Кара Колтер

Любовь по ошибке

Cara Colter

Interview with a Tycoon

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме.

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. А.

Иллюстрация на обложке используется с разрешения Harlequin Enterprises limited. Все права защищены.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением.

Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Interview with a Tycoon © 2014 by Cara Colter

Глава 1

Вцепившись в руль малолитражки, Стейси Мерфи Уолкер прислушивалась к лихорадочному биению своего сердца, стараясь угадать, что с ним произойдет раньше – остановится оно или просто взорвется. Не в меру богатое воображение допускало оба варианта. Слава богу, пока она сохраняла достаточно здравого смысла и самообладания, чтобы понимать причину охватившей ее паники. Пугала не столько обледеневшая горная дорога, по которой опасно скользили шины маленького автомобиля, сколько ее безумная затея. Стейси направлялась прямо в логово льва.

Еле заметная бронзовая табличка с именем Макалистера – того самого льва – на высокой каменной стене указала, что Стейси прибыла к месту назначения. Что дальше? Она свернула в ворота, но притормозила, прежде чем двинуться вверх по аллее. Что она скажет? Впустите меня, я хочу взять интервью у Кернана Макалистера, потому что это единственный способ спасти мою едва начавшуюся карьеру бизнес-обозревателя? Утром в ее распоряжении было всего два часа, чтобы решиться на авантюру. Хотя тут Стейси лукавила, на самом деле времени было больше. Каролина, подруга с прежней работы, позвонила ей три дня назад. Именно тогда Стейси узнала о слухах, что Макалистер собирается продавать компанию, но пока что ничего не комментирует, скрывается в своем горном коттедже «Уистлер».

– История просто-таки для тебя, Стейси, – шептала подруга. – Если получится, сразу окажешься в списке самых востребованных независимых журналистов Ванкувера. Ты заслуживаешь этого после всех несправедливостей, выпавших здесь на твою долю. Попробуй. Тебе всегда удавалось добраться до сути вопроса. – Она замолчала, потом добавила, вздохнув: – А если ты доберешься до сердца этого мужчины…

Но, когда Стейси записывала продиктованный подругой адрес, она думала вовсе не о сердце, ибо с мужчинами было покончено раз и навсегда. Ее куда больше волновали унизительные сплетни о ней, гулявшие по редакции.

Однако Каролина права: первой заполучить сведения о продаже компании значило прочно зарекомендовать себя в качестве независимого репортера, к чему теперь стремилась Стейси. Любая личная информация о загадочном Макалистере и причинах его поведения, ставшего в последнее время непредсказуемым, могла бы послужить дополнительным бонусом. Такая статья не только обеспечит ей признание журналистского сообщества, но и восстановит самоуважение!

О чем она думала? Неужели полагала, что в темпе вальса взлетит на крыльцо миллионера Кернана Макалистера, постучит в дверь и получит все на блюдечке с голубой каемочкой?

Макалистер был основателем и исполнительным директором преуспевающей, всемирно известной компании «Макалистер энтерпрайзиз» со штаб-квартирой в Ванкувере. В недавнем прошлом его лицо украшало обложки самых известных журналов. Почему она решила, что такой человек сам откроет ей дверь и сразу согласится немного поболтать по душам?

Макалистер не дал ни одного интервью со дня гибели мужа сестры – своего лучшего друга – больше года назад. Трагедия, широко освещавшаяся в прессе, произошла на горнолыжном курорте, на снежной вершине, доступной только с вертолета. И теперь Стейси надеялась убедить Макалистера, что только ей он может доверить свою историю. Неукротимое воображение слишком живо рисовало ей огромный успех эксклюзивного интервью с бизнесменом, что позволит привлечь его к благотворительному проекту и попросить…

Стейси опомнилась. Всему свое время. Пока что она двигалась вслепую. Кстати… Если она не решится действовать, обратно придется ехать в потемках. Она содрогнулась, представив, во что превратится ледяная дорога ночью.

Она нажала на газ. Цель близка, но оставалось преодолеть последнее препятствие – припорошенный свежим снегом подъем. Он выглядел гораздо более коварным, чем самые плохие дороги, по которым Стейси до сих пор приходилось ездить. На крутом участке перед поворотом машина почти замерла, издав глухой стон. Впрочем, возможно, стон вырвался из горла самой Стейси. В это жуткое мгновение она подумала, что малолитражка начнет сползать с горы вниз. В паническом ужасе Стейси изо всех сил вдавила педаль газа. Колеса забуксовали, машина начала заваливаться на бок, но в какой-то момент, словно почувствовав опору, вдруг рванула вперед, как ядро из пушки. Стейси успела вывернуть руль. Машина с ревом преодолела последний уступ.

– Господи! – вскрикнула Стейси. – Слишком быстро!

Ее внесло во двор. Перед ней возвышался самый красивый особняк, какой ей приходилось видеть, и машина летела прямо на него. Стейси ударила по тормозам и крутанула руль. Автомобиль, как при замедленной съемке в кино, завертелся на льду, перелетел через бордюр, смял кусты и остановился так резко, что Стейси бросило вперед – головой на руль. Сквозь туман перед глазами она разглядела, что чуть не снесла бетонный фонтан, который опасно накренился, засыпав капот снегом.

Тишина окружила оглушенную девушку, окутала как одеяло из снега, запорошившего лобовое стекло. Легче всего было бы начать скулить, жалея себя, но это не вписывалось в «новый» имидж Стейси Уолкер.

«Мне есть за что благодарить судьбу, – твердо сказала себе она. – Во-первых, мне тепло! Во-вторых, я почти не пострадала».

Разве что голова разболелась после удара о руль.

Пора было переходить к делу. Она включила задний ход, надеясь, что никто не заметил ее лихого маневра, медленно выжала газ. Колеса взвыли, машина не двинулась с места. Стейси добавила газу – безрезультатно, только вой усилился. В отчаянии она предприняла еще одну попытку, но машина безнадежно увязла и даже не дернулась.

Признав поражение, Стейси выключила двигатель, положила голову на руль и принялась жалеть себя.

Ни жениха, ни работы.

Два связанных между собой обстоятельства служили богатой пищей для сплетен в офисе, а может, и в городе. Стейси было страшно подумать, сколько людей потешается над ней. По крайней мере, у нее остался благотворительный проект, однако и он дышал на ладан. Только участие какого-нибудь известного человека, такого как, например, Кернан Макал истер, могло вдохнуть в него новую жизнь.

Стейси настолько глубоко погрузилась в размышления, что не удержалась от крика и резко отпрянула, когда дверца машины вдруг широко распахнулась и ее обдало морозным воздухом.

– С вами все в порядке? – произнес с беспокойством глубокий мужской голос.

Стейси вздохнула бы с облегчением, если бы не узнала человека, который произнес эти слова.

Нет. Нет. НЕТ.

Совсем не так она представляла себе первую встречу с Макалистером.

– Кажется, я застряла, – произнесла Стейси со всем достоинством, на какое была способна.

На секунду подняв глаза, она снова решительно уставилась вперед и сжала руль, как будто собиралась ехать дальше. Вряд ли ее тон произвел впечатление, потому что голос Макалистера звучал успокаивающе.

– Ничего страшного. Выходи из машины. Попробуем оценить ущерб.

– Боюсь, пострадал ваш сад.

– Это меня не беспокоит. – Он говорил мягко, явно стараясь снять стресс. – Дай мне руку.

Стейси открыла рот, желая уверить, что с ней все в порядке, но не смогла произнести ни слова.

– Руку, – более настойчиво велел он.

Как хорошо было снять с себя бремя ответственности и просто подчиниться! Как во сне, Стейси вложила дрожащие пальцы в сильную теплую ладонь. Мужчина без видимых усилий вытянул ее из кабины. Она даже не успела почувствовать холод. Поскользнувшись на мокром снегу, как Чарли Чаплин на банановой кожуре, упала прямо ему на грудь, неожиданно обдавшую ее жаром обнаженной кожи. Стейси не могла поверить, что Макалистер стоял под снегом голый по пояс. Невероятно!

Учитывая, в какую унизительную ситуацию она попала, Стейси не должна была бы так остро чувствовать под гладкой кожей стальные мышцы груди, к которой она прижималась. Но ощущение оказалось поистине восхитительным.

– Вау. – Он отклеил ее от себя и оглядел с ног до головы. – Ни ты, ни машина не приспособлены для такой погоды.

Он был прав. Красные дизайнерские туфли с открытой пяткой, как у Элли из «Страны Оз», купленные в то время, когда она еще могла позволить себе подобные капризы, мгновенно промокли.

– Что это? – изумленно спросил Макалистер.

Лучше бы объяснил, где оставил свою одежду, подумала Стейси, но молча опустила глаза. По контрасту с богемными туфлями, прямая серая юбка ниже колена и темный свитер выглядели более чем консервативно. Что его так удивило? Бросив робкий взгляд на своего спасителя, она обнаружила, что вопрос не относился к ее туалету. Макалистер разглядывал шины автомобиля.

– Даже не внесезонные. – Он тронул колесо, придавившее, вероятно, очень дорогой куст. – Летняя резина. О чем ты думала?

Будто со стороны, Стейси услышала свой глухой, как из-под воды, голос:

– Даже если бы я решила против обыкновения поменять шины на зимние, то не стала бы делать это в октябре. В теории сейчас сезон листопада и спелых тыкв.

– Могла бы попросить меня прислать машину, – сердито заметил он.

Стейси призадумалась. Макалистер был готов прислать за ней машину? С какой радости? Очевидно, увы, он ждал кого-то другого. А может, Каролина неспроста дала ей адрес, а согласовала с ним, уже договорилась об интервью? Похоже, безудержная фантазия опять увлекла ее: слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Тебе не пришло в голову, что поедешь по заснеженной горной дороге?

– Нет, – призналась Стейси. – В Ванкувере, где я родилась и выросла, снега почти не бывает. – Услышав его неодобрительный вздох, она торопливо продолжила: – Хотя всегда мечтала о зимнем отдыхе – бегать на коньках по льду замерзшего пруда, научиться кататься на лыжах и все такое. Теперь уже не очень уверена, что это хорошая мысль. Зима на картинках и в кино выглядит привлекательнее. Наверное, мне следует сразу перейти к горячему шоколаду перед горящим камином. – Она тараторила и не могла остановиться, как ни старалась. – Жуть. Опять конфликт воображения и реальности.

История ее жизни: она уже видела себя идущей к алтарю в воздушном белом подвенечном платье навстречу некоему мужчине, который смотрел на нее с любовью и надеждой… Ей бы не хотелось испытывать подобные иллюзии в отношении этого человека.

– Меня больше привлекает реальность, – заявил Макалистер, протягивая ладонь, чтобы поймать снежинку. Вдруг он резко отдернул руку, возле рта собрались глубокие складки, серые глаза потемнели: он вспомнил о реальности в виде снежной лавины, убившей лучшего друга.

Жалость комком застряла в горле Стейси, и одновременно пришло осознание страшной внутренней боли, вероятно, разъедавшей душу Макалистера как серная кислота. Она прочитала это в его взгляде, в мучительно сжатых губах. Недаром Каролина отметила способность Стейси сразу проникать в суть вещей. Возможно, из-за того, что девушка рано потеряла родителей, у нее развилась интуитивная способность видеть людей насквозь и рассказывать их истории с удивительной глубиной и пониманием.

Однако Макалистер вовсе не был похож на человека, мечтающего поведать о себе, поделиться секретами, раскрыть душу. Если бы Стейси удалось, как пожелала ей Каролина, добраться до его сердца, то, скорее всего, она нашла бы его разбитым.

Выражение лица Макалистера стало замкнутым, словно, на мгновение утратив контроль над чувствами, он испугался, что позволит ей прочитать что-то на его лице.

– Что ты сделала, когда тебя занесло?

В жизни? Как он догадался? Интуиция?

Стейси с облегчением увидела, что его по-прежнему интересует только машина. И хотя Макалистер все еще одной рукой удерживал ее за локоть на скользкой аллее, в отличие от нее он был собран и невозмутим.

– Что я могла сделать? Конечно, закрыла глаза и попрощалась с жизнью.

– Понадеявшись на Бога?

Она печально кивнула. Очередное столкновение с реальностью.

– Запомни, когда в следующий раз попадешь в подобную историю и потеряешь контроль на льду, крути руль в сторону заноса, – терпеливо пояснил он.

– Нелогично.

– Знаю, что это противоречит инстинкту, но в данном случае надо действовать именно так. Следуй за движением машины и не пытайся сопротивляться.

Смущение Стейси усиливалось. С какой стати они, стоя под мокрыми хлопьями снега на аллее, обсуждали неподобающую резину ее машины и действия, которые должна предпринять в следующий раз, когда ее занесет? Абсурд. Особенно учитывая, что Макалистер был практически раздет, если не считать резиновых тапочек на босу ногу и полотенца вокруг бедер. Может, удар головой о руль был сильнее, чем ей казалось, и вызвал галлюцинации? Стейси попробовала сделать шаг назад, рискуя снова поскользнуться, но Макалистер продолжал удерживать ее. И вдруг она ощутила его совершенно иначе – как источник энергии, не мирной и дружелюбной, как электрочайник, а дикой и непредсказуемой, как молния, раскалывающая небо, способная спалить весь мир. Стейси подумала, что бешеный стук сердца по дороге сюда и в момент аварии – всего лишь прелюдия к тому, на что оно способно!

Глава 2

Пульс женщины бился слишком часто. Кернан Макалистер решил, что пережитый шок травмировал ее сильнее, чем она готова признать. Она побледнела и готова была упасть в обморок или рухнуть, потеряв равновесие в неподходящей обуви. Когда она дотронулась до горла тонкой рукой, словно пытаясь придержать дыхание, Кернан крепче сжал ее локоть.

– Ты в порядке? – снова спросил он, нахмурившись.

Он просил свою сестру Адель не присылать подмогу. Более того, предупредил, что считает оскорбительной даже мысль о том, что ему понадобится помощь. Она согласилась, но, как видно, понарошку, чтобы прекратить спор.

– Думаю, я немного перенервничала.

Голос девушки – нет, скорее молодой миниатюрной женщины – был низким и глуховатым, приятно мягким, безотчетно сексуальным. Он мог бы назвать ее хорошенькой: ореол густых темных волос вокруг нежного, тонкого, как у сказочного эльфа, лица, большие зеленые глаза, вздернутый носик над упрямым подбородком.

Кернан еще больше рассердился на сестру. Уж если она решила прислать кого-то, то нашла бы серьезного, внушающего доверие человека, а не легкомысленное создание на машине с летней резиной и в легких туфельках. Другими словами, требовалась опытная женщина, готовая решать любые проблемы. Он даже представил себе ее внешность: средних лет, плотной комплекции, с суровым взглядом, который немедленно привел бы в чувство даже царя Ивана Грозного.

Теперь ему предстояло заботиться еще о ком-то, кроме самого себя.

– Уверена, что не пострадала? – Кернан оглядел машину. Если ему удастся вытолкнуть ее из ловушки, стоит попробовать уговорить визитершу ослушаться Адель и оставить его в покое.

Одиночество и тишина – вот что привлекало его сейчас. Коттедж идеально подходил для этого. Сюда трудно добраться, здесь нет мобильной связи, Интернет почти не работает. Его сестра не одобрила отъезд: «Там никто и ничто не помешает тебе терзать себя виной за то, что ты не можешь изменить!» Чтобы этого не случилось, она разработала коварный план – отпустила Кернана лишь при условии, что он возьмет с собой маленького племянника. Не без оснований сочла, что забота о малыше не оставит дяде времени вариться в собственном соку. Но, после некоторых размышлений, видимо, пришла к выводу, что один Кернан не справится.

Прибывшая женщина не столько была готова оказать долгожданную помощь, сколько сама нуждалась в ней. Лучше всего сразу отправить ее обратно. По какой-то причине ему не хотелось пускать в дом кудрявую зеленоглазую нимфу в красных туфельках. Кернан внимательнее пригляделся к ней, стараясь разобраться, почему не испытывает желания продолжить знакомство, и понял: судя по реакции на пережитый стресс, перед ним – одно из тех жизнерадостных, позитивных, непрактичных существ, с которыми он не желал иметь ничего общего.

И когда он успел стать мрачным затворником?

– Все в порядке, – храбро ответила незнакомка. – Хоть мне очень неловко.

– Да уж, – заметил Кернан без всякого сочувствия. – Здравомыслящий человек, не имеющий опыта вождения по зимней дороге, ни за что не поехал бы в горы в такую погоду. Я просил ее не присылать вас.

Она моргнула, открыла и закрыла рот, посмотрела на туфли, безуспешно пытаясь стряхнуть снег.

– Не терплю безрассудных женщин. Зачем вы поехали сегодня?

– Признаю, что это не самое разумное решение, – сказала она, чуть приподняв упрямый подбородок. – Но готова поспорить, что результат был бы таким же, если бы я отправилась в путь в ясный летний день.

Кернан удивленно поднял бровь, заинтригованный против воли.

– Неспроста мое второе имя Мерфи – по дедушке с материнской стороны. Я практически живое воплощение Закона Мерфи.

Нахмурившись, Кернан только выше поднял бровь.

– Ну, вы же знаете, – пояснила она, безуспешно стараясь сохранять непринужденность. – «Если есть хотя бы малейшая вероятность, что какая-нибудь неприятность может случиться, она обязательно случится».

На секунду Кернану показалось, что прозрачные зеленые глаза затуманились грустью. Он почувствовал необъяснимое сходство душ, некую мистическую связь, готовую возникнуть между ними. Желание избавиться от странной женщины усилилось. Но в этот момент он увидел кровь в ее волосах.

Стейси едва удержалась, чтобы не ущипнуть себя. Зачем она это сказала? У нее теперь новый имидж: она сильная, собранная, умная. В разговоре с незнакомцем не принято выбалтывать такие вещи. Кроме того, вместо шутливого тона у нее получился жалкий лепет, просьба о сочувствии.

Лучше бы она не давала волю мыслям, потому что их ход бывал непредсказуем. В голове возникла картина самого страшного события ее жизни, когда Закон Мерфи подействовал беспощадно. Стейси закрыла глаза, но видение не исчезло.

Она стояла на пороге школы, ожидая машину, которая так и не появилась. Учительница увидела ее ближе к вечеру, когда здание давно опустело. Она завернула Стейси в свой свитер, потому что девочка дрожала. Стейси знала: могла быть только одна причина, почему отец не приехал забрать ее. В тот момент ее мир рухнул, оставив только одно неисполнимое желание – вернуть семью.

Вероятно, она действительно заработала сотрясение мозга, иначе откуда такие мысли? К тому же лицо мужчины рядом выглядело встревоженным.

– Мне не нравится, как ты выглядишь, – констатировал он, внимательно разглядывая ее.

– Правда?

– Ты же не грохнешься в обморок?

– Еще чего! – воскликнула она, хотя еще секунду назад не исключала такую возможность.

– Ты очень бледная.

– Я всегда такая.

К сожалению, это было правдой. Она унаследовала от отца темные волосы, но не оливковый оттенок кожи, зато от рыжеволосой матери ей достались нежная бледность и зеленые глаза.

– Необычное сочетание темного и светлого, – заметил Кернан, смущая ее пристальным взглядом. Он крепче сжал локоть, заметив, что она покачнулась. – Подумай о Законе Мерфи. Здесь очень скользко, а в твоих туфлях безопасно ходить разве что по дорожке боулинга.

– Они от фирмы Клейнбекс, – сочла нужным упомянуть Стейси, самооценка которой резко падала. Престижные лодочки символизировали успех, а не поражение.

– Осторожней, а то упадешь и получишь еще травму.

– Травму?

Поддерживая ее одной рукой, он взмахнул другой – в ней оказался мобильный телефон – и сдернул замотанное вокруг бедер полотенце. Жонглируя телефоном и полотенцем, он нашел сухой край и с удивительной осторожностью прижал к ее голове.

– Не заметил сначала в твоих шоколадных кудрях…

Шоколадные кудри? Никто еще так красиво не описывал ее волосы. Вероятно, он все-таки разглядел ее, хотя и удерживал, как мешок с картошкой.

– …но на голове кровь. – Его низкий голос ласкал слух.

– Правда? – Она скосила на него глаза из-под полотенца.

Кернан удивительно легким для сильного мужчины прикосновением промокнул ее волосы и в доказательство показал ей полотенце. Стейси показалось, что оно невероятно дорогое – пушистое, белоснежное с красными пятнышками ее крови. Вероятно, из-за удара о руль следы крови встревожили ее меньше, чем вид мужчины. Поскольку он сдернул с себя полотенце, Стейси старалась не опускать взгляд ниже его головы. С темных волос капли воды катились по невероятно красивому лицу.

– Ты голый? – пискнула она в растерянности.

Чувственные губы Кернана дрогнули, но она не поняла, позабавил его вопрос или рассердил. Не сводя с нее глаз, после короткой паузы он ответил:

– Нет.

Стейси рискнула перевести взгляд на его тело: обнаженные плечи, широкую грудь, рельефные мышцы плоского живота, на котором таяли снежные хлопья. Капельки воды стекали вниз на узкие бедра. Она быстро вскинула глаза к лицу, хотя это тоже не сулило душевного комфорта.

– Скажи мне, что на тебе есть нижнее белье.

Он смерил ее задумчивым взглядом, и Стейси растерянно моргнула.

– Клейнбекс, – отозвался он совершенно серьезно.

Но Стейси была совершенно уверена, что эта дизайнерская компания не производит мужское белье. Подобие улыбки на его лице подтвердило промелькнувшее подозрение – Кернан Макалистер дразнил ее. Через мгновение он уже был совершенно невозмутим и явно сожалел о нечаянной слабости.

– Плавки, – мрачно заметил он.

– А-а, – протянула Стейси с облегчением и взглянула, чтобы убедиться. Действительно, очень симпатичные плавки и даже не вызывающе маленькие, как у юнцов. Тем не менее большая часть мужчины была обнажена, и Стейси залилась краской, наблюдая за струйками воды, стекающими под резинку на бедрах.

– Не очень подходящая погода для плавания, – пробормотала она придушенным голосом.

– Я принимал горячий душ, когда услышал шум во дворе.

– Ну конечно! – обрадовалась Стейси, делая вид, что хорошо знакома с преуспевающими бизнесменами, которые не расстаются с мобильниками даже в туалетных комнатах и душевых кабинах.

Несмотря на до сих пор зажатый в руке Кернана телефон, по его репутации можно было предположить, что до ее приезда Макалистера занимал вовсе не бизнес. Он вполне мог плескаться в душе не один. Просто люди в верхних эшелонах власти держатся за свои телефоны так крепко, словно это ниточка, привязывающая их к жизни.

– Один, – сказал он, словно прочитав ее мысли.

Стейси не хотелось верить, что он столь проницателен. Однако в том, как он произнес слово «один», ей почудились ледяные, ветреные снежные пики гор и замерзшая душа. Глядя на полуобнаженного Кернана, Стейси едва сдерживала дрожь. Она объясняла это ледяными каплями, стекающими ей за шиворот, однако истинная причина была в другом – в ее реакции на стоящего рядом мужчину. Его внутренняя борьба тревожила и интриговала девушку. Поддерживающая ее рука была надежной и теплой, словно Кернан не замечал холода. Даже если предположить, что он разгорячен после душа… Стейси поразилась самообладанию и непоколебимой уверенности, которую излучал этот человек. Совсем некстати она вспомнила, что, если верить желтой прессе, Макалистеру не впервой дефилировать перед женщинами в чем мать родила.

Хотя Стейси полагала, что покраснеть еще сильнее физически невозможно, ей это удалось. Кернан не спешил избавить ее от мучений – оценивающе разглядывал нежданную гостью, выдыхая облачка пара.

Наконец он, вероятно, заметил, что на его обнаженных плечах вовсю тает снег.

– Зайдем внутрь, – предложил он неохотно.

Он явно не хотел впускать ее в дом. Стоило признать, у него были основания. Когда незнакомка сбивает ваш фонтан, вам вряд ли захочется поить ее чаем и развлекать светской беседой. Но ведь он ждал кого-то. Значит, той женщине, за которую принял Стейси, тоже был не рад?

– Сейчас осмотрю твою голову. Крови немного. Думаю, рана поверхностная. Если нет, отвезу тебя в деревню.

Стейси отнесла нового знакомого к категории людей, которые всегда поступают правильно – даже вопреки своим желаниям – и ожидают того же от других. Она поежилась. Решив, что виной тому холод, Кернан повел гостью к коттеджу, все еще крепко удерживая за локоть.

Во дворе не было машин, кроме ее интимно прислонившейся к фонтану малолитражки. Вероятно, хозяйские машины стояли в просторном гараже в стороне от дороги.

Жилище Макалистера поражало воображение. Если это всего лишь коттедж, то как же должен выглядеть особняк? Сложенный из массивных золотистых бревен, дом одной стороной возвышался над скалистым обрывом ручья. Крыльцо обрамляли круглые деревянные колонны, за которыми скрывалась тяжелая, украшенная ручной резьбой дверь. Над широкими французскими окнами вздымался сложный многоярусный рельеф крыши. Стейси поняла, что чувствовала Красавица из сказки, когда впервые увидела замок Чудовища.

На крыльце Макалистер отпустил ее, и Стейси, лишившись надежной опоры, на мгновение испытала разочарование. Он открыл дверь, пропуская ее вперед. Стейси накрыла благодатная волна теплого воздуха. От окружавшего великолепия перехватило дыхание.

– Как красиво, – ахнула она. – Не охотничий коттедж, а прямо-таки пятизвездочный отель.

– Меня устраивает, – заметил он небрежно. – Гораздо больше, чем квартира в Ванкувере.

Репортерская интуиция заставила Стейси насторожиться: это косвенно подтверждало слухи, что Макалистер собирается отойти от дел.

Кернан скинул тапочки, кивком велел ей следовать за ним. Стейси не посмела шлепать дальше в промокших и наверняка погибших туфлях. Оставила их и сырой свитер у двери, а сама поспешила за хозяином. От волнения Стейси забыла, что ей давно пора объяснить свой неожиданный визит.

В оформлении интерьера безупречно сочетались старина и современность, антиквариат и модерн. Турецкие ковры ручной работы соседствовали со шкурами зверей, авангард и западноевропейское искусство дополняли друг друга, а хрусталь Сваровски не конфликтовал со старинными плетеными корзинами и изящными фарфоровыми вазами. На взгляд Стейси, стиль, в котором старые традиции уживались с последними достижениями цивилизации, удивительно точно отражал сущность хозяина дома.

– Никогда не видела таких полов, – пробормотала Стейси.

– Тигровое дерево. С годами становится богаче.

– Как люди.

– Те, кто правильно инвестирует, – согласился Кернан.

– Я другое имела в виду!

Он с раздражением оглянулся через плечо.

– Люди, – твердо заявила Стейси, – становятся богаче потому, что набираются мудрости и жизненного опыта.

– Или опыт делает их жестче, – упрямо фыркнул он. – Это дерево в сто семьдесят раз тверже дуба, поэтому я выбрал его.

Кажется, он и сам мечтал обрести непробиваемую твердость.

– Такой пол вечен! – гордо сообщил Кернан.

– В отличие от людей?

– Прошу заметить, что это сказал не я, – с оттенком цинизма произнес он.

Но Стейси услышала другое – сожаление. Макалистер был убежденным холостяком еще до несчастного случая. Возможно ли, что смерть друга усугубила его цинизм по поводу краткости бытия?

Высокий свод зала поддерживали массивные деревянные колонны. Огромный, во всю стену, камин был сложен из речной скальной породы – Стейси видела такую снаружи. Укрепленный над каминной полкой широкий экран телевизора, по которому без звука показывали футбол, опирался на грубо отесанную амбарную балку. Еще одна – полностью стеклянная – стена, видимо, раздвигалась летом, объединяя пространство гостиной и открытой веранды из красного дерева. За стеклом в пелене снежных хлопьев Стейси видела густой лес и зубчатые силуэты гор. В дальнем углу веранды густой пар поднимался над джакузи с горячей водой, которое Макалистер был вынужден покинуть по ее милости. Судя по размерам, джакузи предназначалось для коллективного купания, но об этом Стейси могла только гадать. Она только описывала развлечения богачей, ей никогда не приходилось участвовать в них.

