино — и можно голову сломать, гадая, что она собой представляет. — Он повернулся ко мне с печальной улыбкой. — И когда мне удается заставить ее улыбнуться, я чувствую себя так, словно покорил Эверест.

— Ах, как мило! — сказала Саффрон.

— Джордж, Саффрон это неинтересно, — сказала я и снова пнула его под столом. Пусть не старается, мне не до улыбок.

— Не надо стесняться, Фриз, Джордж просто желает тебя, приятно смотреть, как вы обожаете друг друга.

Я открыла рот, чтобы сообщить, что влюбленность в Джорджа мне не угрожает, но глянула на него, вспомнила про наш уговор и закрыла рот.

— Фриз затворница, вся в себе, — заливался Джордж перед Саффрон. — Но пусть не обманет вас хладный фасад. Внутри она та еще дикарка, правда, Тигрица?

Я ткнула его в плечо, он притворно повалился со стула.

— Не обращай внимания, Саффрон. А что касается тебя, Джордж, или ты обещаешь вести себя прилично, или я не возьму тебя на свадьбу.

— Вы обязаны прийти! — воскликнула Саффрон и повернулась к Роули, сладко улыбаясь: — Вы тоже придете, да, Роули? Мне бы очень хотелось видеть вас в этот особенный день.

— Почту за честь. — Роули порозовел от радости.

Как только Джордж прекратил выкрутасы на публику, вечер разгорелся на славу. Даже удивительно, никому и дела не было до «особого» вина, купленного по «красной цене».

Я нервничала, как бы Роули не вышел из образа, он, конечно, мил, но, надо сказать, не отличается сообразительностью. Правда, напрасно беспокоилась. Пока Саффрон пребывала в комнате, он не замечал, чем заняты остальные. Сидел и взирал на нее с обожанием, а ей только того и надо для счастья. Ну а поскольку это бдение вполне удовлетворяло обоих, мы с Джорджем могли нормально препираться.

Этот месяц в Уэллерби распадался в моем представлении на две части: До поцелуя и После. Я тосковала о прошлом, когда была собранна и держала себя в узде, моя жизнь протекала в полном соответствии с пятилетним планом. Я неустанно корила себя за то, что поддалась соблазну и ответила на поцелуй. И теперь, разумеется, не могу выкинуть воспоминания из головы.

Я порывалась высказать Джорджу все, что думаю, что пора забыть-то, что случилось, раз и навсегда, но не могла. Несколько раз на дню ловила себя на том, что отвлекаюсь от графиков, инструкций и местных циркуляров, то есть вместо положенных мне по должности размышлений вспоминала о Джордже и поцелуе.

Я сидела, вперившись в технический профиль на экране компьютера, и, вместо того чтобы восстанавливать изометрию готового сооружения, вспоминала, как Джордж улыбался мне в отсвете жаркого очага. Вожделенный изгиб его рта и настойчивые движения рук. Вспоминала, как перекатываются мускулы на спине, а сильное гладкое тело вжимается в меня, пульс тупо частил, во рту пересыхало. Несколько раз в течение ночи приходилось читать себе строгую лекцию на тему «Не дури». У меня есть план, и там нет пункта о том, что следует ошалеть из-за некоего мужчины, тем более из-за такого никудышного, как Джордж. Я сосредоточенно размышляла о карьере, распланированной на пять лет вперед.

Как ни досадно, Джордж, похоже, ничуть не мучился. Я виделась с ним каждый будний день во время ланча. Он появлялся на участке с сэндвичем для меня и поджидал очередного выговора за новые безобразные позывные, выставленные им в меню моего телефона. Каким-то образом он ухитрялся менять их ежедневно. Я никогда не знала, какие звуки собирается издать аппарат. Рычали тигры, лаяли собаки, звенели колокола, раздавался художественный свист и вой сирен всех мастей. Гремел трек из сериала «Гавайи 5.0» и государственный гимн. В моей коллекции были Элвис Пресли и Элвис Костелло, Бетховен и Бах, чьи-то мокрые шлепки и пуканье пузырей «уйди-уйди». Дурацкие причитания и сексуальные шепотки, однажды я едва не расплакалась, услышав чистый ангельский голосок солиста из хора мальчиков.

Я понятия не имела, откуда он их извлекает, но рабочие на стройке были в восторге. Они соперничали всей бригадой, пытаясь угадать следующий позывной, и если мне никто не звонил на мобильный, пока я была на стройплощадке, они сами набирали мой номер просто полюбопытствовать, какие звуки исторгнутся из моего кармашка.

С Джорджем я виделась и по вечерам почти всегда. Он запросто проникал в мое жилище и принимался уговаривать, скажем, пойти в бар или заехать в усадьбу, составить компанию Роули. Верная миссис Симмс неизменно готовила изысканный ужин, так что этот вариант обычно шел на ура. Мы трое сходились во вкусах и обычно предпочитали смотреть телевизор или спорить о чем-нибудь интересном в уютной гостиной Роули. То есть спорили Джордж и я. Подозреваю, Роули просто отключался от нас и витал в облаках, мечтая о Саффрон.

Джордж поддразнивал меня, даже раздражал и заставлял смеяться, и за этим занятием мы как-то незаметно подружились, как мне и хотелось.

Я не уставала повторять, что пора остановиться. Ведь лучшее — враг хорошего. Но стоило мне посмотреть на губы Джорджа, как наступало временное помрачение разума. Стоило мне случайно коснуться его, когда мы сидели в пабе или плюхались рядышком на софу у Роули, каждая клеточка тела изнывала от желания, пульс подскакивал и сочувственно поддакивал.

Я отчаялась уговаривать себя. Ведь все уже решила. И зубами держусь за свой план. Нет смысла изобретать нечто. И точка.

Но все чаще я подлавливала себя на воспоминаниях. Джордж как-то намекал, что и в Уэллерби можно приятно скоротать время. Предательские мыслишки приноровились проскальзывать сквозь баррикады и подтачивать мою гранитную непреклонность. Почему бы не обратить это в легкомысленную интрижку? Вовсе не обязательно опрометью влюбляться. Я не могу позволить себе такой роскоши, да и не испытываю нужды. «Это будут поверхностные отношения», — уговаривала я себя. На уровне аллювиальных наносов, ведь моя платформа незыблема? Да и Джордж, похоже, не желает впутываться в потрясающие страсти.

Одна беда: я встала в позу из-за этого поцелуя, и теперь трудно придумать какой-нибудь способ навести его на нужную тему. Флирт или открытый соблазн я не рассматривала и с завистью думала, что Саффрон глазом не моргнув всегда смогла бы легко и просто дать парню понять, что изменила свое мнение. Я представляла, как сама заведу разговор, и психовала.

Подобрать верные слова — это только поддела. Поскольку произнести их перед Джорджем следует не ранее, чем отвалится короста моих застарелых сомнений. С чего бы ему возжелать меня? Он, наверное, просто развлекался, целуясь со мной. Не похоже, что я в его вкусе. Если я в пабе указывала на хорошеньких девушек, как раз для него, он обычно гримасничал: ничего, мол, не поделаешь, вот, сижу с недотепой как приклеенный. Однако я подозревала, что он просто нашел во мне крепкий орешек себе на потеху.

Как и Чарльз.

Нет, Джордж, конечно, не Чарльз. Мы дружили. Я знала, что нравлюсь ему, но что, если он заскучает со мной, как только раскусит орешек и выиграет пари с самим собой? Хуже того, вдруг я жестоко разочарую его в постели? Несмотря на мое хвастовство о «замечательных» прежних отношениях, я была в общем-то неопытна. И боялась, что он сравнит меня со сладкими и сексапильными грешницами наподобие Аннабель.

Я накручивала себя, томясь желанием, сомнениями и несбывшимися надеждами, и была рада хоть немного отвлечься, когда наконец-то наступил тот самый уик-энд, прием в честь Саффрон.

Саффрон и ее гости с визгом высыпали из авто. С некоторыми я была знакома, но вряд ли отличила бы их в этой мультяшно-кукольной толпе. Разве что одни смахивают на вертишеек, а другие на трясогузок. Непрестанно поправляют прически, пришептывают и хлопают ресницами, позируя фотокамерам на фоне усадьбы.

Крестики-нолики. Унисекс.

Они смотрелись так гламурно — ослепнуть можно. Лоск, приправленный жизненной энергией. Я снова почувствовала себя на все шестнадцать, как тогда, когда Чарльз решил, что может позабавиться со мной.

Саффрон была счастлива, и Джекс вовремя подоспел к обеду.

Усадьба выглядела расчудесно. После Пасхи она открылась для экскурсантов и теперь радостно сияла каждой промытой панелькой. Все тюфяки и перины в спальнях восточного крыла были проветрены, на кухне шли последние приготовления к пышному застолью.

Обсудив все детали с миссис Симмс, я ограничилась декором из живых цветов, подобающим уик-энду в эдвардианском стиле. По центру обеденного стола полированного красного дерева были выставлены огромные чаши с пионами, вазы с живокостью и флоксами высились вдоль галереи, где подавались предобеденные коктейли. Был ясный майский вечер, широкие окна галереи, выходящие на южную террасу, были распахнуты, можно было любоваться панорамой поверх озера в низине.

Джордж вызвался сыграть роль лакея, но Саффрон и слышать о том не желала:

— Вы и Роули наши гости. Не потерплю, чтобы бойфренд моей сестры прислуживал за столом!

К несчастью, это означало, что я тоже причислена к гостям, хотя мне предпочтительнее надзирать за тем, что происходит за кулисами. Я не заблуждалась насчет своей роли. Гостям без разницы, сижу я за столом или ношусь с Джорджем с пресловутым «кушать подано». Последнее было бы даже интереснее. Все-таки Джорджу позволили делать коктейли. Мы не занудствовали, выдерживая стиль эпохи, а мне пришлось довольствоваться разрешением иногда выскакивать из приемной залы и проверять, как идут дела на нижнем этаже.

Глава 7

Каждый счел себя в теме и душевно окунулся в эдвардианскую эпоху. Понятия не имею, где они раздобыли костюмы, но выглядели потрясающе. Мужчины в белых галстуках-бабочках и во фраках, девушки в умопомрачительных вечерних платьях, длинных перчатках и с драгоценностями на шее и в ушах.

Угадайте, кто там был из ряда вон? Мое платье серого шелка простого кроя с короткими драпированными рукавами и изящным вырезом, который оголял плечи более, чем рекомендовано в продуваемой сквозняками обеденной зале. Правда, в платье иного кроя мне нечего демонстрировать, кроме собственной хилой плоти. Саффрон блистала в шедевре цвета полночной синевы, расшитом бисером, с узкими бретельками и глубоким V-образным вырезом на спине. Роули глаз с нее не сводил.

Рядом с сестрой я выглядела, как и положено, бедной родственницей, но утешалась тем, что мой наряд был музейным подлинником. Роули загодя предложил мне заглянуть на чердак, я нашла сундуки с одеждой, а миссис Симмс помогла перешить платье. Оно, по замыслу, делало меня невидимкой, что позволяло, не привлекая внимания, ускользать из залы и держать все под контролем.

Роули убрал канаты, которыми обычно отгораживали от посетителей мебель в фасадной галерее. Я нервничала, опасаясь, что публика начнет поливать обстановку напитками или сломает хрупкие на вид плетеные стулья, но он только отмахнулся от моих тревог.

— Эти помещения задумывались как жилые. Видеть, что дом используется по прямому назначению, — великое дело.

Саффрон блистала и притягивала к себе все взгляды — это ее стихия. Мне было приятно знать, что она счастлива. Мы все же решили отказаться от затеи с викториной «Мистер и миссис». Саффрон смогла ответить всего на несколько вопросов из нашей заготовки, я побоялась демонстрировать ужасающий провал в их отношениях. Утешало, что Джекс — жених хоть куда, сумрачный красавец, как бы между прочим намекающий на то, что пробуется в следующий эпизод Джеймса Бонда.

— Всем! Слушать всем!

Я готова была снова выскользнуть на кухню, где миссис Симмс беспокойно колдовала над супом из омаров, когда Саффрон бросилась мне наперерез и заключила в свои душистые объятия.

— Пойдем со мной, — сказала она, вытащила на середину зала и произнесла прочувствованную речь, как благодарит меня за этот прием и сообщает, что я самая мировая сестра.

Я была тронута, но порывалась остановить ее. Краснела, как вареный рак, и видела, гости переглядываются и неслышно шевелят губами: «Вон та — сестра Саффрон?»

На сей раз Саффрон явно перебрала с коктейлями.

— Я люблю тебя, Фриз.

И я вспомнила малышку, вцепившуюся в мою руку и не понимающую, отчего так несчастна ее старшая сестра.

— Я тоже люблю тебя, Саффрон.

Все смотрели на нас, не зная, что делать дальше. Мне на глаза случайно попался Джекс, он страдальчески морщился.

— Джекс, идите сюда. — Я жестом пригласила его встать в центр круга, как положено, рядом с Саффрон.

Я вдохновилась этой сумасшедшей сценой и с ходу отчаялась на ответную краткую речь, предложив всем выпить за их счастье. Такой маневр был кстати, поскольку всеобщий порыв позволил мне улизнуть к дальней стене зала, где Джордж смешивал коктейли. Сжимал шейкер обеими руками, тряс им, напустив на себя вид знатока. Ни дать ни взять профессиональный бармен.

С минуту я просто стояла и наблюдала за ним. Прежде он казался мне классным в грязных ботинках и джинсах, но во фрачной паре, да еще при белом галстуке, просто сердце замирало. Всякий раз, когда я высматривала его в толпе гостей, холодела изнутри. Этим вечером никто из зрителей не смог бы догадаться, что этот самый мужчина на досуге нянчится с травмированной лошадью, сидит в офисе на стройплощадке, задрав ноги на мою конторку, или же добровольно делится сэндвичем.

Нет, он и здесь выглядел самим собой. В противоположность мне был своим в блестящей толпе, окружавшей сестру. Возможно, он и возмечтал о сельской простушке, но реально его прежняя жизнь протекала именно в кисельных берегах сплошных удовольствий. И разве он, глядя на красивых девушек и молодых бездельников, не грустит о том беззаботном времяпрепровождении? Неужели ему интересно играть в любовь с закомплексованной женщиной-инженером? Я зябко поежилась, даже подумать страшно, что собиралась подкинуть ему такую идею. Я не вписываюсь и не смотрюсь рядом с ним. Хорошо, вовремя вспомнила, прежде чем выставить себя полной дурой.

Джордж вручил двум девушкам по бокалу «Маргариты», те рассматривали его из-под ресниц и улыбались так, что сердце сжималось у меня в груди. Они отчалили, держа курс в центр зала, он вернулся к импровизированному бару. Я не успела вовремя отвести взгляд, и он понял: я наблюдаю за ним.

— Милое выступление, — сказал он в своей обычной манере.

— Эта вечеринка задумывалась в честь Саффрон и Джекса.

Мне было страшно неловко рядом с ним, я смущалась, но Джордж, казалось, не замечал, что со мной не все в порядке.

— Однако я рад, что она поблагодарила тебя. Думаешь, она понимает, сколько тебе пришлось вкалывать ради этой вечеринки?

— Миссис Симмс взяла на себя львиную долю хлопот. Завтра пошлю ей огромный букет цветов.

— Пожалуй, уже можно говорить, что вечеринка удалась на славу. Можешь успокоиться.

— Надеюсь, они резвятся не в ущерб усадьбе. Уже ведь прилично накачались. Ты можешь немного ослабить градус в коктейлях? Иначе их совсем развезет, и стряпня миссис Симмс останется неоцененной.

— Расслабься. Они просто развлекаются. Это их занятие по жизни.

— Как раз это меня и беспокоит. Здесь полным-полно ценного антиквариата. Тебе не хочется прикрыть все стеклянным колпаком?

— Лучше медным тазом, перестраховщица, — нетерпеливо бросил Джордж. — Брось хмуриться и возведи глаза к небу. Ведь у нас по жизни безумно страстная непродолжительная связь.

