А. Дж. Риддл

Чума Атлантиды

Все в этом романе – вымысел, не считая тех мест, где все взаправду.

Посвящается неустрашимым душам, рискующим открывать для себя неизвестных авторов

A. G. Riddle

The Atlantis Plague

Copyright © 2013 by A. G. Riddle

© Филонов А. В., перевод на русский язык, 2015

© Издание на русском языке. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

Пролог

70 000 лет назад

Близ нынешнего Сомали

Открыв глаза, ученая тряхнула головой в попытке прояснить сознание. Корабль активировал процедуру ее пробуждения. «Почему?» Обычно процесс побудки проходил более спокойно, если только… Густой туман в трубе немного рассеялся, и она увидела на стене мигающий красный огонек – сигнал тревоги.

Труба открылась, и внутрь хлынул холодный воздух, заструившись вокруг, пощипывая кожу и выгоняя последние язычки белого тумана. Ступив на ледяной металлический пол, ученая нетвердой походкой направилась к пульту управления. Взмыв от панели, искрящиеся зеленые и голубые волны, будто бьющие фонтаном стайки красочных светлячков, охватили ее ладонь. Она пошевелила пальцами, и настенный дисплей отреагировал. Да, гибернация длиной в десять тысяч лет закончилась на пятьсот лет раньше срока. Ученая бросила взгляд на две пустых трубы позади себя, а затем – на последнюю, где находился ее спутник. Эта труба уже запустила процедуру пробуждения. Ученая быстро заработала пальцами в надежде остановить процесс, но опоздала.

Его труба с шипением открылась.

– Что стряслось?

– Пока не знаю.

Она вывела на дисплей карту мира и ряды статистических данных.

– У нас популяционная тревога. Быть может, ситуация вымирания.

– Источник?

Она вывела в центр карты небольшой островок, изрыгающий чудовищный шлейф черного дыма.

– Супервулкан близ экватора. Глобальная температура резко понизилась.

– Какие подвиды пострадали? – поинтересовался ее товарищ, выходя из своей трубы и ковыляя к пульту управления.

– Только один – восемь тысяч четыреста семьдесят второй. На центральном материке.

– Это огорчительно, – заметил он. – Они были весьма многообещающими.

– Да, были, – согласилась ученая, отталкиваясь от пульта; теперь она могла держаться на ногах самостоятельно. – Я бы хотела это проверить.

Напарник бросил на нее вопросительный взгляд.

– Просто хочу взять образцы.

* * *

За четыре часа они успели переместить циклопический корабль через полпланеты, и теперь ученая в камере обеззараживания застегивала последние пряжки легкого скафандра. Затем надела шлем и выпрямилась, ожидая, когда дверь откроется.

– Проверка аудио, – произнесла она, включив в шлеме систему связи.

– Аудио в порядке, – сообщил ей коллега. – Также принимаю видео. Выход разрешен.

Двери распахнулись, явив взгляду белый песчаный пляж, но уже в двадцати футах от полосы прибоя песок был скрыт толстым слоем пепла, тянущимся до самого скалистого гребня.

Ученая бросила взгляд в пасмурное, затянутое пеплом небо. Взвешенные в атмосфере частицы пепла со временем выпадут на землю, и солнечный свет вернется, но к тому времени многим обитателям планеты, и подвиду 8472 в том числе, будет уже все равно.

Взобравшись на вершину гребня, ученая оглянулась на черную громадину корабля, лежащего на песке, будто механический кит-переросток. Планета казалась хмурой и неподвижной, словно те из миров, которые довелось исследовать ученой, где жизнь только-только начинала зарождаться.

– В последний раз признаки жизни отмечены за гребнем, азимут двадцать пять градусов.

– Поняла, – отозвалась ученая, чуть меняя направление, и энергично зашагала.

Впереди показалась большая пещера за каменистой пустошью, где слой пепла был куда толще, чем на пляже. Ученая продолжила путь к пещере, но двигаться стала медленнее. Подошвы ботинок скользили по пеплу и камням, словно она шагала по стеклу, усеянному измельченными перьями.

Перед самым устьем пещеры ученая вдруг ощутила под подошвой не пепел и не камень. Плоть и кость. Нога. Ученая отступила на шаг и замерла, позволяя дисплею в шлеме отрегулировать изображение, и спросила:

– Ты это видел?

– Да. Выполняю обработку и вывожу к тебе на дисплей.

Сцена вошла в фокус. Их здесь оказались десятки – тела, наваленные друг на друга, вплоть до самого входа в пещеру. Истощенные черные останки сливались с окружающими камнями, а усеявший их пепел придавал тонким, узловатым конечностям сходство с выступающими над землей корнями исполинского дерева.

На удивление, трупы оказались совершенно неповрежденными.

– Невероятно. Ни малейших признаков каннибализма. Эти выжившие знали друг друга. Они могли быть членами племени с общим нравственным кодексом. Полагаю, они шли сюда, к морю, в поисках укрытия и пропитания.

Коллега переключил дисплей ее скафандра на отображение инфракрасной части спектра, подтвердившей, что все они мертвы. Его невысказанное сообщение гласило: «Давай быстрее».

Наклонившись, ученая извлекла маленький цилиндрик.

– Делаю отбор образца.

Поднеся цилиндрик к ближайшему телу, она подождала, пока прибор возьмет пробу ДНК. Покончив с этим, выпрямилась и произнесла деловым тоном:

– Посадочный модуль Альфа, научный журнал экспедиции, официальная запись. Предварительные наблюдения подтверждают, что подвид восемь тысяч четыреста семьдесят два подвергся инциденту на уровне вымирания. Предполагаемая причина: извержение супервулкана и последовавшая за ним вулканическая зима. На момент внесения записи вид эволюционировал приблизительно сто тридцать тысяч местных лет. Произвожу попытку взять образец у последнего из оставшихся в живых.

Повернувшись, она зашагала в пещеру. Фонари по обе стороны шлема вспыхнули, освещая сцену внутри. У стен кучками лежали тела, но инфракрасный дисплей не выявил признаков жизни. Ученая принялась пробираться дальше. Через несколько метров тела кончились. Ученая посмотрела вниз: следы. Но насколько они свежие? Она двинулась в глубь пещеры.

Дисплей шлема показал тлеющее на стене карминное пятнышко, выдающее признаки жизни. Она свернула за поворот, и багровая искорка вспыхнула разноцветьем желтых, оранжевых, голубых и зеленых переливов. Кто-то выжил.

Ученая быстро поманипулировала управлением дисплея, переключив его на нормальный режим отображения. Выжившее существо оказалось самкой. Ребра ее противоестественно выпирали, натянув черную кожу так, что казалось, та вот-вот прорвется от частого, неглубокого дыхания. Живот под ребрами оказался не настолько ввалившимся, как можно было предположить. Ученая снова включила инфракрасный режим, подтвердивший ее подозрения: самка беременна.

Ученая взялась было за другую цилиндрическую пробирку, но вдруг застыла. Позади нее послышались шаги – тяжелые, шаркающие, словно кто-то тащился по камням, едва переставляя ноги.

Она повернула голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как в узкий проход, пошатываясь, ступает массивный уцелевший самец – почти на двадцать процентов выше останков других самцов, которых она видела, и более широкоплечий. Вождь племени? У него ребра торчали куда чудовищнее, чем у самки. Он вскинул руку, загородив глаза от слепящего света, исходившего от фонарей на шлеме ученой, и устремился прямо на нее, держа в руке какой-то предмет. Ученая схватилась за свой парализующий жезл, попятившись прочь от самки, но мощный самец продолжал надвигаться. Ученая активировала жезл, но, не дойдя до нее, самец свернул в сторону, буквально рухнув у стены рядом с самкой, и отдал ей то, что держал в руке, – гнилой, с прозеленью кусок мяса. Та яростно впилась в него зубами, а самец, закрыв глаза, оперся затылком о каменную стену.

Ученая мучительно старалась выровнять участившееся дыхание.

– Альфа Посадочный один, – четко прозвучал в шлеме встревоженный голос ее напарника, – наблюдаю аномальные жизненные показатели. Ты в опасности?

Ученая принялась лихорадочно манипулировать пультом управления, отключая датчики и видеотрансляцию скафандра.

– Никак нет, Посадочный два. – Она помолчала. – Возможно, аппаратный сбой. Перехожу к сбору образцов у последних известных уцелевших особей подвида восемь тысяч четыреста семьдесят два.

Достав пробирку, она присела рядом с могучим самцом на корточки и прижала цилиндр к сгибу локтя его правой руки. Но едва металл коснулся кожи, как самец протянул к ней другую руку, положив ладонь ученой на предплечье и легонько сжав его – на большее у умирающего сил уже не осталось. Самка рядом с ним закончила поглощать тухлятину – наверное, свою последнюю трапезу – и устремила в пространство взор почти угасших глаз.

Пробирка прогудела, сигнализируя, что полна, затем еще раз, но ученая не убрала ее, сидя в полнейшем оцепенении, сама не понимая, что с ней происходит. Затем ладонь самца соскользнула с ее запястья, и голова его безвольно скатилась по стене к плечу. Не успела ученая сообразить, что творит, как уже подхватила самца, закинув его на одно плечо, а самку на другое. Экзоскелет скафандра без труда принял их вес на себя, но за пределами пещеры поддерживать равновесие на усыпанном пеплом скалистом гребне стало труднее.

Десять минут спустя ученая пересекла пляж, и двери корабля расступились перед нею. В корабле она уложила тела на две каталки, сбросила скафандр, быстро покатила уцелевших гуманоидов в операционную и, искоса оглянувшись через плечо, сосредоточилась на рабочей станции, прогнав несколько симуляций и принявшись подгонять алгоритмы.

– Что ты делаешь? – вдруг прозвучал голос у нее за спиной.

Она даже не услышала, как дверь открылась, и в испуге стремительно обернулась. Ее спутник стоял в проеме двери, озирая комнату. На лице его отразилось замешательство, а затем тревога.

– Неужели ты?..

– Я… – она лихорадочно соображала и сказала первое, что пришло в голову: – Я провожу эксперимент.

Часть I

Секреты

Глава 1

Район Орхидеи

Марбелья, Испания

Доктор Кейт Уорнер смотрела, как женщина бьется в конвульсиях, натягивая ремни, удерживающие ее на импровизированном операционном столе. Судороги стали еще сильнее, и кровь хлынула у нее изо рта и ушей.

Помочь этой женщине Кейт ровным счетом ничем не могла, и именно это терзало ее более всего. Даже за время учебы в медицинской школе и резидентуры Кейт так и не привыкла к смерти пациентов. И надеялась, что не привыкнет никогда.

Шагнув вперед, она взяла умирающую за левую руку и стояла так, пока агония не закончилась. Женщина испустила последний вздох, и голова ее упала набок.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь перестуком капель крови, которая стекала со стола на пластик, застилающий пол. В толстый пластик была укутана вся комната, раньше служившая массажным кабинетом в корпусе спа. Из всех помещений курорта она больше всего походила на операционную. Кейт пользовалась столом, на котором еще три месяца назад нежились богатые туристы, чтобы проводить эксперименты, которых пока и сама не понимала.

Над головой послышалось негромкое жужжание электродвигателя, и крохотная видеокамера повернулась от женщины к Кейт, словно подсказывая: давай отчет.

Сдернув маску с лица, она бережно положила руку женщины ей на живот.

– Чума Атлантиды, образец Альфа – четыреста девяносто три: результат отрицательный. Субъект Марбелья – две тысячи девятьсот восемнадцать.

Кейт посмотрела на женщину, пытаясь подобрать ей имя. Подопытные обычно оставались неназванными, но Кейт все равно придумывала имя каждому из них. Уж наказать-то ее за это никто не сможет. Может, думают, что, умалчивая имена, они облегчают ей работу. На самом деле ничуть. Никто не заслужил участи стать просто номером и умереть безымянным.

Кейт откашлялась.

– Имя субъекта Мария Ромеро. Время смерти пятнадцать четырнадцать по местному времени. Предположительная причина смерти… Причина смерти та же, что и у последних тридцати человек на этом столе.

С громким шлепком стащив с себя резиновые перчатки, Кейт швырнула их на покрытый пластиком пол рядом с растущей лужей крови, повернулась и взялась за ручку двери.

Но тут со щелчком включился громкоговоритель под потолком:

– Ты должна сделать вскрытие.

– Сам и делай! – бросила Кейт испепеляющий взгляд на камеру.

– Ну пожалуйста, Кейт.

Ее держали почти в полном неведении, но одно Кейт было известно наверняка: она им нужна. У нее обнаружился иммунитет к Чуме Атлантиды, так что она идеально подходила для проведения их опытов. Она занималась этим уже не первую неделю – с тех самых пор, как приемный отец Мартин Грей доставил ее сюда. В конце концов Кейт начала требовать объяснений, но ее лишь кормили обещаниями, и никаких откровений пока не последовало.

Откашлявшись, она с напором бросила:

– На сегодня я закончила, – и распахнула дверь.

– Стой! Я знаю, что ты ждешь ответов. Просто возьми образец, и мы поговорим.

Кейт осмотрела металлическую тележку, ожидающую у входа в комнату, в точности как уже тридцать раз перед этим. В голове у нее промелькнула одна-единственная мысль: нужен рычаг воздействия. Взяв комплект для забора крови, Кейт вернулась к Марии и вонзила иглу в сгиб ее локтя. После остановки сердца эта процедура всегда отнимает больше времени.

Когда пробирка заполнилась, Кейт извлекла иглу, вернулась к тележке и поместила пробирку в центрифугу. Прошло две-три минуты, пока пробирка раскручивалась. За спиной Кейт громкоговорители изрекли приказ, но она и так знала, что к чему. Посмотрела на остановившийся барабан центрифуги, вынула пробирку и, сунув ее в карман, зашагала по коридору.

Обычно по окончании работы Кейт навещала мальчиков, но сегодня требовалось сделать кое-что другое. Войдя в свою тесную комнатушку, она плюхнулась на «кровать». Комната больше напоминала тюремную камеру – ни единого окна, голые стены и железная койка со средневековым матрасом. Наверное, прежде здесь проживала какая-нибудь уборщица, хотя человеческими подобные жилищные условия можно счесть лишь с большой натяжкой.

Наклонившись, Кейт принялась шарить на ощупь в темноте под койкой. Наконец, отыскав бутылку водки, она сграбастала ее за горлышко и извлекла на свет. Взяв бумажный стаканчик с тумбочки, дунула внутрь, чтобы очистить его от пыли, плеснула туда изрядную порцию и залпом опрокинула в себя.

Отставив бутылку, она разлеглась на постели, протянула руку за голову и нажала на кнопку, чтобы включить радио – ее единственный источник сведений об окружающем мире, – хотя почти не верила тому, что слышала.

Радиорепортажи описывали мир, спасенный от Чумы Атлантиды чудесным лекарством – Орхидеей. Как только вспышка болезни достигла глобальных масштабов, развитые страны закрыли границы и объявили военное положение. Сколько человек умерло от пандемии, Кейт так и не услышала. Всех выживших, сколько бы их ни было, согнали в Районы Орхидеи – громадные лагеря, где люди цеплялись за жизнь, принимая свою ежедневную дозу Орхидеи – лекарства, которое удерживало чуму в узде, но не излечивало от нее окончательно.

Кейт десять лет отдала клиническим исследованиям, в последнее время посвященным поискам средства от аутизма. За один день лекарство не разработаешь, сколько бы денег в это ни вкладывали и как бы срочно оно ни требовалось. Орхидея наверняка выдумка. А если так, то как же окружающий мир выглядит на самом деле?

Кейт видела лишь отдельные проблески. Три недели назад Мартин спас ее и двоих мальчиков из программы по исследованию аутизма от верной гибели в циклопическом сооружении, погребенном под Гибралтарским заливом. Кейт и мальчики сумели бежать в гибралтарское сооружение – как она теперь предполагала, представлявшее собой затерянный город Атлантиды – из аналогичного комплекса в двух милях под поверхностью Антарктиды. Ее биологический отец Патрик Пирс прикрыл их ретираду в Гибралтар ценой собственной жизни, взорвав две ядерные бомбы, которые уничтожили древние руины и низвергли обломки в пролив, практически перекрыв его. А Мартин спешно увез их в батискафе за считаные минуты до взрыва. Судну едва хватило энергии, чтобы, проманеврировав среди обломков, дотянуть до Марбельи в Испании – курортного городка приблизительно в пятидесяти милях к северу вдоль побережья от Гибралтара. Бросив батискаф в гавани, они проникли в Марбелью под покровом ночи. Мартин сказал, что это ненадолго, так что Кейт даже толком не огляделась. Знала лишь, что они вошли в охраняемый комплекс, где с той самой поры ее с мальчиками и содержали в здании спа на положении узников.

Мартин сказал Кейт, что они могут внести свой вклад в проводящиеся здесь исследования – попытку найти лекарство от Чумы Атлантиды. Но с самого прибытия она почти не виделась с ним – да и с кем бы то ни было вообще, не считая работников, приносящих еду и инструкции по работе.

Кейт повертела пробирку в руках, гадая, что в ней столь важного для них и когда за ней придут. И кто придет.

Бросила взгляд на часы. Скоро вечерняя сводка новостей. Ее Кейт никогда не пропускала, твердя себе, что просто хочет знать о происходящем на свете, но истина обстояла куда проще. На самом деле ей хотелось услышать вести лишь об одном-единственном человеке – Дэвиде Вэйле. Но такое сообщение не поступало – да и вряд ли поступит. Из катакомб в Антарктиде было только два пути – через ледяные ворота там же в Антарктиде или же через портал в Гибралтар. Выход в Гибралтар ее отец закрыл раз и навсегда, а выход в Антарктиде стережет войско Иммари. Живым Дэвида они ни за что не выпустят. Кейт постаралась выбросить эту мысль из головы, когда раздался голос диктора.

Вы слушаете Би-би-си, голос триумфа человечества в семьдесят восьмой день Чумы Атлантиды. К этому часу мы приготовили для вас три специальных репортажа. Первый – о группе из четырех рабочих с морской нефтяной платформы. Они провели в море три дня без пищи, чтобы обрести безопасность и спасение в Районе Орхидеи города Корпус-Кристи, Техас. Второй специальный репортаж подготовил Хьюго Гордон, посетивший грандиозное предприятие по производству Орхидеи под Дрезденом в Германии и опровергающий зловещие слухи, что производство лекарства, борющегося с чумой, сокращается. И завершится час дискуссией за круглым столом. В ней примут участие четверо видных членов Королевского общества, предсказывающих появление лекарства уже через недели, а не месяцы.

Но для начала – репортаж об отваге и несгибаемости из Южной Бразилии, где вчера борцы за свободу одержали решительную победу над партизанскими войсками из Аргентины, находящейся под контролем Иммари…

Глава 2

Центр по контролю заболеваемости

Атланта, Джорджия

Доктор Пол Бреннер потер веки. Он сидел за компьютером и не спал уже двадцать часов. Мозги начали закипать, и это сказывалось на работе. Умом он понимал, что нуждается в отдыхе, но никак не мог заставить себя прерваться. Экран компьютера ожил, и Пол решил, что проверит почту, а потом непременно позволит себе подремать – часок от силы.

1 НОВОЕ СООБЩЕНИЕ

Взявшись за мышку, он щелкнул по сообщению, чувствуя прилив свежих сил…

ОТ: Марбелья (OD-108)

ТЕМА: Результаты Альфа-493 (Субъект MB-2918)

Текста в сообщении не было, только видеоролик, сразу же начавший воспроизводиться. Экран заполнила доктор Кейт Уорнер, и Пол заерзал в кресле. Какая роскошная женщина! От одного лишь ее вида Полу становилось не по себе.

«Чума Атлантиды, образец Альфа-493… результат отрицательный».

Когда воспроизведение закончилось, Пол снял трубку телефона.

– Организуйте конференцию… Всех… Да, сейчас.

Пятнадцать минут спустя он сидел во главе стола для совещаний, глядя на двенадцать экранов перед собой с двенадцатью лицами ученых из разных уголков мира.

Пол встал.

– Я только что получил результат испытаний образца Альфа-четыреста девяносто три. Отрицательный. Я…

Ученые загомонили, вразнобой посыпались вопросы и обвинения. Одиннадцать недель назад, когда эпидемия только началась, эта группа была профессиональной, цивилизованной… сосредоточенной.

Теперь же господствующим чувством стал страх. И вполне заслуженно.

Глава 3

Район Орхидеи

Марбелья, Испания

Ей снился все тот же сон, и это доставляло Кейт безмерное наслаждение. У нее даже сложилось ощущение, что она уже почти способна им управлять, как видеороликом, который можно перематывать туда-сюда и просматривать снова и снова по собственному произволу. Он стал для нее теперь единственной отрадой.

Она лежит в постели в Гибралтаре, на втором этаже виллы, буквально в двух шагах от моря. Прохладный бриз врывается сквозь открытые двери веранды, вздымая тонкие льняные занавески и позволяя им тут же опасть. Бриз будто вдыхает и выдыхает в такт с прибоем и с медленными, долгими вздохами лежащей в постели Кейт. Идеальная минута всеобщей гармонии, словно все сущее живет в унисон, словно бьется единое сердце.

Она лежит на спине, глядя в потолок и не осмеливаясь смежить веки. Дэвид спит рядом с нею, повернувшись ничком. Его мускулистая рука покоится у нее на животе, прикрывая собой бо́льшую часть шрама. Кейт хочется коснуться его руки, но она не решается из страха, что любое действие положит конец этому сну.

Она чувствует, как рука чуть смещается. И это едва приметное движение разбивает сцену вдребезги, как землетрясение, а потом рушит стены и потолок. Содрогнувшись в последний раз, комната уходит во тьму, обратившись в темную тесную «келью», которую Кейт занимает в Марбелье.

Комфорт мягкой королевской кровати ушел в небытие, и Кейт вновь ощутила, что лежит на комковатом матрасе узкой койки. Однако… рука осталась на месте. Но не рука Дэвида. Чужая. Она двигалась, пробираясь по животу Кейт. Женщина оцепенела. Рука охватила ее, похлопала по карману, а затем отыскала ладонь, сжатую в кулак, пытаясь вытащить пробирку. Кейт схватила вора за запястье, вывернув его изо всех сил.

Неизвестный взвыл от боли, а Кейт подскочила, дернула за цепочку выключателя потолочной лампочки и воззрилась на…

Мартина.

– Значит, они подослали тебя.

Приемный отец Кейт барахтался на полу, стараясь встать на ноги. Ему было далеко за шестьдесят, и последние два месяца легли на его плечи тяжким бременем. Он заметно осунулся, но голос его оставался мягким, по-отцовски ласковым.

– Знаешь, порой ты все излишне драматизируешь, Кейт.

– Зато я не вламываюсь в чужие спальни и не шарю у людей по карманам под покровом тьмы. – Она приподняла пробирку. – Зачем она вам нужна? Что здесь происходит?

Потирая запястье, Мартин поглядел на нее, прищурившись, словно единственная лампочка, раскачивающаяся под потолком, ослепила его. Повернувшись, он взял со столика в углу мешок и протянул его Кейт.

– Надень это.

Кейт перевернула предмет, оказавшийся вовсе не мешком, а мягкой широкополой шляпой. Должно быть, Мартин изъял ее из пожитков у кого-то, отдыхавшего в Марбелье.

– Зачем? – поинтересовалась Кейт.

– А просто довериться ты мне не можешь?

– Очевидно, не могу, – она взмахом указала на кровать.

– Чтобы скрыть твое лицо, – голос Мартина прозвучал бесстрастно, холодно, по-деловому. – Снаружи выставлена охрана, и если часовые увидят твое лицо, то упекут тебя в кутузку, а может, и того хуже – пристрелят, едва завидев. – С этими словами он вышел из комнаты.

Мгновение поколебавшись, Кейт направилась следом, сунув шляпу под мышку.

– Погоди! С какой стати им стрелять в меня? Куда ты меня ведешь?

– Ты хочешь получить ответы?

– Да, – Кейт немного помешкала. – Но перед уходом я хотела бы проведать мальчиков.

Посмотрев на нее долгим взглядом, Мартин кивнул.

Чуть приоткрыв дверь в комнатушку мальчиков, Кейт заглянула в щелку и увидела, что они заняты тем же, что и девяносто девять процентов времени, – пишут на стенах. Большинство семи– и восьмилетних мальчиков рисовали бы динозавров и солдатиков, но Ади и Сурья создали фреску из уравнений и математических символов, раскинувшуюся уже почти от стены до стены.

Эти два индонезийских ребенка по-прежнему выказывали множество характерных признаков аутизма. Оба ушли в свою работу с головой, и ни один не заметил, как в комнату вошла Кейт. Ади, балансируя на стуле, поставленном на один из столов, тянулся вверх, исписывая одно из немногих чистых мест на стене.

Бросившись к нему, Кейт сняла Ади со стула. Он же, размахивая карандашом в воздухе, выдал протестующую тираду, слов которой Кейт разобрать не могла. Поставив мальчика на пол, она перенесла стул на законное место – перед столом, а не на нем.

Потом, присев на корточки, взяла мальчика за плечи.

– Ади, я же тебе говорила: не строй пирамид из мебели и не забирайся на них.

– У нас кончилось место.

Кейт обернулась к Мартину.

– Раздобудь им что-нибудь для письма.

Тот уставился на нее с недоумением.

– Я серьезно.

Мартин удалился, и Кейт снова сосредоточилась на мальчиках.

– Вы не голодны?

– Нам приносили сэндвичи.

– Над чем вы работаете?

– Мы не можем тебе сказать, Кейт.

– Верно. Это совершенно секретно, – с серьезным видом кивнула она.

Вернувшийся Мартин вручил ей два больших блокнота с желтыми линованными листами. Потянувшись, Кейт взяла за руку Сурью, чтобы наверняка привлечь его внимание, и приподняла блокноты.

– Теперь будете писать только здесь, ясно?

Кивнув, оба мальчика взяли блокноты и пролистали их, проверяя каждую страницу – не написано ли там что-нибудь. Наконец, удовлетворившись результатом, они прошли к своим столам, уселись на стулья и тихо возобновили работу.

Взрослые, не говоря ни слова, удалились из комнаты, и Мартин повел Кейт по коридору.

– Думаешь, разумно позволять им продолжать в том же духе? – спросил он.

– Хоть они и не подают виду, но они напуганы. И сбиты с толку. Они в восторге от математики, и она отвлекает их сознание от происходящего вокруг.

– Да, но не вредит ли им подобная одержимость? Не станет ли им от этого хуже?

– Хуже, чем что? – Она вдруг остановилась.

– Ну, Кейт…

– Самые успешные люди на планете одержимы чем-то – чем-то таким, в чем мир нуждается. Мальчики нашли продуктивное занятие, которое им по душе. Это им на пользу.

– Я только имел в виду… что если нам придется их перевести, это будет губительно для них.

– А мы их куда-то переводим?

Мартин со вздохом отвел взгляд.

– Надевай свою шляпу.

Сопроводив Кейт по очередному коридору, он провел картой-ключом через считыватель на двери в конце коридора, распахнул ее, и солнечный свет почти ослепил Кейт. Вскинув руку к глазам, она постаралась идти в ногу с Мартином.

Мало-помалу взор ее прояснился. Они вышли из одноэтажного здания прямо на берег у края владений курорта. Справа над пышной зеленью тропических деревьев и прежде такой ухоженной территорией возносились три побеленных высотных здания курорта. Блистательные башни отеля разительно контрастировали с сетчатым забором высотой в двадцать футов, увенчанным колючей проволокой и протянувшимся по периметру всей территории. При свете дня складывалось впечатление, что курорт превратили в тюрьму. Вот только для чего забор – чтобы не пускать людей наружу или внутрь? Или и то и другое?

И с каждым шагом сильный смрад, наполняющий воздух, становился все более одуряющим. Что это? Болезнь? Смерть? Может, что-то еще. Отыскивая источник запаха, Кейт оглядела территорию у основания башен. Ряд длинных белых тентов накрывал столы, где люди орудовали ножами, обрабатывая что-то. Рыбу. Вот откуда запах – но лишь отчасти.

– Где это мы?

– В гетто Орхидеи Марбельи.

– В районе Орхидеи?

– Люди зовут это гетто, но, в общем-то, да.

Чтобы не отстать, Кейт припустила трусцой, придерживая шляпу рукой. Один лишь вид этого места и забора сразу же заставил ее воспринять слова Мартина всерьез.

Она оглянулась на покинутое здание спа. Его стены и крышу покрывала тусклая серая обшивка. При первом же взгляде на нее Кейт решила, что это свинец, но в голове подобная картина не укладывалась – маленькое серое здание, обшитое свинцом, у самого берега в тени блистательных белоснежных башен.

Идя вместе с Мартином по дорожке, Кейт смогла лучше осмотреть лагерь. В каждом здании, на каждом этаже стояли по два-три человека, которые выглядывали из стеклянных дверей, но на балконах не было ни души. А затем Кейт увидела почему: вдоль металлической рамы каждой двери иззубренным серебристым шрамом тянулся сварной шов, плотно запечатавший все выходы.

– Куда ты меня ведешь?

– В госпиталь, – Мартин указал на одноэтажное здание впереди. Раньше «госпиталь» явно был большим прибрежным рестораном на территории курорта.

На другом конце лагеря, за белыми башнями, к воротам с рычанием подкатила и остановилась колонна шумных дизельных грузовиков. Кейт чуть задержалась, чтобы понаблюдать за ними. Грузовики были старыми, и их груз скрывали хлопающие полотнища брезента, накинутые сверху. Водитель головной машины прокричал что-то охранникам, и ворота распахнулись, чтобы впустить колонну.

Кейт обратила внимание на голубые флаги, развевающиеся на сторожевых вышках по обе стороны от ворот. Сначала ей показалось, что это флаги ООН – голубой рисунок с чем-то белым посередине; но белый символ в центре оказался не земным шаром в обрамлении оливковых ветвей, а орхидеей. Белые лепестки были симметричны, а вот красный узор, расходящийся от центра, оказался неровным, как лучи солнца, выглядывающего из-за темной луны во время солнечного затмения.

Грузовики затормозили перед самыми воротами, и солдаты начали вытаскивать людей – мужчин, женщин и даже нескольких детей. Руки у каждого были связаны, и многие отбивались от стражников, крича что-то по-испански.

– Собирают выживших, – почему-то шепотом сообщил Мартин, словно его могли услышать с такого расстояния. – Находиться снаружи противозаконно.

– Почему? – И тут же Кейт осенило. – Значит, есть другие выжившие – те, кто не принимает Орхидею?

– Да. Но… они не такие, как мы предполагали. Сама увидишь.

Он прошел с ней остаток пути до ресторана, перемолвился парой слов с охранником, и они направились внутрь – в выстеленную пластиком камеру обеззараживания. Сопла разбрызгивателей сверху и по бокам, открывшись, оросили их мелкодисперсными брызгами слегка щипавшей жидкости. Уже во второй раз Кейт порадовалась, что на ней шляпа. В углу пластиковой камеры миниатюрный светофор сменил свет с красного на зеленый, и Мартин протиснулся между занавесами выхода, замешкавшись перед самым порогом.

– Шляпа тебе не понадобится. Тут все знают, кто ты такая.

Стаскивая шляпу с головы, Кейт впервые окинула взглядом все просторное помещение, прежде служившее обеденным залом. И с трудом поверила собственным глазам.

– Что это?

– Мир совсем не таков, как описывают по радио, – негромко произнес Мартин. – Вот истинный облик Чумы Атлантиды.

Глава 4

В двух милях под оперативной базой Иммари «Призма»

Антарктида

Дэвид Вэйл не мог оторваться от созерцания собственного трупа. Тот лежал в коридоре, в луже собственной крови, устремив невидящий взгляд распахнутых глаз в потолок. Рядом лежал другой труп – его убийцы Дориана Слоуна. Тело Слоуна представляло собой исковерканное месиво; последнюю пулю Дэвид выпустил в упор. Время от времени ошметки бойни шлепались с потолка, будто медленно разваливающаяся пиньята.

Дэвид отвел взор от этой сцены. Ширина вмещающей его стеклянной трубы была не больше трех футов, и от клубившихся в ней клочьев густого тумана она казалась еще теснее. Поглядел вдоль циклопического вместилища на мили и мили других труб, нагроможденных от пола до потолка настолько высоко, что не было видно ни конца, ни края. В этих трубах туман был гуще, скрывая находящихся внутри. Единственный, кого он мог разглядеть, находился напротив. Слоун. В отличие от Дэвида, по сторонам он не глядел. Слоун уставился на Дэвида ненавидящим взглядом, совершенно не шевелясь, если не считать время от времени вздувавшихся на челюстях желваков.

Мельком заглянув в горящие глаза убийцы, Дэвид в сотый раз принялся изучать собственную трубу. В учебке ЦРУ ему ничего подобного не объясняли – как выбраться из гибернационной трубы в сооружении возрастом два миллиона лет в двух милях под поверхностью льдов Антарктиды. Был, конечно, курс по побегам из труб в сооружениях возрастом в миллион лет, но как раз тот день он прогулял. Дэвид усмехнулся собственной неуклюжей шутке. В кого бы он там ни превратился, памяти не утратил – да и чувства юмора, раз уж на то пошло. Как только эта мысль отлетела, он вспомнил неотрывный взгляд Слоуна и позволил улыбке угаснуть, уповая, что туман скрыл ее от врага.

Почувствовав на себе взгляд еще пары глаз, Дэвид окинул каверну взглядом сверху донизу. Пусто, но Вэйл не сомневался, что кто-то там есть. Попытался наклониться вперед, силясь заглянуть дальше в коридор с трупами. Ничего. Но когда он начал озираться по сторонам, что-то его насторожило. Слоун. Он больше не таращился на Дэвида, и Вэйл проследил направление его взгляда. Между их трубами стоял человек. Во всяком случае, выглядел человеком. Откуда он пришел – изнутри или снаружи сооружения? Не атлант ли он? Кем бы он ни являлся, но роста в нем было немало – шесть футов с гаком; и одет в безукоризненный черный костюм, напоминающий армейский мундир. Белая, чуть ли не прозрачная кожа лица была гладко выбрита, белоснежной была и густая копна волос на голове – пожалуй, чуть великоватой для его тела.

Человек постоял там минуту, переводя взгляд с Дэвида на Слоуна и обратно, будто игрок, обходящий конюшню и сопоставляющий двух чистокровных скакунов перед важным забегом.

Затем безмолвие нарушил ритмичный звук, эхом раскатившийся по каверне, – шлепки босых подошв по металлическому полу. Глаза Дэвида обратились к источнику звука. Слоун. Он вышел. И во всю прыть, на какую был способен, заковылял к трупам – и оружию рядом с ними. Дэвид оглянулся на атланта в тот самый миг, когда его собственная труба тоже открылась. Выпрыгнув, Дэвид на почти не слушающихся ногах побрел вперед. Слоун был уже на полпути к оружию.

Глава 5

Район Орхидеи

Марбелья, Испания

Импровизированное больничное крыло было поделено на две секции, и Кейт пыталась понять, что же такое видит. В середине помещения одна за другой выстроились узкие койки, будто в военном полевом госпитале. На них, стеная и содрогаясь в конвульсиях, лежали люди – одни уже умирали, а другие то впадали в беспамятство, то снова приходили в сознание.

Мартин зашагал в глубь зала.

– Эта чума отличается от вспышки тысяча девятьсот восемнадцатого года.

Под первой вспышкой Мартин подразумевал пандемию испанской инфлюэнцы, прокатившуюся по планете в 1918 году. Согласно приблизительным оценкам, она убила пятьдесят миллионов человек и инфицировала миллиард. Кейт и Дэвид открыли то, что Мартину и его работодателям-Иммари было известно почти сотню лет, – что чуму вызвал древний артефакт, который ее отец помог извлечь из сооружения атлантов в Гибралтаре.

В голове у Кейт роились вопросы, но, глядя на ряды коек с умирающими, она сумела выдавить лишь:

– Почему они умирают? Я думала, Орхидея остановила распространение чумы…

– Остановила. Но мы наблюдаем падение ее эффективности. По нашим прикидкам, в течение месяца все станут невосприимчивы к Орхидее. Некоторые из умирающих хотят принять участие в клинических испытаниях. Это и есть люди, которых ты видела.

Кейт подошла ближе к одной из коек, задумчиво глядя на людей.

– Что будет, когда Орхидея перестанет действовать?

– Без Орхидеи почти девяносто процентов этих инфицированных умрет в течение семидесяти двух часов.

Кейт не поверила. Что-то в цифрах не сходилось.

– Не может быть. Уровень смертности в восемнадцатом…

– Был намного ниже, это правда. Это одно из отличий нынешней чумы. А когда начали поступать выжившие, мы обнаружили и другие отличия.

Замолчав, Мартин кивнул на ряды полузакрытых камер вдоль стены обеденного зала. Люди в них казались здоровыми, но большинство жались друг к другу, не глядя наружу. Что-то в них было очень неправильное, хоть Кейт и не могла определить, что именно. Она сделала шаг в их сторону.

– Не приближайся к ним, – поймал ее за руку Мартин. – Похоже, эти уцелевшие значительно… деградировали. Словно все связи у них в мозгах перепутались. У одних хуже, у других лучше, но это регрессивное состояние.

– Такое случается со всеми выжившими?

– Нет. Такого рода вырождение переживает примерно половина.

– А вторая? – Кейт почти страшилась ответа.

– Следуй за мной.

Мартин быстро переговорил с охранником в другом конце зала, и, когда тот отступил в сторону, они прошли в обеденный зал поменьше. Окна здесь были забиты досками, и все помещение до последнего дюйма было разгорожено на большие камеры, кроме узкого прохода посередине.

Мартин остановился.

– Вот остальные выжившие – те, кто учинил неприятности в лагере.

В тесном помещении содержали, должно быть, сотню выживших, но царила гробовая тишина. Никто не шевелился. Каждый из них стоял, устремив на Кейт и Мартина холодный, бесстрастный взгляд.

– Никаких существенных физических перемен не наблюдается, – продолжал Мартин вполголоса. – Во всяком случае, мы их не выявили. Но изменение связей мозга они тоже претерпевают. Они становятся умнее. Как и при деградации, результаты варьируются, но некоторые индивидуумы демонстрируют способности к решению логических задач, выходящие за всякие рамки. Некоторые становятся чуть сильнее. И еще один эффект: сочувствие и милосердие будто угасают. Опять же, степень варьируется, но все выжившие вроде бы претерпевают коллапс социализации.

В этот момент, как по команде, толпы по обе стороны комнаты расступились, открывая взору бурые надписи на стенах позади них. Они начертали их собственной кровью.

Орхидее не остановить Дарвина.

Орхидее не остановить Эволюцию.

Орхидее не остановить Чуму.

На другой стороне комнаты было написано:

Чума Атлантиды = Эволюция = Участь человечества.

В следующей камере надпись гласила:

Эволюция неизбежна.

Только дураки сражаются с судьбой.

– Мы не просто сражаемся с чумой, – прошептал Мартин. – Мы сражаемся с выжившими, не желающими исцеляться, расценивающими это как следующий шаг человечества или начало с чистого листа.

Кейт просто стояла, не зная, что сказать.

Развернувшись, Мартин повел ее прочь из комнаты, обратно в главный зал больницы, а оттуда через другой выход в помещение, вероятно ранее служившее кухней, но теперь превращенное в лабораторию. Полдюжины ученых, сидя на табуретах, работали с аппаратурой, установленной на стальных столах. Все они, подняв головы, посмотрели на Кейт, один за другим прервали работу и принялись глазеть, переговариваясь вполголоса. Приобняв ее, Мартин бросил через плечо: «Продолжайте» – и торопливо повел Кейт дальше через кухню. В тесном коридорчике за кухней он внезапно остановился перед очередной дверью, набрал на небольшом пульте код, и дверь с шипением распахнулась. Они ступили внутрь, и, как только проем за ними закрылся, Мартин протянул руку:

– Образец.

Кейт нашарила в кармане пластиковую пробирку. Он открыл ей только половину правды – ровно столько, сколько требовалось, чтобы получить желаемое. Женщина качнулась на пятках назад.

– А почему на этот раз воздействие чумы отличается? Почему не происходит то же, что в восемнадцатом году?

Сделав несколько шагов в сторону, Мартин рухнул в кресло перед ветхим деревянным столом. Должно быть, здесь располагался кабинет администратора ресторана. Из окна открывался вид на двор. Стол был уставлен незнакомым оборудованием. На стене висели шесть больших компьютерных дисплеев, которые отображали карты, графики и бесконечно бегущие текстовые строки, будто биржевые тикеры.

Мартин потер виски и пошелестел бумагами на столе.

– Чума другая, потому что мы другие. Человеческий геном изменился незначительно, но наши мозги работают совершенно иначе, чем сотню лет назад. Мы обрабатываем информацию быстрее. Мы днями напролет читаем электронную почту, смотрим телевизор, поглощаем информацию в Интернете, не можем оторваться от своих смартфонов… Нам известно, что на активацию гена может повлиять образ жизни, диета и даже стресс, а это напрямую влияет на то, как патогенные факторы воздействуют на нас. Данный момент нашего развития – в точности то, чего дожидался тот, кто создал Чуму Атлантиды. Словно ее подгоняли под такой момент времени, когда человеческий мозг дозреет настолько, чтобы им можно было воспользоваться.

– Воспользоваться для чего?

– В том-то и вопрос, Кейт. Ответ мы не знаем, но располагаем кое-какими подсказками. Как ты видела, нам известно, что Чума Атлантиды воздействует прежде всего на мозговые связи. У небольшой группы выживших она словно укрепляет их. У других уцелевших она эти связи путает. Остальных же убивает – очевидно, тех, от кого нет никакой пользы для нее. Чума преображает человечество на генетическом уровне – фактически биоформируя нас до некоего желательного результата.

– Вам известно, какие гены служат для чумы мишенью?

– Нет, но мы близки к определению. Согласно нашей рабочей гипотезе, Чума Атлантиды – просто генетическая модификация, пытающаяся манипулировать геном Атлантиды. Она пытается довершить изменения в мозговых связях, начатые семьдесят тысяч лет назад введением Чумы Атлантиды – первого Большого Скачка Вперед. Но мы не знаем, какова конечная цель. Это второй Большой Скачок Вперед, вынуждающий нас развиваться, – а может, это грандиозный шаг назад, крупномасштабный регресс в человеческой эволюции?

Кейт попыталась осознать сказанное. А за окном у самой вышки вдруг вспыхнула массовая драка. Вереница людей рассыпалась, и группа бросилась на охранников. Кейт подумала, что это та же группа, которую недавно привезли, но наверняка сказать не могла.

Мельком бросив взгляд за окно, Мартин снова переключил внимание на Кейт.

– Бунты – обычное дело, особенно когда доставляют новую группу, – он протянул руку. – Мне действительно нужен этот образец, Кейт.

Она опять окинула комнату взглядом – оборудование, экраны, графики на стенах…

– Это ведь твои исследования, не так ли? Это ведь ты был голосом в комнате. Я работала на тебя.

– Мы все работаем на кого-нибудь…

– Я же сказала, что мне нужны ответы.

– Ответ – «да». Это мои исследования.

– Зачем? Зачем лгать мне? – Кейт не сумела скрыть горечи в голосе. – Я бы помогла тебе и так.

– Знаю, но ты бы задавала вопросы. Я страшился этого дня – страшился сказать тебе правду, сказать, что я содеял, поведать тебе о состоянии мира. Хотел уберечь тебя от этого еще… хоть ненадолго, – Мартин отвел взгляд. В этот момент он казался намного старше своих лет.

– А Орхидея? Это ведь ложь, не так ли?

– Нет. Орхидея настоящая. Она останавливает чуму, но лишь выигрывает время – и мало-помалу сдает позиции. У нас проблемы с производством, и люди теряют надежду.

– Вы не могли разработать ее из ничего, вот так сразу, – заявила Кейт.

– Ты права. Орхидея была запасным планом – сказать по правде, планом твоего отца. Он заставил нас поверить, что чума будет выпущена на свободу, и искать лекарство на случай, если это произойдет. Мы трудились над ней десятки лет, но не добились реального прогресса, пока не нашли лекарство от ВИЧ.

– Погоди, а разве есть лекарство от ВИЧ?

– Я все тебе расскажу, Кейт, клянусь. Но мне нужен этот образец. И нужно, чтобы ты вернулась в свою комнату. Команда САС[1] прибудет за тобой завтра. Тебя отвезут в Англию, подальше от опасности.

– Что? Никуда я не поеду. Я хочу помочь.

– И поможешь. Но мне нужно знать, что ты в безопасности.

– В безопасности от чего? – осведомилась Кейт.

– От Иммари. Они ввели войска в Средиземноморский регион.

В радиорепортажах, которые слышала Кейт, говорили в основном о том, что силы Иммари потерпели поражение в странах третьего мира, и она об этом почти не задумывалась.

– А Иммари представляют угрозу?

– Несомненно. Они уже захватили бо́льшую часть Южного полушария.

– Ты шутишь?

– Ничуть, – покачал головой Мартин. – Ты не понимаешь. Когда грянула Чума Атлантиды, в течение двадцати четырех часов были инфицированы свыше миллиарда человек. Правительства, не рухнувшие в тот же день, объявили военное положение. Затем Иммари взялись за зачистку планеты. Они предложили новаторское решение: общество выживших, – но только быстро эволюционирующих, которых они называют «избранными». Они начали с Южного полушария, со стран с высокой плотностью населения близ Антарктиды. Они контролируют Аргентину, Чили, Южную Африку и дюжину других государств.

– Что…

– Они сколачивают армию для вторжения в Антарктиду.

Кейт смотрела на него во все глаза. Репортажи Би-би-си казались такими позитивными… Сама того не сознавая, она выудила пробирку из кармана и отдала ее Мартину.

Взяв ее, тот развернулся вместе с креслом и надавил на кнопку контейнера, похожего на термос с прикрепленным сбоку небольшим дисплеем, напоминающим спутниковый телефон. Верхушка контейнера откинулась, и Мартин опустил пластиковую пробирку внутрь.

Схватка в лагере за окном все разгоралась.

– Что ты делаешь? – поинтересовалась Кейт.

– Выгружаю наши результаты в Сеть, – он оглянулся через плечо. – Мы – лишь одна из нескольких площадок. По-моему, мы близки к успеху, Кейт.

Стекло окошка задребезжало от взрывов в лагере, и женщина ощутила волну жара даже сквозь стены. Мартин настучал что-то на клавиатуре, и дисплеи переключились на виды лагеря, а затем побережья. Экран заполнила эскадрилья черных вертолетов. Мартин встал за долю секунды до того, как здание содрогнулось, и сбил Кейт с ног. В ушах зазвенело, и она почувствовала, как Мартин прыгнул к ней, заслоняя своим телом от обломков, посыпавшихся с потолка.

Глава 6

В двух милях под оперативной базой Иммари «Призма»

Антарктида

Дориан почти добрался до трупов – и оружия – в коридоре за циклопическим вместилищем, когда услышал за спиной топот босых ног Дэвида по полу. Он уже собирался метнуться вперед, когда Дэвид сделал ему подсечку, отчего Дориан рухнул ничком на пол. Воздух наполнил пронзительный скрип голой кожи, заскользившей по холодному полу.

Они остановились в луже подсыхающей крови вокруг трупов – их собственных мертвых тел. Дориан оказался в чуть более выгодном положении, чем его преследователь. Приподнял свое перемазанное кровью тело с пола ровно настолько, чтобы заехать локтем Дэвиду в лицо.

Вэйл отшатнулся, и Слоун воспользовался открывшейся возможностью. Извернувшись, он сбросил с себя Дэвида и поспешил к пистолету, валяющемуся на расстоянии шести футов. До него было необходимо добраться; это его единственный шанс. Хоть Дориан ни за что не признался бы в этом вслух, Дэвид – один из лучших рукопашных бойцов, каких он встречал. Это схватка не на жизнь, а на смерть, и Дориан знал, что без пистолета окажется обречен.

Он почувствовал, как ногти Дэвида впиваются ему сзади в бедро за долю секунды до кулака, врезавшего по крестцу. Боль прошила его насквозь от спины до живота и взмыла в грудь. Тошнота скрутила внутренности узлом. Дориан уже давился рвотным позывом, когда на него обрушился второй удар – выше и прямо по позвоночнику. Охватившая его боль почти отступила, потому что он тут же перестал чувствовать собственные ноги. Дориан рухнул на пол, а Дэвид забрался на него сверху, готовясь добить ударом по голове.

Упершись ладонями в окровавленный пол, Слоун каждой унцией сил, какие только смог собрать, толкнулся вверх, резко запрокидывая голову. И попал прямиком в челюсть Дэвида, выводя его из равновесия.

Он рухнул обратно на пол и пополз вперед по-пластунски, отталкиваясь локтями и скользя телом по крови. Схватил пистолет и перевернулся на спину как раз в тот момент, когда Дэвид приземлился на него. Дориан вскинул пистолет, но Вэйл схватил его за запястья. Уголком глаза Слоун заметил, как атлант подходит ближе, наблюдая за ними без особого интереса, будто зритель собачьих боев, не сделавший ставку в этом раунде.

Дориан пытался думать – надо как-нибудь вернуть себе преимущество. Расслабив руки, он позволил им упасть на пол. Дэвид рухнул вперед, но хватку не ослабил. Вывернув пистолет в правой руке, Дориан нацелил его на атланта и нажал на спусковой крючок.

Выпустив левую руку Слоуна, Вэйл отчаянно потянулся к пистолету, зажатому в правой. Сложив пальцы левой руки клином, Дориан вонзил его Дэвиду под дых, парализуя его диафрагму. Хватая воздух ртом, Вэйл качнулся назад. Вырвавшись из его хватки, Дориан вскинул пистолет и сделал единственный выстрел Дэвиду в голову. А затем повернул пистолет и палил в атланта, пока магазин не опустел.

Глава 7

В двух милях под оперативной базой Иммари «Призма»

Антарктида

Атлант взирал на Дориана с видом праздного любопытства. Пули Дориана просто прошли сквозь него. Взгляд Слоуна обратился к другому пистолету неподалеку.

– Хочешь повторить попытку, Дориан? Валяй. Я подожду. Времени у меня хоть отбавляй.

Он оцепенел. Эта тварь его знает. И не боится.

Атлант подступил ближе к Слоуну. Он стоял в луже крови, но ни одна капля не пристала к его стопам.

– Я знаю, ради чего ты прибыл сюда, Дориан, – он, не мигая, уставился на Слоуна. – Ты прибыл сюда, чтобы спасти отца и убить врага, обезопасив свой мир. Ты только что убил своего единственного в этом месте врага.

Перестав смотреть на чудище, Дориан окинул взглядом помещение в поисках чего-нибудь, годящегося на роль оружия. К ногам вернулась чувствительность, он встал и попятился от атланта, не сводя с него глаз. Тот одарил Дориана улыбкой, но не сделал ни единой попытки тронуться с места.

«Надо выбираться, – лихорадочно соображал Слоун. – Что мне требуется? Скафандр». В его скафандре ушел отец. Скафандр Кейт был поврежден, но может быть, удастся его починить. Скафандры детей чересчур малы для него, но, вероятно, их материал сгодится на заплаты для скафандра Кейт. Нужна защита всего-навсего от пары минут мороза – столько потребуется, чтобы добраться до поверхности и отдать приказ об атаке.

Повернувшись, он пулей бросился по коридору, но двери захлопнулись у него перед носом и со всех остальных сторон тоже, перекрыв все выходы.

Атлант материализовался перед Дорианом.

– Ты сможешь уйти лишь тогда, когда я скажу, что ты можешь идти, Дориан.

Слоун уставился на него со смесью вызова и потрясения на лице.

– Так что, Дориан? Простым способом или трудным? – Атлант подождал и, когда Дориан не ответил, невозмутимо кивнул. – Быть по сему.

Слоун ощутил, как воздух утекает из комнаты, оставляя лишь вакуум. Все звуки угасли, и в грудь его будто ударили кулаком. Разинув рот, он тщетно попытался сделать хоть один вдох. Рухнул на колени. Перед глазами заплясали черные пятна. И пол взмыл навстречу Дориану, низринувшемуся во тьму.