Гостиная подавляла Стейси. Ей стало неловко. Впервые она почувствовала, что вторглась в чужой мир. «Что значит «вторглась» и «чужой»? – разозлилась Стейси. – Я же не собираюсь женить его на себе, а всего лишь хочу поговорить». Но, помимо всего, эта комната явно проектировалась для семейного отдыха. От мысли о семье у Стейси перехватило дыхание, она остановилась.

– Ты идешь? – Кернан нетерпеливо оглянулся.

Он даже не скрывал намерения как можно скорее выдворить ее, помешав насладиться атмосферой роскоши! Учитывая это, было неразумно задавать вопрос, который крутился на языке с того момента, когда она вошла в огромный зал. Но она не удержалась.

– Ты отмечаешь здесь Рождество? – В голосе звучала зависть.

Он остановился, нахмурив густые брови.

– Не особенно люблю Рождество.

– Не любишь?

– Нет. – Краткий ответ указывал, что тема исчерпана.

Стейси проигнорировала намек.

– С каких пор? – Ей хотелось знать, не связано ли это с семейной трагедией.

– Так было всегда, – сказал Кернан, явно желавший закончить с обсуждением семейных праздников.

Однако волшебный дом так идеально подходил для Рождественского торжества, что Стейси упрямо продолжала:

– Наряженная елка смотрелась бы здесь великолепно.

Кернан прищурил глаза, не зная, как еще просигнализировать ей, что мнение непрошеных гостей его не интересует.

– Мы… – Что-то мелькнуло в его глазах, но он взял себя в руки и произнес бесцветным голосом: – Мы стараемся уезжать на Рождество в теплые края. Никогда не отмечали праздник в этом доме.

Стейси задохнулась от разочарования. Она приказала себе молчать, но голос не послушался.

– Только представь, какое красивое дерево можно установить в этом зале! А сколько места для детишек, чтобы покататься на велосипеде. Пожилые родственники могли бы греться у камина.

Кернан уже не скрывал раздражения.

– Людям твоей профессии свойственно придумывать сказки.

Чем, он думает, она занимается? Не лучше ли ей промолчать?

– Никакие не сказки, – процедила она сквозь зубы. – Не вижу причин, по которым это не может стать реальностью.

Судя по скептическому взгляду, ей не удалось переубедить его. Зачем было затевать этот разговор?

На глаза девушки навернулись слезы.

– Похоже, ты снова на грани обморока, – заметил Кернан. – Думаю, удар был сильнее, чем тебе показалось.

– Наверное, ты прав, – согласилась Стейси, но не смогла заставить себя замолчать.

Глава З

Она продолжала говорить:

– Если бы у меня была такая комната, я бы наполнила ее стоящими вещами, реальными, вечными. Такими как любовь и семья.

Реальными? Кернан мог бы рассказать ей кое-что об истинной ценности любви и семьи, стереть мечтательное выражение с ее лица. Но зачем? Пусть тешит себя иллюзиями. Для него они не представляют угрозы. Может, только на одно мгновение они откликнулись трепетом в душе, но он стряхнул наваждение. Остается только осмотреть шишку на ее голове и отправить туда, откуда она явилась. У него не было желания выслушивать радужные фантазии о прекрасном мире.

– Ничто не вечно, – заметил он мрачно.

Она замерла. На секунду показалось, что она возразит, но она молчала, словно случайно пущенная стрела попала в сердце. К его изумлению, на лице девушки отразилась печаль под стать его собственной. Кернан был заинтригован, но предусмотрительно не стал расспрашивать, чтобы не спровоцировать дальнейшие сентиментальные излияния.

– Иди за мной. Кажется, у меня в ванной есть аптечка.

В его ванной? Во всяком случае, это ближайшее место, где он может оказать ей первую помощь. Но для этого придется пройти через спальню. Надо было оставить девицу на кухне и принести туда все необходимое. Кажется, способность быстро принимать решения в стрессовой ситуации ему изменила. Конечно, это не связано с неожиданным наездом на его фонтан. Наверняка его подкосили попытки сладить с племянником. Кернан помедлил возле входа в личные апартаменты, потом широко распахнул двойную дверь, не переставая наблюдать за гостьей. Невольно он увидел комнату словно в первый раз – ее глазами, широко открытыми и удивленными.

Опиравшийся на деревянные балки потолок взмывал высоко вверх, ноги утопали в длинном мягком ворсе ковра, на покрывале широкой кровати были разбросаны подушки разных оттенков серого. Взглянув в ту сторону, Стейси покраснела, но вместо насмешливого удивления Кернан почувствовал странное умиление: хоть кто-то в этом мире еще способен смущаться. Вспыхнувший на щеках девушки застенчивый румянец, прикушенная пухлая нижняя губа неожиданно взволновали Кернана – да так, что пересохло во рту. Торопливо повернувшись к Стейси спиной, он проследовал в ванную.

Он никогда ни с кем не делил эту комнату, до сего момента ему было безразлично, кто что о ней думает. Тем временем Стейси увидела отдельно стоящую ванну и вздохнула с облегчением – в отличие от огромной душевой кабины и джакузи, она была рассчитана не на футбольную команду, а максимум на двоих! Отметив этот факт, она продолжала оглядываться, потрясенная. К собственному неудовольствию, Кернан поймал себя на несвоевременной мысли, что ее глаза напоминают зеленый мох на камнях у реки в солнечный день.

– Не может быть. Это камин? – услышал он ее шепот. – В ванной комнате?

– Замерзла? Хочешь погреться? – невинно спросил он.

Даже с ее наивностью она должна понимать – камин здесь не для тепла, а для романтического настроения. Однако, несмотря на очень короткое знакомство, у него не было сомнений, что их представления о романтике сильно различаются. Для Кернана был важен лишь конечный результат вечной игры соблазнения. Рассуждения о большой семье вокруг рождественской елки в его гостиной определенно указывали, что она верила в любовь и постоянство. Отношения с такой женщиной требовали усилий. Более того, чтобы увлечь ее, требовалось нечто более существенное, чем ванна перед камином. Но главное, для этого нужно было время, терпение и желание стать лучше!

Пожалуй, ему стоит придерживаться прежних привычек. Женщины его типа довольствовались подарками, веселой болтовней и не претендовали на душевную близость.

Кернан всегда избегал эмоциональных привязанностей – даже до гибели своего друга Даннера. Он вдруг поежился от неприятных воспоминаний, связанных с Рождеством. Эта девица Мерфи представила наряженную елку там, где ее никогда не было. Детство Кернана прошло в обстановке полной непредсказуемости, а Рождество претендовало на звание худшего времени в году. Позже, пройдя испытания юных лет, он поддался иллюзии полного контроля над обстоятельствами, тешил себя мыслью, что создал безопасный и надежный мир для себя и для сестры Адель. Гибель Даннера показала, что его власть ничтожна, а надежды и мечты – хрупки и опасны. Но свалившаяся ему на голову женщина жила мечтами. Она кое-что повидала в жизни, если судить по глазам, но не потеряла способность верить.

– Конечно, зажги камин, – хихикнула она, нарушив его размышления. – У меня не будет другого шанса.

– Надеюсь, – пробормотал он.

Ее улыбка погасла, словно его слова причинили ей боль. Еще одно подтверждение тому, что она слишком уязвима, а он – жестокий – без сожаления помашет ей вслед с крыльца, когда она отправится восвояси.

– Ничего личного, – сказал он. – Я не просил тебя приезжать. Ты мне не нужна.

Причинив ей как можно больше морального ущерба, он повернулся и повернул тумблер. В камине заплясали язычки пламени.

– Я передумала, – гордо заявила Стейси. – Мне это неинтересно.

Кернан с раздражением выключил камин и махнул рукой в сторону шезлонга. Когда она уселась, он осмотрел ранку на голове.

– Сначала продезинфицирую, потом посмотрим, насколько это серьезно. Забавно, что я спасаю тебя, не находишь?

– В каком смысле?

– Предполагалось как раз наоборот.

Ироничный тон не обманул Стейси: Макалистер явно не из тех, кто получает удовольствие, спасая человека.

В жизни он был выше, чем она представляла по фотографиям, а его широкие плечи загораживали камин! В просторной ванной комнате склонившаяся над ней мощная фигура, казалось, заполняла все пространство. Несмотря на то что Макалистер украшал собой сотни журнальных обложек и восемь раз красовался на страницах того, в котором Стейси работала до недавнего времени, она оказалась не готова воспринимать его в непосредственной близости. К тому же снимки не передавали мужской аромат, щекотавший ей ноздри. У Стейси создалось ощущение, что он вышел не из горячего душа, а из леса, окружавшего великолепный дом. От Макалистера пахло сосной, будто сквозь поры он впитал дух заснеженных деревьев!

Он считался не только самым успешным бизнесменом в Ванкувере, но и самым завидным женихом. Стейси понимала почему. На всех фотографиях, которые она видела, невероятно красивый и уверенный в себе мужчина с открытой, обаятельной улыбкой олицетворял успех и богатство. Он всегда выглядел безукоризненно: гладко выбритый, с темными, аккуратно причесанными волосами, в сшитом на заказ костюме, который выигрышно подчеркивал атлетическую фигуру. Макалистер производил впечатление человека, готового принять любой вызов, и с улыбкой бросить вызов судьбе в ответ. Круг его деловых интересов был широк: рискованные сделки с недвижимостью, инвестиции в новейшие технологии, реорганизация убыточных компаний. Он пользовался репутацией жесткого, честного и предприимчивого бизнесмена с блестящей интуицией.

Неудивительно, что женщины мечтали о нем. Макалистер не отказывал себе в удовольствиях. Трудно сосчитать, сколько красавиц в свое время опирались о руку, которая теперь касалась головы Стейси. Однако, имея все, Макалистер стремился к большему в постоянной погоне за адреналином.

Наблюдая за ним, Стейси пыталась понять, чем взгляд серебристо-серых глаз отличается от того, который она видела на фотографиях, но не могла сосредоточиться. Все отвлекало: и близость почти обнаженного мужского тела, и прикосновение сильных пальцев, и окружающая роскошь.

– Ой!

– Извини.

В надежде выйти из ступора она опустила взгляд на его босые ноги, показавшиеся ей невероятно сексуальными. В отчаянии она снова взглянула на растрепанные волосы, темную щетину на скулах и крутом подбородке… Да куда же девать глаза? Лицо Кернана внушало трепет. Макалистер излучал мощную ауру, которая ничуть не ослабла от того, что на место ее аварии он явился мокрым, голым, в полотенце вокруг бедер. Работая в журнале «Иконы бизнеса», Стейси часто брала интервью у известных предпринимателей, но никогда так остро не чувствовала энергетику собеседника. Макалистер представлялся ей пиратом или разбойником с большой дороги, готовым в любой момент выхватить саблю. Стальной оттенок глаз говорил о том, что он умеет быть безжалостным.

Раньше на фотографиях она замечала в его глазах легкий насмешливый блеск, как будто невероятный успех в бизнесе забавлял его, был азартной игрой, в которой он выигрывал. После гибели друга что-то изменилось. Блеск напоминал осколки разбитого стекла, ледяной барьер, за который Макалистер никого не хотел пускать. Особенно тех, кто собирался взять интервью. Стейси стало ясно, что Каролина ни о чем не договорилась. Как только она расскажет, зачем приехала на самом деле, Макалистер наотрез откажется разговаривать с ней.

– Я закончил, – сказал Кернан, отступив на шаг.

Явно довольный результатом, он протянул руку и помог ей подняться. Стейси взглянула в зеркало: макушка была плотно замотана пластырем. Все еще хуже, чем она предполагала. Теперь она не только ощущала себя, но и выглядела живым воплощением Закона Мерфи, с которым произошли все мыслимые и немыслимые неприятности. Кому понравится выглядеть уродиной рядом с таким мужчиной? Даже если он язвителен, не верит в Рождество и в любовь.

– Представляю, как больно будет сдирать повязку, – сморщилась Стейси, поймав его взгляд.

– Да уж, – согласился он с видимым удовольствием.

Стейси вздохнула. Наступил момент признаваться, кто она и что ей от него нужно. Пока она набирала воздуха в грудь, зазвонил телефон, оставленный Макалистером рядом на полке. Стейси никогда не слышала звонка, так похожего на плач младенца. Она не могла поверить, что Макалистер способен на столь странный выбор мелодии. В долю секунды его вальяжная манера сменилась боевой стойкой. Лицо стало суровым и напряженным, как у солдата перед атакой.

– Что случилось? – насторожилась Стейси.

– Пора, – сказал Кернан, нахмурившись, и кивнул на телефон: – Он проснулся.

– Так это не мобильник?

Ошарашенным видом Макалистер напоминал туриста в экзотической стране, обнаружившего под кроватью змею. Плач младенца становился громче.

– Мобильник? Кто же берет трубку в душ?

Стейси встречала таких, но раз Кернан не из их числа…

– Здесь нет мобильной связи. Горы не пропускают сигнал. Поэтому мне особенно нравится это место. – Он нахмурился, понимая, что сказал лишнее, признался в слабости.

«Похоже, ему действительно нужно отдохнуть от дел», – решила Стейси.

Плач становился громче.

– Что это, если не телефон?

– Монитор, – сказал Кернан. – Детский монитор, – уточнил он, словно Стейси сама бы не догадалась. Аппарат был маленький, как две капли похожий на мобильник. Из него слышался плач. Где-то в доме плакал младенец.

Глава 4

Младенец?

Стейси хорошо подготовилась к встрече с Макалистером: узнала о нем все, что можно. У него не было детей!

Сложив руки на груди, Кернан сдвинул брови:

– Теперь твоя очередь меня выручать.

– Чего? – Стейси не успевала следить за развитием событий.

– Услуга за услугу, хотя, признаюсь, ты не вызываешь большого доверия.

Приглушив звук монитора, он окинул ее критическим взглядом. Стейси не переставала удивляться. Этого человека трудно было представить нуждающимся в помощи, тем более – просящим о ней. В любом случае она не годилась на роль разрешительницы чужих проблем, если судить по тому, во что превратилась ее собственная жизнь.

– Срочно нужен отряд кавалерии. Я жду подкрепления, штурм крепости начался, снаряды на исходе. Спасет только кавалерийская атака.

– Это я – кавалерия? – пискнула Стейси.

Взгляд Кернана выражал такое же недоумение, как ее собственный.

– Разве ты не няня, которую обещала прислать Адель?

Вот в чем дело! Макалистер так ждал няню, что даже готов был прислать за ней машину. К счастью, он распахнул перед ней дверь, не дожидаясь ответа.

– Иди в гостевую комнату. Здесь временно требуется твоя помощь, а я пока займусь машиной.

Как в тумане она пошла по коридору впереди Макалистера, слыша за спиной его голос:

– Думал, он проспит дольше. Он вообще не мог заснуть с тех пор, как оказался здесь. Кто мог подумать, что малыш такой требовательный? Не спит, не ест. Знаешь, что он делает? Плачет! – Он понизил голос, и Стейси восприняла это как признание, что ситуация вышла из-под контроля. – Конечно, я и сам справлюсь, но если моя сестра решила, что мне нужна помощь, спорить с ней бесполезно.

Прежняя сентиментальная и романтичная Стейси сразу бы ринулась спасать страждущего, но Кернан не производил впечатление человека в беде. Ей никогда не приходилось встречать более самоуверенного мужчину. Стоит только вспомнить, как он стоял на морозе голым с таким видом, словно это самое обычное дело!

Однако ее смущало странное выражение его глаз – растерянное, просящее о сочувствии. Глупо, но ей захотелось повернуться, провести ладонью по небритой щеке и сказать, что она спасет его и все будет хорошо. Однако Стейси покорно двигалась вперед, пока не пришла в комнату, в центре которой стоял детский манеж с грудой одеял и мягких игрушек. Держась за бортик, в манеже возмущенно вопил и нетерпеливо подпрыгивал очаровательный малыш. На вид ему было около года: пухлые щеки, темные кудряшки. Он был совершенно неотразим в своей голубой пижаме с криво застегнутыми пуговицами.

Неужели у Макалистера есть тайный сын? Наклевывалась журналистская сенсация, однако мысли Стейси были заняты другим: «Зачем Господь раздает детей людям вроде Макалистера в то время как женщины вроде нее, страстно мечтающие о материнстве, остаются бездетными?»

«У нас совершенно разные представления о жизни», – сказал ей бывший бойфренд Дилан, отмахнувшись от ее мечты, словно традиционная семья, в которой она выросла, казалась ему самой скучной идеей на свете. В их последний вечер вместе в роскошном ресторане, куда он пригласил ее, Стейси ожидала получить обручальное кольцо. Вместо этого он позвал ее в любовницы!

Его предательство стало последней каплей в череде разочарований, которыми оборачивалась вера в любовь. Удар оказался особенно жестоким, потому что Дилан был ее начальником и после разрыва немедленно уволил ее. Как и она, все сотрудники офиса считали это несправедливым. Стейси решила, что больше никогда не позволит иллюзиям о любви и семье ранить ей душу. Однако теперь она поняла, какой долгий путь ей еще предстоит пройти! Глядя на красивые, твердо очерченные, чувственные губы Макалистера, она твердила себе, что он очень опасен. Во всяком случае, ее пугали эмоции, которые он в ней всколыхнул.

Пускай она совсем не та, кого ждал Кернан, и уж точно не квалифицированная няня, но она не успокоится, пока не узнает, откуда здесь ребенок.

Макалистер, несмотря на браваду, совершенно очевидно был полным профаном в родительстве. Если она сможет стать ему полезной, хотя бы на время, в дальнейшем он может более снисходительно отнестись к ее истинной миссии. Благодарность способна творить чудеса!

Ребенок удивленно замолчал и принялся разглядывать ее с глубоким сомнением, будто сразу догадался, что она самозванка. Утвердившись в подозрениях, он снова захныкал.

– Прекрати, Иван! – приказал Макалистер.

– Привет, Иван, – поспешила к ребенку Стейси.

Тот, вероятно, успел изменить мнение о ней, потому что вдруг застенчиво заулыбался и затукал, чем сразу и навсегда завоевал ее сердце.

– Ты что, не знаешь, как зовут моего племянника? – изумился Кернан. – Его имя Макс. – Он смотрел на нее с таким же подозрением, как малыш минуту назад.

Племянник? Впрочем, это уже не меняло ситуацию. Сейчас Стейси будет безжалостно выкинута на улицу к своей машине, чего, собственно, и заслуживала.

– Разве ты не его няня, которую я ждал? – потребовал ответа Кернан.

– Я – Стейси, – вздохнула она. – Стейси Мерфи Уолкер. – Самое время признаться, кто она на самом деле, но у нее не хватило решимости. Гораздо легче сосредоточиться на ребенке, тем более что малыш – а возможно, и Кернан, – нуждался в ней. А еще было ощущение, что ей совершенно необходимо остаться в этом доме, застывшем в ожидании рождественской елки и собравшейся вокруг нее семьи.

Стейси наклонилась над манежем, и ребенок обвил пухлыми ручонками ее шею. Стейси подняла довольно тяжелого малыша, который прильнул к ней, совершенно довольный жизнью.

– Я не постоянная няня этого мальчугана, – услышала она свой голос. – Но уверена, что смогу помочь. Дети любят меня.

Стейси утешала себя тем, что не солгала, а Макалистер в его отчаянном положении готов поверить ей на слово. Он оценивающе посмотрел на нее и решил, что на время она вполне сойдет, а потом явится постоянная няня, которую, вероятно, задержали погодные условия. Во всяком случае, на его лице отразилось нескрываемое облегчение.

– Я – Кернан Макалистер.

– Я знаю, конечно. Приятно познакомиться. – Она ухитрилась вытащить руку из-под малыша и протянула ему, надеясь, что не нарушает протокол общения с домашней прислугой. Принято ли обмениваться рукопожатием с хозяином?

Макалистер шагнул навстречу и без колебаний пожал руку. Стейси поняла, что совершила ошибку, ведь она уже испытала эффект его прикосновений, когда он помогал ей подняться из шезлонга в ванной. Хотя его ладонь не была мягкой, как у офисных работников и коллег-журналистов, а скорее жесткой и сильной, у нее возникло ощущение чего-то знакомого, родного. Она ощутила электрический импульс, запустивший скрытые эмоции. Рядом с ним, под его надежной защитой, она чувствовала себя нежной, женственной, слабой. Это противоречило ее новому имиджу решительной женщины, избравшей трудный путь независимой журналистки.

Она резко выдернула руку в страхе, что он догадается о ее реакции.

– Давай внесем ясность – твой племянник Иван или Макс?

– Макс, но я зову его Иваном. Ну, в честь Ивана Грозного.

Стейси неодобрительно нахмурилась, скрывая впечатление, которое Кернан производил на нее, а он только усмехнулся, давая понять, что ей не удалось обмануть его. Насмешливая улыбка делала его еще привлекательнее.

– Вообще-то он Макс, – склонил голову Кернан. – Это имя тоже подходит. Он максимален во всем: самый шумный, упрямый и грязный, как сейчас. Ему чуть больше года. Самый ужасный возраст.

– Он прекрасен, – заявила Стейси.

– Вот уж нет.

– Просто его нужно переодеть.

– Прошу. Ты появилась как раз вовремя. А я тем временем займусь мужским делом – твоей машиной. Поменяешь пеленки и можешь ехать домой.

Если ее визит закончится так быстро, зачем ему знать правду! Глядя, с каким облегчением Кернан готовится сбежать, Стейси прикусила губу, чтобы не засмеяться, но это не помогло. Возможно, наступила запоздалая реакция на пережитый шок, но она фыркнула сквозь сжатые губы, потом еще. Макалистер кинул грозный взгляд, отчего Стейси засмеялась еще сильнее. В первый раз после разрыва отношений с Диланом у нее появился повод для смеха. Малыш тоже улыбался вовсю, заразившись от Стейси весельем и заражая ее в ответ.

– Извини, – бормотала она, безуспешно пытаясь успокоиться. – Прости, пожалуйста.

– Ты смеешься надо мной? – с угрозой спросил хозяин дома.

– Нет, – выдавила сквозь смех Стейси. – Конечно, нет.

– Не верю.

– Ладно, – выдохнула она. – Мне показалось смешным, что ты боишься детских подгузников.

– Слово «боюсь» сюда не подходит. Я сделаю все, что потребуется.

– Не сомневаюсь.

– Можешь доложить моей сестре в Ванкувере, что я легко справляюсь с Максом.

Стейси кивнула и снова хихикнула. Малыш тоже весело пискнул.

– Договорились. – Она старалась сохранить серьезное выражение. – Это не страх.

Макалистер переводил сердитый взгляд с нее на племянника.

– Брезгливость – вот подходящее слово. Это касается не Ивана, а того, что он может сделать.

– Сделать? – Она снова подавилась смешком.

– Закон Мерфи действует в отношении смены подгузников. Я это понял. Мне вообще легко дается любая наука.

Стейси не сомневалась.

– Что ты понял?

– Если есть вероятность того, что неприятность может произойти, она обязательно произойдет.

Стейси расхохоталась. Макалистер сердито сверкнул глазами, но не мог скрыть облегчения, что малыша в перепачканных подгузниках держит на руках она, а не он.

– Ты помогаешь мне с ребенком, а я занимаюсь твоей машиной. – Он бросил на нее решительный взгляд бесстрашного воина и вышел из комнаты с гордо поднятой головой.

– Заметь, – сказала она Ивану, – какой у тебя храбрый дядя.

Глава 5

Веселый смех няни слышен был даже за дверью.

Хотя смеялась она над ним, звук ласкал слух как журчание ручья в жаркий полдень. Наверное, она права – он был смешон. А ведь гордился репутацией человека, которого не пугали ни рискованные сделки, ни опасные приключения. «Стоившие больших жертв», – подсказал внутренний голос, но Кернан не стал слушать.

Он вернулся в спальню, чтобы переодеться. Аромат няни, напоминавший лимонные леденцы, коснулся ноздрей. Почему она не дает ему покоя?

Когда она взяла на руки Макса, ее лицо сияло. Возникшая на мгновение аура непорочной чистоты делала Стейси Мерфи Уолкер похожей на Мадонну с младенцем, а ее милое личико вдруг стало прекрасным.

Честно говоря, она заинтриговала его в тот момент, когда он помог ей выбраться из машины. По телевизионным сериалам Кернан совсем не так представлял себе няню: она должна быть коренастой, практичной, уверенной и профессиональной. Возможно, с укоренившейся привычкой командовать. Еще с нянями у него ассоциировались пожилые седовласые матроны с аккуратным пучком и в очках. Он не ожидал увидеть молодую женщину с вьющимися шоколадными локонами, бледной и нежной, как лепестки розы, кожей, удивительными зелеными глазами – глубокими и задумчивыми, напоминавшими воду горного озера. Что еще удивительнее, она приехала на игрушечной машинке, в легких красных туфельках и серой юбке, хоть и строгой, но очень сексуальной.

Интересных женщин в мире «пятачок за пучок». Он крутил романы с моделями и актрисами, славившимися красотой и элегантностью, как он был известен деловой хваткой. Как ни странно, рядом с ней все они выглядели ненастоящими!

Не то чтобы няня выделялась смекалкой, хотя интеллект был очевиден – он встречал достаточно очень умных женщин в деловом мире, чтобы сразу отдать ей должное. Привлекало другое – то, что он почувствовал, когда она вошла и оглядела гостиную. В ее глазах мелькнула такая прозорливость, словно она читала его душу. А потом, когда она подняла малыша, пришло сияние.

В своей жизни Макалистер много видел и много испытал: загорал на лучших пляжах и покорял горные вершины, исследовал мангровые леса, видел львов в джунглях и пересекал пустыню на верблюдах. Его приглашали на мировые премьеры фильмов, он посещал известные рестораны и пробовал лучшие вина, пускался с друзьями в опаснейшие авантюры, испытывая каждый раз острый всплеск адреналина, потрясающее ощущение полноты жизни. Однако еще ни разу ему не доводилось наблюдать женщину, которая начинает в буквальном смысле светиться от прикосновения к ребенку.

Почему его поразила собственная реакция? Да потому, что он вдруг что-то почувствовал, впервые за этот год испытал интерес к чему-то. Что еще хуже, его застигло врасплох выражение ее лица, когда она представила рождественскую елку в его гостиной. Картина захватила его воображение.

Он не позволял себе мечтать с самого детства, потому что любое желание оборачивалось горьким разочарованием. И вдруг здравый смысл отказал ему.

Кернан тряхнул головой, не узнавая себя. Конечно, в том, что он ослабил контроль, виноваты обстоятельства: двадцать четыре часа террора в руках племянника, аварийное торможение автомобиля, на котором прибыла няня, спасение ее из-под снега. Все это нарушило размеренный порядок его жизни, внесло сумбур в мысли.

Трудно представить, что только вчера его окружал совершенно иной мир. Кернан сидел в зале заседаний на презентации, которую проводил один из его первых замов. Когда-то он числил Марка среди лучших друзей. Теперь Макалистер едва мог смотреть на него – они были вместе в тот день, Марк стал свидетелем самого страшного момента жизни Кернана, его катастрофической беспомощности.

Марк говорил о новом объекте недвижимости – башне, в которой разместятся магазины, офисы и жилые квартиры. Ее строительство было намечено на земельном участке, приобретенном компанией «Макалистер энтерпрайзиз» в фешенебельном районе Ванкувера. Кернан заставлял себя сосредоточиться, ведь, даже если отбросить все титулы, он оставался фактическим хозяином своего детища. А его безразличие в последнее время породило слухи о готовящейся продаже компании.

Взгляд Кернана был устремлен за окно, на низкие серые облака, типичные для поздней осени на побережье Ванкувера. Капли дождя, как шарики ртути, скатывались по широким, от пола до потолка, стеклам окон зала заседаний. Сквозь мглу за высокими башнями офисов вырисовывались силуэты гор.

С тех пор миновал почти год.