— Вовсе не такая, как ты расписываешь. Я просто развлекаюсь с тобой, не забыл? — Нервы натянулись до предела, вовсе не из-за колпаков над фамильным наследием Роули. Поверить не могу, неужели я столько времени потратила на обдумывание некоей интрижки с этим Джорджем? Разве мне не хватило одного, пусть давнишнего, урока с Чарльзом? — Ты обожаешь меня.

Можно подумать, такой сценарий весьма вероятен.

— Я так и делаю. — Джордж отставил шейкер и притянул меня к себе, прежде чем я успела воспротивиться. — Не пора ли мне обернуться лизучим щенком, как полагаешь?

Его теплая сильная рука обнимала мою талию, он целовал меня и улыбался. Солидный и величественный, а губы настойчивые и развратные. На какое-то предательское мгновение мне смертельно захотелось обмякнуть и уткнуться в него.

«Не соответствуешь? Очень даже соответствуешь и сочетаешься!», — вопила моя плоть.

Это не могло быть правдой. Я не соответствую, нигде и никогда. Я попыталась отпрянуть, но он крепко держал меня.

— Нам ни к чему выпендриваться, — выдавила я. — Никому не интересно, ни капельки, даже Саффрон не смотрит.

— Знаю. А если меня тянет подлизаться к тебе?

Я недоверчиво взглянула на него. Галерея звенела от гула голосов и визгливого смеха, только мы двое застыли, словно под радужно-мыльным пузырем в тишине и молчании. Лишь синева очей Джорджа, буханье моего сердца и тепло на коже там, где он держал меня.

Такая теплота была в его взгляде, что у меня все поплыло перед глазами, и, вопреки скованности и твердым решениям, я качнулась ему навстречу. Однако наш воздушный замок был грубо развеян.

— Эй, послушайте.

Один из гостей, насколько помню, Саффрон именовала его Клайвом, пошатываясь, брел к нам. Я подпрыгнула от неожиданности, норовя податься в сторону, но ладонь Джорджа прихватила мою талию и вернула в прежнюю позицию.

— Мы любовники, — шепнул он мне на ухо. — И я просто оторваться от тебя не могу, помнишь?

Я нервно захихикала. Если бы нас не прервали, не могу поручиться, что смогла бы оторваться самостоятельно. Я обернулась к Клайву, испытывая смешанные чувства — благодарность, досаду.

Классный выговор, наглость патриция и свободно свисающие локоны нужной длины, в целом расхлябанный вид, и я еще подумала, не таким ли был некогда Джордж.

Надо надеяться, Клайв пришел не за очередным бокалом коктейля. Он явно уже захмелел. Как оказалось, у него было иное на уме.

— Послушайте, — снова произнес он, жестом привлекая наше внимание и тыча непослушным пальцем в грудь Джорджа. — Вы раньше были Джорджем Чаллонером?

Джордж напрягся, но улыбаться не перестал.

— Бывало.

— Говорил же тебе, Джон! — возликовал Клайв со смешком и обернулся к приятелю, который, покачиваясь, стоял рядом с ним. — Это он!

— Джордж Чаллонер бармен? Не верю!

— Предпочитаю распоряжаться коктейлями. Это приятнее, не находите?

— Из Чаллонеров — в бармены, вроде как понижение, а?

— У каждого своя точка зрения.

Клайв смотрел на него, набычившись, видно, пытался поймать фокус разбегающимися глазами.

— Думал, вы в тюрьме.

Джордж выпустил меня из объятий.

— Нет, вроде нет.

— Знаете, я ведь работал на Чаллонеров. — Язык Клайва заплетался. — Вы не помните, но это так. Моя первая работа, круто. И вдруг кризис, сокращение и наезд Отдела по борьбе с мошенничеством, угадайте, почему? Все из-за вас. Я потерял работу и шанс восстановить свои акции в других банках. Вы хоть представляете себе, как это было унизительно? — Его лицо перекосилось от возмущения. — Вы подумали о тех, кого выкинут за борт из-за вас, а?

— Готов признать, о вас я и не подумал. — Джордж окинул взглядом безупречно скроенный смокинг Клайва и «ролекс» на его запястье. — Вы неплохо устроились, вопреки моим козням.

— Само собой. Хотя не так здорово, как пристроились вы. — Неплохо подцепить одну из дочек Кевина Тейлора, а?

Подтекст был ясен, что еще надо от меня мужчине, если не баснословные миллионы моего отца?

— А я и не знал, что у Саффрон есть сестра. Теперь понятно, почему вы оказались в глубинке.

Джордж не отвечал, его лицо запылало таким презрением, что те два приятеля нетвердо отступили на шаг. Я во все глаза смотрела на Джорджа, во рту пересохло от волнения. Я никогда не видела его в таком гневе, он напоминал огромного кота: хвост подергивается, пружинистые мускулы подобрались, того и гляди, бросится и зарычит.

Напряженное противостояние не осталось незамеченным. Я увидела, как обернулась Саффрон, и положила ладонь на руку Джорджа.

— Джордж!

Он даже не посмотрел на меня, но я чувствовала, как его мускулистая рука постепенно расслаблялась — не хотел портить настроение Саффрон. По лицу я видела, как мужественно он обуздывает себя, чтобы избежать скандала, но желваки продолжали играть на его скулах.

— Извините, — сказал он, подхватывая поднос с бокалами со стола за спиной. — Гости жаждут коктейлей.

Он мимоходом что-то прошептал Клайву на ухо. Я не расслышала, что именно, но Клайв помрачнел. Значит, не комплимент.

— А вы будьте осторожнее, — сорвался на меня Клайв, когда увидел, что я наблюдаю за ним. — Джордж Чаллонер кидала. Всем давно известно.

К моему огорчению, за обеденным столом мне выпало место рядом с приятелем Клайва Джоном. Я сказала Саффрон, что понятия не имею, кто с кем желает соседствовать и кого надо бы развести, она сама корпела над планом рассадки гостей. Я непомерно радовалась, обрекая ее на эти муки, но теперь жалела, что своевременно не уделила ей толику внимания. Джордж оказался на противоположном торце длинного стола.

Джон явно назначил себя моим тайным советником.

— Вы наслышаны о Джордже Чаллонере?

— Вполне.

— Глазам своим не поверил, когда увидел его здесь. — Джон шумно втянул в себя живительный напиток. — Так и сказал Клайву: он ведь в тюрьме. Там ему самое место! Саффрон знает, что его погнали с работы?

— Быть уволенным — еще не уголовное преступление, полагаю, — заметила я холодно.

— Если сделать то, что натворил Джордж Чаллонер, вполне потянет. Моральная нечистоплотность — серьезное дело, а он пускал по ветру хедж-фонды[1].

Я не собиралась сообщать ему, что понятия не имею о том, что такое хедж-фонды.

— Коль скоро он не сел в тюрьму, наверняка не совершал.

— Чаллонеры просто нажали на все кнопки, чтобы замять дело, но расследование той аферы велось несколько месяцев. Просто катастрофа, и для репутации банка, и для семьи. Мне жаль их. Одна паршивая овца, и вся семья замарана. Мои родственники знакомы с Чаллонерами, они настрадались из-за дел, которые натворил Джордж.

Я взглядом отыскала Джорджа. Он пересмеивался с девушкой, сидевшей рядом с ним, и выглядел таким раскрепощенным, таким естественным, что мое сердце зашлось. Хотелось, чтобы он сидел в моем офисе, пусть даже на двуногом стуле, в шерстяных носках и потертой куртке, только не здесь, как звезда костюмированной драмы.

Он так и не рассказал мне, из-за чего конкретно отдалился от семьи. Ну да, признался, что был уволен, но мне казалось, что всему виной его разгульный образ жизни. Растрата — серьезное обвинение. Джордж… аморален? Не верилось.

Поняв, что я не собираюсь благодарить за пикантную информацию, Джон потерял ко мне всякий интерес и до конца застолья сидел, демонстративно выставив на меня плечо, беседовал с соседями по правую руку, то и дело взрывался от смеха, чтобы я осознала свое упущение.

Я ненароком поймала взгляд Джорджа, он пошевелил губами: «Все в порядке?» Я немедленно просияла, кивнула и сделала вид, что увлечена беседой с соседом слева, который был, честно скажу, ни рыба ни мясо, даже не помню, как его звали.

У нас была договоренность, что вино за обедом каждый наливает себе сам, но я замечала, что Джордж то и дело вскакивает, чтобы открыть бутылки для гостей, или обходит их по кругу и наполняет бокалы. Многие мужчины обращались к нему как к лакею, другие попросту не замечали или раздраженно накрывали бокалы ладонью, не беспокоясь ворочать языком ради церемонного: «Нет, благодарю».

Джордж никак не реагировал на унизительную грубость, но я сгорала от стыда за него. Мне всего лишь показалось, что он здесь свой, ведь я упустила из виду, что он отдалился не только от семьи, но и от их образа жизни. Несомненно, ему нелегко снова встретиться с этим кругом, особенно после того, как его узнали. Клайв явно постарался распустить язык. Я видела, как некоторые мужчины неодобрительно на него косятся.

Обед шел своим чередом. Саффрон желала, чтобы все было настоящим эдвардианским, поэтому для начала подали суп из омаров и запеченное филе морского языка. Слоеный пирог с грибами, говядина по-йоркширски, жаркое из цесарки, замороженные кубики настоя лепестков розы, выпечка с клубникой, острые закуски. Думала, конца этому не будет. Миссис Симмс вложила душу в этот обед, но я была бы довольна, если б остановилась после блюда из рыбы. Ломящийся от яств стол — просто гротеск.

Впрочем, остальные резвились от души, стол был уже заставлен пустыми бутылками. Саффрон послушалась совета какого-то приятеля, который объявил себя знатоком вин, и потратила астрономическую сумму на алкоголь, но я не видела, чтобы хоть кто-то за столом рассматривал этикетки или восхищенно восклицал, дегустируя напитки. Я выпила пару бокалов, чтобы хоть как-то пережить этот вечер. Вино было очень хорошее, однако ничуть не лучше того, которое мы распивали в коттедже.

Я едва могла шевелиться к тому времени, когда последние закуски были съедены, портвейн иссяк, а толпа наконец выплыла из-за стола и растеклась по террасе вдоль галереи. Я воспользовалась случаем и ускользнула на кухню, помочь миссис Симмс и ее племяннице. Вряд ли кто из гостей обратит внимание на мое отсутствие.

Я уже настроилась отправиться восвояси. Все-таки я немного выпила, а вечер просто чудо. Я поблагодарила миссис Симмс и вышла на задний дворик через дверь черного хода. Надо бы попрощаться с Саффрон, но я не смогла заставить себя вернуться к шумной толпе. А красавчик Джордж, насколько помню, уже пребывал в обществе двух блондинок. Ему без разницы, воротят от него нос мужчины или нет, на пищеварение он не жалуется, отлично умеет пользоваться вилкой, утереться салфеткой и вписаться в общество.

Туфли ужасно жали, спина болела от непривычных каблуков. Я даже застонала, когда добралась до травки и смогла скинуть туфли. Подцепила их на руку и побрела вокруг дома через задворки. Прохладная лужайка ласкала босые ноги, бездонный космос над головой был сумрачно-синим. С террасы доносился шум, пикник шел своим чередом, но за домом было тихо и покойно.

Две объемные каменные амфоры охраняли подножие широкой прямой лестницы, спускавшейся с задней террасы, и, когда я обходила один из столпов, рассеянно ведя пальцами по мшистому камню, из сумерек послышался голос. Я, застигнутая врасплох, едва не взлетела.

— Ну как, отвоевалась?

— Джордж! — Я коснулась рукой груди, чтобы водворить сердце на место. — Думала, ты приятно проводишь время в компании.

— Я искал тебя, когда все вышли из-за стола, но ты исчезла.

— Просто ходила в кухню, поблагодарить миссис Симмс. А ты что делаешь здесь?

— Размышляю. А ты?

— Пытаюсь внушить своим ножкам, что в один прекрасный день они снова смогут влезть в туфли.

— Подойди, присядь.

Не хотелось, чтобы он думал, будто я избегаю его из-за откровений Клайва, поэтому я вскарабкалась наверх и присела рядом с ним. Бросила туфли на ступеньку ниже и, копируя позу Джорджа, сложила руки на коленях.

Пахло летом, сочной травой и ласковым ветерком. Я вдохнула полной грудью и не спеша выдохнула.

— Хорошо здесь, на воздухе.

— И с чего все так стремятся жить в Лондоне, понять не могу. — Джордж кивнул. — Зачем большой город, если здесь свежий воздух, хоть упейся?

— Я наблюдала за тобой весь вечер. Несмотря на выходку Клайва, ты не выпадал из компании. Я волновалась, тебе, верно, нелегко дался сегодняшний прием. Небось вспоминал о своей прежней жизни, даже грустил о былом?

Джордж издал короткий смешок.

— Грустил? Вряд ли! Просто удивлялся: как мне удалось так долго продержаться в той жизни? Стыдно, что был безмозглым бездельником и эгоцентриком.

В его голосе зазвучала несвойственная унылая нотка, это мне не понравилось. Я безотчетно дотронулась ладонью до его руки.

— Ты сейчас совсем не такой. И в прошлом вряд ли был иным.

— Мерзавец был еще тот. Тебе я вовсе не понравился бы. — Он накрыл своей пятерней мою ладонь и перевернул ее, чтобы мы смогли сцепить пальцы. — Думаю, Джон за обедом поведал тебе обо всех моих тайных делишках?

— Он сказал, что тебя уволили за растрату хедж-фондов.

— Ну а ты сама спросишь меня, как было дело?

— Не собираюсь. Конечно, порой ты можешь довести до белого каления, а способ, каким тиранишь мой телефон, тянет на противозаконное деяние, но на мошенника почему-то не похож.

Пальцы Джорджа замком сжались вокруг моей ладони.

— В следующий раз загружу тебя песней счастливого ослика. — Он улыбнулся уголком рта.

— Жду не дождусь.

Мы помолчали.

— Я не сидел в тюрьме. Сам не знаю, что это, слухи или высказанная вслух заветная мечта, но это ложь.

— По-моему, иначе и быть не могло. А в чем дело, Джордж? Если ты не нарушил закон, почему семья изгнала тебя?

— Я нарушил неписаные правила. В их касте так себя не ведут.

Он долго молчал, и я уже решила, что он больше ничего не скажет. Остро переживала, ощущая его близость. Звездный свет скользил по контурам его лица. Воротник был расстегнут, галстук расслабленно болтался вокруг шеи, сорочка мерцала белизной из темноты. Мне хотелось дотронуться до него и сказать: мне без разницы, что он там натворил, — но я заставила себя сидеть тихо, сам все расскажет в свое время.

— Ирония в том, что я нарвался, как только попытался действительно взяться за свою работу.

— Ты же ненавидел ту работу, так?

— Ну да. Я и в конторе-то практически не появлялся. Полагался на персонал своего отдела, они и выполняли всю работу, время от времени я появлялся чисто символически. Однажды кто-то из младших служащих наткнулся на расхождения в сводках и, когда старшие менеджеры начали отфутболивать его по кругу, решил обратиться ко мне. Я смотрел на цифры как баран на новые ворота, когда он объяснил мне, что один из моих многочисленных кузенов запустил руки в хедж-фонды. Я решил, что должен вмешаться. Как оказалось, мое решение — фатальный промах.

— Но ведь тебе по должности полагалось вмешиваться?

— И я так думал. Истина в том, что я был некомпетентен, поэтому обратился к отцу и дяде и объяснил им ситуацию. Они велели мне не беспокоиться. Мол, разберутся с этим. И разобрались. Уволили того самого младшего бухгалтера, который привлек мое внимание к цифрам.

Я была настолько потрясена, что могла только беззвучно разевать рот.

— Они — что?

— Уволили его за некомпетентность.

— А ты?