Глава 8

Район Орхидеи

Марбелья, Испания

Сбросив с себя Мартина, Кейт быстро осмотрела его, оценивая ранения. Из рассеченной кожи на затылке текла кровь. Кейт подумала, что у него легкое сотрясение мозга, но, к ее удивлению, Мартин сощурился, несколько раз мигнул и вскочил на ноги. Он осмотрел комнату, и Кейт сделала то же самое. Большинство компьютеров и аппаратуры на столе было уничтожено.

Подойдя к шкафу для посуды, Мартин вынул оттуда спутниковый телефон и два пистолета, тут же вручив один Кейт.

– Иммари попытаются закрыть лагерь, – сообщил он, принимаясь укладывать рюкзак. Мельком осмотрев похожий на термос прибор на столе, сунул его в рюкзак вместе с несколькими блокнотами и компьютером. – Они захватывали острова в Средиземном море, прощупывая периметр и проверяя, могут ли и будут ли Нации Орхидеи давать им отпор.

– И могут?

Здание перестало трястись. Кейт хотела обработать рану на голове Мартина, но он бегал по комнате слишком быстро.

– Нет. Альянс Орхидеи едва держится. Все их ресурсы – в том числе и военные – посвящены производству Орхидеи. Помощь не придет. Нужно убираться отсюда.

Он поставил на стол яйцеобразный прибор и повернул его верхушку. Прибор затикал.

Кейт попыталась собраться с мыслями. Мартин уничтожает кабинет. Они сюда не вернутся. И сразу же вспомнила о здании спа и мальчиках.

– Нужно забрать Ади и Сурью.

– Кейт, у нас нет времени. Мы за ними вернемся – вместе с подразделением САС, уже направляющимся сюда.

– Я их не брошу. Ни за что, – заявила женщина с бесповоротной решимостью, не распознать которую Мартин не мог. Он удочерил Кейт, когда той было шесть, сразу же после исчезновения биологического отца, и знал ее достаточно хорошо, чтобы понимать, что рассчитывать на компромисс не придется.

Мартин тряхнул головой, изобразив нечто среднее между замешательством и недоумением.

– Отлично, но будь готова воспользоваться этим, – указал он на пистолет. Затем настучал на клавиатуре код, чтобы выйти из кабинета, задержавшись ровно настолько, чтобы выпустить Кейт, после чего тут же ввел код снова, запирая дверь снаружи.

Коридор был заполнен дымом, возле дверей кухни бушевал пожар, и в дыму слышались крики.

– А другого выхода нет?..

– Нет. Только через камеру обеззараживания, – сказал Мартин, опережая ее. Он поднял пистолет. – Мы побежим. Стреляй в любого – в любого, кто попытается тебя остановить.

Кейт опустила взгляд на оружие в своей руке, и в этот момент ее охватил страх. Она еще ни разу не стреляла из пистолета и сомневалась, что способна застрелить хоть кого-нибудь. Взяв у нее пистолет, Мартин оттянул затвор и чем-то щелкнул.

– Это несложно. Просто направь на цель и нажми спуск.

Повернувшись, он опрометью бросился в кухню, заполненную огнем и дымом.

Глава 9

В двух милях под оперативной базой Иммари «Призма»

Антарктида

Дориан прищурился и разглядел размытый силуэт. Он никак не мог глубоко вдохнуть – лишь делал мелкие, порывистые вдохи, вызывавшие ощущение, будто он тонет. Все тело ныло. Попадающий в легкие воздух буквально ранил их.

Фигура вошла в фокус. Атлант – стоящий над ним, наблюдающий, ожидающий… чего?

Дориан попытался заговорить, но никак не мог набрать в грудь достаточно воздуха. Испустив какой-то скрежещущий клекот, он закрыл глаза. Воздуха стало чуточку больше. Слоун открыл глаза.

– Чего… ты хочешь?

– Я хочу того же, что и ты, Дориан. Я хочу, чтобы ты спас человечество от вымирания.

Слоун, щурясь, глядел на него.

– Мы не те, за кого ты нас принимаешь, Дориан. Мы ни за что не причиним тебе вреда, как родители не причинят вреда своему ребенку, – он кивнул. – Это правда. Мы создали вас.

– Чепуха, – выплюнул Дориан.

Атлант покачал головой.

– Человеческий геном куда сложнее, чем вам сейчас известно. Мы порядком намучились с вашей лингвистической функцией. Судя по всему, нам еще предстоит потрудиться.

Дориан уже был в состоянии нормально дышать и сел. Чего хочет этот атлант? Что еще за шарады? Он явно управляет этим кораблем. «Зачем я ему нужен?»

Атлант тут же ответил, словно Дориан произнес это вслух.

– Не беспокойся о том, что мне нужно, – в другом конце комнаты распахнулись массивные двери. – Следуй за мной.

Поднявшись на ноги, Дориан на мгновение задумался. «А какой у меня выбор? Он может прикончить меня, когда вздумается. Подыграю в этой шараде, дождусь подходящего шанса».

– Ты меня изумляешь, Дориан, – говорил атлант, ведя Слоуна по тускло освещенному металлически-серому коридору. – Ты разумен, и тем не менее тобой управляют ненависть и страх. Поразмысли об этом логически: мы прибыли сюда на космическом корабле, использующем физические законы, которых ваша раса еще не открыла. Вы копошитесь на этой крохотной планетке в крашеных алюминиевых банках, сжигающих разжиженные останки древних рептилий. Ты действительно думаешь, что сможешь одолеть нас в бою?

Рассудок Дориана обратился к трем сотням ядерных боеголовок, выстроившихся вокруг корабля.

– Думаешь, мы не знаем, что такое ядерная бомба? – повернулся к нему атлант. – Мы расщепили атом задолго до того, как вы расщепили палку. Этот корабль мог бы выдержать силу всех ядерных боеголовок на этой планете. Вы добились бы лишь того, что растопили лед на этом материке, затопили планету и покончили с цивилизацией. Будь рационален, Дориан. Если бы мы хотели убить вас, вы были бы мертвы. Вы были бы мертвы уже десятки тысяч лет назад. Но мы спасли вас и с тех самых пор направляли по верному пути.

Должно быть, атлант лжет. Он что, пытается отговорить Дориана от нападения?

– А ты по-прежнему не веришь, – улыбнулся атлант. – Пожалуй, удивляться тут нечему. Мы запрограммировали вас подобным образом – выживать, атаковать все, что угрожает вашему выживанию.

Дориан проигнорировал его слова. Вытянув руку, он подошел ближе и провел рукой сквозь атланта.

– Тебя тут нет.

– Ты видишь мой аватар.

Дориан огляделся по сторонам. И впервые ощутил проблеск надежды.

– А где ты?

– До этого мы дойдем.

Дверь перед ними открылась, и атлант вошел внутрь.

Дориан осмотрел комнатку. На стене висели два легких скафандра, а на скамейке под ними стоял блестящий серебристый чемоданчик. В голове у Слоуна начал мало-помалу складываться план побега. «Его здесь нет. Он – проекция. Могу ли я его отключить?»

– Я же тебе сказал, что мы можем сделать это простым способом или трудным, Дориан. Я тебя отпускаю. Теперь надевай скафандр.

Слоун посмотрел на скафандр, потом окинул взглядом комнату, лихорадочно отыскивая, чем бы воспользоваться. Дверь захлопнулась, и Дориан ощутил, как воздух выходит. Схватился за скафандр и принялся его натягивать. План окончательно сформировался. Дориан взял шлем под правую подмышку, и атлант указал на серебристый чемоданчик.

– Возьми чемоданчик.

Слоун посмотрел на него.

– Что…

– С разговорами покончено, Дориан. Бери чемоданчик и не открывай его. Что бы ни случилось, не открывай.

Взяв чемоданчик, Дориан последовал за атлантом из комнаты вдоль по коридорам, обратно на открытое пространство, где по-прежнему лежали трупы. Захлопнувшиеся двери теперь стояли нараспашку, и перед ним раскинулся обширный мавзолей. Дориан взглянул на открытую трубу, из которой вышел Дэвид. Оба – и он, и Дориан… «воскресли» в трубах после смерти. Вернется ли Дэвид еще раз? Если да, это может сулить беду.

– А как насчет… – указал Дориан на пустую трубу Дэвида.

– О нем я позаботился. Он не вернется.

Тут Слоуну в голову пришла другая мысль: различия во времени. Отец пробыл внизу восемьдесят семь лет, но внутри прошло всего лишь восемьдесят семь дней. Колокол на периметре образовал купол растяжения времени. Один день внизу равнялся году снаружи. Какой же год сейчас там? Сколько времени он провел в трубе?

– А какой год…

– Я дезактивировал устройство, которое вы называете Колоколом. Прошло всего два месяца. А теперь ступай. Повторять не буду.

Ни слова не говоря, Дориан двинулся по коридору. Перед ним тянулся тоненький кровавый след – оставленный отцом. К облегчению Слоуна, капельки крови с каждым шагом становились все меньше и меньше и в конце концов совсем исчезли. «Скоро мы снова будем вместе и покончим с этим». Мечта всей его жизни снова оказалась в пределах досягаемости.

В длинной камере обеззараживания он увидел порванный скафандр Кейт и два маленьких скафандра, в которых были дети из ее лаборатории.

Подойдя к воротам портала, Дориан надел шлем и застыл в ожидании с чемоданчиком под мышкой правой руки.

Три треугольные створки ворот портала повернулись, расходясь в стороны, Дориан торопливо шагнул к ним и, уже переступая порог, отшвырнул чемоданчик в сторону.

Невидимое силовое поле – твердое, как стальная стена, врезалось в него, толкнув обратно в камеру.

– Не забудь свой багаж, Дориан, – проговорил голос атланта в его шлеме.

Дориан подхватил блестящий чемоданчик. «Разве у меня есть выбор? Оставлю чемодан перед входом. Без разницы».

Выйдя из корабля, он помедлил, озираясь по сторонам. Картина практически не изменилась с тех пор, как он входил в этот портал: ледяная каверна с высоким потолком, груда ледяной крошки с исковерканной металлической корзиной наверху, ворох стального троса и десятифутовый круглый колодец, возносящийся на две мили к поверхности. Впрочем, обнаружилось и кое-что новое – посреди каверны, прямо под колодцем лежали на стальной платформе три ядерные боеголовки, соединенные жгутами проводов. Один за другим на них вспыхивали крохотные огоньки, сообщавшие, что боеголовки приведены в боевую готовность.

Глава 10

Район Орхидеи

Марбелья, Испания

Кейт последовала за Мартином через горящую кухню в открытый обеденный зал, где расположилось главное крыло больницы. Разрушения оказались куда значительнее, чем она могла представить. Половина дальней стены была взорвана, и люди сплошным потоком бежали из здания, уклоняясь от падающих обломков, топча больных и тех, кто слишком медленно двигался.

Устремившись в толпу, Грей принялся прокладывать дорогу локтями. Кейт с трудом за ним поспевала. Проворство Мартина поразило ее, особенно учитывая рану на его голове.

Они выбрались из здания, и Кейт впервые увидела лагерь – вернее, то, что от него осталось. У забора, где стояли сторожевые вышки, полыхали мощные пожары. От колонны грузовиков и джипов валили толстые столбы белого и черного дыма. От ядовитого месива горящей резины и пластика у Кейт перехватило горло, и она закрыла нос и рот сорочкой. Белые башни отеля казались невредимыми, но из основания каждой текли нескончаемые вереницы людей.

Территорию отеля заполонили толпы, метавшиеся во все стороны, лихорадочно ища выход или укрытия от взрывов, грохотавших каждые две-три секунды. Толпы напоминали стада в саванне, удирающие от невидимого хищника, каждый член которых просто реагировал на движения окружающих.

Мартин окинул взглядом периметр, отыскивая выход.

Кейт бросилась мимо него прямо к облицованному свинцом зданию спа. В одном его конце горел небольшой пожар, но в остальном оно ничуть не пострадало от нападения. За спиной у нее прогрохотал взрыв в кабинете Мартина.

Подбежав к двери здания спа, Кейт подняла пистолет, чтобы выстрелить в замок, но Грей уже догнал ее.

– Побереги патроны.

Он провел бейджиком через считыватель, и замок со щелчком открылся. Они бегом бросились по коридору. Распахнув дверь в комнату Ади и Сурьи, Кейт испытала огромное облегчение, увидев, что оба мальчика сидят за своими столами в противоположных концах комнаты и строчат в блокнотах, позабыв обо всем на свете.

– Мальчики, надо идти.

Оба проигнорировали ее.

Подойдя к Ади, Кейт подхватила его. Несмотря на худобу, весил он добрых сорок пять фунтов, и Кейт пришлось поднатужиться, чтобы удержать мальчонку, забившегося у нее в руках и отчаянно тянувшегося к своему блокноту. Поставив его на пол, Кейт вручила ему блокнот, и он тут же успокоился. В другом конце комнаты Мартин последовал ее примеру с Сурьей.

Они чуть ли не силком вывели мальчиков из здания, и на этот раз Грей повел Кейт через лагерь, в бурлящее скопище людей. Впереди вспыхнула перестрелка, заставив толпы броситься врассыпную. Позади разбегающихся людей Кейт увидела испанские войска, сражающиеся с выжившими – и теми, кого она видела в тюремных камерах, и новыми, которых доставили только что. В вышине голубой флаг Орхидеи, охваченный огнем, корчился, развеваясь на ветру.

Пошарив в рюкзаке, Мартин выудил зеленое яйцо с рукояткой и вручил его Кейт.

– Твоя рука крепче моей, – сказал он. – Если испанцы проиграют, нам не выбраться. – Он выдернул чеку, и, сообразив, что это такое, Кейт едва не выронила массивный предмет. Мартин поддержал ее ладонь горстью, сжав пальцы Кейт вокруг гранаты. – Бросай!

Безумная толкотня вокруг усилилась; люди вреза́лись в Кейт, в итоге вырвав ручонку Ади из ее ладони и сбив малыша наземь. Они его затопчут. Кейт метнула гранату к воротам, где гремела перестрелка, и вклинилась в толпу, подхватив Ади на руки в тот самый миг, когда волна жара и раскат взрыва сотрясли скопище.

Как только дым рассеялся, людская масса устремилась в обратном направлении, хлынув к воротам. Кейт, Мартин и мальчики позволили течению увлечь себя и уже миновали ворота, когда стрельба возобновилась – теперь у них за спинами.

Задняя часть курорта выходила на небольшую дорогу, которая ответвлялась от основного шоссе. При виде открывшегося зрелища Кейт остановилась как вкопанная – настолько оно было поразительным. Брошенные автомобили заполонили шоссе, сколько видел глаз. На обеих полосах дороги вереница машин резко обрывалась у въезда в Район Орхидеи. Дверцы стояли нараспашку, а улицы усеивала разбросанная одежда, гниющая пища и предметы, опознать которые Кейт не могла. Люди ехали сюда в поисках безопасности, в поисках спасительного лекарства. Если Кейт, Мартин и мальчики сядут в одну из машин, они смогут быстро выбраться отсюда.

Грей, словно прочитав ее мысли, покачал головой.

– Весь бензин слили уже давным-давно. Нужно добраться до Старого города. Это наш единственный шанс.

Они продолжили движение вместе с толпой, но с каждым шагом сплоченная масса народа становилась все жиже по мере того, как семьи и одиночки откалывались от нее, беря собственный курс прочь от побережья и гибели в Районе Орхидеи. Мартин по-прежнему шел во главе; мальчиков они с Кейт продолжали тянуть за собой за руки.

За шоссе улицы пестрели приметами типичного испанского курортного городка – пляжными магазинчиками, сетевыми супермаркетами и отелями. Все они пустовали, и большинство витрин было разбито. Солнце уже почти закатилось, а перестрелка вдали хоть и спорадически вспыхивала, но заметно шла на убыль.

Продолжая путь, Кейт вдруг ощутила, как на нее волной накатывает новое ощущение – чуть сладковатый запах тлена. Разлагающиеся трупы. Сколько же их там? Слова, сказанные прежде Мартином, эхом раскатились у нее в голове: девяносто процентов умирают в течение семидесяти двух часов. Сколько же человек умерли, прежде чем организовали Район Орхидеи? Что предстоит обнаружить за его оградой?

Они в молчании прошагали еще пару кварталов, и облик улиц переменился. Асфальт уступил место булыжным мостовым, и облик зданий тоже переменился. Магазины стали меньше и своеобразнее. Улицы запестрили арт-хаузами, кафе и сувенирными лавками, где продавались ремесленные поделки. Они пострадали куда меньше, чем магазины вдоль главного проспекта, но признаки погромов – выгоревшие дома, брошенные автомобили и мусор – были видны и здесь.

У белой стены с железными коваными воротами – вероятно, воротами Старого города – Мартин остановился отдышаться. Прилив адреналина, подстегивавший его в лагере, иссяк, и Кейт подумала, что выглядит он изнуренным, как никогда – будто алкоголик наутро после пирушки. Опершись ладонями о колени, Грей длинно, натужно вздыхал.

Обернувшись, Кейт внимательно оглядела оставшееся позади побережье. Старый город Марбельи был расположен на холме, и картина отсюда открывалась просто невероятная. Без столбов дыма от вида заката над Средиземным морем и белоснежными песчаными пляжами могло бы захватить дух. Сквозь дым проглядывала дюжина черных силуэтов – приближающаяся эскадрилья вертолетов.

Схватив Ади и Сурью за руки, Кейт повернулась, чтобы бежать прочь, но Мартин остановил ее вытянутой рукой. Крепко ухватив женщину за плечо, он отстранил ее и мальчиков за спину, заслоняя их своим телом от чего-то. Выглянув поверх его плеча, Кейт увидела, от чего именно.

На улице перед ними на перекресток вышли двое волков. Животные мгновение постояли, прислушиваясь, потом медленно повернули головы к Кейт, Мартину и мальчикам. Мгновение тишины и недвижности, казалось, затянулось на целую вечность. Затем Кейт услышала мягкие шлепки лап по каменной мостовой. К первым двум волкам присоединились двое, потом еще один, а затем еще трое – общим числом восемь, и все застыли посреди улицы, уставившись на людей.

Самый крупный волк, отделившись от стаи, двинулся к ним, не сводя глаз с Мартина. Второй облезлый зверь следовал за ним по пятам.

Они остановились в нескольких футах от Грея, внимательно его разглядывая. У Кейт затряслись руки, а ладони, сжимающие ладошки мальчиков, взмокли.

За их спинами все нарастал тяжелый рокот вертолетов.

Глава 11

В двух милях под оперативной базой Иммари «Призма»

Антарктида

Дориан поднял руки, позволив чемоданчику грохнуться на слежавшуюся ледяную крошку. А чего он еще ожидал от коллег-Иммари? Он ведь только что вышел в скафандре атлантов, неся таинственный чемоданчик. Он сам бы уже щелкнул выключателем детонаторов.

Забрало шлема было зеркальным, и видеть лицо Дориана они никак не могли. Требовалось как-то связаться с ними, найти какой-нибудь способ передать послание. Он оглядел ледяной зал в поисках чего-нибудь подходящего. Нацарапать сообщение на льду не представлялось возможным – тот слишком крепко смерзся. Дориан принялся выводить буквы рукой в воздухе: Д-О-Р-И-А-Н. На бомбах вспыхнул второй комплект огоньков. Слоун выписал буквы снова. Без толку. Он окинул взглядом пещеру, в отчаянной надежде найти что-нибудь…

У стены, почти погребенное под ледяным сугробом, лежало тело. Бросившись к нему, Дориан принялся сбивать лед вокруг, пытаясь откопать его. Может, удастся включить рацию скафандра… Он стер наледь со шлема и тотчас же в шоке отшатнулся. Отец! Лицо обрамляли ручьи замерзшей крови. Холод сохранил его безупречно. Его убили – бросили тут у Колокола. Почему? Кто? Дориан сидел, уставившись на труп отца. На бомбы ему теперь было наплевать.

Со стороны колодца по всей пещере раскатился лязг стали, врезавшейся в лед. Дориан обернулся. Там стояла ожидавшая его клетка. Огоньки на бомбах не погасли, но остановили свое продвижение.

До конца освободив тело отца из-подо льда, Дориан поднял его на руки и зашагал к корзине. Бережно положил отца на пол и встал над ним. Корзина начала возноситься к поверхности.

Глава 12

Старый город

Марбелья, Испания

Теперь Кейт разглядела, что эти восемь животных вовсе не волки, а собаки – истощенные, отчаявшиеся…

Высвободив дрожащую руку из ладошки Ади, Кейт сунула ее в карман за пистолетом. И как только достала его, сначала крупный вожак, а затем его одичавший прихвостень оскалили зубы и зарычали. Ощетинив шерсть на загривках, оба пса припали к земле, изготовившись к прыжку.

Ладонь Мартина легла Кейт на запястье, и он мягким, неспешным движением заставил ее убрать оружие обратно в карман. Сам он смотрел вперед, но избегал встречаться взглядом с собаками.

Звери мало-помалу будто сдулись. Ощетиненная шерсть снова легла грязными колтунами, белые зубы в клочьях пены скрылись, глаза снова стали мигать. А затем они развернулись и затрусили обратно к стае, скрывшейся с улицы без единого звука.

– Они собираются в стаи, – тряхнул головой Мартин, – но они просто рыщут в поисках пропитания. А здесь хватает еды, которая годится для них, но неприемлема для нас.

Рокот вертолетов уже почти накрыл их, и Кейт увидела одинокий прожектор, кромсающий небо над головой. Что они ищут?

Мартин взял Сурью за руку, и Кейт с Ади поспешила за ним следом.

– В паре кварталов отсюда есть церковь. Она недалеко от точки нашего рандеву, – сообщил он. – Если сумеем продержаться до утра, то встретим команду САС в точке эвакуации.

Кейт зашагала шире, чтобы не отставать от Мартина. С каждым шагом последние проблески дневного света угасали. Над головой бороздили небо уже три прожектора.

Кейт остановилась. Вертолеты что-то сбрасывали. Они с Мартином нырнули в ближайший переулок, когда на них посыпались бомбы. Одна большая взорвалась футах в сорока у них над головами, и вниз хлынули… листки бумаги, запорхавшие со всех сторон. Кейт схватила один из них. Листовка. Вертолеты сбрасывают агитационные материалы. Текст на страничке был на испанском, но перевернув лист, она нашла английский перевод.

Народ и узники Андалусии!

Мы услышали ваш призыв.

Свобода уже на подходе.

«Иммари Интернейшнл» идет к вам, дабы вернуть вам основополагающее право на свободу, попранное Блоком Орхидеи.

Выступая с нами заодно, верните себе право жить и умирать по собственному выбору.

Ваши диктаторы упразднили ваше право избирать собственное правительство.

Разложите на крышах простыни, чтобы показать планете свой выбор.

Мы пришли с миром, но не станем чураться и войны.

Кейт оглядела горизонт. Листки сыпались с вертолетов, накрывая город пеленой. Очевидно, Иммари стряпают «выборы». И что дальше? Сделают спутниковые фотографии, чтобы показать миру, оправдывая свое вторжение?

Кейт вдруг сообразила, что Мартин уже снова зашагал по улице, изо всех сил торопясь к церкви. Сунув листовку в карман, женщина заспешила следом.

Позади воздух наполнил рокот очередной эскадрильи вертолетов. На этот раз они сбрасывали что-то другое. Что-то на парашютах… солдат? Десантников?

Мартин искоса оглянулся на вертолеты, и на краткий миг Кейт заметила в его взгляде страх.

Их головокружительная эскапада с побережья и стремительный темп с той самой поры наверняка взвинтили его артериальное давление выше крыши – что отнюдь не идеально для человека с ранением головы. Кейт видела кровь, сочащуюся из рассеченной кожи у него на затылке. Требовалось обработать рану как можно скорее.

Они продвигались той же рысью. Квартал за кварталом Старого города пролетали мимо, почти сливаясь в смазанную пелену.

Впереди медленно опускался парашют, беззвучно покачиваясь туда-сюда.

Мартин и Кейт застыли, остановив мальчиков рядом с собой. Скрыться им было некуда, но… на стропах парашюта висел не человек, а металлическая бочка.

Она с лязгом опустилась на булыжник мостовой, секунду покачалась, а затем затычка в ее донце выскочила, и из отверстия на улицу потянулся зеленый газ.

Мартин дал Кейт знак отступать.

– Они пустили в ход газ. Надо закрыться в доме.

Ученые осмотрели каждое здание в квартале, выискивая магазин с уцелевшими окнами, но все фасады выглядели одинаково: цепи на дверях и витрины давным-давно разбиты. Ади уже не поспевал, и Кейт пришлось тащить его за руку. Оба мальчика устали. Остановившись, Кейт взяла Ади на руки. Увидела, что Мартин поступил точно так же с Сурьей. Далеко ли они сумеют унести детей? Впереди на перекресток выплыло зеленое облако газа.

Нужно выиграть хоть немного времени. Поставив Ади на землю, Кейт бросилась к одной из простыней, валявшихся на улице. Оторвала четыре полоски. Укутала рты и носы мальчиков и отдала одну полоску ткани Мартину.

В переулках справа и слева от них поднимались клубы газа. Та же картина была на перекрестках впереди и позади. Подхватив Ади на руки, Кейт вслед за Мартином шагнула в газовое марево.

Глава 13

Окрестности оперативной базы «Призма»

Антарктида

Дориан спокойно ждал, пока корзина поднималась в полнейшей темноте. Слабый свет ледяной каверны внизу давно угас, а наверху не было ни солнца, ни искусственного освещения, лишь непроглядный мрак.

Дориан присел на корточки над телом отца, ломая голову над тем, что надо будет сделать, когда корзина поднимется на поверхность, – и что сделают те, кто там находится.

Отправить вниз корзину – прозорливый ход. Они предположили, что Дориан – вражеский боец. Всегда лучше сражаться на поле боя по собственному выбору, когда вся твоя армия под рукой. Вниз по колодцу Иммари могли отправить лишь горстку солдат, а спустившись на дно, имели все шансы наткнуться на подоспевшее воинство атлантов. Подкрепление вниз в мгновение ока не отправишь, так что все переброшенные туда войска можно сразу списывать в расход – или хуже того: их могли захватить живыми и выжать из них разведданные о численности подразделений и оборонительных ресурсах Иммари.

Дориан не сомневался только в одном: его выведут из строя, как только корзина покажется на поверхности.

Он лежал в корзине навзничь, плечом к плечу с мертвым отцом. Наблюдал и ждал. Прожекторы на платформе наверху пронзили тьму лучами света, стали ярче и наконец обрели форму.

Корзина рывком остановилась, слегка покачиваясь на ветру. Дориан услышал скрип снега под подошвами бросившихся к нему людей, а затем его кольцом окружили солдаты, целившие из автоматических винтовок.

Не доносилось ни звука, и секунду-другую ничего не происходило. Они выжидали действий с его стороны. Дориан не шевелился. Наконец один солдат, выйдя вперед, связал ему руки и ноги, а затем двое других подняли Слоуна и его отца и понесли их к базе. Вся площадка была залита ярким светом, показывающим, во что превратилась база. Ближайшая секция осталась в точности такой, какой запомнилась Дориану: гигантской белой гусеницей, протянувшейся на длину футбольного поля и изогнувшейся с обоих концов. Но теперь гусениц стало больше – по меньшей мере, три десятка их протянулись вдаль, сколько видел глаз. Сколько же здесь расквартировано войск? Дориан надеялся, что достаточно. Он разыщет убийцу отца и заставит его ответить за свое злодеяние, но сначала следовало разобраться с угрозой, затаившейся внизу.

Солдаты вошли в просторную камеру обеззараживания, и распылительные головки на потолке включились, оросив Дориана и охраняющих его солдат. Когда поток жидкости иссяк, они отнесли его и швырнули на стол.

Ближайший солдат отомкнул защелки шлема Дориана и снял его. Все застыли, как громом пораженные.

– Я бежал. А теперь развяжите меня. Они проснулись. Нужно атаковать.

Глава 14

Тренировочный лагерь Иммари «Камелот»

Кейптаун, Южная Африка

Раймонд Сандерс наблюдал за гребнем: первые солдаты уже перевалили за него. Они бежали на предельной скорости – около тридцати пяти километров в час – и притом несли двадцатисемикилограммовые рюкзаки. Вдали над горами Южной Африки поднималось солнце, но Сандерс не отводил глаз от растущего войска суперсолдат, тренирующихся внизу.

– Время? – не оборачиваясь, поинтересовался он у своего помощника Косты.

– Четырнадцать двадцать три, – покачал тот головой. – Просто невероятно.

Сандерс подивился этому результату. Чем жестче их гоняешь, тем сильнее становятся солдаты.

– Однако мы несем потери, – сообщил Коста.

– Сколько?

– Шестеро. Эта когорта начиналась с двухсот человек.

– Причина?

Коста пошелестел страницами.

– Четверо рухнули замертво во время вчерашнего марш-броска. Мы проводим вскрытия. Вероятно, сердечный приступ или инсульт. Еще двое скончались ночью. Также ожидают вскрытия.

– Три процента – невелика цена за такие преимущества… А что насчет прочих когорт?

– Улучшения есть, но пятой когорте они и в подметки не годятся.

– Завязываем с остальными режимами. Но продолжайте тестирование, – распорядился Сандерс.

– Те же когорты?

– Нет. Начнем со свежими силами. Я не хочу, чтобы предыдущие тренировочные режимы испортили результаты. У научной команды есть новая программа?

– Полно, – кивнул Коста.

– Хорошо…

– Но я должен сказать, сэр. Они выходят на плато. Мы уже перевалили далеко за точку убывающего роста. Это ведь люди, а не цифры в электронной таблице, которые можно подкорректировать. Такое впечатление, что…

– Они по-прежнему прогрессируют. Становятся сильнее, быстрее, сообразительнее. Последние когнитивные тесты прошли куда лучше, чем предыдущие.

– Это так, но рано или поздно нам придется решить, что они уже достаточно хороши. Не можем же мы вечно отодвигать финишную черту. Муры…

– Впечатление такое, что ты хотел сказать «мурыжить», Коста. Я точно не помню, но сдается мне, что здесь я командир, а ты канцелярский помощник, – Сандерс нарочито сурово покачал головой. – Есть только один способ выяснить это раз и навсегда. Если я велю включить тебя в следующую когорту и это произойдет, тогда бац – и ответ у нас в кармане.

Мучительно сглотнув, Коста указал за окно, на ряды палаток почти бескрайнего лагеря.

– Я просто стараюсь помочь, и… Я что хотел сказать… У нас есть почти миллион солдат. И приемлемый тренировочный режим, доводящий их силы почти до пика возможного. При этом неизвестно, сколько времени у нас в запасе.

– Но мы знаем, что второй попытки не будет. Армия, которую мы посылаем в катакомбы, – единственная, которую мы куда-либо пошлем. Или она одержит верх, или нас ждет полнейшая неопределенность. Мне этого бы не хотелось, а тебе? Ты можешь или выполнять мои приказы, или составить им компанию в палатках там внизу. А теперь доложи, что у нас с Южной Испанией.

Коста взял очередную папку.

– Мы захватили главные города Андалусии: Севилью, Кадис, Гранаду и Кордову. Мы также взяли под контроль все крупные прибрежные города, включая Марбелью, Малагу и Альмерию. Работаем с новостными информагентствами, чтобы заставить их опубликовать нашу информацию. Наши агенты доносят, что они уже колеблются. Если они поймут, что у нас есть шанс, то могут начать уклоняться от поддержки Орхидеи. Скоро узнаем. Наши десантные войска продвигаются к побережью.

– Альянс Орхидеи как-нибудь на это отреагировал?

– Пока никак. Особого сопротивления мы не ждем. «Часовая башня» сообщает, что Союзники могут столкнуться со снижением производства Орхидеи во Франции и Северной Испании. Нации – члены Альянса паникуют.

Момент был угадан идеально; Сандерс при всем желании не смог бы спланировать лучше.

Дверь открылась, и вошел генерал Иммари.

– Сэр…

– Мы тут делом заняты, – огрызнулся Сандерс.

– Портал в Антарктиде открылся.

Сандерс молча уставился на него.

– Вышел Дориан Слоун. При нем был чемоданчик. Он говорит…

– Где он сейчас? – ничего не выражающим тоном осведомился Сандерс.

– Его вытащили на поверхность. Он находится в главном конференц-зале, его вводят в курс текущей ситуации.

– Что за пургу вы тут несете?!

– Он высокопоставленный член Совета Иммари, – озадаченно поглядел на него генерал.

– А теперь слушайте меня очень внимательно, генерал. Это я высокопоставленный член Совета Иммари. А Дориан Слоун пробыл в этом сооружении почти одиннадцать недель. Нам неизвестно, чем он там занимался, но я вам гарантирую, что ничем хорошим для нас. Мы должны исходить из предположения, что его перепрограммировали и промыли мозги, и дать ему под зад коленкой.

– Что надо…

– Воспользуйтесь контингентом агентов «Часовой башни» на месте. Пусть скажут Слоуну, что хотят ему что-то показать. Отведут в одну из научных лабораторий. Усыпят. Потом пусть доставят в одно из помещений для допросов и крепко привяжут к креслу. Не стоит его недооценивать. Бог ведает, что там с ним сотворили. Выставьте часовых перед дверью… – Сандерс на минутку задумался. – Говорите, с ним был чемоданчик? Где он?

– Слоун оставил его на дне шахты. Говорит, что считает его опасным. Что мы не должны его открывать.

Сандерс еще немного поразмыслил. Первым делом он подумал, что в чемоданчике бомба. Быть может, Слоун на самом деле считает так же. Если его поднять, он может уничтожить весь лагерь, а может, и чего похуже. Но есть и другая альтернатива: что Слоун оставил его внизу, потому что ему или атлантам чемоданчик нужен там. Может, он необходим армии атлантов снаружи, чтобы выйти из катакомб? Может, он служит какой-либо иной цели? Возможно, он должен расплавить лед, чтобы освободить корабль? Сандерс нуждался в ответах. Нельзя оставлять чемоданчик там, но и нельзя перемещать, пока неизвестно, что в нем находится.

– Какого рода научный персонал находится внизу?

– Минимальный. Мы эвакуировали почти всех, когда проводили перегруппировку войск для атаки.

– Отправьте всех, кто есть, в шахту. Выясните, что в чемоданчике. Но не открывайте. Пошлите кого-нибудь из тех, кому неизвестен наш оборонительный потенциал. Когда выяснится, что там, звоните мне напрямую.

Кивнув, генерал замер в ожидании.

– На этом всё.

Когда тот удалился, Сандерс снова обернулся к Косте:

– Отменяйте испытания. Началось. Придется выступать на войну с той армией, какая есть. И у меня такое ощущение, что нам понадобятся еще войска. Ускорьте зачистку Андалусии. Что у нас с транспортом?

– Мы все еще пытаемся собрать флот.

– Так пытайтесь усерднее. Необходимо перебросить в Антарктиду миллион человек, и как можно скорее.

Глава 15

Вы слушаете Би-би-си, голос триумфа человечества в этот семьдесят девятый день Чумы Атлантиды.

Би-би-си удалось подтвердить многочисленные сообщения о том, что Иммари вторглись в континентальную Европу. Вторжение началось вчера в сумерках, когда вертолеты и беспилотные летательные аппараты выпустили ракеты по городам Южной Испании. Количество жертв на данный момент неизвестно.

Очевидцы по всей испанской провинции Андалусия сообщают, что главными мишенями агрессии Иммари были Районы Орхидеи. Политологи уже не одну неделю назад предупреждали, что Иммари начнут поглощение уязвимых наций Европы и Азии. Судя по всему, свою кампанию они начали с Южной Испании.

Доктор Стивен Маркус, эксперт мозгового треста «Вестерн Сенчури»[2], сказал ранее: «Истинная конечная цель Иммари никому не известна, но один факт не вызывает сомнения: они формируют войска. Вам незачем формировать войска, если они не нужны для самозащиты или для нападения на врага. Трудно поверить, что Альянс Орхидеи способен предпринять контратаку какого-либо рода».

Слабость Альянса Орхидеи возбудила по всему миру опасения, что вторжение Иммари в Андалусию может служить лишь прелюдией к крупномасштабному нападению на материковую Европу – нападению, отразить которое Альянс Орхидеи не способен.

Дженет Бауэр, специалист по производству Орхидеи, соглашается с этой оценкой. «Союзники и так прилагают все силы к поддержанию производства Орхидеи. Вести войну они не в состоянии. Даже если бы они хотели этого, практические аспекты поставок Орхидеи на линии фронтов для поддержания жизни солдат делают это невозможным. Формирование союзнических войск из выживших после болезни представляет собой совершенно иной круг проблем, а именно лояльность. Большинство выживших и сохранивших интеллектуальное здоровье находятся в стане сочувствующих Иммари, а их вынуждают жить в Районах Орхидеи – что они считают тюремным заключением – уже почти три месяца».

По мнению экспертов, Иммари просто зондируют почву по краям Европы, а захватывая провинции, которые Союзники не в силах защитить, проверяют решимость Альянса и волю народа. По сути, Иммари прощупывают пульс Европы.

Доктор Маркус развил эту точку зрения: «Это азбучный принцип военной стратегии: агрессор делает крохотный шажок, переступая черту, и ждет результата. Столкнется ли он с соглашательством – или с сопротивлением? Его следующий шаг определит наша реакция. Почуяв слабость, он сделает еще шаг, а за ним еще…»

Многие полагают, что подобным следующим шагом может стать Германия. Мисс Бауэр согласна: «Германия здесь – настоящий трофей. Это ключ ко всему материку. Германия производит семьдесят процентов всей Орхидеи в Европе. Если войска Иммари войдут в Германию, игра для Европы будет проиграна. Вместе с Германией падет и весь континент».

Справедливости ради, мы согласились зачитать текст заявления Иммари по поводу этого нападения:

«Иммари Интернейшнл» вчера предприняла массированную спасательную экспедицию в Южной Испании. Почти три месяца народ Андалусии вынужден был жить в концентрационных лагерях, принимая лекарства против воли. В основу “Иммари Интернейшнл” положена идея создания единого глобального общества. Мы начинали с торговли, объединяющей мир. Мы до сих пор храним эти традиции, но отчаянное положение наций, навязанное миру Орхидеей, вынудило нас ступить на новый путь к глобальной свободе. Мы противники насилия, но будем защищать народы мира от гнета и любых мер, попирающих их свободное волеизъявление».

Би-би-си хочет, чтобы наши слушатели помнили: в вооруженных конфликтах мы не встаем ни на чью сторону. Мы сообщаем вам новости и будем это делать и впредь, кто бы ни вышел победителем или побежденным.

Глава 16

«Иммари-один»

Над югом Атлантического океана – на пути в Антарктиду

Раймонд Сандерс отвернулся от иллюминатора самолета и ответил на звонок спутникового телефона.

– Сандерс.

– Мы только что получили донесение от команды, исследовавшей чемоданчик. Он пуст.

– Пуст? – Этого Сандерс не ожидал. – Откуда они знают?

– Воспользовались портативной рентгеновской установкой. А еще сказали, что, судя по весу, он не может содержать ничего, кроме воздуха.

Сандерс откинулся на спинку кресла.

– Сэр?

– Я все еще здесь, – отозвался он. – Еще что-нибудь?

– Да. Они считают, что чемоданчик может излучать какого-либо рода радиацию.

– И что это означает? Это…

– Команда не знает, сэр.

– А рабочая гипотеза? – спросил Сандерс.

– У них нет ни одной.

Прикрыв глаза, Сандерс потер веки. Что бы ни было внутри, находящимся в сооружении требовалось, чтобы чемоданчик находился снаружи.

– Слоун бросил чемоданчик прямо за порталом. Возможно ли, чтобы он был нужен атлантам для выхода, что он служит там какой-то цели?

– Полагаю, возможно. Вот только не представляю, как им проверить эту гипотезу. Штат ученых и оборудования на месте весьма ограничен.

– Ладно… Давайте изымем оттуда чемоданчик. Пусть положат его в свинцовый ящик, или что еще может заблокировать излучение, и доставят в наше головное исследовательское учреждение, где мы сможем получить полноценные ответы.

– Кого к нему приставим?

Сандерс немного поразмыслил.

– Кто там из ученых все время перестраховывался, Чанг?

– Он на чумной барже в Средиземном море…

– Нет, не тот. Ядерщик.

– Чейз?

– Да. Пусть он посмотрит чемоданчик. Вели ему докладывать все, что удастся выяснить, непосредственно мне.

Глава 17

Старый город

Марбелья, Испания

Зеленый газ уже сгустился, как туман, и Кейт видела всего на пару метров вперед, следуя за Мартином в надежде, что он знает, куда идет, и скоро удастся найти убежище. Грей перестал осматривать витрины магазинов и спешил во весь дух, неся Сурью на руках. Голова Ади покоилась у Кейт на плече, и она крепко обнимала мальчика обеими руками. Каждые две-три секунды он легонько дергался от приступов кашля.

Газ ел глаза, оставлял во рту металлический привкус. Кейт ломала голову, что это такое, что оно с ними делает.

Шедший впереди Мартин внезапно свернул направо, в тесный дворик. В конце его виднелось белое здание церкви, и Грей трусцой припустил к тяжелой деревянной двери. Приближаясь, Кейт оглядела витражные окна. Их впавшие в отчаяние граждане Марбельи не побили.

Мартин распахнул дверь, и Кейт с мальчиками ринулись внутрь. Он захлопнул дверь, когда первые клубы газа уже начали просачиваться внутрь.

Поставив Ади на пол, женщина практически рухнула, совершенно изнуренная, слишком измотанная, чтобы оглядеть собор. Собрав последние силы, она стащила повязки с лиц Ади и Сурьи и наскоро осмотрела обоих. Мальчики устали, но в остальном были в полном порядке.

Повернувшись, Кейт добрела до ближайшей деревянной скамьи и вытянулась на ней. Пару минут спустя подоспел и Мартин, склонившись над ней с протеиновым батончиком и бутылкой воды. Кейт взяла и то и другое, немного поела и выпила, а затем веки ее медленно смежились, и она погрузилась в сон.

* * *

Ожидая, когда защищенный чат откроется, Мартин смотрел на спящую Кейт.

Окно чата развернулось, и в нем выскочила текстовая строка.

Станция 23.ДК> Статус?

Станция 97.МБ> Жуть. Вторжение Иммари в Марбелью идет полным ходом. Я в западне. При мне Кейт, а также Бета-1 и Бета-2. Пока в безопасности. Ненадолго. Прошу немедленной эвакуации. Не могу ждать. Текущая точка: храм Св. Марии.

Станция 23.ДК> Момент.

Станция 23.ДК> Донесение полевой группы от Сейчас-2 часа: под Марбельей. На город идет газовая атака, но газ рассеивается. Будем в точке рандеву в 09.00 по местному. /КОНЕЦ ДОНЕСЕНИЯ/ ПРИМЕЧАНИЕ: группу составляют 5 хорошо вооруженных солдат в испанской военной форме.

Откинувшись на спинку скамьи, Мартин перевел дух. Быть может, шанс у них все-таки есть. Он бросил взгляд на Кейт. Та ворочалась и морщилась. Ей снился кошмар, и жесткая деревянная скамья лишь усугубляла дело, но Мартин больше не мог ничем ей помочь. Кейт требовался отдых.

* * *

Кейт видела сон, но все казалось ей чистейшей явью. Она снова была в Антарктиде, в катакомбах Атлантиды. От мерцающих серых стен и бусинок огоньков вдоль пола и потолка ее бросало в дрожь. Вокруг царило безмолвие, и она была одна-одинешенька. Шагам вторило гулкое эхо, пугая ее. Кейт глянула вниз. Она оказалась обута в ботинки и одета в какую-то форму. А где Дэвид? Отец? Мальчики?

– Эгей! – позвала она, но откликнулось лишь эхо ее собственного голоса, раскатившееся в холодной пустоте.

Слева от нее разошлись створки огромной двери, из которой в сумрачный коридор пролился свет. Ступив через порог, женщина оглядела помещение. Оно было ей знакомо. Кейт уже бывала здесь прежде. Тут находилась дюжина труб, поставленных вертикально, и каждая вмещала человеческого предка, образчик одного из людских подвидов. Но теперь занята была лишь половина труб. Куда же девались тела?

– Мы берем новые анализы.

Кейт стремительно обернулась, но прежде чем успела разглядеть лицо, образ померк.

Глава 18

Оперативная база Иммари «Призма»

Антарктида

Дориан узнал это помещение – ту самую комнату для допросов, где он удерживал Кейт Уорнер, прежде чем та сбежала. Кто-то дополнил обстановку креслом для допросов, которое вполне могло служить раньше зубоврачебным, но с толстыми ремнями для ног, запястий и груди. Солдаты пристегнули его настолько туго, что он едва мог вздохнуть. Головокружение от газа никак не проходило. С какой стати его же люди обратились против него? Не открылся ли портал снова? Не вышел ли оттуда другой Дориан Слоун с другой историей? Или другим чемоданчиком? Не взорвался ли чемоданчик, который вынес Дориан?

Долго ждать ответов ему не пришлось. Дверь открылась, и в комнату вошел подтянутый мужчина с двумя бойцами спецназа Иммари по бокам. Дориан узнал его. Как там его?.. Сэнфорд? Андерс? Ах да, Сандерс. Точно. Руководитель среднего звена из «Иммари Кэпитал». Выражение лица Сандерса тотчас поведало Дориану, что к чему: это борьба за власть. От этого откровения Слоун тотчас расслабился. В борьбе за власть он отлично разбирался.

Дориан сделал неглубокий вдох, но его визави заговорил первым:

– Давненько не виделись, Дориан. Как ты?

– На это у нас нет времени…

– И верно. Атланты, – понимающе кивнул тот. – Просыпаются. Выходят. Мы как раз этим занимаемся.

– Внизу есть что-то управляющее кораблем изнутри. Нужно уничтожить его снаружи.

Сандерс подошел поближе к Дориану, внимательно разглядывая его, как под лупой.

– Что они с тобой сделали? В смысле, выглядишь ты просто замечательно. Почти как новенький. Гладкая кожа. Твой прежний издерганный, замученный, измочаленный вид как рукой сняло.

Так вот в чем заключался план Сандерса: унизить Дориана, показать тем, кто смотрит сквозь стекло, что Сандерс держит все под контролем, а Дориан не представляет угрозы. Силясь податься вперед, Слоун напружинился так, что грудной ремень врезался в кожу, и практически выплюнул:

– Слушай меня очень внимательно, Сандерс. Ты сейчас меня освободишь, и мы обо всем забудем. А если нет – клянусь, я тебя выпотрошу и буду пить твою кровь, глядя, как ты подыхаешь.

Сандерс отдернул голову, вскинув брови, какое-то время удерживая это выражение, а потом громко расхохотался.

– Боже мой, Дориан, что они с тобой учудили? Ты даже более сумасшедший, чем раньше. Кто бы мог подумать, что такое возможно? – Отойдя от Слоуна, он обернулся, вновь посерьезнев. – А теперь я хочу, чтобы ты выслушал меня очень внимательно, потому что так будет на самом деле. Ты останешься пристегнутым к этому креслу, где будешь извиваться и верещать новую бредятину. Потом мы впрыснем тебе кое-что, после чего ты поведаешь нам все, что там произошло, и когда мы с тобой покончим, то швырнем твое беспомощное тело в эту дыру, где ты замерзнешь насмерть, – и такая смерть будет куда лучше той, какую учинил мой предшественник твоему чокнутому папуле.

На лице Слоуна отразился шок.

– Да, это мы… Ну, что я могу сказать, Дориан? Порой смена руководства бывает брутальной. Вот, сейчас покажу, что я имею в виду, – Сандерс обернулся к одному из спецназовцев. – Несите спецсредства, приступим.

Дориана охватила ледяная ярость – прозрачная, расчетливая ненависть, сфокусировавшая рассудок в лазерный луч. Он окинул взглядом ремни на руках и груди. Ни те, ни другие порвать казалось невозможно. Легче переломать себе запястья. Он дернул назад левый ремень. Тот даже не шелохнулся. Дориан ощутил, как руку прошила мучительная боль. Он чуть не сломал большой палец. Потянул сильнее, почувствовав, как большой палец выскакивает из сустава. Боль схлестнулась в рассудке Дориана с яростью. Ярость победила.

Сандерс взялся за ручку двери.

– Ну что ж, прощай, Дориан.

Вытянув шею, один из спецназовцев шагнул к Слоуну. Неужели понял, что тот затеял?

Дориан отдернул левую руку, вложив в рывок всю силу до последней капли. Костяшки указательного пальца и мизинца хрустнули и выскочили вниз, под средний и безымянный пальцы, позволив руке выскользнуть из ремня. Но кисть при этом жестоко пострадала – пользоваться можно будет только двумя средними пальцами. Будет ли этого достаточно? Протянув руку, он уцепился за ремень, впившийся в правую руку. Среднему и безымянному пальцам едва хватило сил прижать язычок ремня к ладони. Но все-таки удалось. Боль просто оглушала. Он дернул – и ремень отстегнулся. Солдат ринулся к нему. Рванув ремень с груди, Дориан молниеносно сел, выбросил правую руку вперед, ударив основанием ладони спецназовцу в нос, и тут же развернулся, бросившись в сторону как раз вовремя, чтобы ухватить Сандерса за ноги.

Путы на ногах Дориана удержали его в кресле, но он сумел повергнуть Сандерса на пол и подтащить к себе. Почувствовав, как зубы впиваются в его шею, Сандерс вскрикнул. Хлынувшая кровь залила все лицо Слоуна и пол, оросив белую поверхность алым за считаные секунды. Дориан оттолкнул от себя Сандерса как раз вовремя, чтобы увидеть, как второй спецназовец выхватывает пистолет и делает два выстрела Дориану прямо в голову.

Глава 19

Храм Святой Марии Воплощения

Марбелья, Испания

Кейт пробудилась от щелканья клавиш, по которым кто-то лихорадочно барабанил. Она подняла руку, чтобы протереть слипающиеся глаза, и тут же почувствовала, как болит все тело. Наконец сказались отчаянное бегство из Района Орхидеи и сон на деревянной скамье. Впервые с той поры, как Мартин привез ее в Марбелью, она вдруг затосковала по узкой койке в здании спа и тихой жизни затворницы, которую там вела.

Кейт села и огляделась. В церкви царил мрак, разгоняемый лишь огоньками двух свечей, горящих посреди прохода, и сиянием экрана ноутбука, озаряющим лицо Мартина. Поглядев на нее, тот поспешно захлопнул ноутбук, вынул что-то из рюкзака и начал пробираться к ней.

– Голодная? – спросил он.

Кейт покачала головой, взглядом отыскивая в сумрачном соборе мальчиков. Они комочками свернулись друг возле друга на следующей скамье, завернувшись в несколько слоев белых простыней, сброшенных с вертолетов. Вид у них был совершенно безмятежный. Должно быть, когда она отключилась, Мартин вернулся на улицу за простынями. Кейт вновь сосредоточила внимание на нем.

– Я хочу закончить наш разговор.

С преисполненным ужаса лицом Мартин отвернулся и достал из рюкзака еще два предмета.

– Отлично, но сначала мне нужна еще одна вещь. Вообще-то, на самом деле две. – Он показал набор для забора крови на анализ. – Мне нужна проба твоей крови.

– Думаешь, я имею к чуме какое-то отношение?

Мартин кивнул.

– Если я прав, ты – весьма существенный фрагмент головоломки.

Кейт хотелось спросить, какой именно, но ее больше терзал другой вопрос.

– А что второе?

Мартин протянул ей круглый пластиковый флакончик с бурой жидкостью.

– Нужно, чтобы ты покрасила волосы.

Кейт уставилась на протянутые руки Мартина.

– Отлично. Но я хочу знать, кто меня ищет, – она взяла набор для анализа, и Мартин помог ей управиться.

– Все.

– Все-все?

Мартин отвел глаза.

– Да. Альянс Орхидеи, Иммари и все гибнущие правительства в промежутке между ними.

– Что?! Почему?