Говорят, время лечит. Какое-то время Кернан надеялся на это, хватаясь за поверье, как утопающий за соломинку. Но боль терзала так же остро, как в день, когда все случилось. Внутри его образовалось темное, закупоренное пространство. Все силы Кернана уходили на то, чтобы не дать ему открыться. Если крышку сорвет, то отчаяние, копившееся в нем со дня гибели друга, выплеснется наружу – черное, липкое, как жидкий асфальт. Ему казалось, что чернота будет поглощать его постепенно, пока совсем не вытеснит свет.

– Мистер Макалистер?

Он вздрогнул. Он даже не заметил, как его персональная ассистентка, безупречно-компетентная мисс Харрис, вошла в зал. Она склонилась над ним и шептала о каком-то важном деле, требующем немедленного участия.

– Мистер Макалистер?

Она смотрела с тем же выражением, какое он наблюдал у сестры, партнеров по бизнесу, персонала, Марка – с сочувствием и озабоченностью. Все они будто просили его опомниться, вернуться в реальный мир, но у Кернана хватало сил только на то, чтобы бороться с чернотой, грозившей поглотить его.

Испытывая облегчение оттого, что может покинуть зал заседаний, Кернан кивнул обеспокоенному Марку, извинился и последовал за мисс Харрис к двери. До него, как сквозь пелену, доносился ее голос: «…оставила его…вы ожидали…не предупредили меня». Они шагали по коврам, устилавшим коридоры его империи, в приемную рядом с личным офисом. Кернан заглянул в приоткрытую дверь своего кабинета, которым когда-то гордился: дорогой паркет, камин, предметы искусства, спрятанный за стенной панелью огромный экран телевизора – здесь все говорило о том, что он достиг вершины. Но прежние победы стали теперь для Макалистера пустым звуком.

Возле приемной мисс Харрис пропустила его вперед. В нос ударил незнакомый запах, предупреждающий о том, что его ждет неприятный сюрприз. Кернан вошел и застыл. В центре большого стола в переносной люльке с широкими мягкими бортами лежал младенец. Его пухлые ножки яростно пинали бортик, вокруг распространялся весьма неприятный аромат. Хотя для Кернана все дети были на одно лицо, он сразу узнал малыша. Это был Макс. И, судя по запаху, ему требовалось сменить подгузники.

Свидетельница этой сцены, молоденькая секретарша, кинула испуганный взгляд на мисс Харрис и, повинуясь ее кивку, метнулась со своего кресла прочь мимо Макалистера с таким видом, будто за ней гнались орды Чингисхана.

– Какого черта?! – возмутился Кернан. – Где Адель?

Мисс Харрис уставилась на него:

– Она оставила его. Сказала, что договорилась с вами.

Не могла же его сестра Адель всерьез решить, что он способен позаботиться о ее ребенке! Ни о чем они не договаривались! Кернан знал, что в последнее время страдает забывчивостью, но не в этом случае: он никогда бы не согласился взять Макса. Однако приближалась годовщина гибели ее мужа.

Адель попросила время для себя. Он помнил, что согласился.

– Что конкретно она сказала?

– Вы собирались забрать его в коттедж «Уистлер», – ответила мисс Харрис, заглядывая в свой вечный блокнот. – На неделю. Она просила не беспокоиться и обещала прислать няню.

Кернан подавил стон, чуя подвох. Коварная сестра подкинула ему ребенка в надежде, что это встряхнет его, вернет в мир живых. Ее план был заведомо обречен.

– Что ты делаешь? – грозно спросил Кернан Макса и добавил про себя: «Здесь».

Однако в конце концов он усадил ребенка в оставленное сестрой автомобильное детское кресло, отправил ей сообщение «никакой няни» и поехал в коттедж, потому что осознавал свою вину перед сестрой и племянником. Только он виноват в том, что Адель осталась без мужа, а Макс без отца.

Трудно поверить, что все это произошло лишь сутки назад. Казалось, воспоминания относились к другой жизни. Он так устал, что поддался обаянию удивительно хорошенькой няни.

Склонившись над машиной, превратившейся к этому времени в большой сугроб, Кернан осмотрел колеса, снова гневно отметив летнюю резину. Но больше его бесило то, что он продолжает думать о ней. Когда же ее лицо заинтриговало его?

Когда она вообразила рождественскую елку в гостиной, когда взяла на руки ребенка, в его душе шевельнулась надежда. Конечно, вина никогда не оставит его. Только он в ответе за то, что они с другом оказались тогда на вершине. Кернан часто вспоминал роковой момент, видел перед глазами надвигающуюся снежную лавину. Он, вероятно, должен был и мог сделать что-то иначе. Под лавиной погиб именно он, а не человек, которому было что терять, который оставил сиротой сына.

Радость и восхищение при виде прекрасного сияющего лица оборачивались страшной угрозой. Разве надежда – не самая опасная иллюзия? Предстояло решить, должен ли он идти навстречу свету, озарявшему ее лицо, или поспешить прочь?

Конечно, прочь. Он всегда делал правильный выбор. Быстро и твердо. И никогда не сожалел. Сейчас откопает машину и отправит ее домой.

Кернан нахмурился, глядя на занесенный снегом двор. Надо убрать снег, пока не случилась новая беда. У него есть контракт с местной фирмой на расчистку дороги – странно, что никто этим не занялся. Вероятно, уборщики не знают, что он приехал, поэтому не торопятся. Сейчас он им позвонит. Но что творится на общественных дорогах? Ладно, он сам отвезет Стейси в город и вернется на такси, тем более, она уже продемонстрировала полную беспомощность за рулем. А что делать с Максом? Его кресло не поместится в маленькой машине. Да и готов ли Кернан взять ребенка с собой в такую погоду?

Почти час Кернан бился, чтобы сдвинуть машину с места, но снег, лед и летние шины оказались упрямее. Ему, правда, удалось на время выкинуть няню из головы. Злость душила его, но вдруг пришло озарение. После того, как уборщики очистят двор, он вызовет эвакуатор, который доставит Стейси и ее машину домой. Он избавится от нее и от призрака рождественской елки в гостиной, к тому же не придется отвечать за ее безопасность.

Кернан только что не насвистывал, когда стряхивал снег в прихожей дома. Он прошел в гостевую и замер в дверях. Именно этого он боялся больше всего! Стейси расстелила одеяло на полу перед камином. Младенец сидел как маленький Будда с широкой улыбкой на круглом лице, с восторгом наблюдая за няней, которая, подобрав под себя ноги, устроилась напротив. Скользнувшая вверх юбка приоткрывала стройные ноги. Стейси не заметила Кернана, потому что ее голова была накрыта другим одеялом. У него на глазах она приоткрыла уголок и крикнула «ку-ку!». Заливаясь счастливым смехом, Макс принялся раскачиваться, рискуя опрокинуться на спину. Из-под одеяла высунулась рука и поддержала его.

– Ага, – взвизгнул малыш, вероятно предлагая продолжать, потому что голова Стейси снова скрылась. Ребенок замер в ожидании.

– Ку-ку.

Макс снова закатился смехом, и Стейси тоже засмеялась.

Принимая в коттедже важных гостей, угощая их дорогими винами и изысканными блюдами, приготовленными личным поваром, Кернан никогда не испытывал такого чувства. Он пребывал в состоянии транса. По спине пробежал холодок запретной слабости – ностальгии по домашнему уюту, которого он никогда не знал.

Что-то заставило Стейси поднять голову. Увидев Кернана, она вскочила на ноги, одернула юбку.

– Ох, – растерялась она. – Не знала, что ты здесь.

Малыш обиженно скривил личико, поняв, что игра окончена. Легко, будто привычным жестом, Стейси подхватила его, пристроив на бедре.

– Как раз хотела спросить, чем его накормить?

– Можешь не беспокоиться. Ты уезжаешь, – сказал Кернан резко, чем явно обидел ее. Тем более пора с ней распрощаться.

– Значит, ты вытащил машину?

– Нет еще, – рявкнул он. – Но я все равно не позволил бы тебе сесть за руль.

Она упрямо подняла подбородок:

– Не тебе решать!

– После того, как снегоуборщик расчистит двор, я вызову эвакуатор, который доставит твою машину в город. Ты поедешь с ним.

– Но…

Он поднял руку:

– Это не обсуждается.

У Стейси хватило выдержки не спорить с ним. Она и сама понимала, что у нее не хватит опыта справиться с управлением в такую погоду.

Решив вопрос, Кернан направился к телефону, поднял трубку и закрыл глаза, не поверив ушам. Сигнала не было. Снежная буря нарушила связь. Никто не приедет расчищать двор. Эвакуатора они в ближайшем обозримом будущем тоже не дождутся.

Ближайшее обозримое будущее представилось Кернану катастрофическим. Сумеет ли он защитить себя?

Словно прочитав его мысли, Макс, раздраженный тем, что игра закончилась и няня не обращает на него должного внимания, захватил пухлым кулачком прядь ее волос и сильно дернул.

– Эй, – вскрикнула Стейси. – Не делай так!

Макс дернул сильнее.

– Я же говорил, что он противный мальчишка, – заметил Кернан, пытаясь освободить локоны Стейси. Но только сильнее переплел ее жизнь со своей.

Глава 6

Бросив на дядю полный вредности взгляд, малыш крепче ухватил Стейси за волосы. Кернан пытался разжать его кулачок. Теперь уже двое запутались в ее кудрях.

– Отпусти, Иван! – Властный голос Кернана заставил Стейси сладко замереть, однако на ребенка окрик не произвел впечатления.

– Ты сейчас сделаешь ему больно!

– Конечно, не сделаю! – возмущенно рявкнул Кернан, хотя понимал, что только силой можно заставить Макса отпустить Стейси.

– Попробуй отвлечь его, – посоветовала она.

– Как?

– Можешь состроить забавную рожицу?

– Нет!

– Смешной звук?

– Например?

– Не знаю. «Чук-чук» – как паровоз. Изобрази утку. Макси, ты любишь уток? Кряк-кряк?

Ей показалось, что ребенок ослабил хватку. Стейси пожалела, что у нее нет фотокамеры, чтобы заснять выражение лица Кернана, когда ему, одному из ведущих топ-менеджеров Канады, предложили покрякать! Вместо этого он достал связку ключей и позвенел перед носом у малыша. Тот мгновенно отпустил ее волосы и потянулся за ключами.

– Правило сто первое, – сказал Кернан. – Переключение внимания. Этому учат в школе нянь?

Стейси мысленно вернулась к другой важной дилемме. Сейчас был идеальный момент признаться Кернану, что она не няня. С другой стороны, они оба попали в снежную западню. Стоит ли осложнять ситуацию, рассказывая, что она не та, за кого Кернан ее принимает? У него даже не будет возможности выкинуть ее за дверь. Да и сама она не стремилась покинуть этот дом. Отец, бывало, говорил ей: «Мерфи, если у тебя есть лимоны – делай лимонад». Этим она сейчас и займется!

– Я должна приготовить ребенку что-нибудь поесть. Потом его надо искупать и уложить спать.

– Хм, вряд ли он заснет. Пойдем, покажу, что оставила для него Адель.

Это был поворотный момент, потому что Кернан смирился с мыслью, что она остается. Он больше не мог контролировать ситуацию или как-то повлиять на нее. Он даже взялся приготовить закуску для взрослых, пока Стейси открывала детское питание и разогревала бутылочку. Когда все поели, наступило время купать ребенка. К ее удивлению, Кернан взялся помочь.

– Он тяжелее, чем ты думаешь, – сказал он, поднимая малыша. – И очень скользкий, даже когда сухой. Тем более когда мокрый.

Стейси снова оказалась в хозяйской ванной комнате. На сей раз Кернан включил камин, не дожидаясь просьбы. Интересно, для ее удовольствия или для тепла? В любом случае все прошло прекрасно: камин излучал мягкий свет, Кернан сильными руками держал Макса, а Стейси поливала его водой из ковша. Она решила, что вряд ли атмосфера была бы столь непринужденной в случае ее признания. Ради благополучия ребенка ей стоит промолчать. После того, как дорога будет расчищена, она ускользнет отсюда. Никто ни о чем не догадается. И она сама поведет свою машину!

Купание завершилось. Все насквозь промокли, но чистый ребенок был завернут в белую махровую простыню и сонно посапывал на широкой груди своего дяди. Стейси никогда не видела более трогательного зрелища – крошечное существо доверчиво прижалось к мощному великану. Даже суровые черты Кернана смягчились. Стейси не скрывала умиления:

– Из тебя получится прекрасный отец.

В ту же секунду лицо Кернана помрачнело.

– Я вообще никогда не намерен становиться отцом, – отрезал он.

– Но почему? – спросила Стейси, хотя по тону было понятно: «Не твое дело». Его взгляд подтвердил догадку – не лезь.

– Пойду достану твою сумку из машины, – процедил он сквозь зубы, не желая ни секунды оставаться в компании женщины, которая заподозрила в нем отцовский потенциал.

Кернан отправился не столько за сумкой, сколько проверить обстановку. Он долго прислушивался, надеясь услышать шум снегоуборочной машины. Кругом стояла мертвая тишина. В такую ночь человеку трудно уйти от своих мыслей.

Что творится в этом доме? Он только что купал младенца перед камином и, надо сказать, получил удовольствие. Поэтому у Стейси и создалось ложное впечатление, что он будет хорошим отцом. Ее слова снова пробудили в нем ностальгическое чувство, тоску по несбыточному. Ребенком он имел возможность наблюдать жизнь других семей: однажды приятель позвал домой на ужин, в другой раз Кернан получил неожиданное приглашение от мамы и папы лучшего друга на лыжную прогулку в Рождество. Летя с горы, Кернан наслаждался духом свободы. Потом был семейный обед, настольные игры, веселые споры и дружеские шутки в машине по дороге домой. Все, о чем Кернан мог только мечтать.

Тяжелая рука отца быстро показала, насколько беспочвенны мечты. Отец был в ярости оттого, что сын принял приглашение, посчитав это личным оскорблением. Во всяком случае, так понял Кернан из его крика.

Кернан старался не думать об отце. Каждый шаг к успеху отдалял его от жестокого тирана, каждый всплеск адреналина помогал изгнать его мрачную тень.

Кернан не верил, что может стать хорошим отцом, ведь у него в жизни просто не было достойного примера. Внутренний голос нашептывал, что сестра преодолела этот барьер, а значит, и для него не все потеряно. Но думать об этом было больно, почти невыносимо. Во всем виновата незваная гостья. Пусть он вынужден какое-то время терпеть ее под своей крышей, главное – быть начеку и свести контакт к минимуму. Еще лучше, избежать его совсем.

Когда он вернулся в дом, Стейси сидела на его диване, поджав ноги, и листала книгу. За окном стемнело, она зажгла лампу. И даже представить не могла, как трогательно смотрится в ореоле золотистого света. Кернан вспомнил роскошные светские приемы с музыкой и шампанским, которые устраивал здесь раньше. Он любил этот коттедж, хотя понимал, что и здесь, и в его ванкуверских апартаментах не хватает чего-то важного для ощущения домашнего уюта. Вероятно, женщины, примостившейся на диване!

К его удивлению, желание избегать ее совершенно пропало. Он держал в руках ее багажную сумку, которую нашел на заднем сиденье автомобиля. Что дальше? Бросить к ее ногам? Стоит ли смущать ее, демонстрируя свое раздражение?

– Ты не возражаешь переночевать в комнате Ивана Грозного?

Стейси согласно кивнула.

– Давай отнесу твое добро туда. Кстати, а где ребенок? – Кернан, наконец, заметил, что в доме воцарилась благословенная тишина.

– Макс заснул. Не стоит пока заходить к нему, чтобы не разбудить.

Кернан выпустил сумку, словно она жгла ему руки.

– Ты шутишь? Спит?

– Он недолго бодрствовал. Я порылась в его вещах, нашла соску и мягкую игрушку, которую он зовет Ики-Ики.

– Ту, что похожа на перезрелый банан с глазами?

– Это Ики-Ики.

Кернан ударил себя кулаком по лбу и простонал:

– Как я не догадался? Он не расстается с этой штукой.

– Правильно. Как только получил назад свое имущество, сразу отключился. Рановато, чтобы укладываться, но он измотал себя…

– Не говоря уже о дяде!

– …и думаю, что проспит до утра. Все его капризы были вызваны полным отчаянием – мамы нет рядом, да еще пропал Ики-Ики…

– Детский ад!

– Так и есть.

Кернан произнес слово, которое не рекомендуется слышать детям или их няням.

– Ты не голодна?

– Нет, спасибо.

Все. У него больше не было причин находиться с ней в одной комнате, он мог удалиться в свою спальню. Но он остался.

– Этот камин топится настоящими дровами? – спросила Стейси.

– Да, но я не хотел зажигать его при Иване. – Кернан чувствовал, что должен сейчас же уйти, но ее мечтательное лицо остановило его. Ей бы хватило такого пустяка, а ему ничего не стоило доставить ей радость. Если бы сделать счастливым его самого было так же просто… Он рассердился на себя, потому что ее чары снова манили его в запретные области, однако предложил: – Если хочешь, зажгу для тебя.

– Нет-нет. – Она покраснела. – Не стоит беспокоиться.

Румянец на ее щеках решил дело.

– Мне не трудно.

Он достал из корзины щепки на растопку, скомкал бумагу, зажег спичку. Через одну-две минуты в камине уютно разгорелся огонь. «Уходи», – приказал себе Кернан, но вместо этого сказал:

– Если хочешь, можно пожарить попкорн.

– Да, – выдохнула она с таким энтузиазмом, будто он предложил ей установить рождественскую елку.

Ну что поделаешь? Они заперты в доме, как в ловушке. Развлечений не предусмотрено. Почему бы нет?

Стейси понимала, что должна была вежливо отказаться и уйти в свою комнату, но у нее не хватило силы воли.

Они устроились перед камином и по очереди яростно трясли над огнем лоток с кукурузными зернами, как было указано в инструкции. Довольно долго ничего не происходило, но вот лопнуло одно зернышко, потом другое, а дальше они защелкали, как автоматная очередь.

– Мы насыпали слишком много, – пискнула Стейси, когда попкорн просыпался в огонь, распространяя ужасный запах.

Взрываясь в воздухе, зернышки с угрожающим свистом стремительно летели из камина в комнату. Стейси отбросила лоток, а Кернан решительно взял ее за локоть и толкнул за диван, прикрыв своим телом. Защищать более слабых и беспомощных для него было так же естественно, как дышать.

Оба сдерживали смех, чтобы не разбудить ребенка, а вокруг них летали и лопались шарики попкорна. Они вылезли из укрытия, только когда убедились, что фейерверк закончился. Кернан в шоке смотрел на усыпанный кукурузой пол гостиной.

Стейси фыркнула:

– Никогда не видела ничего подобного.

Когда они отсмеялись, она добавила:

– Спасибо, что защитил меня.

Кернан посмотрел на нее, и оба замерли. Почти против воли он приподнял ее подбородок, заглянул в лицо, остановил взгляд на губах.

– Вокруг тебя всегда случаются неожиданные вещи?

– Все та же старая история: если что-то может пойти не так… – ответила Стейси слегка севшим голосом, но никто из них не засмеялся.

Напряжение возрастало.

Кернан наклонился над ней. Он собирался ее поцеловать!

Стейси попятилась в изумлении. В том, что происходило, не было правды. Нельзя допустить, чтобы ситуация еще больше осложнилась. Она повернулась на каблуках и побежала по коридору.

– Эй, Золушка, – насмешливо крикнул вслед Кернан, – туфельку потеряла.

Он понятия не имел, что инстинктивно попал в самую точку. У Стейси было с Золушкой куда больше общего, чем он мог представить. Обе притворялись не теми, кем были.

Кернан проводил глазами убегавшую Стейси и тряхнул головой. Он только что едва не поцеловал женщину, от которой собирался держаться подальше.

Сегодня в его доме творились удивительные вещи. Днем он начал крякать, а сейчас засыпал всю гостиную попкорном. Странные мысли настойчиво лезли в голову, и ему это совсем не нравилось.

Он не просто сильный, а очень сильный. Таким он был всегда, и только поэтому смог выжить сам и помог выжить Адели. Но тут же Кернан напомнил себе, что его силы не хватило, чтобы спасти Даннера. Именно об этом он должен думать, прежде чем свяжет с кем-нибудь жизнь. Семейное счастье не для таких, как он, потому что не в его власти предотвратить беду.

Кернан еще раз тряхнул головой и начал собирать с пола попкорн. Он улыбнулся, представляя, как прятался со Стейси за диваном от кукурузного обстрела. Лишнее подтверждение неуместной слабости.

* * *

На второй день их вынужденного заключения Кер-нан собрал волю в кулак. Он был вежлив, помогал Стейси ухаживать за малышом, но при этом держался отстраненно. Если даже ее общение с Максом и вообще присутствие в доме доставляло ему удовольствие – а это было именно так, – он не показывал виду.

Как только снегопад прекратился, Кернан вылетел на улицу. Если ему удастся вытащить ее машину, он избавится от Стейси, от ее смеха, от смешных рожиц, которые она строила Максу…

Физический труд на свежем воздухе – лучшее лекарство для мужчины. Однако прошел час, а он не сдвинулся с места. Зато у него созрел план.

– Как успехи с моей машиной?

Кернан не собирался признавать поражение.

– По-прежнему в сугробе, но вместе нам удастся ее вытолкнуть. – Слово «вместе» не очень подходило к его плану игнорировать Стейси.

– Сейчас самое время, пока ребенок спит. Я только возьму монитор.

– Думаю, мы легко справимся. Если один будет толкать, а другой сядет за руль. Несмотря на то что мне нравится держать тебя в плену… – кажется, он хотел снова увидеть, как она заливается краской, – ради Ивана, но все-таки давай разберемся с машиной, пока есть время. Но если он проснется, то что? – Макалистер поднял брови. – Правильно. Он захочет быть в центре внимания.

– Типичный мужик, – пробормотала Стейси.

Кернан нахмурился, услышав в ее голосе легкую горечь. Не поэтому ли в ее глазах заметна грусть? Вероятно, столкнулась с предательством на этом фронте. Что ж, значит, у нее нет иллюзий по поводу мужской половины человечества.

– Как ты права, – сказал он. – Мы невероятно самовлюбленные, испорченные эгоисты. Глупо надеяться на кого-либо из нас.

Глава 7

Неожиданно Стейси тихо произнесла:

– Что ты знаешь о моих надеждах?

У него сложилась неправильная картина, когда она представляла себе дружную семью в его гостиной, когда говорила, что из него выйдет прекрасный отец, когда в ночь попкорна почти согласилась на поцелуй. Видимо, поэтому он смущал ее неожиданным отчуждением. Тогда почему не отказался от общения, хотя имел на это право?

Тем не менее что-то намечалось между ними, будто искра подожженного фитиля медленно ползла к взрывчатке. Стейси остро чувствовала его присутствие в комнате, в доме, в общем пространстве. Ей нравилось, как он заботится о Максе и делает то, что требуется, не дожидаясь просьбы.

Кернан Макалистер смотрел на нее проницательно, словно читал ее душу. Сейчас на нем была пуховая куртка с отороченным мехом капюшоном, обрамлявшим лицо. Спортивные брюки, заправленные в теплые сапоги, плотно облегали длинные, сильные ноги. Однако и в многослойном зимнем облачении ему удавалось выглядеть так же сексуально, как и в полотенце вокруг бедер. Когда мужчина настоящий, этого ничем не скрыть.

– К сожалению, Стейси, я знаю все о твоих надеждах.

– Что именно? – Она настороженно замерла в ожидании ответа.

– Выбор профессии говорит сам за себя.

Она вздохнула с облегчением. Интересно, какие же выводы он сделал? Во всяком случае, в нынешнем положении ее лицо не могло выдать никаких особых желаний.

– Выбрать уход за чужими детьми делом жизни может только женщина, которая любит их и хочет иметь собственных. Причем много.

Стейси когда-то мечтала о троих.

Сейчас представился идеальный случай сказать Кернану, что она вовсе не няня, но вместо этого, нахмурившись, она спросила:

– Хочешь сказать, что ты не любишь детей?

– Повторяю, я не собираюсь становиться отцом.

– Это не ответ на мой вопрос.

– Они мне не нравятся. – Он бросил взгляд на поджатые губы Стейси. – Ага, демонстрируешь негодование. А если бы я сказал, что не люблю собак или Санта-Клауса?

– При чем тут негодование, мистер Макалистер…

– Поздновато для формальностей, – оборвал ее он.

«О господи».

– Ты не умеешь лгать, – заявила она.

– То есть как?

– Малыш раздражал тебя, довел до ручки, но не сомневаюсь, если надо, ты бы жизнь отдал за его спасение. Вот уже несколько дней ты заботливо ухаживаешь за ним, и это очень похоже на любовь.

Кернан усмехнулся и небрежно повел широкими плечами:

– Ну ладно, Мэри Поппинс. Пора заняться машиной, пока его высочество не проснулся. У тебя есть теплая одежда?

– Только свитер.

– Сейчас найду тебе что-нибудь.

«Что-нибудь» оказалось с его плеча. Стейси последовала за ним в темноту ночи, в продолжающийся снегопад, одетая в длинную, до колен, куртку, сохранившую хвойный аромат Кернана. На голове у нее была старая охотничья шапка, сползавшая на глаза. К счастью, его сестра оставила в доме унты, которые отлично подошли Стейси.

Она подумала, что упоминание Мэри Поппинс стало еще одним упущенным шансом сказать Кернану правду – как минимум сотым за три проведенных в коттедже дня. Но Стейси не могла себя заставить. Она ни секунды не сомневалась, что после ее признания все кончится. Она сделала для Кернана не так много, чтобы благодарность заставила его простить ей обман и согласиться на интервью. Особенно теперь, когда она назвала его лжецом.

Хотя лгуньей была она. Если Кернан узнает, атмосфера в доме накалится. Ради малыша ей лучше промолчать. Даже если свершится чудо, правда откроется, а Кернан все равно даст интервью, их дружба этого не переживет. А Стейси хотелось, чтобы приключение продолжалось. Ведь в день их встречи Кернан сам дал ей совет не сопротивляться обстоятельствам…

«Запомни, когда в следующий раз потеряешь контроль, крути руль в сторону заноса. Знаю, что это противоречит инстинкту, но в данном случае действуй именно так: следуй за движением и не пытайся сопротивляться».

Почему бы не позволить случаю какое-то время диктовать условия, оставить мысли о том, чтобы взять ситуацию под контроль. Разве не так она поступала последние несколько дней? С той секунды, когда бампер ее машины ударил в фонтан, жизнь приобрела неожиданную спонтанность и непредсказуемость.

Раньше судьба тоже преподносила ей сюрпризы согласно Закону Мерфи – по большей части, неприятные. Например, оскорбительное предложение вместо обручального кольца. Дилан удивился, когда в ресторане она достаточно – может, даже излишне – громко высказала свое мнение.

– Что такого обидного в слове «любовница»? Стейси, опомнись. В каком веке ты живешь?

Она жила или, по крайней мере, хотела жить в мире, где люди берут на себя ответственность, обмениваются клятвами, стремятся к вечным ценностям, а не к минутным удовольствиям. Потом Стейси сделала нечто, совершенно для нее нетипичное – выплеснула вино из бокала прямо на голову Дилана с криком: «А это из какого века?!»

К сожалению, этот эпизод стал самым ужасным примером действия Закона Мерфи. Кто-то из посетителей ресторана, привлеченный громким спором, снял всю сцену на смартфон и выложил в Интернет.

Теперь все в прошлом. А в то, что происходило сейчас, трудно было поверить. Макалистер, человек, у которого есть все, попросил ее о помощи. Кроме того, она нужна малышу. «Ох, Стейси, – сказала она себе, – в какую опасную авантюру ты ввязалась!»

Стоя перед капотом ее машины, Кернан давал указания:

– Нажми на газ. Задний ход.