— Я снова пришел к ним и объяснил, что такое решение неприемлемо. Они стояли стеной: лучше уволить сотрудника, нежели запятнать честь мундира. Мы крупно поскандалили, и мне указали, вежливо, что я всю жизнь лишь тяну деньги из компании, и работа у меня есть лишь потому, что я член семьи, и они ума не приложат, что делать с такой бестолочью, как я. Мне, тупице, не дано постичь все тонкости банковского бизнеса.

Я заметила, что мои кулаки сжаты, и заставила себя расслабиться. Джордж отнюдь не дурак, и если бы родственники поговорили с ним по душам, давно бы поняли это. Неудивительно, что он пустился во все тяжкие. Если семья настолько очерствела, что смотрела на него как на пустое место, где еще он мог проявить себя?

— Я понял их намек. Мол, сам не знаю, о чем речь веду, лучше заткнуться и прекратить мутить воду.

— Мог бы послушаться. Но ты не поверил им.

— Не поверил. Я был настолько зол, что вышел и тут же вызвал следователей из Отдела по борьбе с крупным мошенничеством. И завертелась мельница в том болоте.

— Ужасно неприятно, должно быть.

Какими бы натянутыми ни были мои семейные отношения, я знала, мне было бы трудно донести на родного отца.

— Знаешь, если бы они взяли моего кузена за пятую точку и по-тихому разобрались с ним, я бы не возникал, но они уволили Питера как первого смутьяна, хотя он всего лишь старался честно исполнять свои обязанности.

— Неудивительно, — вздохнула я.

— Я не намеревался одним махом порушить репутацию семейной фирмы. И славы себе не искал, но не смог смолчать, когда из Питера сделали крайнего.

— А как к этому отнеслись остальные родственники? — полюбопытствовала я. Ведь наверняка кто-то догадался, что он поступает правильно?

— Сомкнули ряды. Чаллонеры такие. Фамильная традиция. Меня прессовали, понуждая отозвать заявление. Такая гадость.

— То есть тебя уволили за то, что поступил по совести?

— Мои родственники полагают, нет хуже поступка, чем навлечь на семью дурную славу.

— И никто не защитил тебя? Даже мать?

— Моя мать более щепетильна в вопросах семейной чести, чем отец. У нее не особо развит материнский инстинкт. Скорее она рассматривала своих детей как персональный вклад во славу династии и, когда родила наследного форварда и резервного игрока, Гарри и меня, успокоилась, исполнив долг.

— Ужасно, — содрогнулась я.

— Нет, она нисколько не жестока, как и все остальные, просто не очень-то интересовалась нашей жизнью. Сначала няньки, затем закрытый пансион, так из нас делали Чаллонеров. Не скажу, что нас ущемляли. У нас было все, стоило только изъявить желание.

— Теперь понимаю, почему ты так сблизился с бабушкой. Похоже, только она уделяла тебе хоть какое-то внимание.

— Да, мы с Гарри привыкли уезжать на лето к Летиции. Нам было радостно с ней. — Его голос потеплел.

— Разве Гарри не мог заступиться за тебя? Все-таки брат!

— У Гарри жена и двое детей. Он не мог оставить дом, работу и все, что неразрывно связано с обязанностью следовать курсу клана Чаллонеров.

— Ты смог оставить им все.

— Я не был кормильцем семьи. И не виню Гарри. Ему надо думать о детях.

Он не винил Гарри, не винил мать, не винил невесту. Я истязала себя воспоминаниями, поскольку частенько винила отца во всех несчастьях. Следовало поучиться у Джорджа. Только представить, что ему пришлось вынести тогда, и сердце начинало саднить. Бойкот семьи, разрыв с невестой, брат отступился, друзья отвернулись. Любой свихнулся бы от стольких несчастий, но только не Джордж. За его непринужденной расслабленностью и естественным шармом крылось огромное мужество, такое, что я и вообразить не смела.

Хотелось отругать его семью последними словами, но вместо этого я прильнула к нему плечом.

— Извини, Джордж. Тебе, верно, так одиноко.

— Сознаюсь, случались времена и лучше. Все твердили, что я не самостоятельный человек, и это было справедливо. Ведь мне все подносили на блюдечке с голубой каемочкой. Я в одночасье лишился всего, к чему так привык: денег, работы, жилья. И машина была тоже за счет фирмы Чаллонеров. Понятно, Аннабель пожелала выйти из игры. У меня были весьма призрачные шансы найти работу, поскольку разнеслись слухи о том, что я доносчик и не заслуживаю доверия, многие двери просто захлопывались перед моим носом. У моей семьи широкие связи.

— Разве ты не мог уехать к бабушке?

— Почему, мог бы, но не хотел вовлекать ее в семейные распри. И, кроме того, раз уж они постановили считать меня никчемным бездельником, я задался целью доказать обратное. Как оказалось, наилучший для меня выход из ситуации. Я вполне счастлив теперь. — Он повернул голову и посмотрел мне в глаза. — А в эту минуту счастлив как никогда, это факт.

Глава 8

Воздух медленно вытекал из моих легких, пока я взирала на него снизу вверх. Сердце билось бешеными толчками, отдаваясь в висках, до томного головокружения, каждая клеточка плоти напряженно тянулась врасти в него.

И я расслабилась.

— Я тоже счастлива. В эту минуту.

Я забыла про былые сомнения. Джордж — не Чарльз. Он приличный человек, который привык поступать по совести. Признал ошибки, ему достало мужества выправиться. И с чего я так долго отвергала его?

— Джордж, помнишь тот вечер в твоем коттедже, когда мы поцеловались?

Он возвел глаза к небесам и сделал вид, что задумался.

— Дай-ка припомнить, неужели тот самый поцелуй, который поминутно грезится мне каждый день?

— Думала, ты уже забыл.

Он рассмеялся и обнял меня крепче.

— Как мог я забыть такой поцелуй?

— Но ты был такой… в общем, нормальный!

— Я понимал, что, если начну безумствовать, ты засунешь меня в морозилку, а мне не хотелось вымораживаться.

— Я просто потеряла самообладание.

В темноте беседовать гораздо проще, сидеть бок о бок, не видя ясных глаз.

— Ты задел меня за живое, вероятно, я и в самом деле свихнулась на отце. И мне нелегко сознаться в этом. Боюсь сойти с рельс. От этого снова становится худо, как после смерти матери, ужасно стыдно.

Джордж провел пальцем вдоль моей щеки, и от этой ласки мое горло судорожно сжалось.

— Я все понимаю, Фриз.

— Когда мы поцеловались, это было так… так изумительно. Я просто запаниковала. Думала, легче всего попробовать и позабыть, но не смогла. Только и вспоминала о том. Рвалась сказать тебе, что передумала, но трусила, мне стыдно за себя.

— Ты обдумывала, как связать слова в предложение «Джордж, я изменила свое мнение»? — Джордж светился улыбкой.

— Тебе легко говорить. А я тогда решила, что все, может, и к лучшему. Боялась, разочарую тебя.

— Разочаруешь? — Его рука упала с моего плеча, и он недоверчиво уставился на меня.

Темнота скрыла краску, выступившую на моих щеках.

— Я не очень опытна. Не восхитительна и не забавна, как твои другие девушки.

— Откуда тебе знать?

— Ты сам сказал. Аннабель была сексапильной чертовкой. Вот я и предположила, что остальные ей под стать.

— Фриз Тейлор, вы самонадеянны, как улитка. — Джордж качал головой. — Чарльзу и вашему отцу придется держать за это ответ. — Он убрал пряди волос, свисающие перед моим лицом. — Ты восхитительна, Фриз, даже когда просто сидишь рядом.

— Правда? — Мое сердце воспрянуло надеждой.

— Правда. Только я изменил свое мнение. — Улыбка Джорджа стала откровеннее, надо понимать, его веселило новое выражение моего лица, наверняка отчаянное. — Пожалуй, я мог стать счастливее.

Он обхватил мою щеку ладонью, мы одновременно потянулись друг к другу, и, когда наши губы встретились, я чуть вздохнула из благодарности: наконец-то могу поцеловать его. Мечтала целый месяц.

В нем все было приятно, на мой вкус. Я задохнулась от волнения, когда его пальцы зарылись в мои волосы. Он прижимал меня к себе, пока мои чувства совершенно не смешались и слились в одно целое. Я уже не могла бы точно объяснить, вдыхаю я или касаюсь, слышу ли его нежное бормотанье или сама собой звенит в ушах потусторонняя мелодия. Или скрипит под моими ладонями его накрахмаленная сорочка? Или это вкус его жарких губ опаляет мою кожу?

Время растянулось и завихрилось в спираль, унося ввысь эпохи. Летняя ночь клубочком свернулась вокруг нас, мурлыча все тоньше и нежнее. Я тяжело дышала от возбуждения и вжималась в Джорджа, пока его пальцы расправлялись с моими последними бастионами.

— Фриз? — пророкотал он.

Его поцелуи метелью неслись вниз по моему горлу, я дугой выгнулась к нему, дрожа от наслаждения.

— Да?

— Ты хочешь сказать, что сегодня вечером готова забыть о своем плане?

Забыть о плане? Как раз этого и хотелось. Однако мне до сих пор мнилось, будто я стою у края той пропасти, с головокружительной высоты вглядываюсь в бездну и спрашиваю себя: посмею ли выпрыгнуть из оков лжи в воздушную стихию, поверить, что Джордж поймает меня, или снова свалюсь туда?

— Пока я здесь, мой план отдыхает. — Мне хотелось, чтобы он понял меня. — Не собираюсь совсем отказываться от него. Но это потом. А на сегодняшний вечер у меня нет плана.

Джордж поднялся и протянул руку, помогая мне встать.

— У меня есть, — сказал он.

Мы даже не побеспокоились задернуть шторы. Рано утром меня разбудил солнечный луч. Я пошевелилась, уткнулась лицом в теплое плечо Джорджа. Он пробормотал что-то себе под нос и перевернулся, предоставив мне удовольствие созерцать его широкую, гладкую, мускулистую спину.

Что же я наделала?

Меня бросило в жар, когда я точно припомнила, что натворила. Мое тело все еще отрешенно шаманило от избытка чувств, но разум был начеку, в голове уже теснились знакомые тревожные мысли, которые я отбросила прочь вчера вечером.

Восхитился ли мною Джордж? Что, если для него все это просто цирк? Допустим, все было чудесно ночью, но что он подумает, когда увидит мои непримечательные груди, круглый животик и самые заурядные ноги при безжалостном свете дня? Что, если он, едва бросив на меня взгляд, тут же отпрянет с отвращением? Предположим, не отвернется, но как я смогу сосредоточиться на работе? Ведь я изведусь, гадая: придет он сегодня, будут ли у нас любовные отношения? Но даже если б знала наверняка, легче бы не стало, скорее наоборот. Как же, черт возьми, мне сосредоточиться на сметах, графиках поэтапной сдачи работ и дренажных системах, если только и буду думать о грядущей ночи, о его мозолистых ладонях и обветренных губах, о сильном и ладном теле?

Ведь именно поэтому я прежде открещивалась от подобных отношений! Но что толку корить себя поутру? Слишком поздно. Предыдущие приятели никогда не отвлекали меня от работы ни на минуту.

Пора уже мне подумывать о подаче заявки на загранкомандировку. Не за горами тот день, когда Хью вернется на работу, и что тогда делать? Не могу же я слоняться по Уэллерби и мозолить глаза Джорджу, пока он не устанет от меня. Да, вчерашний вечер пролил бальзам на мое сердце, но с какой стати должен и для Джорджа стать чем-то особенным? Он, безусловно, опытный любовник, а я заурядна в этом и во многом другом.

Я зачарованно смотрела в его спину, мои руки подергивались, хотелось медленно погладить его и ощутить сонное тепло его кожи. Не хотелось ничего, только зарыться в него и позабыть о карьере, независимости, обо всем, кроме интригующего, как пружина, наслаждения взаимных прикосновений.

Именно эту ошибку совершила моя мать. Она усвоила урок, когда отец ушел от нас. А я заучила свой, когда она уже умерла. Опасно полагаться на постороннего, когда стараешься ради своего счастья. Надо строить собственную жизнь и быть независимой. Карьера не подведет никогда.

Вот почему я так упорно работала, стремясь обрести квалификацию. Ради того и жила. Кто-то, возможно, скажет, что план — это скучно, нет в нем ни интриги, ни развлечений, и сердцу там не от чего растаять, и до костей не пробирает, но с ним надежно, как в сейфе. И мой план недвусмысленно намекал: с Джорджем, рано или поздно, придется распрощаться. Только теперь я осознала: выполнить это ох как нелегко.

— Хватит дуться. — Джордж, не поворачиваясь, закинул руку за спину и похлопал меня по бедру.

— Я не дуюсь.

— Ну конечно. — Он перекатился на другой бок, ко мне лицом.

Мое сердце словно перевернулось, когда я увидела его, взъерошенного и улыбающегося лениво и довольно. В свете раннего утра его глаза сияли теплой синевой.

— Я же чувствую, ты вибрируешь, как вилочка камертона. Тебе положено сейчас расслабляться, а ты вместо этого напрягаешь тюфяк, бедный, весь дрожит. — И он, по своему обыкновению, начал как сумасшедший кувыркаться с боку на бок, изображая, как мощно сотрясается кровать.

— Я не страдаю! Просто…

Джордж прижал пальцы к моему рту, призывая остановиться.

— Сегодня выходной, — продолжил он. — А солнышко просто светит и обещает нам прекрасный день. И мы нагишом в уютной постели вместе, и не волнуемся о том, что кому-то неловко из-за нашего не вполне примерного поведения прошлым вечером.

— Не волнуемся. Нет, правда, я не тревожусь.

Наверное, у меня, как ни странно, были некие сценические таланты, потому что он, вопреки моей лжи, улыбнулся.

— Хорошо, в такой погожий день просто не о чем тревожиться. И нам есть чем заняться. Что же нам изобрести, чтобы ты перестала дуться?

Ну разве могла я дуться, когда его теплый торс весомо опустился на меня, каждая жилка во мне затрепетала и вспыхнула от чудного ощущения, его кожа нежно терлась о мою. Разум задрал лапки в знак капитуляции и незаметно сник, разнузданное тело отдалось на волю желания. Думать буду позже. Я поймала ногу Джорджа под свою коленку, обняла его за шею и притянула к себе.

— Не сомневаюсь в нашей изобретательности, — подтвердила я.

— Готов? — Я вставила ключ в замок зажигания и повернулась к Джорджу, сидевшему на пассажирском сиденье. Он скрючился, словно взрослый дядя, забравшийся в детский автомобильчик.

— Разве тебе не надо поначалу раскрутить моторчик этой игрушки резинкой?

— Тебя никто не просил глумиться над Одри. Молись, чтобы завелась.

Я вспомнила душещипательный момент вчерашнего вечера. Джордж, обычно заводной и добродушный, явился в мрачном настроении. У его внедорожника сдох генератор, и, если мы едем на день рождения его бабушки, старушка Одри — наша последняя надежда. Только он не называл ее Одри, обзывал ее «та куча металлолома, что присохла к твоему коттеджу».

Я втайне нервничала, вдруг Одри не пожелает заводиться, но она сделала одолжение с первой попытки, и я удобнее откинулась в водительском кресле, стараясь ничем не выдать безмерной радости. Знала, Джордж напряженно ожидает встречи с семьей.

— Не верится, что въеду к Летиции в этом игрушечном авто, — ворчал он, пока мы громыхали по проселку.

— Можешь считать себя счастливчиком, красавец, если мы вообще туда доедем.

Я мысленно скрестила два пальца, тьфу-тьфу, надеюсь, Одри переживет дальнее путешествие на юга. Конечно, крошка мило прыгает по сельским улочкам, но даже я не берусь предвидеть, какие она разовьет способности на шоссе. Надеюсь, довезет нас, если надо.

— Так что же ты все-таки собрался подарить бабушке?

За последние шесть недель мы чего только не напридумывали, но Джордж все колебался с выбором.