– После взрывов на объекте в Китае «Иммари Интернейшнл» сделала заявление, утверждающее, что ты произвела теракт и выпустила чуму, оружейный штамм гриппа – продукт собственных исследований. У них был видеоматериал – разумеется, настоящий. И он пребывал в полнейшем соответствии с предыдущим заявлением индонезийского правительства, объявлявшим о твоей причастности к терактам в Джакарте и осуществлению незаконных исследований на детях, страдающих аутизмом.

– Это ложь, – невыразительным голосом проронила Кейт.

– Да, это ложь, но СМИ раструбили ее, а многократно повторенная ложь входит в подсознание, и подсознание делает ее реальностью. Изменить подсознательное впечатление крайне трудно. Когда чума стала глобальной, всем захотелось взвалить вину на кого-нибудь. Ты была кандидатом номер один, и по множеству причин лучшим кандидатом.

– Лучшим кандидатом?

– А ты сама подумай. Предположительно душевнобольная женщина, работая в одиночестве, создает вирус, чтобы заразить весь мир и достичь собственных бредовых целей. Это пугает куда больше, чем альтернативы: организованный заговор или, что того хуже, естественное событие, которое могло стрястись где угодно и когда угодно. Все эти альтернативы – непреходящие угрозы. Миру не нужны непреходящие угрозы. Ему нужен сумасшедший одинокий террорист, желательно погибший. А еще лучше – пойманный и наказанный. Мир доведен до отчаяния; поимка и казнь злодея становятся выигрышным очком в игре, давая каждому капельку надежды, что удастся выкарабкаться из всего этого.

– А как же истина? – проговорила Кейт, отдавая ему пробирку со своей кровью.

Мартин опустил ее в термос.

– Думаешь, кто-нибудь в нее поверит? Что Иммари раскопали под Гибралтаром ветхозаветное сооружение возрастом в сотню тысяч лет и устройство, охранявшее его вход, спровоцировало глобальную пандемию? Это правда, но слишком надуманно даже для беллетристики. Воображение большинства людей весьма ограниченно.

Кейт потерла переносицу. С самого окончания учебы она занималась исследованиями аутизма, надеясь сделать мир лучше. А теперь стала врагом общества номер один… Просто фантастика.

– Я тебе не говорил, потому что не хотел тебя тревожить. Ты все равно не сможешь ничего с этим поделать. Я вел переговоры, чтобы выторговать для тебя безопасное передвижение и неприкосновенность. И добился сделки два дня назад.

– Какой сделки?

– Британцы согласились тебя принять, – сообщил Мартин. – Мы встретимся с их командой через пару часов.

В этот момент Кейт невольно бросила взгляд на мальчиков, спящих на скамейке.

– Мальчики отправятся с тобой, – поспешно добавил Мартин.

При известии, что у Грея был план, что скоро они окажутся в безопасности, половина страха и напряжения будто схлынула.

– А почему Британия?

– Я бы предпочел Австралию, но мы слишком далеко. Великобритания ближе и, наверно, столь же безопасна. Континентальная Европа, скорее всего, падет перед Иммари. Британцы же будут держаться до самого конца. Им уже не впервой. Там ты будешь в безопасности.

– И что же ты даешь им в обмен?

Встав, Мартин протянул ей флакон краски для волос.

– Давай, пора тебе заняться внешностью.

– Ты обещал им лекарство. Вот что ты даешь в обмен на мою безопасность.

– Кто-то же должен получить лекарство первым, Кейт… А теперь за дело. Времени у нас не так уж и много.

Глава 20

Научно-исследовательский городок корпорации «Иммари»

Окрестности Нюрнберга, Германия

Доктор Найджел Чейз смотрел через широкое панорамное окно в чистую комнату. Таинственный серебристый чемоданчик вертикально стоял на столе, поблескивая и отражая яркие огни комнаты. Команда из Антарктиды доставила странный чемоданчик час назад, и Найджел пока ничего не узнал.

Настало время провести какие-нибудь эксперименты и начать строить догадки. Доктор осторожно двинул джойстик. Роботизированный манипулятор в чистой комнате резко дернулся, едва не сбив чемоданчик со стального стола. Ему ни за что этого не освоить. Словно дурацкий автомат в гастрономе, куда бросаешь четвертак и пытаешься выудить мягкую игрушку. С ним тоже ничего не получается. Найджел утер пот со лба и минутку поразмыслил. Может, чемоданчик и не надо поворачивать… Можно просто пододвинуть манипулятором оборудование.

– Хочешь, я попробую? – предложил его лаборант Харви.

Найджел обожал свою сестру Фиону, но почти столь же страстно жалел, что взял ее сына Харви к себе лаборантом. Но ей хотелось выставить Харви из дому, а ему для этого нужна была чертова работа.

– Нет, Харви. Впрочем, спасибо. Сбегай для меня за колой лайт, ладно?

Пятнадцать минут спустя Найджел уже переставил оборудование, а Харви с его колой лайт еще не вернулся.

Чейз запрограммировал компьютер начать цикл радиационной бомбардировки и уселся в кресло, глядя сквозь окно в ожидании результатов.

– Кола лайт закончилась, я проверил все автоматы в здании, – Харви протянул ему банку. – Я принес тебе обычную колу.

Секунду Найджел раздумывал, сказать ли Харви, что логичнее было принести другой легкий напиток, но парнишка из кожи вон лез, а это дорогого стоило.

– Спасибо, Харви.

– Есть что-нибудь?

– Нет, – сказал Найджел, вскрывая банку и отпивая карамельную жидкость.

Компьютер подал сигнал, и на экране вспыхнуло диалоговое окно.

Входящие данные

Быстро отставив напиток, Найджел подался вперед и всмотрелся в экран. Если приборы не врут, ящик испускает нейтрино – субатомные частицы, возникающие вследствие радиоактивного распада и ядерных реакций на солнце и в атомных реакторах. Откуда они могут быть здесь?

Потом показания нейтрино замигали красным и сошли к нулю.[3]

– Что случилось? – полюбопытствовал Харви.

Найджел задумался. Не реагирует ли чемоданчик на радиацию? Может, это какой-то сигнал вроде мигающего огня маяка в ночи? Или SOS, знаменитая морзянка субатомных частиц?

Найджел по профессии был инженером-ядерщиком и занимался в основном системами ядерной энергетики, хотя и ему довелось чуток поработать с ядерными боеголовками в восьмидесятых и на энергоустановках подводных лодок в девяностых. Физика элементарных частиц выходила далеко за рамки его епархии. Отчасти ему хотелось привлечь другого специалиста, разбирающегося в физике элементарных частиц, но что-то ему мешало так поступить.

– Харви, давай изменим режим облучения, посмотрим, как отреагирует чемодан.

Час спустя Найджел допил третью банку колы и принялся выхаживать из угла в угол. Частицы из последнего пакета, испущенного чемоданчиком, могли быть тахионами. Тахионы – сугубо теоретическое предположение, главным образом потому, что движутся они быстрее света, что, согласно специальной части теории относительности Эйнштейна, невозможно. Кроме того, эти частицы, предположительно, делают возможными путешествия во времени.

– Харви, давай попробуем новый режим.

Найджел принялся программировать компьютер, пока парень орудовал джойстиком и роботизированным манипулятором, управляясь с ним на диво хорошо. «Может, видеоигры и вообще молодежь на что-нибудь и годятся», – подумал Чейз.

Закончив программировать радиационный протокол, он увидел, как устройство поворачивается в чистой комнате. У Найджела возникла гипотеза: возможно, чемоданчик манипулирует частицами-хамелеонами – гипотетическими скалярными бозонами, масса которых зависит от окружения. В космосе хамелеоны будут иметь малую массу, а в земном окружении большую, что делает их обнаружимыми. Если это правда, Найджел оказался на грани открытия основы темной материи – и даже силы, стоящей за расширением Вселенной.

Но частицы-хамелеоны составляли лишь половину его гипотезы. Вторая половина заключалась в том, что чемоданчик – коммуникационное устройство, которое направляет их, подсказывая, какого типа частицы ему нужны, чтобы сделать то, для чего он предназначен. Чемоданчик запрашивал конкретные субатомные частицы. Но зачем они ему? Являются ли они «ингредиентами» для строительства чего-либо или же комбинацией, его отпирающей? Найджел предположил, что нашел ключ – режим облучения, необходимый чемоданчику. Может, это какой-то затеянный атлантами тест на интеллект, проверка сообразительности… Вполне разумно. Математика – язык Вселенной, а субатомные частицы – пресловутая скрижаль, подобие космического папируса. Что же этот ящик пытается поведать?

Компьютерный экран засветился. Массированный выход: нейтрино, кварки, гравитоны и даже частицы, еще не описанные.

Найджел посмотрел сквозь окно. Чемоданчик менялся. Серебристый блеск потускнел, на нем стали вспухать крохотные кратеры, словно полированная поверхность обращалась в песок. Затем крупицы песка, немного подрожав на месте, двинулись к центру, где образовалась темная воронка. Она начала пожирать чемоданчик изнутри. Затем тот окончательно захлопнулся, и комната наполнилась светом.

Здание взорвалось во вспышке белого света, мгновенно поглотившего шесть офисных небоскребов вокруг себя, прежде чем распространиться на целые мили, вырывая деревья с корнем и опаляя землю. Затем свет мгновенно угас, сжавшись в точку, его породившую.

Мгновение ничто не нарушало ночную темноту и покой, а потом с земли вознеслась тоненькая паутинка света, будто фосфоресцирующая струна, раскачивающаяся на ветру по мере подъема. Из световой паутины проклюнулись усики, сплетавшиеся между собой в сеть, и сеть свилась столь плотно, что стала сплошной стеной света, которая изогнулась дугой. Световые врата беззвучно мерцали в ожидании.

Глава 21

Храм Святой Марии Воплощения

Марбелья, Испания

Кейт сидела на краю чугунной ванны, как на насесте, дожидаясь, пока впитается краска для волос.

Мартин настоял на том, чтобы лично проследить за этой процедурой, словно Кейт могла попытаться отвертеться от этой работы. Знание, что весь мир жаждет твоей крови, – странный, но непреодолимо побудительный мотив к изменению внешности. Однако… логическая, сверхрациональная часть ее рассудка буквально кричала: «Если тебя разыскивает весь мир, сколько волосы ни крась, тебя это не спасет». С другой стороны, делать все равно было нечего, а вреда это не могло принести. Кейт накрутила прядь своих теперь уже каштановых волос, гадая, завершилась ли трансформация.

Мартин сидел напротив нее на кафельном полу, вытянув ноги и привалившись спиной к деревянной двери ванной. Он печатал на компьютере, периодически прерываясь, чтобы поразмыслить о чем-то. Кейт было интересно, чем он занят, но пока она решила эту тему не затрагивать.

В голове у нее роились другие вопросы. Она даже не знала, с чего начать, но одно из сказанного Мартином до сих пор беспокоило ее: что чума заразила миллиард человек в течение двадцати четырех часов. В это было трудно поверить – особенно учитывая, что Мартин и его сотрудники тайно готовились к вспышке заболевания десятилетиями.

Она деликатно кашлянула.

– Миллиард инфицированных в течение двадцати четырех часов?

– Мм-гм, – пробормотал Мартин, не отрывая взгляда от ноутбука.

– Это невозможно. Никакой патоген не распространяется настолько быстро.

Он посмотрел на нее.

– Это правда. Но я тебе не лгал, Кейт. Ни один известный патоген не распространяется настолько быстро. Однако эта чума – дело другое… Послушай, я тебе все скажу, только подожди, пока мы окажемся в безопасности.

– Безопасность – отнюдь не главная моя забота. Я хочу знать, что происходит на самом деле, и еще хочу хоть что-нибудь сделать. Скажи мне, что ты скрываешь. Рано или поздно я все равно выясню. Позволь хотя бы услышать это из твоих уст.

Помедлив добрую минуту, Мартин наконец закрыл ноутбук и горько вздохнул.

– Ладно. Первым делом ты должна узнать, что Чума Атлантиды куда сложнее, чем мы думали. Мы только сейчас разобрались в механизме ее действия. Самой большой загадкой был Колокол.

При упоминании о нем Кейт пробрала дрожь. Иммари открыли Колокол в Гибралтаре в 1918 году. Таинственный прибор был установлен на сооружении атлантов, которое отец Кейт помогал Иммари раскапывать. Как только Колокол освободили от земли, тот выпустил в мир испанскую инфлюэнцу – самую смертоносную пандемию в современной истории. Иммари со временем окопали Колокол со всех сторон, чтобы извлечь его для изучения. Дориан Слоун, глава службы безопасности Иммари, использовал трупы последних жертв Колокола, чтобы рассеять семена Чумы Атлантиды по всему миру, воссоздавая вспышку в попытке выявить людей с генетической сопротивляемостью Колоколу. Своей окончательной задачей он ставил создание армии, чтобы атаковать атлантов, создавших Колокол.

– Я думала, вы знали, как он работает и на какие гены воздействует, – заметила Кейт.

– Мы тоже так думали. Но совершили две критические ошибки. Первая заключалась в том, что наша выборка была слишком мала. Вторая – что мы исследовали тела, входившие в прямой контакт с Колоколом, без переноса. Сам Колокол не выделяет инфекционный агент – ни вирусов, ни бактерий. Он излучает радиацию. Наша рабочая гипотеза заключалась в том, что радиация Колокола вызывает мутацию эндогенного ретровируса, по сути реактивируя древний вирус, который затем трансформирует носителя, манипулируя генами и эпигенетическими маркерами. Мы полагаем, что этот древний вирус – ключ ко всему.

Кейт остановила его, подняв руку. Ей требовалось время, чтобы все осознать. Если это правда, гипотеза Мартина просто невероятна. Она указывает совершенно новый тип патогена и даже новый патогенез – радиоактивный, а потом вирусный. Возможно ли такое?

Ретровирусы – просто вирусы, которые могут вводить ДНК в геном носителя, меняя его на генетическом уровне. Они – своего рода «обновление компьютерного программного обеспечения». Когда человек подцепляет ретровирус, он, по сути, получает впрыскивание ДНК, меняющее геном в некоторых из его клеток. В зависимости от природы введенной ДНК обретение вируса может оказаться и благом, и бедой, а может и никак не повлиять, – а поскольку геном каждого человека совершенно индивидуален, результат почти всегда будет неопределенным.

Ретровирусы существуют с одной целью – произвести как можно больше собственной ДНК. И в этом они хороши. Фактически вирусы составляют большую часть всего генетического материала на планете. Если собрать всю ДНК человечества, всех остальных животных и даже всех растений – каждой невирусной формы жизни на планете, – общая сумма ДНК все равно будет меньше, чем вся вирусная ДНК на Земле.

Вирусы эволюционируют не затем, чтобы навредить своим носителям, – на самом деле они зависят от живых существ, благодаря которым воспроизводятся, и именно этим и занимаются: находят подходящего носителя и спокойно воспроизводятся, пока носитель не умирает от естественных причин. Эти резервуарные хозяева, как называют их ученые, по сути, носят вирус без каких-либо симптомов. Например, клещи носят пятнистую лихорадку Скалистых гор; мыши-полевки – хантавирус; москиты – вирус Западного Нила, тропической лихорадки и лихорадки денге; свиньи и куры – гриппа.

Люди фактически являются резервуарными хозяевами бессчетных бактерий и вирусов, которые пока не были даже классифицированы. Около двадцати процентов генетической информации в одном только носу не соответствует ни одному из известных или каталогизированных организмов. В кишечнике от сорока до пятидесяти процентов всей ДНК принадлежат бактериям и вирусам, которые еще не дождались классификации.

Даже в крови до двух процентов ее массы составляет некая «биологическая темная материя». Во многих отношениях эта темная материя, этот океан неведомых вирусов и бактерий – самый дальний рубеж.

Почти все вирусы безвредны, пока не сменят тип носителя – вид жизни, отличающийся от их естественных носителей. Тогда вирус комбинируется с совершенно новым геномом, вызывая новую, неожиданную реакцию – болезнь.

В этом и заключается величайшая угроза со стороны вирусов. Но Мартин говорил не об инфекционных вирусах, проникающих в человеческий организм извне. Он описывал активацию бывшей инфекции, латентный набор вирусной ДНК, пребывающей в спячке внутри самого организма. Это похоже на заражение вирусом от самого себя – этакий троянский конь внутри ДНК, который вдруг пробудился и начал сеять в организме разрушения.

Подобные человеческие эндогенные ретровирусы, как их называют, по сути, представляют собой «вирусные окаменелости» – останки былых инфекций, изменивших геном носителя. Они встроились в наследственную информацию ДНК носителя и передались последующим поколениям. Недавно ученые открыли, что до восьми процентов всего человеческого генома составляют эндогенные ретровирусы. Эти окаменевшие свидетельства былых вирусных инфекций присутствуют и у наших ближайших генетических родственников, живых и вымерших: шимпанзе, неандертальцев и денисовцев. Они были заражены многими из тех же вирусов, что и мы.

Кейт начала прокручивать эту идею в голове. Эндогенные ретровирусы считались инертными, по сути, представляющими собой часть большой группы «мусорной ДНК» в геноме каждого. Эти ретровирусы незаразны, но влияют на экспрессию генов. Недавно ученые начали рассматривать возможность, что эндогенные ретровирусы могут играть роль в таких аутоимунных заболеваниях, как волчанка, рассеянный склероз, синдром Шегрена и даже рак. Если вирус, стоящий за Чумой Атлантиды, – эндогенный ретровирус, это может означать…

– Ты говоришь, что инфицировано уже все человечество. Что мы инфицированы с самого дня рождения, что вирус, стоящий за Чумой Атлантиды, уже часть нашей ДНК. – Она помолчала. – Колокол и трупы из него лишь активировали латентный вирус.

– Вот именно. Мы считаем, что вирусные компоненты Чумы Атлантиды были добавлены к человеческому геному десятки тысяч лет назад.

– Ты считаешь, что это было преднамеренное деяние, что кто-то или что-то внедрило этот эндогенный вирус – Чуму Атлантиды, – зная, что в один прекрасный день он активируется? – спросила Кейт.

– Да. Я считаю, что Чума Атлантиды была запланирована давным-давно. Я считаю, что Колокол – просто механизм активации для окончательной трансформации человечества. Атланты пытаются спровоцировать либо очередной Большой Скачок Вперед – последний скачок вперед, – либо грандиозный скачок назад, откат к точке до введения гена Атлантиды.

– Вы обнаружили вирус, вызывающий чуму?

– Нет, и это нас сдерживает. На самом деле мы считаем, что могут быть задействованы два эндогенных ретровируса, словно в организме разыгралась некая вирусная война. Эти два вируса борются за контроль над геном Атлантиды – возможно, чтобы изменить его радикально и окончательно. У девяноста процентов инфицированных вирусная война сокрушает иммунную систему и влечет смерть.

– Как испанка.

– Совершенно верно. И как раз этого мы и ждали: традиционной биологической вспышки, передаваемой обычными путями – через телесные жидкости, воздушно-капельным путем и так далее. К этому мы готовились.

– И как готовились?

– Сформировали группу – в основном из государственных служащих и ученых. В последние двадцать с лишним лет мы тайно трудились над лекарством. Орхидея была нашим главным оружием против чумы – самая передовая терапия, смоделированная по образцу лекарства от ВИЧ.

– Какого еще лекарства от ВИЧ?

– В две тысячи седьмом году человек по имени Тимоти Рэй Браун, впоследствии ставший известным как Берлинский пациент, был излечен от ВИЧ. У Брауна диагностировали острый миелоидный лейкоз. Его ВИЧ-положительный статус осложнял лечение. Во время химиотерапии ему пришлось бороться с сепсисом, и врачам пришлось испробовать менее традиционные подходы. Его гематолог доктор Геро Хюттер решился на терапию стволовыми клетками – полную трансплантацию костного мозга. Хюттер неустанно перебирал одного подходящего донора костного мозга за другим в поисках специфической генетической мутации – CCR5-Дельта 32. CCR5-Дельта 32 наделяет клетки иммунитетом к ВИЧ.

– Невероятно.

– Да. Поначалу мы думали, что мутация Дельта 32, должно быть, возникла во время эпидемии Черной смерти в Европе – примерно от четырех до шестнадцати процентов европейцев имеют как минимум один такой набор. Но мы проследили еще дальше. Мы грешили на оспу, однако потом нашли образцы ДНК бронзового века, содержащие ее. Происхождение мутации – загадка, но одно ясно наверняка: пересаженный костный мозг с CCR5-Дельта 32 излечил и лейкемию, и ВИЧ Брауна. После трансплантации он перестал принимать свои антиретровирусные препараты и больше никогда не показал ВИЧ-положительных анализов.

– И это помогло с синтезом Орхидеи? – поинтересовалась Кейт.

– Это был грандиозный прорыв, открывший уйму разных направлений для исследований. На самом деле CCR5-Дельта 32 защищает носителей не только от ВИЧ, но и от оспы, и даже от Y. Pestis – бактерии, вызывающей чуму. Мы сфокусировались на ней. Конечно, тогда мы не вполне предвидели сложности Чумы Атлантиды, но усовершенствовали Орхидею настолько, что она останавливала симптомы. Мы даже близко к ее выпуску не подошли, когда вдруг началась вспышка. Орхидея не вполне была способна излечивать болезнь, но выбора у нас не осталось. В чуме есть какой-то элемент, выделить который мы не могли. Еще один фактор. Но… мы считали, что можем использовать Орхидею. Нашей целью стало сдерживание. Если бы мы смогли поддержать инфицированных и подавить симптомы, то смогли бы остановить болезнь, выиграть немного времени, чтобы выделить эндогенные ретровирусы, вызвавшие чуму и манипулирующие геном Атлантиды – истинным источником. Вот почему твоя работа была столь… интригующей.

– Я все равно не могу понять, откуда такая скорость распространения, – радиация?

– Мы тоже поначалу не могли понять. В первые же часы вспышки произошло нечто неожиданное. Чума прорывалась через все карантины и кордоны, которые мы перед нею выставили. Кейт, это было похоже на лесной пожар, ничего подобного мы никогда не видели. Инфицированные индивидуумы, даже пребывая в изоляции, могли заражать других с расстояния свыше трехсот ярдов.

– Не может быть.

– Мы поначалу думали, что у нас какие-то проблемы с карантинными процедурами, но такое происходило по всему миру.

– Каким образом?

– Мутация. У кого-то где-то был эндогенный ретровирус – другой древний вирус, погребенный в геноме. Когда его активировали, весь мир пал за считаные часы. Миллиарды людей оказались инфицированы в течение двадцати четырех часов. Как я сказал, наша выборка была слишком мала, чтобы выяснить это; мы просто не могли узнать о другом эндогенном ретровирусе. Честно говоря, мы все еще разыскиваем его.

– Не понимаю, как это могло сказаться на скорости распространения.

– Нам потребовалась не одна неделя, чтобы догадаться. Все наши протоколы сдерживания – по всей планете, – десятилетия планирования, все развалилось в первые же дни. Чуму Атлантиды было не удержать. Стоило лишь ей попасть в страну, как она охватывала все население. То, что мы открыли, казалось, невозможно вообразить. На самом деле инфицированный излучает новую радиацию, а не просто носит радиацию Колокола в своих тканях. Мы считаем, что второй эндогенный ретровирус на самом деле включает гены, заставляющие организм изменить радиацию, которую он излучает.

Кейт пыталась переварить услышанное. Радиацию излучает любой человеческий организм, но она подобна шуму, помехам, субатомному эквиваленту потоотделения.

– Каждый активированный, – продолжал Мартин, – становится радиационным маяком, активирующим и заражающим всех вокруг – даже находясь в палатке биозащиты. Тебя может заразить человек, находящийся в миле от тебя и никоим образом с тобой лично не контактирующий. Никаких протоколов на подобные случаи нет. Вот почему государства всей планеты заражены всеобщей инфекцией – они никак не могли ее остановить. Главной заботой стал контроль за населением, чтобы Иммари и выжившие не захватили мир. Правительства начали создавать Районы Орхидеи и сгонять в них уцелевших людей.

Перед мысленным взором Кейт всплыло здание, облицованное свинцом, где она проводила эксперименты.

– Так вот почему вы обшили здание свинцовыми пластинами – чтобы остановить радиацию…

Мартин кивнул.

– Нас тревожила другая мутация. Откровенно говоря, мы тут вне своей стихии. Речь в данном случае идет о квантовой биологии – субатомных частицах, манипулирующих человеческим геномом. Это взаимопересечение биологии и физики. Оно выходит далеко за рамки наших представлений, будь то физика или биология. Мы лишь чуть копнули поверхность неведомого и поняли, что порядком отстали, но за последние три месяца узнали немало нового. Нам было известно, что ты и мальчики обладаете иммунитетом к чуме, поскольку выжили в Китае. Мы пытались выделить ретровирус, способный вызывать радиацию. Более всего мы боялись, что эта радиация от участников исследований – от новой мутации – сможет просочиться в лагерь, подорвав эффективность Орхидеи. Если бы это случилось, уже ничто не встало бы на пути чумы. Эффективность Орхидеи падает, но мы в ней нуждаемся; нам требуется еще немного времени. По-моему, мы близки к созданию лекарства. Остался последний фрагмент головоломки. Я думал, он здесь, в Южной Испании, но я заблуждался… насчет нескольких вещей.

Кейт кивнула. Снаружи послышался какой-то рокот, словно раскаты грома вдалеке. Но какая-то мелочь по-прежнему не давала ей покоя. Будучи ученым, Кейт понимала, что верным обычно оказывается самое простое объяснение.

– А каким образом вы настолько быстро разобрались, что есть и другой эндогенный ретровирус? Что внушило вам такую уверенность, будто в деле замешаны два ретровируса? Почему не один? Один вирус может провоцировать разные последствия – распространение и развитие, запуск радиации…

– Действительно… – Мартин помолчал, словно ломая голову, что сказать. Кейт хотела открыть рот, но Грей, остановив ее поднятой рукой, продолжил: – Дело в кораблях. Они разные.

– Каких кораблях?

– Кораблях атлантов – в Гибралтаре и Антарктиде. Когда мы нашли сооружение в Антарктиде, то предположили, что оно будет приблизительно того же возраста и конструкции, что и сооружение в Гибралтаре.

– А это не так?

– Ни единого совпадения. Теперь мы считаем, что корабль в Гибралтаре – посадочный модуль, подобие планетарной шлюпки. А корабль в Антарктиде – космическое судно, весьма мощное.

Кейт попыталась сообразить, какое это имеет отношение к чуме.

– Вы считаете, шлюпка отчалила от антарктического судна?

– Так мы предполагали, но радиоуглеродное датирование опровергает это предположение. Гибралтарский корабль старше антарктического и, что важнее, пробыл на Земле не в пример дольше – вероятно, на сотню тысяч лет.

– Не понимаю, – призналась Кейт.

– Насколько мы можем судить, технологии в обоих кораблях сходные; в обоих есть Колоколы, но они относятся к разным периодам времени. Я полагаю, корабли принадлежали разным группировкам атлантов, которые воевали между собой. Полагаю, эти две группировки пытались манипулировать человеческим геномом для каких-то своих целей.

– Чума – их орудие для нашего биоформования?

– Такова гипотеза, – кивнул Мартин. – Она выглядит безумной, но это единственное осмысленное объяснение.

Грохот снаружи стал громче.

– Что это? – спросила Кейт.

Минутку послушав, Мартин вдруг встал и поспешно вышел.

Подойдя к раковине, Кейт поглядела на себя в зеркало. Лицо ее заметно осунулось, щеки ввалились, а темные, явно крашенные волосы придавали готический облик. Включив воду, Кейт принялась смывать с пальцев коричневые следы краски, не услышав за шумом воды возвращения Мартина. Он привалился к косяку, стараясь отдышаться.

– Смывай эту дрянь с волос. Надо идти.

Глава 22

Храм Святой Марии Воплощения

Марбелья, Испания

Быстро разбудив мальчиков, Кейт начала подталкивать их к выходу из церкви. Мартин уже нетерпеливо дожидался во дворе с тяжелым рюкзаком на плечах и лицом, омраченным тревогой. Поглядев через двор, Кейт поняла причину его переживаний. По улице мчался нескончаемый людской поток. Обезумевшая толпа, не разбирая дороги, с топотом бежала по булыжной мостовой. Эта сцена напомнила Кейт быков, несущихся по улицам Памплоны.

В углу двора у белой стены церкви валялись два дохлых пса. Мальчики отчаянно пытались зажать уши.

Поспешив им навстречу, Мартин взял Ади за руку.

– Их мы понесем.

– Что происходит? – выдавила Кейт, поднимая Сурью на руки.

– Очевидно, газ предназначался для собак. Иммари сгоняют всех в кучу. Нам надо поторопиться.

Кейт вслед за Мартином устремилась в людской поток. Теперь, когда газ не перекрывал обзор, Кейт заметила, что тесные улочки завалены хламом падения Марбельи – обгорелыми остовами автомобилей, крадеными, а потом брошенными товарами наподобие телевизоров и опрокинутыми столами и стульями покинутых кафе на улицах и в переулках.

Над домами, выстроившимися вдоль улицы, поднималось солнце, и Кейт прищурилась, стараясь защитить глаза от слепящих бликов. Мало-помалу она приспособилась, и топот превратился для нее лишь в фоновый шум, сопровождающий пробежку на рассвете.

Кто-то врезался Кейт в спину, едва не сбив ее с ног, но Мартин схватил ее за руку и поддержал, продолжая двигаться вперед. Позади них сквозь толпу пробивалась новая группа беглецов, мчавшихся еще быстрее и обгонявших бегущую трусцой массу. Кейт заметила, что вокруг есть больные – день без Орхидеи, и симптомы Чумы Атлантиды уже проявились вновь. Вид у них был панически-безумный.

Мартин указал на переулок в десятке метров впереди, сопроводив жест какими-то словами, но Кейт не расслышала их за шумом и просто последовала за Греем, держась поближе к домам, обрамляющим главную улицу. Они едва успели нырнуть в переулок, как крохотную брешь, оставленную ими в людской массе, уже заполнили новые тела.

Мартин упорно продвигался вперед, и Кейт изо всех сил старалась поспевать за ним.

– Куда мы идем? – спросила она.

Остановившись и тяжело дыша, Грей уперся ладонями в колени. Для своих шестидесяти он находился в куда худшей форме, чем Кейт, и она понимала, что долго он такой темп не удержит.

– На север. К горам. Дурачье, – пропыхтел Мартин. – Их гонят, как стадо. Мы уже близко к точке рандеву. Пошли.

Снова подняв Ади, он зашагал дальше по тесному переулку.

По мере их продвижения на восток, к покинутой части города, гул бегущей толпы у них за спинами понемногу начал затухать. То тут, то там в пустых с виду зданиях слышались шумы и шорохи людского присутствия.

– Им остается только бежать или прятаться, – кивком указал Мартин на дома.

– А что умнее?

– Прятаться. Вероятно. После зачистки города Иммари перебросят свои войска в следующий населенный пункт. Во всяком случае, так они поступали в других странах.

– Если скрываться безопаснее, то почему бежим мы?

– Мы не можем рисковать, – Мартин посмотрел на нее. – А САС тебя вытащит.

Кейт встала как вкопанная.

– Вытащит меня?

– Я не могу отправиться с тобой, Кейт.

– Что ты хочешь этим…

– Меня тоже разыскивают. Если Иммари пробились на север, там будут контрольно-пропускные пункты. Если меня схватят, то будут высматривать тебя. Я не могу рисковать и выдать тебя. А еще… мне надо кое-что отыскать.

Не успела Кейт запротестовать, как поперечную улицу впереди заполнил рев дизельных двигателей. Добежав до конца переулка, Мартин присел на корточки за углом здания, выудил из рюкзака зеркальце и выставил его за угол, повернув так, чтобы видеть улицу. Кейт пристроилась у него за спиной. По улице медленно полз большой грузовик с зеленым брезентовым тентом над кузовом, вроде тех, которые привезли выживших в лагерь. По бокам от него цепью шли солдаты в противогазах. Они переходили от двери к двери, прочесывая дома. А за их спинами на улице вспухало облако газа.

Кейт начала говорить, но Мартин, торопливо встав, молча указал на узкий проход между зданиями ближе к середине переулка. И они в прежнем надрывном темпе устремились в тесный провал.

Через несколько минут лихорадочного бегства узкий коридор вывел их в более просторный переулок, вливающийся в открытый променад с большим каменным фонтаном.

– Мартин, ты должен идти с нами…

– Тихо! – отрезал Мартин. – Это обсуждению не подлежит, Кейт.

Немного не дойдя до променада, он остановился, снова достал из рюкзака зеркальце и начал посылать солнечные зайчики. Ему тут же ответили такие же сполохи света по ту сторону площади.

Мартин обернулся к Кейт, и в этот миг площадь содрогнулась от взрыва. В воздух взметнулась туча пыли. В ушах у Кейт зазвенело, она почти ослепла от пыли. Почувствовала, как Мартин хватает ее за руку, в свою очередь, схватила Ади и Сурью, и все вместе они ступили в клубящийся на площади хаос.

Сквозь оседающую пыль Кейт увидела, как из боковых улиц и переулков хлынуло войско Иммари. Солдаты в испанской полевой форме – несомненно, эвакуационная команда САС, которой подавал сигналы Мартин, – укрывшись за массивным каменным фонтаном, открыли огонь по Иммари. Не прошло и пяти секунд, как грохот гранат и автоматных очередей стал просто оглушительным. Двое из солдат САС упали. Остальных окружили превосходящие силы Иммари.

Мартин потянул Кейт за собой, увлекая ее к улице на северной стороне площади. Но едва они добрались до нее, как людская волна, вырвавшаяся из поперечного переулка, хлынула навстречу Кейт, Мартину и мальчикам.

Кейт оглянулась на площадь. Треск последних выстрелов умолк, оставив после себя лишь раскаты грома – топот людской стены, несущейся прямо на них. Солдаты САС были мертвы – двое лежали в воде фонтана, покрасневшей от их крови, а еще двое распростерлись ничком на булыжной мостовой.

Глава 23

Старый город

Марбелья, Испания

Кейт не могла оторвать глаз от солдат Иммари позади. Она ожидала, что они ринутся через променад, чтобы схватить ее, Мартина и обоих мальчиков, но они почему-то ничего не сделали. Вместо этого они просто околачивались на улицах и в переулках, выходящих на площадь, расхаживая перед массивными грузовиками: одни курили, другие говорили по радио, и все держали автоматы на изготовку, дожидаясь неизвестно чего.

Кейт обернулась к Мартину:

– Чего они…

– Это зона погрузки. Они просто ждут, когда люди сами на них выйдут. Пошли, – он ринулся в узкую улочку, устремляясь прямо навстречу надвигающейся толпе.

Поколебавшись, Кейт бросилась следом. Толпа была уже в сотне метров, и расстояние стремительно сокращалось.

Мартин подергал ближайшую дверь магазина на первом этаже, но та была заперта.

Метнувшись через улицу, Кейт рванула дверь кафе. Та даже не шелохнулась. Женщина привлекла мальчиков к себе. Толпа была уже в пятидесяти метрах. Кейт попробовала дверь особняка рядом с магазином. Тоже заперто. Толпа сомнет ее вместе с мальчиками через считаные секунды, втопчет их в пыль. Может, удастся, поставив мальчиков перед собой, втиснуть их в дверной проем, заслонив собой… Подтолкнув их вперед, она замерла в ожидании.

Услышала, как сзади подбегает Мартин, намереваясь защитить ее собственным телом, как она уже загородила мальчиков своим.

Толпа была уже в тридцати ярдах. Несколько беглецов оторвались от массы, устремляясь вперед с решительными, холодными взорами. На Кейт, Мартина и мальчиков они даже не взглянули, промчавшись мимо с непрошибаемым равнодушием.

В окне второго этажа кто-то отвел кисейную штору. В окне показалось лицо ровесницы Кейт – темноволосой, с оливковой кожей. Поглядев вниз, она встретилась взглядом с Кейт. Прошло мгновение, и выражение тревоги на лице женщины сменилось… озабоченностью? Кейт хотела окликнуть ее, но та уже скрылась.

Она втиснула мальчиков в дверной проем.

– Стойте спокойно. Это очень важно.

Мартин оглянулся на надвигающееся скопище.

А затем дверь перед ними, щелкнув, распахнулась, отчего Кейт, Мартин и мальчики повалились на пол. Мужчина поднял их на ноги, а женщина из окна второго этажа тем временем захлопнула дверь. Раскатистый топот ног уже пробивался сквозь окна и двери.

Мужчина и женщина повели их в глубь дома, в гостиную с большим камином, но без окон. Странное место озаряли свечи, и глаза Кейт не сразу приспособились к полумраку.

Мартин что-то затараторил по-испански. Кейт принялась осматривать мальчиков, но они вырывались и отбивались от ее рук. Оба уже почти дошли до ручки – перевозбудились, устали, не понимали, что происходит… Как же ей быть? Больше они этого не вынесут. «Можем ли мы здесь прятаться?» Точь-в-точь как сказал Мартин: или бежать, или прятаться.

Расстегнув рюкзак, висящий на плечах у Грея, она достала оттуда два блокнота и карандаши и отдала их мальчикам. Схватив канцелярские принадлежности, Ади и Сурья забились в уголок. Им требовалось хоть какое-то подобие нормы, нечто знакомое, чтобы обрести опору и успокоиться.

Мартин бурно жестикулировал, так что Кейт никак не могла застегнуть рюкзак, и все повторял одно слово – túnel. Переглянувшись, хозяева поколебались, но все-таки кивнули и дали Мартину нужный ответ. Он оглянулся на Кейт.

– Мальчиков нужно оставить.

– Ни в коем случае…

Он отвел ее к камину и заговорил вполголоса:

– Чума отняла у них сыновей. Они возьмут мальчиков. Если Иммари будут придерживаться предыдущего протокола зачистки, семьи с маленькими детьми трогать не станут – если те принесут присягу. Призывают только подростков и бездетных взрослых.

Кейт огляделась, мысленно подыскивая контрдоводы. На каминной доске красовалась фотография хозяев, которые стояли на пляже, положив руки на плечи двум улыбающимся мальчикам примерно одного возраста с Ади и Сурьей. Да и цвет волос и кожи у них был приблизительно такой же.

Кейт перевела взгляд с семейной четы на мальчиков. Те тихонько трудились в углу возле запаса свечей, ссутулившись над своими блокнотами. Кейт прищурилась и попыталась собраться с мыслями.

– Они не говорят по-испански…

– Кейт, да они вообще почти не разговаривают. Эти люди будут заботиться о них, как сумеют. Это наш единственный козырь. Ты только подумай: мы спасем сразу четыре жизни, – он указал на взрослых. – Если мальчиков поймают с тобой или со мной, то сразу же поймут, кто они такие. Мы только подвергаем их излишнему риску. Так необходимо поступить. Мы за ними вернемся. И потом, их нельзя взять с собой туда, куда мы направляемся. Это будет… труднее.

– А куда мы…

Но Мартин не дал ей договорить, быстро сказал что-то хозяевам, и все трое вышли из гостиной.

Кейт за ними не последовала, вместо этого подойдя к мальчикам в углу и заключив их в объятия. Те начали сопротивляться, но через минуту успокоились. Поцеловав каждого в макушку, Кейт их наконец отпустила.

Дожидавшиеся за порогом супруги провели Мартина и Кейт по узкому коридору в тесный кабинет с большим дубовым письменным столом и книжными шкафами от пола до потолка. Подойдя к шкафу у дальней стены, мужчина принялся сбрасывать тяжелые тома на пол. Жена к нему присоединилась, и скоро полки опустели. Поднатужившись, мужчина отодвинул шкаф от стены, нажал на кнопку рядом со шкафом, и секция стены со щелчком ушла вглубь. Он толкнул эту секцию, и она, повернувшись, открыла взорам грязный каменный тоннель.

Глава 24

Старый город

Марбелья, Испания

Кейт всегда ненавидела тоннели. Влажные каменные стены будто сочились черной слизью, липшей к коже на каждом углу, а поворотов было столько, что и не сосчитать. Какое-то время назад она шепотом поинтересовалась у Мартина, знает ли тот, куда направляется, но Грей в ответ лишь торопливо шикнул, что Кейт восприняла как «нет». Но куда ж им еще податься? Мартин шел впереди с яркой светодиодной панелью в руке, освещавшей тоннель ровно настолько, чтобы не позволить им врезаться лбами в склизкую каменную стену.

Спустя некоторое время тесный туннель вывел их в круглый зал, от которого в трех направлениях расходились новые коридоры. Остановившись, Мартин поднес световую панель к лицу.

– Ты голодная?

Кейт кивнула. Сняв со спины рюкзак, Мартин откопал в нем протеиновый батончик и бутылку воды.

Сжевав батончик, женщина отхлебнула воды, а потом спросила вполголоса:

– Ты ведь даже не представляешь, куда направляешься, не так ли?

– Вообще-то не совсем. На самом деле я не уверен, что туннель вообще куда-нибудь ведет.

Кейт поглядела на него с любопытством.

Поставив световую панель на землю, Мартин глотнул воды.

– Как и большинство старинных городов Средиземноморья, Марбелья тысячелетиями являлась перекрестком человеческих войн. Греки, финикийцы, карфагеняне, римляне, мусульмане – и этим список далеко не исчерпывается. Марбелья сотни раз подвергалась разграблению. Я знал, что в древних купеческих домах в Старом городе должны быть подземные ходы. Богачи пользовались ими, чтобы избежать бесчинств, творящихся в каждом городе, захваченном неприятелем. Некоторые тоннели – просто потайные убежища. Кое-какие из ходов могут вести за город, хотя лично я сомневаюсь. В лучшем случае они связаны с новой канализационной системой города. Но, по-моему, здесь мы в безопасности. Хотя бы на время.

– Иммари не станут обшаривать катакомбы?

– Сомневаюсь. Они прочесывают дом за домом, да и то спустя рукава. Главным образом ищут смутьянов и тех, кто не попался в расставленные ими сети. Полагаю, худшее, с чем мы рискуем здесь столкнуться, – это крысы и змеи.

Кейт поежилась, представив, как невидимая змея ползет по ней в темноте. А при мысли о сне здесь, в окружении змей и крыс… Она вскинула руки в умоляющем жесте.

– О некоторых подробностях ты мог бы и умолчать.

– А, правда… Извини, – он взялся за рюкзак. – Еще есть будешь?

– Нет, но все равно спасибо. А что теперь? Сколько нам тут ждать?

Мартин минутку поразмыслил.

– Исходя из размеров Марбельи, я бы сказал, пару суток.

– А что происходит наверху?

– Всех гребут в кучу и делают предварительную сортировку.

– Сортировку?

– Сначала от тех, кто выжил, отделяют умирающих и деградирующих. Каждого выжившего ставят перед выбором: присягнуть Иммари на верность или отказаться.

– А если откажутся?

– То их поместят к умирающим и деградировавшим.

– А что будет…

– Иммари эвакуируют все население. Всех присягнувших, а вместе с ними и остальных они сажают на чумную баржу, направляющуюся на одну из их оперативных баз. К пункту назначения прибывают только присягнувшие, – подхватив световую панель, Мартин приподнял ее, чтобы видеть лицо Кейт. – Это важно. Если нас поймают и ты встанешь перед выбором, ты обязана будешь присягнуть. Обещай мне, что присягнешь.

Кейт кивнула.

– Это всего лишь слова. Главное сейчас – выжить.

– А ты тоже принесешь присягу?

Мартин опустил световую панель на землю, и тьма снова заполнила разделяющее их пространство.

– Я – дело другое, Кейт. Им известно, кто я такой. Если нас схватят, нам придется разделиться.

– Но ты присягнешь?

– Для меня это не вариант, – Мартин зашелся кашлем, будто заядлый курильщик. Кейт тут же задумалась, что именно витает в воздухе этих катакомб и чем они дышат. Грей тряхнул головой. – Я однажды уже присоединился к ним. Это была величайшая ошибка в моей жизни. Со мною все обстоит иначе.

– Это же просто слова, – укорила его Кейт.

– Туше́, – проворчал Мартин. – Это трудно объяснить…

– А ты попробуй, – женщина сделала еще глоток воды. – Времени у нас хоть отбавляй.

Грей снова закашлялся.

– Надо вывести тебя на свежий воздух, – сказала Кейт.

– Воздух тут ни при чем, – сунув руку в рюкзак, Мартин выудил белый футлярчик.

В тусклом свете Кейт увидела, как он сунул в рот белую пилюлю, напоминающую цветок с тремя большими лепестками в форме сердца и красным кружком посередине. Орхидея.

От шока у Кейт перехватило дыхание.

– Ты…

– Не обладаю иммунитетом, да. Не хотел тебе говорить. Знал, что ты будешь волноваться. Если нас схватят, я окажусь в лагере для умирающих. Если это случится, ты должна будешь завершить мои исследования. Вот, – он вручил ей небольшую тетрадку, извлеченную из рюкзака.

Кейт без интереса отложила ее в сторону.

– Сколько еще пилюль у тебя осталось? – осведомилась она.

– Достаточно, – сухо отозвался Мартин. – За меня не тревожься. А теперь отдохни. Я посторожу первым.

Глава 25

Старый город

Марбелья, Испания

– Кейт! Проснись!

Кейт открыла глаза. Мартин стоял над ней. В призрачном свете светодиодной панели женщина увидела написанную у него на лице тревогу.

– Пошли, – проговорил Грей, поднимая ее на ноги. Взяв рюкзак, он вручил его Кейт, а сам что-то достал оттуда… Пистолет. – Надевай рюкзак. Держись позади меня. – И с этими словами он повернулся к дальнему концу круглого зальчика.

Кейт ничего не увидела, но… услышала. Шорох шагов. Нацелив пистолет на входной проем, Мартин опустил другую руку и беззвучно выключил свет. Воцарилась непроглядная тьма.

Медленно потянулась секунда за секундой. Шаги становились все громче. Судя по звуку, приближались двое. В проеме забрезжил свет, мало-помалу разгораясь, обретая форму и размер. Фонарь. Он пересек порог за полсекунды до владельца – бородатого тучного мужчины, почти заслонившего собой более юную женщину, шагавшую за ним по пятам.

При виде Мартина, направившего на него пистолет, толстяк выронил фонарь и отпрянул, сбив женщину с ног.

Грей стремительно преодолел разделяющее их расстояние. Заслонившись руками, толстяк что-то затараторил по-испански. Мартин, поглядев сперва на него, а потом на женщину, вступил с ним в беседу на испанском. Закончив разговор, Мартин еще секунду-другую разглядывал их, словно оценивая услышанное, и обернулся к Кейт.

– Возьми фонарь. Они говорят, в катакомбы запустили собак, а следом идут солдаты.

Кейт схватила фонарь, а Мартин взмахом пистолета дал мужчине и женщине знак подниматься и идти в другой коридор – тот самый, через который пришел вместе с Кейт. Те повиновались, как арестанты под конвоем, и все четверо в молчании устремились туда быстрым шагом.

Коридор вывел их в другой круглый зал, где они обнаружили еще шестерых. После недолгих торопливых переговоров они тоже влились в отряд Кейт и Мартина, тут же снова тронувшийся в путь.

Кейт все ломала голову, как же им быть при встрече с собаками и солдатами. Ее пистолет лежал в рюкзаке, и Кейт почти помимо воли начала подумывать, не достать ли его. Но прежде чем она успела на это решиться, туннель вдруг окончился в громадном прямоугольном зале с высоким потолком. Выхода из него не было.

Внутри уже находились две дюжины человек, которые повернули головы к вошедшей группе Кейт и Мартина.

Толстяк у Кейт за спиной что-то закричал. Обернувшись, она увидела, что он разговаривает по карманной рации. «Что за…»

Дальняя стена вдруг взорвалась, швырнув в зал комья земли, обломки и невидимую взрывную волну. Кейт всем телом почувствовала удар о пол тоннеля. В зал хлынул свет, воспламенив сиянием клубящуюся пыль. В пролом повалили солдаты Иммари, принявшись выволакивать людей из сокрушенного каменного зала. Толстяк с женщиной и полдюжины остальных им помогали.

В ушах у Кейт зазвенело, а от ошеломляюще яркого света голова пошла кругом, желудок комом подкатил под горло.

Кейт увидела, как один из солдат сунул в карман пистолет Мартина, поднятый с земли, потом подхватил и вынес его самого. Затем другой солдат схватил ее. Кейт отбивалась, но тщетно. Ее сцапали. Сцапали их всех.

Глава 26

Открыв глаза, Дориан посмотрел через широкую стеклянную панель. Он вовсе не в трубе, как в прошлый раз. «Где я? Неужели я мертв, на этот раз по-настоящему?» Должно быть, спецназовец выстрелил ему в голову. Дориан посмотрел вниз. На нем оказалась форма – в точности такая же, как была на атланте. Изображение сфокусировалось. Большое окно выходило в космос. Нижнюю его половину заполнила собой сине-зеленая планета. Могучие машины ползали по ее поверхности, бороздя грунт и вздымая в атмосферу тучи красной пыли. Да нет, какой там грунт – они двигали горы.

– Геологическая партия прибыла, генерал Арес. Тектонические плиты в Северном полушарии не будут доставлять проблем еще четыре тысячи лет. Оставить их?

Дориан обернулся и посмотрел на того, кто это произнес. Он стоял рядом со Слоуном в отсеке, должно быть служившем наблюдательной палубой космического корабля. Дориан услышал собственный голос:

– Нет. Через четыре тысячи лет они сами с ними управятся. Расквартировывайтесь.

Он повернулся обратно к окну и в стекле увидел собственное отражение, но смотревший на него человек оказался вовсе не Дорианом; он был атлантом – более юной версией. Его роскошная золотисто-белая шевелюра была гладко зачесана назад.

Стекло исчезло, а воздух и сила тяжести изменились. Вдали взорвалась бомба, и Дориан понял, что находится в большом городе, но вовсе не на Земле – это он сообразил тотчас же. Форма каждого здания казалась уникальной. Они сверкали, будто возведены были только вчера из какого-то невиданного материала. Здания соединяли между собой переходы, пересекавшие город, будто паутина, опутавшая искрящиеся кристаллами жеоды. Затем одно из зданий рухнуло, и воздушные мостики, связывавшие его с соседними зданиями, оборвались, будто руки, отпустившие падающее тело. Прогремел еще взрыв, и рухнуло еще одно здание.

Солдат рядом с Дорианом, деликатно кашлянув, негромко осведомился:

– Начинать, сэр?

– Нет. Пусть это немного продлится. Покажем миру, с какого рода людьми мы сражаемся.

Еще взрыв – и горизонт потемнел, снова сменившись чернотой и прозрачностью космического пространства. Теперь Дориан стоял на другой наблюдательной палубе – на планете. Нет, на луне. Планету он видел справа от себя, но космос являл взгляду куда более впечатляющее зрелище. Целая армада кораблей приблизилась к пылающей белой звезде – сотни, а то и тысячи кораблей. От такого зрелища перехватывало дыхание. Дориан почувствовал, как волоски на руках встают дыбом от пробежавших по коже мурашек. В голове крепко засела одна-единственная мысль: «Я победил».

Слоун попытался сфокусировать зрение, но образ от него ускользал. Он находился где-то в другом месте, на планете, шагал по длинной бетонной дорожке к циклопическому монолитному сооружению. Он шел в гордом одиночестве, но дорожку с обеих сторон обступали толпы, многие толкались и работали локтями, только бы поглядеть на него. У основания каменного монумента, перед темным отверстием входа, его дожидались женщина и двое мужчин. Дориан все не мог разобрать надпись, высеченную над входом, но каким-то образом знал, что она гласит: «Здесь лежит наш последний солдат».

– Мы приняли решение, – шагнув вперед, заговорила женщина. – Тебя ждет долгая дорога вечности.

Дориан понимал, что женщина работает на камеру, возглашая слова, которые войдут в историю. Она его предала.

– Каждый человек заслуживает право на смерть, – ответил он.

– Легенды не умирают.