Стейси сидела за рулем, глядя на него из-под сползающей шапки. Окно было опущено, чтобы она слышала указания, и она радовалась, что тепло одета, а руки спрятаны в варежки. Детский монитор лежал рядом на пассажирском сиденье. Чуткий прибор позволял ей слышать тихое сопение спящего ребенка даже сквозь шум работающего двигателя. Стейси наслаждалась сюрреалистическим оборотом, который приняла ее жизнь. Финансовый магнат выталкивал из сугроба застрявшую в его дворе машину, а она прислушивалась к дыханию малыша.

Проклиная летнюю резину, Кернан расчищал лопатой снег и подбрасывал гравий под колеса.

– Дай газу.

Она так и сделала. Колеса с воем завертелись, а Кернан уперся руками в капот и толкнул. Он выглядел еще сексуальнее, чем когда впервые предстал перед ней с полотенцем вокруг горячего обнаженного торса. Конечно, находясь с ним под одной крышей, Стейси все время ощущала его присутствие, замечала хвойный аромат, влажные после душа волосы, темную щетину на скулах к вечеру. В зимней одежде он напоминал разбойника – стопроцентный канадский мужик, решительный, готовый на все. Кернан давно сбросил перчатки, они валялись рядом. Машина дрожала под его напором. В какой-то момент Стейси показалось, что ему удастся вытолкнуть ее, но она снова зарылась в гравий.

Она отпустила педаль газа.

– Постарайся раскачивать машину вперед-назад.

Стейси очень старалась, но по его лицу понимала, что делает все не так.

– Прости! – крикнула она из открытого окна.

Он подошел и наклонился к ней, коснувшись щеки морозным дыханием, как поцелуем.

– Ты никуда не годишься.

Она посмотрела из-под шапки, вполне готовая с ним согласиться. В вопросах взаимоотношения полов она – полный ноль.

– Снегурочка! – решил он. – Тебе повезло, что сейчас не полнолуние. На большой луне мы приносим снежных девственниц в жертву.

Он дразнил ее. Стейси не была сильна в пикировке, но напомнила себе, что должна соответствовать обстоятельствам.

– Для чего? – Она затаила дыхание.

– Чтобы ублажить бога, Мерфи.

Тогда она расхохоталась. И случилось чудо, ради которого она ничего бы не пожалела и готова была лгать бесконечно. Его чувственные губы изогнулись в улыбке.

Кернан наклонился и взялся за рычаг сцепления. Он был так близко, что его щека касалась ее шеи. Стейси перестала дышать. Он установил нейтральное сцепление и разогнулся. Стейси действительно чувствовала себя Снегурочкой, которая вот-вот растает.

Кернан еще несколько раз толкнул машину – безуспешно, несмотря на всю свою физическую мощь.

– У меня идея! – крикнула Стейси. – Ты рулишь, а я толкаю.

– Как же! – скептически усмехнулся он.

– Серьезно. Я сильнее, чем кажусь.

Кернан уже понял, что за рулем от Стейси не будет проку.

– Подожди толкать. Попробую обойтись без тебя.

Он хорошо разбирался в машинах, судя по тому, как мягко раскачивал ее автомобиль вперед-назад в глубоких колеях, которые она нарыла неумелыми толчками. Стейси обошла вокруг и уперлась в передний бампер.

– Эй, – засмеялся Кернан. – С таким же успехом муравей мог бы толкать слона.

Игнорируя замечание, она продолжала упираться.

– Налегай всем весом.

Стейси нажала изо всех сил, а когда это не помогло, просто села на капот. И это сработало! Колеса поймали сцепление, и машина задним ходом вылетела из ямы. Стейси свалилась в сугроб. Кернан распахнул дверцу и бросился к ней.

– Ты в порядке?

– Да, – сказала Стейси, выплевывая снег.

Он смахнул снежинки с ее губ.

– Почему ты всегда попадаешь в переделки?

– Закон Мерфи, – напомнила она.

– Ага, мы забыли принести жертву. – Кернан протянул руку – она уже привыкла ощущать свои пальцы в его ладони – и помог сесть. Он поднял шапку, отряхнул и надел ей на голову.

– Машину вытолкнули, давай вернемся в тепло.

– Я не замерзла, – сказала Стейси. – Иди, если хочешь, а я предпочту немного погулять на морозе, раз уж я Снегурочка. Может, это мой единственный шанс насладиться зимними каникулами.

Кернан улыбнулся.

– Как ты посоветуешь мне лишиться снежной девственности? – вдруг спросила она.

Его улыбка застыла. Стейси показалось, что он посмотрел на ее губы, сердце застучало сильнее. Вопрос явно застал его врасплох. В глазах Кернана загорелся огонь, и Стейси предпочла отступить.

– Сделаю ангела! – быстро решила она.

Кернан вздохнул с облегчением: ангел и грешные мысли явно противоречили друг другу. Неужели она вызвала в нем грешные мысли? Невероятно… и прекрасно.

Стейси упала на снег, раскинув руки:

– Ну как?

– Ну чистый ангел, – севшим голосом сообщил Кернан.

– Как мне встать, чтобы не повредить его?

Кернан был немного озадачен. Помня о недавнем искушении, он не хотел рисковать и дотрагиваться до нее. Тем не менее наклонился, взял за руки и быстрым рывком поднял на ноги.

– Здорово получилось, – заявила Стейси, глядя на отпечаток в снегу.

– Красота, – пробормотал Кернан, искоса взглянув на нее. Его слова вполне могли относиться к ней.

– Завтра обязательно прогуляем Макса, – решила она. Достав из машины монитор, Стейси убедилась, что малыш еще спит. – Может, слепим снежную бабу.

О каком завтра идет речь? Она должна немедленно рассказать Макалистеру правду. Однако у нее больше не было уверенности, в чем именно заключается правда. Может, в том, что под темно-синим ночным небом струйки пара от их дыхания смешивались, образуя единое облачко?

– Завтра снега уже не будет, – сказал он.

– Неужели?

– Метель закончилась и потеплело. Через несколько часов все растает.

Он был прав. Стейси взглянула на небо и сквозь рассеивающиеся облака увидела невероятно красивое зрелище – серебряный серп луны и звезды на темном небосводе.

– Первый снег никогда не лежит долго.

Завтра волшебство закончится, она во всем признается, а потом сразу уедет. Максу это уже ничем не повредит, к нему доберется настоящая няня. Но в запасе у Стейси еще оставалась сегодняшняя ночь.

– Тогда слеплю бабу прямо сейчас.

– Серьезно?

– Я живу в Ванкувере. Когда у меня еще будет шанс?

Макалистер сжал в ладони горсть снега.

– Сейчас он самый подходящий.

Он что, решил помогать?

Глядя в ее удивленное лицо, Кернан сказал, словно оправдывая свое решение присоединиться к ней:

– У тебя нет мускулов, чтобы поднять один ком на другой.

– Эй! – Стейси слепила снежок. – Я сильная! Только что вытолкнула свою машину из сугроба!

– Сама, – поджал губы Кернан. – Я не помогал.

– Самую малость. – Стейси вдруг поняла, что дразнит его и в минуту спонтанного веселья запустила в него снежком.

Кернан увернулся без малейшего усилия и поглядел с изумлением. Что-то дрогнуло возле губ – раздражение или усмешка? Он нахмурился. Стейси решила, что он собирается поставить ее на место. В конце концов, Макалистер был директором одной из крупнейших канадских компаний, а в таких людей не кидают снежками. Она затаила дыхание, ожидая, как он поступит.

Кернан грациозно наклонился. Стейси увидела, что он зачерпнул горсть снега. Его перчатки по-прежнему валялись рядом с машиной, но его это не заботило. Не глядя на нее, голыми руками он лепил собственный снежок. Наконец он поднял глаза и поймал ее взгляд. Губы изогнулись в коварной улыбке. Стейси догадалась о его намерениях и с визгом бросилась прочь по пушистому снегу.

Глава 8

Оглянувшись через плечо, Стейси крикнула:

– Не смей!

Полы длинной мужской куртки били по ногам, мешая ей убежать от летящего снежка, который попал ей в спину. Удар, даже сквозь толстую ткань, получился чувствительным.

– Это объявление войны! – засмеялась она, заворачивая рукава, чтобы набрать снега. Она прицелилась, но шапка сползла на глаза, и Стейси безнадежно промахнулась, вызвав у Кернана приступ смеха. Ее следующий бросок был точнее, снежок просвистел у него возле уха.

Решительным шагом Макалистер пошел к машине за перчатками. Надоело ребячество? Ничего подобного! Надев перчатки, он только готовился к бою. Захватив большую пригоршню снега, Кернан соорудил внушительный снаряд.

– Только не надо злиться! – закричала Стейси, спасаясь бегством.

– Ты первая объявила войну! – Он бросился за ней, меряя расстояние длинными ногами. Стейси мог спасти только ловкий маневр: продираясь через кусты, она рванула к фонтану и нырнула за машину.

Тишина. Она осторожно выглянула из-за капота. Бум. Снежок попал в лицо.

– Если сейчас же сдашься, обещаю пощадить тебя! – вытирая мокрый лоб, крикнула Стейси и наклонилась, чтобы набрать снега.

– Чтобы я сдался тебе? – не поверил ушам Кернан.

– Да. – Прикусив от старания кончик языка, Стейси лепила снаряд.

– Барышня, в моих венах течет кровь шотландских предков. Слово «сдаться» мне незнакомо.

Высунувшись из-за машины, Стейси метнула снежок и промахнулась.

– Хорошо, что я не вывесил белый флаг, – с коварной улыбкой заметил Макалистер.

– Я просто заманиваю тебя глубже в засаду на вражескую территорию.

– Пока тебе плохо удается.

– Как называется, когда нарочно поддаешься партнеру в бильярде, а потом, играя с ним на деньги, показываешь класс?

– Блеф, – подсказал Кернан.

– Именно это я и делаю.

– Поверил бы, если бы ты знала это слово.

– Это часть плана, чтобы ввести в заблуждение, – заверила его Стейси. Ее снежок попал Кернану в плечо. – Видишь? – радостно завопила она, прячась за машину от ответного удара.

Тишина. Она подождала немного, потом обогнула машину и выглянула с другой стороны. Макалистер лепил снаряды, и грудой складывал перед собой.

Стейси взяла с переднего сиденья монитор и помахала им в воздухе.

– Осторожно, намочишь прибор.

– Он водонепроницаемый. Можно брать с собой в душ.

Кернан выпустил в нее подряд шесть снежков, не давая высунуться из-за машины. Еще шесть лежали у него на сгибе локтя. Заметив, что он готов к атаке, Стейси сунула монитор в карман и бросилась бежать. С воплем Макалистер погнался за ней. Они носились друг за другом по аллее. Стейси укрывалась за кустами, за фонтаном, пряталась за машиной, пока оба не обессилели от смеха и насквозь не промокли.

– Ладно, – согласилась она, когда Кернан загнал ее к фонтану и замахнулся для победного броска. – Сдаюсь. Ты победил.

– Какая будет награда? – спросил он, не опуская руку, готовый бросить снежок, если приз ему не понравится.

Стейси облизнула губы. Будь она посмелее, предложила бы поцелуй Снегурочки, но побоялась провоцировать Кернана, принимая во внимание охватившее их обоих возбуждение.

– Вот! – Она выхватила из кармана маленький аппарат. – Новый, водонепроницаемый детский монитор.

– Извини, не подойдет.

– Тогда ты выиграл право вылепить снеговика! – предложила она.

– Ну уж нет. Я рассчитывал как минимум на чашку горячего шоколада.

– Соглашайся или не получишь ничего, – настаивала Стейси.

– Довольно наглое заявление для проигравшего, – заметил Кернан, отбрасывая снежок. – Соглашусь, но только потому, что тебе нельзя доверить такое ответственное дело. Ты и снежок-то слепить не можешь, не то что снеговика.

– Обещаю выучиться всему, чему ты захочешь научить меня, – сказала Стейси, и между ними снова проскочила искра.

Он смотрел на ее губы, она – на его. Стейси качнулась в его сторону, словно он магнит, а она – металл.

Кернан отступил.

– Так не пойдет, – проворчал он. – Чему я могу научить? В тебе есть что-то светлое и доброе, но мой безнадежный цинизм разрушит это в секунду.

Конечно, он так сказал потому, что принимал ее за няню. Вот к чему приводит ложь.

– Может, моя доброта победит твой цинизм, – предположила Стейси.

– Вечный вопрос, правда? Что сильнее – мрак или свет?

– Свет, – не задумываясь, сказала Стейси.

Он фыркнул, зачерпнул снега, слепил шарик и, опустившись на колени, покатил по снегу. Как по волшебству, снежный ком начал расти прямо на глазах. Юбка Стейси не предполагала таких маневров! Да и черт с ним – на ней же колготы. Следуя его инструкциям, она тоже встала на колени и, прикусив нижнюю губу, принялась катать свой стремительно увеличивающийся снежный шар. Когда она оглянулась на Кернана, он уже боролся с гигантской глыбой – такой большой, что ему пришлось толкать ее спиной, изо всех сил упираясь ногами.

– Хватит, шар уже огромный, выше меня, Кернан! – Стейси впервые назвала его по имени, и это доставило ей наслаждение.

«Все неправда», – подумала она. Но в ее жизни не было ничего более правдивого, чем игра в снегу под ночным небом с Кернаном Макалистером. Как он советовал, она плыла по течению, вместо того чтобы бороться с ним.

– Еще чуть-чуть. Помоги мне сдвинуть ком. Когда докатим до фонтана, он будет как раз нужной величины.

Его амбиции намного превосходили ее. Наваливаясь всем телом, не жалея усилий, они в конце концов установили глыбу в том месте, где раньше буксовала ее машина.

– Ты просто супергерой, – выдохнула Стейси, отступив, чтобы полюбоваться на свою работу, а заодно, и на Кернана.

– Да, – с удовольствием, без всякого стеснения признал он.

Смеясь и задыхаясь, вдвоем они подкатили второй шар и взгромоздили поверх глыбы. Снеговик получился таким высоким, что Кернан едва дотянулся, пристраивая голову – шар поменьше. Фигура получилась впечатляющей, но недоставало выразительного лица.

– Вот обратная сторона амбиций, – сказала Стейси. – Мы не сможем дотянуться до головы, а ему нужна шапка. Что будем делать?

– У меня есть решение, – успокоил Кернан.

– Пойдешь за лестницей? – предположила Стейси.

– Я сам буду лестницей!

Стейси призадумалась – идея показалась захватывающе рискованной. Тем временем Кернан разгребал под ногами снег.

– У тебя есть морковка для носа?

– Найдется кое-что получше, – ответил он, докопавшись до гравия.

– Этот подойдет для носа, – Стейси подобрала черный камень, – а вот глаза и рот!

– Думаю, этого хватит, – сказал Кернан с интересом наблюдавший за ней. Он опустился на корточки и похлопал себя по плечам. – Залезай, только не потеряй камни.

Как будто это была ее самая большая проблема! Секунду поколебавшись, Стейси послушалась. Кернан легко поднялся. Его шея оказалась у нее между ног. Удивительно, но Стейси не замечала, какой промокшей и холодной была ее одежда до тех пор, пока не почувствовала жаркое тепло его тела, проникающее сквозь мокрые колготки. Кернан сделал вид, что пошатнулся под ее тяжестью. Стейси взвизгнула, хватаясь руками за его лоб, и засмеялась, услышав протест:

– Не суй пальцы мне в глаза!

Наконец он встал перед снежной фигурой.

– Скорее! – крикнул Кернан. – Не знаю, сколько смогу держать тебя. Сколько ты весишь – тонну?

Дрожа, но не только от холода, Стейси сделала гиганту лицо: нос получился отлично, но рот скривился в усмешке, что было вполне объяснимо. Она сняла шапку и водрузила на голову снеговика.

– Готово!

Однако Кернан не опустил ее. Вместо этого он галопом поскакал по дорожке, делая вид, что качается под ее весом. Стейси визжала, требовала, чтобы он немедленно дал ей слезть. Наконец он встал на одно колено, и она неуклюже сползла, зацепившись ногой за плечо. В результате они с хохотом упали в снег. Но скоро оба замолкли. Воцарилась тишина. Они лежали, глядя в звездное небо.

– Я давно так не смеялся, – тихо сказал Кернан.

– Я тоже.

– Почему?

Стейси заколебалась, но жизнь под одной крышей и забота о малыше создала между ними какую-то необъяснимую близость.

– В моей жизни возникли неожиданные повороты. И, как недавно за рулем, я потеряла управление.

– Мужчина, – предположил он. – Неудачное замужество?

– Нет.

– Разорванная помолвка? – продолжал гадать Кернан.

Стейси поморщилась.

– Наши отношения не дошли до этой фазы, – призналась она. – Но у меня была надежда.

– Очередной конфликт между воображением и реальностью, – заметил он с таким пониманием, что сердце Стейси дрогнуло. Ей вдруг захотелось рассказать ему все. Кернан вызывал доверие. Хотя она и выдавала себя за другую, но, как ни странно, ее не мучили угрызения совести, в душе царило спокойствие.

– Дело не только в мужчине, – тихо сказала она. – Так случилось, что я осиротела в шестнадцать лет.

Стейси внутренне ужаснулась. Она собралась открыться человеку, которого знала всего три дня. Правда, за это время он стал ей удивительно дорог.

Возможно, удар по голове пришелся на какие-то мозговые центры, отвечавшие за соблюдение общепринятых социальных норм – кому пришло бы в голову откровенничать с самой влиятельной персоной делового мира, какую ей доводилось встречать? Однако она видела, как он купает ребенка. Кернан зажигал для нее камин, спас от обстрела попкорном, помогал, не дожидаясь просьбы и не требуя ничего взамен. Ирония заключалась в том, что теперь она при всем желании не могла раскрыть ему, кто она на самом деле.

– Они погибли – бабушка, мама, папа и маленький брат. Вся семья. Попали в автомобильную аварию.

– Соболезную, – сказал Кернан с подкупающей искренностью. Он протянул руку и заправил ей за ухо прядь волос, потом дотронулся до щеки, удивившись своему жесту не меньше, чем она.

Начав встречаться с Диланом, Стейси только через три месяца решилась рассказать свою историю. Но он никогда не смотрел на нее такими глазами…

– Извини, – запнулась она. – Сама не знаю, как вырвалось.

– Спасибо, что поделилась. Это честь для меня.

– А ты? – Стейси хотела больше узнать о нем, чтобы доверие и откровенность были взаимными, хотя конечно же она этого не заслуживала.

Снег прекратился и скоро совсем растает. Вероятно, завтра она уедет – ей больше нельзя здесь оставаться. Стейси хотелось увезти с собой частичку Кернана.

– Скажи, почему смех ушел из твоей жизни?

Кернан неловко пожал плечами и промолчал.

– Тебя так потрясла гибель мужа сестры? – едва слышно высказала предположение Стейси.

Он повернул голову и взглянул на нее.

– Откуда ты знаешь об этом?

– Ох, Кернан. Ты такой известный. Весь мир интересуется тобой.

Он вздохнул и посмотрел на звезды.

– С тех пор прошел почти год, поэтому моя сестра попросила отпустить ее на время, чтобы побыть одной. Говорят, время залечивает раны, но мне еще не довелось в этом убедиться.

– Соболезную. Ужасная трагедия.

– Как ты перенесла свое горе? – спросил он.

– Надеялась, что снова обрету то, что имела когда-то, – призналась Стейси. – Но после разрыва с Диланом я осознала, что тешу себя иллюзиями.

– Ничего подобного.

– Именно так, – упрямо заявила Стейси.

– Почему же я вижу тебя в окружении прелестных детишек рядом с достойным мужчиной? Когда-нибудь ты оглянешься назад и будешь рада, что все так случилось с Диланом, потому что он – эгоистичный негодяй, а ты заслуживаешь лучшего.

Стейси безнадежно вздохнула. Кернан вполне мог быть тем мужчиной, которого она ждала.

– Я решила отказаться от напрасных надежд.

– Не верю, – возразил он. – Потому что счастье для тебя возможно. Тебе знакома атмосфера дружной семьи, это не игра воображения. Ты не перестанешь искать свое место, пока не найдешь, и будешь всегда представлять себе большую семью даже в моей холостяцкой гостиной. Прошу, расскажи мне, как ты – шаг за шагом – смирилась с потерей близких. Я хочу знать.

В голосе Кернана слышалось отчаяние. Стейси понимала, что в этот момент он невероятно уязвим, его слова – просьба о помощи. Она вздохнула, глядя в небо, а когда заговорила, голос дрожал.

– Сначала я думала, что умру. Из любящей семьи я попала в детский дом, где мне приходилось не жить, а выживать. К счастью, уже через год я закончила школу. Тем не менее пробудило меня именно общение с детьми в приюте. У большинства из них никогда не было семьи, никто никогда не заботился о них. Звучит не очень жалостливо?

– Чего еще можно ожидать от Мэри Поппинс? – пошутил он, но голос был нежным как прикосновение.

– В окружении заброшенных, несчастных детей я поняла, что должна делать. Это было спасение. Я поступила в колледж на факультет семейной психологии и консалтинга. К сожалению, у меня не было денег, чтобы закончить курс, но я начала работать в благотворительном проекте «Карьера и образование для приемных детей». Так я пережила самое тяжелое время.

– Никогда не слышал о такой организации.

– К сожалению, о ней мало кто знает: у нас не хватает опыта и знаний для раскрутки.

– Я направлю тебя к человеку, который поможет.

«Вот пример того, как самые невероятные мечты воплощаются в жизнь», – подумала Стейси.

– Что произошло после того, как тебя отчислили из колледжа? – спросил Кернан.

– К счастью, у меня обнаружился еще один полезный дар. – Она не уточнила, что это была способность связно излагать мысли на бумаге, которая привела ее в журналистику. Сомневалась, что сейчас подходящий момент для признания. Ведь он обещал поддержать благотворительный проект – но не журналистке, а няне своего племянника. У Стейси не было сил разрушить атмосферу близости сразу после того, как они дружно смеялись, каждый – впервые после долгого перерыва.

– Талант общения с детьми, – догадался он. – Ты стала няней.

Стейси не стала возражать.

– Со временем вместо скорби о тяжелой утрате я почувствовала благодарность семье за любовь, которая дала мне силы идти дальше. Может, тебе тоже суждено пройти через это.

Они надолго замолчали, не испытывая неловкости.

– Муж Адели был моим самым близким другом, – произнес наконец Кернан. – Забавно, но при нашей первой встрече я готовился невзлюбить его. Когда сестра впервые привела Даннера в дом, я намеревался встретить его у порога и предупредить, что безжалостно разделаюсь с ним, если он посмеет обидеть Адель. Но Даннер оказался замечательным парнем. – Кернан замолчал и закончил после длинной паузы: – Я должен был погибнуть вместо него.

Глава 9

Искренность Кернана поразила Стейси. Защита близких была для него главным приоритетом, а он потерпел сокрушительное поражение.

– Ох, Кернан, – сказала она.

Его взгляд не допускал проявления жалости.

– У Даннера остались жена и ребенок. Лучше, если бы на его месте оказался я.

Стейси могла бы напомнить ему, что человек не волен распоряжаться вопросами жизни и смерти, но не посмела, понимая, что он поделился с ней огромной болью. Вместо слов, она сняла варежку, стянула с него рукавицу и сжала ладонь Кернана. Он не сопротивлялся. Они лежали рядом на снегу, рука в руке, и глядели на звезды. Их связывало чувство близости людей, познавших боль тяжелой утраты. Потом он отпустил ее руку.

– Ты официально потеряла снежную девственность. – Он явно старался перевести разговор на нейтральную тему, но Стейси решила продлить момент истины еще немного.

– Однажды в жизни я уже лепила снеговика. С папой. Все жаловались на снег, а он вышел с нами играть на улицу. Всегда придумывал что-нибудь веселое и интересное.

Она почувствовала его колебание, но он снова взял ее за руку – ладонь была теплая и защищала от промозглого холода ночи, способного проникнуть прямо в сердце.

– Тебе повезло. Наверное, это объясняет, откуда взялась твоя мечта о зимних каникулах. Хотелось снова, как в детстве, повторить чудо?

Его проницательность согревала ее не меньше, чем горячая ладонь.

– У тебя бывают такие моменты чистого волшебства, Кернан?

– Только не из детства, – фыркнул он.

Опыт репортерской работы и начальный курс семейной психологии научили ее, что молчание могло содержать в себе вопрос. Она подозревала, что Кернан защищает свой внутренний мир от посторонних, но за последние несколько дней, проведенных рядом с ней, оборонительный рубеж дал трещину.

– Скорее мы с сестрой напоминали детей из приюта, о которых ты говорила. Мой отец был алкоголиком, – тихо признался Кернан. – Он бросил нас, когда мне было двенадцать.

– Ужасно.

– Поверь, это обернулось для нас спасением. Кстати, именно по этой причине я враждебно встретил друга Адели – привык быть единственным мужчиной в семье.

– Ох, Кернан, – прошептала Стейси.

– Мы с сестрой всегда уезжали на рождественские каникулы к морю в теплые края, где не отмечают этот праздник: своего рода защитная реакция на болезненные воспоминания детства. Адель объясняет этим мою аллергию на близкие отношения.

Стейси безошибочно приняла его слова за честное предупреждение о том, что ей не на что рассчитывать. С другой стороны, признание показалось глубоко личным. Она крепче сжала его ладонь, а он не отстранился.

– Ты должен гордиться тем, чего достиг.

– Гордиться? – Он долго молчал. – Так было когда-то.

– А теперь?

– Мне кажется, я напрасно тратил драгоценное время, преследуя бессмысленные цели.

В этот момент Стейси впервые поняла, что ее бывший приятель Дилан, возможно, был прав, когда уволил ее. Она вспомнила его слова. «Ты хорошо пишешь, – сказал он. – Но репортер из тебя не выйдет… У тебя нет амбиций. Ты слишком мягкая и не способна проявить жесткость, когда потребуется». Истинная причина, по которой она потеряла работу, крылась вовсе не в крахе романа с редактором, не в его мелочной мстительности. Это оказалось лишь неудачным совпадением, которое помешало ей объективно взглянуть на ситуацию.

Будь она настоящим репортером, жестким и амбициозным, она сейчас спросила бы, насколько верны слухи о продаже «Макалистер энтерпрайзиз». Однако Стейси могла только молча сострадать.

– У тебя замерзли пальцы, – заметил Кернан, словно только поэтому не отпускал ее руку.

Стейси испытывала блаженство от прикосновения горячей ладони к ледяной коже.

– Не смей жалеть меня, – грозно предупредил он. – Думаю, в переживаниях детства надо искать причину моей целеустремленности и максимализма, которые проявляются во всем, включая создание снеговика.

Не отпуская ее руку, он приподнялся на локте и посмотрел на нее сверху вниз. На мгновение Стейси показалось, что он поцелует ее. Но Кернан замер, вспомнив, кто он, кто она, отпустил ее руку, стряхнул снег с куртки и поднялся.

– Ты всегда так действуешь на людей? – спросил он. – Вытягиваешь из них секреты?

Стейси промолчала. Кернан посвятил ее в самые сокровенные тайны. Намерение рассказать его историю, чтобы построить на этом журналистскую карьеру, растаяло как дым.

Он долго смотрел на нее, словно решая, как поступить. Кернан явно понимал опасность того, что происходило между ними, но вместо того, чтобы остановиться и отступить, шагнул навстречу. Он сжал ее руку, поднес к губам и тепло выдохнул в раскрытую ладонь. Это было самое романтичное переживание в жизни Стейси – миллиардер Макалистер, дыханием согревающий ее пальцы. Его пророческие слова сбылись, Стейси была благодарна судьбе за разрыв с Диланом. Всем сердцем мечтая о создании семьи, она чуть было не смирилась с отношениями, в которых не хватало самого важного. Проблема, однако, заключалась в том, что это «важное» в полной мере ощущалось между ней и Кернаном.

В этот момент тишину ночи разорвал низкий, грозный, грохочущий звук.

– Что это? – округлила глаза Стейси. – Землетрясение?

Макалистер резко отстранился, сунул руки в карманы. Все закончилось так же быстро, как и началось. Стейси чувствовала, как стремительно растет дистанция между ними.