— Хочешь сказать, ты не в счет?

— Надеюсь, ты не мечтаешь повязать мне на шею бантик?

— Что ж, образный кадр! Остается только хранить как зеницу ока! Нашел старое фото, где я с Мейбл, — ответил он на мой вопрос по существу. — Вставил в рамочку. Очень скромно, но, думаю, она поймет и оценит.

— Великолепная идея!

— Надеюсь, ей понравится. — Он искоса взглянул на меня; я гордо вцепилась в руль и сосредоточенно смотрела на дорогу. — Возможно, эта идея с ленточкой вокруг шеи сгодится для моего дня рождения.

— Когда наряжаться? — Я подавила улыбку.

— В октябре.

— Вряд ли еще буду здесь. — Моя улыбка угасла.

— Что так?

— Хью, несомненно, вскоре поправится. И я уже начала рассылать запросы на вакансии.

Я глянула в зеркальце, его брови резко сошлись на переносице.

— Какие еще вакансии?

— Я же говорила: следующая ступенька в моем плане работа на большой стройке. А вчера мне пришел ответ от консультантов по строительству нового аэропорта в Шофраре. Просили связаться с ними, когда освобожусь и смогу выехать туда, так что новости неплохие.

То есть я большую часть ночи проворочалась без сна, пытаясь убедить себя, что новости и в самом деле хорошие.

И пока я не теряю головы до полного безрассудства, пока достаточно ясно стою на своих позициях и четко держусь в рамках, все прекрасно и замечательно. Примерно так я уговаривала себя. Но первая ночь с Джорджем растянулась на весь уик-энд, а он плавно перетек в неделю, и чем дальше, тем тяжелее становилось на душе, когда я вспоминала о надвигающемся отъезде.

В тот день, когда я, встрепенувшись, обнаружила, что сижу и тупо смотрю на Франка, который пытается обсуждать технические вопросы, поняла: пора жестко браться за ум. Предполагалось, на этом этапе положено думать о профиле армированных стальных балок, но мысли отдыхали на Джордже, на том, как он умеет довести меня до блаженства и затем смешит. Должно быть, на моем лице блуждала глупая улыбка, потому что Франк примолк и как-то странно посмотрел на меня. Я помертвела: надо же повести себя так непрофессионально, — после чего отправилась домой и принялась рассылать запросы на вакансии.

Пункт два в моем плане.

— И когда ты собиралась сообщить мне? — Голос Джорджа звучал как никогда напряженно.

— Ты и так знаешь, что я скоро уеду. Думала, будешь доволен.

— Доволен? И как же ты ухитрилась сделать такой вывод?

— Ладно тебе, Джордж, ты же знаешь, я не твоя женщина. Тебе нужна милая и нежная, которая печет булочки и носит фартучки, она будет сидеть на кухне и ждать, когда ты заявишься домой ближе к ночи. И это не я.

Он развернулся в кресле и уставился на мой профиль.

— В жизни такого не говорил.

— Но имел в виду. Тебе нужна сельская девчонка, наподобие твоей бабушки.

— В жизни бы не сказал, что Летиция такая конфетка!

— Сам знаешь, что я имею в виду. Фактически наши планы не совпадают. Тебе по нраву лошади, собаки и жизнь в глубинке, а мне нужно делать карьеру.

— О да, план поисков жизни памяти Фриз Тейлор! Как же я мог забыть?

— Зато у меня есть память, — поквиталась я равнодушным тоном. — Давно научилась не доверять никому свое счастье, Джордж. Слишком рискованно. Уж лучше с головой окунуться в работу. Карьера дисциплинирует. Зодчество начинается с идеи, потом разрабатываешь дизайн, собираешь детали в одно целое, реально это и есть твой след на земле. План тоже четок. Эмоциями его не подменишь.

— Я прочувствовал.

Я никак не могла понять, почему он так угрюм.

— Ты прекрасно знал о моих чувствах. Я и не думала привязываться.

— Я понял, ты боишься привязаться.

— Возможно, я и трушу, но это лучше, чем безрассудно сложить все яйца в одну корзину; личные отношения непредсказуемы. Не желаю отрываться. Не желаю закончить свои дни в одиночестве, как моя мать.

— Оторвемся вместе.

— Разве что в постели. — Я покраснела.

— Отсюда и принято стартовать.

— Я отстаиваю свою точку зрения, знаю, такие, как я, тебе определенно не нужны. Ведь ты всегда понимал, рано или поздно я уеду отсюда. В смысле, думала, ты знаешь.

— Знал. Но виноват, забылся.

— Ничего, с кем не бывает. Мы великолепно скоротали время, но ведь ничего не изменилось, правда? Я по-прежнему делаю карьеру и мечтаю о заграничной командировке, а ты хочешь остаться в Уэллерби и построить конюшни. О компромиссе и речи быть не может.

— Ты права, мы обречены.

Я услышала, как его тон смягчился улыбкой, и обрадовалась.

— Но мы все равно сможем приятно общаться до моего отъезда, ведь так?

— Так. Правда, не могу обещать, что этот уикэнд будет соответствовать.

— Ты нервничаешь?

— Могу и укротить свое возбуждение. Ради Летиции. А через двадцать четыре часа выпущу пар.

— Ты знаешь, кто еще там будет?

— Только прямые родственники Летиции, то есть мой отец и дядя, естественно с женами. И Гарри.

Голос Джорджа изменился, когда он вспомнил о брате. Скупо говорил о Гарри, но я чувствовала: он очень болезненно переживает разлуку.

— Но ведь и он женат, да?

— Да, Шарлотта тоже приедет и мальчики. Великолепные детки. Двое мальчишек, ну точно как Гарри и я в свое время.

— А твой кузен? Тот самый, который растратил хедж-фонды?

— Гайлз. Ему, похоже, выпала казенная дорога, выехать не может.

— Обнадеживает. Что с ним произошло?

— Хм, кому другому так отбили бы все пальцы, однако его проступок, по их мнению, вполне простителен. Ведь он не нарушил их кодекс чести, не выносил сора из дома. Так что не выпал из их рядов. Думаю, через несколько лет займет кресло председателя совета банка. — Джордж улыбнулся, но как-то бесцветно. — Проныра Гайлз соблюдает правила игры, а для Чаллонеров, как тебе известно, правила — это святое.

Нервно пофыркивая и прилежно тарахтя, Одри мчалась по шоссе. Лошадка она не самая резвая — мы почти пять часов добирались до уилтширского поместья Летиции Чаллонер.

Вести машину по шоссе довольно скучное занятие, но мне хотелось, чтобы эта поездка никогда не кончалась. Мне нравится путешествовать. Только в пути я могу оставить свои планы в покое.

Обычно я предпочитаю путешествовать в одиночку, на свой страх и риск, фигурально выражаясь, но, должна признать, с Джорджем в качестве попутчика дорога показалась значительно короче. Мы без конца пререкались по поводу того, какую музыку лучше слушать, каким соусом полить сэндвич. Обязан ли водитель держаться в среднем ряду, если в боковом ни одной машины? Не обязан, что бы там Джордж ни вякал насчет моего рискованного вождения. Важно умело объезжать коней.

Я шутила всю дорогу, стараясь отвлечь его, однако, когда мы свернули с шоссе на проселок, он притих. Указывал мне направление, и дороги, стремящиеся на юг, становились все уже и непролазнее, пока заковыристые объезды не вывели на милую деревеньку на взгорке среди уилтширских низин.

— Туда, — указал он.

Я направила Одри в проем каменных ворот, чтобы остановиться перед фасадом старинного особняка. В отличие от Уэллерби-Холл это здание, казалось, корнями произрастало из земли; от мягкого природного камня, разогретого июньским солнцем, веяло теплом.

Во дворе стояли «бентли» и блестящий «роллс-ройс». Ага, вся семья в сборе.

Гравий хрустел и скрипел под колесами Одри, пока я парковала ее рядом с теми авто. Я любила Одри, но даже мне было очевидно: смотрелась она смешно. Возможно, Одри не самая стильная на свете, но она, по крайней мере, доставила нас сюда.

Я заглушила мотор, и душная тишина окутала нас, словно ватное одеяло. Июньский день был в самом разгаре, и солнце вовсю лупило по металлической крыше. На мне были темные водительские очки, я сняла их, аккуратно сложила и убрала в футляр.

Джордж глубоко вдохнул и очень медленно выполнил выдох через нос. Я импульсивно склонилась к нему и положила ладонь на его бедро.

— Все будет замечательно.

Он обхватил мою руку и сжал ее без слов.

— Я рад, что ты здесь, — признался он.

Я открыла рот сказать, что всегда буду рядом с ним, но не вымолвила ни слова. Ведь я не смогу всегда быть рядом, разве не так?

Поэтому я просто вылезла из машины. Никто не спешил нам навстречу. Впрочем, к отчуждению мне не привыкать. Когда я желала увидеться с отцом, мне всегда приходилось пробиваться к нему, ведя предварительные переговоры с многочисленными ассистентами. Смех разбирает, если вообразить, что он разволнуется, ожидая нашего свидания, бросится распахивать дверь и приветствовать меня теплым объятием.

— Постучаться или как?

— Они наверняка на заднем дворе, — сказал Джордж и взял меня за руку. — Пойдем туда.

Казалось, дом погрузился в дремоту, подставив бока солнцу. Старые розовые кусты под окнами сонно поникли и чуть вздрагивали, когда ветерок приносил запах свежескошенной травы. Поместье выглядело ухоженным, в одной стороне сгрудились каменные пристройки, в другую сторону по косогору сбегали сады, упираясь в огороженный выпас в низине. Деревья, блюдя этикет раннего английского лета, нежно зеленели. Я слышала, как на крыше тихо воркуют вяхири.

Следовало бы восхититься священным благоденствием, но я слишком нервничала из-за предстоящей встречи, чтобы оценить прелести рая. Я переживала не за себя, не волновалась, как воспримет меня его семья, вряд ли я в дальнейшем пересекусь с ними, однако в душе молилась за Джорджа.

Он молча провел меня за угол дома к безукоризненному газону. Я увидела группку людей на терраске перед дверью, распахнутой навстречу солнцу. Пока мы торили путь по густой травке, они поочередно замолкали и поворачивали голову в нашу сторону. Все онемели.

Я посмотрела на Джорджа. На первый взгляд, как всегда, небрежно-расслабленная походка, однако желвак дергался на скуле, пальцы больно сжали мою ладонь. Я натянула на лицо улыбку, словно приготовилась к теплому приему.

Мгновение полной тишины, двое мальчишек соскочили со ступенек террасы и, спотыкаясь, понеслись через газон нам навстречу:

— Дядя Джордж! Дядя Джордж!

Их явно не посвящали в семейные разногласия.

— Эгей! ЗдорОво! — Джордж раскинул руки, подхватил первого подбежавшего, закружил его и перевернул вверх тормашками под вопли и смех. Второй мальчишка прыгнул на него, и все трое повалились на траву.

Я рассмеялась и перевела взгляд на изваяния на терраске. Мужчина, очень походивший на Джорджа, не иначе, брат Гарри, словно зачарованный, смотрел на мальчиков, весело возившихся над своим поверженным дядей, его лицо перекосилось от изумления.

Джордж выпутался, подтянул мальчишек за руки и поставил на траву.

— Познакомься с моими племянниками, — усмехнулся он, и я облегченно вздохнула, напряжение исчезло. — Совершенно дикие, как видишь. Джек, Джереми, знакомьтесь, это Фриз.

— Привет, — сказала я.

Они вежливо поздоровались в ответ, почти не сводя глаз с дяди. Но я, разумеется, не ревновала. Приятно, что они в жутком восторге от Джорджа. Крепенькие мальчишки, примерно девяти и одиннадцати лет, с любопытными лицами и васильковыми, как у настоящих Чаллонеров, глазами.

— Нам не сказали, что ты приедешь, — говорили они Джорджу.

Его улыбка чуть померкла.

— Верно, решили сделать вам сюрприз.

Он раскинул руки, приобнял каждого за плечи и подвел свой конвой к нижней ступеньке лестницы.

Под навесом никто так и не двинулся. Стояли и наблюдали в полном молчании. Когда мы приблизились, я разглядела, что все они сгруппировались вокруг пожилой леди, которая восседала в плетеном кресле, отставив трость в сторону. Летиция Чаллонер, с виду тщедушная, обладала орлиным взором. Как и сыновья. Она надменно взирала на Джорджа. Я поразилась: почему же он так привязан к ней?

Джордж остановился у подножия лестницы и улыбнулся бабушке:

— Привет, Летиция. С днем рождения!

— Ты опоздал, — произнесла она.

— Честное слово, мы выехали, едва рассвело. Вся печаль в том, что машина Фриз, э-э… норовиста и нетороплива на дороге. Но мы доехали.

— Я рада. — Она улыбнулась, и ее лицо просияло. — Иди сюда, внучек, поцелуй меня.

— Радостно видеть тебя, Летиция.

— Слишком долго не появлялся. — Она с упреком пожевала губами, но ее хрупкая кисть коснулась его волос так заботливо и ласково, что мое горло сжалось.

— Знаю, — сказал Джордж. — Прости.

Он выпрямился и посмотрел на остальных.

— Привет, мама, — произнес он без улыбки.

Она прикрыла горло ладонью, потрясенно взирая на него.

— …папа.

Мужчина с мясистым лицом по другую руку от Летиции, верно, его дядя.

— Эндрю, — продолжил Джордж. — И Пен ни. — Он улыбнулся жене Эндрю, взгляд которой тревожно метался между ним и мужем, похоже, она ожидала неминуемой грозы.

— Какая дерзость заявиться сюда! — взорвался Эндрю. — Кто просил тебя приезжать?

— Я, — четко прозвенел голос Летиции. — Джордж мой внук, и я пожелала, чтобы он был со мной.

Майкл Чаллонер был хорош собой, как и сын, но глаза смотрели жестко.

— Тебе следовало предупредить нас, что он приедет.

— Чтобы вы понапрасну беспокоились? Я уже устала от всей этой чепухи о том, что Джордж якобы подвел вас. Он в семье, и в этот уик-энд я желаю, чтобы вы относились к нему именно так. Это мой дом, мой юбилей, так что ведите себя прилично.

Положим, Летиция Чаллонер уже в возрасте, но вожжи в своих руках держит крепко. Сыновья только переглянулись, но спорить не посмели.

— Привет, Гарри. — Взгляд Джорджа обратился на брата.

У Гарри такие же темно-золотистые волосы, те же черты лица, худощавая фигура, но в целом он совсем другой. Рядом с Джорджем как-то терялся. В глазах не плясали смешинки, и рот, похоже, не привык улыбаться. Когда я смотрела на него, пульс не подскакивал, косточки не таяли от томительного желания.

Мне показалось, что в глазах Гарри поселилась тоска. Джордж мне говорил, что в детстве они с братом были очень дружны. И Гарри, должно быть, невольно припомнил это, наблюдая, как его сыновья тянутся к дяде. На мгновение почудилось, что он сейчас сделает шаг вперед и обнимет брата, однако перехватил взгляд отца и, поколебавшись, просто кивнул в ответ:

— Привет, Джордж.

Повисло неловкое молчание.

— А это кто? — Летиция перевела взгляд. Я, дожидаясь своей очереди, смущенно топталась у подножия лестницы. Джордж явно унаследовал васильковые глаза от бабки. Их синева, возможно, и поблекла с годами, но взор был весьма остр.

— Это Фриз. — Джордж протянул мне руку. Я поднялась, осознавая себя центром всеобщего внимания и чувствуя жар на щеках. Все принарядились в предвкушении торжественного застолья, а я в джинсах и белой футболке, в которой сидела за рулем.

— Ты велела мне отыскать себе разумную девушку, вот я нашел, — говорил Джордж бабушке, пока она рассматривала меня сверху вниз, вынося строгое резюме.

— Гм. Это мне решать, разумна она или нет.