Дориан обернулся и на долю секунды задумался, не обратиться ли в бегство. Так его и запомнят – по его последним действиям. Он вошел в гробницу, миновал каменный фасад и ступил в судно. Мерцающее серое марево стен отразило бусинки огней, сияющих у пола и потолка. Последние лучи солнца угасли в оставшемся позади тоннеле, и свет внутри исполинского зала перестроился. Ряды труб нескончаемо уходили вдаль, сколько видел глаз. Все они были пусты. Первая труба в ряду с шипением медленно открылась, и Дориан зашагал к ней. Быть по сему.

Едва закрывшись, труба тут же открылась вновь, и Дориан выбежал из усыпальницы. Темное небо со всех сторон озаряли сполохи. Поморгав, он обнаружил, что стоит посреди пустынной улицы в другом паутинном городе. Взрывы казались куда обширнее прежних. Рушился буквально весь город, и Дориан увидел корабли, нисходящие с небес.

А потом он снова оказался в бескрайнем зале с трубами. Теперь все они были заняты. Слоун побежал по длинному коридору. В ужасе увидел, как атланты, его народ, пробуждаются, с криком выскакивают из труб и погибают. Поток людей казался бесконечным. Как только умирал один, в трубе формировалось новое тело на смену, и бесконечный цикл смертных мук повторялся заново. Бросившись к пульту управления, Дориан принялся манипулировать с язычками белого и зеленого света, омывшими его ладонь. Надо остановить последовательность возрождения, положить конец их адским пыткам. Они могут никогда не проснуться, но он в состоянии обеспечить их безопасность. Он солдат. Это его работа… его долг.

Слоун отошел от пульта управления, и снова оказался на наблюдательной палубе корабля. Внизу проплывала синяя, зеленая и белая планета. Земля. Небеса ее были чисты, а земля внизу хранила девственную неприкосновенность. Ни городов, ни цивилизации. «Чистый холст. Шанс начать заново».

Дориан обернулся и снова увидел усыпальницу, но не зал с трубами. Он находился в помещении поменьше, всего с двенадцатью трубами, и все они были пусты. Дориан моргнул, и в центральной трубе появилось тело – доисторический человек. Он снова моргнул, и появился другой человеческий предок.

Комната померкла, а он оказался под открытым небом, на вершине горы. Обзор искажал изгиб стекла – забрало шлема. На нем был легкий скафандр наподобие того, который дал ему атлант, и стоял он на металлической колеснице, парившей чуть выше черты леса.

Солнце стояло высоко в небе, и лес под ним был зеленым и густым, нарушаемым только скальными уступами, нисходящими в долину, будто ступени исполинской лестницы.

Вдоль гребней пещерные люди сражались деревянными и каменными орудиями. Теперь Дориан разглядел, что это два разных биологических вида. Один вид был помельче, зато орудия у его представителей были лучше. Они накатывались на крупных противников волнами, швыряя в них копья, и общались между собой грубыми гортанными звуками, координируя свои атаки.

Солнце катилось по небу, и долина заполнилась бойцами. Война неистовствовала, и резня была почти поголовной. Кровь текла по земле, марая белые и серые камни. Дориан все парил над ними в колеснице, наблюдая и выжидая.

Затем солнце над долиной закатилось и почти так же быстро взошло, и в долине воцарился покой. На дне трупы громоздились в таком множестве, что Дориан не мог различить земли. Над массовым побоищем роились мухи. В небе кружили стервятники. На скалистых гребнях победители с телами, изукрашенными алыми и черными красками сражения, потрясали в воздухе копьями и каменными топорами, молча глядя вниз. Крупный мужчина – вождь, как заключил Дориан, – ступив вперед, зажег факел. Потом, проговорив какие-то слова – вернее, издав варварский клекот, – швырнул факел вниз, в долину. Стоящие на гребне последовали его примеру, и огненный дождь воспламенил в долине подлесок, а за ним деревья и трупы.

Дориан с улыбкой включил рекордер шлема. «Подвид 8472 выказывает выдающиеся способности к организованному ведению военных действий. Он – вполне логичный выбор. Истребляет другие генетические линии». И впервые ощутил надежду, глядя на этих примитивных воинственных существ.

Дым заполнил долину и медленно начал взвиваться кверху, поглощая лес, а за ним и гребень. Отряд ликующих победителей скрылся в дыму, черно-белыми клубами вздымающемся вверх вокруг Дориана. Столб дыма поглотил его, а когда рассеялся, Слоун снова взирал из трубы в антарктическом зале – том же самом судне, которое существовало еще на родной планете атлантов. Его мысли снова принадлежали ему, да и тело тоже.

Новое. Очередное.

Атлант стоял, безмятежно наблюдая за ним. Дориан вглядывался в его лицо, рассматривал гриву белых волос на голове. Это он был на корабле, в сновидении Дориана. Но было ли это сновидением?

Труба открылась, и Слоун вышел.

Глава 27

В двух милях под оперативной базой Иммари «Призма»

Антарктида

Дориан взирал на атланта добрую минуту. Затем оглянулся по сторонам и сказал:

– Ну ладно. Ты привлек мое внимание.

– Ты не разочаровываешь меня, Дориан. Я показал тебе крах моего мира и происхождение твоего вида – и этим просто привлек твое внимание?

– Я хочу знать, что видел.

– Воспоминания, – ответил атлант.

– Чьи?

– Наши. Твои и мои. Воспоминания из моего прошлого, воспоминания из твоего будущего, – атлант зашагал прочь от него, к устью зала, где распростерлись трупы Дориана и Дэвида.

Слоун последовал за ним, прокручивая в голове все сказанное. Каким-то образом он знал, что это правда. События – его воспоминания – были истинными. Но как?

Ведя Дориана по металлически-серому коридору, атлант снова заговорил:

– Ты – человек особенный. Ты всегда знал, что ты не такой, как все, что у тебя есть высшее предназначение.

– Я…

– Ты – это я, Дориан. Меня зовут Арес. Я солдат, самый последний солдат моего народа. Благодаря странной причуде судьбы ты унаследовал мои воспоминания. Все это время они пребывали в спячке в глубине твоего сознания. Я узнал о них только тогда, когда ты вошел в это судно.

Дориан с прищуром поглядел на атланта – Ареса, – не зная толком, что на это сказать.

– В глубине души ты знаешь, что это правда. В тысяча девятьсот восемнадцатом году умирающего семилетнего мальчика поместили в трубу в Гибралтаре. Пробудившись в тысяча девятьсот семьдесят восьмом, ты уже был не тот, что прежде. И изменило тебя отнюдь не время. Ты был одержим ненавистью, ты жаждал мести, рвался сколотить армию, дабы разбить врага человечества и отыскать своего отца. Ты был проникнут осознанием своего предназначения – сражаться за будущее своего племени. Именно ради этого ты сюда и прибыл. Ты даже знал, что должен сделать, – преобразить племя людское на генетическом уровне. Ты знал все это потому, что это знал я. Таково было мое стремление. Ты обладал моими воспоминаниями. Ты обладал моей силой. Ты обладал моей ненавистью и моими мечтами. Дориан, в этой Вселенной есть враг, более могущественный, нежели ты в состоянии вообразить. Мой народ являлся самой передовой расой в известной Вселенной – а этот враг сокрушил нас всего за сутки. Он придет и за вами. Это лишь вопрос времени. Но ты можешь одержать над ним верх – если хочешь совершить то, что надлежит.

– То есть?

Обернувшись к Дориану, Арес заглянул ему в глаза.

– Ты должен позаботиться о том, чтобы генетическая трансформация твоего вида завершилась.

– Зачем?

– Ты знаешь зачем.

В голове у Дориана пронеслось: «Чтобы создать собственную армию».

– Вот именно, – подтвердил Арес. – Мы ведем войну. А на войне выживает сильнейший. Я направлял вашу эволюцию с одной-единственной целью – выживание. Без окончательных генетических изменений людям здесь не выжить. Никому из нас.

В недрах сознания Дориана засело понимание, что это правда, он всегда знал, что это правда. И теперь все вдруг обрело смысл: его амбиции, его слепое, безрассудное стремление преобразить человеческий род, одолеть невидимого врага… Впервые в жизни все стало четко и ясно. Он обрел покой. Нашел тот самый ответ. И сосредоточился на непосредственной задаче.

– Как нам построить свою армию?

– С помощью чемоданчика, который ты вынес. Он излучает радиационную сигнатуру, которая завершит процесс. Мутировавший вирус, который он выпустит, не остановить даже Орхидее. Сейчас, пока мы тут говорим, новая волна инфекции распространяется от участка вспышки в Центральной Германии. Скоро вирус охватит весь мир. Окончательный катаклизм произойдет в ближайшие дни.

– Если это правда, что нам осталось сделать? Ты явно крепко держишь ситуацию в руках.

– Ты должен позаботиться, чтобы никто не нашел лекарства. Там есть наши враги. Потом ты должен освободить меня. Вместе мы сможем взять под контроль выживших. Мы способны одержать победу в битве за эту планету. Это наш народ. Это воинство, которое мы бросим против древнего врага. И, наконец, выиграем эту войну.

Дориан кивнул.

– Освободить тебя. И как?

– Чемоданчик служит двум целям. Он излучает радиацию, которая делает Орхидею неэффективной, а заодно уже создал портал, ведущий к моему местопребыванию, – искусственную червоточину, мостик сквозь пространство и время.

Атлант остановился, и Дориан сообразил, что они находятся перед дверью комнаты, где был чемоданчик и два скафандра. Дверь скользнула в сторону, явив взорам опустевшую комнату, где остался только последний скафандр.

Без единого слова войдя в комнату, Слоун принялся надевать скафандр.

– Ты должен сделать еще кое-что, Дориан. Ты должен привести женщину, которая была здесь. Ты должен найти ее и взять с собой через портал.

Натянув ботинок, Дориан поднял голову.

– Женщину?

– Кейт Уорнер.

– А она-то здесь при чем?

Атлант вывел его из комнаты и зашагал по коридору.

– При всем, Дориан. Она – ключ ко всему. Очень скоро она получит определенную информацию – код. Этот код – ключ к моему освобождению. Ты должен захватить ее после того, как она получит код, и привести ко мне.

Слоун кивнул, но мысли его неслись галопом. Откуда атлант это знает?

– Я знаю, потому что прочел ее мысли точно так же, как читаю твои.

– Это невозможно.

– Это невозможно только с вашими научными знаниями. То, что вы зовете геном Атлантиды, на самом деле является совершенным образчиком биологии и квантовой техники. Он использует физические принципы, которые вы еще не открыли. Он был направляющей дланью вашей эволюции. Ген наделен множеством функций, но одна из них – включить в вашем организме ряд процессов, управляющих радиацией.

– Радиацией?

– Каждый человеческий организм излучает радиацию. Ген Атлантиды превращает этот поток помех в организованное поле данных – непрерывный поток данных о ваших воспоминаниях и физических изменениях, вплоть до клеточного уровня. Он подобен кумулятивному резервному копированию с передачей данных на центральный сервер каждую миллисекунду.

Они стояли у входа в зал, заполненный, казалось, нескончаемыми рядами труб.

– Когда это судно получает сигнал о смерти и подтверждает, что дальнейших передач не будет, оно собирает новое тело – точную копию, вплоть до последней клеточки и самого последнего воспоминания.

– Так это место…

– Реанимационный корабль.

Дориан попытался уложить это в голове.

– Так они все мертвы?

– Они умерли очень давно. И я не могу пробудить их, да и не стану. Ты же сам видел. Их гибель оказалась скверной, в мире, не знавшем насильственной смерти настолько давно, что и не упомнишь. Но мы с тобой можем их спасти. Они рассчитывают на тебя, Дориан.

Слоун поглядел на ряды труб совершенно новым взглядом. «Мой народ». А другие есть?

– А как насчет корабля в Гибралтаре? Это тоже реанимационный корабль?

– Нет. Это нечто иное. Научное судно. Для местных исследований. Оно не способно к путешествиям в дальнем космосе. Это посадочный модуль – модуль Альфа прибывшей сюда научной экспедиции. В нем находятся восемь реанимационных капсул. Экспедиции – работа опасная, и с учеными порой происходят несчастные случаи. Как тебе известно, реанимационные камеры также обладают способностью к лечению. Воскрешение работает только для атлантов. И радиус у него ограничен. Ядерные взрывы в Гибралтаре, скорее всего, уничтожили тамошние капсулы. Воскресить тебя могут только эти трубы. Но если ты удалишься отсюда более чем на сотню километров, то не возродишься. Система не сделает копии, если не будет располагать обновленными данными – это правило Прометея. Если выйдешь в мир, снова станешь смертным. Если умрешь, то умрешь навсегда, Дориан.

– А почему он не… – Слоун поглядел на тело Дэвида.

– Для него я реанимацию отключил. О нем можешь не беспокоиться.

Дориан бросил взгляд вдоль коридора, ведущего наружу.

– Меня уже арестовывали. Мне не доверяют.

– Они видели, как ты умер, Дориан. Когда ты выйдешь отсюда снова – воскресший, с воспоминаниями о том, что с тобой случилось, – больше никто не встанет у тебя на пути.

Слоун помешкал секунду-другую. Остался один последний вопрос, но задавать его Дориану не хотелось.

– Что? – спросил Арес.

– Мои воспоминания… наши воспоминания…

– Они придут со временем.

Дориан кивнул.

– Значит, до скорого свидания.

Глава 28

Дэвид Вэйл открыл глаза. Он опять стоял в трубе, но в другом месте – не в кажущемся бескрайним зале подо льдами Антарктиды. Эта комната оказалась миниатюрной – площадью не более двадцати футов на двадцать.

Зрение приспособилось, и комната вошла в фокус. В ней обнаружились еще три трубы – все пустые. Бо́льшую часть дальней стены занимал большой экран, расположенный над высокими консолями наподобие панелей управления, которые Дэвид видел в сооружениях атлантов в Гибралтаре и Антарктиде. Под ним на полу валялся скомканный легкий скафандр. В обоих концах комнаты было по закрытой двери.

«Что это? Что со мной стряслось?» Дэвиду комната показалась не похожей на те, что были в Антарктиде, больше напоминая научную лабораторию в Гибралтарском сооружении, которое отец Кейт описывал в своем дневнике. Может, это научная лаборатория? «Если так, почему я здесь? Ради какого-то эксперимента?» И, кроме того, он продолжал недоумевать, почему продолжает пробуждаться в этих трубах всякий раз, когда Дориан Слоун его убивает. Он уже столько раз был расстрелян насмерть, что в голове не укладывалось, но сейчас требовалось сосредоточиться на более неотложном вопросе: как выбраться из трубы? И, будто по подсказке, труба с шипением открылась, и тонкие язычки серого и белого тумана, скользнувшие в комнату, рассеялись.

Дэвид помедлил, окидывая окружение оценивающим взглядом и ожидая, когда невидимый тюремщик сделает следующий ход. Ничего не дождавшись, он ступил в комнату, не без труда управляя почти не слушающимися ногами. Чтобы не упасть, оперся о пульт управления. Под ним лежал легкий скафандр. Шлем покоился у стены позади пульта управления. Теперь Дэвид смог разглядеть, что скафандр поврежден. Наклонившись, он повертел его в руках. Того же типа, что и в голографических роликах, увиденных в Гибралтаре. Атланты надели их, когда вышли из корабля и спасли неандертальца от ритуального пожертвования близ Гибралтарской скалы.

Дэвид принялся изучать скафандр более внимательно. На торсе громадная прореха. Последствие выстрела? Материал выглядел разорванным, но не обугленным. Что это означает? В видеороликах, которые он видел, корабль в Гибралтаре взорвался после того, как громадная волна цунами выбросила его на берег, а потом снова утащила в море. Иммари предположили, что взорвался ряд метановых карманов на дне моря, расколов корабль на несколько частей.

От взрыва пострадал один из атлантов, а другой унес его (или ее) через дверь – предположительно в Антарктиду.

Неужели это скафандр одного из двух атлантов из Гибралтара? Встав, Дэвид принялся обыскивать комнату в поисках других подсказок. На небольшой скамье позади пульта управления лежала какая-то аккуратно сложенная одежда.

Дэвид заковылял к скамье. Ноги уже немного отошли, но еще не на все сто процентов. Он разложил сверток, оказавшийся черным военным мундиром. Поднес к тусклым, напоминающим светодиоды огонькам, которые горели у пола и потолка. Мундир блестел и, казалось, отражал свет, словно картина звездной ночи. Дэвид повернул его, и костюм снова переменился, подстраиваясь под огни и стены позади себя. Какой-то активный камуфляж. Вся верхняя часть – китель мундира – была гладкой, без каких-либо знаков различия, кроме воротника. Справа на нем виднелась квадратная эмблема: [II]. «Иммари Интернейшнл». Это мундир армии Иммари.

Слева на петлице поблескивал серебряный дубовый листок – символ ранга подполковника.

Дэвид швырнул мундир обратно на скамейку. Несмотря на наготу, он предпочел бы остаться в чем мать родила, чем надевать на себя этот мундир.

Подойдя к пульту управления, Вэйл взмахнул над ним рукой. Отец Кейт научился пользоваться пультами управления атлантов. Возносящийся от них голубой и зеленый свет начинал взаимодействовать с его рукой, но этот пульт управления остался темным и мертвым. Дэвид прижал к нему пальцы, но никакой реакции не добился.

Он оглянулся на заднюю дверь, посмотрел на переднюю. Нет ничего хуже, чем чувствовать себя крысой в клетке. Подошел к ближайшей двери и постоял там секундочку, но та не распахнулась. Провел ладонью над панелью рядом с ней. Ничего. Прижал обе ладони к серому металлу и надавил, но тот не шелохнулся. Дверь оказалась крепко-накрепко задраена, словно в переборке подводной лодки.

Дэвид опробовал ту же процедуру у противоположной двери – результат оказался тот же. Он в западне. Сколько воздуха у него в запасе? Долго ли он продержится, прежде чем испустит дух от голода?

Вэйл молча уселся на скамейку, оставшись один на один со своими мыслями. Как бы он ни старался, они неизменно обращались к Кейт. Интересно, где она сейчас? Дэвид в душе возносил молитвы, чтобы она находилась в безопасности.

Он думал об их единственной совместной ночи в Гибралтаре, насколько иначе он себя чувствовал в тот момент. А потом, пробудившись, обнаружил, что ее и след простыл. За это Дэвид ее простил; она лишь старалась спасти его. Но он допустил другую ошибку: снова позволил ей скрыться из виду в Антарктиде, когда остался позади, чтобы сдержать Дориана и его людей.

Дэвид решил, что больше подобному случиться не позволит. Если ему удастся покинуть стены этой комнаты, он непременно найдет Кейт, где бы она ни находилась в пределах того, что уцелело от планеты, – и больше никогда не спустит с нее глаз.

Глава 29

Марбелья, Испания

Кейт пришла в себя в темной тесноте полуприцепа, до отказа набитого людьми, стиснутыми как сельди в бочке по пути на рыбный рынок у пристани. Во всяком случае, воняло именно так – по́том и рыбой. Люди кашляли и толкались локтями, потому что прицеп беспрестанно подбрасывало на ухабах. Должно быть, грузовик гнал на всем ходу по тряским улицам Марбельи.

Кейт хотела найти Мартина, но едва видела на пару футов перед собой. Она удовольствовалась тем, что тихо села у стены в наименее стесненной передней части прицепа, вдали от двустворчатых дверей в конце.

Грузовик сбросил ход, на несколько секунд остановился и покатил дальше – на сей раз едва ли не ползком. Потом затормозил настолько резко, что его пневматические тормоза громко взвизгнули. Через пару секунд ворчание двигателя смолкло.

На пассажиров прицепа волной накатилась паника. Все вскочили на ноги и бросились к дверям за долю секунды до того, как те открылись.

Свет заходящего солнца показал сцену снаружи. Кейт застыла посреди людей, огибающих ее слева и справа, глядя на преобразившуюся картину.

Два голубых флага Орхидеи, висевшие на ограде, превратились в обугленные обрывки. Иммари оставили их висеть – вероятно, в качестве символа, знака своего триумфа. А свои черные флаги повесили по обе стороны от ворот лагеря. Солдаты Иммари в черных мундирах вышагивали на сторожевой вышке наверху – единственной избежавшей полного уничтожения.

Теперь прицеп стремительно пустел. Кейт мысленно отыскивала какой-нибудь план действий. Сбросила рюкзак с плеч, расстегнула молнию. Внутри обнаружилась плотная подкладка. Огнеупорная и водонепроницаемая? Кейт осмотрела содержимое: пистолет, ноутбук, спутниковый телефон, тетрадка Мартина и смахивающий на термос аппарат, куда он поместил пробу. Кейт достала пистолет. С помощью оружия ей отсюда не вырваться; по правде говоря, она сомневалась, что вообще сумеет воспользоваться каким бы то ни было оружием. Требовался другой план, а если ее поймают с пистолетом… Кейт засунула его в темный угол. Остальное снаряжение нужно сохранить – Мартин берег его; должно быть, оно необходимо для поисков лекарства.

А еще Мартин сказал ей, что будет дальше: Иммари проведут полную сортировку. Умирающих бросят умирать. Выжившие должны будут либо присягнуть, либо погибнуть.

Ей придется сделать выбор.

Глава 30

Центр по контролю заболеваемости

Атланта, Джорджия

Доктор Пол Бреннер расхаживал перед экранами, занимающими всю стену. Карту мира, отображенную на них, усеивали красные точечки – по одной на каждый Район Орхидеи. И над каждой точкой значилось число: процент неэффективности Орхидеи для данного района. В момент вспышки заболевания Орхидея не действовала примерно в 0,3 % случаев заражения. Теперь эти показатели упорно карабкались вверх. В одном районе Германии в это самое время от чумы умирал почти один процент обитателей. Неужели Орхидея в конце концов теряет эффективность?

Они уже стали свидетелями временной, локальной недейственности Орхидеи, но это было проблемой фармацевтической, производственной. Теперь же ситуация стала глобальной. Если это из-за очередной… Полу претило даже мысленно произнести слово «мутация», но если это она…

– Откатите-ка назад, – распорядился Бреннер. – Покажите коэффициент неэффективности Орхидеи час назад, два часа назад. И пошагово дальше, пока цифры не стабилизируются.

Пол смотрел, как показатели постепенно снижаются, а потом и вовсе останавливаются.

– Остановите здесь.

Он посмотрел на время, подошел к своему рабочему месту в большом конференц-зале и принялся перелистывать папку бумаг. «Что же в это время произошло?» Может, Иммари выпустили мутировавший вирус, устойчивый к воздействию Орхидеи? Таков был их план – во всяком случае, это вполне рабочая гипотеза. Пол акцентировал внимание на заметках по поводу действий Иммари. Одна из них привлекла его внимание. Проверил время. Очень близко. Пробежал глазами текст.

Для служебного пользования

Подозревается ядерный взрыв в научно-исследовательском городке корпорации «Иммари» под Нюрнбергом, Германия

Причина (наиболее вероятная гипотеза): производственная авария; срабатывание экспериментального вооружения, разрабатываемого в рамках программы перспективных видов вооружения «Иммари Рисеч».

Пол знал, что «Иммари Рисеч» работает над различными перспективными видами вооружения. Но момент… Он прочел остальную часть текста.

Альтернативные объяснения:

(1) Полагают, что Иммари доставили некий предмет с базы в Антарктиде для исследований в Германии; не исключена взаимосвязь.

(2) Иммари могли уничтожить объект намеренно, чтобы воспрепятствовать Союзникам в его захвате после вторжения в Южную Испанию.

Пол сделал глубокий вдох. Он не сомневался в двух вещах: во-первых, что Орхидея начала терять эффективность сразу по всей планете, а во-вторых, что началось это одновременно с происшествием у Иммари. Сколько же времени осталось в запасе? Сутки, от силы двое? Можно ли что-то предпринять за столь короткое время?

– Собирайте группу на проводе, – велел Пол.

Самое время уповать на чудо.

Глава 31

Дэвид Вэйл потерял счет тому, сколько раз перепробовал двери и панель управления. Он даже вошел обратно в трубу и постоял там, в надежде, что это активирует какие-нибудь пути эвакуации. С момента, когда он пришел в сознание, комната ничуть не переменилась. Дэвид чувствовал, как слабеет. Наверно, протянет еще несколько часов, и все.

Требовалось сделать какой-нибудь ход. Вэйл подошел к поврежденному скафандру атлантов, комом валявшемуся на полу. Может, если его надеть… Подняв скафандр, Дэвид свесил штанины вниз. Они едва доставали ему до лодыжек. В Дэвиде шесть футов и три дюйма, да притом он широкоплечий, а владелец скафандра был не выше шести футов и довольно щуплым – наверное, женщина. Бросив скафандр на пол, Дэвид посмотрел на другой костюм – новехонький, с иголочки, мундир подполковника Иммари.

Он сел на скамейку рядом с костюмом. Это оставалось единственным, что он не испробовал. «А есть ли у меня выбор?» Неохотно натянул брюки, потом ботинки. Встав, поднял китель на вытянутых руках, подержал его перед собой. Каждая из четырех стеклянных труб в комнате показала его искаженное отражение. Свежих пулевых ранений на груди и плече как не бывало. Да и старые шрамы на груди тоже как корова языком слизала – ожоги от здания, рухнувшего от взрывов 11 сентября и похоронившего Дэвида под собой, рубец от ножевой раны чуть ниже ребер, полученной во время операции под Джакартой, и рябины от шрапнели из Пакистана. Просто новый человек. Но взгляд остался тем же самым – пристальным, но не жестким.

Вэйл провел ладонью по своим коротким белокурым волосам, вздохнул и долгую секунду разглядывал китель – последний предмет мундира. Натянул китель на себя, и тот блеснул, подстраиваясь под свет.

Дэвид гадал, очнется ли он опять в трубе, если умрет. Будто прочитав его мысли, вдоль первой трубы пробежала тоненькая трещина. От нее под всеми углами начали разбегаться более мелкие трещинки, множась и распространяясь, будто клетки, делящиеся в чашке Петри. Остальные трубы последовали ее примеру, и в конце концов четыре прозрачных трубы так затуманились от трещин, что стали молочно-белыми. Затем их чуть тряхнула серия негромких хлопков, и крохотные осколки стекла посыпались внутрь.

Вскоре на месте четырех труб высился ряд конических кучек стекла, блестевшего в резком свете, будто груды бриллиантов.

«Пожалуй, вот и ответ на вопрос», – подумал Дэвид. Что бы там ни случилось за пределами этой комнаты, на воскрешение здесь рассчитывать не придется.

Дверь справа от него с шипением отделилась от стены и распахнулась. Подойдя к порогу, Дэвид выглянул. Сколько видел глаз, перед ним тянулся узкий, тесный коридор. Световые бусинки у пола и потолка едва освещали его.

Он тронулся в путь по длинному коридору, и дверь комнаты с трубами закрылась за ним. В коридоре не оказалось ни одной двери, и он был куда теснее, чем переходы, виденные Дэвидом прежде. Может, это спасательный ход или технический тоннель? Через несколько минут коридор окончился, упершись в большую овальную дверь. Едва Дэвид приблизился, как она открылась, показав круглую комнатку – наверное, кабину лифта. Ступив внутрь, Вэйл застыл в ожидании. Ощущения движения не было, но возникло впечатление, будто платформа поворачивается.

Прошла минута, и дверь с содроганием отворилась. Хлынувший внутрь воздух толкнул Дэвида к задней стенке, но эта сила быстро рассеялась.

Воздух был сырой, явно подземный. За дверью царила непроглядная темнота, хоть глаз выколи. Дэвид переступил порог. Стены были каменными, но гладкими – этот тоннель явно пробурила машина. «Где я?» Вокруг царил холод, но отнюдь не мороз. Это явно не Антарктида… Гибралтар?

Тоннель шел в гору – по-видимому, под углом в двадцать градусов. Может, он ведет к поверхности? Света в конце тоннеля не наблюдалось. Возможно, впереди просто был поворот.

Расставив руки в стороны, Дэвид двинулся вперед, ведя кончиками пальцев по стенкам штольни в надежде, что уловит любые изменения. Стены не менялись, зато воздух с каждым шагом становился теплее и суше. Но в конце по-прежнему царила тьма. А затем по телу Дэвида волной пробежало электричество, будто статический заряд, потрескивающий и покалывающий кожу.

Холодный, темный тоннель окончился, и Дэвид оказался в гористой местности. Стояла ночь, и звезды над головой ярко сияли – настолько ярких звезд он не видел ни разу в жизни, даже в Юго-Восточной Азии. Если это Европа или Северная Африка – значит, световое загрязнение прошло. А если так… Вдали, за ближайшим горным гребнем, тишину ночи потревожили звуки стрельбы и грохот взрывов. Дэвид бросился вперед, запнулся о неровную поверхность скалы и ухватился за край гребня, чтобы не упасть.

Слева от него горы стремительно сбегали к береговой линии, уходящей вдаль. Вэйл силился понять, что видит перед собой – зрелище напоминало столкновение двух миров, пришедших из разных времен.

На полуострове с длинной гаванью расположилась какая-то постапокалиптическая «крепость» – а может, армейская база из будущего. Полуостров, выдающийся в море минимум на пять километров, соединялся с сушей перешейком в сотню метров шириной – идеальное бутылочное горлышко для обороны базы от атак с берега. Там возносилась громадная стена, высившаяся над выжженной пустыней. Полчища конников атаковали стену, крича и стреляя. Выглядело это почти как средневековое нападение на замок – замок из далекого будущего. Дэвид подошел ближе к краю, изумляясь происходящему и пытаясь разглядеть получше. Передние всадники метнули что-то в стену.

Прогремел мощный взрыв, и от стены взметнулось грибовидное пламя, заставив Вэйла отшатнуться и ярко озарив местность вокруг крепости. По ту сторону узкой полоски моря Дэвид увидел могучий утес, вздымающийся высоко над водой. Гибралтарская скала. Он в Северном Марокко, по ту сторону Гибралтарского пролива. На полуострове расположился автономный испанский город Сеута. А может, располагался, прежде чем кто-то превратил его в крепость. Следы города еще виднелись, но…

У себя за спиной Дэвид услышал рев двигателя грузовика и обернулся как раз в тот момент, когда включился прожектор, полностью ослепивший его. Свет взрыва выдал его кому-то находившемуся в горах.

– Не двигаться! – рявкнул сверху мужской голос.

Дэвид спрыгнул с гребня, и тут же по камням забарабанили пули. Попятившись на заплетающихся ногах, он уперся спиной в поверхность скалы в том месте, где вышел, и принялся лихорадочно нашаривать вход в тоннель. Тот исчез. Дверь, через которую он вышел, пропускала только в одну сторону – а может, это было какое-то силовое поле, и с виду, и на ощупь напоминающее окружающие скалы.

Сзади послышался топот сапог. Обернувшись, Вэйл увидел, как солдаты Иммари высыпали на скальный уступ и окружили его.

Глава 32

Тренировочный лагерь Иммари «Камелот»

Кейптаун, Южная Африка

Дориан стоял у высокого окна. Войска Иммари, рассеянные внизу, сворачивали лагеря и направлялись к гавани и дожидающимся там кораблям.

Отрядом солдат распоряжалась женщина, наделенная… осанкой, что ли, подумал Дориан, и чем-то еще, но подобрать для этого определение ему никак не удавалось.

– Коста! – окликнул он своего нового адъютанта, трудившегося за письменным столом позади него.

Поспешив к Дориану, толстый коротышка встал рядом с ним у окна.

– Да, сэр?

– Кто эта женщина?

Коста вгляделся вниз.

– Которая…

– Вон там, – указал Дориан, – блондинка с… поразительной внешностью.

Коста замялся.

– Я… я не знаю, сэр. Она что, не справляется с обязанностями? Я могу приказать понизить ее…

– Нет-нет. Просто выясните, кто она такая.

– Есть, сэр, – Коста все мешкал. – Остальные корабли уже на подходе. Мы все еще стараемся собрать побольше обмундирования для холодной погоды…

– Оно нам не понадобится.

– Сэр?

– В Антарктиду мы не пойдем. Мы отплываем на север. Нам предстоит схватка за Европу.

Часть II

Правда, ложь и предатели

Глава 33

Флот Иммари

Близ побережья Анголы

Дориан провел пальцем вдоль голой спины Йоганны, по ее попке и дальше по ноге. Красота. Безукоризненность.

Когда он поднял палец, женщина заворочалась, а потом подняла голову и откинула с глаз золотистые волосы.

– Я что, храпела? – смущенно поинтересовалась она.

Дориану очень нравился ее акцент – голландский, как он думал. Может, ее родители были первым поколением переселенцев в Южную Африку? Спросить ее означало бы выказать личную заинтересованность. Слабость. Слоун пытался внушить себе, что она скучная и поверхностная, что она не заслуживает его интереса, что она лишь одна из множества девиц на этом корабле, да и во всем флоте, коли уж на то пошло. Но… что-то в ней было. Дело не в разговорах. Изрядную часть времени она проводила в своей каюте, лежа там нагишом, перелистывая старые журналы светской хроники, отсыпаясь или ублажая его.

Дориан откатился от нее.

– Если бы ты храпела, тебя бы тут не было.

– Ты хочешь… – изменившимся тоном произнесла она.

– Когда я захочу секса, ты об этом узнаешь.

И тут же, как по команде, раздался негромкий стук в стальную дверь каюты.

– Войдите! – громко сказал Дориан.

Дверь слегка приоткрылась, и в щелку втиснулся Коста, но едва он увидел Дориана и женщину на кровати, как резко развернулся и бросился обратно.

– Да ради бога, Коста, неужели ты никогда не видел двух голых людей? Стой. Какого черта тебе надо?

– Все будет готово к трансляции обращения к испанским пленным через час, сэр, – сообщил Коста, по-прежнему не глядя на Дориана. – Отдел общественных связей хотел бы пробежаться по тезисам.

Встав с постели, Слоун натянул штаны. Девушка тоже подскочила, отыскала свитер и с улыбкой протянула ему. Избегая встречаться с ней взглядом, Дориан швырнул свитер на кресло перед письменным столом.

– Я напишу собственные тезисы, Коста. Зайди за мной, когда будет пора.

* * *

Дориан слышал, как Йоганна извивается в постели, пытаясь привлечь его внимание, но игнорировал ее. Ему надо было сосредоточиться, найти верный посыл. Это обращение сыграет важную роль – оно задаст тон для дальнейшего продвижения в Европу, для всего того, что последует за ним.

Нужно преподнести свои цели как нечто большее, нежели простое выживание, банальный эгоизм. Необходимо выдать им решение о присоединении к Иммари как нечто возвышенное – решение присоединиться к движению. Декларация независимости, начало с чистого листа. Свобода от Орхидеи… и что? Что у испанцев было на злобу дня? Что наболело? Какая «чума» терзала их до Чумы Атлантиды? На что мир охотно откликнется?

Слоун набросал на странице:

Чума = глобальный капитализм: дарвиновская сила, остановить которую нельзя; она просачивается в каждую нацию, отсеивая слабых и отбирая сильных.

Орхидея = вливания Центрального банка: легкие деньги, липовая панацея, которая не устраняет первопричины, а только подавляет симптомы, продлевая мучения.

Текущая пандемия = как очередной глобальный финансовый кризис: неудержимая, неизлечимая, необратимая. Неизбежная.

Это может сработать. Впрочем, решил Дориан, стоит подать это в более сдержанном тоне.

«Арес прав», – подумал он. Чума – величайшая возможность перестроить человечество. Единое человеческое общество без классов, без трений. Армия, трудящаяся как один человек ради общей цели – безопасности.

Йоганна сбросила простыню, выставляя ему на обозрение свое впечатляющее тело.

– Я передумала.

«Ты передумала?» – удивился Дориан. Прежде всего тому, что она вообще о чем-то думала. А теперь еще и переменила свою «мысль». Представил, что последует дальше. Наверно, реплика о потенциальном разрыве «звезд», о которых Дориан никогда и не слышал, или «как ты думаешь, это платье мне бы пошло?». Будто это платье выставлено на продажу в интендантском складе корабля.

– Очаровательно… – проворчал Дориан, возвращаясь к работе.

– Я поняла, что ты мне больше нравился, когда ничем другим не занимался, кроме как спал, пил и трахал меня.

Испустив вздох, Дориан отложил авторучку. Речь может и подождать.

Глава 34

Сортировочный лагерь Иммари

Марбелья, Испания

Кейт стояла в очереди, озирая лагерь, раздумывая, пытаясь отыскать какой-нибудь выход. Район Орхидеи лежал в руинах, превратившись в пепелище, почти не похожее на приморский курорт, которым он был до чумы, и даже на временное пристанище, каким показал его вчера Мартин. Пожары на месте сторожевых башен и автопарка еще дымились, посылая к небесам тонкие столбы черного дыма, будто змей, ползущих вверх по белым башням отеля. Заходящее солнце пылало над Средиземным морем алыми и оранжевыми красками. Очередь Кейт в молчании продвигалась к морю, будто овцы на бойню.

Солдаты Иммари занимались именно тем, что предсказывал Мартин: отделяли овец от козлищ. Больных направляли к ближайшей башне, где часовые с автоматами и электрохлыстами загоняли их в двери. Кейт ломала голову, что с ними сделают дальше. Оставят там умирать? Без Орхидеи эти люди будут мертвы через трое суток. Мартин затерялся где-то в группе. Кейт не видела его с того самого момента, когда их захватили в плен, и все обшаривала толпу взглядом в надежде отыскать его.

– Шаг вперед! – гаркнул солдат.

Может, Мартина уже загнали в башню, а может, он где-нибудь позади. Кейт никак не могла оторвать глаз от башни, где содержали больных. Как поступят с башней через пару дней, когда она будет битком набита мертвыми? А что произойдет, когда Марбелью эвакуируют? Мысленным взором Кейт увидела, как взрывы сотрясают основание здания и оно рушится на землю. Нужно как-нибудь вытащить оттуда Мартина. Она…

– Пошевеливайтесь!

Кто-то схватил ее за руку и потащил вперед. Другой схватил за шею, ощупывая лимфоузлы. Потом отшвырнул ее влево, к очередному человеку – не солдату, а, скорее всего, врачу, который провел у Кейт во рту вдоль щеки длинной ватной палочкой и засунул ее в пластиковую пробирку со штрихкодом. Множество таких пробирок уже были выстроены в очередь к большому аппарату. Образцы ДНК. Они секвенируют геномы выживших. Крашеные волосы и чумазый вид после катакомб внушали Кейт некоторую надежду, что солдаты ее не узнают: сейчас она ни капельки не походила на себя двадцать четыре часа назад. Но если у них есть образец ее ДНК и они его сопоставят, то смогут узнать, кто она такая.

В этот миг охранник с другой стороны схватил ее за запястье и сунул руку Кейт в круглое отверстие другого аппарата. Запястье прошила острая боль, но прежде чем женщина успела вскрикнуть, все прекратилось. Охранник крепко толкнул ее в спину, и Кейт оказалась лицом к лицу с очередным солдатом, который принялся водить вдоль ее тела ручным металлоискателем.

– Чисто, – сказал он, толкая Кейт в толпу по другую сторону техников и аппаратуры.

Она мгновение постояла на месте, гадая, что делать дальше. Группа чуть расступилась, и Кейт увидела два знакомых лица – мужчины и женщины, которые вели их по катакомбам прямо в руки захватчиков, лоялистов Иммари, помогавших схватить ее и Мартина.

К ней подошел еще субъект – белый пузанчик среднего возраста без малейшего намека на загар.

– Всё в порядке. Всё уже позади! – проговорил он истерично-взвинченным тоном. – Вы – выжившая. Мы спасены!

Кейт оглянулась на техников, потом бросила взгляд себе на запястье, где вокруг черного штрихкода пламенел багровый рубец.

– Откуда вы знаете…

– Что вы выжившая? У вас не было идентификатора Орхидеи – импланта.

«Импланта?» Об этом Мартин ничего не говорил.

Слабонервный будто угадал замешательство Кейт.

– А вы не знали об имплантах?

– Я была… оторвана от жизни.

– О боже мой! Дайте угадать… вы были в отпуске, и когда грянула чума, скрывались? Я тоже!

– Ага, что-то типа того, – медленно кивнула Кейт.

– Вот дела!.. С чего же начать? Ну, импланта у вас нет, значит, вы не попадались к ним в руки и вам не приходилось терпеть принудительное лечение. Вы просто не поверите. После вспышки заболевания испанское правительство объявило военное положение. Взяло ситуацию под контроль и согнало всех – в смысле, всех, кто остался в живых, – в огромные концентрационные лагеря. И заставило всех принимать лекарство – эту Орхидею, которая оттягивает чуму, но не излечивает ее. Подсадили каждому имплант – какой-то биотехнологический прибор, синтезирующий лекарство из аминокислот самого организма, или что-то вроде того. Во всяком случае, так утверждалось. Кто знает, что он там вытворял… Но у вас его нет, и вы, несомненно, выжившая. Теперь для нас всё в полном ажуре. Иммари освободили Марбелью. Ходят слухи, что подобное разыгрывается по всей Южной Испании. Они наведут здесь порядок, и мир вернется к норме.

Кейт снова окинула толпу взглядом. Теперь она увидела, что новоприбывших делят на две категории. Ее собственная группа оказалась намного меньше – заведомо выжившие. Вторая же группа явно была больше – скорее всего, в нее попали те обитатели Района Орхидеи, которые не выказывали признаков инфекции. Пробы ДНК, штрихкоды… на Кейт снизошло понимание. Иммари каталогизируют всех и каждого, проводя собственные исследования, пытаясь выделить эндогенные ретровирусы, контролирующие ген Атлантиды. Такова их цель – увеличить размер выборки. Освобождение дает побочный эффект. Ширма. Или это дополнительный результат?

В памяти эхом раздались слова Мартина: «Обещай, что присягнешь…» Нет, Кейт не станет присягать после того, что они сотворили. Продолжают творить. Что она сможет сделать, если присягнет? Рано или поздно ее отыщут. Отсрочить этот момент невозможно. И кроме того, она не понимала, как может спасти Мартина. Будь у нее выбор, она бы предпочла умереть, зная, что не приносила лживых клятв, ни на миг не склонилась перед врагом.

Пространство позади Кейт озарил яркий свет. Солдаты скрепили вместе ряд белых простыней, сделав уличный экран наподобие летнего кинотеатра. На экране появился грубый деревянный стол перед стальной переборкой. Капитанский стол на корабле? Перед камерой прошел человек с суровым и лишенным тени эмоций лицом, повернулся и уселся за стол, выпрямившись, словно аршин проглотив.

Кейт невольно напряглась. Во рту у нее вдруг пересохло.

– Меня зовут Дориан Слоун.

Эхо этих слов мало-помалу утихло, и Кейт осталась наедине с единственной мыслью: «Если Дориан жив, значит, Дэвид погиб». Доказательство этого бесстрастно взирало на толпу с экрана десять футов высотой и двадцать футов шириной. «Если Дориан жив, значит, Дэвид погиб». И эта беспощадная однозначность поведала Кейт, какие большие надежды она питала. Слезы наполнили глаза, но женщина сморгнула их. Сделала глубокий вдох, борясь с желанием утереть глаза. Остальные вокруг нее тоже утирали слезы, но совсем по иной причине. Люди в толпе аплодировали, обнимались и ликовали. Некоторые лица оставались суровыми, как у Кейт, а многие просто устремили взгляды в землю или прочь от экрана. Среди ликующих воплей и угрюмых взглядов Дориан продолжал чеканить, даже не догадываясь о них:

– Я пришел к вам не как освободитель, не как спаситель и не как вождь. Я человек, стремящийся выжить, личность, старающаяся спасти как можно больше жизней. Я просто оказался в уникальном положении. Как председатель совета директоров «Иммари Интернейшнл», я контролирую ресурсы, способные сыграть решающую роль. Иммари располагает подразделением безопасности, частной разведывательной службой, природными ресурсами, компаниями связи, транспортными организациями и, что самое главное, одной из самых передовых глобальных научно-исследовательских групп во всем мире. Короче говоря, мы в состоянии оказать кое-какую помощь в эти трудные времена. Но наши ресурсы ограничены. Мы вступаем только в сражения, в которых способны одержать победу. Но мы не повернемся спиной ни к этим сражениям, ни к нашей ответственности перед человечеством. Мы спасем все жизни, какие сумеем. Поглядите на свой жребий. Поглядите, что дали вам правительства мира.

Мы столкнулись с беспрецедентной угрозой в ходе человеческой эволюции. С поворотным пунктом. Потопом. Мы стоим по пояс в крови тех, кто не в состоянии выжить в этом новом мире. Правительства приковали вас к этим людям, не способным плыть в стремнинах этого потопа. Они обрекли вас на утопление. Мы же предлагаем вам путь вперед, протягиваем руку со спасательного плота. Мы предлагаем вам выбор. «Иммари Интернейшнл» хватило отваги сделать то, что надлежит, спасти жизни тем, кому возможно, и предложить покой и облегчение мук тем, кому помочь мы не в силах. Вот что я пришел предложить вам сегодня – жизнь, новый мир, построенный выжившими. В обмен мы не просим ни о чем, кроме вашей преданности и помощи в построении нового мира. Нам потребуется вся доступная помощь, все трудоспособные индивидуумы, которых нам удастся найти. Истинный вызов ждет нас впереди. Мы ищем лишь возможности сыграть свою роль в грядущем катаклизме, и я прошу вас сейчас: присоединяйтесь к нам или воздержитесь. Если вы воздержитесь, мы не причиним вам вреда. Мы доставим вас к тем, кто не согласен с нами, дабы вы могли поискать свое собственное решение. Мы не жаждем кровопролития; у мира и без того довольно крови на руках.

Противники называют нас империей. Они распространяют ложь в отчаянной попытке удержать власть. Посмотрите, как они распорядились этой властью: построили мир с двумя классами наций – страны третьего мира и страны первого мира. И позволили капитализму попирать граждан каждой нации – и первого, и третьего мира, разграничивая нас сообразно нашей экономической ценности. Место человека в обществе определялось тем, сколько мир готов был платить за то, что он производил изо дня в день. Эта чума – просто биологический эквивалент тех же программ, которые они веками использовали, чтобы разделять нас.

«Иммари Интернейшнл» предлагает предельно простое решение: один мир с одним народом, где все трудятся вместе. Если вы предпочитаете старый мир, если вы предпочитаете Орхидею, если предпочитаете сидеть в концлагерях, дожидаясь панацеи, которая никогда не появится, предпочитаете дожидаться жизни или смерти, можете ждать дальше. А можете выбрать жизнь, справедливый мир, шанс построить нечто новое. Выбирайте сейчас. Если вы не хотите сопричастности к Решению Иммари, оставайтесь, где есть. Если же хотите поддержать нас, помочь нам спасти как можно больше жизней, шагните вперед, к людям, держащим транспаранты «Иммари Интернейшнл». Люди за столом опросят вас, узнают, какие умения вы можете предложить, как вы можете помочь собратьям по людскому племени.

Толпа вокруг Кейт начала рассеиваться. На месте остался лишь каждый десятый. А может, и меньше.

Как ни противно было Кейт это признать, но Дориан произнес речь, способную убедить всякого, кто не знает, как выглядит ситуация на самом деле. Язык у него был подвешен что надо; уж кто-кто, а она это очень хорошо знала. И пока женщина стояла там, глядя, как люди сбегаются к солдатам Иммари, перед мысленным взором Кейт пронесся ряд образов. Отец – погиб в попытке предотвратить бойню, затеянную Иммари. Мать – скончалась от чумы, которую те выпустили в мир. Дэвид – погиб от руки Дориана. А теперь и Мартин, ее приемный отец, скоро станет их последней жертвой. Он принял немало трудных решений и пошел на многие жертвы – по большей части ради нее, ради ее безопасности. Он так долго пытался ее защитить…

И покинуть его Кейт просто не может. Да и не покинет, что бы ни случилось. Она завершит его исследования.

Кейт пощупала рюкзак, висящий на плечах. Может, там и вправду ключ к созданию лекарства?

Она сделала шаг вперед. Еще один. Она будет подыгрывать – до тех пор, пока придется. Именно так поступал ее отец. Но он подставил Иммари спину, и они погребли его в шахте под Гибралтаром. Кейт слабины не даст.

Она влилась в растущую массу людей, которые толкались и галдели вокруг столов.

– А, вот вы где!

Кейт обернулась. Мужчина среднего возраста, говоривший с ней прежде.

– Привет, – отозвалась Кейт. – Извините, что была не слишком разговорчива прежде. Я… не знала толком, на чьей вы стороне. Оказывается, я выжившая.

Глава 35

Окрестности Сеуты

Северное Марокко

Сквозь тьму ночи и сияние огней по периметру Дэвид видел громадную военную базу впереди лишь мельком.

Окрестности ее тоже представляли собой загадку. Колонна из трех джипов катила по полю, которое Вэйл иначе как застывшей лавой назвать не мог. Тут и там от бугристого, обугленного грунта поднимались язычки дыма. Запах подтверждал наихудшие опасения Дэвида. Иммари вырыли ров вокруг этой части города, а затем сожгли ее и сровняли пепелище с землей, оставив голую открытую местность, которую врагу придется преодолеть для атаки. Умно. Радикально, по-зверски, но умно.

Зрелище напоминало ему что-то – какую-то лекцию, что ли… На миг он вдруг вновь оказался в Колумбийском университете, еще до того, как мир переменился, рухнув Дэвиду на голову в самом буквальном смысле. Голос профессора гулко раскатывался по аудитории:

– Римский император Юстиниан повелел сжечь трупы. Это было в середине шестого столетия, прошу заметить. Западная Римская империя пала перед готами, разграбившими Рим и захватившими правление над ним. Восточная же империя, строившаяся вокруг Константинополя, ныне Стамбула, обладала в цивилизованном мире огромным могуществом, являя для своего времени величайший метрополис на Земле. Она властвовала над Персией, Средиземноморьем и каждой страной, до которой могла доплыть ее армия. Чума, пришедшая в пятьсот сорок первом году нашей эры, навеки все преобразила. Столь губительного морового поветрия мир не видел ни до, ни после того. Улицы города покраснели от крови, источаемой телами. Трупов было так много, что Юстиниан повелел сбрасывать трупы в море. Но все равно их было слишком много. У самых городских стен римляне рыли громадные братские могилы, каждая из которых вмещала семьдесят тысяч человек. Погребальные костры пылали сутками…

«История повторяется», – подумал Дэвид. Если это случилось в Сеуте, то как выглядит остальной мир? Чума, выпущенная на свободу «Протоколом Тоба», предотвращению которого Дэвид посвятил последние десять лет жизни, вовсю бесчинствовала. Он проиграл. Сколько человек умерли? Почти против воли его мысли сосредоточились на одном человеке – Кейт. Выбралась ли она в Гибралтаре? И если да, где она сейчас? В Южной Испании? Здесь, в Марокко? Она – иголка в стоге сена, но если удастся пережить встречу с надвигающимся левиафаном, Дэвид спалит стог дотла, чтобы отыскать ее. Придется поджидать своего часа, шанса бежать. Сидя на заднем сиденье джипа, он проводил взглядом последнюю выжженную полосу.

Колонна сбросила скорость перед стальными воротами посреди гигантской стены. По обе стороны от ворот висело по черному флагу. Как только ворота открылись, чтобы пропустить джипы, порыв ветра подхватил флаги, и они развернулись: [II]. «Иммари Интернейшнл». Высокую белую стену, вздымающуюся в высоту как минимум футов на тридцать, тут и там марали черные подпалины – несомненно, следы штурма вражеской кавалерии. Стена в черную полоску с воротами смахивала на зебру, разинувшую пасть, чтобы проглотить колонну. Флаги развевались на ветру, будто уши. «Во чрево чудовища», – подумал Дэвид, когда они проехали под стеной, и ворота за ними быстро закрылись.

Восемь солдат, которые задержали его в горах, связали ему руки и привязали к поясу. Дэвид молча ехал на заднем сиденье джипа, беззвучно снося тряскую – порой до безобразия – поездку из гор. Прокрутил в голове ряд сценариев побега, но каждый из них обрывался на том месте, где он выпрыгивал из джипа, ломая себе уйму костей и полностью лишаясь боеспособности.