– Снегоуборочная машина расчищает дорогу. – Он повернулся и поспешил к дому, словно забыв про нее. – Телефон, наверное, заработал. Надо сделать несколько срочных деловых звонков.

Он давал понять, что игры с няней в снегу совершенно нетипичны для великого и ужасного Кернана Макалистера, владельца заводов, газет, пароходов. Возникшая за несколько дней душевная связь представляла реальную опасность. Он принял единственное и самое мудрое решение – ретироваться, вернуться в свой замкнутый мир. А Стейси предстояло вернуться в свой.

Кернан ушел в свою комнату, прокручивая в голове события сегодняшнего вечера – как они со Стейси выталкивали машину из сугроба, играли в снежки, смеялись и слепили огромного снеговика перед домом.

Он никогда себя так не вел.

Никогда не лежал на ледяной земле, чувствуя, как холод пробирается под куртку, не рассказывал незнакомке самые потаенные секреты.

Полное переутомление – вот что с ним такое. Он не спал толком ни одной ночи с тех пор, как привез сюда Макса. Ни разу до сих пор Макалистер не прерывал связь со своей компанией больше, чем на двадцать четыре часа, хотя, по сути, уже несколько месяцев не интересовался ее делами. Стоило бы опровергнуть гуляющие слухи, что он продает свой бизнес, ведь это не входило в его планы. Впрочем, он не должен отчитываться ни перед кем, поскольку компания частная, а сплетни никак не влияют на биржевой курс. Тем не менее Кернан проверил телефон – убедился, что связь восстановлена.

Надо было позвонить Адель, несмотря на поздний час. Кернан понимал, что она сходит с ума от беспокойства. Когда сестра не взяла трубку, он отправил ей голосовое сообщение, объяснив, что не мог позвонить раньше из-за снегопада. Хотя сестра наверняка и сама догадалась, что Макс здоров и весел, раз няня успела добраться до непогоды.

Сообщив новости, Кернан сделал нечто, чего не делал никогда: добавил «я люблю тебя, сестричка» прежде, чем положить трубку. Как объяснить этот поступок? Адель и без того знала, что брат любит ее, поэтому он не считал нужным озвучивать очевидное.

Кернан снова припомнил игру в снежки, фигуру снеговика, разговор под ночным небом. Может, он хотел успокоить сестру? Или что-то почувствовал?

Душа словно смягчилась, оттаяла по сравнению с тем, что было несколько дней назад. Неужели почти забытое ощущение счастья связано с няней?

– Не морочь себе голову, – проворчал он вслух, пристраивая телефон рядом с кроватью и залезая под одеяло. – Жизнь быстро избавит от иллюзий.

Уже много месяцев, почти год, Кернан страдал мучительной бессонницей. Обычно он долго вертелся с боку на бок, прокручивая в голове страшные события. Однако этой ночью заснул в одно мгновение. Утром его разбудил звонок сестры. Когда он повесил трубку, никаких иллюзий у него уже не осталось.

Глава 10

Натянув повыше одеяло, Стейси лениво потянулась в мягкой постели и с удовольствием огляделась. В комнате, как и во всем доме, элегантная современность безупречно сочеталась со стариной. Вернувшись ночью в спальню, не зажигая света, чтобы не разбудить ребенка, Стейси порылась в своих вещах и достала купальник. Она захватила его, чтобы при случае поплавать в бассейне гостиницы в Уистлере. Ее охватило чувство вины при мысли, что в номере отеля она собиралась написать историю Макалистера. Понятно, что после его вечерней исповеди о статье не могло идти речи, ведь Кернан доверился ей. Стейси не знала большего греха, чем обмануть чье-то доверие. От этой мысли у нее даже мороз пробежал по коже – сколько было возможностей открыть правду и рассказать Макалистеру, что она вовсе не няня!

Поежившись, Стейси отложила в сторону простой черный купальник, предназначенный для плавания в публичном бассейне, а не для расслабления в горячем джакузи рядом с финансовым магнатом.

Она выглянула в окно на затянутое облаками небо. Кернан ошибся в прогнозе: снова повалил снег. Если она повременит с признанием, сможет утром поиграть с Максом во дворе. Возможно, уговорит Кернана присоединиться к ним на прогулке, которую вполне можно было назвать семейной.

Надев пижаму, столь же неподходящую для общения с финансовыми магнатами, как и купальник, Стейси уютно закуталась в одеяло. При мысли об еще одном дне в коттедже она испытывала приятное волнение.

Она хорошо спала и проснулась бодрой и отдохнувшей, хотя возбуждение не покидало ее. Стейси придвинулась к краю кровати и заглянула в манеж. Пусто! Ей и в голову не приходило, что Макс уже достаточно большой, чтобы перелезть через загородку и удрать. Будь она настоящей няней, подумала бы об этом?

Она вскочила.

– Макс!

Нет ответа. Ребенок не залез под кровать, его не было в ванной, он не прятался за занавесками. Дверь плотно закрыта, значит, он не мог выйти. Не теряя времени на то, чтобы накинуть приготовленный для гостей роскошный домашний халат, Стейси бросилась по коридору в гостиную.

– Макс! – Ей пришлось кричать, чтобы перекрыть доносившийся из гостиной громкий гул.

Стейси влетела в комнату и замерла. Макс сидел на расстеленном на полу одеяле, вокруг было рассыпано печенье. Его дядя в халате – копии того, что она видела в своей комнате – сидел на диване с пультом управления… Она наклонилась, увернувшись от радиоуправляемого игрушечного вертолета, который спикировал прямо на нее. Макс засмеялся и засунул в рот очередную печенюшку. Все напоминало мирную семейную сцену, если бы не мрачный вид хозяина дома.

Когда он посмотрел на нее, губы сжались в тонкую злую линию, а глаза наполнились… презрением?

Стейси взглянула на свою пижаму. Возможно, он привык к чему-то более сексуальному, чем мешковатая белая фланелевая рубашка с розовыми котятами на груди. У девушки мелькнула мысль нырнуть в свою комнату и переодеться, чтобы умилостивить его, стереть с лица выражение холодного осуждения. Хотя, если подумать, для недовольства должна быть более серьезная причина, чем ее пижама!

– Почему ты не позвал меня? – осторожно вступая в гостиную, спросила она громко, перекрывая жужжание летающей игрушки.

Что еще могло вызвать его недовольство? Может, Кернан рассердился, что она не услышала лепет проснувшегося ребенка? Зашел в комнату и увидел, что она сладко спит вместо того, чтобы заниматься Максом?

– Я должна была встать вместе с ним. – Уж она точно не дала бы ребенку на завтрак печенье.

Кернан помрачнел еще больше.

– Ведь это обязанности няни, правда? – холодно уточнил он.

Желудок Стейси сжался от нехорошего предчувствия.

– Вчера заработал телефон. Я оставил сестре очень короткое послание, чтобы она не волновалась. Сообщил, что мы с Максом в порядке. – Кернан выдержал паузу, смерил ее долгим жестким взглядом и закончил: – Кавалерия прибыла вовремя.

Стейси затаила дыхание. Кернан перевел глаза на игрушку, которая, сбившись с курса, кружила в опасной близости от драгоценной люстры, и увел вертолет в другую сторону под радостный вопль малыша.

– Я сказал, что няня с нами.

У Стейси возникло непреодолимое желание бежать от его взгляда, но вместо этого она опустилась рядом с ним на диван. Кернан вздрогнул и отодвинулся на самый край.

– Она не присылала няню. – Его голос дрожал от злости. – Хотела, чтобы мы с Максом побыли вдвоем. Думала… – Он осекся. – Да какая сейчас разница, что она думала.

– Надеялась, что это отвлечет тебя, – предположила Стейси.

Кернан приземлил вертолет на кофейный столик и, нажав кнопку на панели, заглушил мотор. Лопасти винта еще немного повращались с легким треском, потом все стихло. Макс недовольно запищал, но Кернан не обратил на это внимания.

Тишина нервировала больше, чем недавний шум.

– Речь сейчас не обо мне, – грозно заявил он. – Я говорю о тебе. Если моя сестра не присылала няню, твое появление здесь вызывает закономерные вопросы, не так ли?

Стейси испуганно кивнула.

– Если ты не няня, – медленно растягивая слова, проговорил он, – кто же ты, черт тебя возьми?

«Женщина, с которой ты играл в снежки и строил снеговика. Вот кто!» – хотела сказать Стейси, но не посмела.

– Я не говорила, что я няня.

– Но твое поведение это подразумевало.

– Не отрицаю, – обреченно признала она.

– Ты втерлась в доверие, пользуясь тем, что люди в отчаянном положении не задают много вопросов.

– Мне действительно хотелось тебе помочь.

Он насмешливо фыркнул.

– Прости меня, – взмолилась Стейси.

– Знаешь, тебя могут арестовать.

Стейси откинула голову на спинку дивана и закрыла глаза, сражаясь с подступающими слезами.

– Все-таки моя удача – это что-то. Я могла бы совершить столько захватывающих преступлений, а меня арестуют за то, что выдала себя за няню. – Она очень старалась отнестись к происходящему с юмором, но выходило совсем не смешно.

«Шутка не удалась». Если бы у этой сцены были свидетели со смартфоном, они могли бы выложить видео в Интернет в пару к ролику, запечатлевшему ее последний вечер с Диланом. Его назвали «Предложения не получилось».

– Не старайся разжалобить меня и не морочь мне голову Законом Мерфи, – сказал Кернан. – Я жду чистосердечного признания: кто ты такая и что тебе здесь надо?

– Я журналистка, – пролепетала она.

Кернан глухо зарычал, девушку передернуло от страха.

– Похоже на пуму перед прыжком. Надеюсь, ты не собираешься меня загрызть?

– Не отвлекайся.

– Хорошо. Я репортер. Недавно потеряла работу в «Иконах бизнеса» после… не слишком красивой истории.

– Нарушение журналистской этики? – почти ласково спросил он.

– Нет! Ты был прав вечером… – Стейси сразу же стало очевидно, что Кернану не стоило напоминать о вчерашних событиях. – Не стоило заводить роман с редактором. Когда отношения закончились, меня уволили.

– У меня нет желания тебе сочувствовать.

– Ты должен знать, что я ничего не придумывала! Ну, кроме того, что я няня. Но это слово первым произнес ты, я вообще его не говорила!

– Так я и поверил! Наверное, и про семью сочинила, чтобы втереться в доверие. С пижамой тоже хорошо получилось. Розовые котята способны тронуть даже самое черствое сердце!

Стейси знала, что Кернан невероятно зол за то, что она проникла в его дом и, пусть ненадолго, преодолела глухую линию его обороны. Он открылся ей, показал слабое место, и теперь не мог ей этого простить. Она не винила его.

– Все, что я говорила о семье, – правда. – Она чуть не плакала. – Кто бы стал такое придумывать? И про благотворительность – тоже правда, не сомневайся.

Судя по виду, он не верил ей. Шансы на его помощь испарялись на глазах. Она никогда уже не сможет попросить его стать почетным председателем КОПД. И имени человека, готового помочь с проектом, он ей тоже, скорее всего, не даст.

Все, что могло пойти наперекосяк, пошло, но на этот раз – по вине самой Стейси.

Она начала торопливо объяснять:

– Неправда только то, что касается няни. Меня уволили…

– Несправедливо, – ядовито заметил он.

– Совершенно несправедливо! Я не ожидала, что разрыв личных отношений отразится на рабочих, пусть даже экс-бойфренд был моим начальником. То, что произошло между нами, не делает меня плохой журналисткой!

Кернан по-прежнему смотрел без сочувствия.

– Я решила стать независимым журналистом. Подруга из прежнего офиса позвонила мне и дала твой адрес. Статья о возможной продаже твоей компании спасла бы мою карьеру.

– Компания не продается, – мрачно сказал Кернан, потом тряхнул головой и усмехнулся: – Нет, постой, может быть, я все-таки продам ее.

Стейси, не слушая, продолжала:

– Еще я надеялась уговорить тебя поддержать проект КОПД. Но когда меня занесло на цветочную клумбу, я ударилась головой и узнала, что в доме ребенок, то поняла, что не готова признаться, кто я. Мне показалось, что я смогу принести пользу, но если ты узнаешь, зачем я приехала, то выкинешь меня без разговоров.

– Короче, ложь вызвана чистым альтруизмом, – цинично заметил он. – Хотела помочь с малышом. Очень трогательно. А если теперь в прессе появятся подробности моей жизни, которые я не хочу афишировать? Это цена твоей помощи, правильно?

– Я не врала тебе, – повторила Стейси, хоть понимала, что это звучит неубедительно. – Просто не рассеяла твое заблуждение, о чем очень сожалею. Я сейчас оденусь и уеду.

Она все испортила и лишила КОПД единственного шанса на поддержку. Проклиная себя, она неловко поднялась с дивана, но Кернан крепко схватил ее за руку. Она попыталась вырваться, но он не отпускал.

– Ты никуда не поедешь, пока не дашь подписку о неразглашении того, что ты узнала в этом доме…

– Само собой разумеется, – гордо вздернула подбородок Стейси.

– …и честное слово.

Неужели Кернан действительно готов поверить ей на слово, потому что они вместе делали снеговика и бегали по снегу? Они могли стать друзьями, если бы Стейси все не испортила.

– Я готова подписать любую бумагу, – с достоинством произнесла она, сдерживая слезы. – Можешь подготовить документ, пока я собираю вещи.

Она непроизвольно задержалась возле малыша. Макс переводил взгляд с нее на Кернана и что-то вопросительно лопотал. Стейси посмотрела на мрачное лицо Макалистера и вдруг ей стало безразлично, что он думает. Она подхватила ребенка, уткнулась носом в нежную шейку.

– Прощай, Макс, – прошептала она, и слезы брызнули из глаз. Тот с тревогой прижал ладошки к ее щекам.

– Ты немного поторопилась с прощанием.

Стейси повернула голову, вытирая мокрые глаза рукавом пижамы.

– Ты пока никуда не едешь, – сказал Кернан непререкаемым тоном.

Он поднялся и подошел к ней, грациозный как леопард. У Стейси возникло желание броситься прочь вместе с ребенком, но она заставила себя выпрямиться и поднять глаза. Кернан грозно навис над ней.

– В новостях сообщили, что дороги в ужасном состоянии. Мой участок расчищен, но дальше сплошной гололед. Очень много аварий. – Он нахмурился, давая понять, что им движет вовсе не забота о ней. – Племянник очень привык к тебе. Нельзя подвергать его лишним стрессам. Ты останешься до тех пор, пока я не найду тебе замену.

Стейси захлестнули смешанные чувства. С одной стороны, она испытала облегчение, ведь Кернан не рискнул бы доверить ребенка лживому чудовищу. Но она не понимала, как можно оставаться под одной крышей с человеком, который не доверяет ей и презирает ее.

– Сколько времени я здесь пробуду? – еле слышно прошептала она.

Кернан проверил дату на циферблате часов.

– Не имею представления. Мне еще не приходилось изучать рынок нянь.

– Я не могу сидеть здесь бесконечно. – Стейси не знала, сколько она выдержит в таких условиях. Уж лучше рискнуть и отправиться в путь по обледеневшей дороге.

– Даже не думай, что у тебя есть выбор, – предупредил он. – Останешься до тех пор, пока я не разрешу уехать. Понятно?

Глава 11

Протестовать не имело смысла, хотя Макалистер совершенно очевидно не имел права удерживать ее против воли. Она вдруг вспомнила первое впечатление от дома, возникшего за поворотом дороги – не волшебный замок Золушки, а таинственное логово Чудовища. Неужели с тех пор прошло всего несколько дней? Казалось, это было вечность назад – после забав в снегу и откровенного разговора под звездным небом Стейси чувствовала, что стала другим человеком.

Она не позволит Макалистеру диктовать ей условия.

– Ты не можешь… – начала было Стейси, но умолкла. Что скажешь, если в сложившейся ситуации виноват не Кернан, а она сама?

Только забота о малыше, ну и – немного – впечатление от самого Кернана заставили ее поначалу скрыть истинную причину появления в доме. Те же причины удерживали ее здесь сейчас. Она решила остаться не потому, что послушалась приказа Макалистера, а из чувства порядочности. Знал он или не знал, но ей только что представился случай проявить честность. Жизнь редко позволяет исправить ошибку, и она не должна упустить свой шанс.

Кернан вышел из кабинета, принюхиваясь как волк, учуявший новый подозрительный запах. Он целый день скрывался за закрытыми дверями. Оказалось, что новую няню невозможно нанять, просто позвонив в агентство по трудоустройству. Компетентная мисс Харрис час назад доложила ему, что претендентка должна заполнить анкету и предоставить рекомендации. А затем пройти проверку на благонадежность и отсутствие судимостей, черт побери!

Это был один из тех редких случаев, когда деньги и влияние оказались бессильны.

Кернан спрашивал себя, зачем ему вообще понадобилась няня. Ведь он наотрез отказался, когда Адель предложила это в первый раз. Но, как бы он ни хорохорился, Кернан впервые в жизни вдруг потерял уверенность. Он был зол на Стейси за то, что она оказалась не няней, а самозванкой, но еще больше досадовал на себя. Он позволил этой молодой женщине заронить в его душу зерно надежды. И теперь должен был держать ее при себе, пока не избавится от вредных иллюзий. Потом профессиональная няня возьмет на себя уход за малышом, а он уползет зализывать раны, не боясь причинить вред младенцу. Кернан по опыту знал, как легко взрослым, пусть даже неумышленно, надломить психику ребенка.

Кернан привык решать проблемы быстро и без колебаний. Сколько раз ему доводилось сметать с пути, казалось бы, непреодолимые препятствия: деньги способны творить чудеса. Однако агентство по найму придерживалось строгих правил: нет проверки на благонадежность – нет няни. Кернан даже не начал заполнять присланную мисс Харрис форму заявления в полицию, а вместо этого углубился в документы на новую высотку в центре Ванкувера. Пусть чертова Стейси Мерфи Уолкер поработает няней, пока не приедет его сестра. И он не будет прятаться от нее, будто он ее боится.

Несмотря на то что Стейси понимала, в каком мрачном состоянии пребывает Кернан, она, похоже, решила, что царившее в доме напряжение не должно отразиться на ребенке. Дом был полон веселых звуков – смеха, пения, детского лепета.

– Макси, ты такой лапочка, такой умник. Я просто влюблена в тебя, – слышался из-за двери нежный голос Стейси.

Слова о влюбленности вызвали у Кернана такой приступ раздражения, что он пошел в ванную, нарвал из салфеток тонких полосок, скатал мягкие шарики и заткнул уши. Кернан поклялся, что не позволит увлечь себя в ее радостный мир, коварно опутать паутиной жизнерадостности и дружелюбия. Он не желал видеть, как она смеется, поет, околдовывает глупого малыша.

Только голод заставил его выйти из убежища. Стоило приоткрыть дверь, как в нос ударили невероятно вкусные запахи, наполнившие дом. Кернан насторожился: любому матерому волку известно, что аппетитная приманка ведет в капкан. Он осторожно прокрался вниз по лестнице, готовый бежать при малейшей опасности, заглянул в свою спальню. С его кровати были сняты простыни. Тихо жужжала стиральная машина, скрытая в алькове коридора за дверью. Запахи мыльного порошка и сохнущего белья вообще-то не представляли угрозы для настоящего мужчины, даже если создавали атмосферу домашнего уюта. Не теряя бдительности, Кернан двинулся дальше в гостиную и притаился в дверях, высматривая опасность.

Он не ошибся: ловушка была расставлена. Его дом преобразился, привычный порядок был безжалостно нарушен: по всему полу разбросаны детские игрушки, в центре комнаты натянут тент. Стейси соорудила его из снятого с кровати покрывала, накинутого на кофейный столик и спинку дивана. В укрытии сидел довольный Макс и что-то бормотал любимому Ики-Ики. Впервые Кернан видел, чтобы малыш развлекался сам по себе, а ведь ему, чтобы занять Макса, пришлось шесть раз менять батарейки вертолета.

Стейси хлопотала в кухонной зоне гостиной. Кернан подумал, как удобно спланирована комната с точки зрения семьи – мама могла заниматься готовкой и наблюдать за ребенком. Не то чтобы он представлял Стейси в роли матери. Но и не считал возможным отрицать очевидное – эта роль удивительно подходила ей. Не замечая Кернана, она порхала между плитой и мойкой, окруженная сиянием, которое он заметил, когда Стейси впервые взяла Макса на руки.

Ему пришло в голову, что вместо безрезультатных поисков няни стоило бы проверить ее историю. Разве человек, переживший страшную трагедию, мог так сиять, если только разгадка не крылась в жаре от включенной плиты. Кернан услышал звук таймера. Стейси надела толстые кухонные рукавицы, открыла духовку и вытащила противень. Ее лицо пылало. Стейси убрала волосы назад, но несколько прядей выбились на лоб, и она сдувала их, чтобы не лезли в глаза.

Кернан не произнес ни звука, не двинулся с места, но она вдруг замерла, как лань, почуявшая взгляд волка. Жертва увидела хищника.

– Привет, – застенчиво пролепетала она, надеясь, без сомнения, что ее бурная хозяйственная деятельность поможет заслужить прощение. Не дождавшись ответа, она огорчилась, но не растерялась: – Можно ставить горячий противень прямо на стол?

Стейси с тревогой посмотрела на гладкую мраморную поверхность.

– Чем ты занимаешься, черт побери?

– Готовлю разные вещи. – Она широко улыбнулась ему, все еще надеясь растопить лед. – Две духовки! – Она произнесла это с восторгом, который большинство знакомых ему женщин приберегли бы для бриллиантового браслета. – Можно готовить одновременно печенье и пиццу.

Опять радость и удивление, достойные последних достижений науки и техники, вроде супернавигатора для машины или гаджета, позволяющего видеть картинку прямо с космической станции.

Теперь, когда Стейси сообщила, что именно она готовит, Кернан явственно различал ароматы по степени соблазнительности: тающий шоколад, пузырящийся сыр, подрумянивающееся тесто.

– Стараешься подкупить меня? – спросил он, чувствуя, как потекли слюнки. – Да поставь ты его к черту, пока не прожгла дыру в рукавице.

– Я хотела убедиться, что поверхность выдержит…

– Да! – крикнул он с неожиданным отчаянием в голосе.

От удивления Стейси со стуком опустила противень на стол.

Шоколадное хрустящее печенье, как и подсказывал его нос.

– У меня была сухая смесь?

– У тебя в кладовке на удивление много чего запасено.

В его кухне побывало множество поваров и агентов по доставке продуктов, но деликатесы, приготовленные профессионалами никогда не пахли так вкусно. Стейси повернулась к духовке и вытащила пиццу, настоящую, а не такую, какая получается из полуфабриката.

– Тебе, наверное, надоело питаться консервами.

Надо срочно дать понять, что ей не удалось поразить его кулинарными чудесами.

– Обычно мне доставляют готовую еду. В Уистлере есть несколько очень хороших ресторанов.

– Но я уже приготовила, если ты голоден. Не хотелось бы сегодня заставлять людей рисковать, выезжая на скользкую дорогу.

Сочувствие курьерам определенно не было проявлением злобного нрава, подсказала ему совесть.

Кернан не представлял, как он проголодался, до тех пор, пока Стейси не поставила на стол пиццу с золотой корочкой и поджаристым, скворчащим сыром. Он с трудом удержался, чтобы не начать рвать куски, как голодный зверь.

– Что ты делала в моей спальне?

– Сняла простыни. Подумала…

– Не надо думать. Держись подальше от моей комнаты.

– Пора менять белье, – упрямо сказала Стейси.

– Уборщица придет, когда я уеду. Я не держу прислуги в доме, потому что не люблю, когда суют нос в мои дела. Это личная территория. Не смей рыться в моих вещах – у тебя и так довольно компромата. Не желаю, чтобы весь мир знал интимные подробности моей жизни.

– Я только сняла простыни!

– И не шарила по полкам в поисках «горяченького»?

– Ради бога, что такого «горяченького» можно найти в твоем белье? – Фраза получилась двусмысленной, и Стейси залилась краской.

– Однажды репортер спросил меня, что я предпочитаю – семейные трусы или плавки.

– Глупый репортер, – заметила Стейси. – Кого интересует нижнее белье такого большого мальчика. – Ее голос звучал придушенно.

– Разве тебе не было бы любопытно узнать такую подробность об известном человеке? – спросил он, наслаждаясь ее смущением, особенно после упоминания «большого мальчика».

– Нет!

– Мне тоже.

От смущения Стейси невероятно озаботилась шоколадным печеньем – начала лопаткой снимать с противня и складывать на тарелку, не замечая, что оно ломается и крошится! Что было делать Кернану – спасать печенье или продолжать наслаждаться ее растерянностью?

Решив объединить два удовольствия, Кернан отобрал у Стейси лопатку.

– Напиши это в своем репортаже.

– Его не будет, – заверила Стейси, стараясь вернуть себе инструмент. – Иначе я не меняла бы тебе простыни, а занималась бы статьей.

Кернан цапнул с тарелки печенюшку.

– Возможно, ты пытаешься ввести меня в заблуждение.

Он был рад, что злость приглушила сияние лица Стейси. Однако, памятуя о своем проступке, девушка прикусила язык и не стала возражать, более того, заговорила нарочито нежным голосом:

– Сегодня ты будешь спать на чистых, хрустящих простынях и думать, что Стейси милая и на нее не стоит жаловаться в полицию. Надо бы простить ее, ведь она так хорошо себя ведет.

Макалистеру было трудно сообразить, кто из них хороший, кто плохой и кто берет верх. Даже если предположить, что в их ситуации интересы тьмы защищал он, роль посланницы света не помешала Стейси солгать. Тем не менее Кернан не мог передать ей полномочия темной стороны, потому что это никак с ней не вязалось.

– Почему я должен думать о тебе, лежа в постели?

Стейси поперхнулась и покраснела. Этого он и добивался. Пусть не думает, что заслужить его прощение так просто.

Кернан верил, что у нее не было злого умысла. Все ее поступки – хлопоты по дому, забота о Максе, готовность встать к плите, лишь бы не гонять ресторанного курьера по обледенелой дороге, – говорили о добром сердце. У Кернана не возникало сомнений, что Стейси готова на любые подвиги ради его прощения.

Но он почему-то не хотел облегчить ее участь. Он не годится в герои наивных мечтаний, которые она наверняка лелеяла в душе. Вряд ли он бы годился до гибели друга, а теперь – тем более.

– Даже если бы в постели я думал о тебе, Стейси Уолкер, это не имело бы никакого отношения к простыням.

Вот. Теперь уж он точно напугал ее, отбил охоту и дальше раздражать его милыми домашними хлопотами.

Кернан наполнил одну тарелку шоколадным печеньем, на другую положил пиццу. У него хватит еды, чтобы избегать ее, пока не приедет сестра. Он уже отказался от поиска новой няни, да и зачем она ему? Кернан поймал себя на том, что получает какое-то извращенное удовольствие от сложившейся ситуации. Ему захотелось подколоть Стейси еще разок.

– Если ты когда-нибудь окажешься в моей постели, ты тоже вряд ли будешь много думать о домоводстве.

Стейси открывала и закрывала рот, как вытащенная из воды рыба. Но вдруг насмешливо прищурилась.

– Ты совершенно прав, – сказала она сладеньким голосом. – Я буду думать о туалетной бумаге у тебя в ушах.

Кернан хотел было сказать, что это не туалетная бумага, но удержался и даже не вытащил затычки из ушей. Он не собирался доставлять ей такое удовольствие!

Глава 12

Готовый благополучно удрать от Стейси, Кернан замешкался, услышав шум машины, ползущей вверх по дороге к дому. Не сворачивая в спальню, он выглянул в окно прихожей и увидел, как из-за поворота появилось такси. По-прежнему валил снег, машину занесло в том самом месте, где недавно буксовала Стейси. Водитель вывернул руль и чуть не врезался в ее автомобиль, припаркованный теперь у крыльца.

– Ты ждешь кого-нибудь?! – крикнул он.