Возможно, Летиции и стукнуло девяносто, тем не менее она вовсе не божий одуванчик, скорее крепкий сухарь старой закалки, сразу услышит фальшивую ноту. Невыносимо было думать, что она вот-вот подловит Джорджа на фальши. А это только лишний раз унизит его в глазах семьи. Если Летиция и сочтет, что между нами нет никакой любви, не моя вина.

— С днем рождения, миссис Чаллонер, — сказала я, высвобождая руку из ладони Джорджа, чтобы поздороваться с ней.

— И какая такая птичка присоседилась к моему внуку?

— Та, которая очень любит его. — Я улыбнулась Джорджу, он улыбнулся в ответ, гипнотизируя меня синим-пресиним застывшим взглядом.

Пожалуй, не очень разумно для начала.

Эндрю Чаллонер фыркнул где-то в тени, но мы не обратили на него внимания.

— Фриз — инженер по гражданскому строительству, — пояснил Джордж бабушке.

— Необычно. — Летиция внимательнее вгляделась в мое лицо. — Ездите верхом, Фриз?

— Боюсь, только на велосипеде.

Глава 9

— Думала, мое неумение ездить верхом на лошади пойдет мне в минус, — прошептала я Джорджу, когда экономка проводила нас в комнату переодеться к ланчу.

Летиция не скоро закончила свой перекрестный допрос, и повар, наверное, проклинал меня, поскольку готовые блюда уже битый час томились на кухне.

— Ты ей понравилась, точно говорю. — Джордж ничком бросился на кровать, ему, похоже, наплевать, что все уже дожидаются нас в столовой.

Я отвернулась, сглотнув, и открыла свой чемоданчик.

— Честность никогда не помешает. Она вранье за версту чует.

Я с преувеличенным тщанием расправляла платье.

— Но я сказала ей, что люблю тебя.

— Значит, так и есть. Быть может, и вправду любишь, — донеслось его придушенное бормотание.

Во рту пересохло, когда я увидела его худощавый и крепкий, до боли знакомый торс. Если б только позабыть об этом ланче и его любезно-ледяной семье, мы провели бы остаток дня на просторном гостеприимном ложе, и закатное солнце ласково светило бы в распахнутые окна.

— Возможно, ты и ошибаешься насчет ее чуткости к притворству. — Я испытывала неловкость за неуемное желание прикоснуться к нему. Такое поведение совсем не в моем характере. Всему свое время и место; например, сейчас — самая пора поваляться в постели после сытного ланча, а не штопать порушенную целостность надутой семейки. — Возможно, я играю лучше, чем ты думаешь.

Нет, меня вела не любовь, быть может, похоть; однако я была достаточно осторожна, эмоции должно держать в узде. Мои отношения с Джорджем строго лимитированы по времени в наилучших традициях плановой политики, и памяти мне на это всегда хватало. Мне скоро уезжать, и есть ли смысл глупить и влюбляться в него? Разумеется, я не такая дура.

Джордж рассеянно пожал плечами, когда я спросила его насчет соблюдения протокола на предстоящем ланче, на всякий случай надела свое любимое летнее платье. Набивной ситец нежной расцветки, фасон немного старомоден, но мне оно всегда нравилось. К нему прилагалась нарядная верхняя юбка из шифона, она развевалась при ходьбе, я чувствовала себя хорошенькой кокеткой.

Конечно, кому-то мое платье покажется не самым восхитительным, но в нем удобно и легко, осталось только встать на каблуки, надеть мамино жемчужное ожерелье, и я готова к выходу.

Джордж неотрывно смотрел на меня, натягивая пиджак. Несмотря на летний зной, мужчины обязаны присутствовать на трапезе в костюмах.

— Потрясающе выглядишь, — заметил он. — Тебе надо чаще носить платья.

— Вряд ли удобно расхаживать в таком виде по стройплощадке, — ворчливо проговорила я, чтобы закамуфлировать свою радость.

— Разве речь о зеваках на стройке? Ты могла бы наряжаться для меня.

Я потрогала жемчужные бусины на шее. Они напоминали о матери. Она, бывало, выполняла все просьбы моего отца. Если бы он попросил ее надеть мешок для мусора, она с радостью набросила бы его. Удивлялась бы потом. А мне ни к чему развлекать Джорджа.

— Ношу то, что нравится.

Главным событием торжества из уважения к годам Летиции стал ланч. Пили шампанское, ели семгу — подали цельную рыбину под голландским соусом с крошечными клубеньками молодого картофеля, посыпанного зеленью петрушки.

Я могла бы и наслаждаться, если бы застолье не протекало в напряженной обстановке недосказанности. Все демонстрировали отличные манеры, но общая беседа складывалась из ходульных ремарок, которыми обменивались родственники. Маргарет и Майкл Чаллонер ни разу не обратились непосредственно к Джорджу, но я видела, как они недоуменно поглядывают в его сторону, словно силясь понять, почему он не оправдал их ожиданий.

С трудом верилось, что Джордж их сын. Интересно, они всегда смотрели на него как на кукушонка, подкинутого в их гнездо? Если так, вполне объяснимо, почему он решил пойти наперекор этому смехотворному семейному чванству.

Но ему, по крайней мере, удалось заручиться крепкой поддержкой бабушки. Я смотрела на них и понимала: Джордж любимчик Летиции. Он шутил, она смеялась вместе с ним; даже если он заметил неприветливость родителей, ничем не выдал себя. Мне выпало вести выморочную беседу не только с ними, но с дядей и тетей Джорджа. Всем вполне хватало воспитания, чтобы не грубить мне в лицо, но было ясно: они не очарованы, мягко говоря.

Начхать. Шарлотта даже не напрягалась. Знаю таких особ: с виду бледный, вялый цветочек, внутри тиран с железной волей.

Нормальный разговор получился у меня лишь с Джеком и Джереми. Они немного стеснялись, глядя на взрослых, но оживились, когда мы начали болтать об их любимой компьютерной игре. Я особо не вникала в детали, но ухватила суть: все происходит на чужой планете, населенной отвратными монстрами. Мы славно побеседовали о космических путешествиях и вероятности жизни на Марсе.

Милые мальчики. Я никогда раньше не общалась с детьми и была приятно удивлена: разговаривать с ними было очень легко. Я давно уже решила, что не буду рожать никогда. Слишком много хлопот с этими детками, и разве можно гарантировать им счастливое будущее? Нянчиться с ними всю жизнь? И свалиться замертво от эмболии в самый неподходящий для них момент? Даже представить невыносимо, что можно унизить ребенка так, как унизил меня отец, или же оставить его на произвол судьбы.

Однако, болтая с Джереми и Джеком, я пришла к мысли, что быть семейным человеком и находить в том радость вполне возможно. Интересно, каково это, жить как все нормальные семьи. Я даже на мгновение прикрыла глаза, вообразив себя во главе стола, в середине пара голубоглазых ребятишек, а их отец на другом краю стола нежно взирает на меня и наших деток. И осознала: мой визави за столом Джордж, поэтому быстро пресекла все фантазии, пока они не зашли слишком далеко. Джордж не для меня. Дети тоже не мое. К чему мечтать?

Весь ланч я пережевывала эту мысль, и мне хватило.

К счастью, Летиция объявила, что устала и желает отдохнуть.

— Пойдем, Фриз, — позвал Джордж, как только дверь за ней закрылась. — Покажу тебе, где мы с Гарри обычно проказничали.

— Можно, мы с вами? — Мальчишки подпрыгнули на стульях, явно желая улизнуть из этого холодильника вместе со мной и Джорджем.

— Конечно. — Джордж взглянул на брата. — Гарри?

Взгляд Гарри заметался, посмотрел на жену, на родителей, те сидели с каменными лицами. Он поколебался, мятежно отодвинул свой стул:

— Почему бы и нет?

Я лелеяла надежду поваляться в солнечной спальне, но позже поняла: хорошо, что вышли погулять. Я снова натянула джинсы, и Джордж вывел нас под летнее послеполуденное солнышко. Джек и Джереми прыгали вокруг него, словно щенки. Я медленно шла следом на пару с Гарри.

— Даже не представляла, что Джордж умеет ладить с детьми.

Гарри улыбнулся. Отделившись от семьи, он сразу оживился. Я опасалась, что и Шарлотта пожелает выйти на прогулку, но она удалилась отдыхать. Оно и понятно, ей целый час пришлось добираться сюда из Лондона на авто и все утро присматривать за детьми. Ужасно утомительно.

— Мальчики всегда обожали Джорджа. С ним веселее, чем с другими, и он никогда не говорит с ними свысока. — Гарри взглянул на меня. — Он будет великолепным отцом.

Кто бы сомневался. Могу вообразить, как он играет со своими сыновьями, синеглазыми, ершистыми мальчишками, ну копия он! Или подбрасывает дочь себе на плечи и носится с ней, изображая лошадку. Он будет любить их, веселить и оберегать.

Что-то перевернулось у меня в душе, когда я представила Джорджа в окружении детей. Не моих. В груди заныло, слезы комом застряли в горле. Я не плачу никогда. Заплакать значит упасть в собственных глазах и растерять выдержку, а я не собиралась экспериментировать и потому порадовалась, что мои глаза затенены солнцезащитными очками.

— Да, надо полагать, — произнесла я, чуть помедлив, и сопроводила свои слова уклончивой улыбкой.

— А вы с Джорджем подумываете?..

— Что вы. Мы еще не настолько близки.

— Создается именно такое впечатление. Джорджу нужна именно такая, как вы.

Как же поверхностно он знает своего брата! Такие, как я, Джорджу как раз не требуются. Познакомившись с его матерью, хладнокровной, расчетливой женой банкира, я окончательно поняла, почему он так жаждет обрести тепло и уют в собственном доме. Но я не домохозяйка.

Мы с любопытством заглядывали во все сараи, осторожно просовывали голову в тайный лабаз и обследовали конюшни, пустые, как ни печально. Затем полями спустились к дальнему краю тенистой рощицы, где прыгали солнечные зайчики и еле-еле, словно улитка, ползла обмелевшая речушка. Львиная доля весенних дождей явно миновала эти края и вылилась на мою голову на стройплощадке.

Прогретый за день воздух настоялся на терпких зарослях медвежьего чеснока. Я отцепила колючки, приставшие к джинсам.

— Да, теперь понимаю, мальчишкам здесь, должно быть, раздолье. Джордж рассказывал о каникулах, которые вы проводили здесь вместе.

— Да, неплохие были времена, — печально отозвался Гарри.

— По-моему, он очень скучает без вас.

Гарри не спешил с ответом. Мы брели бок о бок вдоль кромки ручья.

— Надо было все же поддержать его, — неожиданно вымолвил он. — А я задумался. У мальчиков платная школа, Шарлотте вроде как… — Он приотстал. — Нет, все равно мне следовало принять его сторону. Ведь я знал: он поступил по совести.

— Джордж не винит вас, Гарри.

— Зато я виню себя.

— Ему трудно чувствовать себя отрезанным ломтем. Быть может, вы могли бы время от времени видеться с ним?

— Я поговорю об этом с Шарлоттой. Летиция права. Эта распря уже всем надоела.

Надо надеяться, Гарри постарается. Конечно, мне не пристало вмешиваться в отношения Джорджа с братом, однако я испытывала неловкость, представляя, как одиноко будет Джорджу, когда я уеду.

Какая глупость. У него масса приятелей. Он не нуждается во мне. И все же мое сердце грела мысль, что он помирится с родственниками. А у меня на крайний случай есть Саффрон.

Джордж и мальчики, ушедшие вперед, остановились и вглядывались в ветви старого дуба.

— Вот, захотел посмотреть, осталось ли что-нибудь там, да, вон там, видишь? — Джордж указал на обрывок измочаленной веревки. — Мы с отцом когда-то перепрыгивали через ручей, раскачавшись на том снаряде.

— Пока он не оборвался, — заметил Гарри. — Джордж упал в воду и сломал лодыжку, в тот день нам надо было возвращаться на занятия в школу.

— А помнишь, как здорово мы придумали с тем пейнтболом?

— Да, нам здорово влетело, когда весь заряд жбана с краской опрокинулся на одного деятельного соседа, Летиция как раз выгуливала свою звонкую собачонку. — Гарри рассмеялся.

Они наперебой принялись вспоминать те времена, когда оба были самыми отъявленными проказниками на свете. Мальчишки, разумеется, чутко внимали им. Словом, вторая половина дня оказалась просто чудесной. Выше по течению мы обнаружили мост и сыграли в «Пустяки» — игру Винни-Пуха. Иначе говоря, стояли на мостике и по команде одновременно роняли палочки в воду, затем бросались смотреть, чья победит, первой выплывет из-под мостика. После чего уселись в высокой траве и свесили ноги в воду.

На обратном пути мы остановились побеседовать с пони в соседском выпасе. То есть Джорджу и мальчикам удалось найти с ними общий язык. Я оробела. Джордж мне подсказывал: надо просто раскрыть ладонь и держать, но я-то помнила, какие длинные зубы у тех лошадок, и спрятала руки за спину.

— А вы ездите верхом? — спросила я у Гарри, он с улыбкой смотрел на мальчиков и на брата.

— Уже нет. С лошадьми всегда Джордж возился. Он блестяще справляется с ними. Рад, что в Йоркшире у него есть возможность упражняться в верховой езде. Без лошадей он зачахнет.

И не только без них. Понаблюдав, как он общается с племянниками, я поняла: ему для полного счастья нужна семья. Со мной не сложится.

Вечером мы собрались на террасе. Были поданы напитки. Повеяло прохладой, тени уже поползли по лужайке, залитой золотистым светом.

Летиция выглядела величественно. Платье и жакет темно-бордового цвета, великолепное ожерелье из сапфиров и кольца с бриллиантами. Другие дамы тоже выглядели шикарно и сверкали подобающими драгоценностями. Я среди них в простом алом платье с запашными полами чувствовала себя голой, хотя на мне были все те же парадные туфли и жемчуга.

Вечерняя трапеза скомкалась. Летиция удалилась к себе после первого же тоста, мальчики отправились спать еще раньше; таким образом, Эндрю, дядя Джорджа, получил возможность командовать парадом.

Наплевать на Эндрю. Верно, он заводила, а Майкл Чаллонер из группы беспозвоночных, если не сумел противостоять ему и защитить собственного сына. Мы, женщины, изо всех сил старались поддерживать натянутую беседу, но Эндрю явно настроился отомстить Джорджу за порушенную честь семьи и, как только все на мгновение примолкли, не замедлил это сделать. Попрекал Джорджа, смакуя каждую черную строку в его жизни, каждый проваленный экзамен, упущенную возможность.

— Все деньги, вложенные в твое обучение, — декламировал Эндрю. — Все, что ты имел благодаря семье, — и где отдача? Швырни это все нам в лицо!

Джордж отказался клевать на его блесну, но, могу сказать, сохранять выдержку ему было очень нелегко. Когда я положила ладонь ему на спину в знак молчаливой солидарности, сразу ощутила, как напряжены мускулы. Я попыталась ласково помять их, но безуспешно.

— Ты всегда был никчемным бездельником, — усердствовал Эндрю. — Ты хоть кого-нибудь облагодетельствовал за это время?

Я сняла ладонь со спины Джорджа. С меня довольно.

— Все это чепуха, — четко произнесла я. — У Джорджа более цельная натура, чем у любого из моих знакомых.

— Успокойся, Фриз, — попросил Джордж. — Это не важно.

— Очень даже важно. Кому, как не твоей семье, важно знать, каков ты истинный.

— Мы очень даже знаем, на что он способен! А вы не понимаете, о чем речь, — прорычал Эндрю. — Бог весть, сколько таких смазливых свистушек перебывало у нашего игривого Джорджа за эти годы. Так что аккуратнее, мисси, — обратился он ко мне, когда Джордж не ответил. — Вы всего лишь последняя в той длиннющей очереди. Если считаете, что можете ему доверять, подумайте еще разок!

К этому моменту я уже пылала гневом.