Теперь же Дэвид принялся извиваться на сиденье, вертясь влево-вправо, рассматривая внутреннее устройство базы, отыскивая возможность бежать. В пределах высоких стен солдаты Иммари торопливо пополняли запасы башен, испещривших стены. Масштаб поразил Дэвида. Какова же здесь численность личного состава? Как минимум тысяча человек вдоль стены, обращенной к суше. И наверняка еще столько же у стен, выходящих к морю. А кроме стены, башен и широких подъездных путей, вдоль улицы выстроились дома, выглядевшие по большей части незанятыми, но время от времени попадались на глаза солдаты, входившие или выходившие из дверей.

По обеим сторонам от дороги тянулись три вспаханных полосы, а через каждые двадцать футов из земли торчал деревянный столб наподобие телефонного, только покороче. На каждом из них в нескольких футах друг от друга висели по два бугорчатых мешка. Поначалу Дэвид принял их за гигантские осиные гнезда.

Впереди замаячила другая побеленная стена, почти точь-в-точь такая же, как наружная, и тогда Дэвид сразу понял, что это такое: огневой мешок. Если врагам Иммари удастся прорваться через внешнюю стену, в этой промежуточной зоне их покрошат в капусту. Вспаханная почва вдоль грунтовой дороги наверняка скрывала мины, и Дэвид тут же предположил, что мешки, висящие на столбах, набиты гильзами от снарядов, металлоломом, гвоздями и другим хламом, способным при взрыве изрешетить всякого оказавшегося между стенами.

Древняя крепость подверглась и другим современным усовершенствованиям. На каждой из сторожевых башен стояли мощные пулеметы, определить модель которых Дэвиду не удавалось. Нечто новое? Крыши с многих домов сняли, и Дэвид предположил, что внутри находятся зенитные батареи, установленные на гидравлических подъемниках, готовые подняться и открыть огонь по любому вражескому летательному аппарату. Хотя вряд ли у всадников отыщется хоть один самый захудалый самолет.

Солдаты снова переговорили по радио, и ворота внутренней стены распахнулись. Эта стена казалась не так обуглена, как наружная, но несколько зебровых полосок все же тянулись от земли до ее верха. Пока они въезжали во внутренние ворота, Дэвид почувствовал, что шансы совершить побег сходят на нет. «Вырубай ближайшего охранника и беги» здесь не прокатит. Надо сосредоточиться…

За внутренними воротами вдоль очередной улицы – уже без минных полей и импровизированных фугасов – выстроились дома и магазины. Улица эта больше напоминала причудливое древнее поселение. Здесь на глаза попадались не только солдаты, но и люди в штатском. Здесь явно располагалась главная жилая секция базы.

За вторым рядом домов и магазинов возносилась очередная стена – уже каменная и куда более старая. Распахнулись очередные ворота. Город раскрывался прямо как русская матрешка, где внутри одной куклы скрывается другая.

Сеута, вероятно, строилась так же, как прочие городки вдоль Средиземного моря. Тысячи лет назад обитатели этого места, несомненно, построили на берегу небольшую деревушку. Постепенно эта деревушка разрослась до торгового поста, принося процветание поселенцам и не слишком щепетильным оппортунистам – ворам и пиратам. Дальнейший рост коммерции и преступности привел к постройке первой городской стены, но городок продолжал век за веком расти, обзаводясь все новыми крепостными стенами для защиты новых граждан.

Здесь здания были куда древнее, и на глаза не попадалось ни единого штатского – только солдаты да нескончаемые штабеля артиллерийских орудий, боеприпасов и прочего. Иммари готовились к войне, и здесь явно находился крупный центр снабжения. А еще – цитадель города. Судить его будут здесь.

Дэвид обернулся к солдату, сидящему в джипе позади него.

– Капрал, я знаю, что вы следуете приказаниям, но вы должны освободить меня. Вы совершаете большую ошибку. Вывезите меня за городские ворота и отпустите. Никто об этом не узнает, а вы сможете избежать суда трибунала за препятствование тайной операции.

Юноша поглядел на Дэвида, поколебался и поспешно отвел взгляд.

– Не могу, полковник. Согласно действующему приказу мы должны арестовывать или убивать всех за стенами города.

– Капрал…

– Мы уже на подъезде, сэр. Вам придется говорить с майором, – молодой солдатик отвернулся.

Джип въехал во двор, который вмещал целый автопарк джипов. Колонна остановилась, солдаты вытащили Вэйла из машины и отконвоировали его внутрь здания, провели по нескольким коридорам и наконец поместили в камеру с толстыми железными решетками и крохотным окошком высоко наверху.

* * *

Стоя посреди камеры с руками, по-прежнему связанными и привязанными к поясу, Дэвид ждал. Через какое-то время послышались звонкие шаги по каменному полу и показался солдат. На его безукоризненно отглаженном черном мундире виднелась единственная серебряная шпала на плече. Лейтенант. Он встал лицом к лицу с Вэйлом, но держась на безопасном расстоянии за решеткой. В отличие от капрала в джипе, этот солдат не выказал ни малейшего колебания.

– Назовитесь.

Дэвид шагнул ему навстречу.

– А вы разве не хотели сказать: назовитесь, подполковник?

По лицу солдата пробежала тень нерешительности, и он медленно проговорил:

– Назовитесь, подполковник.

– Вас проинформировали о тайной операции здесь, в Марокко, лейтенант?

Глаза у лейтенанта забегали. Сомнение.

– Нет… Меня не уведомили…

– А знаете почему? – Дэвид приподнял свои связанные руки. – Не отвечайте. Вопрос риторический. Вас не уведомили, потому что – совершенно верно – операция это тайная. Секретная. Если вы отметите мое присутствие здесь, то моя операция будет провалена. Равно как и ваши шансы на повышение или какие-либо серьезные задания, кроме прополки картофеля. Вам ясно?

Дэвид выждал минутку, давая этим словам достучаться до рассудка молодого человека, и продолжил, несколько смягчив тон:

– На данный момент я не знаю вашего имени, а вы не знаете моего. Это хорошо. На данный момент это просто недоразумение, глупая ошибка рядового состава патруля периметра. Если вы освободите меня и предоставите джип, все будет забыто.

Лейтенант мгновение помедлил, и Дэвиду показалось, что он собирается что-то достать из кармана – вероятно, ключи, – когда вдруг снова послышалось цоканье подковок по камням, и в коридоре показался другой военный – майор. Офицер старшего командного состава поглядел на лейтенанта и перевел взгляд на Дэвида, словно поймав их на горячем. Выражение лица его казалось кротким, почти бесстрастным, разве что чуточку ближе к легкой заинтересованности, как подумалось Дэвиду.

При виде майора лейтенант вытянулся в струнку и доложил:

– Сэр, его нашли среди холмов близ Джебель-Мусы. Отказывается назвать себя, а у меня никаких приказов о назначении или переводе.

Дэвид пристально вглядывался в майора. Да, он узнал этого человека. Волосы у него отросли, щеки ввалились, но взгляд остался в точности такой же, какой Вэйл увидел несколько лет назад на фотографии, приколотой скрепкой к ксерокопии рапорта о выполнении боевой задачи. Оперативник написал рапорт от руки аккуратными печатными буквами, словно каждая буква и слово были у него на счету. Этот майор являлся оперативником «Часовой башни» – членом тайной оперативной группы, в которой работал Дэвид. Недавно Вэйл узнал, что на самом деле «Часовая башня» находилась под контролем Иммари. Этому майору может быть известно, кто такой Дэвид. Но если нет… Так или иначе, если Дэвид не разыграет концерт, с ним покончено.

Он подошел к железным прутьям решетки. Лейтенант попятился, положив ладонь на кобуру. Майор с места не двинулся, только медленно повернув голову.

– Вы правы, лейтенант, – произнес Дэвид. – Я не подполковник. Как и человек, стоящий рядом с вами, – не майор… – Не давая лейтенанту даже словечка вставить, Дэвид повел дальше: – Я сообщу вам об этом «майоре» кое-что еще, чего вы не знаете. Два года назад он с успехом осуществил покушение на высокопоставленного террориста по имени Омар аль-Кусо. Застрелил его в сумерках с расстояния почти в два километра, – Дэвид кивком указал на майора. – Я помню это, потому что, когда читал рапорт об операции, еще подумал, что это невообразимая меткость.

Майор вытянул шею, потом пожал плечами и впервые отвел взгляд.

– По правде говоря, мне просто повезло. Я уже дослал второй патрон, когда вдруг понял, что аль-Кусо уже не встанет.

– Я… не понял, – пробормотал лейтенант.

– Само собой разумеется. Наш таинственный гость только что описал засекреченную операцию «Часовой башни», откуда следует, что он либо начальник отделения, либо главный аналитик. Сомневаюсь, чтобы аналитики посещали спортзал так же часто, как присутствующий здесь подполковник. Освободить его.

Открыв камеру, лейтенант развязал запястья Дэвида, после чего снова обернулся к майору.

– Должен ли я…

– Вы должны прикинуться ветошью и не отсвечивать, лейтенант, – развернувшись, майор зашагал по коридору. – Следуйте за мной, подполковник.

Идя за ним по каменному коридору, Дэвид мог лишь гадать, углубляется ли он еще дальше в западню или почти выбрался из нее.

Глава 36

Оперативная база Иммари в Сеуте

Северное Марокко

Выйдя с Дэвидом из здания гауптвахты, майор повел его через двор, в котором располагались бараки. Дэвид услышал шорохи внутри их. Он задумался – кого здесь держат?

Майор, казалось, не замечал интереса Вэйла. Он посмотрел на бараки и произнес:

– Варвары, дожидающиеся перевозчика.

Слова майора озадачили Дэвида. В греческой мифологии «перевозчик» переправляет души умерших через реки Стикс и Ахерон в преисподнюю. Дэвид решил не придавать этому внимания. На повестке дня были куда более животрепещущие загадки.

Остаток пути до большого здания в центре внутреннего города они прошагали молча.

Дэвид быстро окинул взглядом кабинет майора, не желая выдавать излишнюю заинтересованность, но несколько вещей бросились ему в глаза. Во-первых, было чересчур просторно. Здесь точно располагался кабинет командира базы. А во-вторых, аскетичность. Стены, ободранные до белого гипсокартона, и практически ничего больше: черный флаг Иммари в углу, простой деревянный письменный стол с вертящимся металлическим креслом за ним и два складных стула напротив.

Усевшись за стол, майор достал из верхнего ящика стола пачку сигарет и быстро прикурил одну от спички. Держа горящую спичку, он вопросительно посмотрел на Дэвида.

– Курите?

– Бросил, когда началось. Подумал, что через несколько недель все запасы выйдут.

Взмахнув рукой, майор затушил спичку и бросил ее в пепельницу.

– Я рад, что не настолько умен.

Присаживаться к столу Дэвид не стал, предпочитая соблюдать дистанцию. Подойдя к окну, он устремил взгляд на улицу в надежде, что майор как-нибудь проговорится, дав Вэйлу лазейку.

Выпустив в разделяющее их пространство тучу дыма, майор с расстановкой, будто взвешивая каждое слово, проговорил:

– Я Александр Рукин. Подполковник…

«Хорош», – отметил про себя Дэвид. Строго по делу, без дураков. Никаких лазеек. «От чего же мне плясать?» Комната. Майор – командир настолько большой базы? Маловероятно. Но Дэвид чувствовал, что в данный момент офицеров старше по званию здесь нет.

– Мне сказали, что, если мы вступим в контакт, командира базы уведомят о моем присутствии.

– Может, и уведомили, – Рукин снова затянулся сигаретой. Дэвид ощутил в воздухе какую-то перемену. «Он что, меняет подход?» – Он в Южной Испании, возглавляет вторжение. Он задействовал почти всех поголовно. У нас тут остался практически скелетный состав. Нашего начальника, полковника Гарротта, шлепнули два дня назад. Тупоголовый сукин сын устроил турне, обходя каждую сторожевую башню по очереди и обмениваясь рукопожатиями, будто он новоизбранный мэр пекла. Берберский снайпер снял его с одного выстрела. Мы предположили, что стрелок залег среди холмов, потому и усилили патрули. И прочесали периметр. А теперь мне нужно знать, зачем вы здесь.

Да, Рукин выкладывает ему бесполезные подробности в уповании, что Дэвид ответит взаимностью, поведает свою историю, совершит ошибку.

– Я здесь по делу.

– Что…

– Это засекречено, – отрезал Дэвид, поворачиваясь лицом к Рукину.

«Сколько времени у меня в запасе? Примерно час, прежде чем он выяснит, что я самозванец? В лучшем случае сумею выиграть какое-то время».

– Свяжитесь с командованием. Если у вас есть допуск, вам сообщат.

– Вы же знаете, что не могу.

– Почему это?

– Из-за взрыва, – Рукин все прочел по лицу Дэвида. – А вы не знали?

– Очевидно, нет.

– Кто-то взорвал субъядерный боеприпас в штабе Иммари в Германии. Так что пока никто не связывается с командованием, тем более ради подтверждения тайных операций.

Дэвид не сумел скрыть своего изумления. Впрочем, это та самая лазейка, в которой он нуждался.

– Я… был в пути, без связи.

– Из?

Внимание, проверка.

– Ресифи, – сообщил Дэвид.

Рукин подался вперед.

– В Ресифи нет отделения «Часовой башни»…

– Мы были в процессе запуска, когда началась чистка аналитиков. Потом вспыхнула чума. Я едва вырвался. И с того момента был на спецзадании.

– Интересно. Это действительно интересная история, подполковник. А вот реальность: если вы не скажете мне, кто вы такой и зачем здесь находитесь, сию же секунду, я буду вынужден держать вас в камере, пока не смогу установить вашу личность. И пусть мне будет пусто, если не смогу.

Дэвид уставился на него.

– Вы правы. Это… оперативная секретность. Старая привычка. Возможно, я проработал оперативником «Часовой башни» чересчур долго… – Затем Дэвид изложил историю, которую продумывал с момента пересечения первых ворот. – Я здесь затем, чтобы помочь обеспечить безопасность этой базы. Вы же знаете, как важна Сеута для нашего дела. Меня зовут Алекс Уэллс. Если штаб уничтожен, удостоверить мою личность может кто-нибудь из управления спецопераций.

Рукин набросал в блокноте несколько строк.

– До той поры я буду вынужден подвергнуть вас домашнему аресту под охраной. Вы меня понимаете, подполковник?

– Понимаю, – кивнул Дэвид. «Какое-то время я выиграл». Вот только хватит ли его, чтобы выбраться отсюда? Среди мыслей Вэйла господствовала лишь одна: надо найти Кейт. А для этого ему требовалась информация. – У меня будет одна… просьба. Как я сказал, я был в пути, и хотел бы, чтобы вы ввели меня в курс последних дел. Разумеется, не касающихся вопросов секретности.

Откинувшись на спинку металлического кресла, Рукин впервые с момента их встречи расслабился.

– Ходят слухи, что Дориан Слоун вернулся. Естественно, за порогом антарктического сооружения его тут же арестовали. Но, говорят, при нем был чемоданчик. Дебилы из руководства притащили этот чемоданчик в штаб, и тот разнес здание. Сдается мне, дарвинизм во всей красе.

– А что случилось со Слоуном?

– Вот это самое странное. Байка гласит, что на допросе он прикончил охранника и вырвал глотку председателю Сандерсу. Потом, слушайте сюда, его убили – бац-бац в голову в упор. А час спустя он выходит из сооружения. Совершенно новое тело – вместе со всеми его воспоминаниями. А на нем ни царапинки.

– Не может быть…

– И это еще не всё. Иммари в отчаянии городят эту мистическую историю вокруг него. И она работает. Его боготворят. Конец света, мессия, восторженные словеса… здесь, в Сеуте, и всех прочих местах, над которыми развевается флаг Иммари. Даже тошно.

– А вы не верите?

– Я верю, что весь мир спустили в сортир, а «Иммари Интернейшнл» – единственный кусок дерьма, оставшийся на плаву.

– Тогда… будем уповать на то, что оно не тонет. Майор, я немного подустал от путешествия.

– Еще бы.

Рукин вызвал двух солдат и приказал им сопроводить Дэвида на квартиру и выставить перед ней круглосуточный пост.

* * *

Александр Рукин раздавил сигарету и уставился на слова, написанные на странице.

Дверь открылась, и вошел его заместитель, капитан Камау.

– Вы купились на его историю, сэр? – неспешно пробасил высокий африканец.

– Еще бы. Она почти такая же настоящая, как пасхальный кролик. – Закурив очередную сигарету, Рукин заглянул в пачку. Осталось три штуки.

– Кто он такой?

– Понятия не имею. Но явно не так-то прост. Профи. Может, один из наших, а может, один из них.

– Хотите, чтобы я этим занялся?

– Будьте так любезны, – Рукин протянул ему листок бумаги. – И приставьте к нему неусыпную охрану. Проследите, чтобы он не видел ничего, кроме того, что Союзники и так видели с воздуха.

– Есть, сэр, – Камау изучал листок. – Подполковник Алекс Уэллс?

Рукин кивнул.

– Не уверен, что имя липовое, но уж больно оно смахивает на «Артур Уэллсли».

– Уэллсли?

– Герцог Веллингтон. Разбил Наполеона в битве при Ватерлоо. Не забивайте себе голову.

– Если это липа, так почему бы нам не взять его прямо сейчас? Допросить?

– Вы хороший солдат, Камау, но в разведывательной работе ни черта не понимаете. Нам нужно знать, с чем мы имеем дело. Он может вывести нас на рыбку покрупнее или «засветить» более серьезную операцию. Порой мелкую рыбу используют для ловли на живца.

Майор раздавил сигарету. Уж что-что, а ждать он умеет.

– Подкиньте ему девицу. Поглядим, может, с девицей у него язык развяжется, – он снова бросил взгляд на пачку. – И раздобудьте мне курева.

– Запасы вышли еще вчера, сэр, – Камау помолчал. – Но я слыхал, лейтенант Шоу выиграл в карты немного сигарет вчера ночью.

– Правда? Как жаль, что их украли… Некоторые не умеют проигрывать с достоинством.

– Я прослежу, сэр.

* * *

Дэвид потер веки. В двух вещах сомневаться не приходилось: что майора Рукина его история не провела и что силой оружия дорогу отсюда не пробить. Вэйл решил отдохнуть, а потом попытаться снять часовых, поставленных у двери. А что дальше, он пока не придумал.

Его размышления прервал негромкий стук в дверь.

– Войдите! – Дэвид встал.

Порог переступила изящная женщина с распущенными черными волосами и светло-карамельной кожей, быстро закрыв дверь за собой.

– С поклоном от майора Рукина, – негромко проронила она, не поднимая глаз.

Девушка была настоящей красавицей. Чем больше Дэвид видел этот мир, тем меньше тот ему нравился.

– Вы можете идти.

– Прошу вас…

– Ступайте, – упорствовал Дэвид.

– Прошу вас, мистер. Если вы меня прогоните, будет беда.

Мысленным взором Дэвид увидел, как девушка садится ему спящему на грудь, чтобы полоснуть лезвием ножа ему поперек горла. С Рукина станется. Идти на такой риск нельзя.

– Беда будет, если вы останетесь. Ступайте. Повторять не стану.

Она вышла, больше даже не пикнув.

Снова стук, на сей раз более настойчивый.

– Я сказал не…

Дверь распахнулась, и на пороге показался высокий африканец. Кивнув обоим часовым, он вошел, плотно закрыв дверь за собой.

В голове у Дэвида пронеслась единственная мысль: «Игра окончена».

– Камау, – шепнул он.

– Привет, Дэвид.

Глава 37

Оперативная база Иммари в Сеуте

Северное Марокко

Добрую минуту Дэвид и Камау просто стояли и смотрели друг на друга, не обмолвившись ни словом.

Наконец Вэйл нарушил молчание:

– Ты пришел отвести меня к майору?

– Нет.

– Ты сказал ему, кто я такой?

– Нет. И не скажу.

В голове у Дэвида застрял единственный вопрос: на чьей он стороне? Нужен был какой-нибудь способ выведать приверженность Камау, не выдав собственную.

– Почему ты ему не сказал?

– Потому что ты не сказал. Думаю, ты сделал так не без причины, хоть и не знаю, какой именно. Три года назад ты спас мне жизнь в Аденском заливе.

Дэвид вспомнил эту операцию: объединенная ударная группировка нескольких отделений «Часовой башни» совместно потрудилась, чтобы ликвидировать пиратский картель. Камау тогда был оперативником из отделения в Найроби. Ему, искусному бойцу, в тот день просто не повезло. Команда Камау взяла на абордаж второй из трех пиратских кораблей, но оказалась в ничтожном меньшинстве: оценить количество бойцов на каждом из кораблей было невозможно. Команда Дэвида, зачистив свое судно, поспешила на помощь команде Камау – слишком поздно для многих из ее членов.

– Я ни разу не видел человека, равного тебе в схватке, – продолжал Камау. – И за все прошедшее время тоже. Если, сохранив секрет твоей личности, я смогу оплатить долг перед тобой, я его сохраню. И помогу тебе, если хочешь – и если ты тут, чтобы совершить то, что я думаю.

Не ловушка ли это, озадачился Дэвид, чтобы заставить его раскрыться? В душе он, однако, понемногу склонялся к тому, чтобы довериться Камау. Но прежде требовалось собрать больше сведений.

– Как ты сюда угодил?

– Три месяца назад схлопотал осколок в ногу. «Часовая башня» дала мне отпуск на поправку, и мне хотелось выбраться из Найроби. Семья у меня в Танжере. Там я и выздоравливал потихоньку, когда разразилась чума. Она выкосила весь город за считаные дни. Я пробрался сюда. Всем оперативникам «Часовой башни» дали звания и должности в армии Иммари. Мне присвоили звание капитана. Начальников отделений сделали подполковниками, потому-то майор Рукин отчасти и поверил твоей байке. Северная Африка – опасное место для одиночек, даже для военных. Я нашел здесь убежище, другого выбора у меня просто не было.

– Что это за место?

– А ты не знаешь? – озадаченно уставился на него Камау.

Дэвид сосредоточил на нем все свое внимание. Следующий ответ раскроет, откуда здесь Камау и во что он на самом деле верит.

– Я хочу услышать это от тебя.

Камау распрямил плечи.

– Это гнусное местечко. Преддверие ада. Перерабатывающий центр. Место, куда привозят выживших из Африки и с островов Средиземноморья. А скоро и из Южной Испании.

– Выживших… – с недоумением проронил Дэвид. Потом до него дошло. – А, после чумы!

Камау поглядел на него еще более озадаченно.

– Я… выпал из жизни на какое-то время. Мне нужно, чтобы ты ввел меня в курс.

Камау поведал ему о глобальной пандемии и крушении наций по всей планете. О возникновении Районов Орхидеи и генеральном плане Иммари. Вэйл внимательно слушал. Сценарий воистину казался кошмарным.

– Выживших доставляют сюда, – повторил Дэвид. – И что с ними делают дальше?

– Отделяют сильных от слабых.

– Что делают со слабыми?

– Отправляют обратно на чумных баржах. И сбрасывают в море.

Дэвид уселся за стол, пытаясь совладать с ужасом. «Зачем?!»

Камау будто прочел мысли Дэвида.

– Иммари формируют армию. Величайшую в истории человечества. Ходят слухи, что это из-за чего-то найденного в Антарктиде. Но слухов слишком много. Говорят, что Дориан Слоун вернулся. Что его невозможно убить. То, что сказал тебе Рукин, правда – вчера в штаб-квартире Иммари в Германии произошел взрыв. Поговаривают о тотальной войне, но у Союзников другая проблема. Говорят, их чудо-лекарство Орхидея больше не работает, что по миру покатилась новая волна смертей. Люди думают, что это конец.

Дэвид потер виски.

– Ты сказал, что догадываешься, зачем я здесь.

Камау кивнул.

– Ради уничтожения этого места, ведь так?

Не успели эти слова прозвучать, как Дэвид уже принял решение. Не такова ли мера воина – биться за правое дело, даже если оно обречено? Что еще может он сделать? Ему отчаянно хотелось разыскать Кейт, но удирать он не станет, тем более от этого. Лучше погибнуть в бою. На самом деле это уже входило у него в привычку. Дэвид старался не думать о пробуждении в трубах, о том, что он собой представляет. Главное – то, что происходит здесь и сейчас.

– Да. Я здесь ради уничтожения этого места. Ты сказал, что поможешь мне?

– Помогу.

Дэвид вглядывался в Камау, до сих пор решая, стоит ли ему доверять.

– А почему ты не попытался раньше? Ты пробыл здесь…

– Два месяца, – Камау принялся расхаживать из стороны в сторону. – До прибытия сюда я даже не догадывался о плане Иммари. Как не знал и о том, что «Часовая башня» – их тайное оперативное подразделение. Узнав правду, я испытал потрясение и ужас.

Дэвиду это чувство было знакомо. Он позволил Камау продолжать.

– Я оказался в Сеуте, как в мышеловке. Мир охватило отчаяние. Я знал лишь, что выжившие добрались сюда и нашли здесь убежище. Я не представлял… что ради выживания пойду на сделку с дьяволом. Разнести базу я был просто не в состоянии. У меня не оставалось выбора. До вчерашнего дня здесь были расквартированы почти сто тысяч солдат Иммари.

– А сейчас?

– Около шести тысяч.

– Сколько из них будут биться на нашей стороне?

– Немногие. Свою жизнь я бы доверил не более чем дюжине из них. А нам придется просить их отдать свои жизни.

Дюжина человек против шести тысяч. В лучшем случае их ждет сокрушительный разгром. Чтобы изменить расклад, нужен какой-нибудь рычаг, точка опоры.

– Что тебе требуется, Дэвид?

– Сию минуту – отдохнуть. Сможешь держать Рукина от меня подальше, чтобы не разнюхал, что я такой?

– Да, но не очень долго.

– Спасибо. Возвращайся в шесть ноль-ноль, капитан.

Кивнув, Камау удалился.

Дэвид забрался в постель. Впервые с того момента, как вышел из трубы, он чувствовал себя уверенным и крепко стоящим на ногах. И знал почему: теперь у него появилась цель – миссия, которую надо осуществить, и враг, которого надо победить. Приятное чувство. Сон пришел быстро.

Глава 38

Сортировочный лагерь Иммари

Марбелья, Испания

Солдаты Иммари сопроводили Кейт и остальных присягнувших выживших к одной из белых башен курорта, поселив в каждой комнате по два человека. Солнце уже давно закатилось, но Кейт все смотрела из-за стеклянной двери, откатывающейся в сторону, точь-в-точь как еще вчера смотрели обитатели лагеря Орхидеи.

В Средиземном море не было ни огонька. Кейт ни разу не видела его таким черным. Лишь за морем угадывалось призрачное зарево какого-то города в Северном Марокко.

– Тебя устроит эта кровать? – спросила ее соседка по комнате, указывая на кровать рядом с Кейт, возле окна.

– Разумеется.

Соседка разложила свои вещи на другой двуспальной кровати и теперь проводила в номере тщательный обыск. Кейт даже вообразить не могла, что же она ищет.

Кейт хотела открыть рюкзак и найти что-нибудь полезное, но была слишком изнурена – и физически, и умственно. Сунув рюкзак под одеяло, она забралась в постель и позволила сну поглотить себя.

* * *

Это было вовсе не сооружение атлантов, это Кейт поняла мгновенно. Окружение куда больше напоминало виллу в средиземноморском городе – скажем, в Старом городе Марбельи. Коридор с мраморными полами вел к арочной деревянной двери. У Кейт возникло ощущение, что, если ее открыть, произойдет нечто важное, на нее снизойдет некое откровение.

Она сделала шаг.

Справа от нее были две двери. За ближайшей из них послышался шорох.

– Эй?

Движение прекратилось.

Подойдя к двери, Кейт медленно толкнула ее.

Дэвид.

Голый по пояс, сидя на краю громадной кровати со скомканными простынями, он расшнуровывал свои высокие черные ботинки.

– А, вот и ты наконец.

– Ты… жив.

– Очевидно, в последнее время убить меня стало трудновато, – он поднял голову. – Подожди-ка. Ты думала, что больше не свидишься со мной. Ты поставила на мне крест.

Кейт закрыла дверь за собой.

– Я никогда не ставлю крест на тех, кого люблю.

* * *

Кейт проснулась с диковинным ощущением, помня весь сон до последнего мгновения, словно побывала там на самом деле. Дэвид… Жив ли он? Или рассудок просто тешит себя ложной надеждой? Нужно на что-то переключиться. Мартин. Побег. Вот что сейчас главное.

Первые лучи солнца только-только заглянули в комнату, а у соседки сна уже не было ни в одном глазу.

Открыв рюкзак, Кейт принялась в нем копаться. Отыскала тетрадку и начала чтение с первой страницы.

Мартин оставил там послание лично для нее.

Дражайшая моя Кейт!

Если ты читаешь это – значит, нас схватили. Именно этого я больше всего и боялся последние 40 дней. Я четыре раза пытался вытащить тебя. Но слишком поздно. Я все надеялся, что каждый из 30 пациентов, скончавшихся во время наших исследований, приведет нас к созданию лекарства. Но наше время истекло. С момента исчезновения твоего отца 29-5-87 я каждую минуту думал только о твоей безопасности. С моим будущим покончено.

Исполни мою последнюю волю – спасайся. Покинь меня. Только об этом я и прошу.

Я горжусь женщиной, которой ты стала.

Мартин

Кейт закрыла тетрадку, потом снова открыла и перечитала послание Мартина – совершенно ясное и недвусмысленное. И очень трогательное. Но она чувствовала – здесь таится что-то еще. Взяв из рюкзака карандаш, обвела все цифры. Вместе они гласили:

4043029587

Телефонный номер. Кейт резко села в постели.

– Чего там? – поинтересовалась соседка.

Кейт настолько ушла в собственные мысли, что почти не слышала ее.

– Э… а… кроссворд.

Отложив книгу, соседка перекатилась на кровати, выказывая внезапную заинтересованность.

– А можно взять, когда закончишь?

– Извини, я его исписала, – развела Кейт руками.

Насупившись, соседка выбралась из постели и, ни слова не говоря, тяжело затопала в ванную. Щелкнул замок.

Выудив из рюкзака спутниковый телефон, Кейт набрала номер.

В трубке раздался один гудок, потом что-то щелкнуло, и тотчас же затараторил женский голос с американским акцентом, по манере произношения которого Кейт сразу поняла, что это запись:

– Преемственность. Статус следует далее. Запись произведена в двадцать два пятнадцать по времени Атланты, семьдесят девятый день чумы. Испытание четыреста девяносто восемь: результат отрицательный.

Испытание 498. Какое последнее испытание проводила она сама, когда скончалась Мария Ромеро? Что значилось на пробирке, которую вымаливал у нее Мартин и чей результат он загрузил в цилиндр наподобие термоса? 493? Значит, с того момента провели еще пять испытаний – очевидно, в других местах.

– Статус сети: отсутствует. Для вызова оператора нажмите ноль. – Последовала небольшая пауза, после чего голос в трубке сменился. – Преемственность. Unsere Situation ist…

Дальше то же самое сообщение повторялось по-немецки. Кейт нажала на клавишу нуля. Из ванной послышалась возня.

Если соседка увидит спутниковый телефон, то немедленно донесет о нем и Кейт подвергнут допросу. Военные изложили «кодекс чести» для башни выживших: все «члены» обязаны сдать все оружие и электронику. Обыскивать их не стали – очевидно, затеянная Иммари промывка мозгов предусматривала видимость того, что они добровольные члены, а не пленники, и насильственные обыски разрушили бы эту иллюзию. Тем не менее Иммари объявили о суровых последствиях любых признаков инакомыслия. Всякий, попавшийся с чем-нибудь подозрительным, чем-нибудь блестящим, острым или снабженным выключателем, будет тотчас переведен в другую башню – к тем, кто отказался присягнуть.

Кейт запихнула телефон под подушку, где соседка по комнате его не увидит, если вдруг выйдет из ванной, и наполовину засунула туда голову, прислушиваясь к аппарату.

Ответившая женщина быстро проговорила:

– Код доступа?

Кейт потребовалась добрая секунда, чтобы переварить вопрос.

– Я…

– Код доступа.

– Не знаю, – не сводя глаз с двери, прошептала Кейт.

– Назовитесь, – то ли с озабоченностью, то ли с подозрением потребовала женщина.

– Я… я работаю с Мартином Греем.

– Позовите его к телефону.

Кейт на миг задумалась. Ей бы и хотелось отмолчаться, выудить больше информации, но как? И время, и возможности у нее на исходе. Остается лишь выложить свою ситуацию и попросить о помощи, иного выбора попросту нет.

Замок двери ванной щелкнул.

Кейт спрятала телефон за подушку и только тогда сообразила нажать кнопку отбоя.

Переведя взгляд, она увидела, что соседка по комнате пристально наблюдает за ней.

Кейт постаралась переключить внимание на тетрадку, которую держала в другой руке, и невинным тоном поинтересовалась:

– Чего?

– Ты с кем-то разговаривала?

– Сама с собой, – Кейт приподняла тетрадку. – Это помогает мне с орфографией. С правописанием у меня просто беда.

«И с враньем тоже», – добавила она про себя.

На лице соседки промелькнуло подозрение, но она промолчала, вернувшись на свою кровать и снова углубившись в чтение.

Следующие три часа прошли в безмолвии. Кейт лежала в постели, погрузившись в раздумья, ломая голову, как вытащить Мартина. Соседка читала, время от времени заливаясь смехом.

Как только раздался сигнал к завтраку, она проворно подскочила и бросилась к двери, но на пороге задержалась:

– Ты идешь?

– Пережду, пока очередь рассосется, – отозвалась Кейт.

Как только дверь закрылась, она снова набрала тот же номер.

– Код доступа?

– Это снова я. Я работаю с Мартином Греем.

– Пригласите доктора Грея…

– Не могу. Нас разделили. Нас захватили Иммари.

– Какой у вас код доступа?

– Послушайте, мне он неизвестен. Нам нужна помощь. Он держал меня в неведении, я ничего не знаю, но если нам не окажут помощь, Мартин через несколько часов умрет.

– Представьтесь.

Кейт вздохнула.

– Кейт Уорнер.

В трубке воцарилось молчание, и Кейт подумала, что связь прервалась. Посмотрела на дисплей телефона. Отсчет времени разговора продолжался.

– Алло! – Она подождала. – Алло!

– Не кладите трубку.

Раздались два гудка, а следом за ними мужской голос – молодой, звонкий, энергичный:

– Доктор Уорнер?

– Да.

– Это Пол Бреннер. Я работал с Мартином какое-то время. Фактически говоря, я был… Я читал все ваши отчеты, доктор Уорнер. Где вы сейчас?

– В Марбелье. В Районе Орхидеи. Иммари захватили и его, и город.

– Мы знаем.

– Нам нужна помощь.

– Телефонистка сказала, что вас с доктором Греем разлучили.

– Да.

– У вас есть доступ к рабочим записям доктора Грея?

Кейт посмотрела на рюкзак. Этот вопрос заставил ее занервничать.

– Я… могу получить к ним доступ. А что?

– Мы полагаем, что у него есть кое-какие материалы исследований, которые нам отчаянно нужны.

– Что ж, а нам отчаянно нужно убраться отсюда к чертям, так что давайте заключим сделку.

– Мы не можем помочь…

– Почему? А как насчет НАТО? Не можете ли вы прислать сюда каких-нибудь коммандос, чтобы вытащить нас, или типа того?

– НАТО больше не существует. Послушайте, дела обстоят куда сложнее…

– Так расскажите.

– Орхидея больше не действует на чуму. Люди умирают – и так повсеместно. Президент умер несколько часов назад, а вскоре за ним последовал и вице-президент.

– Кто же возглавляет правительство?..

– Президентский пост занял спикер палаты, но затем на него совершили покушение. Подозревали, что он сочувствует Иммари. Ходят слухи, что за дело взялся Объединенный комитет начальников штабов, и его председатель именует себя чрезвычайным президентом. Он рассматривает план… Доктор Уорнер, нам необходимы эти данные.

– Почему Орхидея отказывает?

– Очередная мутация. Послушайте, мы считаем, что Мартин работал над чем-то, но нам неизвестно, над чем именно. Мне нужно поговорить с ним.

Открыв тетрадку, Кейт принялась просматривать страницу за страницей, но не могла понять, что у нее перед глазами.

– Доктор Уорнер?

– Я здесь. Вы можете нас вытащить?

Длинная пауза.

– Мы не можем никого послать в Район Орхидеи, но если бы вы сумели выбраться… Я посмотрю, что в моих силах сделать, чтобы организовать транспорт. Но, согласно нашим источникам, Иммари планируют эвакуировать Южную Испанию сегодня поздно ночью – по крайней мере, выживших.

Кейт бросила взгляд на стеклянную дверь. Солнце уже почти взошло. День предстоял долгий.

– Я вам перезвоню. Будьте наготове.

Глава 39

Оперативная база Иммари в Сеуте

Северное Марокко

Дэвида разбудил сигнал тревоги – чуть ли не самый громкий из всех, какие он слышал за всю жизнь. А самый громкий был в Лэнгли, штат Вирджиния, в 2003 году – сирену поднесли к самому его уху, заставив почти нагишом выпрыгнуть из кровати. Тренеры-инструкторы из ЦРУ выгнали его, полуголого, из казармы, забросив в леса Северной Вирджинии.

– В лесу находятся шестеро снайперов. У тебя есть время до сумерек, чтобы вернуться в казармы. Они стреляют шариками с краской, и если на тебе окажется хоть пятнышко, ты нам не подойдешь.

Его вытолкнули из фургона прямо на ходу, и снова Дэвид их увидел, когда солнце садилось за одноэтажным зданием казармы.

С того вечера он больше никогда не спал в одном белье, не считая единственного раза – легкого недосмотра, момента слабости, когда потерял бдительность в Гибралтаре в компании Кейт.

Сейчас за дверью слышалась лавина шагов. Вэйл занял позицию в углу, по диагонали от двери, пребывая в готовности напасть на любого вошедшего. Неужели Рукин проведал? Нашпиговал комнату «жучками»? Тогда он слышал все…

Замок лязгнул, но дверь не распахнулась. В щель просунулись две черных руки с растопыренными пальцами, показывающими, что ладони пусты. Их обладатель крикнул, чтобы быть услышанным сквозь грохот ног у него за спиной:

– Это Камау!

– Заходи! И закрой дверь, – откликнулся сидевший на корточках Дэвид и тут же быстро, бесшумно ступая босыми ногами, переместился в другой угол, не просматривающийся из двери.

Войдя в комнату, Камау захлопнул за собой дверь и обратил взгляд в угол, откуда раздался голос Дэвида, но тотчас же повернулся к другому углу, обратив лицо к Вэйлу.

– Мы атакованы, – сообщил он.

– Кем?

– Мы не знаем. Майор вызывает тебя.

Дэвид вслед за Камау вышел в коридор, забитый солдатами, которые спешили на свои позиции и не обращали на Дэвида и Камау ни малейшего внимания.

На улице перед жилым крылом внутренний двор цитадели так и бурлил деятельностью. Вэйл хотел задержаться, провести тактическую рекогносцировку, но Камау поторапливал его, трусцой устремляясь к высокой башне.

Они взбежали по хлипкой металлической лесенке, но перед последней лестничной площадкой Камау схватил Дэвида за локоть.

– Они тоже не знают, что происходит. Он тебя проверяет.

Кивнув, Вэйл последовал за Камау на командный пункт. Тот превзошел самые смелые ожидания Дэвида: восьмигранный, каждая вторая стена представляла собой окно от пола до потолка, обеспечивающее отличный обзор лагеря во всех направлениях. Остальные четыре стены занимали компьютерные дисплеи, показывающие карты, графики и данные, смысла которых Дэвид еще не начал понимать.

В центре двое техников сгорбились над столами и компьютерными дисплеями. Чуть обок от них стояло единственное кресло, занятое майором.

– Развернуть батареи четыре и пять. Огонь по готовности, – он развернулся к Дэвиду. – Вы об этом знали.

– Я не знаю даже, что это.

– Самолеты сбросили свой груз, – подал голос один из техников.

Майор пригляделся к Дэвиду.

За боковым окном орудия на севере быстро развернулись и открыли огонь во тьму. Казалось, снаряды тотчас угодили в цель, вспухая вереницей воздушных взрывов. Пылающие обломки самолетов градом посыпались в воду.

– Семь целей – семь попаданий, – доложил другой техник.

Дэвид подивился средствам противовоздушной обороны. Он не очень разбирался в системах «земля – воздух», но увиденное только что превосходило все ему известные.

С воздуха эту базу не взять.

Техник, только что выпустивший заградительную стену ракет ПВО, выстучал что-то на клавиатуре и покачал головой.

– На радаре чисто. Это была единственная эскадрилья.

Майор встал и подошел к окну.

– Я видел только семь взрывов. Почему по нас ничего не попало? Неужели ракеты промазали?

– Не долетели, сэр.

За западным окном взмыл фонтан воды и ярко полыхнуло.

– А это еще что за черт? – требовательно спросил Рукин.

Техники принялись работать со своими компьютерами. Второй, встав, указал на один из экранов.

– Не думаю, что целью являлись мы, сэр. По-моему, они расставляли мины в проливе. Как я понимаю, обломок одного из самолетов при падении задел мину.

Майор постоял минутку, глядя на воду в том месте, где взорвались обломки самолета.

– Дайте мне флот председателя. Ему надо изменить курс, – сказал он, взмахом руки отсылая Дэвида и Камау прочь.

Из командного центра Дэвид смог взглянуть на бараки, где слышал возню по пути. Они были забиты людьми, сгрудившимися в темноте, – должно быть, две или три тысячи человек. «Варвары, дожидающиеся перевозчика», – сказал Рукин. «Кто же мог так с ними поступить?»

Обратно в жилое крыло Камау и Дэвид шли в молчании. Вернувшись в комнату, Вэйл знаком велел Камау остаться.

– Что это было?

– Эскадрилья Королевских ВВС. Мы уже давно не видели ни единого их самолета. Вскоре после вспышки заболевания они попытались захватить базу, прежде чем Иммари спалили город и установили зенитные батареи. Мы думали, у британцев закончилось реактивное топливо.

– Зачем они сбросили мины?

– Дориан Слоун направляется сюда, ведя главный флот Иммари на север. Они собираются вторгнуться в Европу. Как я понимаю, британцы заминировали пролив, чтобы отрезать флот от Средиземного моря.

– Насколько далеко Слоун?

– Главный флот еще в нескольких днях пути. Я только что читал доклад, где говорится, что Слоун совершил вылет вдоль побережья и возглавляет флотилию, идущую в авангарде. У него явно что-то на уме. Он может прибыть прямо сегодня ночью.

Дэвид кивнул. Слоун. Здесь. Захват Сеуты до его прибытия может спасти куда больше жизней, чем предполагал Дэвид, – если удастся убить или захватить Слоуна. И он только что видел средство для осуществления этой задачи.

– Что это за орудия?

– Рельсотроны, – сообщил Камау.

– Не может быть!

– Это секретная программа разработки вооружений «Иммари Рисеч».

Дэвид знал, что армия США экспериментировала с технологией рельсового разгона масс, но до активного применения рельсотронов дело пока не дошло. Главная проблема заключается в энергии. Рельсотроны потребляют уйму электричества, чтобы разогнать снаряд до сверхзвуковой скорости – свыше шести тысяч двухсот километров в час.

– А где они берут энергию?

– У них специальная солнечная электроподстанция, несколько комплексов зеркал неподалеку от гавани.

– Дальнобойность?

– Не в курсе. Знаю лишь, что во время вторжения в Южную Испанию они вели огонь по целям в Марбелье и даже Малаге – на удалении свыше сотни километров.

Невероятно. Орудия в Сеуте вполне способны уничтожить любой приближающийся флот, а то и всю армию Иммари в Южной Испании. Нельзя ли пустить их в ход…

Камау будто прочел его мысли.

– Даже если мы захватим башню командного пункта, направить орудия внутрь базы невозможно.

Дэвид кивнул.

– А что это за всадники?

– Пережившие чуму. Берберы. С крахом цивилизации они вернулись к своим исконным корням. В остальном наши разведданные о них крайне скудны.

– Сколько их там?

– Неизвестно.

В голове у Дэвида начал мало-помалу складываться план.

– А Рукин? Что он собой представляет?

– Жесток. Компетентен.

– Грешки?

– Только курение… и женщины.

Дэвид снял свой армейский китель Иммари. При упоминании о женщинах ему сразу вспомнилась девушка, приходившая к нему в комнату. И тотчас же перед мысленным взором вспыхнул вытеснивший ее образ Кейт. Он попытался отогнать его, но должен был знать… Это было рискованно, однако Дэвид решился задать вопрос, вертевшийся на языке с самого прибытия в Сеуту.

– Ты не видел рапортов о женщине по имени Кейт Уорнер?

– Не меньше тысячи. Она самая разыскиваемая особа на свете.

Страх тряхнул Дэвида как удар тока. Этого он не ожидал.

– Кто ее разыскивает?

– Все. Иммари, Альянс Орхидеи…

– Предполагаемое местонахождение?

– Иммари оно неизвестно. Во всяком случае, нас не уведомили.

Дэвид кивнул. Быть может, Кейт еще жива. Он надеялся, что она скрывается где-нибудь далеко, вне досягаемости Иммари. О том, чтобы ее разыскать, нечего было и думать, даже если он отправится на поиски прямо сейчас. А ведь его еще ждет работа здесь.

– Ладно, раздобудь мне какую-нибудь штатскую одежонку. И лучшего коня, какого сумеешь.

Глава 40

Чумная баржа «Предначертание»

Средиземное море

– Все чисто. Можете приступать, – капитан повернулся к двум подчиненным. – И проверьте, нет ли у доктора Чанга и доктор Януса трупов, от которых пора избавиться.

Старший из двоих кивнул, и оба удалились с мостика.

На нижней палубе они принялись натягивать костюмы, которые каждый раз надевали.

– Ты когда-нибудь задумывался о том, что мы делаем? – спросил младший.

– Стараюсь не думать.

– По-твоему, это нехорошо?

Старший лишь молча поднял на него глаза.

– Они же люди, только больные.

– Правда? Ты ученый? Я – нет. Уборщикам платят не за то, чтобы думали.

– Да, но…

– Не надо. Не кумекай по этому поводу. Ты спас там мою задницу. Моя жизнь в твоих руках. Ежели перекумекаешь чего не то, нам обоим кранты. И, что главное, кранты мне. Если отморозки с верхней палубы нас и не грохнут, то чокнутые из командного центра уж наверняка. У нас тут только один шанс – делать свою работу. Так что заткнись и одевайся.

Младший отвел взгляд, потом снова принялся затягивать ремни, время от времени поглядывая на старшего.

– Что ты делал до чумы?

– Ничего, – ответил старший.

– Безработный? Я тоже. Как почти все мои ровесники в Испании. Едва-едва получил работу подменного учителя…

– Я сидел.

Молодой человек помолчал, потом полюбопытствовал:

– За что?

– Я был в тюряге, где не спрашивают, за что тебя упекли. И не заводят друзей. Совсем как тут… Слушай, пацан, я тебе растолкую совсем по-простому: миру хана. Непонятно только, кто выживет. Остались две группы: те, что с огнеметами, и те, кого поджаривают. Ты сейчас держишь огнемет. Так что заткнись и радуйся. И не заводи друзей. Почем знать, кого тебе придется еще спалить на этом свете…

Дверь открылась, и в комнатушку вошел ученый, прозванный командой доктором Дулиттлом, хотя настоящая его фамилия была Янус. С застывшим, как маска, лицом, он даже не удостоил присутствующих взглядом. Двое лаборантов втолкнули каталки с мешками для трупов и так же быстро удалились.

– Это все? – спросил старший.

– Пока что, – коротко проронил доктор, ни к кому в частности не обращаясь. Повернулся, чтобы ретироваться, но едва он хотел переступить порог, как младший поинтересовался:

– Есть какой-нибудь прогресс?

Мгновение помешкав, доктор Янус бросил:

– Это зависит… от того, что вкладывать в понятие «прогресс», – и вышел.

Младший повернулся к старшему.

– Как ты думаешь…

– Клянусь, еще раз скажешь «думаешь», и я спалю тебя самолично. Пошли.

Надев шлемы, они вскарабкались по лестнице и открыли двери в трюм с деградирующими и выжившими, которые отказались принести присягу. И через считаные секунды в море начали падать трупы.

Глава 41

Сортировочный лагерь Иммари

Марбелья, Испания

Из окна шестого этажа Кейт смотрела на территорию курорта. Ее и остальных выживших разместили в башне, ближе всех расположенной к морю. Среднюю башню солдаты забрали себе, а самую дальнюю от моря и ближайшую к воротам до отказа набили мертвыми и умирающими. Мартин там. Кейт гадала, в какой он группе – мертвых или умирающих? Она взирала на эту башню, на четверых часовых, болтавшихся перед входом, куривших, смеявшихся и читавших журнальчики.

Ожидание хуже пытки, но ничего другого ей не осталось. Нужно тянуть время, пока не настанет подходящий момент. Шанс вытащить его будет только один.

Отвернувшись от окна, она уселась на кровать. В другом конце комнаты ее соседка лежала в постели, читая старую книгу.

– Что ты читаешь? – полюбопытствовала Кейт.

– Она.

– Она?

Перекатившись по кровати, женщина продемонстрировала Кейт обложку.

– «Она: история приключения». Хочешь почитать, когда я дочитаю?

– Нет, спасибо, – отозвалась Кейт, беззвучно добавив: – Приключений у меня сейчас и без того хватает.

– Что?

– Ничего.

По лагерю раскатилось рычание двигателей мощных грузовиков у ворот, и Кейт, вскочив с кровати, поглядела сквозь стекло. Она ждала, надеялась, и вот, наконец – доставили новый груз. Иммари непрерывно подвозили людей – наверное, из сельской местности в окрестностях Марбельи. Похоже, этот бывший Район Орхидеи – их главный перевалочный пункт в этом регионе. Каждые пару часов очередной караван подвозил новую партию пленников – и больных, и здоровых, и войска заодно. Замешательство. Час неразберихи. Лазейка. Кейт побежала к двери.

– Ты куда? Через двадцать минут проверка комнат… – окликнула соседка, но она не остановилась, устремившись вниз по лестнице.

На первом этаже женщина зашла за стойку регистрации и принялась искать план этажей. Есть ли в этом здании то, что ей нужно? Что сказать, если часовой ее остановит или хотя бы узнает, что она покинула комнату? Поголовную проверку проводят дважды в сутки, и неизвестно, что будет, если кого-нибудь недосчитаются – такого еще не случалось.

Заодно в стойке регистрации нашелся предмет, необходимый ей в первую очередь, – бейджик на имя Хавьера Медины, «Варгас Рисортс». Ничего, сойдет. Ей был нужен только бейдж. Если ее станут проверять – считай, уже попалась.

Кейт миновала магазинчик сувениров и, к своему великому облегчению, увидела, что угол здания за ним занимает ресторан. Миновав полутемный обеденный зал, она через двустворчатые двери из нержавейки проникла в кухню. Смрад там стоял почти невыносимый. Зажав нос двумя пальцами, Кейт углубилась дальше. Темно, чересчур темно. Вернувшись к дверям, чтобы подпереть их табуретом в приоткрытом положении, она продолжила поиски.

В углу Кейт нашла как раз то, что требовалось, – китель шеф-повара. Развернув его, обнаружила, что тот замаран спереди зелеными и красными мазками. Придется его перелицевать, чтобы сработало. Взяв мясницкий нож со стола, она убрала руку с носа, чтобы перекроить одеяние, после чего вывернула и надела китель. Приколов бейджик Хавьера к только что выкроенному лацкану, взглянула на свое отражение в полированной стальной дверце холодильника – белый китель с болтающимся бейджиком, темные волосы, стянутые в конский хвост, ввалившиеся щеки и бледная кожа. В голове застряла единственная мысль: «Черта лысого эта затея выгорит». Глубоко вздохнув, она провела ладонью по волосам. «И на кой черт я все это затеяла?»