– Да, – ответила Стейси. – Своего прежнего бойфренда. Давно гадаю, когда же до него дойдет, какую страшную ошибку он совершил. Сейчас бросится передо мной на колени и будет просить вернуться к нему.

Увидев, что из такси выбирается его сестра, Кернан счел безопасным вернуться в кухню. Раз Адель приехала, Стейси должна будет покинуть его дом. Он испытал двойственное чувство облегчения и разочарования: ему вдруг захотелось защитить самозванку.

Несмотря на небрежный тон, он понял, что безудержное воображение Стейси уже вовсю расписывает ей сцену возвращения бойфренда. Раз уж она все равно уедет, почему бы на прощание не дать ей хороший совет?

– Так ты готова принять его обратно? – поинтересовался он, облокотившись плечом на косяк двери и балансируя тарелками.

– Не задумываясь.

– Почему? Похоже, он редкий негодяй.

– По крайней мере, у него нет проблем с нижним бельем, – пробормотала она.

– И у меня нет. Я просто сказал, что не ношу ни боксеры, ни плавки.

Кажется, она хотела уточнить, но сдержалась. Стейси поджала губы и сказала:

– Меня это не касается, поскольку ты – не мой бойфренд. Я вообще не намерена ни с кем встречаться. Мне хватит забот с карьерой и благотворительным фондом, нет ни времени, ни желания отвлекаться на глупости.

– Ты же сказала, что примешь его.

– Он не приедет. Это была фантазия о сладкой мести.

– А если бы он явился и встал на колени, ты бы сказала «да» или «нет»?

– Я знаю, что этого не будет, поэтому уже спланировала дальнейшую жизнь без него или кого-либо еще.

– Тебе будет одиноко и тоскливо.

– Заведу кошку.

Кернан сделал к ней несколько шагов. Стейси отступала, пока не уперлась спиной в стол.

– Что ты делаешь? – запинаясь, спросила она.

Он не мог отпустить девушку, не узнав вкус ее губ. Осторожно поставил тарелки, наклонил голову и коснулся губами ее рта. И в ту же секунду разгадал сразу несколько мучивших его секретов, понял все про нее и кое-что про себя. Он удерживал ее не из-за опасной дороги, не из-за Макса. Она была нужна ему. Всего за несколько дней Стейси удалось то, что не смогла сделать ни одна из его многочисленных женщин: разбудила его душу и заставила ее потянуться из темноты к свету…

Поцелуй стал более глубоким. Кернан, не спеша, исследовал ее губы. Он чувствовал, как сопротивление тает. Руки девушки, упиравшиеся в столешницу, поднялись и сомкнулись у него на шее. Каждой мышцей он чувствовал мягкие, женственные округлости Стейси. Неожиданно для Кернана трогательная нежность сменилась жадной настойчивостью.

Он услышал, как открылась входная дверь.

– Эй! Кто-нибудь дома?

– Мама! – завопил Макс.

Кернан отпрянул от Стейси. Тяжело дыша, они уставились друг на друга. Ее волосы, взлохмаченные его руками, растрепались, губы припухли, щеки пылали. Повернувшись, Кернан увидел, как его племянник выбрался из-под тента и устремился в коридор.

– Если бы проводились международные турниры на скорость среди младенцев, Макс стал бы абсолютным чемпионом мира, – сказал Кернан, небрежно приглаживая ладонью волосы, чтобы Стейси не догадалась, как потряс его поцелуй.

– Что это было? – прошептала Стейси, прикасаясь дрожащими пальцами к губам. Глаза сделались круглыми, как у совенка.

Если бы его сестра не стряхивала с одежды снег в прихожей, Кернан закончил бы то, что начал. Но ведь он заранее знал, что надежная страховка от грехопадения уже на подходе. Потому что Стейси как раз из тех женщин, которые способны довести мужчину до падения – сначала в глубину ее глаз, потом в ласковый океан сердца. Она могла заставить отчаявшегося человека увидеть свет в конце тоннеля. Стейси Мерфи Уолкер взяла штурмом его мир, оставив ему единственное средство защиты, которым он должен был воспользоваться, как только узнал, что она самозванка. Кернану следовало сразу прогнать ее от себя.

– Это был подарок, – проворчал он.

– Подарок? Поцелуй был подарком? – Глаза Стейси опасно сузились. Она была оскорблена, и он честно заслужил ее гнев.

– Чтобы ты знала, что кошка тебя не удовлетворит.

Стейси снова дотронулась до губ.

– И прежний бойфренд тоже.

Услышав шаги сестры в коридоре, Кернан отпрыгнул от Стейси в тот момент, когда Адель показалась в дверях. Она прижимала к себе Макса. Ее щеки раскраснелись от мороза. Кернан давно не видел у нее такого счастливого лица.

Адель посмотрела на Стейси, отметив растрепанные волосы и припухшие губы, потом – на брата. И обратно. У Кернана возникло ужасное ощущение, что неестественно яркий блеск глаз выдал их с головой. Адель мгновенно поняла, что именно прервала своим появлением.

– Стейси Уолкер, познакомься, это моя сестра Адель. Теперь ты можешь уехать.

– Уехать? – переспросила Адель. – Никто никуда не двинется в такую погоду! Я еле добралась сюда из Уистлера на такси. Несколько раз мы чудом не свалились в пропасть. Сотни автомобильных аварий. От снега расчищен только твой двор.

– Я сам отвезу ее. – Отчаяние в голосе Кернана не укрылось от Адели, судя по тому, какой взгляд она на него кинула.

Что же делать? Ведь он решился поцеловать Стейси только потому, что они собирались расстаться и больше никогда не встретиться!

На губах Адели заиграла легкая улыбка, которая ему совсем не нравилась.

– Я согласна, – сказала Стейси придушенным тоном. – Но мне придется вернуться за машиной.

– Ее доставят по твоему адресу.

– Не хотелось бы доставлять столько неудобств, – заметила Стейси с щепетильностью, неуместной по отношению к мужчине, с которым она только что целовалась.

– Ничуть не затруднит.

– Прекратите этот детский сад, – вмешалась Адель.

Детский сад? Кернан взглянул на сестру, просто чтобы напомнить ей, кто он такой, но она даже не повернула головы.

– Никто никуда не едет, – сказала Адель, подавая руку Стейси. – Мечтала познакомиться с тобой, особенно после того, как увидела снеговика. Хотелось поближе узнать женщину, которая заставила моего мрачного брата вспомнить детство.

– Откуда ты знаешь, что я его слепил? – удивился Кернан.

– Господи, да он выше двух метров. Даже не пытайся убедить меня, что это Макс слепил такого великана. – Адель уткнулась носом в малыша. – Мама так скучала по тебе, мой сладкий пупсик. Больше ни минуты не могла вынести разлуку.

Кернан не удивился, заметив изумление няни-самозванки, которую Адель приветствовала, как долгожданную родственницу королевских кровей, вернувшую ей сына.

Что-то было не так. Несмотря на перенесенное горе, глаза Адели сияли, как недавно у Стейси. Из-за Макса? Ему только сейчас пришло в голову, что, возможно, Адель провела это время не одна.

– Он вовсе не… – Кернан проглотил слово «пупсик». – Не сладкий малыш, а вредный домашний тиран.

– Значит, пошел в дядю, – кивнула сестра.

Кернан понял, что его нервная система на пределе. Больше он не выдержит.

– Послушай, я чертовски устал, и мне нужно… В общем, Стейси пора уехать. – Вероятно, тон был достаточно красноречив, потому что Адель сочувственно улыбнулась.

– У нас достаточно времени, чтобы решить, кто куда поедет. Я видела, на что похожа дорога. Она очень опасна.

В ее голосе послышался страх. Адель успела убедиться, что жизнь в один момент может оборваться от глупой ошибки. И виноват в этом он сам, потому что не сумел защитить ее мужа.

– Ладно, поговорим об этом позже, – вынужденно согласился Кернан, понимая, что спорить бесполезно.

– Вот и хорошо. У нас со Стейси будет время поболтать.

Две упрямые женщины решили лучше узнать друг друга? Он кинул на сестру зловещий взгляд, который не произвел должного впечатления, взял тарелки со съестными припасами и ушел в свою комнату, демонстративно захлопнув дверь.

Спустя несколько часов он признал, что не сможет заснуть. Даже с подушкой на голове он слышал, как Стейси и Адель хихикали, словно были знакомы с детства.

В дверь постучали, и Кернан быстро выключил ночник.

– Не пытайся меня провести, я видела свет под дверью, – сказала, входя, Адель.

Кернан сел на кровати и снова включил лампу.

– Чего тебе?

– И не говори со мной таким тоном, будто я воткнула тебе нож в спину!

– Ты же прекрасно знаешь, что она самозванка. Ведь сама сказала мне, что не присылала няню. Меня окружают лгуньи. Зачем ты вообще все это затеяла?

Адель удобно уселась на край кровати.

– Я не могла больше смотреть, как тяжело ты переживал смерть Даннера. Каждый день ты все больше отдалялся, Кей. В тебе появилось что-то злое, резкое, циничное, чего раньше не было.

– Никто в здравом рассудке не доверил бы младенца такому человеку.

– У меня оставалась последняя надежда, что рядом с Максом ты очнешься, вернешься к нам из мрачного далека.

– Ты говоришь в прошедшем времени, будто я уже вернулся.

– На лужайке перед домом стоит огромный снеговик.

– Не надо думать, что случилось чудо, Адель.

– Должна тебе кое в чем признаться, – смущенно прошептала она.

Кернана насторожил ее тон.

– Некоторое время назад мы начали встречаться с Марком. Поначалу просто вспоминали Даннера и утешали друг друга, переживали за тебя. Вот почему мне нужно было некоторое время побыть одной, чтобы принять решение.

– Какое?

– Марк просил меня выйти за него замуж.

Кернан затаил дыхание.

– Я сказала «да». Я очень люблю его.

Кернан растерялся, не знал, что сказать. Оказывается, жизнь вокруг него продолжалась, а он даже не заметил, как менялись отношения между Аделью и Марком. Его сестра нашла силы впустить в сердце новую любовь.

– Поздравляю, – пробормотал он. Несмотря на потрясение, он был рад за сестру. – Только я сомневаюсь, что со мной может произойти что-то подобное.

– Я очень надеялась, что смогу снова испытать счастье. Ждала его с одной стороны, а оно пришло с другой.

– Не понимаю, о чем ты.

– Хм.

– Не хмыкай, пожалуйста. Если имеешь в виду эту маленькую притворщицу, тебе стоит лучше разбираться в чудесах.

– Я, кстати, именно этим и занималась. Мне удалось кое-что разузнать о ней, поэтому я так ждала нашей встречи. В Интернете можно почерпнуть удивительные сведения.

Кернан пытался сохранить незаинтересованный вид. Пусть сестра думает, что ему безразличны сплетни о Стейси Мерфи Уолкер. Однако он не удержался, и, прикидываясь равнодушным, спросил:

– Например?

Глава 13

Голосом полным неподдельного сочувствия Адель сказала:

– Вся ее семья погибла в автомобильной катастрофе, когда ей было шестнадцать лет.

– Я в курсе.

– Ох, значит, ты тоже нашел ее в Интернете? – склонила набок голову Адель.

– Нет.

– Она сама рассказала? – еще больше удивилась сестра.

– Надеялась втереться в доверие, я полагаю.

– Она действительно использовала свою трагедию для достижения цели, но это не имеет к тебе никакого отношения. Стейси создала благотворительный фонд.

– Карьера и образование для сирот.

– Для приемных детей, – поправила Адель, накручивая локон на мизинец. – Она говорила об этом? – Упомянула вскользь, – отвел глаза Кернан. – Вы успели пооткровенничать, хотя познакомились совсем недавно.

Кернан нахмурился:

– Сожалею об этом и не вижу повода для радости. Факты говорят за себя. Она репортер, проникший в дом под видом няни.

– Причем очень хороший репортер, я читала ее материалы в сети. Ты мог бы доверить ей свою историю.

– Какую еще историю? – рассердился Кернан. – Послушай, я хочу, чтобы она уехала. Не вздумай ее жалеть.

– Стейси всегда мечтала о зимних каникулах, – продолжала Адель с обезоруживающей мягкостью, словно не замечая его злости. – В ее жизни было столько несправедливости. Она всегда готова к худшему.

«Типичный пример действия Закона Мерфи». – Кернан вспомнил, как она представилась.

– Я прекрасно понимаю ее. В Интернет кто-то выложил видео… – Адель осеклась.

– Видео о Стейси?

– Не могу поверить, что ты не навел о ней справки в Сети, когда узнал, что она не няня!

– Так о чем видео?

– Не имеет значения. Важно лишь то, что она успела сделать столько добра для других. Из Интернета я узнала, что за восемь лет ее фонд, не имея спонсорской поддержки, выплачивал более двадцати студенческих стипендий.

– Подумать только, – холодно усмехнулся Кернан.

– Это навсегда изменило судьбу стольких молодых людей! Я считаю ее работу потрясающей, чтобы ты знал!

– Ладно, я сделаю пожертвование от имени компании. – Кернан видел, что сестра смотрит на него, как на идиота. – Еще дам консультантов, которые помогут продвигать проект.

– Ты все-таки не понимаешь.

– Что именно?

– Эта девушка живет в постоянном ожидании неприятностей.

– Это ее карма, – проворчал Кернан. – На что еще может рассчитывать человек с фамилией Мерфи?

– Не старайся заморочить мне голову, – предупредила Адель голосом не предвещающим ничего хорошего, но тут же смягчила тон: – Но ведь когда-то ей должно повезти. Как бы я хотела, чтобы со Стейси для разнообразия случилось что-то прекрасное, какой-нибудь неожиданный подарок судьбы!

– Что это ей даст?

– Она поверит, что жизнь – не сплошное испытание на прочность, а отличная штука!

– Вот уж нет! – Кернан вспомнил, как хороши были несколько последних удивительных дней со Стейси, но скорее бы откусил себе язык, чем признался в этом сестре.

Адель разочарованно покачала головой. Кернан всей кожей чувствовал неодобрение сестры. Он с детства был ее героем, но, кажется, она подумывала согнать его с пьедестала.

– Когда ты успел стать таким черствым?

– Защитная реакция.

– От чего?

– От жизни. Я сделал выводы из гибели Даннера.

Тут Адель по-настоящему разозлилась:

– Его бы взбесили твои слова. Разве он мог представить, что ты так опозоришь его память? Он обожал жизнь, воспринимал ее как удивительное приключение. Я благодарна ему за то короткое время, что мы были вместе потому, что он сделал меня другим человеком. Я благодарна ему за сына.

Кернан подумал о том, что Стейси тоже смогла найти в неблагоприятных обстоятельствах стимул для продолжения жизни.

– Ради бога, – сказала сестра, – девочка потеряла все. Ты можешь хоть на время перестать бессмысленно упиваться своим горем, жалеть себя и сделать что-то хорошее для другого человека?

«Это я-то бессмысленно упиваюсь горем?» – обиделся Кернан.

– Стейси обманула меня!

– Дурака, который ничего не понял про Стейси Уолкер с первого взгляда, не грех и обмануть!

Кернан мог бы возразить, что разгадал Стейси с первого поцелуя, и теперь старается свести ущерб к минимуму.

Адель метнула на него многозначительный взгляд, соскочила с кровати, промаршировала к двери и со стуком захлопнула ее за собой. Когда человек достигает определенного уровня власти и богатства, происходит неприятная вещь: люди перестают говорить ему правду, начинают во всем соглашаться и поддакивать. Кернану повезло, что у него была Адель, мнению которой он мог доверять. Знакомство со Стейси пошатнуло его мир, лишило возможности рассуждать холодно и отрешенно. Сестра пыталась направить его в нужном направлении, руководствуясь любовью к нему и подталкивая его к любви, не входившей в его планы.

Кернан приказал себе ни за что не заглядывать в компьютер. Он продержался около получаса, потом достал с полки ноутбук. Интернет почти никогда не ловился здесь – Кернан надеялся, что объективные причины помогут ему преодолеть недостойное любопытство, но все-таки набрал ее имя. На экране всплыла ссылка на видео «Предложения не получилось».

Стейси выглядела великолепно – волосы уложены, косметика безупречна. Картину довершало сексуальное платье и высокие каблуки. Кернан узнал интерьер одного из лучших ресторанов Ванкувера. Несмотря на роскошную обстановку и элегантный наряд, когда камера начала снимать Стейси, настроение у нее явно было не из лучших.

– Что ты мне предлагаешь? – с негодованием спрашивала она сидящего напротив мужчину. Тот нервно глядел по сторонам, стараясь не встречаться с ней глазами.

Кернан критически оглядел спутника Стейси, который вздрогнул от ее слов, произнесенных громче, чем ей казалось.

– Я думала, ты предложишь мне стать твоей женой, а не сожительницей!

– Сожительницей, Стейси? Что за слово? В каком веке ты живешь?

Если бы Кернан мог, задушил бы негодяя собственными руками. Разве можно так мерзко улыбаться, когда причиняешь боль женщине, которая тебе якобы небезразлична?

Неужели она действительно могла бы вернуться к этому слизню?

Кернан наблюдал, как Стейси поднялась, держа в руке бокал. Она сделал глоток, набираясь решимости, шагнула к спутнику и выплеснула вино прямо ему на голову. Бордовые подтеки безнадежно погубили белоснежную рубашку.

– А это из какого века?! – крикнула она к удовольствию всех присутствующих.

Только Кернан не испытывал радости. Он видел, что она плакала, выбегая из зала. А ее бойфренд был больше озабочен испорченной рубашкой, чем бросившей его девушкой.

Да, у каждого в жизни случаются эпизоды, которые не хотелось бы видеть в Интернете. Стейси снова не повезло.

Кернан осознал, почему Адель считала общение со Стейси полезным для него. Несмотря на страшную трагедию и постоянные неудачи, девушка не оставляла попыток сделать эту жизнь лучше. Признаваясь ему в крушении надежд, она словно бы просила указать ей, куда двигаться дальше: под защиту циничного пессимизма, что выбрал сам Кернан, или обратно к оптимизму, который уже столько раз не оправдывался. Кернан меньше всего годился в советчики, но он чувствовал, как немного нужно Стейси, чтобы дать жизни еще один шанс.

Что, если он перестанет вариться в собственном соку и поможет ей поверить в себя? Сестра не ошиблась – сам он неисправим, но в Стейси он видел проблески надежды, готовность утопающего схватиться за соломинку. Возможно, в его силах сделать какую-нибудь малость, чуть-чуть подтолкнуть ее. Не только защитить от бывшего бойфренда или показать, как глупо посвятить жизнь кошкам, но убедить в том, что у нее есть потенциал для воплощения самой смелой мечты.

Кернан отправился на поиски сестры в ее любимую комнату. Она сидела на кровати с журналом, Макс играл рядом в манеже.

– Что ты предлагаешь? – спросил он.

Лицо Адели осветила улыбка. Ради этого уже стоило постараться. Кернан почти не сомневался, что сестра предложит купить что-нибудь за деньги – недельную программу «все включено» на курорте в Уистлере, хотя это слишком близко, чтобы потянуть на мечту. Может быть, стоит оплатить круиз на старинном пароходе в Колорадо? Или горнолыжную школу Трех Долин во Французских Альпах?

– Думаю, тебе надо проводить ее завтра в хижину «Последний шанс».

Так вот что она задумала! «Последний шанс», по мнению Кернана, относился к числу самых красивых мест на земле, а ему было с чем сравнивать! От маленькой деревянной избушки на вершине горы за его домом, стоявшей в окружении старых кедров, открывался захватывающий вид. Кроме того, там была собственная купальня в горячем минеральном источнике.

– Согласись, нельзя придумать лучшего места для зимнего отдыха.

Кернан не спорил. С другой стороны, хотел ли он оказаться в хижине со Стейси Уолкер? Воспользоваться последним шансом все исправить? Стать лучше, обрести надежду, ожить…

Но не слишком ли это место пропитано романтикой, чтобы такое путешествие обошлось без далекоидущих последствий?

– Я тоже пойду, – сказала Адель, словно понимая его сомнения. – Макса ты повезешь на санках.

По правде говоря, Кернан редко отказывал сестре. С тех пор как он убил ее мужа, отца ее ребенка, чувство вины, которое он никогда не сможет искупить, тяжелым камнем лежало на его груди и медленно выдавливало жизнь. Если Адель хочет пригласить Стейси в хижину «Последний шанс», он поможет ей. Это будет попыткой проявить утраченное мужество и, возможно, стать лучше. На какое-то время.

Глава 14

Лицо Стейси выразило глубокое сомнение.

– «Последний шанс»? Что это?

Кернан поднял брови, удивившись ее намерению заглянуть в зубы дареному коню. Он готов сделать ей одолжение – устроить ей каникулы мечты, черт побери! Чем она недовольна?

После поцелуя они никак не могли нащупать верный тон. Оба понимали, что он должен был стать прощальным, но не стал, и теперь всем было ужасно неловко.

– Когда-то Даннер нашел сказочную горную хижину и арендовал на зиму, – начал объяснять Кернан, теряя терпение от полного отсутствия энтузиазма с ее стороны. – Позже я купил ее. Там есть горячий минеральный источник, но нет дороги. Добраться можно только по снежной целине на лыжах. Дорога займет часа два, не больше.

Она готова была согласиться, пока он не упомянул лыжи.

– Никогда не стояла на лыжах. Буду выглядеть на них совершенной дурой. И вообще, раз здесь твоя сестра, мне пора домой.

Хоть ее голос был тверд, Кернан уловил нотки сожаления. Она боялась снова стать посмешищем из-за злосчастного видео в Интернете, лишившего ее уверенности в себе и ранившего чувство собственного достоинства. Кернан решил, что непременно должен убедить ее – иначе страх перед новым опытом и неизбежно связанными с ним неловкими ситуациями будут преследовать Стейси всю жизнь.

– Сегодня дороги еще хуже, чем вчера, – заметил Кернан, планируя сыграть на ее страхе. Стейси наделена здравым смыслом, она скорее предпочтет рискнуть самоуважением на лыжах, чем жизнью за рулем. – Кроме того, снег может растаять, и другой возможности подняться в хижину у тебя не будет.

– Последний шанс? – неуверенно улыбнулась она.

– Именно так.

Кернан больше никогда не собирался приглашать ее сюда. Никогда. Она слишком странно влияла на него, заставляя думать о запретных вещах – поцелуях и детях. Слушая, как Стейси щебечет и смеется с Максом, Кернан почти жалел, что это не их ребенок.

Кого он хочет одурачить? Мир вокруг определенно изменился, когда он коснулся ее губ.

– У меня нет подходящей одежды. – Она все еще искала отговорки, но по голосу было понятно, что на самом деле уже сдалась и даже обрадовалась приключению.

– Не беспокойся, у меня все есть.

Стейси посмотрела на него недоверчиво, подозревая какой-то подвох. В последнее время Кернан был с ней не очень-то любезен.

Что же, она из кожи вон вылезла, чтобы искупить свою вину. Ночью он засыпал с мыслью, что это ее нежные руки застелили постель свежими простынями, а его желудок был полон вкусностями, которые она приготовила.

Наступил его черед принести извинения – подарить зимний праздник, о котором она всегда мечтала, а потом отправить домой. Больше никаких поцелуев. Тудл-дуу.

Кернан Макалистер нахмурился. Он чуть не произнес «тудл-дуу» вслух. Ну, может, еще один, чтобы закрепить в ее голове мысль, что кошки – это не выход. Хотя они лучше, чем слизень из ресторана.

Вероятно, мысль о возможных поцелуях посетила и Стейси, потому что она вдруг смутилась. Кер-нан сдержался – никаких вольностей.

– Мы будем не одни, – предупредил он с легкой досадой. – Адель и Иван Грозный отправятся с нами.

– Ох! – сказала Стейси без особого энтузиазма.

Неожиданно для себя Кернан выдавил извинение:

– Я вел себя по-свински. Мне не хочется, чтобы мы затаили обиду друг на друга.

В этот момент он осознал, что проявляет альтруизм из строго эгоистических побуждений. Его пугала мысль о расставании, поэтому он так ухватился за «Последний шанс». Хотелось узнать, есть ли надежда, а если есть, то хватит ли у него смелости поймать спасательный канат, брошенный ему во тьму. Это путешествие было нужно Кернану больше, чем Стейси.

Лицо девушки смягчилось. Игры в снегу, снежная баба, обстрел попкорном, задушевные разговоры – все вдруг обрело магический смысл.

– Ладно, я согласна, – сказала она.

«Хорошо, что мы будем не одни», – подумал Кернан.

Однако накануне выхода Адель объявила, что она не пойдет. Узнав об этом, Стейси ужасно покраснела. Кернан заподозрил подвох, как в случае с подброшенным в его офис Максом.

– Кажется, малыш простудился, – заметила Адель. – Посмотри на его нос.

Осмотрев предъявленного для инспекции Макса, Кернан убедился, что даже его хитроумная сестра не могла бы подделать такие явные симптомы детской простуды. Видя смущение Стейси, он решил было все отменить, но оставил эту мысль через две секунды. За ночь Кернан понял, что мечтает о путешествии так, как давно ни о чем не мечтал. Ему хотелось показать это место именно няне-самозванке. Теперь ее притворство скорее забавляло, чем злило Кернана. Вероятно, он действительно становился лучше. Он подарит ей сказочный день, насладится ее восторгом, а потом отправит домой.

Тогда уже не будет необходимости поцелуями доказывать, как абсурдны ее планы на будущее с кошками вместо мужчин.

Возможно, ушиб головы все еще давал себя знать, толкая ее на странные поступки, но Стейси согласилась, чтобы Кернан Макалистер научил ее кататься на лыжах. Она не отступила даже тогда, когда узнала, что Адель и Макс не пойдут с ними. Всю жизнь она осторожничала – и что из этого получилось? За недолгое пребывание в этом доме она твердо усвоила важное правило: потеряв контроль, двигайся в сторону заноса, не сопротивляйся!

Именно так она чувствовала себя после того, как Кернан поцеловал ее в кухне. Его поцелуй навсегда излечил Стейси от желания вернуться к Дилану, даже если гордость никогда не позволит ей в этом признаться. Теперь Стейси всей душой желала только одного – добраться до сути всего, что приготовила судьба, включая смятение, которое она испытывала, глядя на Кернана. Ей предложили не просто приключение, а шанс осуществить то, о чем она мечтала с тех пор, как играла в снегу с отцом. Он, кстати, никогда не звал ее Стейси, только Мерфи.

На сей раз казалось, что все движется в нужном направлении, она даже не думала сопротивляться событиям, дарившим ей такое чувство полноты бытия. Заинтригованная неожиданным поворотом, который приняла ее жизнь, Стейси наблюдала за сборами Кернана.

Его уверенное обращение с инвентарем вселяло уверенность. Он натер лыжи воском, объясняя, как важно учитывать состояние снега и температуру.

– Сейчас можно купить лыжи, не требующие смазки, но я этого не делаю из уважения к традициям.

В кладовой позади дома обнаружился целый склад оборудования для спорта и туризма, а лыж, ботинок и коньков хватило бы человек на двадцать.

– В холода мы обычно заливаем каток.

Стейси чуть не попросила его научить ее кататься и на коньках тоже, но одернула себя. Какой смысл заглядывать вперед, когда еще не исчерпана программа чудес на сегодня? Кернан приготовил ей прощальный подарок, который нужно было принять, не портя себе настроение несбыточными фантазиями.

Кернан без труда подобрал ей лыжи и ботинки нужного размера, Адель снабдила курткой, шапкой и варежками.

– Мы воспользуемся подъемником? – с опаской спросила Стейси, помня правило: «если есть вероятность того, что какая-нибудь неприятность может случиться, то она обязательно произойдет».

Он засмеялся:

– Нам не нужен подъемник. У нас равнинные, а не горные лыжи.

– Чем они отличаются?

– Больше ходьбы, больше усилий, чтобы двигаться вперед.

Кернан вынес лыжи на снег и положил перед ней.

– Вставь носок сюда и прижми пятку.