— Начнем с того, мистер Чаллонер, что я не свистушка, а дипломированный инженер по гражданскому строительству. И несколько лет работаю. Так вот, ни на одного из моих коллег я не смогла бы положиться полностью, а Джорджу доверяю.

— Ах, ах! Откуда такая уверенность? Все остальные вовремя постарались отдалиться от него.

— Лошади доверяют.

— Лошади? Кому какое дело до осатаневшей лошади? О людях речь. Ручаюсь, вы перестанете доверять, когда узнаете, как он ославил деловую репутацию семьи.

— Мне известно о его делах. Он поступил по совести. Я доверяю ему, и все остальные тоже. То есть те, кто мне дорог. Вся штука в том, что, когда Джордж берется за дело, можно быть уверенным, все сладится.

Приходилось ораторствовать через голову Джорджа, он что-то бормотал, пытаясь обуздать мою прыть.

— Фермеры в Уэллерби хорошо отзываются о нем. Он всегда откликается на их просьбы и быстро устраняет бытовые проблемы. Он понял, что лорду Уэллерби надо изыскать дополнительные ресурсы для содержания поместья, и там построили центр досуга. Когда моя сестра неожиданно оказалась в затруднительном положении, именно Джордж научил ее, что и как надо сделать.

Я перевела дыхание.

— Так что бесполезно мне доказывать, что Джордж бестолков. Самый толковый из всех моих знакомых!

Над столом повисла тишина, и тогда раздался голос Гарри:

— Все правильно!

— И ты, Брут? — прорычал Эндрю, Шарлотта бросила на мужа укоризненный взгляд. — Если желаешь мягко сидеть и сладко кушать, так…

— Полагаю, достаточно, — отрезала Маргарет Чаллонер и обвела присутствующих леденящим взглядом, даже Эндрю смешался. — Один из моих сыновей уже отлучен от нашего банка, второго я лишиться не желаю. Пора подвести черту и не поминать тот прискорбный случай.

Прискорбный случай? Я недоверчиво уставилась на нее. Ее сын был уволен, отлучен от семьи за то, что отстаивал свою правоту. По ее мнению, это прискорбно?

Конечно, она не тигрица, защищающая детенышей, но материнское чутье ее не подвело, Маргарет наверняка избрала наилучшую тактику. И фокус ей удался! Эндрю заткнулся. Джордж, сделав над собой усилие, завязал разговор с отцом насчет кредитных ставок банка, а я до конца трапезы приставала к Шарлотте с вопросами о платном обучении в школе, о ценах на жилье и о том, как трудно найти приличную аи pair — прислугу с проживанием за разумное вознаграждение.

Приятно то, что теплая ладонь Джорджа все это время покоилась на моем бедре. Надо понимать, ему так приятнее; когда он совсем воодушевился, его пальцы потеребили край моего платья, заползли под подол и начали щекотать кожу на внутренней стороне бедра, отчего я стала смущенно подергиваться на стуле.

Я никак не могла вникнуть в то, что говорила Шарлотта.

— Какой ужас, — отреагировала я, когда она поведала, что Джереми заслужил стипендию за отличные успехи в школе, после чего прервала ее горестный отзыв о некоем клептомане с пылесосом «мм… да… великолепно… чудесно…».

Внезапно я поняла, что Джордж сотрясается от беззвучного смеха, и, очнувшись, поспешно сбросила его руку.

— Простите великодушно, Шарлотта. Я не уловила. Что вы сказали?

Едва все начали подниматься из-за стола, я вскочила, спешно одергивая юбку, скосила глаза, чтобы не встретиться взглядом с Джорджем. Мы, можно сказать, взбежали по лестнице и засмеялись, едва ввалившись в спальню.

— Один из самых противных вечеров в моей жизни, — сказала я, подпирая спиной дверь и чувствуя, что продолжаю слабеть от предвосхищения.

— Прости. Никогда больше не подвергну тебя таким испытаниям, обещаю.

Джордж протянул руку и пятерней зачесал назад пряди волос, которые, словно шоры, обрамляли мое лицо. Его теплые пальцы не спеша поглаживали мою шею и мучительно медленно скользили к глубокому клиновидному вырезу платья.

— Весь вечер мечтал об этом.

Моя улыбка стала напряженнее, когда его ласковые ладони обхватили мои груди.

— Без тебя я бы не выдержал. Или платье помогло. Как только Эндрю начал выступать, я сразу представил, как буду раздевать тебя. — Он развязал поясок. — Я мечтал о том моменте, когда мне удастся развязать этот узелок. — И стянул нежную ткань с моих плеч.

Я прерывисто вздохнула, посмотрев ему в глаза.

— Чем могу, помогу, — вымолвила я, он улыбнулся.

— Ну, раз уж ты сама предложила, для тебя задание в тему, помоги мне расслабиться. — Он обхватил меня за талию и притянул к себе.

Я прильнула к нему, тая от желания, и шепнула: «Что надо сделать?»

— Сейчас научу.

Когда мы на следующий день вернулись в коттедж, автоответчик подслеповато подмигивал. Пока Джордж вытрясал пакеты и искал в холодильнике пиво, я нажала кнопку воспроизведения, сообщение эхом отдалось в стенах кухни.

«Фриз? Это Хью. — Даже в записи его голос звучал весьма бодро, давненько я не слышала у него таких веселых ноток. — Звоню, чтобы сообщить: доктора обещают выписать меня на работу через месяц. Я знаю, тебе свербит ехать в Шофрар, надеюсь, смогу на недельку пораньше убедить их в своем отличном здоровье. Не возражаешь, если я попрошу тебя побыть здесь до того часа? По-моему, удачно, наслышан, твоя сестра вот-вот выйдет замуж? Позвони мне, как только прослушаешь это сообщение, и мы определимся с нашим днем Ч».

Джордж застыл, пригнув голову к холодильнику. Я продолжала стоять у телефона, слушала, как после сообщения пикнул сигнал и заговорил механический голос: «Чтобы прослушать это сообщение еще раз, нажмите клавишу ОДИН. Чтобы сохранить это сообщение, нажмите…»

Я отключила бездушного робота.

Холодильник нежно урчал в притихшей кухне. Джордж вытащил бутылку пива и закрыл дверцу.

— Хорошие вести?

— В смысле?

— В смысле, Хью поправляется.

— Ах, ну да, конечно. Просто здорово, — говорила я, думая: «Месяц. Я прощаюсь с Джорджем через месяц». Паника заметалась где-то внутри, меня слегка замутило.

— Тебе надо связаться с коллегами насчет работы в Шофраре. — Джордж откупорил бутылку.

Я сглотнула, но комок в горле никуда не исчез.

Мы неловко помолчали, затем Джордж отставил пиво, притянул меня к себе.

— Эй, не вешай нос. Мы же понимали, это ненадолго, правда?

Я безмолвно кивнула, уткнувшись ему в грудь. Умом я всегда понимала, что наши отношения следует рассматривать как нечто преходящее. И приказала себе думать именно так. Только не учла свои чувства. Я обняла его за талию, втягивая в себя запах, свежий и такой мужской. Не слишком ли я полагаюсь на его силу?

— Гораздо легче распрощаться, пока отношения не зашли в тупик.

— Это точно.

— Я хочу сказать, что надоем тебе, если задержусь здесь дольше, чем положено.

— Как на привязи.

Я слегка отстранилась, чтобы взглянуть на него.

— Ты… ты мог бы еще на месяц продлить наши добрососедские отношения?

Джордж притворно задумался.

— Вероятно, справлюсь с этим заданием.

— Так ты все-таки поедешь на свадьбу Саффрон?

— Разумеется, еще бы! — От избытка чувств он слегка встряхнул меня. — Договор в силе! В этот прощальный месяц возьмем от жизни все, что можно, приятно развлечемся, отправимся на свадьбу, затем ты посвятишь себя великой стройке в Шофраре, как и планировала.

Я не планировала ту пустоту, что камнем холодила нутро всякий раз, когда я представляла себе наше прощание, но он прав. Надо придерживаться плана. Тот меня никогда не подводил, не подведет и сейчас.

Я отправила имейл и договорилась, что приступлю к работе в Шофраре через шесть недель. Не лишь бы кем, именно в той должности, какой я добивалась на строительстве нового аэропорта. А с Хью мы договорились, что он примет от меня дела за неделю до свадьбы Саффрон. Я уже пообещала сестре, что проведу ту неделю с ней, как и положено добропорядочной подружке, буду снимать ее предсвадебный стресс. Потом вернусь и запакую багаж. Это будет наша последняя неделя перед отлетом в Шофрар. Пункт два в моем плане.

Все складывалось как нельзя лучше. Есть повод ликовать.

И я старалась изо всех сил по мере отпущенных мне актерских способностей.

— Ты уверена — не сдрейфишь?

Я оставила Одри на приколе рядом с коттеджем, Джордж подвез меня в Йорк до вокзала. Ненавижу долгие проводы и прощания, поэтому велела ему просто высадить меня и сразу уезжать. Однако он умерил мою прыть.

— Подумал, тебе предстоит снова увидеться с отцом.

— Ах, ты вот о чем. — Я скосила глаза в сторону. Разумеется, страшно.

— Но я-то знаю, каких нервов это может стоить, — напомнил он. — Мне трудновато далось свидание с родителями на юбилее Летиции.

— Но все прошло замечательно, разве не так?

— Только потому, что ты была рядом. А ты будешь сражаться в одиночку.

— Мне не привыкать. Увидимся на свадебном сочельнике, не опаздывай!

Мной привыкли пользоваться, подразумевая, что я сама справляюсь со всеми делами. Но так даже легче. Однако когда я постучалась в дверь роскошного особняка отца, ужасно захотелось, чтобы Джордж оказался рядом.

У парадного подъезда слонялись папарацци, я не удостоилась их внимания. Пожалуй, они приняли меня за какую-нибудь секретаршу или служанку по вызову. Ведь я предусмотрительно упаковалась в джинсы и белую футболку, а мой скудный гардероб вполне уместился в рюкзачке, примерно так лондонцы обычно выезжают на пикник с ночевкой.

Сердце бухало уже в горле, когда дворецкий впустил меня в дом. «Переступи через свое не могу», — приказывала я себе.

— Отец дома?

Любая нормальная дочь запросто прошла бы дальше, нашла отца и бросилась ему в объятия. Мне же пришлось ждать, пока дворецкий переговорил с ассистентом, тот, в свою очередь, с личным секретарем, после чего вышел в холл несколько минут спустя:

— Ваш отец сейчас примет вас.

Возможно, он нарочно велел им потомить меня в приемной, чтобы напомнить, кто в доме хозяин. Вполне в его духе.

Он стоял за письменным столом и всматривался в какие-то документы, тем не менее взглянул на меня поверх узеньких стекол очков для чтения. Насколько помню, раньше он не носил очки. Он постарел, но по-прежнему плотный и коренастый, с упрямым и властным выражением лица, которое всегда вызывало во мне чувство восхищения и неприязни одновременно.

Папа отложил бумаги и, неловко обогнув стол, шагнул мне навстречу:

— Фриз. — Лицо его осталось непроницаемым.

Он не выказывал намерений поцеловать меня, и я внезапно вспомнила себя маленькой девочкой, которая взволнованно прислушивалась, надеясь подкараулить момент, когда он войдет в дверь. Он, бывало, присаживался на корточки и улыбался.

— И где же моя девочка? — спрашивал он, и я с писком бросалась ему в объятия:

— Я здесь! Я здесь!

Он смеялся и поднимал меня на руки, я обнимала его шею худенькими ручонками и прижималась щекой к его шершавой скуле. Для меня он был самым сильным, самым красивым мужчиной на свете, и когда он, держа меня на руках, наклонялся, чтобы поцеловать мать, я чувствовала себя совершенно умиротворенной.

— Привет, папа. — Горло сжалось, голос сорвался на писк.

— Как ты там?

— Отлично. Хорошо. Перехожу на новую работу, с повышением.

Я ожидала, что он поздравит меня или, по крайней мере, спросит, чем буду заниматься, но в комнату ворвалась Саффрон, запросто, не в пример мне.

— Фриз! Наконец-то! Жду тебя целую вечность! Где Джордж? О, когда же будем примерять твой наряд? Ну и цирк, повеселимся!

— Что за Джордж? — Отец насторожился.

— Приятель, — скромно уточнила я, сразу захотелось, чтобы Джордж очутился рядом со мной.

— Он больше, чем приятель, папуля. Фриз влюбилась! Фриз, хватит притворяться. Я же видела, с вами все ясно.

Брови отца сошлись на переносице.

— Что тебе известно об этом Джордже?

Я не отвечала. С отчаянием вперилась взглядом в Саффрон, сердце, налитое свинцовой тяжестью, пыталось подпрыгнуть и, захлебываясь, снова валилось в бездну. «Фриз влюбилась. Хватит притворяться». И долго ли я притворялась? Разумеется, я влюбилась в него. Чем нарушила священный обет. Подвела своего ангела-хранителя, распустилась. Прыгнула в эту пропасть, осталось наблюдать, как я переживу падение.

— Он очень милый, па, — ответила за меня Саффрон. — Как раз для Фриз. Отлично смотрятся в паре. Он ведь приедет, да? И Роули?

— Конечно. — Губы не слушались, я вздернула подбородок в ответ на сердитый взгляд отца. — Встретитесь с ним на предсвадебном вечере. Полагаю, на этой неделе у нас будет время пообщаться в кругу семьи?

— Ну да. — Саффрон захлопала в ладоши. — Папочка, давай ланч на троих, чтобы отметить это событие!

— Ну-ну, сокровище. — Он снисходительно потрепал по плечу повисшую на его руке дочь. — Ты же знаешь, у меня назначены деловые встречи. Вы с Фриз можете и сами развлечься. Купите себе что-нибудь на ваш вкус.

Вот и ответ на все вопросы: возьми деньги и убирайся прочь.

Неделя растянулась в целую вечность. Саффрон капризничала сверх меры, то миловалась со всеми, то изводила всех придирками.

— Все в порядке? — спросила я в одну из редких минут затишья, когда мы готовились на выход.

— А что?

— Да так, ничего, что-то Джекса давно не видно.

— Он занят. У нас ведь не так, как у тебя с Джорджем, не висим все время друг на друге. Ах, забыла сказать тебе! Папина подруга свалила в Австралию на какие-то съемки, так что на свадьбе ее не будет. Мне не жаль. Но все-таки могла бы предупредить заранее, чтобы я не мучилась с планом рассадки гостей. Ну-ка, покажи, что ты наденешь сегодня вечером.

Она пришла в ужас, увидев мой гардероб. Вознамерилась полностью его обновить, дергалась, нервничала. Я позволила ей купить все, что отвечало ее вкусу, хотя мне было понятно: в Шофраре я не смогу носить ни один из тех экстравагантных нарядов.

Всякий раз, когда мы выходили из дома, нас осаждали папарацци, щелкали затворы, жужжали кинокамеры и раздавались крики, чтобы заставить Саффрон посмотреть в их сторону. Она, казалось, не замечала вспышки, я съеживалась и спотыкалась, стараясь держаться позади нее, страстно мечтала поскорее покончить с утомительной суетой и вернуться в Уэллерби.

Я обрадовалась, когда настал час отъезда во дворец, который папа арендовал для проведения свадебных торжеств. Тот увеселительный замок, громадный и вычурный, мог бы с потрохами поглотить невзрачный Уэллерби-Холл с его провинциальным шармом. Замок лоснился и сиял роскошью — задохнуться можно. Накануне приезда гостей мы приняли спа-процедуры. Я не особо почитаю такое баловство, но надеялась, что это поможет Саффрон успокоиться. Она тряслась и звенела, как натянутая тетива, того и гляди, начнет метать стрелы.

Однако предсвадебная вечеря протекала без сучка и задоринки, хотя меня беспокоило то обстоятельство, что Саффрон и Джекс избегают смотреть друг другу в глаза. Видимо, надо дождаться, когда вечер останется в прошлом. Завтра венчание, и на том все.