Но что ж еще оставалось? Покинув кухню, Кейт стремительно зашагала обратно к стойке регистрации. Сквозь стеклянную дверь-вертушку в вестибюль вливались лучи солнца. По ту сторону скучали двое часовых. «Надо снять это шмотье и сейчас же вернуться в номер». Кейт тряхнула головой. Что с ней сделают, если поймают? Но поворачивать с полпути нельзя. Надо что-то делать. Нельзя же сидеть сложа руки, когда Мартин умирает, когда умирает весь мир… Она должна рискнуть. Другого шанса не выпадет.

Толкнув вертящуюся дверь, Кейт вышла наружу. Часовые, прервав болтовню, уставились на нее. Она быстро прошла мимо, и они ее окликнули. Обернувшись, Кейт сделала им ручкой и пошла чуточку быстрее. Не слишком, не настолько, чтобы возбудить подозрения. Пустились ли они в погоню? Оглядываться нельзя; оглянувшись еще раз, она себя выдаст.

Уголком глаза Кейт поймала отблески над водой, изумившие ее. Из номера берег виден не был. Она задержалась ровно настолько, чтобы посмотреть. Сверкающий белизной циклопический корабль двигался медленно, но направление движения не оставляло ни малейших сомнений в пункте его назначения – Марбелья. С виду он казался почти как… ну да, круизный лайнер, только с большими артиллерийскими орудиями на носу и корме. Не это ли чумная баржа? Если так, то выживших – и Кейт в том числе – всей толпой погрузят туда. Необходимо добраться до Мартина, пока судно не прибыло в гавань.

Впереди, у места разгрузки грузовиков, образовалась громадная очередь. Люди подходили к столам и сортировщикам, точь-в-точь как вчера Кейт. Будут ли им проигрывать речь Дориана? Вроде вечернего фильма в летнем кинотеатре? Гнев, вспыхнувший при мысли о Слоуне, немного укрепил ее решимость.

Кейт пристроилась за мужчиной и женщиной, которые, кашляя, ковыляли к зданию для больных.

Четверо часовых непринужденно болтали между собой, полностью игнорируя нескончаемый поток больных в здание. Но стоило Кейт приблизиться к вертящейся двери, как один из часовых, бросив на нее взгляд, наморщил лоб и шагнул вперед.

– Эй, что вы…

Приподняв бейджик Хавьера, Кейт выставила его вперед, не позволив ему отстегнуться от импровизированного лацкана.

– О-официальное дело, – пролепетала она, поспешно ныряя в вертящуюся дверь.

«Официальное дело?» Боже, ее схватят. Вертящаяся дверь вытолкнула ее в вестибюль, и как только зрение приспособилось к полумраку, Кейт окинула взглядом открывшееся зрелище. И оказалась совершенно не готова к нему.

Она чуть было не попятилась, но сзади подпирали люди, входившие в здание нескончаемым потоком.

Тела были повсюду – мертвые, умирающие, плачущие, кашляющие и представляющие весь спектр переходных состояний. Так выглядит мир без Орхидеи. И такое разыгрывается по всей Южной Испании, а если Пол Бреннер не соврал, то и по всей планете. Сколько человек умерло в первый же день? Миллионы? Миллиард? Но сейчас не до того, нужно было сосредоточиться.

Кейт видела, как люди входят в здание, но даже не догадывалась, сколько же их здесь. В одном лишь вестибюле, в этом тесном пространстве, сгрудились сотни человек. А сколько их в здании? Несколько тысяч? Здесь тридцать этажей. Мартина тут нипочем не отыскать.

Позади нее в вертящуюся дверь протиснулся один из стражников. Понял. И идет за ней.

Кейт пулей рванула через вестибюль на лестницу. Если здание собираются уничтожить, то когда этого ждать?

Выбросив эти мысли из головы, она заспешила вверх по лестнице, оказавшейся относительно свободной. Какой этаж попытать? Внизу распахнулась дверь, ведущая на лестницу.

– Стоять! – рявкнул охранник с первого этажа.

Вопреки здравому смыслу Кейт выглянула поверх перил, и глаза их встретились. Солдат бегом бросился вверх по лестнице.

Кейт открыла дверь четвертого этажа и…

Коридор был забит сидящими и лежащими людьми. Многие уже скончались. Едва завидев ее, какая-то женщина ухватилась за край белого кителя.

– Вы пришли нам помочь?

Покачав головой, Кейт попыталась вырваться из хватки женщины, но остальные тоже сгрудились вокруг нее, выкрикивая что-то наперебой.

Дверь у нее за спиной открылась снова, и проем заполнила фигура охранника с автоматом на изготовку.

– Ладно, поворачивайте оглобли. Прочь от нее.

Окружающие попятились от Кейт.

– Чтобы вы тут делаете? – спросил охранник у нее.

– Я… собираю образцы.

Солдат выглядел озадаченным. Сделав шаг вперед, поглядел на бейджик. Ее липовый бэйджик. И недоумение сменилось изумлением.

– Повернитесь. Руки на затылок.

– Она со мной, – небрежно встрял другой солдат, со спокойным видом появляясь с лестницы, – куда более высокий и мускулистый, чем преследователь Кейт, и, как ей показалось, говоривший с легким британским акцентом.

– А ты еще что за гусь?

– Адам Шоу. Прибыл с грузом из Фуэнхиролы.

Более мелкий солдат затряс головой, будто хотел прояснить ее.

– У нее поддельный бейдж.

– Разумеется. Хочешь, чтобы эти люди узнали, кто она такая? Думаешь, им известно, как выглядит настоящее удостоверение «Иммари Рисеч»?

– Я… – Тот смерил Кейт взглядом с головы до ног. – Мне придется доложить об этом.

– Валяй, – отозвался рослый, ступая ему за спину, а затем быстро схватил за голову и шею и сильно дернул, так что треск разнесся по всему коридору. Охранник упал на пол, а находившиеся в коридоре люди – во всяком случае, живые – бросились врассыпную, оставив Кейт наедине с таинственным солдатом.

Тот посмотрел на нее.

– Приходить сюда было крайне глупо, доктор Уорнер.

Глава 42

Оперативная база Иммари в Сеуте

Северное Марокко

Майор Александр Рукин поправил снайперскую винтовку. Сквозь прицел он видел, как загадочный подполковник приближается верхом к биваку берберов. Тот выехал в цивильном платье, словно это могло ему помочь.

По поводу цели своей отлучки подполковник говорил очень уклончиво, а Рукин возражал ровно настолько, чтобы это выглядело правдоподобно. Если честно, то именно такой возможности Рукин только и ждал. Он подсунул в одеяние подполковника трекер и «жучок» и будет в точности знать, где тот побывает и что скажет. А еще за подполковником следует команда наружного наблюдения – просто на случай, если он решит смазать лыжи. Это тоже его разоблачило бы. Так или иначе, скоро Рукин узнает, что за птичка этот «Алекс Уэллс».

Осадив коня, подполковник спешился, подняв руки вверх.

Навстречу ему, что-то крича, выбежали трое берберов с автоматическими винтовками, но подполковник хранил неподвижность. Окружив, берберы стукнули его по голове и поволокли в шатер.

– Господи, – покачал головой Рукин. – Я-то думал, у этого придурка припасен план получше этого… – Уложив винтовку в футляр, он отдал ее Камау. – Я бы сказал, что больше мы таинственного подполковника не увидим.

Кивнув, Камау бросил последний взгляд в сторону палаточного городка, прежде чем последовать за майором к лестнице, ведущей с крыши вниз.

* * *

– Я пришел, чтобы помочь вам, – стоял на своем Дэвид.

Сорвав с него остатки одежды, берберские воины унесли лохмотья прочь из шатра, оставив Дэвида наедине с вождем.

– Не надо нам лгать. Ты пришел сюда, чтобы помочь себе. Ты нас не знаешь. Тебе нет до нас дела.

– Я…

– Не говори нам, кто ты. Я хочу это видеть собственными глазами.

По знаку вождя человек, стоявший у входа в шатер, коротко кивнул и поспешно удалился, но вскоре вернулся с небольшим джутовым мешком. Он закрыл клапан входа, погрузив помещение в практически полную темноту, разгоняемую только пляшущим огоньком свечи, и швырнул мешок Дэвиду на колени.

Тот протянул руку к мешку.

– Не стоит.

Вэйл поднял глаза, а потом ощутил, в чем дело. Мышца, палец, скользящий по его предплечью. Потом канат, скользнувший вверх по его бедру. Змеи. Глаза уже почти приспособились к тусклому свету, и Дэвид с первого же взгляда понял, с кем имеет дело, – две египетские кобры. Один укус – и он покойник. Смерть наступит самое позднее через десять минут.

Дэвид старался контролировать свое дыхание, но проигрывал сражение. Почувствовал, как мышцы напрягаются, и похоже, змеи на это отреагировали. Та, что на руке, быстро поползла наверх – к плечу, шее, лицу. Дэвид сделал еще один неглубокий вдох. Дышать полной грудью не стоило – движение могло их встревожить. Он медленно выпустил воздух через нос, сосредоточив внимание на том месте, где дыхание касалось кончика носа, созерцая это ощущение и отсутствие других чувств. При этом Дэвид смотрел прямо перед собой, на темное пятно на полу. Он снова ощутил щекотку, на сей раз в районе ключицы, но думал только о дыхании, об ощущении движения воздуха в районе кончика носа. И совсем не чувствовал змей.

Боковым зрением он смутно отметил, что вождь направляется к нему.

– Ты боишься, но контролируешь свой страх. Ни один разумный человек не ходит по свету без страха. Освободиться от него дано только тем, кто в силах с ним совладать. Ты – человек, живший среди змей и учившийся скрываться. Ты человек, способный лгать, способный поведать ложь так, будто сам в нее верит. Это очень опасно. В данный момент больше для тебя, чем для меня.

Повинуясь кивку вождя, дрессировщик змей осторожно подполз к Вэйлу, чтобы забрать пресмыкающихся.

Взгляд вождя был устремлен на пленника.

– А теперь можешь солгать мне или сказать правду. Выбирай мудро. Мне довелось повидать немало лжецов. И похоронить немало лжецов.

Дэвид поведал ту историю, которую пришел сюда поведать, а когда закончил, глаза вождя были обращены в сторону, словно в раздумьях над его словами.

Вэйл же принялся мысленно перелистывать возможные вопросы вождя, заранее готовя ответы на них. Но вопросов не последовало. Вождя уже и след простыл.

В палатку вбежали три человека, схватили Дэвида и поволокли его к общинному костру в центре импровизированной деревушки. По мере продвижения вокруг собирались члены племени. Почти у самого костра Дэвид исхитрился встать на ноги и сбросил человека, державшего его правую руку, но у того, кто стоял слева, хватка оказалась крепче. Вэйл сильно ударил его в лицо, и тот, выпустив руку, без звука рухнул на песок. Дэвид развернулся, но на него набросились еще трое воинов, прижав к земле собственным весом и держа его за руки. Потом над ним навис кто-то еще. Вождь… с чем-то дымящимся в руке, раскаленным до оранжевого свечения – то ли мечом, то ли копьем. Метнувшись вперед, пылающая сталь впилась в грудь Дэвида. Тело прошила волна жгучей боли, ноздри забил смрад горящей плоти и волос. Вэйл изо всех сил постарался сдержать рвотные позывы, когда его глаза закатились и сознание отлетело.

Глава 43

Сортировочный лагерь Иммари

Марбелья, Испания

Кейт оказалась в безопасности – по крайней мере, на время. Высокий британский солдат по имени Адам Шоу убил другого охранника и… он знал, как ее зовут.

– Кто вы такой? – спросила Кейт.

– Я – пятый член команды САС, заброшенной сюда, чтобы вытащить вас.

– Пятый…

– У нас возникли небольшие разногласия по поводу тактики. Я настаивал, что после вторжения Иммари в Марбелью мы должны изменить свои планы. Четверо других и слушать меня не хотели.

Кейт посмотрела на его мундир.

– Как вы…

– Сейчас царит большая неразбериха. Уйма новых лиц. Мы изучали организацию армии Иммари весьма дотошно. Мне известно достаточно, чтобы прикинуться своим. Найти форму было легко. Просто пришлось прикончить одного из них. Кстати, – он наклонился к покойному солдату, – помогите мне раздеть его.

– Зачем? – уставилась Кейт на покойника.

– Вы серьезно? Хотите выйти отсюда вот в этом? Любой идиот увидит, что вы просто покромсали китель шеф-повара, а если не увидит, то учует за километр. Вы прямо ходячая компостная куча.

Подняв плечо, Кейт как бы ненароком попыталась понюхать белую куртку. Да уж, свежей ее не назовешь. Очевидно, ошеломительный смрад на кухне на время отбил ей чутье.

Шоу отдал ей китель убитого, стащил с него брюки и тоже протянул Кейт.

Женщина замялась.

– Отвернитесь.

– Давайте угадаю, Кейт, – усмехнулся тот. – Две сиськи красивой формы, противоестественно плоский живот и подтянутые ноги. Это я уже видел, принцесса. У меня был Интернет до чумы.

– Ну, моего тела в Интернете не было, так что отвернитесь.

Покачав головой, Адам повернулся к Кейт спиной. Кейт показалось, что он проворчал что-то об «американских ханжах», но она пропустила его слова мимо ушей, натягивая мундир. Тот оказался великоват, но вполне мог сгодиться.

– Что теперь?

– Теперь я завершу свое задание – доставлю вас в Лондон. Вы завершите исследования, найдете лекарство от этого кошмара, и мир будет жить долго и счастливо. Я сфотографируюсь с королевой и так далее и тому подобное. При условии, что вы не сморозите еще какую-нибудь глупость, все будет в порядке.

Обойдя убитого стражника, Кейт встала лицом к лицу с Шоу.

– Здесь есть человек по имени доктор Мартин Грей. Он мой приемный отец, и именно он заключил сделку с вашим правительством. Мы должны разыскать его и забрать отсюда.

Шоу повел Кейт из коридора на лестницу.

– Если он здесь, то либо уже мертв, либо умирает. Мы ему помочь не сумеем. Мое задание – вы, а не он.

– А теперь и он. Без него я не уйду.

– Значит, просто не уйдете.

– А вы не выполните свое задание. Аудиенция у королевы вам не светит.

– Я пошутил, – фыркнул он. – А это всерьез.

– И это тоже, – кивнула Кейт. – На кону человеческая жизнь.

– Нет, Кейт, на кону миллиард жизней.

– Но никто из них не растил меня.

Тяжело вздохнув, Шоу указал на убитого часового в коридоре.

– Трое других скоро отправятся его искать. Нам надо выбираться из здания.

Кейт мгновение поразмыслила над словами солдата.

– Похоже, с этим вам придется как-то справиться…

Она подумала еще немного. Обыскать все здание не удастся; нужна какая-то отправная точка. Куда бы направился Мартин? Ему известна и планировка здания, и процедура вторжения Иммари. Кейт тут же подумала о сейфе отеля. Сможет ли он выдержать падение здания? Нет, тогда Мартин окажется в нем, как в ловушке, и еды ему не хватит – если предположить, что кто-нибудь станет разбирать завалы, что весьма сомнительно… Еда? Ну конечно!

– Когда закончите с часовыми, приходите за мной на кухню.

– На кухню?

– Мартин там, – она направилась к лестнице.

– Подождите, – забрав у часового портупею с кобурой, он нацепил ее на Кейт. – Носите пистолет, но постарайтесь не использовать.

– Почему?

– Хотя бы потому, что это привлечет внимание. А если вы затеете стрельбу по кому-нибудь вооруженному, скорее всего, он окажется лучшим стрелком, чем вы.

– Откуда вы знаете, что я не снайпер-любитель?

– Я читал ваше личное дело, Кейт. Будьте осторожны, – с этими словами Шоу устремился вниз, одним махом перескакивая чуть ли не целые пролеты. И, прежде чем Кейт успела откликнуться, оказался на нижней площадке.

Женщина последовала за ним в собственном темпе. Люди, находившиеся в вестибюле, бросились от нее врассыпную, стараясь держаться подальше.

Сквозь стеклянную вертящуюся дверь она увидела, как Шоу разговаривает с тремя часовыми, размахивая руками, а они смеются.

Кейт направилась в ресторан, аналогичный тому, что располагался в другой башне, разве что оформленный несколько иначе. Он оказался в таком же затрапезном виде, что и предыдущий. Здесь обнаружились люди, но куда меньше, чем Кейт ожидала. Как только ее шаги послышались из холла, они принялись расползаться.

Кейт толкнула двери кухни, но те не открылись. Толкнула снова, но безрезультатно. Заглянула сквозь овальное окно внутрь.

Мартин сидел на полу, привалившись спиной к шкафчику из нержавейки за стойкой. У его ног лежала груда пустых бутылок от воды. Жив он или мертв, понять было невозможно.

Глава 44

Оперативная база Иммари в Сеуте

Северное Марокко

Часовой подрегулировал бинокль в надежде лучше разглядеть всадника. Конь с базы, тот самый, которого взял подполковник. Но всадник в тюрбане бедуина. Часовой забил тревогу.

* * *

Пять минут спустя часовой стоял вместе с остальными в оцеплении периметра, когда всадник остановился перед городскими воротами и медленно поднял руки вверх. Он взялся за намотанную на голову красную ткань и развернул ее.

Часовой обернулся к остальным.

– Ложная тревога. Это подполковник, – и снова посмотрел на всадника. Что-то в нем изменилось.

* * *

Войдя в офицерский салон, Дэвид направился прямиком к майору. Тот, отложив карты, откинулся на спинку стула и улыбнулся.

– Могучий всадник вернулся! Мы думали, дикари уже вами отобедали.

Не спрашивая разрешения, Вэйл взял стул от соседнего стола и вклинил его между двух стульев за майорским столом, бесцеремонно раздвинув их в стороны без единого слова. Затем распахнул рубашку, показав обожженную, воспаленную кожу.

– Они пытались. Но мое мясо для них слишком пахуче, – Дэвид оглядел сидящих за столом. – Нам бы остаться с глазу на глаз.

Майор кивнул, и те неохотно поднялись, напоследок заглянув в свои карты и швырнув их на стол с недовольным ворчанием, будто каждому пришел выигрышный расклад.

– Я могу решить вашу берберскую проблему.

– Слушаю, – произнес Рукин.

– Верните дочь вождя, и набеги прекратятся.

– Кого? – склонил майор голову к плечу.

– Девушку, которую вы присылали в мою комнату.

– Чушь собачья.

– Это правда.

– Это какой-то подвох.

– Ему нужна только эта девушка. Вождь смягчится, прекратит штурм, черт подери… да он даже поможет нам отвадить другие племена. Он назначил время и место для атаки. Уж он их попотчует. Но сначала хочет получить дочь и остальных женщин.

– Это невозможно. Я не могу их отдать.

– Почему это?

– Прежде всего… – Рукин словно пытался оправдаться, пустившись в рассуждения. – Освобождение женщин только придаст им сил. Вождь продемонстрирует женщин как знак собственного могущества и нашей слабости – нашей капитуляции. И это только половина дела. Мне нужны эти женщины для… поддержания боевого духа. Они – чуть ли не единственная утеха, которую я могу дать людям в этом медвежьем углу. Стоит им выйти за городские стены, и я схлопочу мятеж.

– Люди могут прожить и без секса, им уже доводилось. А вождь прекратит атаки… Послушайте, у меня было задание – обеспечить безопасность Сеуты до прибытия председателя Слоуна. Я дал вам возможность это сделать. Можете отвергнуть ее, но если всадники примутся палить наудачу по вертолетам Слоуна, когда он прибудет, вам придется за это ответить.

Угроза Слоуну и риск низвергнуться в столь критический момент на Рукина вроде бы подействовали. Тон его переменился.

– Вы уверены, что атаки прекратятся?

– Однозначно.

– Как? Я имею в виду, смысл всех этих атак, которые продолжались месяц за месяцем, заключался лишь в том, чтобы вернуть ее?

– Да. Ну, вообще-то атаки устраивали, только чтобы испытать вас. Проверить крепость стен. Вы видели едва ли десятую долю их сил. Есть и другие лагеря. Они только искали способ взять базу. Пленных они брать не будут.

– И он бы рискнул ими всеми ради одной девки?

– На что только не идут родители ради спасения жизни собственного ребенка…

Рукин поглядел в сторону, подыскивая слова. Дэвид его опередил.

– Мы отдадим девушку, а они помогут нам завернуть другие племена. Это обезопасит базу, развязав нам руки и дав возможность сосредоточиться на предстоящей миссии, нашей роли в глобальном плане Иммари. Если же мы не готовы, если мы сражаемся ради удержания стен города… покатятся головы. Но только не моя. Я свое задание выполнил. Я дал вам способ обезопасить Сеуту.

Встав, Дэвид зашагал прочь. В офицерском салоне повисла гробовая тишина, все взгляды были устремлены на него и на майора.

– А если я освобожу женщин… – подал голос последний, – эту дочку… Вы действительно думаете, что, когда этот вождь увидит, что мы сделали с его дочерью, он не ринется в атаку прямо с места?

– Не ринется.

– Он…

– Клятвенно обещал мне на глазах у всего племени. От этого зависит его честь. Стоит ему нарушить клятву, пусть даже данную врагу, и он лишится доверия своего народа, а этого он себе позволить не может. Кроме того, вы заблуждаетесь. Месяц за месяцем вождь возносил молитвы о том, чтобы увидеть ее снова, чтобы она оказалась жива. Увидев ее, он будет без ума от радости. Все остальное станет несущественно. – Развернувшись, Дэвид направился к выходу. – Выбор за вами, майор.

Глава 45

Сортировочный лагерь Иммари

Марбелья, Испания

Кейт снова двинула рукояткой пистолета по стеклу, и оно наконец разбилось. Осколки полетели в кухню, и их звон распугал людей, еще остававшихся зале. Они поспешно ретировались, оставив Кейт в одиночестве.

Стволом выбив острые стеклянные зубья, застрявшие в раме, она попыталась дотянуться до металлического бруска, который Мартин продел сквозь ручки двери. С натугой потянулась, ощутила, как оставшиеся осколки впиваются в руку, и резко отпрянула. Взяв в руку пистолет, потянулась снова – и на этот раз успешно. Толкнула изо всех сил, и брусок упал на землю с громким лязгом.

Пройдя сквозь двери, Кейт бросилась к Мартину. Он был жив, но весь пылал от жара. Кейт обхватила его голову руками. Щеки Грея покрывали темные пятна. Кожа его казалась обжигающе горячей.

Кейт приподняла ему веки. Глаза закатились, вместо зрачков виднелась лишь млечная желтизна. Желтуха. Отказ печени. Какие еще органы пострадали?

– Мартин! – Кейт тряхнула его, и дыхание Мартина участилось.

Веки его дрогнули, чуть приоткрываясь, но, увидев Кейт, он отпрянул и неистово закашлялся.

Женщина похлопала его по карманам, отыскивая футляр с пилюлями Орхидеи. Ничего другого она сделать не могла, но футляра при нем не обнаружилось. Мартин снова зашелся кашлем, выгнул спину и повалился на пол, съехав со шкафчика, а Кейт сразу увидела футляр – у него за спиной, возле шкафчика.

Она поспешно открыла его. Одна таблетка. Снова поглядела на Мартина, тихо кашляющего на полу. Он ограничил дозу лекарства, рассчитывая, что его надольше хватит.

Двустворчатые двери кухни распахнулись, и Кейт быстро оглянулась. На пороге с мешком в руках стоял Шоу.

– Тьфу ты, будь оно неладно! – буркнул он, поглядев на Кейт с Мартином.

– Помогите мне его поднять, – распорядилась женщина, стараясь усадить Грея прямо.

– С ним покончено, Кейт. Мы не сможем вытащить его отсюда в таком виде.

Взяв бутылку с водой, она заставила Мартина проглотить последнюю пилюлю.

– Что вы планировали?

Шоу швырнул мешок к ее ногам, и Кейт увидела в нем еще один армейский мундир Иммари.

– Я думал, мы сможем выйти отсюда на своих двоих, – покачал он головой. – Прокатило бы, выгляди он получше. Солдаты Иммари не могут быть настолько больными, Кейт. С ним мы втроем станем ходячими мишенями.

Повернув голову, Мартин попытался что-то сказать, но слова скомкались в невнятный клекот. Горячка сжигала его изнутри. Взяв мундир, Кейт утерла с лица больного пот.

– Будь он в порядке, что вы сделали бы, покинув здание? В чем состоит план?

– Следовать за толпой – выжившими. Попасть на чумную баржу до Сеуты, где находится главный сортировочный центр Иммари…

– Что?! Нам же надо убраться прочь от Иммари.

– Мы не можем. Отсюда пути нет. Они выжигают периметр вокруг стен Района Орхидеи – почти на полкилометра.

Мысли Кейт тотчас обратились к мальчикам и супружеской чете в Старом городе.

– А Старый город жгут?

– Нет, – озадаченно поглядел на нее Шоу. – Только оборонительный периметр вокруг лагеря. Собираются сделать его новым приемным центром. В общем, к ночи огонь будет полыхать у стен, а чумная баржа окажется здесь. Это единственная дорога отсюда.

Кейт приняла решение.

– Тогда я на нее сяду.

Шоу открыл было рот, но Кейт резко оборвала его:

– Я не спрашиваю. В моей комнате лежит рюкзак. Знаете, где это?

Он кивнул.

– Принесите его мне. Результаты исследований в нем. Потом найдите… – Надо было попробовать как-то задержать развитие заболевания. Обычно с любым другим вирусом лучше всего действуют противовирусные средства и терпение. Но если эта болезнь ведет себя так же, как в 1918 году, иммунная система Мартина перегружена. Его организм уничтожает сам себя. – Принесите стероиды.

– Стероиды?

– Таблетки, – Кейт взялась припоминать европейские названия. – Преднизолон, кортизон, метилпреднизолон…

– Ладно, картина ясна.

– А еще нам нужна еда. Когда погрузка начнется, заберем его отсюда. Скажем, что это пьяный солдат.

– Ужасная идея, – вздернул Шоу подбородок, но, приглядевшись к Кейт и увидев, насколько она серьезна, просто развернулся и пошел прочь. У дверей он приостановился, указав на лежащий поперек нее металлический брус. – Суньте это снова в дверь, пока я буду ходить. И ни гугу.

Глава 46

Головной флот Иммари Альфа

Близ Зеленого Мыса

Ступив на мостик, Дориан скривился оттого, что все офицеры, включая и капитана корабля, побросали свои занятия, чтобы отдать ему честь.

– Бога ради, хватит уж козырять! Следующего моряка, который отдаст мне честь, я разжалую в матросы нулевого класса, – он не знал, существует ли такой ранг, но взгляды присутствующих сообщили ему, что сказанное они уяснили. Дориан отвел капитана в сторону. – Никаких новостей об операции «Творение»?

– Нет, сэр.

В данном случае отсутствие новостей – сама по себе новость скверная. Раз оперативники ничего не сообщают – значит, план Дориана по поимке Кейт Уорнер буксует на месте. Может, стоит переменить курс действий?

Атлант дал понять совершенно недвусмысленно: надо дождаться, когда она добудет код.

– Будут новые приказания, сэр?

Слоун отвернулся.

– Нет… Придерживайтесь курса, капитан.

– Еще одна вещь, сэр.

Дориан поглядел на него.

– Сводка из Сеуты. Сообщают, что британцы заминировали Гибралтарский пролив. Мы не сможем в него войти.

Дориан со вздохом прикрыл глаза.

– Вы уверены?

– Да, сэр. Туда направили несколько кораблей. Надеялись найти проход и провести нас, но бриты закупорили его на совесть. Впрочем, мы считаем, что это добрая весть.

– Добрая весть?

– Они не стали бы минировать пролив, если бы планировали встретить нас у побережья Испании.

В логике капитану отказать было трудно. В голове у Дориана начали складываться варианты, но сначала он хотел выслушать мнение капитана.

– Варианты?

– Два. Идем на север, пытаемся обогнуть Британские острова и найти порт на севере Германии. Оттуда можно с боем пробиться на юг. Но я бы не советовал. Именно этого британцы и хотят. Должно быть, у них маловато реактивного топлива – скорее всего, оно на исходе. Зато подлодки и половина эсминцев атомные; если выживших достаточно, чтобы укомплектовать их, они могут выставить приличную флотилию. У британского побережья, комбинируя морской и воздушный флот, они могут без труда разбить нас.

– А вариант номер два?

– Встать на рейде близ Марокко, переправить вас в Сеуту на вертолете, а дальше вы пойдете по Средиземному морю на кораблях, которые собрали там.

– Риски?

– Ваш флот потеряет в размере – меньше военных кораблей и меньше вышколенных войск, сколько уж нам удастся переправить на пяти вертолетах. Пришвартуетесь в Северной Италии и оттуда двинетесь в Германию. Наземные наблюдатели сообщают, что Районы Орхидеи по всей Европе эвакуируются. Царит сущее столпотворение. Как только доберетесь до Италии, проблем у вас не будет.

– А почему бы не пролететь всю дорогу? Наверняка можно найти какой-нибудь авиалайнер.

– Кое-какая ПВО в континентальной Европе сохранилась, – покачал головой капитан, – а боеприпасов им хватит на годы. Они сбивают каждый неопознанный самолет – что ни день по несколько штук.

– Значит, идем в Сеуту.

* * *

Когда Дориан вернулся в свою каюту, Йоганна не спала. Растянувшись голышом в кровати, она по каким-то непонятным Дориану причинам читала старый журнал светской хроники.

Усевшись на кровать, Слоун стащил сапоги.

– Ты же читала это уже раз двадцать! Вот тебе новости: все эти идиоты на том свете, и все, что они делали, совершенно не имеет значения – и не имело даже до чумы.

– Это напоминает мне, каким мир был раньше. Словно погостила в нормальном мире…

– Думаешь, тот мир был нормальным? У тебя еще меньше мозгов, чем я думал.

Отшвырнув журнал, Йоганна прильнула к нему, ласково целуя его обнажившийся из-под рубашки торс.

– Трудный день в конторе, сэр Ума Палата?

Дориан отпихнул ее.

– Если б ты знала меня лучше, то не стала бы так со мной разговаривать.

Она невинно улыбнулась, и эта улыбка резко контрастировала с жестким выражением его лица.

– Тогда хорошо, что я не знаю тебя лучше. Зато… я знаю, как тебя развеселить.

Глава 47

Оперативная база Иммари в Сеуте

Северное Марокко

Стоя на сторожевой башне, Дэвид настраивал бинокль в ожидании, когда начнется сражение. Части Иммари медленно преследовали племена берберов уже добрых три часа. С высоты Дэвиду была хорошо видна устроенная ими западня – ряд тяжелых артиллерийских орудий и укрепленные оборонительные позиции по ту сторону высокого гребня, возносящегося над тесной долиной. Скоро берберы перевалят через противоположный гребень и спустятся в долину – и тогда начнется большое сражение. Иммари победят, перебив или захватив каждого бербера в долине.

– Как дела у племен?

Обернувшись, Дэвид увидел Камау, стоящего позади него на платформе.

– Не очень. Почти угодили в мышеловку Иммари. А что у нас?

– Одиннадцать человек.

Вэйл кивнул.

– Я могу раскинуть сеть пошире, но риск при этом возрастет.

– Нет. Придется обойтись одиннадцатью.

Несколько часов спустя над пепелищем города Сеуты раскатился грохот тяжелой артиллерии. Встав, Дэвид подошел к перилам башни и поднес бинокль к глазам. Истребление в долине было почти поголовным. В дальнем конце группа всадников скакала вверх по склону к расположенным там большим орудиям, но Иммари перестреляли лошадей под ними, а потом скосили их самих автоматными очередями. Шедшие следом туземцы валились, как снопы. Дэвид опустил бинокль к боку, после чего вернулся на скамейку и принялся ждать.

С заходом солнца процессия Иммари приблизилась к наружным воротам. Вэйл наблюдал за ними со сторожевой башни. Рукин подъехал первым, и, когда его джип уже проезжал в ворота, они с Дэвидом обменялись взглядами. Майор чуть заметно осклабился, но Вэйл просто смотрел на него.

* * *

Дэвид сидел в своей комнате, ожидая. Осталось лишь немного вздремнуть, прежде чем грянет последний бой. Следующая пара часов решит и его собственную судьбу, и судьбу нескольких миллионов человек.

Глава 48

Сортировочный лагерь Иммари

Марбелья, Испания

Кейт заставила Мартина съесть еще кусочек шоколада – часть скудного «фуршета», который удалось раздобыть Шоу. Поднесла бутылку с водой к губам Мартина; тот принялся жадно пить и все никак не мог напиться.

Шоу стоял в углу с выражением, ясно говорившим: «Все это пустая трата времени, которая может стоить нам жизни». Кейт уже достаточно хорошо его изучила.

Она подбородком указала на двустворчатые металлические двери. Закатив глаза, Шоу поплелся прочь.

– Мартин, мне нужно спросить тебя про записи. Я их не понимаю.

Он покачал головой из стороны в сторону, опираясь затылком о дверцу.

– Ответы… мертвы. Умерли и похоронены. Нет среди живых…

Кейт утерла с его лба свежую испарину.

– Умерли и похоронены? Где? Не понимаю.

– Найди поворотные пункты. Когда геном меняется. Мы искали… нет в живых. Мы проиграли. Я проиграл.

Закрыв глаза, Кейт потерла веки, раздумывая, не дать ли ему еще стероидов. Ей нужны ответы. Но есть и риски. Она взяла пузырек преднизолона.

Двери кухни приоткрылись, и в щель просунулась голова Шоу.

– Началось. Пора трогаться.

Кивнув в знак согласия, Кейт помогла солдату поставить Мартина на ноги и вывести его из здания. Пройдя вертящуюся дверь, она чуть не застыла как вкопанная при виде лагеря. Из башни выживших нескончаемым потоком текли люди. Над невиданными ордами раскачивались пальмы. Охранники размахивали фонариками, направляя поток в нужном направлении. У берега высился громадный круизный лайнер, и люди по двум широким трапам восходили на него, будто на Ноев ковчег.

– Дальний трап, – вполголоса сообщил Шоу и поволок Мартина туда.

За дальним трапом – местом посадки лоялистов Иммари, как заключила Кейт, – присматривали четверо часовых.

Корабль уже стал хорошо виден. Некогда шикарный лайнер теперь сильно обветшал; у Кейт даже возникли сомнения, что он вообще способен держаться на воде.

Шоу быстро переговорил с часовыми, что-то на тему «перебрал сиропа от кашля» и «завтра будет как стеклышко».

К облегчению Кейт, контрольно-пропускной пункт они миновали без проблем, влившись в толпы народа, взбирающегося по трапу. Наверху беглецы попали в коридор со стенами по обе стороны, но открытый небу и залитый светом луны. Коридор напоминал загон для скота на ярмарке штата или на родео. Начался кропотливый, шаг за шагом, путь к середине корабля. Шоу двигался впереди. Дважды им пришлось останавливаться, чтобы дать отдышаться Мартину, прислонив его к стене, а поток людей, протискиваясь мимо них, толкался дальше. Потом начали встречаться двери, ведущие в квадратные отсеки вдоль коридора, и люди мало-помалу набивались в каждое помещение.

– Нужно спуститься на нижнюю палубу и найти каюту. Верхние помещения к утру превратятся в пекло. Ему придется скверно, – Шоу указал на Мартина.

В конце коридора они спустились по лестнице на несколько пролетов, затем протолкнулись в очередную вереницу коридоров и брели по ним, пока не нашли пустую каюту.

– Оставайтесь здесь, помалкивайте и держите дверь на запоре. Я постучусь тремя сериями по три, когда вернусь, – сказал Шоу.

– А вы куда?

– Раздобыть запасы, – ответил он, захлопнув дверь, прежде чем Кейт успела отозваться хоть словом. Она задвинула щеколду, заперев за ним дверь.

В каюте царил непроглядный мрак. Кейт шарила по стенам в поисках выключателя, но ничего не нашла. Вытащила из рюкзака световую панель, включила ее, и тесную комнатушку залил свет. Мартин, тяжело дыша, лежал у стены. Кейт помогла ему вскарабкаться на нижнюю койку. Две двухъярусные кровати и небольшой шкаф посередине говорили, что здесь явно располагался кубрик для членов команды.

Вытащив спутниковый телефон, Кейт посмотрела на дисплей. «Нет сигнала». Чтобы закончить телефонный разговор, придется подняться наверх. Ей нужны ответы. В разговоре с Мартином никакого толку добиться не удалось. «Генетические поворотные пункты. Ответы… умерли и похоронены».

Кейт, ощущая себя выжатой как лимон, растянулась на койке напротив Мартина. Она только на минуточку прикроет глаза, чтобы поразмыслить…

Время от времени женщина слышала кашель Мартина. Неизвестно, сколько прошло времени, но Кейт показалось, что могучее судно пришло в движение. И через некоторое время сон сморил ее.

* * *

Босые ноги Кейт ступали по мраморному полу почти бесшумно. Впереди виднелась сводчатая деревянная дверь в конце длинного коридора. Справа обнаружились две точно такие же двери. Первая оказалась открыта – та самая, за которой она видела Дэвида. Кейт заглянула внутрь. Пусто. Подошла ко второй двери справа и толчком открыла ее. Круглую комнату заливал свет из распахнутых окон и стеклянных дверей, выходящих на террасу. Внизу раскинулось синее море, но в нем не было ни единого судна, только полуостров с тремя горами, поросшими лесом, и вода за ним до самого горизонта.

Обстановка в комнате была скудная – лишь чертежный стол из стали и дуба. Дэвид сидел за ним на старом табурете.

– Что ты чертишь? – поинтересовалась Кейт.

– План, – ответил он, не поднимая головы.

– Чего?

– Захвата города. Спасения жизней, – Вэйл приподнял тщательно прорисованный чертеж лошади из дерева.

– Разве можно захватить город с помощью деревянной лошади?

Положив чертеж, Дэвид продолжил трудиться над ним.

– Такое уже бывало…

– Ага, правда, – усмехнулась Кейт.

– В Трое.

– Ах, да. По-моему, Брэд Питт был там великолепен.

Покачав головой, Дэвид стер на чертеже несколько линий.

– Как и прочие эпические повествования, это считали простой выдумкой, пока не нашли научного подтверждения того, что Троя существовала. – Сделав несколько последних штрихов карандашом, Дэвид отстранился, внимательно разглядывая чертеж. – Кстати, я на тебя сержусь.

– На меня?

– Ты покинула меня. В Гибралтаре. Ты мне не верила. Я мог бы тебя спасти.

– У меня не было выбора. Ты был ранен…

– Ты должна была мне доверять. Ты недооценивала меня.

Глава 49

Оперативная база Иммари в Сеуте

Северное Марокко

Налив себе изрядную порцию виски, майор Рукин осушил бокал и рухнул в кресло перед круглым столом у кровати. Неспешно расстегнул китель и, когда тот распахнулся, налил себе еще порцию, ничуть не меньше прежней. Денек выдался долгий, но хотелось надеяться, что иметь дело с этими окаянными туземными варварами за стенами больше не придется. С плеч долой – и слава богу. Вырезать их под корень было бы идеально; убить часть, а остальных взять в плен тоже сгодится. На базе с самого начала отчаянная нехватка прислуги. А раз уж речь о прислуге… где она? День был очень долгим и напряженным, недурно бы разрядиться…

Майор сбросил с плеч пропитанный по́том китель и тряс руками, пока тот, соскользнув, не упал комом возле кресла. Налил третью порцию – уже не так аккуратно, расплескав немного на стол, выпил и наклонился, чтобы развязать шнурки. Ноги гудели, но ви́ски уже начал действовать, и дискомфорт в конечностях мало-помалу пошел на убыль.

Раздался громкий стук в дверь.

– Чего?

– Это Камау.

– Входи.

Камау распахнул дверь, но порога не переступил. Рядом с ним стояла высокая, изящная женщина, видеть которую Рукину до сих пор не доводилось. Хорошо. Новая девка. Камау расстарался что надо – женщина слегка старше, чем обычно хотелось Рукину, но сейчас он был как раз в настроении попробовать чего-нибудь свеженького. Разнообразие придает жизни остроту. Что-то в ней было этакое. Осанка. Взгляд – сила, но без строптивости. Уверенность. Ни малейшего страха. Ничего, она получит свое…

– Годится, – Рукин встал.

Чуть заметно кивнув, Камау подтолкнул девушку и со щелчком закрыл за ней дверь.

Женщина уставилась на майора, не озаботившись осмотреть его обширные апартаменты.

– Говоришь по-английски?

Наморщив лоб, она слегка покачала головой.

– Нет, ваша шайка-лейка ни бум-бум, так ведь? Неважно. Сделаем это, как пещерные люди.

Поднятой ладонью он велел ей оставаться на месте, а сам зашел ей за спину, стащил платье с плеч и развязал тесемки на талии.

Одеяние беззвучно упало на пол, и Рукин развернул девушку, чтобы осмотреть…

Она оказалась совсем не такой, как он предполагал. Мускулистой. Слишком уж мускулистой, а руки и ноги ее покрывали шрамы – ножевые ранения, следы пуль, еще какие-то… может, от стрел? Ни в какие ворота. Не нужны ему тут напоминания о сражении. Тряхнув головой, он шагнул к столу, чтобы взять рацию. «А ее обратно в бараки».

Но, ощутив крепкую ладонь на своей руке, ошарашенно оглянулся. И наткнулся на взгляд ее глаз. Дерзкий. Ее уверенность полыхнула огнем. Она что, поняла, что ее отвергли? Рукин повернулся, оценивая ее заново.

И пока его губы расплывались в улыбке, другая рука женщины взмыла, сжимаясь в кулак, и врезалась ему в живот чуть ниже диафрагмы, моментально вышибив из него дух. Майор упал на колени, хватая воздух ртом, отчаянно пытаясь втянуть его в легкие. И в тот же миг нога нападающей врезалась ему в левый бок чуть ниже ребер, опрокинув его на бок и погнав виски волнами вверх по глотке наружу через рот и нос. Давясь блевотиной, Рукин взахлеб тянул воздух, чувствуя, как алкоголь обжигает с каждым отчаянным вздохом. Он захлебывался пламенем, живот пекло от ударов и неистовых рвотных позывов.

Она обошла его – осторожно, неспешно, ни на секунду не спуская с него глаз. В уголках рта у нее играл намек на улыбку, глаза смотрели с прищуром.

«Она упивается этим. Хочет полюбоваться, как я умираю», – подумал Рукин. Повернулся и начал ползти в сторону двери. Если только удастся набрать в грудь воздуха, можно будет криком позвать на помощь. Если бы только добраться до двери…

Ее нога обрушилась ему на спину, впечатав майора в твердый пол и переломав нос. Рукин чуть не потерял сознание.

Он почувствовал, как ее ладони сжали его запястья и потянули руки назад, пока нога по-прежнему крепко прижимала спину посередине. Она же разорвет его пополам! Ему хотелось закричать, но из груди не вырвалось ни звука, кроме звериного рычания. Правое плечо хрустнуло, и обрушившаяся волна боли едва не привела к беспамятству. Он бы с радостью отключился, но алкоголь притупил боль, удержав его в сознании. Хрустнуло левое плечо, и ассасинка потянула обе неестественно вывернутые руки за спину.

Рукин услышал, как она идет прочь, и проникся надеждой, что за пистолетом. Смерть стала бы благословенным избавлением. Но вместо этого раздался треск отрываемого скотча. Она крепко-накрепко смотала запястья у него за спиной, каждым своим прикосновением обрушивая на него волну жгучей боли.

Майор уже почти отдышался и выгнулся, отталкиваясь от пола, чтобы крикнуть, но она залепила ему рот скотчем, обмотав рулон вокруг головы несколько раз. Потом спеленала ему ноги от коленей до лодыжек, подняла на ноги и чуть ли не швырнула вперед спиной к стене. Сначала накатила боль, потом Рукин часто-часто задышал, сопя носом от невыносимой боли в плечах, прижатых к стене.

Мгновение женщина смотрела на него, а потом направилась к столу. Ее нагое мускулистое тело чуть изгибалось с каждым неспешным шагом. Поглядев на бутылку со спиртным, она достала пистолет из кобуры на портупее Рукина.

«Давай!» – подумал он.

Выбросив магазин, женщина оттянула затворную раму. Патрон не выпал. Рукин никогда не досылал первый патрон в патронник. Снова вставив магазин, она дослала патрон.

«Давай же!»

Женщина отложила пистолет на стол и села, скрестив ноги и глядя на него.

Рукин закричал сквозь залепивший рот скотч, но она не придала этому ни малейшего значения. Взяв рацию, поворотом ручки наверху сменила канал и поднесла микрофон ко рту.

– Пламя очищает все.

Прошла пара минут. Издали донесся громкий взрыв, потом другой, третий, будто раскаты грома. Начался штурм стен.

Глава 50

Чумная баржа «Предначертание»

Средиземное море

Устав дожидаться Шоу, Кейт спустила ноги с койки. Нужно подняться наверх, чтобы сделать звонок. Она бросила взгляд на Мартина. Оставлять его здесь одного нельзя. Подняв его, помогла добраться до двери. Открыла и выглянула. В коридоре чисто.

Они кое-как добрались до узких дверей лифта. Кейт нажала на кнопку, и несколько секунд спустя лифт, звякнув, остановился и открыл двери, показав тесную кабинку. На какую кнопку нажать? Выбрав кнопку первого яруса, Кейт принялась ждать.

Двери распахнулись. Перед лифтом стояли два человека в белых халатах – надо полагать, врачи – с планшетами в руках, продолжавшие какую-то беседу.

Один был китайцем, другой европейцем. Врач-китаец, сделав шаг вперед, вытянул шею и поинтересовался:

– Доктор Грей?

Кейт оцепенела. Она переступила порог лифта одной ногой и хотела уже юркнуть обратно, но китаец быстро приближался. Европеец шагал за ним по пятам.

– Вы знаете этого человека? – осведомился он.

Мартин стоял все так же апатично, но поднял голову.

– Чанг… – чуть слышно прошелестел его голос.

Пульс Кейт участился.

– Я… – начал Чанг и осекся. Повернулся к коллеге: – Я работал с этим человеком. Он… член исследовательской команды Иммари, – он посмотрел на Кейт долгим взглядом. – Следуйте за мной.

Кейт посмотрела вдоль коридора налево и направо. В обоих концах маячили часовые.

Она в ловушке. Чанг уже двинулся вперед по узкому коридору, а европейский ученый смотрел на Кейт, склонив голову к плечу. Женщина пристроилась вслед за Чангом.

Коридор вывел их в просторную кухню, переделанную в исследовательский комплекс. Стальные разделочные столы приспособили в качестве операционных. Помещение смутно напомнило Кейт кухню в Районе Орхидеи, где Мартин в смежном кабинете поведал ей правду о чуме.

– Помогите мне уложить его на стол, – попросил Чанг.

Европеец подошел ближе, чтобы осмотреть Мартина.

Мартин медленно повернул голову и взглянул на Кейт. Лицо его ровным счетом ничего не выражало, и он не обмолвился ни словом.

Чанг встал между вторым ученым и Кейт с Мартином.

– Будьте любезны… оставьте нас на минутку. Мне нужно с ними переговорить.

Когда тот ушел, Чанг повернулся к Кейт:

– Вы ведь Кейт Уорнер, не так ли?

Она замялась. Тот факт, что он заподозрил это и не сдал ее… наверное, ему стоило довериться.

– Да. Можете ему помочь? – кивнула она на Мартина.

– Сомневаюсь. Но могу попытаться, – открыв стальной шкафчик, Чанг достал шприц.

– Что это?

– Вакцина, над которой мы работаем. Орхидея по версии Иммари. Средство пока экспериментальное и действует не на каждого, – он пристально взглянул на Кейт. – Оно может его убить. Или оттянуть неизбежное на пару дней. Хотите, чтобы я его впрыснул?

Кейт поглядела на Мартина, на его умирающее тело. И кивнула.

Сделав шаг вперед, Чанг сделал укол и тут же бросил взгляд на дверь.

– Что такое? – насторожилась Кейт.

– Ничего… – пробормотал Чанг, вглядываясь в Мартина.

Глава 51

Оперативная база Иммари в Сеуте

Северное Марокко

Дэвид смотрел на одиннадцать человек, стоящих в оружейной.

– Джентльмены, наше дело безнадежное. Но правое. Эта база – врата ада и мира, который хотят построить Иммари. Если мы ее уничтожим, то дадим народам Европы возможность дать отпор. Однако… мы проигрываем и по числу, и по вооружению и, кроме того, находимся в сердце вражеской территории. На нашей стороне три вещи: элемент внезапности, боевой дух и правое дело. Если мы увидим рассвет, то победим. Сегодняшняя ночь решит и нашу участь, и участь миллионов других. Бейтесь доблестно и не бойтесь смерти. Есть вещи похуже смерти – жизнь, за которую стыдно.

Он кивнул Камау, и тот, выступив вперед, принялся раздавать приказания.

Вскоре после того, как рослый африканец закончил, рация в углу под треск помех нарушила молчание:

– Пламя очищает все.

– Пора, – сказал Дэвид.

* * *

Дэвид и Камау поднялись по металлической лесенке вместе с тремя своими людьми. Оперативный центр управления базы разместился на вершине башни в центре цитадели, подальше от стен, на безопасном расстоянии от нападения атакующих, зато достаточно высоко, чтобы видеть происходящее невооруженным глазом – а еще лучше в бинокль. Умно придумано. Командиры базы не хотели полагаться на камеры, наблюдателей и донесения с поля боя – каждый из упомянутых источников может отказать или принести дезинформацию. Они хотели видеть все собственными глазами.

Помедлив на лестничной площадке, Дэвид посигналил фонариком во тьму, давая знак полкам берберских воинов, которые дожидались за дальней стеной.

Когда последняя вспышка угасла в ночи, он продолжил восхождение наверх с командой, следующей по пятам. Помещение наверху башни осталось таким же, как он запомнил – нечто среднее между диспетчерской центра управления воздушным движением и мостиком крейсера. Четыре офицера оперативного отдела сидели за пультами управления, глядя на ряды плоскоэкранных мониторов и время от времени стуча по клавишам. В углу исходил ароматным паром кофейник.

При виде Дэвида ближайший техник развернулся, встал и нервно козырнул, словно толком не зная, как отнестись к внезапному посещению. Трое остальных один за другим последовали его примеру.

– И вам того же, джентльмены, – отозвался Дэвид. – День выдался долгий, и, как вы уже могли слышать, майор Рукин одержал среди холмов великую победу. Он там внизу празднует, получая по заслугам, – Дэвид совершенно искренне улыбнулся. – Сделайте перерыв. Присоединяйтесь к нему в офицерской столовой. Там еда, выпивка… и трофеи. Новоприбывшие. А на вахту встанем мы, – Дэвид указал на своих людей.

Бормоча благодарности, техники поспешно покинули посты. Приказ подполковника – идеальный предлог, чтобы избавиться от несения наряда.

Как только они ретировались, их места за пультами заняли солдаты Дэвида. Вэйл с подозрением посмотрел на экраны.

– А вы действительно разбираетесь в работе этих штук?

– Так точно, сэр. Когда меня только-только перевели, я пару месяцев нес дневные вахты.

Камау обошел комнату, вручив каждому солдату по чашке кофе, после чего присоединился к Дэвиду. Оба постояли с минуту, глядя в ночь. Вэйла порадовало, что африканец не проронил ни слова. Спустя пару минут Камау просто поднял свои часы: двадцать два ноль-ноль. Дэвид включил рацию.

– Всем постам доложиться.

Один за другим люди отзывались, и их позывные под треск помех раздавались в наушнике Дэвида. Он дождался, когда последний фрагмент мозаики ляжет на свое место. Все взяли позывные в честь героев Троянской войны; было единодушно решено, что Дэвида следует называть Ахиллом.

– Ахилл, здесь Аякс. Троянцы в банкетном зале. Мы начинаем пир.

Код «начать пир» означал, что всех заперли и пустили газ.

– Вас понял, Аякс.