Стоять на одной ноге было неудобно, а ботинок скользил и не попадал в крепление. Она ужасно смутилась, когда Кернан опустился на колени и помог застегнуть крепления на одной, а потом на другой ноге. Стейси смотрела на его затылок и думала: «Не может быть, что мы знакомы всего несколько дней». Казалось, она знала его всегда. И он всегда будет рядом. Она помнила клятву не строить воздушных замков, однако с трудом удержалась, чтобы не погладить его по шелковистым волосам.

Кернан поднял на нее серебристо-серые глаза под пушистыми ресницами. Ее сердце затрепетало как птица, выпущенная на свободу.

Неужели она влюбилась? Не может быть. Они почти незнакомы. Но она целовала его, они вместе лепили снеговика, лежали на снегу под звездами, держались за руки и откровенничали. Конечно, она не любила его, однако бриллиантовое сияние снега вокруг опасно будоражило чувства.

Стейси испытывала странное покалывание в груди, пока следила за Кернаном, ловко надевавшим лыжи. К счастью, дальше размышлять уже было невозможно, потому что настало время движения, смеха, физических упражнений.

– Сейчас покажу тебе основные движения. – Он сделал несколько скользящих шагов.

Стейси попробовала повторить.

– Уф! Ты – сама грация и пластика, а я ковыляю как пингвин!

– Расслабься. Мы просто дурачимся. Я буду пробивать лыжню, а ты иди по моим следам. Повторяй за мной, и все будет хорошо.

Удивительно, но ей удалось расслабиться, потому что он шел впереди и не видел ее неуклюжих попыток попадать в его след. Было весело и не так уж трудно.

– Видишь, все отлично!

Не просто отлично, а превосходно. Они вошли в лес, где таинственную тишину нарушало только шуршание веток, с которых осыпался снег, и их собственное дыхание, отдававшееся в ушах.

– Получается? – окликнул он.

– Тяжелая работа, но так здорово!

Ей нравилось идти за ним. Кернан не догадывался, какое удовольствие она получала, наблюдая его сдержанную силу, грацию, уверенность.

Они поднимались вверх по пологому склону, который становился все круче.

– Делай так, – сказал Кернан, показывая шаг «елочкой». На свежем снегу его лыжи оставляли узор, напоминавший рыбий скелет.

Стейси попробовала. Это оказалось труднее, чем показалось сначала. На крутом участке она начала соскальзывать вниз. Стейси замерла, упираясь палками и налегая на них всем весом. Она так растерялась, что даже вскрикнула. Кернан обернулся и рассмеялся. Он скатился к ней, лихо развернувшись на месте.

– Застряла.

– Вижу, – усмехнулся он. – Сейчас помогу.

Кернан встал за ее спиной, подперев ее лыжи своими. Стейси чувствовала на шее его дыхание. Он уперся руками ей в спину и подтолкнул.

– Нажимай на палки и ставь лыжу на ребро. Вот так. Делай один маленький шаг, потом другой.

С ней происходило что-то странное.

– Съезжаю вниз на твои лыжи. – Она уперлась в него спиной, и на какой-то миг они застыли, приклеенные друг к другу среди безмолвного величия гор.

Кернан легко обнял ее за талию.

– У тебя получается, – сказал он и отпустил ее.

Пыхтя и отдуваясь, Стейси поползла наверх. Кернан мощным рывком обошел ее по снежной целине.

Конечно, любой подъем рано или поздно заканчивается. Взобравшись на хребет, Стейси увидела перед собой длинный спуск.

С радостным воплем Кернан ринулся вниз. Стейси наблюдала, как он мчался пригнувшись, набирая скорость, играя со снегом, с горой, с гравитацией. Закончив спуск, Кернан эффектно развернулся в облаке снежной пыли.

– Давай! – крикнул он.

Стейси была в ужасе. Сердце колотилось в стремительном ритме, к которому она начала привыкать за последние несколько дней. Склон казался бесконечным и очень крутым.

– Можешь сползать лесенкой. – Кернан показал, как это делается.

Неожиданно Стейси пренебрегла опасностью. Издав боевой клич, она оттолкнулась палками, рванула вперед и полетела с горы. От стремительного ускорения сжался желудок, на глаза навернулись слезы, шапка слетела с головы. Стейси смеялась и вопила, отдавшись радости полета. Ниже места, где стоял Кернан, лыжня кончилась, и Стейси вылетела на свежий снег. Лыжи зарылись, она рухнула в сугроб. Боли не было, Стейси словно упала на холодную подушку. Она лежала и смотрела в небо.

Через мгновение Кернан склонился над ней:

– Ты в порядке?

– Шутишь? Никогда не чувствовала себя лучше! Они оба засмеялись. Стейси подумала, что это лучший момент в ее жизни.

Глава 15

Спустя два часа, потные, запорошенные снегом, слегка обалдевшие от смеха и выглянувшего из-за горы солнца, они выбрались на небольшую полянку. Стейси знала, что Кернан наблюдает за ней, а его улыбка говорила о том, что ему нравится то, что он видит.

Ахнув от изумления, она прижала мокрые варежки к губам. В дальнем углу поляны стояла маленькая, скромная избушка, сложенная из потемневших бревен. Она утопала в сугробе, на крыше серебрился снег, в окошках виднелись красные занавески – уютный домик среди величественных гор. Даже примостившаяся за избушкой пристройка выглядела живописно. Рядом, между камней, журчал ручей, над которым стояло облако пара.

– Чем это пахнет? – удивленно спросила Стейси. – Это настоящий природный источник. Ты чувствуешь запах минералов, в основном сероводорода. Аромат не самый приятный, но такая вода очень полезна. По следам видно, что даже звери приходят сюда. Пойдем покажу.

Он покатился вперед. После двух часов серьезных испытаний, Стейси еле держалась на ногах, но она покорно заковыляла вслед. Кернан сбросил лыжи возле двери и показал ей, как отстегнуть крепления. Стейси покачнулась и схватила его за руку.

– У меня дрожат ноги, – отпустив его, она шагнула к источнику.

– Вода быстро приведет тебя в чувство.

– Кто-то на славу потрудился здесь, – сказала Стейси, глядя на маленькую купальню, куда стекали струи ручья.

– Мне повезло получить ее уже в готовом виде. Скала, откуда пробивается поток, служит естественным фильтром, вода в купальне все время обновляется.

– Настоящее произведение искусства, – вздохнула Стейси, разглядывая мокрые камни, переливающиеся всеми цветами радуги, как драгоценные украшения.

– Мы можем окунуться?

– Конечно, если ты взяла купальник.

– Нет, – обиженно надулась Стейси. – Ты ничего не сказал. Впрочем, я бы все равно не поверила в такое чудо. У меня нет купальника, значит, я не искупаюсь.

Он коварно поднял бровь:

– Ну, только если…

– Нет!

– Угадай, Мерфи?

– Что?

– Кто-то решил подстраховать тебя на случай неприятностей, которые ты можешь к себе привлечь.

«Ты?»

На глаза Стейси навернулись слезы.

– Что случилось? – мягко спросил он.

– Ничего. Папа звал меня Мерфи. Больше никто.

– Ах, Мерфи, – проворчал он, крепко обняв ее за плечи. – Адель положила в рюкзак купальник для тебя.

Его голос был таким же нежным, как и прикосновение.

– Адель, – повторила Стейси, не зная радоваться или огорчаться. Может и лучше, что не он упаковывал вещи. Но хочет ли она разделить с Кернаном романтические моменты в купальнике, который выбрал для нее кто-то другой?

– Она позаботилась даже о нашем обеде. Хочешь, поедим сначала?

Стейси почувствовала зверский голод… и горячее желание оттянуть время примерки. Она неловко чувствовала себя даже в купальном костюме, который покупала сама, и обычно долго крутилась перед зеркалом. Интересно, а что приготовила для нее Адель?

Он засмеялся, глядя на ее выражение.

– Решено, обедаем. Сегодня каждый из нас сжег по миллиону калорий. – Он заглянул в рюкзак. – Хот-доги и печенье-безе. Смотри-ка, бутылка вина! – Он покачал головой. – И не простое, а игристое.

– Можем не пить, – сказала Стейси, подумав, что так было бы даже лучше. – Ты, наверное, приберег его для особого случая.

– Так и есть, – согласился Кернан, продолжая рыться в рюкзаке. Поколебавшись, он достал маленький сверток. – Лучший случай трудно придумать.

– В каком смысле?

– Продолжение церемонии лишения снежной девственности, “ поддразнил он, достал из свертка какую-то вещицу и помахал в воздухе.

– Я же уже лишилась ее в тот вечер, когда мы играли в снежки, – поперхнулась Стейси. – Снеговик, ангел. Сколько можно?

– Не считается до тех пор, пока ты не окунешься в источник «Последнего шанса» вот в этом.

Стейси с недоумением смотрела на черно-белый лоскутик, мелькавший в воздухе.

– Адель упаковала для тебя бикини!

Так решился мучивший ее вопрос с купальником.

– Давай поедим, – пробормотала Стейси.

– Сможешь разжечь очаг?

– Это тоже входит в программу? У меня столько же опыта, сколько в лепке снеговика и катании на лыжах.

– Все равно, – сказал Кернан, бросая ей коробок спичек. – Поручаю тебе зажечь огонь здесь, а я затоплю печь в хижине, чтобы переодеться в тепле.

«Натянуть черно-белое бикини размером не больше носового платка. Пожалуй, мне действительно придется выпить вина, чтобы решиться на такое», – размышляла Стейси, безуспешно пытаясь разжечь костерок.

Скоро Кернан присоединился к ней, и через пару минут пламя ярко полыхало. Они жарили сосиски на палочках.

– Господи, – сказала Стейси через час. – Неужели я съела три хот-дога?

– Не меньше.

– Пища богов.

– Вероятно, им пришлось по вкусу снежное жертвоприношение, – засмеялся Кернан.

Стейси нравился его мальчишеский смех. Пусть дразнит сколько хочет, лишь бы слушать, как он смеется.

– Я немного запуталась, – заметила она. – Это все-таки жертвоприношение или дефлорация? – Она испытала глубокое удовлетворение, увидев, как краска залила его шею и лицо. Впервые ей удалось взять реванш.

– Думаю, хижина нагрелась достаточно, чтобы ты могла переодеться, – пробурчал Кернан, не глядя на нее.

Обстановка избушки была простенькой, но уютной. Купальник вместе с полотенцем лежали на кровати. Стейси изнервничалась, пока натягивала на себя тоненькие лоскутки. В комнате даже не было зеркала, чтобы оценить степень наготы. От чувства превосходства не осталось следа. Завернувшись в полотенце, она вышла наружу.

Кернан уже сидел в горячем источнике. Стейси скинула полотенце – у нее перехватило дыхание, когда она поймала его восхищенный взгляд. В купальню вели грубо обтесанные каменные ступени. Она осторожно спустилась и уселась напротив Кернана. Через минуту, закрыв глаза, Стейси наслаждалась горячим водным массажем, исцелявшим уставшие мышцы и многочисленные ушибы.

– Пока не окунулась, представить не могла, как болит все тело.

– Несколько раз ты здорово упала.

– Мне сейчас уже гораздо легче. Я не заслужила такого дня, Кернан. Означает ли это, что ты простил меня?

Стейси открыла глаза и взглянула на него. Она знала ответ еще до того, как он произнес слова:

– Да, это так.

– Спасибо. – Стейси глубоко вздохнула. – Теперь ты должен простить себя.

Он удивленно посмотрел на нее сквозь облачко пара.

– Что ты имеешь в виду?

– Вчера мы с твоей сестрой долго разговаривали.

– Этого я и боялся.

– Она влюблена.

– Знаю.

– Ее беспокоит твое отношение к Марку, она боится, ты не сможешь относиться к нему по-прежнему после того, что случилось.

– Предлагаешь мне бесплатный сеанс психотерапии?

Стейси расслышала предупреждение в его голосе, но не отступила.

– Почему ты зол на Марка?

– Я не имею ничего против него.

– Адель считает, ты злишься на него за то, что он жив, а Даннер – нет.

Кернан тихо выругался.

– Все не так!

– Что же тогда?

– Беда в том, что я жив, а Даннер – нет.

– А Марк?

– Он был там. – Кернан уже не кипятился, он выглядел раздавленным. Стейси видела, как болит его раненое сердце. Она перебралась на скамейку, села рядом и взяла его за руку.

– Марк был там и… – прошептала она.

– Он – свидетель, – сказал Кернан. – Я понимаю, что он не виноват, но все равно не могу видеть его, потому что он знает.

– Знает что?

Кернан тяжело вздохнул:

– Что я убил Даннера.

Стейси молчала, только крепче сжала его руку.

– Даннер не такой, как я. Всю жизнь адреналин возбуждал меня, как наркотик. Только в момент риска я живу полной жизнью.

– Я сегодня убедилась в этом.

Кернан кивнул:

– Даннер больше похож на тебя. Готов к приключениям, но с осторожностью. Я научил его кататься по нетронутому снегу вне трасс. Ему нравилось, он доверял мне и всегда следовал за мной. В то утро я выбрал рискованный склон. Мне хватило опыта и выносливости, чтобы справиться с опасностью, а ему – нет.

Он замолк, но опущенные глаза и плечи говорили о многом.

– До конца моих дней я буду чувствовать себя виноватым. Мой просчет стоил ему жизни. Когда закрываю глаза, я вижу это. Обернувшись назад, я увидел, что он подрезал лыжами снежный козырек, который с грохотом товарного поезда обрушился вниз прямо на нас. Я был ближе к Марку, оттолкнул его в сторону. Мне казалось, Даннер у меня за спиной. На меня дохнуло лавиной, но моей скорости хватило, чтобы уйти от нее. А Даннер не успел.

Их оглушило мрачное, пугающее молчание гор.

– Ты мог что-то сделать иначе? – спросила Стейси.

– Этот вопрос мучает меня по ночам. Лучше бы лавина унесла нас обоих, тогда бы меня не терзало чувство беспомощности.

– Тогда Адель потеряла бы вас обоих, а может – и всех троих, – тихо заметила Стейси. – Не уверена, что она смогла бы это пережить.

– Если бы мы задержались на завтраке, решили не кататься в тот день или я бы выбрал другой склон?

– Поэтому ты считаешь себя виноватым?

– Цепь неправильных решений с самого утра, – подтвердил он убитым голосом.

– А я виновата в гибели моей семьи.

Кернан резко вскинул голову.

– Я шла на свой первый танцевальный вечер в выпускном классе. Ох, Кернан, я так волновалась. У меня было новое платье, мне разрешили подкрасить ресницы и губы, а мама красиво уложила волосы. Мое воображение рисовало радужные картины. Думала, может, Бобби Брайтон пригласит меня. Или Кенни О’Коннел. Это совсем не было похоже на обычную вечеринку в школе, где мы танцевали и веселились все вместе. Тут мальчики стояли вдоль одной стенки зала, а девочки – вдоль другой. Скоро всех красивых девочек пригласили, а меня – нет. Никто не хотел танцевать со мной, даже скучные зубрилы. Я позвонила папе и заплакала в трубку. А он сказал, что бабушка приехала навестить нас, и вся семья собирается в боулинг, а потом – в кафе-мороженое. Он сказал: «Мерфи, моя девочка, без тебя нам будет скучно. Сейчас мы заедем за тобой, и я сам разберусь с глупыми мальчишками».

– Они не приехали, – произнесла она еле слышно. – Пьяный водитель проскочил на красный свет, и все погибли.

– Стейси, – сочувственно прошептал Кернан.

– Я не хотела тебе говорить, чтобы ты не стал жалеть меня, – сказала Стейси. – А сейчас рассказала, потому что всегда считала, что это я убила их. Они были бы живы, если бы я не позвонила, если бы папа не бросился спасать меня. Может, он так торопился к маленькой несчастной Мерфи, что не почувствовал предупреждения, не услышал тревожного звука, не заметил летящей машины. Я мучаю себя вопросом: а если бы я позвонила на десять минут раньше или позже?

– Стейси, – повторил Кернан, обнимая ее.

– Думаешь, я убила их? – потребовала она ответа.

– Нет! Конечно нет!

– Я тоже не думаю, что ты убил Даннера.

На секунду ей показалось, что его сердце остановилось, но вдруг оно забилось сильнее. Кернан не оттолкнул ее, а сильнее прижал к груди. Откинув мокрые пряди со лба, он заглянул ей в глаза. Никто до сих пор не видел ее так ясно.

– Спасибо, – прошептал он.

Для нее это был лучший подарок – даже более драгоценный, чем «Последний шанс».

Глава 16

Должно было произойти что-то ужасное. Кернан это чувствовал. Всей его железной воли не хватило для того, чтобы удержать горе и боль внутри себя. Ее прикосновение, взгляд лишили его силы, и он открыл ей все: свое поражение и беспомощность. Сидя рядом, держа ее за руку, чувствуя влажные волосы на плече, он ждал, что мир померкнет и он перестанет ощущать величественную красоту гор, горячую силу источника, нежность ее ладони. Кернан не сомневался, что теперь, когда он выпустил демонов на свободу, на него опустится беспросветный мрак.

К его изумлению, чувства вдруг обострились, словно через поры кожи, через дыхание в него начала вливаться жизнь. Мрак отступил перед светом. Он засмеялся.

– Что? – Улыбка тронула ее милые, пухлые губы.

– Ко мне вернулась жизнь. Я чувствовал это в последние несколько дней. Хорошо это или плохо?

– Я тоже думала об этом, – задумчиво произнесла Стейси. – Мы все очень зависим от любви. Когда теряем кого-то или что-то дорогое, делаемся беспомощны, как библейский Самсон, лишившийся силы вместе с волосами. Но сами не замечаем, как волосы снова отрастают, сила возвращается. И мы, может быть, становимся лучше, чем были.

Ее слова подействовали на него, как благодатные капли дождя, упавшие на иссушенную землю. Чувства переполняли его. Кернан наклонился и коснулся губами ее губ. Поцелуй был теплым и нежным, как у человека, который не просто воскрес, но вдруг почувствовал невероятную жажду жизни. Стейси ответила на поцелуй. Она обвила руками его шею, теснее прижимая к себе. Она принимала его. Кернан открыл ей свою слабость и отчаяние, но Стейси не отвергла его.

Однако невинный поцелуй медленно перерастал в нечто иное. В нем просыпался голод и желание пойти дальше трепетных ласк. С неохотой Кернан оторвался от ее губ, взял в ладони лицо и вгляделся, словно стараясь запомнить каждую черту: удивительные зеленые глаза, темно-каштановые волосы, еще более пушистые от влаги, припухшие губы, белизну кожи.

– Мы еще не готовы, – хрипло пробормотал он.

– Знаю, – прошептала она.

Согласившись с этим, они тем не менее снова прильнули друг к другу в эротическом облаке теплого пара, в горячей воде, смягчившей кожу до нежности шелка. Вокруг них искрился бриллиантами снег, а горные вершины упирались в голубое небо.

С трудом сдерживая себя, Кернан снова прервал поцелуй. Дни, проведенные с ней, были слишком насыщены, а стресс от неожиданной исповеди мог толкнуть его на необдуманные поступки. Он не мог так поступить. Чтобы целовать такую женщину, как Стейси Мерфи Уолкер, мужчина должен быть уверен в своих чувствах и готовности отвечать за последствия.

Он привел ее сюда с одной целью – исцелить старую боль, а не причинять новую. А еще он хотел выяснить, есть ли надежда для него. Кернан готов был поверить, что есть. Для того, чтобы двигаться дальше, ему нужно было не только поверить, но и раскрыть душу. Стать лучше. Тогда он будет достоин любви этой прекрасной женщины. Вот что Адель пыталась объяснить ему. Даннер тоже хотел бы этого, если бы знал Стейси.

– Нам пора возвращаться, – сказал Кернан, отпуская Стейси. Он знал, выдержка подведет, если он продолжит целовать ее. Упершись руками в бортик купальни, он рывком выпрыгнул на снег. – Не хотелось бы ехать домой по сугробам в темноте.

Это был предлог избежать интимной близости, готовой возникнуть между ними. Его долг перед Стейси – защитить ее, уберечь от неосторожного шага. Отныне он заставит себя держаться с ней в пределах разумного, не поддаваясь соблазну сбросить груз с души и отдаться блаженству поцелуев, как сейчас в купальне.

Стейси была разочарована, но одновременно испытывала облегчение. События развивались стремительно, грозя выйти из-под контроля.

Схватив в теплой хижине сухую одежду, Кернан оставил ее переодеваться в одиночестве. Он нырнул за угол дома в надежде, что холод приведет его в чувство. Морозный воздух покалывал влажную кожу, усиливая ощущение бьющей через край жизненной энергии. Кернан собрал вещи и ждал, когда Стейси выйдет к нему, сдерживаясь от приветственного поцелуя, как будто они не виделись неделю, а не пару минут.

Он сохранял деловой вид, когда помогал ей надеть лыжи. Солнце светило вовсю, снег быстро таял. Идти на лыжах становилось все труднее, хотя Кернан поменял смазку. На полдороге домой снег окончательно сошел. Они сняли лыжи, и Кернан понес их на плече. На горной тропе Стейси поскользнулась. Кернан взял ее за руку и больше не отпускал. В какой-то момент он заметил, что она хромает.

– Что с тобой?

– Кажется, натерла ногу.

– Давай посмотрю.

– Ничего страшного. Мы почти пришли, дом уже виден.

– Позволь мне взглянуть.

Лыжные ботинки плохо приспособлены для ходьбы. В отличие от подобранных второпях ботинок Стейси с чужой ноги, его были сделаны на заказ и сидели как влитые. Они сели. Кернан разул ее и увидел, что пятки стерты почти до крови.

– Почему ты раньше не сказала?

Стейси виновато посмотрела.

– По правде, я не заметила. – Как и Кернан, она была слишком взволнована. В голове теснилось много серьезных мыслей, чтобы обращать внимание на пустяки вроде стертых пяток.

С нежностью, удивившей его самого, Кернан взял комочек снега и приложил к ранкам. Ему доставляло удовольствие гладить ее ступни и наблюдать за выражением ее лица. Потом, не слушая протестов, чувствуя себя вернувшим себе силу Самсоном, он поднял Стейси на руки и прижал к себе.

– Я могу идти, – пискнула она.

Но Кернану хотелось нести ее, защищать и заботиться о ней. Может, он хотел показать ей свою мощь?

– А лыжи?

– Отнесу тебя и приду за ними.

Стейси начала было протестовать, но замолчала, а просто уткнулась лицом в его грудь. Кернан понес ее к дому. Посадив на ступеньку, он пошел за лыжами, а когда вернулся, Стейси ждала у двери. По ее лицу он понял: что-то случилось. Она передала ему записку от Адели. Сестра писала, что Максу стало хуже, у него поднялась температура, и она отвезла его в больницу в Уистлере.

Кернан мрачно уставился на записку. Мир вокруг него рушился. Пока он резвился в снегу, утешая себя глупыми мыслями о природе любви и вечности, о надежде и исцелении, его племяннику становилось все хуже и хуже. Настолько, что Адели пришлось везти его к врачу. Это было напоминание – прямое и грубое – о настоящей жизни, о том, как быстро все меняется, и о том, что любимые могут уйти в любой момент. Это была реальность в отличие от придуманной жизни, в которую он чуть не поверил, раскрывая Стейси душу. В этой реальности не было места смеху, снеговику, игре в снежки, шоколадному печенью и красавице в бикини в горячем источнике. В реальности был мужчина, который не контролировал ситуацию, как ему бы хотелось. А самой большой иллюзией оказалось его желание, пусть даже ценой собственной жизни, защитить женщину, которую он только что нес на руках к дому.

Он не был Самсоном.

У него не было сил снова принять жизнь, бросить ей вызов, противостоять судьбе.

Вот цена любви – она делает жизнь непредсказуемой, а сердце уязвимым для боли потерь.

Кернан сунул записку в карман, прошел в дом, набрал номер телефона Адели.

– Как у тебя дела? – спросил он, готовый услышать худшее.

– Все нормально, – ответила Адель, и он вздохнул, как человек, увернувшийся от летевшей пули. – Доктор сказал, у Макса ушная инфекция. Он под наблюдением, но похоже, его выпишут через час.

Кернан испытал невероятное облегчение.

– Хорошо, – сказал он, не выдавая отчаяния, терзавшего его минуту назад. – Как ты добралась до больницы?

Лучше занять голову мелкими деталями, чем позволить чувству беспомощности захлестнуть себя.

– Вызвала такси. Собираюсь арендовать здесь машину и отвезти ребенка домой. Максу там спокойнее. Как прошел день? Весело было?

Кернан услышал в ее голосе надежду, но не захотел поощрять ложные ожидания. Что бы его сестра со Стейси себе ни придумали, этому не суждено сбыться.

– Сейчас приеду и заберу вас. Отвезу в город.

– А как же Стейси?

Он не ответил.

– Ох, Кернан, – сказала Адель с сожалением и сочувствием. – Не упусти ее.

Кернан молча положил трубку. В кухне Стейси ставила чайник. На минуту его решимость поколебалась. Он представил, как они сидят вдвоем и пьют горячий шоколад. Макса увезли, поэтому он мог бы включить камин, не беспокоясь о безопасности ребенка. Он даже увидел семью и гостиную глазами Стейси: смех и разговоры, наряженную новогоднюю елку, игрушки на полу…

Кернан запретил себе думать об этом.

– Как Макс? – с тревогой спросила Стейси.

– Ушная инфекция. Его отпустят через час, и я отвезу их домой.

– Хорошо. – Стейси явно что-то услышала в его голосе и насторожилась. – Хочешь, чтобы я поехала с тобой?

Казалось, нет ничего труднее, чем сказать «нет», но ему предстояло сделать нечто более трудное. Стейси должна знать, что надежды нет. Между ними никогда ничего не будет.

– Я уеду с ними в город, – сказал он. – Сюда больше не вернусь.

– Ох, мне надо собрать вещи и тоже выметаться.

– Мне нужна твоя контактная информация.

На секунду на ее лице мелькнула надежда, но она все поняла по тому, как он сформулировал предложение. Он не сказал «позвоню» или «увидимся».

– Мой юрист свяжется с тобой, – продолжил он, стараясь говорить ровно. – Нужно, чтобы ты подписала бумагу о том, что все сказанное здесь не подлежит разглашению.

Реакция оказалась именно такой, которую он ожидал и боялся. Стейси была потрясена. Она быстро повернулась, выключила чайник, начала открывать ящики, пока не нашла ручку и лист бумаги. Наклонившись так, что волосы закрыли лицо, она начала писать. Кернан не стал ждать, скрылся в своей комнате и не вышел попрощаться. Только услышав звук отъезжающей машины, он, против воли, выглянул в окно и посмотрел вслед. Потом пошел взглянуть на оставленную на кухонном столе записку. Развернул листок. На нем не было ни имени, ни адреса, ни телефона, лишь написанные решительным почерком три слова – «пошел к черту».

Несмотря на мучительную душевную боль, он не удержался от улыбки. В отличие от него Стейси Мерфи Уолкер давно научилась держать удар.

Скомкав бумажку, Кернан оправился в гостиную. Там не осталось никаких следов ее присутствия. Легкий аромат лимона и мыла выветрится к тому времени, когда он вернется сюда в следующий раз. Фонтан, который она едва не сбила, будет восстановлен, кустарники – посажены заново. Не останется никаких следов развернувшейся здесь истории, никаких бередящих душу материальных напоминаний. Впрочем, он не знал, когда рискнет приехать сюда снова и рискнет ли вообще. Неужели для него это место навсегда будет связано со Стейси? Все, что осталось у него от чуда, – мокрое бикини в рюкзаке. Но Адель наверняка захочет получить его обратно.

А затем Кернан сделал то, что сам мог классифицировать лишь как проявление крайней слабости. Он подобрал записку Стейси, расправил кулаком на кухонном столе, аккуратно сложил и засунул в карман рубашки. Ему хотелось сохранить что-нибудь на память. Пусть даже это всего лишь листок бумаги, которого касалась ее рука.

Впрочем, подумал Кернан, хорошо, что ему достался именно такой сувенир. Доказательство того, какая она сильная и отважная. Она будет счастлива. Кернан не мог сказать тоже самое о себе.