Глава 10

Пока я с Саффрон и папой томилась в просторном вестибюле дворца и приветствовала гостей, которым посчастливилось обрести заветное приглашение на обед для будущих родственников, совершенно вымоталась и нервно дергалась, почти как сестра.

Зал постепенно наполнялся знакомыми лицами. Официантка обмолвилась при мне, что папарацци, пожалуй, скоро снесут ворота. Поговаривали, они весьма изобретательны и не остановятся ни перед чем ради удачного снимка. Твердолобые охранники из Glitz, купившего права на фоторепортаж, патрулировали холл, дабы не допустить посторонних, пока их штатные корреспонденты щелкали со всех сторон. Мне удалось увернуться от них.

Я дожидалась Джорджа и Роули. Где они? Я одернула платье. Саффрон достала меня с этой покупкой. Красное, как стоп-сигнал, короткое, на бретелях, в облипочку на каждой выпуклости, к тому же я с трудом держала равновесие, стоя на умопомрачительно высоких каблуках, ремешки вокруг щиколоток подмигивали стразами.

Я чувствовала себя неловко, как экспонат в витрине, довольно редкое для меня состояние. Пыталась поддерживать светскую беседу, но о чем говорить с людьми, живущими совсем в ином мире? Они обменивались воздушными поцелуями и восторженно стремились к приятелям, гортанно вкрикивая приветствия. Их не интересовали экологически чистые изоляционные системы или контроль качества стальных балок, а меня не вдохновляли парижские моды и последние сплетни о кумирах публики. Я не из их круга. Похоже, всю свою жизнь стою у стенки и наблюдаю, как веселятся другие. Понятно, они сторонятся меня, от этой мысли стало одиноко и неуверенно, я пошатывалась на высоких платформах.

Затем вошел Джордж, и ось Вселенной — клянусь! — вздрогнула и покачнулась.

Он стоял рядом с Роули и взглядом отыскивал кого-то в толпе, заполонившей зал. Какое-то мгновение я стояла недвижно, упиваясь созерцанием его фигуры. Блики света играли в его волосах, я видела, как женщины с интересом оглядывались на него, но сама в ту минуту вовсе не замечала, насколько он симпатичен. Не думала ни о синих глазах, ни о милом подбородке или тревожно-глубокой складке на щеке. Видела только его, Джорджа, который искал меня. Его взгляд пересекся с моим, сфокусировался, его лицо осветилось улыбкой, словно невидимые лучики приникли к моему сердцу и сжали так, что я едва могла дышать.

Я позабыла о своем неудобном наряде. Поспешила сквозь сутолоку к нему, но в последний момент злосчастный каблук попал на край плитки, и я повалилась прямо в объятия Джорджа.

«Пойми, где твое место», — уверенно пело мое тело.

— Вот это истинное гостеприимство! — Джордж поставил меня на ноги, не упуская возможности потискать.

— Так рада видеть тебя! — Я пылко поцеловала его. — И вас, Роули.

— Вы… выглядите из… изумительно, — заикался Роули.

— Саффрон нарядила меня. — Я стыдливо улыбнулась. — Чувствую себя дезабилье.

— Ну и хорошо. Это платье предназначено именно для того, чтобы мужчина как можно скорее позаботился обнажить тебя полностью, — усмехнулся Джордж. — То есть нам осталось-то всего полдела. И как же снимается эта проблема?

Я уже немного пришла в себя.

— Клиенту полагается пораскинуть кое-чем.

Тут Саффрон с писком обрушилась на нас, таща за собой отца познакомиться. Роули зацвел, как пион, когда она поцеловала его, но отец продолжал смотреть на мою ладонь, сцепленную с ладонью Джорджа. Его пепельные брови грозно сошлись, но мне удалось подавить порыв высвободить руку. Должно быть, Джордж понял меня, потому что его пальцы крепче сжались.

— Чаллонер? — отрывисто бросил папа, когда Саффрон увлекла Роули в сторону. — Не из тех Чаллонеров, которые держат банк?

— Уже нет.

— Что это значит?

— Я не работаю в банке.

— Не надейтесь охмурить мою дочь и найти себе синекуру. У нее даже шея не гнется, а чтобы руку протянуть и взять у меня хоть пенни — ни за что! Пусть живет, как хочет, я не жадный. Отдам ее долю Саффрон. По крайней мере, она любящая дочь!

Я сжала зубы.

— Мне не нужны твои деньги, папа.

— Ну конечно, тебе ничего не надо. Больно самостоятельна, самоуверенная чертовка!

Он отвернулся, негодуя, а я пребольно закусила губу, чтобы не расплакаться. И едва ли сознавала, что рука Джорджа уже обнимает меня.

— Знаешь что? Твой отец очень любит тебя.

— И так нежно выражает свою любовь!

— Понимаю. Но, поверь, я прав.

Я помотала головой, вслух спорить не хотелось. Я так рада, что он рядом.

Фотографы из Glitz усердно отображали каждое мгновение памятного вечера. Похоже, Джекс продал им эксклюзивное право за смешные деньги. Мне этого не понять. Почему они так алчут денег? У Саффрон их уже столько, что они вряд ли знают, что с ними делать.

Предсвадебный обряд предполагает застолье в узком семейном кругу, но здесь на этом делали бизнес с привлечением разномастных инвесторов, я ужасалась: что принесет день грядущий? Это не свадьба. Скорее спектакль. Отец потратил несказанные деньги, чтобы неуступчивые рок-звезды слетели с небес к ногам его ненаглядной малышки в ее венчальный день. Дизайн шикарного платья таков, что зрителям остается лишь изумляться и тупо разевать рот. Претенциозный храм Мельпомены кишел искателями счастья, жаждущими нагреть руки на свадьбе, публицистами, стилистами и менеджерами по корпоративным мероприятиям. Когда же все это останется в прошлом?!

Но когда Джордж рядом, все грустное становится смешным.

Мы добрались до постели, Джордж уже додумался, как снимается мое платье.

Самое ужасное, мне потребна не только физическая любовь с ним, я точно так же жажду выговориться и послушать его. Я поведала ему о беготне по магазинам с Саффрон и о своих тревогах насчет ее прохладных отношений с Джексом. Он рассказал свежий анекдот о Франке и боевой барменше из паба в Уэллерби, затем, потешно копируя манеру Хью, доложил об успехах на стройплощадке. Я рассмеялась.

И сразу поняла: всю неделю я была натянута как струна. И заснула, прижавшись к теплому крепкому боку Джорджа, запретив себе думать о том, как грустно будет без него впоследствии.

— Не могу, — сказала Саффрон.

Все остальные подружки невесты уже толпились в соседнем люксе, я трясущимися руками расправляла длинный бисерный шлейф платья, пока она стояла перед высоким напольным зеркалом и выглядела красавицей, хотя и какой-то отрешенной, нереальной, словно модель на подиуме в платье невесты.

— Что-что?

— Не могу выйти замуж. Просто не могу. — Она затряслась, и я ошеломленно уставилась на нее. — Эта свадьба, папа потратил миллионы, Glitz заплатил за фото. О боже, Фриз, что делать?

Я взяла себя в руки, приобняла ее за плечи.

— Во-первых, о Glitz нечего беспокоиться. Если тебе не хочется чего-то делать, и не надо. Только скажи, что стряслось.

— У меня с Джексом совсем не так, как у тебя с Джорджем. Я вчера глаз с вас не сводила. Даже когда он не прикасался к тебе, все равно было понятно, что вы близки. Я видела, как вы переглядывались и улыбались. А я вряд ли смогу проговорить с Джексом всю ночь напролет.

— Действительно, когда столько гостей, некогда поговорить. — Да, нелегко находить оправдания для Джекса.

— Все равно, жениху пристало быть рядом с невестой!

— В общем-то да.

— А он в том турне переспал с девицей. Сказал: не имеет значения. Это он думает, что не имеет, я думаю совсем иначе.

— Гнилое дело.

— Ты скажешь папе? Умоляю. Пожалуйста, Фриз. Я не могу сама. Он разочаруется во мне.

— Он любит тебя, Саффрон. Любовь милосердна.

— Нет, не смогу.

— Ладно, скажу ему. Не плачь. Дай подумать.

Я позвонила Джорджу. Он и Роули уже находились в церемониальной Звездной зале.

— Что такое? — зашептал он.

— Ты можешь подойти сюда? Ты мне нужен!

Уже через несколько минут он постучал в дверь, Роули стоял за его спиной.

Я буквально втащила их в комнату и объяснила ситуацию.

— Надо как-то выручать Саффрон, пока журналюги и все остальные не пронюхали о таком деле.

Тем более что мне приходилось теперь держать оборону — нетерпеливые подружки рвались к невесте.

— Безусловно, — сказал Роули. — Мы не позволим репортерам докучать. Ей и без того очень нелегко. — Он приосанился. — Позвольте, я отвезу ее в усадьбу Уэллерби, пусть побудет там, пока схлынет вся эта пена, за это время она сама поймет, чего хочет.

Саффрон быстро переоделась, побросала кое-что из одежды в пакет, нахлобучила шляпу с полями, чтобы спрятать приметную прическу. Джордж крадучись вывел их через служебный выход к машине Роули.

— Уехали, — сообщил он по возвращении. — Пристроились к фургону цветочника, выезжавшему через задние ворота.

— Хорошо. Теперь надо рассказать отцу.

Джордж вышел вместе со мной, и мы поднялись на верхнюю площадку величественной лестницы. Отец нетерпеливо расхаживал там.

— Где Саффрон? — требовательно обратился он ко мне. — Опаздываем больше чем на полчаса!

— Прости, папа, но она решила пока не выходить замуж.

— Что? — зарычал отец. — Что за шутки?

Я покачала головой:

— Она уехала.

— Но… но…

К моему ужасу, его лицо исказилось, и, схватившись за грудь, он повалился прямо на меня.

Даже не знаю, что бы я делала без Джорджа. Он вызвал врача, пока я в панике металась над отцом, привел Джекса и его шафера, чтобы я ввела их в курс дела.

Джекс был в ярости.

— У нас контракт! Glitz уже выплатил нам гонорар за все фото!

Мне показалось, он не особо горюет о Саффрон, зато печалится, что уплыли деньги.

Предполагалось, я сообщу гостям о том, что произошло, но и эту миссию Джордж взял на себя, вежливо и твердо убедил публику покинуть зал. Папарацци за пределами замка чуть с ума не сошли, узнав, что спектакль завершился досрочно. Я порадовалась, что Саффрон подобру-поздорову улизнула с Роули, и отправилась посидеть с отцом. Врач сказал, что у него не инфаркт, но приступ, вызванный стрессом. Лицо у него по-прежнему было серого цвета, глаза закрыты, однако веки поднялись, когда я обеспокоенно склонилась над ним.

— Саффрон уже в надежном месте. С другом.

— Почему она так поступила? По-моему, ей так хотелось этой свадьбы.

Внезапно перед моими глазами пронеслось видение, и я поняла, как он будет выглядеть в старости.

— Лучше сейчас исправить ошибку, чем затем пройти через бракоразводный процесс. Ведь ты не желал бы ей такой судьбы?

— Может, это я недосмотрел? Но за ним не замечалось ничего такого.

— Не вини себя.

— Я всегда желал ей только счастья. — Его голос надломился, и я безотчетно дотянулась рукой до его ладони и накрыла ее.

— Я знаю, папа, конечно.

Мы помолчали, он повернул ладонь и легонько сжал мои пальцы.

— Знаю, ты не поверишь, но я и тебе желаю только счастья.

Сразу ответить я не смогла, горло сжал спазм.

— Я счастлива.

— С этим Джорджем?

— Пока. — Я с трудом сглотнула.

* * *

В Лондон я вернулась вместе с ним. Саффрон не с руки сейчас являться домой, папарацци лагерем расположились вокруг парадной двери, подруга отца тоже не спешила возвращаться, надеяться было не на кого, кроме себя. Нет, папа не один, в доме слуги, личный секретарь и приходящая прислуга, однако он так постарел с виду, так расклеился, что у меня просто совести не хватило его покинуть.

В отсутствие Саффрон нам с папой нечем было заниматься, и мы проводили время в беседах. У нас частенько случались острые идейные споры, мы редко в чем соглашались, но не скучали. Папе очень не нравилось, что я отказываюсь принять от него деньги.

— Даже не пытайся подкупить меня! Вечно ты носишься с деньгами!

— Просто хотел быть нужным тебе. — Он, верно, пребывал в подавленном настроении, иначе вряд ли сумел высказаться так опрометчиво.

— Папа, я нуждалась в тебе. Но мне нужен был отец, а не счет в банке. — Я замялась. — И сейчас тоже.

Мы больше не заговаривали на эту тему, но когда я пришла попрощаться, он, поколебавшись, раскинул руки мне навстречу. Я закусила губу и приняла его объятия, как в детстве. Он ничего не сказал, только крепко стиснул меня, мое сердце сжалось, когда я отступила с прощальным жестом.

— Сообщишь мне, как устроишься в Шофраре? — проворчал он.

Я кивнула. Он, конечно, видел: я готова заплакать, но мне вовсе не было стыдно перед ним за свою маленькую слабость.

— Буду держать в курсе.

— С нетерпением буду ждать весточки от тебя. Спасибо, Фриз.

Деньги, конечно, я не взяла, однако позволила ему отправить меня в Уэллерби в роскошной машине. Его шофер отвез меня прямо к коттеджу.

Те несколько дней, что я желала провести с Джорджем, пролетели. За оставшиеся двое суток предстояло нанести прощальный визит на стройплощадку, законсервировать Одри и сказать всем «до свидания».

Возможно, все к лучшему. Я мчалась в Уэллерби с таким чувством, словно возвращаюсь домой, и это тревожило. Джордж приготовил обед в мою честь. Саффрон с Роули тоже пришли. Как ни удивительно, Саффрон вполне освоилась и вошла во вкус сельской жизни. Я могла только гадать об их отношениях, но глазки у нее были счастливые. Джордж даже обучал ее верховой езде.

Саффрон никак не могла взять в толк, зачем мне куда-то уезжать.

— Ты хоть понимаешь, как тебе повезло, что у тебя есть Джордж? Он замечательный человек, любит тебя, и ты его любишь.

— Одной любовью я сыта не буду. В Уэллерби мне уже нечего делать. Джордж понимает.

Во всяком случае, он так утверждал. Конечно, я прикидывала, не остаться ли здесь, но бить баклуши неинтересно. У меня есть профессия. И, чтобы обрести квалификацию, пришлось долго и упорно вкалывать. Мое место на работе, как запланировано, следующая ступенька просматривается вполне четко.

— Ну а тебе надо быть здесь, — говорила я Джорджу в последнюю ночь. — Вести хозяйство и заниматься лошадьми, как ты и планировал. Ведь это твоя заветная мечта. Тебе нужна семья, Джордж. Постарайся найти девушку, которая тоже мечтает о такой жизни.

— Что, если мне не нужна такая мечтательница? Что, если мне нужна именно ты? — Он взял меня за руки. — Я люблю тебя, Фриз. И ты знаешь это, правда?

В синих глазах застыло невиданное мною доселе выражение, я засмотрелась на них, пальцы сами собой вцепились в его ладони. Саффрон уже давно заметила, что он любит меня. У меня создалось такое впечатление, что это правда. Но Джордж впервые высказал это вслух. И я поверила.

Это изумительно. Невероятно, сверхъестественно, волшебно, изумительно. Джордж любит меня. Джордж, такой добродушный, забавный и искренний. Хороший человек, умный мужчина, мудрее, чем я полагала до сих пор. Потрясающий и божественный до дрожи в коленках. И он любит меня. Неудивительно, что мое сердце возгордилось и запело!

Он любит меня.

— И я люблю тебя. О, Джордж, как же я люблю!

— Тогда оставайся.

— Не могу.

Я не смела надеяться. Возможно, он и любит меня сейчас, но разве сможет любить вечно? Ему надо бы полюбить нежную и милую, которая впишется в его мир. Разве может он искренне любить колючую шестеренку, такую как я?