С этими словами Вэйл покинул башню КП, спустился на первую площадку и снова посигналил фонариком. К моменту его возвращения на командный пункт вдоль всего периметра уже грохотали взрывы. Над внешней стеной возносились столбы пламени и дыма. Трое сидящих за пультами лихорадочно манипулировали компьютерами и радио.

Экраны показывали происходящее. На стены волна за волной накатывали всадники. Автоматические пулеметы на башнях косили их, как траву, но неустанные атаки продолжались.

– Башня-два запрашивает разрешение на применение рельсотрона.

Камау бросил взгляд на Дэвида.

Рельсотроны причинят войску берберов изрядный ущерб. Однако санкция на их использование будет очень убедительной для гарнизона, докажет, что базе грозит опасность.

Дэвид указал на снайперскую винтовку, висящую на плече Камау.

– Сними их после первого выстрела.

Подойдя к командирскому креслу, он включил микрофон.

– Башня-два, это подполковник Уэллс. Майор передал командование мне. Даю добро на рельсотрон «дельта», огонь по готовности.

Отключив рацию, он ждал. Рельсотрон метнул в ночь огненную стрелу, и в воздух взмыл гейзер земли вперемешку с кровью, оставив на том месте, где секунду назад были люди и лошади, лишь черную тучу. После этого на миг все будто стихло. Дэвид надеялся, что берберы не прекратят штурм. Это необходимо для его планов.

Снизу, с лестничной площадки, один за другим быстро прогрохотали три выстрела. Рельсотрон замолк.

Дэвид снова щелкнул тумблером микрофона на панели управления.

– Батальоны один, два и три, перейти в зону один. Повторяю, батальоны один, два и три, здесь компункт Сеуты, внешняя стена под угрозой, перейти в зону один и занять позиции.

Почти сразу Дэвид увидел движение в цитадели и кольце отчуждения за ее пределами. Подошвы затопали по земле, наружные ворота распахнулись, и из них выехали грузовики. Берберы продолжили штурм, и бой закипел с новой силой.

– КП, здесь Башня-один. Башня-два выведена из строя, повторяю, Башня-два выведена из строя.

– Вас понял, Башня-один, – ответил один из людей Дэвида. – Мы в курсе. Подкрепление на подходе.

Прошла минута после приказа Дэвида, и площадь под стеной заполнили солдаты Иммари – почти четыре тысячи человек. Именно этот момент – единственную их возможность захватить базу – Дэвид и поджидал. Его руки слегка дрожали, и в этот момент он гадал, способен ли на подобное. Что, если нет? Теперь обратного пути нет.

Техники оглянулись на него, прекрасно зная, что последует. Наконец, один из них негромко проронил:

– Ждем вашего приказа, сэр.

Массовое убийство. Гибель четырех тысяч человек – солдат. Вражеских солдат. «Монстров», – твердил себе Дэвид. Но они не могут быть монстрами. Просто люди по ту сторону линии фронта, оказавшиеся настолько невезучими, что обстоятельства сделали их его врагами.

Дэвиду только-то и требовалось, что сказать нужные слова. Техник нажмет на кнопки, мины под стеной встанут на боевой взвод, доморощенные фугасы сдетонируют, и воцарится пекло. Тысячи солдат – людей – погибнут в мгновение ока.

– Приказа не будет, – отрезал Дэвид.

Все были просто ошеломлены – кроме Камау. Его лицо осталось маской, не выдавшей ни намека на чувства.

Дэвид ступил вперед, к головному пульту.

– Покажите мне, какие кнопки надо нажать.

Это бремя, которое придется носить до конца жизни; и взваливать такую ответственность он может – и должен – только на себя. Техник показал ему последовательность команд, и Дэвид запомнил ее. Ввел коды, и кольцо под стеной превратилось в кромешный ад, словно крепостной ров вместо воды наполнили кровью. По радио раздались отчаянные вопли, и один из техников поспешно его выключил.

Дэвид включил свою рацию.

– Аякс, здесь Ахилл. Наружная стена пробита. Вскрывайте коня.

– Вас понял, Ахилл, – ответил солдат.

Экраны переключились на тюремные крылья. Трое из солдат Дэвида побежали по их коридорам, открывая камеры, освобождая берберов, захваченных в плен, и вооружая их. Битва за цитадель и Сеуту началась.

– Открыть ворота, – приказал Дэвид. – И установите связь.

Он тяжело опустился в «капитанское кресло».

– Связь установлена, – через плечо бросил техник.

– Флот Иммари Альфа, это командный пункт Сеута. Мы атакованы. Повторяю, мы атакованы. Наружная стена прорвана. Нам нужна незамедлительная поддержка с воздуха.

– Вас понял, командный пункт Сеута. Минутку.

Только этих слова Дэвид и ждал. Слоун – на одном из кораблей флота, а характер его Дэвиду известен: он возглавит налет лично. При всех своих недостатках Слоун все-таки никогда не избегал сражения.

– Командный пункт Сеута, здесь флот Альфа. Сообщаем: стараемся организовать поддержку с воздуха. Ожидаемое время прибытия пятнадцать минут.

– Вас понял, флот Альфа. Ожидаемое время прибытия пятнадцать минут. Командный пункт Сеута – конец связи.

Лишь окончательно убедившись, что связь прервана, Дэвид отдал техникам последние приказания.

– Только выждите, пока они глубоко войдут в зону обстрела. У нас нет права на ошибку.

– Даже если они откроют огонь…

– Даже если они пустят в ход все, что у них есть. Ждите. И не наводите рельсотроны на цель, пока они не будут готовы открыть огонь. Кто-нибудь с земли может их предупредить. Завалив эти вертолеты, мы сможем переменить ход истории, – Дэвид подошел к Камау, стоявшему у двери. – Служить с вами было честью для меня, джентльмены. А сейчас мы должны выиграть немного времени.

Он уже протянул руку к двери, когда техник окликнул его:

– Сэр, у нас входящий объект…

– С воздуха?

– Чумная баржа. В миле с небольшим от нас. Идет из Марбельи. Только что запросили разрешение на швартовку и прислали манифест.

Дэвид развернулся к Камау:

– Почему мы об этом не знали?!

– Корабли приходят и уходят, как им вздумается, без графика, – покачал тот головой. – Они могут дожидаться много дней, бросив якорь на рейде, так что это погоды не делает.

Он прошел через комнату к клавиатуре. По большому экрану побежали строки манифеста.

Дэвид обвел взглядом комнату.

– Что на борту? Вооружение? И, раз уж об этом речь, что такое, черт возьми, чумная баржа?

– Это старый круизный лайнер, – отозвался Камау, не отрываясь от компьютера. – Вооружение минимальное – два орудия пятьдесят четвертого калибра на носу и корме. Но… он несет все оккупационные войска, освободившиеся после вторжения в несколько городов Южной Испании. – Он встал. – Почти десять тысяч штыков – плюс новые рекруты из числа тех, кто присягнул Иммари на верность. Кто знает, сколько их там… На борту может быть двадцать тысяч вражеских бойцов. За время рейса наверняка были случаи деградации, но так близко к Сеуте… они уже наверняка за бортом.

Дэвид потер лоб.

– Как скоро они будут здесь?

– Минут через пять-десять.

Выбора не осталось. Подкрепление из двадцати тысяч бойцов, хлынувших из гавани в цитадель сзади…

– Достаньте его, – распорядился Дэвид. – Любой ценой. Затопите.

Он схватил свой автомат и выбежал из дверей, а Камау следовал за ним по пятам.

Когда рельсотроны дадут залп вдоль гавани – по кораблю Иммари, – войска Иммари, оставшиеся в цитадели, сразу же поймут, что их предали. Последнее сражение за Сеуту начнется через считаные секунды.

Добравшись до нижней площадки лестницы, Дэвид и Камау увидели всполохи выстрелов батарей вдоль гавани. Исполинский круизный лайнер взорвался, потом переломился и вспыхнул над водой ровным, спокойным заревом, будто погребальный костер.

* * *

Коста ворвался в комнату как оглашенный, на этот раз не ретировавшись при виде наготы Дориана и женщины.

– Сэр, Сеута атакована. Просят поддержки с воздуха.

Дориан встал, оделся и покинул каюту еще до того, как женщина успела открыть глаза.

Глава 52

Головной флот Иммари Альфа

Близ Танжера, Марокко

Дориан шагал по тесному коридору. В распахнутый люк виднелась погруженная во мрак палуба. На взлетной площадке ворчали двигателями четыре вертолета. Позади них стояли солдаты, дожидаясь его, чтобы вылететь и принять бой.

Впервые с момента пробуждения в той трубе в Антарктиде Дориан чувствовал себя нормальным. Чувствовал себя самим собой. Солдатом, отправляющимся на войну. Он вернулся в родную стихию.

Матросы высовывались из поперечных коридоров в надежде поглядеть на него хоть одним глазком – председателя последней империи человечества, умершего и воскресшего, стоящего выше простых смертных, – то ли бога, то ли дьявола.

Услышав шлепки босых ног по металлу, он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть Йоганну, которая бежала к нему изо всех сил. Она прыгнула, и он ее подхватил.

Обвив Дориана руками, женщина поцеловала его, а он просто стоял – сначала неподвижно, как камень, но потом неспешно обнял ее одной рукой, затем другой и ответил на поцелуй.

Коридор разразился свистом и улюлюканьем.

Ставя ее на пол, Дориан почувствовал, что улыбается. Торопливо погасив улыбку, он снова двинулся по коридору и через люк к дожидающимся бойцам и вертолетам.

* * *

Мартин открыл глаза. В голове прояснилось. Способность мыслить вернулась к нему. Кейт рядом. Он в лаборатории или в больнице. Над ним склонился человек. Мартин его знает. Память вернулась; он говорил с этим человеком с помощью видеоконференций. Он – врач, исследователь из Китая, проводивший исследования с помощью Колокола. Доктор…

– Чанг, – хрипло проговорил Мартин.

– Как вы себя чувствуете?

– Ужасно.

Послышался смех Кейт, и она подошла ближе.

– Ну, хотя бы ты знаешь, как себя чувствуешь. Это уже существенный прогресс.

Мартин улыбнулся ей в ответ, гадая, на что она пошла ради его спасения. Неужели рисковала собственной жизнью? Он надеялся, что нет. Это была бы невосполнимая утрата. Ему нужно было сказать ей так много, так много она должна узнать…

– Кейт…

Корабль вдруг содрогнулся, и Мартина швырнуло через всю комнату. Он врезался в стальной холодильник, и взор его заволокло темными пятнами.

Глава 53

Под Сеутой

Северное Марокко

Дориан смотрел на лесные просторы, проносящиеся внизу. Сквозь ветровое стекло вертолета далеко впереди виднелись какие-то вспышки, будто светлячки в ночи. Скоро их ждет бой, а там и скорая победа.

Он надел шлем.

– Проверка связи, ударная группа Дельта, здесь генерал Слоун.

Все четыре вертолета отозвались на вызов.

Дориан расслабился, откинувшись на мягкую спинку сиденья, продолжая любоваться сполохами и гадая, что сейчас делает Йоганна, что на ней надето, что она читает…

Что с ним происходит? Привязанность. Расхлябанность. Слабость. Надо будет избавиться от нее по возвращении.

* * *

Первые пули прошили металлический настил как раз в тот момент, когда Дэвид и Камау добрались до конца лестницы.

Они встали спина к спине, чуть касаясь друг друга лопатками, чтобы знать, где находится другой, и открыли огонь, поворачиваясь вправо-влево. Вниз со звоном посыпались пустые гильзы.

Пехота Иммари повалила из казарм вокруг башни командного пункта, и Дэвид с Камау опрокидывали солдат волна за волной, но те все прибывали. Группа солдат Иммари, заняв скрытые позиции по всему двору, открыла сосредоточенный огонь по двум своим врагам.

Дэвид начал боком отходить к зданию напротив башни командного пункта в надежде найти там укрытие. Камау последовал его примеру.

– Ахилл, здесь Аякс, – раздалось в наушнике Вэйла. – Мирмидоняне со мной. Мы приближаемся к вашей позиции.

– Вас понял, Аякс, – ответил Дэвид. – И чем скорее, тем лучше.

Он выпустил еще одну очередь, и автомат с сухим щелчком смолк. Быстро перезарядив его, Вэйл снова открыл огонь.

* * *

Ночное небо потрясли три мощных взрыва, и над водой вознеслось пламя, в отсветах которого стало видно абрис сеутской базы.

– Что это еще за чертовщина? – осведомился Дориан.

– Скорее всего, очередной залп из рельсотронов по осаждающим, – предположил пилот.

– Скорее всего, нет, идиот! Горит над водой. Кто же это стрелял?

– Атакующие туземцы? – полувопросительно сказал пилот.

Мысли Дориана неслись стрелой. Эти варвары воюют верхо́м. Станут ли они атаковать приближающуюся чумную баржу? Маловероятно. Что-то тут не то…

– Ударная группа Дельта, сохранять текущую позицию, повторяю, воздержитесь от атаки на Сеуту.

Вертолеты летели в ночь, на полном ходу приближаясь к горящей базе и загадочному костру в воде.

Дориан ухватил пилота за плечо.

– Давай вниз. Вниз!

Пилот подчинился, и вертолет, клюнув носом, резко начал снижаться.

– Ударная группа…

Головной вертолет взорвался, и два шедших следом тотчас же охватило пламя. Осколки забарабанили по вертолету Дориана. Винты застопорились, и машину закрутило. Кабину заполнил дым, и Слоун ощутил жар, идущий от пламени на крыше. Деревья вдруг рванулись навстречу, и он почувствовал, как протянувшиеся к нему ветки хлещут его кубарем летящее тело, покинувшее вертолет.

* * *

Выпустив из автомата последнюю пулю, Дэвид выхватил пистолет. Противник подступал слишком быстро, сдержать его казалось невозможно. Развернувшись, Камау вступил в бой рядом с ним, срезав шеренгу солдат, выбежавших из казарм. Возникало ощущение, что они бесконечны.

Пистолет Дэвида щелкнул вхолостую. Больше ни одного магазина в запасе. Заслонив его собой, Камау продолжил вести огонь.

Вэйл включил рацию.

– Аякс, здесь Ахилл. Троянцы вот-вот накроют нашу позицию.

Камау врезался в него спиной, сбив Дэвида с ног. Тот слышал, что Аякс что-то отвечает в наушнике, но не разобрал ни слова. Подхватив автомат Камау, он продолжил стрелять лежа, потом поднялся на колено. Сколько еще патронов в запасе?

Вэйл оглянулся на Камау, извивавшегося на земле. Попытался перевернуть товарища в надежде увидеть, куда его ранили.

* * *

Кейт силилась подняться с пола, но корабль содрогался слишком сильно. От визга гнущейся стали заложило уши. Она нащупала рюкзак у себя на спине, дабы убедиться, что он не потерялся, подползла к Мартину и втащила его к себе на колени.

Корабль снова содрогнулся, и ее швырнуло через всю комнату. Ученый – Чанг – поймал ее, прервав падение.

– Вы целы? – крикнул он.

Включилась система пожаротушения, и по всему кораблю задребезжал сигнал тревоги.

Дверь распахнулась, и в нее вбежал Шоу.

– Пошли, нужно добраться до шлюпок!

За ним по пятам следовал ученый-европеец, в ужасе окинувший комнату взглядом и крикнувший Чангу:

– Наши исследования!..

– Бросьте их! – рявкнул Чанг.

Он и Шоу подхватили Мартина, и Кейт последовала за ними.

* * *

Сзади над Дэвидом засвистели пули, и он развернулся, чтобы открыть ответный огонь, но увидел Аякса с берберами. Те бросились мимо него, сминая солдат Иммари.

Оттащив Камау к стене здания, Вэйл перевернул его. Крови не было. Камау поглядел на него, тряся головой.

– Попали в жилет, Дэвид. Просто вышибли из меня дух.

Аякс с командиром берберов сошлись на их позиции.

– Как ситуация? – осведомился Вэйл.

– Мы почти захватили контроль над цитаделью, – доложил Аякс. – Они начинают сдаваться, но несколько подразделений бьются до последнего.

– Пойдем со мной, – сказал Дэвид, помогая Камау встать на ноги, и они вместе вошли в казармы.

На улице перестрелка мало-помалу заканчивалась. Ее дробный треск время от времени раскалывали взрывы гранат. Остановившись перед большой дверью, Дэвид вежливо постучал.

– Это Ахилл.

Дверь открылась, и за ней оказалась вождь берберов в синем платье, державшая в руках пистолет. Она знаком пригласила их зайти.

Связанный по рукам и ногам майор Рукин с кляпом во рту валялся на полу. На лице Дэвида появилась кривая усмешка. Майор бился в своих путах, вопя сквозь кляп.

– Вы намерены сдержать свое слово? – повернулся Дэвид к вождю.

– Да, так же, как вы сдержали свое. Сдавшимся вреда не причинят, – вождь поглядела на то место на груди Дэвида, где поставила огненное клеймо. – Истинный вождь никогда не нарушит обещания, которое дала своему народу.

Подойдя к майору, Вэйл сдернул кляп.

– Дурак ты…

– Заткнись, – оборвал его Дэвид. – Сеута в наших руках. Остался лишь вопрос о том, сколько именно солдат Иммари сложат головы сегодня. Если вы пройдете на командный пункт вместе с вождем, которая сейчас присутствует здесь… – Дэвид выдержал паузу, чтобы насладиться ошеломленным выражением лица майора. – Да-да, совершенно верно, она вождь. И, кстати, это была ее дочь. У берберов женщины издревле правили племенами. Знакомство с историей и культурой порой может пригодиться. Даже на войне. Если вы проследуете с ней и прикажете оставшимся войскам капитулировать, то можете спасти немало жизней. Если же откажетесь, это весьма порадует ее и ее соплеменников, уверяю вас.

– Да кто вы такой? – настойчиво спросил Рукин.

– Это неважно, – отмахнулся Дэвид.

– В подобных войнах люди вроде вас не побеждают, – презрительно усмехнулся Рукин. – Этот мир – не место для славных парней.

Глава 54

Чумная баржа «Предначертание»

Средиземное море

Кейт смотрела, как Шоу открывает очередную дверь. Он уже собирался переступить порог, когда пламя охватило коридор впереди.

– Назад! – гаркнул Шоу, захлопывая дверь.

Кейт оглянулась. В конце коридора плавал дым, перекрывая видимость. Огонь пожирал корабль, мало-помалу настигая и душа их.

Они оказались в западне.

Над головой послышался грохот рушащихся обломков. Кейт ощутила жар, пышущий от потолка. Их ждет смерть или в завале, или от огня, или от удушья. Бежать некуда – они глубоко в недрах корабля.

Схватив ее за руку, Шоу открыл дверь и повел еще глубже в корабль.

– Мы не можем идти…

– Замолчите, – бросил он, рывком распахивая дверь каюты и практически зашвыривая Кейт внутрь. Чанг помог Мартину зайти следом. Последним был второй ученый.

– Мы не можем тут оставаться… – начала было Кейт, но Шоу уже выскочил, захлопнув за собой дверь.

Женщина дернула за ручку, но та не поддалась: Шоу запер их.

* * *

Во дворе цитадели базы почти воцарился покой, хотя там и тут перестрелки между солдатами Иммари и берберами все еще продолжали вспыхивать. Дэвид шагал следом за вождем и тремя ее людьми, один из которых тащил Рукина за руку, на каждом шагу причиняя ему боль.

Справа пылал в воде огромный транспортный корабль. Время от времени на нем что-то взрывалось.

«Это жертвы войны», – пытался внушить себе Дэвид. Камау сказал, что все они вражеские бойцы – солдаты Иммари или рекруты из новообращенных, принесших присягу, – лоялисты. Альтернативы попросту не было.

* * *

Кейт услышала три взрыва, прозвучавшие один за другим. В каюте царила непроглядная темень и тишина, изредка нарушаемая кряхтением или кашлем Мартина, Чанга и ученого-европейца.

Потом послышался лязг снаружи, и дверь распахнулась как раз в тот момент, когда Кейт к ней подбежала. Шоу тут же вцепился ей в руку и потащил за собой.

Женщина оглянулась в надежде, что Мартин идет по пятам, но ничего не увидела. Сгустившийся дым жег глаза и забивал легкие, как вата.

Она зашлась кашлем, перегибаясь пополам, но Шоу неумолимо волок ее дальше, словно хотел оторвать руку.

Возле пересечения со следующим коридором тьма и дым пошли на убыль. Кейт услышала и ощутила мощное пламя, прежде чем увидела его.

Пожар полыхал с одной стороны коридора, дотягиваясь до потолка и подбираясь к противоположной стене. А по ту сторону пламени виднелось открытое пространство. Корабль разваливался на куски, и Шоу с помощью гранат расчистил путь на волю. Вид был такой, будто некая циклопическая тварь откусила корабль сбоку, оставив рваную дыру.

Шоу потащил Кейт в огонь.

* * *

Дэвид стоял, привалившись к дверному косяку оперативного центра на верхушке башни.

Один из берберов сорвал скотч со рта Рукина и толкнул майора к микрофону.

Рукин смерил взглядом вождя, потом Дэвида и, наконец, заговорил в микрофон:

– Вниманию всех войск Иммари. Говорит майор Александр Рукин. Я приказываю вам немедленно сдаться. Сложите оружие сию же секунду. Сеута пала…

Пропуская слова Рукина мимо ушей, Дэвид озирал картину бойни, запечатленную на экранах – вокруг базы, за стенами и на воде.

«Что я натворил?» – вопросил он себя. И сам же ответил: «То, что должен был». Камау встретился с ним взглядом и коротко, едва заметно кивнул.

* * *

Кейт зажмурилась, устремляясь в огонь на буксире у Шоу, а затем обнаружила себя у края коридора. Стен с обеих сторон вдруг не стало, и они падали…

Она жестко приземлилась на ступни, колени подломились, и Кейт покатилась по палубе. Шоу уже поднимался на ноги. Этот парень – суперсолдат какой-то. Над собою Кейт увидела Мартина, Чанга и того европейца, спрыгивающих из объятой пламенем дыры на палубу ярусом ниже. Они рухнули как на раз на то место, откуда она откатилась секунду назад. Все трое остались живы, но Кейт заподозрила, что без сломанных костей не обошлось. Сбросив рюкзак, женщина поползла к ним, но в этот момент взрыв над головой взметнул обломки корабля в воздух. Те градом посыпались им на головы. Кейт свернулась калачиком, пытаясь уберечься.

Шоу вздернул ее на ноги.

– Надо прыгать! – и указал вниз, на воду.

Кейт лишь глаза вытаращила: до воды футов двадцать, не меньше. А на самой воде полыхал грандиозный костер, обрамляющий судно.

– Ни. За. Что.

В ответ на это он молча схватил ее рюкзак и швырнул за борт, а потом ухватил Кейт за запястье и чуть ли не волоком потащил к перилам. Она лишь снова зажмурилась и сделала глубокий вдох.

* * *

Взяв у солдата пластиковый стаканчик с кофе, Дэвид поблагодарил его и, прихлебывая напиток, окинул взглядом окружавшие комнату экраны. Разоруженные солдаты Иммари плелись колоннами в цитадель. Они станут новыми обитателями бараков.

Двое техников сделали наезд на горящую чумную баржу, оценивая ущерб и степень разрушения, пытаясь решить, надо ли стрелять по ней еще.

Один из экранов показал, как взрывы вспороли бок корабля. В образовавшуюся прореху солдат Иммари вытащил из пламени женщину, толкнув ее вниз на палубу. Она свернулась калачиком, потом тот же солдат встал над ней снова.

Дэвид оцепенел. Волосы у нее были темные… но лицо ее казалось ему знакомо. Не может этого быть. И все-таки это Кейт. Может, у него просто поехала крыша? Все тревоги сражения и принятые им решения в конечном итоге подточили устои реальности. Не видит ли он то, что хочет видеть?

Он увидел, как Кейт дерется с солдатом Иммари, потом тот швырнул ее в воду – скорее всего, навстречу смерти.

Дэвид бросился к техническому посту.

– Отмотайте-ка этот кусок назад.

Кадры замелькали вспять.

– Стоп!

Дэвид склонился ближе. Не осталось никаких сомнений: это Кейт. И без пяти минут покойный солдат Иммари, швырнувший ее вниз, как тряпичную куклу, а потом сбросивший за борт.

Развернувшись, Дэвид сказал вождю:

– До моего возвращения командуете вы. Не стреляйте по этой чумной барже, что бы ни случилось.

Через считаные секунды он уже сбегал по лестнице.

– Дэвид! Помощь не нужна? – только и успел что крикнуть вслед Камау.

Глава 55

Бывшая оперативная база Иммари в Сеуте

Северное Марокко

В гавани Дэвид осмотрел имеющиеся суда. Уйма рыбацких баркасов, но только парочка моторных яхт. «Какие же тут приоритеты?» – пытался прикинуть Дэвид. Запас хода или скорость? В идеале – и то и другое, но в какой пропорции? Вот стоит яхта «Сансикер 80». Дэвид стал вспоминать ее характеристики. Он сам размышлял о покупке такой же пару лет назад. «Длина двадцать четыре с половиной метров, крейсерская скорость двадцать четыре узла, а то и все тридцать, – подумал он. – Запас хода где-то триста пятьдесят морских миль». Но в конце причала высилось настоящее пугало – сорокаметровый «Сансикер». Если повезет, в заднем отсеке у него даже найдется мини-подлодка.

– Берем большую моторную яхту, – кивком указал он Камау.

Пару минут спустя сорокаметровая яхта уже выходила в Средиземное море, навстречу пылающему в ночи круизному лайнеру.

* * *

Руки и ноги Кейт начали уставать. Она с трудом удерживала голову над водой. Корабль продолжал дымиться, каждые несколько секунд изрыгая в воду горящие, раскаленные обломки, грозившие утопить ее.

Но деваться было некуда: над водой пылала широкая стена огня, держа их в заточении в узком кольце чистой воды у самых бортов корабля.

Все тело у Кейт ныло, легкие пылали от каждого вздоха.

Шоу поплыл за каким-то предметом – плавающим обломком – и отбуксировал его к Кейт и троим остальным.

– Хватайтесь. Придется переждать огонь, а потом поплывем к берегу.

* * *

Дэвид вглядывался в замерший круизный лайнер, который пылал в воде, словно лесной пожар. Судно понемногу обрушивалось внутрь, время от времени в разных местах гремели взрывы. Топливные баки, питавшие турбинные двигатели, были пробиты, и топливо полыхало вокруг корабля ошеломительным полукругом. Люди прыгали со всех палуб – несомненно, некоторые навстречу смерти – и исчезали в воде по ту сторону полосы огня. Дэвид не видел, как они смогут оттуда выбраться. Плыть сквозь огонь казалось невозможно, как и пронырнуть под огненным полем – уж больно оно было широкое.

Оставалось лишь уповать, что Кейт пережила падение и ждет его по ту сторону.

Спустившись в трюм, Дэвид осмотрел подлодку, открыл ее и проверил показания приборов. Кислорода нет. И что теперь? Ждать, пока пламя угаснет? А если Кейт вдруг ранена?

– Дэвид, что тебе нужно?

– Кислород.

* * *

Кейт заметила что-то под водой за долю секунды до того, как оно сцапало Шоу и утащило под воду.

Сначала Кейт подумала, что это акула или какое-нибудь иное морское чудовище, но тут Шоу вынырнул, отчаянно замахав руками. Потянулся назад, нащупал край плавающего обломка и вцепился в него что есть сил. Тварь вознеслась из воды, осыпая ударами туловище Шоу, впечатывая его в обломок. Это оказался человек, как теперь увидела Кейт, притом невероятно сильный, бугрящийся мускулами. На нем была маска и несколько баллонов для воздуха на спине. Шоу бился отважно, вкладывая в удары всю силу до капли, но монстр был чересчур силен. Один из его ударов попал Шоу в лицо, а инерция заставила того стукнуться головой о твердую доску. Потеряв сознание, Шоу обмяк, а нападающий схватил и потащил его под воду.

Кейт рванулась следом, вклинившись посередине. Одной рукой толкнула маску аквалангиста, а второй схватила Шоу, пытаясь вырвать его из рук неприятеля.

Монстр сорвал с себя маску.

– Какого черта ты творишь?!

Дэвид.

Кейт оцепенела. Эмоции переполнили ее. Конечности словно онемели, и она захлебнулась морской водой.

Отпустив Шоу, Дэвид протянул руки к Кейт. Посмотрел ей в глаза долгим взглядом и едва лишь открыл рот, чтобы что-то сказать, как кулак Шоу угодил ему в лицо, отправив Дэвида под воду. Шоу ринулся следом, но Кейт, не теряя головы, снова встряла между ними.

– Мальчики, мальчики! – Она ладонями растолкала их в разные стороны.

– Ты его защищаешь?! – вскинулся Дэвид.

– Он спас мне жизнь, – парировала Кейт.

– Он сбросил тебя за борт.

– Ну, это, э… дело запутанное.

– Хм… как скажешь, – уставился на нее Дэвид. – Мы отсюда сматываемся, – сняв один из баллонов со спины, он сунул его Кейт. – Возьми.

– А с ними как быть? – указала Кейт на Мартина, Чанга и еще одного ученого.

– А они здесь при чем?

– Они идут с нами, – настойчиво заявила Кейт.

Покачав головой, Дэвид принялся натягивать лямки акваланга Кейт на плечи.

Увернувшись от него, она отплыла в сторону.

– Я не брошу Мартина и остальных.

– Ладно, вы трое… – Вэйл бросил ледяной взгляд на Шоу. – Можете воспользоваться баллоном коллективно.

– Кейт, мне надо с тобой поговорить. Дело срочное, – подал голос Мартин. Он с трудом удерживал голову над водой.

– Мне кислород не понадобится, – встрял европейский ученый. – Я могу плыть и без него.

Все головы повернулись к нему.

– Я очень хороший пловец, – пояснил он.

Дэвид перебросил другой баллон Шоу.

– Ладно, у вас тут целая комиссия собралась, разберетесь как-нибудь. А мы пошли, – он взял Кейт за руку.

– Подожди, – остановила она его. – Мартин был ранен. И болен. Возьми лучше его, Дэвид.

– Нет, – он подплыл к ней. – Я не спущу с тебя глаз. Больше никогда.

Кейт услышала стон Шоу где-то позади, но время для нее будто застыло. Она почувствовала, как кивает.

– Ради бога, – не выдержал Шоу. – Мартина возьму я. А вы заберите ученого, все равно много кислорода он не потребует. А вы… – указал он на европейца. – Наверное, справитесь самостоятельно.

Европейский ученый нырнул под воду. Мартин было запротестовал, но Шоу сгреб его в охапку и нырнул. Дэвид надел маску на Кейт, и они тоже нырнули, но женщина тут же выскочила обратно на поверхность.

– Что еще? – спросил Дэвид.

– Чанг.

Дэвид огляделся.

Доктор Чанг подгребал к ним.

– Я уж думал, вы меня бросите.

«Он спас Мартину жизнь», – подумала Кейт.

– Мы и не думали вас бросать, – она указала на Дэвида. – Возьмите его за руку.

– Вы переоцениваете зону моего комфорта.

– Ой, да бросьте! – Она схватила Чанга, а сама как можно крепче сжала руку Дэвида, и все трое нырнули.

Первой очередью дышать воспользовалась Кейт, затем Чанг. Похоже, Дэвид нуждался в кислороде гораздо меньше, чем они двое.

Ни Шоу с Мартином, ни европейца Кейт не видела. Казалось, пламя над головой будет тянуться вечно. Она посмотрела сквозь стекло маски наверх. Огонь над водой выглядел потрясающе, ничего подобного она еще ни разу не видела. Красно-оранжевые цветы расцветали над водой, разворачивались и увядали, словно в покадровой съемке.

Чанг бултыхался рядом с ней, изо всех сил зажмурив глаза. Должно быть, топливо попало в воду.

Дэвид тащил их за собой. Он надел ласты, и теперь его мощные ноги толкали группу вперед сквозь воду.

Вскоре огненное поле закончилось, и Кейт увидела над водой черноту ночи. Вэйл направил их наверх, и Чанг, выскочив на поверхность, начал взахлеб хватать воздух ртом.

Кейт заслонилась ладонью от россыпи ярких огней, ослепивших ее. Рядом с огнем дрейфовало еще одно судно – белая яхта с темными окнами высотой в целых три этажа. Кейт понимала, что наверняка существует какой-то морской термин вместо «трех этажей», но именно так для нее выглядела эта яхта – как трехэтажный белый кондоминиум с выдающимися спереди и сзади площадками палуб.

Дэвид повлек их с Чангом к яхте. На кормовом транце стоял огромный чернокожий мужчина. Наклонившись к воде, он схватил Кейт за обе руки и без труда поднял на судно.

Женщина принялась выпутываться из лямок рюкзака, а африканец тем временем поднял Чанга за одну руку и поставил рядом с ней.

Дэвид начал карабкаться вверх по лестнице.

– Мы что, первые?

Африканец кивнул.

Остановившись, Дэвид схватил маску Кейт и был уже на полпути вниз по лестнице, когда из воды вынырнула голова.

Европейский ученый.

– Двоих других не видели? – окликнул его Дэвид.

– Нет. – Тот утер воду с лица. – У меня глаза были закрыты. В воде топливо.

Казалось, он никак не может отдышаться. Кейт отчаянно хотела переговорить с Дэвидом, но его уже и след простыл: он уже снова погрузился в черную воду.

Потянулись секунды, казавшиеся часами.

– Я Камау.

Кейт обернулась к чернокожему.

– Кейт Уорнер.

Он удивленно вскинул брови.

– Ага, я то и дело это вижу, – она снова отвернулась к воде.

Вынырнула другая голова. Шоу. Мартина с ним не было. Кейт подошла к фальшборту.

– Где Мартин?

– А его здесь нет?! – Шоу резко развернулся в воде. – Он испугался, решил, что тонет… Я думал, он меня опередил. Я ни черта не видел. – И он снова нырнул.

Кейт воззрилась на стену огня. Если Мартин вынырнул посреди этого пекла…

Она ждала. Почувствовала, как ей на плечи накинули одеяло. Пробормотала что-то в знак благодарности, не потрудившись посмотреть, кто о ней позаботился.

Из воды выскочили две головы, и один человек подтащил другого к судну: Дэвид вытащил Мартина. Голова Грея оказалась сильно обожжена, он почти впал в беспамятство.

Дэвид поднял Мартина на борт и уложил его на белую кожаную кушетку в салоне. Чанг, бросившись к Грею, начал осматривать полученные им травмы. Камау принес аптечку первой помощи, и Кейт принялась копаться в ней.

Вода снова расступилась.

– Ну что, он у вас? – крикнул Шоу.

– Да! – отозвалась Кейт.

Как только Шоу ухватился за лестницу, Дэвид крикнул Камау:

– Уводи нас отсюда!

Кейт и Чанг не отходили от Мартина, пока не перевязали ему голову как следует и дыхание его не стабилизировалось.

– Он поправится, – сказал Чанг. – Дальше я могу обойтись сам, Кейт.

Взяв женщину за руку, Дэвид повел ее на нижнюю палубу, крепко сжимая ее бицепс ладонью. Кейт, мокрая, как мышь, была совершенно измучена, но вид Вэйла, осознание того, что он жив, удивительным образом вдохновили ее, доставили невыразимый восторг.

Закрыв дверь, Дэвид задвинул щеколду.

– Нам надо поговорить, – не оборачиваясь, произнес он.

Глава 56

Северное Марокко

Дориан пришел в себя от жгучей боли в боку.

Он повернулся и взвыл, только усугубив этим движением свои ощущения. То, что ранило его, оставалось в теле, впиваясь и перемещаясь внутри, будто раскаленный нож.

Слоун сорвал шлем и наклонился посмотреть, что же его ранило.

Древесный сук пронзил его насквозь чуть выше таза, прямо под нижним краем бронежилета. Дориан осторожно расстегнул бронежилет. Это движение прошило его новой волной боли, и пришлось остановиться. Отбросив жилет, он задрал майку.

Сук прошел всего в паре дюймов от бока. Чуть дальше – и он проткнул бы печень.

Скрипя зубами, Дориан принялся медленно, методично вытаскивать щепку. Покончив с этим, он осмотрел рану. Кровотечение есть, но все будет в порядке. Прямо сейчас у него есть более серьезные проблемы.

Даже на фоне ночного неба ему видны были три дымовых столба, которые поднимались от деревьев, где догорали останки вертолетов его эскадрильи.

Сеута осталась без поддержки с воздуха – вся авиация передислоцирована в Южную Испанию, – но те, кто штурмует базу, явно не знают нехватки в сухопутных войсках. Отправят ли их сюда?

Он поднялся на ноги.

Вопли – с места крушения. Инстинкты взяли верх. Схватив шлем и бронежилет, Дориан побежал к пылающим обломкам.

Вертолет поджег лес. Неистовствующий лесной пожар встал огненной стеной, сквозь которую ничего нельзя было разглядеть. Вопли стали громче, но слов Дориан разобрать не мог.

Он надел бронежилет, затем шлем и побежал по периметру пожара, ища проход внутрь. С противоположной стороны стена огня была не такой густой, но ясно увидеть вертолет по-прежнему не представлялось возможным. Зато, пожалуй, можно было прорваться сквозь пламя.

Вытащив пистолет, Дориан швырнул его на землю вместе с запасными магазинами. Заодно положил рядом свой спутниковый телефон. Затем, сунув ладони под жилет, подступил к краю пожара. Ботинки, жилет и шлем были огнеупорными, но эта термостойкость не могла оказаться бесконечной, и, кроме того, жилет покрывал далеко не все части тела.

Сделав глубокий вдох, Дориан очертя голову ринулся в огонь. Ногами он громко топал по земле. Огонь нещадно обжигал со всех сторон. Слоун задержал дыхание и… прорвался через пламя на поляну. И сразу же увидел, что произошло, – три вертолета рухнули близко друг от друга, и их пожары слились в один, образуя огненное кольцо. Каждый был объят пламенем. Из них ничего и никого уже нельзя было вытащить, да и крики доносились не изнутри.

Раздалась новая серия криков. Развернувшись на месте, Дориан увидел их источник. Черные доспехи Иммари делали пилота практически невидимым на фоне темной земли и непроглядной черной ночи, даже несмотря на свет от огня.

Дориан подбежал к нему. Нога пилота была согнута под неестественным углом, сбоку на ней зияла глубокая рана. Пилот уже перевязал бедро, и это спасло ему жизнь, но Дориан засомневался, что подобной помощи хватит. Отползти от пылающего вертолета он еще ухитрился, но встать или тем более бежать уже не мог.

– Помогите! – простонал он.

– Заткнись, – рефлекторно отреагировал Дориан из-за темного забрала шлема.

Что делать? Пилот уже потерял слишком много крови, а медикаментов нет. Слоун автоматически потянулся к кобуре, но тут же вспомнил, что оставил пистолет по ту сторону огня. «Заканчивай страдания этого несчастного и двигай дальше. Враг может подоспеть с минуты на минуту, чтобы обыскать территорию. Из-за него прикончат и тебя». Но Дориан не мог так поступить, не мог заставить себя бросить этого человека, покинуть собственного солдата в огненном пекле. Наклонившись, он взял раненого за руку.

– Спасибо, сэр, – тяжело дыша, выговорил пилот.

Дориан мгновение помедлил, потом встал, сходил за его шлемом и вернулся.

– Надень. Пойдем сквозь огонь.

Слоун собрался с духом, чтобы снова вынести боль, и взвалил раненого на плечо. Рана в боку неистовствовала, вгрызаясь в него, пронзая насквозь. Казалось, его вот-вот разорвет на части.

Подбежав к краю пламени, Дориан набрал полную грудь воздуха и нырнул в огонь. На этот раз он двигался гораздо медленнее, зато вкладывал в каждый шаг всю энергию до последней унции.

Наконец выбравшись из огня, он сбросил раненого на землю и тут же рухнул рядом. Ветер относил огонь прочь. На какое-то время они оказались в безопасности.

Дориан задыхался, от боли его буквально выворачивало наизнанку. Муки стали невыносимыми. Он даже не мог определить, где болит. Уголком глаза заметил пистолет, магазины и телефон рядом. Можно прервать мучения пилота, если удастся дотянуться… Дориан попытался встать, но боль и изнеможение навалились на него тяжким гнетом, приковав к земле и вынудив лежать спокойно.

Пилот подполз к Слоуну и принялся что-то делать. Дориан хотел спихнуть его, но пилот упирался. Ноги прошила новая волна боли. Этот человек пытает его. Дориан начал лягаться, но противник навалился на ноги всем телом. Боль взмыла цунами, накрывая его с головой. Образ леса померк.

* * *

Когда Дориан очнулся, было еще темно, но пожар на месте крушения вертолетов уже угас, оставив после себя лишь дымящееся пепелище. И боль. Но способность двигаться к нему вернулась. Рядом спал пилот.

Дориан сел, корчась от боли при каждом движении. Обожженные ноги превратились в омерзительное кровавое месиво. Расшнурованные, расплавленные ботинки валялись рядом. Подошвы стали совсем гладкими в тех местах, где резина расплавилась, стекая ему на ноги. Пилот снял с него ботинки, чем, скорее всего, спас Дориану ступни. Долго ли остывает расплавленная резина? Если бы ботинки остались на нем, Слоуну вряд ли довелось бы снова стоять на своих двоих.

Рядом с обугленными ботинками Дориана стояли совершенно целые, неповрежденные сапоги.

Слоун снова поглядел на храпящего пилота. Тот оказался бос. Дориан приложил подошвы его ботинок к своим стопам. Несколько маловаты, но сойдут. Смотря насколько далеко придется идти. Как раз это и предстояло выяснить.

Он подполз ближе к своему пистолету и спутниковому телефону. Снова поглядел на пилота, обдумывая следующий ход. Края рваной раны на ноге пилота побурели, выказывая явные признаки инфекции.

Дориан набрал номер.

– ЦОУ[4] флота.

– Это Слоун.

– Сэр, мы…

– Молчать! Дайте капитана Уильямса.

– Генерал…

– Капитан, какого черта я застрял в лесу, в тылу у врага?

– Сэр, мы посылали две спасательные миссии. Обе сбили. Вы находитесь глубоко в их секторе обстрела.

– Я не желаю слушать, сколько раз вы облажались, капитан. Перешлите на мой телефон топографическую карту с указанием их радиуса обстрела.

– Есть, сэр. Мы думали, Сеута могла отправить наземные патрули к вашему местопребыванию…

Дориан отложил телефон, изучая карту и игнорируя капитана. Из нынешнего местоположения можно было добраться до ближайшей точки рандеву за пределами радиуса обстрела Сеуты часа за три. Дориан поглядел на свои обожженные ноги. Скорее уж часа за четыре. Путь будет нелегким, но он справится.

Пилот снова всхрапнул, чем привлек внимание Дориана. Он с досадой поглядел вниз. Что же делать? Пистолет и магазины маячили рядом, молча предлагая решение.

Мысленно взвешивая альтернативы, Слоун отвел взгляд. Каждый рассмотренный вариант наталкивался на одну и ту же простую мысль, холодную и окончательную: «Не будь дураком. Ты же знаешь, что это надо сделать». И впервые в жизни Дориан мог наделить этот голос лицом – Арес. Впервые в жизни он чувствовал свои собственные, истинные мысли, мысли человека, которым он был до первой вспышки, до того, как отец поместил его в трубу. Этот момент стал микрокосмом всех когда-либо принятых им решений – схваткой между его эмоциональной, человеческой натурой и этим жестоким, холодным голосом. Арес. Он всегда был движущей силой, таившейся на втором плане, невидимой, постоянно понукающей Дориана, формирующей его мысли. Слоун никогда в полной мере не осознавал, какая схватка идет в нем самом, вплоть до этого момента. Арес снова крикнул: «Не будь слабаком! Ты особенный. Ты должен выжить. Весь твой биологический вид зависит от тебя. Он – всего лишь один из солдат, сложивших голову за свое дело. Не позволяй его жертве омрачить твое суждение».

Дориан поднес телефон к губам.

– Капитан, я только что переслал вам координаты.

Посмотрел на пилота, потом на свои обожженные ноги – ноги, на которых он еще был способен ходить.

– Сэр?

Мысли Дориана мотало туда-сюда, будто утлую лодчонку в бурном море. Теперь голос звучал твердо. «Этот мир построен не для слабых. Дориан, ты разыгрываешь величайшую шахматную партию в истории. Не рискуй королем ради спасения пешки».

– Я здесь, – сообщил Слоун. – Я буду на точке эвакуации через…

«Не…»

– …восемь часов. Имейте в виду, со мной еще один выживший. Если нас не окажется по указанным координатам, прикажите спасательной команде углубиться в лес и искать нас по азимуту сорок семь градусов.

В тот же миг голос исчез, замолк. Мысли Дориана стали его собственными. Он обрел свободу. Он стал… другим или просто человеком, которым должен был стать с самого начала? Голос в трубке прервал эти размышления.

– Вас понял, генерал. Бог в помощь.

– Капитан!

– Сэр?

– В моей каюте девушка, – произнес Дориан.

– Да, сэр. Она здесь…

– Скажите ей… что я в порядке.

– Есть, сэр, прослежу…

Дориан дал отбой.

И снова повалился на землю. Он вдруг почувствовал, что голоден. Необходимо было поесть; ему потребуется вся его сила, особенно учитывая дополнительный вес, который предстоит тащить. Придется заняться охотой.

Вдали послышался басовитый рокот. Гром? Нет. Топот копыт лошадей, несущихся сквозь лес.

Глава 57

Где-то у побережья Сеуты

Средиземное море

Изрядную часть последнего часа Кейт и Дэвид не обменялись ни словом, и это наполняло ее радостью. Они просто лежали обнаженные на простынях королевской кровати посреди каюты, обшитой деревянными панелями.

Обстановка казалась ей просто нереальной; они будто лежали в шикарном гостиничном люксе, а мир снаружи был лишь дурным сном. Она чувствовала себя уверенной и свободной впервые с тех пор… с тех пор, как себя помнила.

Щека Кейт покоилась у Дэвида на груди. Ей нравилось слушать его сердце, смотреть, как его грудь вздымается и опадает с каждым вздохом. Она провела пальцем по красным рубцам ожога на груди. Он выглядел так, будто Дэвида заклеймили.

– Это новый, – негромко произнес Вэйл. – Цена деревянного коня в этом свихнувшемся мире, – голос его был совершенно серьезен.

Это что, шутка? Приподнявшись на локте, Кейт заглянула ему в глаза, надеясь найти ответ, но Дэвид не смотрел на нее.

Он как-то изменился. Стал жестче. Отдалился. Кейт ощутила это, когда они занимались любовью. Он был не так ласков, как тогда в Гибралтаре.

Она снова опустила голову ему на грудь, отчасти спрятав лицо.

– У меня был сон про деревянного коня. Ты чертил…

Дэвид отстранил ее от себя.

– Я сидел за чертежным столом…

Она в шоке нерешительно кивнула.

– Да… на веранде с видом на голубой залив и поросший лесом полуостров…

– Не может быть… – прошептал Дэвид. – Каким образом?

Слова Мартина эхом прозвучали у Кейт в памяти: «Мы полагаем, что ген Атлантиды связан с квантовыми биологическими процессами. Субатомные частицы переносятся быстрее скорости света…»

Кейт перелила Дэвиду свою кровь, но это не могло изменить его гено́м, не могло наделить его ге́ном Атлантиды, и тем не менее какая-то связь между ними возникла.

– Полагаю, это имеет отношение к гену Атлантиды – он активирует какую-то квантовую биологическую связь…

– Ладно, на этом и остановимся. Больше никакой научной абракадабры. Нам с тобою надо поговорить.

– Так говори, – Кейт отодвинулась. – Официальное приглашение тебе не требуется.

– Ты меня бросила.

– Что?!

– В Гибралтаре. Я тебе верил…

– А можно тебе напомнить, что в тебя стреляли – трижды? Киган собирался убить тебя.

– Вовсе нет.

– Я пошла на сделку с ним…

– Ничего подобного. Я был ему нужен. Он хотел, чтобы я убил Слоуна. Он манипулировал нами обоими. Ты должна была прийти ко мне…

– Серьезно? Дэвид, ты едва ноги передвигал. Киган сказал мне, что в доме яблоку негде упасть от его людей – агентов Иммари. И они ведь были его людьми, не так ли?

– Были…

– И что бы ты сделал? Ты был окружен…

– Я бы не стал тебе врать. Я не стал бы с тобой спать и сбегать среди ночи.

Кейт охватила ярость, и она не без труда взяла себя в руки.

– Я никогда тебе не лгала…

– Ты мне не верила. Ты мне не сказала…

– Я спасла тебе жизнь, – встав, Кейт тряхнула головой. – Что сделано, то сделано. И закончено.

– И ты поступила бы так же снова?

Кейт сдержала желание ответить.

– Отвечай!

Она уставилась на него, и Дэвид посмотрел на нее волком. Он так переменился. И все же он тот самый, кого она…

– Да, Дэвид. Я поступила бы так же снова. Ты здесь. И я здесь. Мы оба живы…

Ей хотелось сказать еще кое-что, но она не могла этого сделать, пока он смотрел этим ледяным мертвенным взором.

– Я не потерплю под своим командованием человека, который мне не доверяет.

– Под твоим командованием?! – взорвалась Кейт.

– Именно так.

– Что ж, вот и прекрасно, потому что я отнюдь не рвусь вступить в армию или в другую чертовщину, что ты тут затеял.

Послышался стук в дверь, и для Кейт он показался благословенным, как глоток воды для умирающего. Она открыла рот, но Дэвид перебил ее:

– Неподходящий момент…

– Это Камау. Дело срочное, Дэвид.

Отбросив простыни, Дэвид и Кейт взяли свои вещи и оделись, повернувшись друг к другу спинами. Вэйл бросил на нее холодный вежливый взгляд и, когда Кейт кивнула, открыл дверь.

– Дэвид… – начал Камау.

– Что…

– Насчет старика.

– Что с ним?

– Он мертв.

Дэвид оглянулся на Кейт. Лицо его мигом переменилось, непримиримость как рукой сняло. Женщина увидела симпатию и того самого человека, которого полюбила. Ликование вспыхнуло в душе, вопреки боли, причиненной словами Камау. И только потом нахлынул шок: да, лицо у Мартина было обожжено, но пострадал он не так уж и сильно. Неужели лекарство Чанга от чумы внезапно прекратило действовать? Что же Кейт делать без него? Она так ни разу его и не поблагодарила. Какие последние слова она ему сказала?

– Спасибо, что… сказал нам, – промолвил Вэйл.

– Ты должен прийти сейчас же, Дэвид. И вооружись.

– Зачем?

Камау оглянулся, чтобы убедиться в отсутствии чужих ушей.

– По-моему, кто-то его убил.

* * *

Мартин мирно покоился на белом кожаном диване в помещении верхней палубы.

Присутствовали все: Кейт, Дэвид, Камау, Шоу и двое ученых, Чанг и европеец, наконец-то представившийся как доктор Артур Янус. Кейт смотрела на Мартина добрую минуту, прежде чем пересечь комнату и опуститься рядом с ним на колени. Она пыталась обуздать нервы. Мартин практически заменил ей отца. Он не очень годился для этого, но искренне старался. И почему-то от этого Кейт становилось еще тяжелее. Она пыталась собрать разбегающиеся мысли. Нужно было взять себя в руки и сосредоточиться.

Слова Камау все звучали в голове: «По-моему, кто-то его убил».

Никаких следов борьбы она не обнаружила. Проверила его ногти. Ни кожи, ни крови. Несколько синяков и ушибов, но относительно давних, полученных во время бегства с чумной баржи. Когда Камау доставал его из воды, Мартин выглядел точно так же. Кейт посмотрела на африканца, спрашивая взглядом: «Ты уверен?»

Тот лишь едва заметно кивнул.

Кейт ощупала шею Мартина. Да… Чуть подвигала его голову, проверяя, насколько свободно та движется. Кто-то сломал ему шею… У Кейт перехватило дыхание. Тот, кто это сделал, находится в этой комнате и в эту самую секунду смотрит на нее.