Глава 17

Вероятно, Стейси Мерфи Уолкер удивилась бы, узнав, что Кернан Макал истер так уверен в ней. Она была глубоко несчастна.

Все неделю она рыдала в подушку, не одевалась, не расчесывала волосы. Не чистила зубы и не забирала сложенные перед дверью газеты. Она пекла шоколадное печенье и ела только его, доказывая себе, что вкус не изменился с тех пор, как Кернан исчез из ее жизни. Стейси выпила, вероятно, ведро горячего шоколада, убеждая себя, что это по-прежнему самый лучший напиток.

Однако, по правде, печенье напоминало опилки, а шоколад – мыльную воду. Вот результат нескольких дней, проведенных с Кернаном! Боль была в сотни, тысячи раз сильнее, чем когда она дала Дилану отставку после полугода ухаживаний. Позор! Нужно быть благодарной, что их с Кернаном знакомство оказалось таким недолгим. Она бы, наверное, умерла, если бы провела с ним больше времени! А что бы чувствовала, зайди они дальше поцелуев? Ей уже сейчас казалось, что больнее быть не может.

Стейси словно вернулась в прежнее бытие – пресное, скучное, неинтересное. Жизнь лишь поманила ее яркими красками, сильными чувствами, захватывающими приключениями, а потом выдернула все это прямо из-под носа и, вероятно, отдала кому-то другому.

Проведя неделю в тоске и отчаянии, Стейси решила, что пора взять себя в руки. Ей надо оплачивать счета. Другие, вероятно, могут позволить себе бесконечно лелеять разбитое сердце, но не она!

Закон Мерфи работал как часы: даже лучшие дни ее жизни закончились неприятностью. Чему тут удивляться? Это ее судьба.

Оставался лишь один положительный момент. Никто не отберет у нее воспоминания об играх в снегу под звездным небом и снеговике, который таял в его дворе. С ней навсегда останется поход в прелестную хижину, минуты счастья в горячем источнике, когда вдруг показалось, что судьба все время вела ее именно сюда.

«Прекрати!» – скомандовала себе Стейси. Безудержное воображение снова заманило ее в ловушку. Неужели она могла поверить, что такой мужчина, как Кернан Макалистер, способен влюбиться в нее? Стейси громко фыркнула от презрения к самой себе. Потом, преисполненная решимости, она забрала из почтового ящика все газеты и прочитала от начала до конца в поисках темы, которая откроет ей путь к новой карьере независимого репортера.

В разделе «Бизнес и финансы» она вдохновения не нашла. Честно говоря, бизнес никогда не интересовал ее. В момент отчаяния, не имея денег, чтобы закончить колледж, она согласилась на первую предложенную ей работу в отделе деловых новостей. Чистая случайность. Если взглянуть на отношения с Диланом объективно, там произошло нечто похожее: она не выбирала этого мужчину. Ее прибило к нему течением, он обратил на нее внимание, за что она была ему благодарна. Это было лестно, удобно и могло привести к единственной желанной цели – созданию семьи. Стейси повторила ту же ошибку с Кернаном – пошла на поводу и легко позволила увлечь себя его образом жизни.

– С этим покончено! – твердо произнесла она. – Больше не будет случайного выбора. Пора стать хозяйкой своей судьбы. – Стейси отложила газеты и достала ноутбук.

О чем писать? Она должна двигаться в сторону заноса, а не сопротивляться. Что она хочет сообщить миру? Задав себе этот вопрос, она словно открыла плотину.

Неделю спустя она продала статью журналу «Пасифик лайф» и получила гонорар, на который даже не рассчитывала. Неожиданно публикация вызвала огромный интерес к ее благотворительному проекту. Кое-кто из молодых людей, участвовавших в программе, прочитав статью, захотел рассказать свою историю. Стейси завела блог в Интернете. «Пасифик лайф» перепечатал некоторые материалы. На Стейси посыпались предложения выступить на разных форумах. Ее жизнь совершенно изменилась.

Она старалась не думать о том, чего ей не хватает. Только ночью после очередного суетного дня, положив голову на подушку, Стейси позволяла себе вспомнить несколько дней счастья. И тогда героиня шумной истории успеха, потрясшей Ванкувер, засыпала в слезах.

Адель влетела в квартиру Кернана, как в свою собственную. Оглядевшись в поисках места, куда можно посадить Макса, тут же пришла к выводу, что малыша лучше держать на руках. Кернан сердито взглянул на нее. В комнате было темно, и он сидел на диване с пультом в руках. Приглушив звук телевизора, он спросил:

– Что ты здесь делаешь? Как вошла?

Она покрутила связкой ключей на пальце:

– Мне дал их управляющий домом. Я сказала, что хочу проверить, не умер ли мой больной родственник.

– Он поверил?

– Женщины с детьми почти всегда вызывают доверие.

– Он будет уволен.

Адель присвистнула сквозь зубы. Кернан не любил, когда она так делала, это не сулило ему ничего хорошего.

– Господи, где твоя горничная?

– Уволил.

– Тут сильно воняет.

– Подгорела пицца.

– Ты сам готовил пиццу? – уточнила Адель, как будто узнала про него страшную тайну.

Может, так и было. Кернан решил сделать пиццу, чтобы доказать, что его жизнь без Стейси ничуть не хуже, чем рядом с ней. Эксперимент полностью провалился. По лицу Адели было видно, что она уже догадалась.

– Ты рассчитал горничную до или после того, как выгнал мисс Харрис?

– Я снова нанял ее! Откуда ты знаешь?

– Марк сказал.

– Скажи ему, что он тоже уволен за утечку информации из офиса.

– Послушай, дорогой брат, ты можешь уволить всех, с кем сталкиваешься, но не станешь от этого счастливее.

– Мне уже гораздо лучше, – мрачно заявил Кернан.

– Тебе нужно заглянуть в сердце проблемы, Кей.

– И ты, конечно, знаешь, в чем моя проблема?

– Знаю!

Кернан склонил голову и вопросительно поднял брови.

– В твоем сердце, – сказала она. – Сердце проблемы в твоем сердце.

Вероятно, глаза Адели привыкли к темноте, потому что она перешагнула через валявшиеся на полу грязные носки и рубашки и встала над ним. Макс вытянул шею, чтобы посмотреть на дядю. Ему явно не понравилось то, что он увидел, поэтому он крепче прижался к матери, боясь, что его оставят здесь. Адель нагнулась и взяла верхний номер из кипы журналов на кофейном столике.

– Что это?

– Не трогай!

– «Иконы Бизнеса»? Кажется, они писали про тебя? – Не дождавшись ответа, она ахнула. – Господи, Кей, тешишь самолюбие, вспоминая дни былой славы?

– Почему былой? – Кернан все более раздражался бесцеремонным вторжением в его загубленную жизнь и надеялся помешать сестре докопаться до истинной причины интереса к подшивке журнала.

Адель листала страницы в поисках истории о нем. Вдруг, к его огорчению, ее лицо просветлело.

– Не может быть! Ты читаешь статьи Стейси! – Она произнесла это с нескрываемой радостью.

– Собираю компромат на нее, чтобы подать в суд, когда она опубликует несанкционированный материал обо мне! – Он сам понимал, что это звучит жалко и неубедительно.

– Сам будешь вести дело? Слышала, ты уволил юриста на прошлой неделе?

Кернан даже не стал уточнять, откуда ей это известно. Он надеялся, что его убийственный взгляд испугает сестру и она уйдет. Этого не случилось.

– Она не напишет о тебе, глупый.

– Глупый?

– Мы встретились за чашкой кофе после того, как появилась ее статья в «Пасифик лайф».

– Кофе со Стейси?

Он прикусил язык прежде, чем начал задавать вопросы: «Как она? Счастлива? Спрашивала обо мне?» Вместо этого он поинтересовался:

– О чем статья?

– Не о тебе, – бросила Адель, давая понять, что мир не вращается вокруг него.

– Зачем ты пришла? Ну да, навестить больного, проверить, жив ли. Сама видишь – жив, здоров, поэтому…

– Принесла тебе, чтобы ты взглянул. – Удерживая Макса, она начала рыться в сумке, достаточно большой, чтобы вместить автомобиль. Наконец выудила журнал и положила на столик.

– Зачем?

– Перестань ворчать. Я люблю тебя, беспокоюсь и надеюсь, что, прочитав это, ты сделаешь правильные выводы.

Из упрямства он решил, что не станет читать статью. После ухода Адели целых двадцать минут имитировал интерес к футбольному матчу, трансляция которого продолжалась по телевизору, потом схватил журнал и начал быстро листать. Материал Стейси был озаглавлен «Закон Мерфи. Исповедь приемного ребенка» и начинался словами: «Я верила в чудеса, пока мне не исполнилось шестнадцать лет…» Кернан прочитал до конца, потом еще раз, едва сдерживая слезы.

Сестра права – он не способен сделать правильные выводы. В поисках чековой книжки Кернан перерыл гору мусора, в которую превратил свою жизнь. Впрочем, выписанная на счет КОПД крупная сумма также не решит проблему, особенно теперь, когда Стейси не испытывает недостатка в спонсорах.

К тому времени, как он закончил заново перечитывать статью, Кернан окончательно убедился в том, что интуиция подсказывала ему давно. Стейси была настоящей. А еще ему стало понятно, что есть только один способ вызволить его из мрака. Но для этого потребуется немалое мужество.

Глава 18

Усталость грозила свалить Стейси с ног. За последние несколько недель с ней произошло столько удивительных событий! Хоть она и дала себе слово, что шоколадная диета осталась в прошлом, но после сегодняшнего тяжелого дня лучшего ужина придумать было невозможно. Особенно, если сесть за стол в пижаме.

В дверь позвонили. Стейси пошла открывать как была – в пижаме с печеньем в руке. Увидев в боковое окошко, кто стоит на крыльце, она отшатнулась. Сердце стучало как бешеное, готовое взорваться. Стейси решила не открывать: она не одета, печенье тает в пальцах, макияж давно стерт. В воображении она часто представляла себе их встречу во всех подробностях и совсем иначе. Их дорожки должны были пересечься на каком-нибудь благотворительном вечере. На ней обязательно будет дизайнерское платье и туфли от Клейнбек. Волосы зачесаны наверх. В руках бокал дорогого шампанского.

«Никогда в жизни ничего не происходило так, как я планировала», – подумала она с легкой обидой.

Он снова постучал. Стейси не намеревалась впускать его, но не удержалась, чтобы не взглянуть еще разок. Кернан Макалистер тоже сильно отличался от образа, созданного ее воображением. Он выглядел ужасно! Небритый, как в тот день, когда она впервые увидела его в коттедже. Давно не стриженные волосы касались плеч. Вместо безупречного дорогого костюма, в котором он позировал для журнальных обложек, или спортивного облачения, как в горах, на нем была легкая ветровка, совсем неподходящая для промозглого ванкуверского вечера, и джинсы с дырой на колене. Но именно выражение лица заставило Стейси распахнуть перед ним дверь. Он выглядел подавленным, под глазами залегли глубокие тени.

– Привет, – сказала она и откусила печенье, чтобы скрыть волнение.

– Здравствуй, Мерфи, – тихо произнес он. – Как поживаешь?

Как будто ему небезразлично.

– Нормально. – Стейси откусила еще, надеясь, что печенье не застрянет в горле. – А ты?

Невероятно. Они стояли, глядя друг на друга, и задавали банальные вопросы, словно встретились случайно на улице.

– Не очень хорошо, – признался он.

Стейси перестала притворяться, что ест печенье, и пригляделась внимательнее. Ее сердце грозило разорваться надвое.

– Можно войти? Мне надо поговорить с тобой.

Стоит ли впускать Кернана на свою территорию? Стейси не волновало, что квартира могла показаться финансовому магнату слишком скромной. Если он войдет хоть ненадолго, она всегда будет ощущать здесь его присутствие, не будет находить места. Тем не менее она отступила, пропуская его. Кернан вошел и огляделся. Улыбка тронула губы.

– Что?

– Именно так я и представлял себе.

– Представлял, как я живу?

– Да. – Не найдя вешалки, Кернан повесил ветровку на ручку двери, потом плюхнулся на диван и закрыл глаза. Он напоминал человека, который собирается с мыслями. Или человека, который, наконец, нашел свой дом.

– Похоже на картинку из детской книжки, которую запомнил с детства: избушка кролика, безопасная, уютная, с ярким декором и безделушками, создающими домашнюю атмосферу, как вот эта. – Он взял со стола салфеточку.

– Зачем ты пришел? – спросила Стейси. Против воли, голос прозвучал жалостливо, словно она просила избавить ее от пытки.

Кернан похлопал по дивану рядом с собой. Стейси колебалась, но не могла отказать ему. Она подошла и села рядом. Диван был слишком коротким, чтобы отодвинуться от Кернана на безопасное расстояние. Их плечи почти соприкасались. Стейси чувствовала исходившие от него жар и пульсирующую энергию. Мужской аромат – чистый и терпкий – щекотал ноздри.

– Я всегда считал себя мужественным человеком, – тихо сказал Кернан. – Когда спускался на лыжах с горы по девственному снегу, прыгал с парашютом или с тарзанки, пробирался через джунгли, я всегда гордился своей смелостью.

Стейси молчала, но, как под гипнозом, придвинулась ближе к нему.

– Я обманывал себя. На самом деле просто глушил пустоту внутри дозами адреналина. Старался убежать от самого себя еще до того, как погиб Даннер.

Стейси придвинулась еще ближе. Их плечи слегка касались.

– Не хотел признаться себе, что есть вещь, требующая настоящего мужества, потому что она приводила меня в ужас. Однажды пережив предательство, я больше не хотел испытывать подобную боль. Смерть Даннера подтвердила мою правоту.

– Любовь, – задохнулась Стейси. – Любовь требует самого большого мужества.

Они сидели прижавшись плечами.

– Да, любовь.

Могло ли это относиться к ней?

– Однако то, от чего я убегал, настигало меня снова и снова. Вселенная не принимает слова «нет», когда речь идет о любви. Преследует то смехом ребенка, то заботой о пережившей горе сестре. Или присылает женщину, которая врезается в фонтан и заявляет, что все, что можно, обязательно пойдет не так.

– Так ты любишь меня?

– Я этого не сказал.

– Ох. – Стейси была убита.

Кернан повернул к себе ее лицо.

– Жизнь, возможно, дала мне шанс испытать любовь. Вот, Мерфи, почему я здесь.

– Почему?

– Убедиться, что ты единственная, кто может научить меня мужеству. Ты права. Я не знаю, люблю ли я тебя, но, думаю, мог бы полюбить. Я в панике.

– Мне нечему учить тебя.

– Нет, есть. – Он глядел ей в глаза, и после долгой паузы сказал: – Я читал твою статью.

– Правда?

– Там сказано, кто ты есть. Когда читаешь искренне написанные слова, то начинаешь понимать того, кто их написал. Однако важнее, что нужные слова позволяют читателю тоже заглянуть в себя. Наконец у меня такое чувство, словно я точно знаю, кто я.

Стейси не отвела взгляд. Она тоже знала, кто такой Кернан Макалистер. Впервые за долгое время она улыбнулась. Улыбка была светлой и теплой, как солнце после снежной бури.

Глава 19

Начав ухаживать за Стейси Мерфи Уолкер, Кернан Макалистер взялся за это со свойственным ему энтузиазмом. Он из кожи вон лез, чтобы эта женщина поняла: у него серьезные намерения.

Он арендовал вертолет и устроил для Стейси пикник в горах, причем стол был накрыт крахмальной скатертью, а официанты обслуживали их в белых перчатках. На выходные самолет компании доставил их в Нью-Йорк на театральную премьеру, шопинг и экскурсию. Кернан осыпал Стейси подарками, драгоценностями и цветами. Он приглашал ее в лучшие рестораны Ванкувера, в эксклюзивный фитнес-клуб с бассейном и сауной. Она впервые встала на горные лыжи на склонах курорта для звезд в Колорадо. Другими словами, он обольщал ее так же, как своих прежних женщин.

Все это приводило Стейси в восторг, а Кернан получал еще больше удовольствия, потому что благодаря ей испытывал свежие эмоции от всего, что давно стало для него рутиной. Однако скоро он в полной мере ощутил, как сильно Стейси отличается от его бывших подружек. Несмотря на то что ее восхищение роскошью и экстравагантными свиданиями было неподдельным, Кернан постепенно понимал, что ему гораздо интереснее и веселее проводить время так, как предлагала она.

Ей нравилось, сидя в уютной квартирке, смотреть фильмы и есть попкорн. Она любила, взявшись с ним за руки, бродить на закате по пустынному пляжу или разгадывать головоломки за чашкой горячего шоколада.

Стейси охотно осталась присматривать за Максом, когда Адель и Марк улетели на Багамы, чтобы тихо обвенчаться вдали от посторонних глаз. С удовольствием сидела с ним, когда им хотелось остаться наедине. Кернан привык собирать детские пазлы, посещать аквариум и проводить время в детской библиотеке.

– Макс слишком мал, чтобы слушать сказки с другими детьми, – спорил он, но убедился, что непоседливый малыш сидел как завороженный, слушая библиотекаршу и разглядывая картинки в книжке.

Кернану нравилось катать малыша в коляске по парку, он охотно выбирал детские песенки для плеера в машине и узнал много интересного об эльфах и других сказочных персонажах.

Стейси устроила рождественский ужин для «приемных детей». Она придумывала для своих подопечных экскурсии, пикники, лыжные прогулки. Кернан убеждался, что Стейси доставляет особое удовольствие помогать людям и делить с ними радость. Скоро он начал принимать в этом участие. Подростки, с которыми его знакомила Стейси, очень напоминали его самого в юности.

Наступил день, когда Кернан предложил свою программу. Он повел Стейси в хижину «Последний шанс». Снег еще не выпал, поэтому в свой самый любимый уголок на земле они поднимались пешком.

– Какая красота, – вздохнула Стейси, сбрасывая рюкзак.

Кернана, правда, занимала мысль о том, какой купальник Стейси взяла с собой, а ее больше волновало меню обеда. Из рюкзака были извлечены хотдоги, булочки, печенье-безе и традиционная бутылка дорогого шампанского.

Позже, лежа в купели, над которой вился легкий пар, Кернан смотрел на Стейси и думал, что она самая прекрасная женщина на свете. Откинув голову назад, она закрыла глаза, ее лицо было безмятежным.

Однако Кернан не был спокоен. Выходя победителем из многочисленных схваток со смертью, он никогда так не переживал.

– Стейси?

Она повернула голову, выпрямилась. Выражение его лица подсказало – наступает важный момент. Она подошла, обняла его, заглянула в глаза.

– Что случилось, Кернан? Что-то не так?

Вот именно – не так. Он не собирался делать этого в купальне. Кольцо осталось в рюкзаке в избушке. Он глубоко вздохнул.

– Знаешь, какой сегодня день?

– Двадцать шестое октября? – озадаченно уточнила Стейси.

Кернан кивнул. От волнения он не мог говорить.

– Не может быть, – прошептала Стейси. – Годовщина смерти Даннера, так? Господи, Кернан, мы должны быть рядом с Аделью.

– Нет, не годовщина. – День памяти действительно приближался. Кернан удивился, что боль не предупредила его об этом.

– Тогда что такого в этом дне?

– Год назад ты влетела в мой двор и сбила фонтан.

– Ох!

– И моя жизнь начала необратимо меняться. Безусловно, к лучшему. Я не представлял, что это возможно. Мне надо тебе кое-что сказать.

– Что? – прошептала она.

– Я принял решение уйти из «Макалистер энтерпрайзиз».

Кажется, он разочаровал ее? Так и есть. Как вовремя он заметил это и хорошо, что не начал открывать шампанское.

– С твоего благословения, – продолжил он, наблюдая за ней, – полностью передам управление Марку.

Вероятно, она ожидала, что он сделает ей предложение? Если так, то преодолела разочарование подозрительно быстро.

– Но в этом вся твоя жизнь! – воскликнула она. – Компания – твое детище. Ты основал ее и привел к успеху.

– Всего лишь один шаг на жизненном пути, чтобы обрести уверенность и двинуться дальше. Хочу заняться другим.

– Чем?

Кернан набрал в грудь воздуха.

– Мне кажется, я шел к этому всю жизнь, – начал он, зная, что с ней может быть откровенным до конца. – Моя судьба, все взлеты и падения, привели меня к этому моменту и к этому решению.

У Кернана уже не было сомнений в том, что это был правильный выбор. Дальше следовало просить ее стать его женой, но он не спешил.

– Я хочу заняться программой «Карьера и образование для приемных детей». Этот проект, Стейси, должен выйти за рамки благотворительной акции Ванкувера и стать глобальным, охватить всю Северную Америку.

Стейси была взволнована, но к волнению примешивались нотки непонимания, даже обиды. Кернан сознательно оттягивал признание.

– Для меня очень важно возглавить проект, направлять его развитие. Я могу принести огромную пользу. Помощь приемным детям стала смыслом моей жизни. Важнее этого нет ничего, кроме… – Кернан взглянул на нее.

Стейси затаила дыхание. Она наверняка догадывалась, к чему он клонит. Его сердце переполняла любовь. Кернан чувствовал, как яркий пляшущий свет в нем сплетался с облаком тьмы, рождая в душе что-то прекрасное и величественное.

– Кроме тебя, – закончил он тихо. – Стейси, я не возьмусь за это дело в одиночку, ты должна быть рядом.

– Конечно, – прошептала она. По ее щекам текли слезы.

– Я хочу, чтобы ты не просто возглавляла со мной фонд, а всегда была рядом. Прошу тебя, выходи за меня замуж. Будь моей женой.

Еще минуту, запрокинув голову, Стейси смотрела на него, словно не понимая, что он сказал. Похоже, она уже перестала ждать этих слов. Потом издала радостный вопль, который открыл ему все перемены, произошедшие в ней за последний год. Кернан видел, что любовь окрылила ее.

Он подумал, что сам никогда не испытывал такого восторга, который излучала Стейси, такой невероятной энергии, искреннего желания обнять весь мир.

– Ты выйдешь за меня? – Кернан иначе представлял себе этот момент.

Он должен был встать на колено и протянуть ей обручальное кольцо. Однако он заметил, стоило ему ослабить контроль, как жизнь предлагала иной план, гораздо более невероятный, чем он мог представить. Теперь эта сцена во всем ее совершенстве навсегда запомнится ему.

– Да! – закричала Стейси.

Горы подхватили ее радостный крик, и гулкое эхо повторило «да». Кернан подхватил Стейси на руки и закружил в горячем потоке, покрывая поцелуями прекрасное лицо.

– Да, – шептала она. – Да, да, да.

Эпилог

Торная тропа была великолепна ранней весной.

Нежные зеленые листочки только-только появились на деревьях. Молодая травка пробивалась на склоне, а мох под ногами Стейси Мерфи Уолкер напоминал мягкую бархатную подушку.

Кернан хотел доставить ее на вертолете, но Стейси отказалась. За свою жизнь она хорошо усвоила истину – нет ничего важнее самого пути к цели. Сегодняшний день был самым главным в ее жизни, думала она, выходя на поляну перед хижиной «Последний шанс». На поляне собралось множество народу. Вертолеты доставили сюда кресла, палатку-часовню и тент для празднества после свадебной церемонии.

Когда Стейси в длинном белом платье появилась из леса, гости приветствовали ее восторженными криками. Она прошла между рядами кресел, приподняла подол и продемонстрировала всем походные ботинки, вызвав одобрительные аплодисменты.

У входа в часовню ее ждал Кернан. Он не спускал с нее полного любви взгляда. Стейси была счастлива.

Конечно, произошли все неприятности, которые могли произойти. Священника укусила пчела, и его пришлось срочно отправить в больницу на одном из дежурных вертолетов. Только с помощью компетентной мисс Харрис в последнюю минуту удалось найти ему замену. Одна из коробок с едой упала с вертолета со значительной высоты, и конечно же та самая, где был свадебный торт. Адель отвечала за оркестр и музыкальное сопровождение. Она отвернулась от Макса лишь на мгновение, а когда посмотрела снова, то коробочка, где хранилось обручальное кольцо была пуста, а малыш невинно моргал глазами.

Стейси воспринимала недоразумения спокойно и даже с юмором. Когда в твоей жизни все время что-то идет не так, начинаешь относиться к этому философски. Однако, когда она шла навстречу мужчине, который должен был стать ее мужем, она забыла обо всем на свете, перестала слышать даже орущего во все горло Макса, который обижался, что не он находится в центре внимания. Все скрылось, словно в дымке – хижина в изумрудной зелени, часовня, украшенная так, словно свадьба проходила не на горной поляне, а в пятизвездочном отеле, гости, многие из которых вытирали слезы умиления, когда Стейси проходила мимо них, пощелкивая каблуками походных ботинок.

Она видела только Кернана – любовь ее жизни.

Стейси встала рядом, и они тут же взялись за руки. Они не отводили друг от друга глаз, слушая вечные слова.

В болезни и здравии,

В счастье и беде,

В радости и горе…

Стейси казалось, что горы говорят с ней голосом Кернана, настолько твердо и уверенно произнес он последние слова клятвы:

– Стейси Мерфи Уолкер, обещаю уважать и заботиться о тебе, смеяться и плакать с тобой, любить тебя, пока смерть не разлучит нас.

Когда их губы соединились в поцелуе, мир для них погрузился в тишину, несмотря на приветственные крики гостей.

Отступив на шаг, Стейси заглянула в глаза мужа. Ей вдруг открылась глубокая правда, заложенная в слова клятвы.

Впереди их ждут прекрасные моменты, дни невероятного счастья и вдохновения. Но они должны помнить и слова предостережения, как в Законе Мерфи: за здравием может последовать болезнь, за радостью – горе. От этого никто не застрахован.

Стейси Мерфи Уолкер Макалистер со всей серьезностью отнеслась к предупреждению. Она подумала, что не триумфы сформировали человеческую расу, не короткие мгновения, часы или даже дни блаженства заставляли людей двигаться вперед. Нет, это всего лишь дары судьбы, награда за преодоление, которую можно сравнить с вершиной горы в конце долгого, мучительного подъема. Но нельзя вечно стоять на вершине и наслаждаться победой, забыв обо всем. Человек должен есть и спать, переодеваться в чистое белье и чистить зубы. Для этого приходится спускаться в долину, которая и есть жизнь.

Мы возвращаемся к непогоде, к плачущим детям, к пригоревшему в духовке печенью, к неудавшейся карьере, разочарованиям на работе, недостижимым целям. Другими словами, мы снова сталкиваемся с реальностью. Именно проблемы повседневной жизни, думала Стейси, закаляют человека.

Разрыв отношений.

Смерть родителей.

Бессилие перед тяжелой болезнью близкого человека.

Несчастный случай, приводящий любимого к инвалидности.

Неверное решение в бизнесе.

Предательство друзей.

Вынужденная или случайная разлука родителей с ребенком.

Эти или похожие события навсегда меняют характер человека и делают его таким, каким мы его знаем. Иногда совершенно неожиданно для себя, пережив драму в жизни, люди становятся сильнее, сострадательнее, терпимее.

В момент сокрушительного поражения и полного отчаяния, когда вокруг непроглядная мгла, мы поднимаем взгляд на небеса к свету, опускаемся на колени и молим о помощи.

Если хорошо прислушаться и распахнуть сердце, то в ответ на мольбу мы услышим: «А чему научило тебя тяжелое испытание? Чем обернутся для тебя разочарование, трагедия, разбитое сердце? Как ты используешь этот опыт?»

Всегда есть шанс, что в награду за стойкость тебе улыбнется удача, и судьба благословит тебя, как благословила Стейси и Кернана Макалистер. Ты будешь стоять в потоке света в состоянии безоблачного счастья и прозрения. Ты до конца поймешь себя и человека, которого любишь. И тогда, умиротворенно вздохнув, ты с благодарностью вступишь в новую жизнь, полную гармонии, радости, а главное – любви.

Content

Кара Колтер
Любовь по ошибке

Глава 1

Глава 2

Глава З

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Эпилог