— Правда, я люблю тебя, Джордж. Мне очень хотелось бы сказать «да, я остаюсь», подыскать себе здесь какое-нибудь занятие, но что из этого выйдет? Ты же знаешь мой характер. Кончится тем, что я начну срываться, и лаять, и выливать настроение на тебя. Мне не хочется, чтобы все произошло именно так и ты разлюбил меня.

— Я не разлюблю, — сказал Джордж, тепло и уверенно пожимая мою ладонь. — Тебе придется поверить мне.

— Я не могу.

Хотела бы, о, как хотела, поверить, но не могла забыть мать. Она тоже когда-то поверила папе и надеялась на его вечную любовь. Если я поддамся и позволю себе увериться, что мне очень нужен Джордж, и затем потеряю его, тоже этого не переживу. Невыносимо представить, как я до скончания века буду тосковать о нем. Лучше распрощаться сейчас и сохранить дружеские отношения.

— Прости, Джордж, — прошептала я. — Просто не могу.

Джордж взялся отвезти меня в аэропорт под Лидсом. Мне предстоял перелет до Лондона и оттуда в Шофрар. Мои вещи уже были запакованы. Я попрощалась с Роули и Саффрон, напоследок потрепала Одри по лакированному боку. Ничего больше здесь меня не держит.

В пути мы молчали. Хотелось найти слова, чтобы высказать Джорджу, как сильно я любила его, ценила его дружбу, как тоскливо мне будет без него. Но слова не шли, и набрякшее сердце заливалось кровью. Я страшно боялась, если открою рот, просто попрошу его развернуться и отвезти меня домой.

— Не входи туда, — сказала я, когда мы добрались до аэропорта. — Там трудно будет прощаться.

— Ладно. — Джордж вытащил мой чемодан из багажника и поставил на тележку. Распрямился, взглянул на меня, его челюсть закаменела. — Итак, на этом до свидания?

— Да. — Мой голос сел, я шагнула вперед и крепко прижалась к нему, зажмурив глаза и сдерживая предательские слезы, пока он обнимал меня последний раз. — Никогда не забуду тебя. Я же люблю тебя, очень, это просто…

Он прервал меня, прижав палец к губам:

— Понимаю, план.

Мы поцеловались, последний надрывный поцелуй, я отпрянула, чтобы не передумать.

— До свидания, Джордж, — вымолвила я и пошла своей дорогой.

Я уходила от волшебного шанса обрести счастье всей жизни, потому что страшилась своей огромной любви, той бездны чувств. Уходила от удивительного человека, который любил меня и заставлял смеяться, уходила от надежд на семью, улетала от единственного по-настоящему близкого мне места на земле. Я многие годы стерегла свой покой, не позволяя потенциальным обидчикам лезть в душу, но вот я расслабилась и разбила свое сердце.

Я не оборачивалась. Джордж, глядя мне в спину, не мог видеть моих слез. Я так долго собирала их в своей чаше, теперь они переливались через край и самовольно скатывались по щекам.

Все, что ни делается, к лучшему. Тысячу раз уже сказала. Я и правда рада, что теперь в Шофраре. Мне нравится работа. Громадная стройка, надо только гордиться, что меня призвали воплотить в жизнь такой объемный, сложный проект. Мне нравился здешний ослепительный пейзаж, жесткое солнце, пробирала живительная дрожь от завывания муэдзина.

Шофрар для меня край света, никогда еще не приходилось заезжать так далеко. Маленькое процветающее государство, не отрицающее западный образ жизни, так что женщине даровано послабление. Могу самостоятельно водить автомобиль и жить в одиночестве. Меня поселили в типовом домике заводской сборки в рабочем поселке. Жизнь вне работы строго регламентирована. В поселке клуб, на уикэнд можно выехать за территорию нашего лагеря к морю, попить пива в пляжном… э… баре. Это все.

Я там не единственная женщина-инженер, наши коллеги в подавляющем большинстве мужчины. У меня не было недостатка в предложениях порезвиться или даже поработать на пару. Однако я предпочла ездить на пикники в большой компании. Меня просто мутило при мысли, что кто-то, кроме Джорджа, прикоснется ко мне. Ужасно тосковала о нем до острой, тянущей боли.

Мне физически не хватало его, но поговорить с ним хотелось еще больше. Не хватало блеска его веселых глаз, когда он, бывало, разыгрывал меня, его лукавой улыбки, он манил и притягивал, наперекор разделявшему нас пространству. Я грезила, что по окончании рабочего дня приду домой и застану его там: ноги на столе и пьет пиво. Хотелось спорить и смеяться вместе с ним. Не хватало моего друга. Возлюбленного.

Зуммер телефона был сдержанно-прозаичным. Даже противно.

Но у меня есть карьера. Я свирепо закручивала гайки. Нельзя сложить одно с другим, рискуя получить «неуд» от жизни. Под настроение присаживалась на стул и поглядывала на телефон, подумывая: не позвонить ли ему, услышать его голос. В такие минуты пальцы обычно зависали над клавишами, если я работала с электронной почтой. Что бы ни случалось, первое, что приходило в голову, — поделиться новостью с Джорджем.

Я так и не связалась с ним. А что толку? Я сделала свой выбор. А Джордж наверняка уже познакомился с кем-то. Симпатичная, обожает «кантри», любит кататься на лошадях и обладает чувством юмора. Она не будет делать страшные глаза, глядя, как он потягивает ее пиво, спорить или настаивать на заграничной командировке. Он сказал, что любит меня, но как скоро утешится в разлуке?

На стройке выдался нелегкий денек. Зной был сокрушительный, песок и пыль скрипели на коже и зубах. Моя голова разбухла под взмокшей каской, та вдобавок вибрировала от рокота огромных механических землероек. В тот день все шло наперекосяк, и когда я добралась до своей казенной штаб-квартиры, хотелось только побыстрее забраться под прохладный душ и после этого неземного наслаждения повалиться в постель. Однако я поймала себя на мысли, что мне там будет неуютно. Безликий дом казался нежилым; всякий раз, когда я отворяла дверь и слушала тишину или стрекочущий кондиционер, чувство одиночества только усиливалось.

У дома стоял автомобиль. Темный и официальный. Я озадаченно поглядывала на него, пока парковалась в линеечку, бампер к бамперу. Оставив каску в пикапе, я выбралась из машины и, захлопывая дверцу, с любопытством глянула на шофера. Застыла. Светлые волосы, как у Джорджа, разворот плеч, как у Джорджа, и его промелькнувший взгляд, словно удар в мое сердце.

Он открыл дверцу машины, вышел. Гудрон на асфальте поплыл под моими ногами, голова закружилась. Конечно, это не Джордж.

Но это был он. Какой-то невероятно нервный, но Джордж. Он снял темные очки и посмотрел мне в лицо. Мое сердце, которое заглохло от первого удара, поспешило ожить.

— Джордж, — выдавила я. — Джордж.

— Привет, Фриз.

Я ни о чем уже не думала. Просто вошла в его объятия.

— Джордж. — Все, что я могла вымолвить, пока он крепко держал мое свихнувшееся тело.

Мы не поцеловались. Просто вцепились друг в друга, я вдыхала его волшебный запах, не могла поверить, что это наяву и он из плоти и крови.

— Джордж. Думала, уже никогда не увижу тебя.

— Соскучился по тебе, — продышал он мне в волосы. — Боже, как я соскучился по тебе.

Наконец я подняла лицо.

— Зачем ты приехал? Давай зайдем в дом. На улице очень жарко.

Я впустила его в благословенную прохладу. Ноги тряслись, поэтому, закрыв дверь, я сразу подперла ее спиной.

— Так зачем ты здесь?

Джордж помедлил с ответом. Окинул комнату взглядом, наверное, она показалась ему довольно убогой. У меня до сих пор не было настроения украсить голые стены на свой вкус.

— Как работается? — спросил он.

— Хорошо. Я довольна. — Это было правдой. — Как раз то, чего мне хотелось, Джордж.

— Я так и понял.

Кондиционер нарушал тишину стрекотанием.

— Как дела в Уэллерби? Все в порядке?

— Замечательно. Саффрон и Роули собираются пожениться следующим летом. Хотят, чтобы я был шафером, а ты почетной подружкой невесты.

— Не уверена, что справлюсь с еще одной свадьбой Саффрон!

— Она обещает, что все будет очень скромно в церкви в Уэллерби. Роули в экстазе, сама понимаешь.

— А Саффрон?

— Тоже счастлива. Никогда бы не подумал, но они вполне подошли друг другу.

— Роули будет боготворить ее и впредь, это как раз ее амплуа, быть обожаемой.

— Сладкая парочка, — сказал Джордж. — Я рад за них, конечно, но мне не хватало тебя. Так что нагрузился медом, сколько сил хватило, с тем и пожаловал.

Он подошел, взял меня за руки тепло и надежно и оттащил от двери.

— Слов нет, как я тосковал по тебе, Фриз.

— Мне тоже было тоскливо без тебя.

Сердце мое упало. Он приехал просить меня вернуться, а на это я смогу ответить только «нет». Не могу сейчас бросить работу. Набираюсь ценного опыта.

— Я не собираюсь просить тебя вернуться.

— М-м-м… Хорошо. — Сознаюсь, подчас я бываю очень противоречива, и моей первой реакцией было разочарование. Я старалась говорить независимым тоном. — Так зачем ты приехал?

— На собеседование.

— Собеседование? — Такого ответа я ожидала меньше всего.

— Прием на работу.

— А как же… поместье… конюшни…

— Конюшни никуда не денутся, за Мейбл Саффрон присмотрит. Семья, как понимаю, «простила» меня, они предложили деньги на обустройство реабилитационного центра, но мне не хочется брать. Лучше я сам подниму этот центр, а хорошие деньги заработаю здесь, если получу работу. И, скорее всего, работа от меня не убежит. Мне, возможно, не нужны их деньги, но ради налаживания личных отношений я выложусь. Гарри составил мне протекцию.

— Что за работа? — спросила я озадаченно. Не представляю, что Джорджу делать в Шофраре.

— Я и забыл уже, но, оказывается, султан Шофрара был однокашником Гарри. Недавно они снова встретились в Лондоне по каким-то финансовым делам, султан сообщил, что желает заняться коннозаводством. Арабские скакуны из Шофрара некогда весьма ценились, и он хочет восстановить породу. Как оказалось, подыскивает эксперта в этой области. Гарри упомянул обо мне. У меня сложилось впечатление, что работа сама плывет ко мне в руки.

Я никак не могла вникнуть.

— Но ведь ты хочешь жить в деревне.

— Без тебя — нет. Я пробовал, Фриз, поверь. Прошел все стадии. Совсем расклеился после твоего отъезда, озлился из-за того, что ты удрала. Потом сказал себе: придется смириться и жить своей жизнью. Внушал себе, что надо просто с кем-то познакомиться, но вовремя понял: не смогу с другой. Я желаю только тебя.

— Но я такая… такая… — Мои пальцы сами собой переплелись с пальцами Джорджа.

— Брыкаешься. Ершистый прагматик, вцепившийся всем, чем можно, в свои планы, но именно с тобой мне хотелось поговорить, когда я добирался до дому после работы. Хотелось смеяться над твоими шутками. Хотелось чувствовать себя на своем месте, вот так, когда обнимаю тебя. Ты сказала, мы разные. Так и есть, но вместе мы складываемся в хорошо подогнанное целое, мне очень недостает нашей целостности, я желаю восстановить это. И если смогу достичь единства только там, где твоя работа, так и поступлю.

Я с трудом сглотнула, спазм в горле отступил.

— Не верится, что ты поступишь так ради меня.

— Сделаю это ради нас, если ты желаешь.

— Да, Джордж, я желаю этого. Мне было так плохо без тебя.

— Но есть одно условие.

— Условие?

— Тебе придется выйти за меня замуж, — сказал он. — Я знаю твой настрой относительно замужества, дорогая моя. Знаю, тебе страшно, трудно поверить, но если ты любишь меня, надо доказать это. Ясно, тебе не верится, что кто-то может действительно любить тебя, но я люблю. Доверяя мне, ты, понятно, рискуешь, но придется смириться с необходимостью. Нет никаких гарантий, Фриз. Я не могу обещать, что все пойдет по плану, но мы можем дать слово держаться вместе и доверять друг другу. Придется что-то отдавать и что-то получать. Возможно, в один прекрасный день ты получишь новую работу в другом месте. Возможно, мы решим вместе уехать в окрестности Уэллерби на некоторое время. Счастье зависит не от места, а от единства. Нам не дано знать, что произойдет в будущем, но мы можем договориться о том, что любые испытания встретим вместе и всякое судьбоносное решение будем принимать тоже вместе.

Голубые глаза пристрастно оглядывали мое лицо.

— Да, это означает, что с независимостью придется распрощаться. Если мы поженимся, значит, примем статус корпоративного предприятия, а это не всегда легко. Тебе решать, стоит ли вкладываться, любишь ли ты меня настолько, чтобы так рискнуть. Если нет, я вернусь в Уэллерби, а султан найдет себе другого эксперта.

Я смотрела на Джорджа, любя каждую его черточку. Думала о матери, о том, как ей было одиноко без папы. Я поспешила обвинить во всем его, не знала, что именно там произошло. Возможно, они оба упустили свой шанс отнестись к семейной жизни как к работе. Но они хотя бы пытались построить семейные отношения. А мне хватит храбрости?

Я подумала о том, как буду просыпаться по утрам с Джорджем, приходить домой по вечерам. Вспомнила, как он умеет сводить меня с ума и веселить, понимать, как никто иной. Джордж принимал меня такой, какая я есть, и все, чего просил взамен, — поверить ему. Похоже, не такое уж и непосильное условие.

«Нельзя всю жизнь бояться», — прояснилось в моей голове. У меня есть шанс провести всю жизнь с человеком, который заставлял петь сердце. Неужели я снова повернусь к нему спиной? Пропасть еще зияла передо мной, но на этот раз я вполне понимала, как поступить.

— То есть или замуж, или ничего?

— Таковы условия договора.

— Тогда я рискну, с твоего позволения.

В синих глазах медленно разгоралась улыбка, зажигая весельем все лицо. Только тут я поняла: он до последнего момента не был уверен в моем ответе. Джордж, издав победный клич, приподнял и закружил меня.

— Рисковать будем вместе. — Он поцеловал меня.

Некоторое время спустя я беспокойно завозилась в его объятиях, вычерчивая узор на груди кончиком пальца.

— Знаешь, в этой идее насчет нашего брака меня беспокоит одна вещь.

— Только одна? Что ж, уже шаг вперед.

— Забавно, ты уже начал считать шаги. Я была бы гораздо счастливее, если бы мы смогли разработать некий план.

— А, понимаю, куда ты клонишь. Думаешь, мы смогли бы озадачиться целью?

— Конечно, в пути могут быть варианты, но я должна знать, куда иду.

— Ладно, дай-ка подумать… — Он захватил пряди моих волос и заправил мне за уши. — Наша цель — построить крепкий, долгосрочный, жизнеспособный семейный союз. Ну как, тянет на уникальность?

— Да, а как насчет меры?

— Если союз окажется крепким, мы найдем, чем вымерять. Будем развивать чувство меры, повышая свою начитанность и изобретательность, каждый день стремиться к нашей цели.

Я засомневалась:

— А это актуально в реальном браке?

— А как же еще мы будем беседовать, смеяться и любить? Что может быть актуальнее?

— Возможно, все и сложится. Ведь наши цели не привязаны к конкретному сроку?

Джордж притворился, что думает.

— А вот этого я не знаю. Что скажешь насчет вечного движения? — сказал он, я улыбнулась и склонилась, чтобы поцеловать его.

— Звучит как само совершенство.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

Хедж-фонд — частный инвестиционный фонд, недоступный широкому кругу лиц и курируемый профессиональным инвестиционным управляющим. Отличается особой структурой вознаграждения за управление активами.

Content

Джессика Харт
Уходя — оглянись

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Примечания