– Кейт, искренне сочувствую насчет Мартина, честное слово, – начал Шоу. – Но нам пора покинуть судно и трогаться в путь. Здесь вам угрожает опасность.

Неужели Шоу тоже это заметил? Знает ли он?

– Она никуда не пойдет, – отрезал Дэвид.

– Нет, пойдет, – стоял на своем Шоу. – Сейчас же сообщите, куда вы нас везете, и я позабочусь, чтобы кто-нибудь нас эвакуировал.

Пропустив его слова мимо ушей, Дэвид шагнул к Кейт.

– Эй, я с вами разговариваю! – Шоу схватил его за руку.

Резко развернувшись, Вэйл толкнул его, так что Шоу чуть не упал на палубу.

– Еще раз прикоснешься ко мне хоть пальцем, и я вышвырну тебя за борт.

– Зачем ждать? Можете попробовать прямо сейчас.

Камау шагнул вперед, встав за спиной у Дэвида, чтобы дать Шоу понять, что их будет двое против одного.

– Ладно, хватит тестостероном мериться, – Кейт бросилась между мужчинами, схватила Дэвида за руку и потащила прочь.

Глава 58

Северное Марокко

– Спасибо, сэр, что спасли меня, – поблагодарил пилот.

Отрезав ножом кусок жареного мяса, Дориан начал уплетать его за обе щеки.

– Не стоит об этом упоминать. Я серьезно. Никому ни слова.

– Есть, сэр, – помявшись, ответил пилот.

Какое-то время они ели в молчании, пока лучшие куски не оказались съедены.

– Это напоминает мне, как мы ходили с папой в поход, когда я был мальцом.

Дориану хотелось, чтобы этот мягкотелый недоносок или заткнулся, или вырубился. Снова посмотрел на его рану, на признаки инфекции. Он определенно останется без ноги… если вообще дотянет до утра. И что-то в этой мысли заставило Дориана ответить:

– Мой отец не увлекался… походами как таковыми. – Пилот открыл было рот, но Дориан продолжил: – Он был военным. И очень этим гордился. И своим участием в «Иммари Интернейшнл», конечно, хотя, когда я был маленьким, это больше напоминало эдакий социальный клуб, общественную обязанность. С головой это дело поглотило его уже позже. Чуть ли не единственное, что мы с ним делали вместе, – ходили на военные парады. На первом же я понял, кем хочу стать, когда вырасту. При виде солдат, марширующих стройными шеренгами, печатая шаг под ритм музыки у меня в груди.

– Изумительно, сэр. Вы уже тогда знали, что хотите стать солдатом?

В тот вечер Дориан сказал отцу: «Я хочу маршировать на фронт, папа. Пожалуйста, купи мне трубу. Я буду лучшим трубачом в кайзеровской армии». Возродившись в трубах, Дориан избавился от шрамов на ногах и ягодицах, но до сих пор помнил, какую порку ему тогда задал ему отец. «Вот как мир поступает с трубачами, Дитер».

– Да. Знал даже тогда. Солдатом…

Но когда он узнал это, когда стал тем, кем стал? В тот день 1986 года, когда вышел из трубы. Он стал другим. Стал Аресом. Правда. Теперь это так очевидно. Но…

– Минуточку. Сэр, вы сказали кайзеровской армии?

– Да. Это… долгая история. А теперь набери в рот воды и отдохни. Это приказ.

* * *

Дориан бодрствовал полночи, проспав всего пару часов, но проснувшись, почувствовал себя невероятно посвежевшим. На востоке уже проглядывали первые лучи солнца, и лес мало-помалу оживлялся.

Проснулся Дориан с уже оформившейся идеей. И почему это не пришло ему в голову раньше? Но, чтобы появился шанс на успех, действовать надо было быстро.

Слоун подполз к пилоту. Дыхание у того было учащенным и поверхностным. Рана продолжала сочиться кровью, впитывающейся в дерн и расползающейся черно-бурой лужей вокруг него. Время от времени он вздрагивал.

Отойдя от него в сторонку, Дориан присел на камень и некоторое время прислушивался, стараясь определить направление. И когда проникся полной уверенностью, проверил пистолет и тронулся в путь.

* * *

Из кустов Дориан хорошо видел двух берберов. Один спал на земле; второй – скорее всего, командир – в шатре. Дориан практически не сомневался, что их всего двое: к дереву неподалеку были привязаны только две лошади.

Возле догорающего костра лежал большой мачете. Дориан решил воспользоваться им. Стрельба привлечет внимание, а это здесь совершенно ни к чему. Двое же дрыхнущих берберов хлопот не доставят.

* * *

Дориан пришпорил лошадь, скакавшую через лес. В лагере нужно будет первым делом сделать звонок, перенести время эвакуации. Насколько быстро они с пилотом смогут добраться до места верхом? А лучше спросить: сколько тот еще протянет? Хотелось бы Дориану знать. Это и был крайний срок. Лошади спасут его пилоту жизнь. Он снова пришпорил лошадь, и та ускорилась. Вторую Дориан держал за повод, и она не отставала. Изумительные животные.

В лагере Дориан спешился еще до того, как лошадь успела остановиться.

– Эгей! Подъем!

И бросился к спутниковому телефону.

Пилот не отозвался ни звуком.

Дориан остановился. «Нет!» Обернулся. И с первого же взгляда все понял, но все равно подбежал к товарищу. Прижал два пальца к его шее. Ощутил, что кожа остыла, задолго до того, как понял, что пульса нет, но все равно держал пальцы еще добрую секунду, глядя на закрытые глаза.

Ярость захлестнула его. Он едва не пнул труп. Ему хотелось рухнуть на колени и съездить покойнику по физиономии – за то, что умер, что связал его по рукам и ногам, что… да за всё. Дориан встал, и лошади вздыбились, отпрянув от него. Одна заржала и шарахнулась. Глупые вонючие твари. Слоун повернулся, чтобы ударить одну из них, но обе были вне досягаемости. Не имеет значения. Он загонит одну до смерти и оседлает вторую, чтобы она кончила тем же.

Бросился к спутниковому телефону.

– ЦОУ флота.

– Дайте капитана Уильямса.

– Назовитесь.

– А как, по-вашему, кто это может быть, черт возьми?! Часто ли в последние дни вам звонят по ошибке? Дайте Уильямса, или я разорву вас в клочья, когда выберусь из этой адской дыры!

– М-минуточку, с-сэр.

Прошло две секунды.

– Уильямс…

– Изменение графика. Я буду в районе посадки менее чем через час.

– Мы можем прибыть туда…

– Менее чем через час! Час, и не больше. За это время можно успеть напечатать фотографии, так что лучше тащите свою задницу сюда, будь вам пусто! Если мне придется добираться своим ходом, продолжительность вашей жизни катастрофически сократится, капитан.

Дориан услышал, как капитан гаркнул, чтобы заводили вертолеты.

– Мы… будем на месте, сэр.

– А девушку…

– Мы обеспечили ее всем, что пожелает…

– Избавьтесь от нее.

– Вы хотите…

– Мне плевать, куда она отправится, но чтобы к моему возвращению ее не было.

Дориан прервал связь, оседлал ближайшую лошадь и ударил ее пятками по ребрам что есть сил.

Глава 59

Где-то близ побережья Сеуты

Средиземное море

– Это Шоу его прикончил, – бесстрастно произнес Дэвид.

Съежившись, Кейт бросила взгляд на закрытую дверь их каюты.

– Говори тише.

– Зачем? Он знает, что сделал это. И в курсе, что я знаю.

Кейт посмотрела Дэвиду в глаза. Он рассердился не на шутку. Это сквозило в каждом его движении, слышалось в голосе, но Кейт, кроме того, почувствовала это и где-то внутри себя, словно его сознание принадлежало и ей. Гнев исходил от него, подобно дыму, просачиваясь в нее, как зной, источаемый асфальтовым шоссе. Она ощущала, как гнев отравляет ее, как сама внутренне ограждается от Дэвида, подсознательно готовясь к очередной схватке. Все завертелось, выходя из-под контроля. Надо положить этому конец – вот только как за это взяться? «Начну с Дэвида», – решилась Кейт, нуждаясь в нем, желая его. Она не сможет справиться без него… не станет делать это без него.

Вэйл выхаживал по комнате, погрузившись в мысли – в сумрачные раздумья, чувствовала Кейт. Она выставила руку и дождалась, пока Дэвид на нее наткнется. Без единого слова направила и усадила его на кровать, а сама опустилась перед ним на колени.

– Я хочу, чтобы ты поговорил со мной. Поговоришь? – Она взяла его лицо в ладони.

Дэвид по-прежнему смотрел вниз, избегая встречаться с ней взглядом.

– Я свяжу кабельными стяжками их всех, Камау тоже, просто для перестраховки. Высадим их где-нибудь – неважно где. Останется больше продуктов для нас двоих. А потом мне понадобится связаться с британцами и американцами, – он тряхнул головой. – Флот Слоуна находится у побережья Марокко. Почему до сих пор не нанесли удар? Чего они ждут? Мы могли бы покончить с этой войной. Может, у них кончилось топливо? У них есть столько атомных субмарин, что их можно солить. Уберем их, потом примемся подгребать лагеря Иммари и судить врагов по законам военного времени прямо на месте. Не церемонясь.

– Дэвид…

Он по-прежнему смотрел в сторону.

– Я понимаю, это звучит жестоко, но другого пути просто нет. Может, все происходит именно ради этого, вся эта чума. Высочайшее испытание. День Вознесения, когда каждый выказывает свою истинную натуру. Ты же должна была видеть, что они творят, Кейт. Да, это испытание, возможность очистить мир от лишенных нравственного начала, ценностей, сострадания к собратьям.

– Люди в отчаянии, они не в себе…

– Нет, по-моему, чума проявляет их истинную сущность, показывает, помогут они сирым и обездоленным или отвернутся, отринув сородичей, обрекая их на погибель. И теперь мы знаем, кто они. Мы соберем всех Иммари и тех, кто им сочувствует, и сотрем их с лица земли. После этого мир станет лучше. Он станет миром в обоих смыслах, где людям будут небезразличны чужие горести. Ни войн, ни голода, ни…

– Дэвид. Дэвид. Это не ты.

И тогда он впервые взглянул на нее.

– Что ж, быть может, это новый я. Это вроде шутки для посвященных.

Кейт скрипнула зубами. Ей хотелось съездить его по самодовольной физиономии.

– Ты говоришь прямо как один мой знакомый. Он хочет сократить народонаселение, устранить людей, не вписывающихся в его представления об идеальном человеке.

– Что ж… может, идея Слоуна и верна, просто он не слишком удачно ее выражает. Это тоже шутка.

Кейт почувствовала, что того и гляди лопнет от злости. Закрыла глаза. Нужно повернуть спор в другое русло, перенаправить, подтолкнуть его так, чтобы Дэвид сам узрел, что с ним стряслось, почему он переменился. Сфокусироваться на фактах. Она услышала, как Вэйл бормочет на заднем плане:

– В смысле, если проблема с подлодками, они могли бы просто запустить крылатые ракеты, если они…

– Я знаю, почему они не атакуют флот Иммари.

– Погоди, что?

– Я тебе скажу, но ты должен сказать, что с тобой случилось.

– Со мной? Ничего. Просто очередной день в конторе.

– Я серьезно.

– Что ж, поглядим… с чего же начать… Слоун убил меня – вообще-то, даже дважды. – Он задрал рубашку. – Видишь, шрамов больше нет.

Кожа оказалась гладкой, как у новорожденного. Прежде Кейт этого не заметила, когда они… Ей пришлось стиснуть волю в кулак, чтобы не отпрянуть от него. Кто же он?

– Я… не поняла.

– Тогда нас уже двое. Ты слышала достаточно?

– Скажи мне всё.

– Ладно. После второй смерти Дэвида Вэйла я, конечно, очнулся в загадочном сооружении атлантов, что, знаешь ли, весьма и весьма логично. Выход оттуда был только один, как у крысы в лабиринте. Упомянутый лабиринт вышвырнул меня среди холмов над Сеутой… – Он уставился в пространство, словно вспоминая. – Это было ужасно. Выжженная пустыня. Все мои страхи, всё, что я пытался предотвратить: Иммари, «Протокол Тоба», – оказалось прямо передо мной. Мой полный провал. В этом зрелище было что-то сюрреалистическое. Патруль Иммари схватил меня, доставил внутрь базы. Затем я увидел, что это, что они там творят.

– И решил дать им бой, – кивнула Кейт.

– Нет. Не сразу, и стыжусь этого. Очень стыжусь. Первым делом я хотел удрать из лагеря и найти тебя. – Он посмотрел на нее, и на долю секунды Кейт увидела человека, которого полюбила. Он был сильным и уязвимым, он был… Дэвидом.

Он отвел взгляд.

– Но я не представлял, где ты, даже не знал, с чего начать. Вот тогда-то я и решился вступить в схватку и захватить базу.

– Дэвид, это как-то тебя переменило.

– До сегодняшнего дня я убил сотни человек – дьявол, да я даже не знаю, сколько именно. Большинство из них были негодяями, которые пытались прикончить меня или мою тогдашнюю команду – ну, пожалуй, за исключением тех, кого я подстрелил из снайперской винтовки, но общий принцип тот же. Сеута – дело другое. Совсем не то что выполнять приказы. Я составил план, подрядил под него людей, а когда пробил час, нажал на кнопку, убившую тысячи солдат и ввергшую это место в состояние войны. Это была моя бойня, и я считал ее справедливой, считал, что они этого заслужили. И хотел положить схватке конец. Ощутил порыв, пылающий во мне огнем. Я хотел большего. Хотел истребить их всех под корень, сейчас же, пока мы можем.

Кейт поняла все. И как покинула Дэвида в Гибралтаре, и его решение сражаться в Сеуте. За ночь его раны не исцелятся, и гнев в ближайшее время не утихнет. Но есть просвет, щелочка, в которую можно проскользнуть, чтобы вытащить его. Дэвид заерзал на кровати. Сейчас он уязвим, и Кейт ощутила, что следующие ее слова решат не только, что будет с «ними», но и участь множества других людей. И негромко промолвила:

– Дэвид, мне нужна твоя помощь.

Он повернул голову, но не отозвался ни звуком.

– В ближайшие сорок восемь часов умрет девяносто процентов мирового населения.

– Как?

– Чума мутировала. В Германии был взрыв…

– Это Слоун. Он вынес чемоданчик из сооружения в Антарктиде.

– То, что находилось в этом чемоданчике, эмитировало радиационную сигнатуру, прокатившуюся по всему земному шару. Эта радиация преобразила чуму. Теперь защиты от нее нет. Орхидея отказывает. Каждая нация на планете стоит перед угрозой распространения инфекции и смерти. Все рушится. Но, по-моему, лекарство можно отыскать. Мартин работал над ним вместе с подпольным консорциумом «Преемственность». Туда входят люди из центров борьбы с заболеваниями. По-моему, он стоял на пороге открытия лекарства. У меня есть его записи, но мне нужна твоя помощь.

– Ты считаешь…

– Есть и еще кое-что. Я должна это сказать. Я влюблена в тебя, Дэвид, и мне жаль, что я причинила тебе боль, покинув тебя в Гибралтаре. Я раскаиваюсь, что не сказала тебе о Кигане. Я раскаиваюсь, что не верила тебе. Больше такое не повторится. Что бы ни случилось, отныне и впредь мы закончим это с тобой вместе. И для протокола: мне дела нет до того, сколько раз ты умирал и какие шрамы у тебя имеются или отсутствуют.

Дэвид поцеловал ее в губы, и поцелуй оказался в точности таким же, как в Гибралтаре. Кейт буквально физически ощутила, как ярость покидает его, словно поцелуй открыл какой-то предохранительный клапан, который сбросил давление, грозившее разорвать его в клочья.

Когда они разомкнули объятия, Дэвид посмотрел на нее, и взгляд его снова стал мягким.

– И еще одно: я буду выполнять твои приказы.

– Вообще-то… по-моему, будет лучше, если какое-то время приказы будешь отдавать ты. Я вроде как… начал делать отъезд, как видеокамера, взглянул чуть шире, вспомнил, что наговорил… – Дэвид покачал головой. – Не самые здравые речи из тех, что срывались у меня с языка, да и вообще не очень здравые. И только ты понимала, что происходит. Думать будешь ты, а я буду стрелять.

– Это я могу.

Встав, Дэвид обвел каюту взглядом.

– Таинственное убийство в круизе и обратный отсчет глобального апокалипсиса. Ад второго свидания.

– Да уж, с тобой не соскучишься.

– Просто пытаюсь поддерживать твой интерес. Итак, с чего же ты хочешь начать: с чумы или с убийцы Мартина?

– Я думаю…

Внезапно судно потеряло ход. Кейт показалось, оно вот-вот остановится.

– Что происходит?

– Не знаю. – Обняв ее за плечи, Дэвид направил Кейт через комнату. Указал на коридор, ведущий к короткой лесенке и шикарной хозяйской ванной у ее основания. И вручил пистолет. – Оставайся там. Запри дверь. Я…

Она снова поцеловала его.

– Будь осторожен. Это мой первый тебе приказ.

Глава 60

Головной флот Иммари Альфа

Близ Танжера, Марокко

Дориан вошел на мостик. Быстро повернувшись, члены команды вытянулись в струнку.

– Смирно!

– У вас для меня сообщение, – коротко бросил Слоун капитану.

Капитан протянул ему сложенный листок, и Дориан развернул его.

Уорнер у меня.

Код у нее.

Прошу переброски.

Ее хорошо охраняют.

На яхте близ Сеуты.

Место назн. неизвестно.

Будьте готовы.

Дориан поразмыслил над возможностями. Если бы эти чертовы британцы не заминировали пролив, туда можно было бы добраться. Сеуту контролируют берберы, а Северное Марокко тоже сильно урезало имеющиеся у него варианты.

– Мы отправили за ними корабли из Фуэнхиролы, – сообщил капитан.

– Расчетное время перехвата? – осведомился Дориан.

– Неизвестно.

– Как это неизвестно?

– Они идут на скорости почти в тридцать узлов. У нас нет достаточно быстрых кораблей для перехвата.

Дориан покачал головой.

– Но если они сбросят ход или остановятся, мы их настигнем. Или, если они где-нибудь причалят, мы их там и запрем.

– Известите наш источник. И дайте мне карту радиуса обстрела Сеуты. Мне нужно знать, как облететь их орудия.

Глава 61

Где-то близ побережья Сеуты

Средиземное море

Дэвид выжидал у двери их с Кейт каюты, прислушиваясь в надежде различить хоть звук, хоть какой-то намек на происходящее на корабле. Двигатели остановились, и стотридцатифутовая яхта скользила по воде почти бесшумно. Дэвид бросил взгляд через окна от пола до потолка, выходящие на балкон.

И попятился от двери. Если некто, убивший Мартина, захватывает корабль, он наверняка затаился перед хозяйской каютой, подстерегая его.

Дэвид вышел на балкон. Других судов поблизости не наблюдалось. Даже огни Сеуты померкли, так что яхту освещал только свет луны.

Пробравшись по балкону вперед, Вэйл заглянул в салон – гостевое пространство за спальней. Пусто.

Миниатюрные лампы в нишах мерцали, освещая шикарные помещения для приемов и трапез.

Главная палуба была отведена исключительно под хозяйскую каюту и столовую. Каюты экипажа и гостей расположились на нижней палубе.

Если удастся остаться в живых ближайшие минут пять, надо будет перевести Кейт вниз, в каюту без балкона и с меньшим числом окон. Там держать оборону будет проще. С другой стороны, можно завалить хозяйский балкон, перекрыв боковые подступы к хозяйской спальне. Какой вариант обеспечит большую безопасность? Впрочем, с этим можно было разобраться и позже.

В этот момент он услышал шаги на самой верхней палубе над головой. Там расположились рубка корабля, просторная гостевая каюта, а также кокпит.

Быстро покинув хозяйскую каюту, Дэвид бросился вверх по лестнице, выставив пистолет перед собой.

В верхнем салоне было пусто.

Из рубки доносились голоса. Вэйл бесшумно шагнул к ней.

Внутри стоял доктор Янус с тем же бесстрастным выражением лица, не выдавшим даже намека на озабоченность при виде Дэвида и его оружия. Дэвид обвел помещение взглядом. Камау и Шоу, стоя у левого борта, спорили между собой. Обернувшись к Вэйлу, они прервали спор и уставились на него.

– Дэвид… – начал Камау.

Тот лихорадочно соображал. Чанг.

– Где Чанг?

– Мы его не видели…

Дэвид бросился из рубки обратно через верхний салон. И уже подбежал к лестнице, когда дверь туалетной комнаты салона открылась, и оттуда неспешно появился Чанг, вроде бы погруженный в беседу с самим собой.

Дэвид развернулся, по-прежнему держа пистолет перед собой, и одолел разделяющее их расстояние за пару шагов.

Чанг чуть не отскочил обратно в туалетную, вскинул руки и даже затрясся.

– Я… извините, я не знал, смывать ли… а потом почувствовал, что корабль остановился… я…

Камау, Шоу и Янус вошли обратно в салон. Африканец заговорил первым:

– У нас кончилось горючее.

Дэвид опустил пистолет к боку, но по-прежнему крепко держал его в руке.

– Это невозможно. У нас было полбака, когда мы вышли из гавани в Сеуте.

– Это правда, – признал Камау. – Но в топливопроводе дыра. Все вытекло.

Дэвид уставился на этих четверых. Один из них убил Мартина, а теперь перерезал топливопровод. Ему требовалось, чтобы судно остановилось. Ради чего? Чтобы его вытащили?

– Могут быть и другие повреждения, – заметил Шоу. – В рубке пулевые отверстия.

Камау кивнул, подтверждая его слова.

«Пулевые отверстия», – подумал Дэвид. Была ли яхта обстреляна солдатами с чумной баржи или во время перестрелки в Сеуте? Не исключено…

В голове у Вэйла сложился план. Нужно устранить утечку топлива, прежде чем двинуться дальше, но размер пробоины – и то, прорезана ли она или просто пробита пулей, – может выдать убийцу.

– Где был каждый из вас только что?

– Я был на камбузе, готовил еду, – сообщил Янус.

– Я был в рубке, – сказал Камау. – Проверить уровень топлива мне в голову не пришло, но как только я увидел показания приборов, то заглушил двигатели.

– Я… – промямлил Чанг, – …пользовался удобствами.

Шоу, кашлянув, расправил плечи.

– Вообще-то я собирался постучать к вам в дверь и потребовать выдать мне доктора Уорнер. И теперь вынужден настаивать на этом требовании, особенно в свете сложившихся обстоятельств…

Дэвид надеялся, что кто-нибудь из ученых видел Камау, надеялся, что у того окажется алиби. Вэйлу отчаянно хотелось вывести его за рамки подозрений. Главными подозреваемыми для него были Шоу и Чанг – именно в таком порядке.

– Сдайте мне свое оружие.

– Я… безоружен…

– Я говорю не с вами, доктор Чанг, – Дэвид уставился на Камау и Шоу. Ни тот ни другой не шелохнулся.

– Дэвид, в Средиземном море есть пираты, – возразил Камау. – Мы должны быть вооружены…

– Это приказ.

Кивнув, Камау бросил взгляд на Шоу и протянул свой пистолет рукояткой вперед.

– Ну, мне вы приказывать не можете, и я не уступлю…

– Сдайте мне свое оружие, или я пристрелю вас на месте, Шоу. Можете рискнуть, – Дэвид подступил к нему еще на шаг, поднимая пистолет на уровень груди.

Чертыхнувшись, тот заворчал что-то под нос, но пистолет отдал. И направился прочь из салона.

– Вы останетесь здесь, все вы, – Дэвид кивнул Камау. – Принеси мне мою снайперскую винтовку и наши автоматы.

Он понимал, что ни Камау, ни Шоу оружие не потребуется, чтобы прикончить его или Кейт, но мысль, что им придется пойти в рукопашную, придавала Дэвиду чуть больше уверенности. Если дойдет до рукопашной с любым из них, в своих шансах Вэйл был вполне уверен.

* * *

Кейт напряженно пыталась расслышать, что творилось наверху. Время от времени слышались шаги, но никакой стрельбы не было. Добрый знак. Она уже подумывала, не покинуть ли ванную, чтобы достать спутниковый телефон и позвонить в «Преемственность». Ей хотелось выяснить, сколько времени у них в запасе, какова ситуация. И тут услышала, как замок наружной двери – двери каюты – со щелчком открылся.

Она хотела окликнуть Дэвида, но тут же прикусила язык. Вошедший человек пробирался через каюту, бесцеремонно обыскивая ее.

Послышался стук в дверь ванной.

– Кто…

– Это Дэвид.

Кейт с облегчением открыла дверь.

– Что случилось?

– Мы теряем топливо.

– Теряем?..

– Либо это чья-то диверсия, либо одна из пуль перебила топливопровод. Я думаю, все же диверсия, – Дэвид повел ее в каюту. В той все было перевернуто кверху дном.

– Что ты искал?

– Сейф, – он указал на настенный сейф с кодовым замком. Тот был закрыт, но портативный сейф поменьше – в котором могло храниться большое ожерелье – стоял распахнутым, и внутри лежали несколько стволов и магазинов. Дэвид закрыл его и отдал ключ Кейт. – Сейчас вооружены только мы с тобой. И больше никто. Нужно решить, что делать дальше. Будь начеку. Один из них – не тот, за кого себя выдает. Их дальнейшие действия могут выдать оборотня.

Глава 62

Где-то близ побережья Сеуты

Средиземное море

Дэвид отвел Кейт по лестнице на верхнюю палубу, где их дожидались остальные. Камау и Шоу были на ногах, беспокойно расхаживая из угла в угол; Чанг и Янус сидели и смотрели за окно.

Вэйл устремил взгляд на Камау.

– Сколько топлива у нас осталось?

– Меньше четверти бака.

– Надолго хватит?

– Зависит от скорости…

– До берега дотянем?

Камау замялся, заставив Дэвида занервничать.

– Если мы заделаем пробоину, думаю, да, но нет никаких гарантий, что на берегу удастся добыть топлива.

– Здесь мы неподвижная мишень, – заметил Шоу. – Этот шикарный лайнер – самая аппетитная приманка во всем Средиземном море. Пираты нагрянут через считаные часы, к рассвету уж наверняка.

Дэвиду хотелось ему возразить, но… это была правда. В постчумном мире для переживших первую вспышку и избежавших лап Иммари и Районов Орхидеи моря оказались куда безопаснее суши. Уйма народу пережидают чуму на судах, раскиданных по всему Средиземному морю. Выжившие могут ловить рыбу и собирать дождевую воду – в каких угодно количествах, если размер судна это позволяет. Стотридцатифутовая моторная яхта могла стать безупречной приманкой, притягательной для пиратов, как мед для мух.

Не дождавшись ответа Дэвида, Шоу продолжал:

– Кейт, мне нужно воспользоваться вашим спутниковым телефоном. Я устрою, чтобы мое правительство организовало нашу переброску отсюда по воздуху через считаные часы. Скоро мы будем в Лондоне. Там вы сможете продолжить свои исследования и, хочется надеяться, спасете многие жизни.

Чанг и Янус встали одновременно.

– Мы бы хотели к вам присоединиться…

– Никто никуда не полетит, – отрезал Дэвид.

– Мы проводили собственные исследования, – заявил Чанг.

– Какого рода? – поинтересовалась Кейт.

– Поиски лекарства, – пояснил Янус. – Мы были близки к созданию радикального лекарства – или, самое меньшее, альтернативы Орхидее. Мы работали втайне, замалчивая свои результаты от Иммари.

– Средство, которое вы дали Мартину, – предположила Кейт.

– Да, – подтвердил Чанг. – Это был наш последний прототип. Его эффективность далека от ста процентов, но попытаться все же стоит.

– Можно мне с тобой переговорить? – шепнула Кейт Дэвиду на ухо.

* * *

Спустившись палубой ниже, она обернулась к Вэйлу и категорически заявила:

– Ты знаешь, что Шоу прав.

Дэвид уставился за окно. Вариант Шоу – их лучший шанс. Брать Кейт обратно в Сеуту нельзя. Там все знают, кто она такая. То, что она стала брюнеткой, не обманет ровным счетом никого. А если весть о том, что она в Сеуте, разлетится, штурмовать базу ринется весь мир.

Дэвид задумался, что же будет делать в Лондоне он сам. Скорее всего, его объявили в розыск, но это он уж как-нибудь уладит.

Однако если Шоу убил Мартина, если он перерезал топливопровод, чтобы подстроить все это, то получится, что Дэвид сам поднес ему Кейт на блюдечке.

– Дай мне поразмыслить об этом, – буркнул Вэйл, по-прежнему не глядя на женщину.

– Дэвид, да о чем тут думать?! Поехали с нами.

– Просто… дай мне пару часов. Давай прежде починим судно.

Вэйл думал, что Кейт будет настаивать, но она на миг отвела глаза, а затем кивнула.

– А пока ты будешь этим занят, я хочу поработать с Чангом и Янусом. Хочу показать им записи Мартина. Они написаны шифром, взломать который мне не удалось.

Дэвид не мог не улыбнуться. В Джакарте Мартин отправил ему зашифрованное послание, которое и запустило всю цепочку событий последних месяцев. Старик пытался предупредить Дэвида, но ему и его команде не удалось вовремя расшифровать сообщение.

– Мартин обожал шифроваться, – Дэвид задумался над тем, что из этого вытекало. Это определенно должно было поспособствовать его делу: Кейт может продвинуться в работе над лекарством, пока он будет ломать голову, что же делать.

– Просто проследи, чтобы они не делали никаких телефонных звонков, – предупредил он.

* * *

Последний час Кейт провела, обсуждая записки Мартина с докторами Чангом и Янусом. Оба внимательно слушали, время от времени поднимая руки и задавая вопросы.

Когда доктор Уорнер закончила, они представили собственные исследования, но для начала вкратце рассказали о себе. Оба встали, когда их представляли группе.

Кейт подумала, что история доктора Чанга очень похожа на историю Мартина. Шень Чанг, доживший до шестидесяти одного года, вступил в «Иммари Рисеч» сразу же после медицинской школы. Он был влюблен в исследовательскую работу, в открывающиеся возможности, но скоро узнал правду об Иммари. На протяжении всей своей карьеры Чанг пытался положить конец самым страшным зверствам Иммари, но в конечном итоге, как и Мартин, оказался в западне и проиграл.

– Мне нужно кое-что вам сказать, доктор Уорнер. И я пойму, если вы после этого откажетесь работать со мной. Я был руководителем научной программы в комплексе Иммари в Кино. Я был на работе, когда вас поместили в Колокольный зал.

Последовало долгое молчание. Наконец Кейт сказала:

– Сейчас мы трудимся по одну сторону. Давайте сосредоточимся на насущной работе, на поисках лекарства.

– Мне бы очень этого хотелось. И еще одно. Вы… кажетесь мне очень знакомой. Я все думаю, не встречались ли мы.

Кейт вгляделась в его лицо.

– Нет… не думаю.

– А… Ну что ж, память у меня уж не та, что прежде, доктор Уорнер.

– Зовите меня просто Кейт. Вы оба.

Когда Чанг закончил, своей историей поделился Янус. Доктор Артур Янус был эволюционным биологом и вирусологом, интересовавшимся вирусной эволюцией – исследованиями мутаций и адаптации вирусов.

– Я был в командировке от Всемирной организации здравоохранения в Алжире, когда грянула чума, – поведал Янус. – Я едва выбрался. Добрался до Сеуты. Иммари отсортировали меня там и поместили на чумную баржу, назначив ассистентом доктора Чанга.

– Но с того момента как раз я играл роль ассистента, – рассмеялся доктор Чанг. – В нашей команде гений – это доктор Янус. Только благодаря ему мы добились прорыва.

Каждый принялся отнекиваться от заслуг.

После этого они описали свои исследования и свой подход. Кейт была просто потрясена. Эти люди подошли к чуме с другой стороны: искали сходные черты с эпидемиями прошлого и пытались найти кого-нибудь с природной сопротивляемостью болезни – скажем, вследствие генетической аномалии, обеспечившей иммунитет к чуме.

Янус приготовил чаю и раздал его всем, и теперь они сидели, прихлебывая горячий напиток и говоря по очереди. После того как каждый высказывался, все некоторое время молчали, обдумывая услышанное.

Напрямую несогласия никто не высказывал. Все это так мило, подумала Кейт. Благодаря непринужденной атмосфере коллегиальности сосредоточиться на работе, на гипотезах оказалось не в пример проще.

Но, несмотря на все эти любезности, работа над записками Мартина не продвинулась ни на йоту.

Сейчас они сфокусировались на одной странице, содержавшей некое подобие шифра:

ПИЕ = Иммару?

535…1257 = Второй Тоба? Новая система доставки?

Адам => Потоп/Падение А$ => Тоба 2 => КБУ

Альфа => Пропущена Дельта? => Дельта => Омега

70 ТЛ => 12,5 ТЛ => 535…1257 => 1918…1978

Мутация Альфы – локализация традиции Атлантиды?

Гипотезы выдвигали и тут же коллективно их отбрасывали. Кейт начала опасаться, что запас свежих идей у них иссяк.

Время от времени из машинного отделения внизу доносился лязг, за которым неизменно следовала яростная перепалка Шоу и Дэвида. Она кончалась лишь после того, как Камау произносил своим низким баритоном один и тот же рефрен, перекрывавший хор проклятий и лязг: «Джентльмены, умоляю!»

Кейт гадала, останется ли что-нибудь от двигателя, когда они закончат.

В общем, все смахивало на кабацкую драку в трюме и книжный клуб на верхней палубе.

После очередного захода интенсивного грохота и последнего «джентльмены, умоляю!» со стороны Камау снизу поднялся Дэвид, перепачканный смазкой.

– Почти закончили, – сообщил он. – Но на этом хорошие новости заканчиваются. У нас недостаточно топлива, чтобы дотянуть до берега.

Кейт кивнула. Она уже обдумала план Шоу – обратиться за помощью к своему правительству, – но решила, что время для него еще не пришло. Дэвид был до сих пор на взводе. А что делать, если нагрянут пираты? Сбегать в свою каюту, раздать оружие и уповать на то, что удастся дать отпор? И что убийца Мартина во время перестрелки не поймает на мушку ее или Дэвида?

Дэвид направился к камбузу – наверное, чтобы помыться.

Янус поставил свою чашку.

– Больше всего меня озадачивает вот этот момент – «ПИЕ = Иммару?» Прямо союз математических констант с культурологией. Может, оно должно сбить со следа злонамеренных читателей? Этакая маскировка. Мы должны подумать, не пропустить ли его…

– Что вы сказали? – переспросил Дэвид, появляясь с камбуза.

– Я…

Вэйл схватил листок с шифром Мартина рукой, испачканной в смазке. Кейт попыталась выхватить листок.

– Дэвид, ты его пачкаешь…

– Ты знаешь, что это означает? – спросил тот у Кейт.

– Нет. А ты?

– Да.

– Что именно?

– А всё. Я знаю, что означает это всё. Это не научные пометки. Это исторические ссылки.

Глава 63

Где-то близ побережья Сеуты

Средиземное море

Посмотрев на Кейт и двоих ученых, Дэвид перечитал шифр Мартина.

ПИЕ = Иммару?

535…1257 = Второй Тоба? Новая система доставки?

Адам => Потоп/Падение А$ => Тоба 2 => КБУ

Альфа => Пропущена Дельта? => Дельта => Омега

70 ТЛ => 12,5 ТЛ => 535…1257 => 1918…1978

Мутация Альфы – локализация традиции Атлантиды?

Прав ли он? Да, Дэвид ничуть в этом не сомневался. Но начнет он не с первой части – уж больно она… фантастическая, чтобы поверил даже он сам.

– Ты не хочешь вымыть руки? – взмолилась Кейт.

– Это не Великая хартия вольностей… – Дэвид опустил страницу.

– Для меня – великая. И она может содержать ключ к поиску средства против чумы.

В этот момент Дэвиду пришло в голову, что она мила, как никогда. Кейт сидела в белом клубном кресле в шикарном салоне верхней палубы, двое других ученых сидели рядом на смежной кушетке. На кофейном столике перед ними стояли три белые фарфоровые чашки, наполненные красно-коричневым чаем. Вся эта сцена выглядела гротескной, будто посиделки после сытной трапезы в пентхаузе в Дубае.

Вернув страницу, Дэвид вернулся на камбуз и намылил руки, продолжая думать о шифре. Да, он прав. Снизу, из машинного отделения, время от времени доносился стук и лязг. Шоу и Камау почти закончили работу. А что потом? Дэвиду предстояло продумать следующий шаг. У его решения будет критическая роль, и он чувствовал лежащее на плечах бремя. Стоит ему ошибиться, и он сыграет на руку тому, кто убил Мартина и вывел из строя судно…

Вэйл вернулся в салон.

– Ребят, вы вправду не знаете, что все это значит? Вы не водите меня за нос?

– Нет.

Ученые скептически посмотрели на него, и Дэвид не удержался от улыбки.

– Вы хотите сказать, что навалились на шифр всем своим ученым миром, но понадобился ваш недостойный слуга, студент-недоучка, не дотянувший до степени доктора философии, чтобы распутать эту головоломку?

– Я не знала… В самом деле, доктора философии…

– По европейской истории в Колумбийском…

– А почему ты бросил учебу? – поинтересовалась Кейт. Скептицизм ее явно пошел на убыль.

– По… по состоянию здоровья. В сентябре две тысячи первого года.

Вообще-то оказаться погребенным под зданием после террористической атаки и год провести на физической реабилитации – не слишком типичное «состояние здоровья», но Дэвид не знал, как еще это описать. Тот день перевернул всю его жизнь, его карьеру. Он тотчас же отказался от академической жизни, но так и не отрекся от своей любви к истории.

– А, верно… – тихонько проронила Кейт.

– Я же говорил тебе, что люблю историю, – Дэвид не был уверен, что она припомнит слова, давным-давно сказанные им в Джакарте.

– Да, говорил, – все еще мрачно произнесла Кейт.

Вэйл помедлил секундочку, чтобы собраться с мыслями. Его гипотеза сводилась к тому, что шифр представляет собой схематическое представление об истории человечества, ее главных поворотных точках. Но… начнет он с того, в чем совершенно уверен.

– Первым делом о главном: ПИЕ – вовсе не Пи, помноженное на Е, и вообще не имеет отношения к математике. Это этническая группа.

На него смотрели с полнейшим непониманием.

– ПИЕ означает «протоиндоевропейцы». Они якобы были одной из важнейших древних групп в мировой истории.

– Прото… – начала Кейт. – Ни разу о них не слышала.

– Я тоже, – подхватил доктор Чанг.

– И я таких не знаю, – поддержал их доктор Янус.

– Они не очень хорошо известны. Ирония в том, что они являются прародителями практически каждого жителя современной Европы, Ближнего Востока и Индии. Фактически говоря, половина мирового народонаселения являются прямыми потомками протоиндоевропейской группы.

– Откуда вы знаете? – подался вперед Янус. – Генофонд…

Дэвид остановил его поднятой ладонью.

– У нас, историков, есть другой инструмент, ничуть не менее важный, чем генофонд. Он передается из поколения в поколение. Мы можем отмечать в нем изменения с ходом времени и отслеживать его распространение по миру, его изменения в разных местах.

Ни один из троих ученых не попытался даже высказать догадку.

– Язык, – пояснил Дэвид. – Мы знаем, что почти каждый обитатель Европы, Ближнего Востока и Индии говорит на языке, произошедшем от общего исконного языка – протоиндоевропейского, на котором говорила единственная группа – протоиндоевропейцы – около восьми тысяч лет назад. Мы полагаем, что эти люди жили либо в Анатолии, либо в евразийских степях – нынешней Турции или Юго-Восточной России.

– Занимательно… – пробормотал Янус, поглядывая в окно.

– Дэвид, это интересно, но я никак не возьму в толк, при чем здесь чума? – деликатно заметила Кейт.

Янус глянул на Дэвида, потом на Кейт.

– Согласен, но лично я бы предпочел услышать об этом побольше.

Дэвид одарил Кейт взглядом, красноречиво гласившим: «Ну, хотя бы кто-то здесь меня ценит».

– У меня два вопроса, – продолжал Янус. – Первый: откуда вы знаете, что сказанное соответствует истине?

– Ну, мы даже не догадывались о ПИЕ до тысяча семьсот восемьдесят третьего года, когда британского судью по имени Уильям Джонс откомандировали в Индию. Джонс был блестящим ученым и лингвистом, знал греческий и латынь и принялся изучать санскрит – главным образом, чтобы познакомиться с исконными индийскими законами, многие из которых были написаны на санскрите. Джонс сделал замечательное открытие: санскрит и древние западные языки оказались смутно похожими. Это было совершенно неожиданно. Продолжая сравнивать санскрит, греческий и латынь, Джонс сообразил, что все они происходят от одного древнего языка. Это три языка, разделенные тысячами миль и тысячами лет развития, и все же они развились от общего корня, который мы теперь зовем протоиндоевропейским языком. Джонс был настоящим ученым и принялся раскапывать эту загадку вглубь. Открытие его шокировало. Другие языки тоже оказались протоиндоевропейскими, и не только мертвые, но и все крупные коренные языки на просторах от Индии до Великобритании. Латынь, древнегреческий, древнескандинавский, готский – все они произошли от протоиндоевропейского языка. Список современных языков весьма обширен. Все германские языки, включая норвежский, шведский, датский, немецкий, английский…

Янус поднял руку и негромко проговорил:

– Вы не будете столь любезны, чтобы уделить нам еще минуточку, я бы хотел услышать побольше о ПИЕ. Вы сказали, от него произошли и другие языки?

– О да, уйма. Все романские языки – итальянский, французский, португальский, испанский… посмотрим… все славянские языки – русский, сербский, польский… Что еще… балканские языки. Конечно, греческий; греки были потомками ПИЕ. Санскрит, как я упомянул; хинди, фарси, пушту. А еще была уйма вымерших языков ПИЕ: хеттский, тохарский, готский… Говоря по правде, ученые, работая ретроспективно, смогли даже реконструировать протоиндоевропейский язык. И это фактически является фундаментом всего, что нам известно об этих предках. У них были слова, обозначающие лошадь, колесо, земледелие, животноводство, снежные пики гор и небесного бога… – Дэвид помолчал, не зная, что еще добавить. – В общем, мы знаем, что ПИЕ были крайне высокоразвиты для своего времени – то, что они обладали лошадьми, колесами, орудиями и сельским хозяйством, делало их влиятельной силой в регионе, и их потомки завоевали мировое господство от Европы до Индии. Как я уже сказал, сегодня примерно половина планеты говорит на протоиндоевропейских языках. Во многих смыслах они являют собой утерянную цивилизацию. – Дэвид снова остановился, потом посмотрел на Януса. – Вы сказали, у вас два вопроса?

Янус пребывал в глубоких раздумьях. Через секунду он понял, что все в комнате его ждут.

– Ах, да. Я… хотел бы знать… где они сейчас.

– Вот это настоящая загадка. Мы даже толком не знаем, где искать. Все, что нам о них известно, основано на реконструкции языка и мифах, а именно мифологии, которую они передали потомкам вместе со своим языком. Таков инструментарий историка – язык, предания и артефакты. В данном случае артефактов не так уж много, только их язык и мифы.

– Мифы? – переспросил Янус.

– Здесь мы опять-таки реконструируем прошлое, исходя из общих для всех культур мифов – в ряде случаев один и тот же рассказ появляется с незначительными изменениями. Само собой, имена меняются, но структура повествования та же самая. Одним из них является вера, что было два прародителя человечества – братья, в некоторых случаях двойняшки или даже близнецы. Для индусов это Ману и Йемо; у германцев есть предания о Маннусе и Имире. Эти мифы со временем были вплетены в историю. Для римлян это Рем и Ромул; для иудеев – Каин и Авель. Другой общий миф – о Великом Потопе – появляется в том или ином виде в каждой культуре ПИЕ. Но самое ошеломительное, что самый общий миф – об эпическом сражении, которое кончается гибелью змея, обычно в виде какого-нибудь дракона.

– Похоже, у доктора Грея были какие-то догадки по поводу того, кем являлись ПИЕ, – Чанг приподнял листок. – Что это означает: ПИЕ = Иммару? Я не знаком с Иммару.

Дэвид поглядел на Кейт. «Сказать им?»

Та не колебалась.

– Иммару – это группа монахов в Тибетских горах, скорее всего, прекратившая свое существование. После инцидента в Китае, где Дэвид едва не погиб, они спасли нас.

Чанг поморщился, и Вэйл подумал, что он скажет что-нибудь – например, попросит прощения, – но Кейт продолжала:

– Я говорила с несколькими монахами. Самый юный – Мило – ухаживал за нами, а старый монах Цянь показал мне древний артефакт – гобелен. Он верил, что это исторический документ, передававшийся из поколения в поколение на протяжении многих тысячелетий. На нем изображены четыре потопа. Первым был огненный потоп; полагаю, речь шла о катастрофическом извержении Тоба, произошедшем семьдесят тысяч лет назад и изменившем человеческий вид. Гобелен показывал, как бог спасает умирающую группку людей. Бог дал им свою кровь. Полагаю, это изображение являлось аллегорией, символизирующей генную терапию, которую атлант провел этим умирающим людям. Этот ген – ген Атлантиды – помог крохотной группке людей пережить последовавшую вулканическую зиму.

Доктор Чанг энергично закивал.

– Это соответствует предположению Иммари, что ген Атлантиды был введен семьдесят тысяч лет назад и что он вызвал изменения в мозговых связях – катаклизм, поставивший человеческий род в сторону от прочих гомининов.

– Цянь также сказал мне, что на самом деле Иммари – это группа раскольников из числа Иммару, фракция монахов, отделившаяся тысячи лет назад. Иммари надоели аллегории и миф. Они хотели искать ответы в науке и археологии, – сообщила Кейт.

– Может, и так, но никаких комментариев я дать не могу, – поведал доктор Чанг. – Я не поднимался по служебной лестнице достаточно высоко, чтобы узнать настоящую историю Иммари. Ее надежно стерегли и присвоили ей собственный мифологический статус. Доктор Грей должен был знать историю – он являлся членом Совета, одним из трех верховных руководителей. Вы думаете, именно поэтому он включил пометку об Иммару и ПИЕ? Они имеют какое-то отношение к чуме?

Кейт поразмыслила над вопросом.

– Я знаю, что Мартин что-то искал. Он сказал мне: «Я думал, они здесь, в Южной Испании, но я заблуждался». Может, он пытался проследить историю Иммару и протоиндоевропейцев, чтобы найти предмет… Может, он у них, – тут ей в голову пришла другая мысль. – У Иммару есть кое-что – ковчег. Второй потоп, изображенный на гобелене, изображал наводнение. В нем бог возвращается и велит людям смириться и двигаться в глубь суши, но многие отказались, проигнорировав предупреждения. Однако Иммару блюли веру. Они вняли предупреждению и отнесли большой ковчег в горы.

– Что было внутри? – спросил Дэвид.

– Я не знаю…

– И не спросила?

– Цянь не знал.

– Ну… как он выглядел?

– Большой простой ящик, который они несли на шестах.

– А что было на остальной части гобелена? – Дэвид надеялся, что это прольет немного света на шифр Мартина. Первые два изображения подтвердили догадку Вэйла. Он приблизился к тому, чтобы разгадать сообщение.

– Третьим потопом был кровавый. Глобальный апокалипсис. Четвертым – потоп света. Наше спасение. Цянь сказал, что эти события еще не произошли.

– Ты думаешь, чума и есть кровавый потоп? – спросил Дэвид.

– Полагаю, да.

– Ты говорила Мартину о гобелене?

– Да.

Дэвид кивнул.

– Гобелен – это хронология. Она ведет летопись главных поворотных пунктов в человеческой истории. Я считаю, что шифр – тоже летопись, временна́я шкала, которую Мартин создавал, чтобы расшифровать гобелен и выявить специфические события прошлого – события, играющие ключевую роль в поисках лекарства от чумы.

– Любопытно, – пробормотала Кейт.

– Браво! – похвалил Янус.

– Поддерживаю, – подхватил Чанг.

Дэвид откинулся на спинку кресла. Именно такова была цель Мартина, теперь он в этом не сомневался. Неразгаданной осталась другая тайна: кто убил его и почему? Это сделал кто-то из людей на судне. Не один ли из ученых – ради исследований Мартина?

Топот по тонкому ковру прервал его раздумья, и, обернувшись, Дэвид увидел Шоу, влетевшего в комнату.

– Мы готовы. Надо принять решение… – Он окинул комнату взглядом, впервые обратив внимание на присутствующих. – Что за чертовщина? Долбаная чайная церемония?

– Мы обсуждаем записи Мартина, – Кейт указала на листок на кофейном столике.

Шоу схватил его.

Бросившись следом, Дэвид выхватил листок из рук Шоу.

– Не надо. Ты его испачкаешь.

И положил страничку обратно на столик. Выражение лица Кейт говорило: «Трудно вести дела с варварами, не так ли?»

– Вы что, издеваетесь?! – вспылил Шоу. – Мы посреди…

Дэвид медленно повернул голову к нему, готовясь к схватке, но тут его внимание привлекло призрачное мерцание на горизонте. Мгновение он вглядывался, потом встал и подошел к окну. Да, огни в ночи. Судно. Даже два. И идут прямым курсом сюда.

Глава 64

От Тибета до Тель-Авива

Сбросив тяжелый рюкзак, Мило подошел к краю скального уступа. Девственно зеленое плоскогорье в Западном Тибете раскинулось до горизонта, где другой горный кряж вознесся навстречу заходящему солнцу. Безмятежный живописный пейзаж напомнил ему монастырь. В памяти тут же всплыли картины и события, пережитые там. Иного дома он и не знал. Он стоял на другом скальном уступе, глядя, как внизу деревянные здания пылают, рушатся и катятся под гору, оставляя после себя лишь обугленные подпалины на поверхности скал…

Мило прогнал эту сцену из головы, отказываясь думать о ней. В памяти эхом прозвучали слова Цяня: «Разум, обитающий в прошлом, строит темницу, исхода из которой нет. Управляй своим разумом, или он будет управлять тобой, и ты никогда не пробьешься сквозь стены, которые он возводит».

Очистив сознание, Мило вернулся к рюкзаку. Он разобьет лагерь здесь, чтобы снова тронуться в путь, едва забрезжит рассвет, как делал день за днем до этого. Достал палатку, а затем ловушки для животных и карту, с которой сверялся каждый вечер. Он думал, что находится где-то близ области Кашмир в Северной Индии или Пакистане, а может, где-то на востоке Афганистана, но в действительности не представлял, где находится, и не видел ни одной живой души, так что и спросить было не у кого. Цянь оказался прав: «Ты пройдешь долгий и одинокий путь. Но у тебя будет все, в чем ты нуждаешься».

На каждый из вопросов Мило Цянь быстро находил ответ. Пища? «Твари лесные будут единственными твоими спутниками, они же тебя и пропитают». Углубившись в лес, как и во все прежние вечера, Мило принялся расставлять силки. По пути он подкреплялся орехами и ягодами. Обычно он потреблял достаточно, чтобы поддержать энергию до богатого животным белком завтрака.

Когда силки были заряжены, он поставил палатку, расстелил одеяло, сел и сосредоточился на дыхании, ища внутренний покой. Мало-помалу тот пришел, и воспоминания и мысли покинули сознание. Мило смутно осознавал, что солнце закатилось за дальний хребет, накинув на гору завесы тьмы.

Вдали послышался щелчок одной из расставленных им ловушек. Завтрак теперь обеспечен, уж это наверняка.

Мило забрался в палатку, где в углу ожидали два последних предмета, которые дал ему Цянь. Две книги. Первая была озаглавлена «Гимны умирающего», но, к изумлению Мило, внутри не оказалось никаких песен, только три незатейливых рассказа.

Первый повествовал об отце, пожертвовавшем собой ради спасения дочери. Второй – о мужчине и женщине, которые странствовали через бескрайнюю пустыню, чтобы отыскать сокровище, оставленное им предком и воплощавшее единственную надежду на исцеление своего умирающего народа. В последней части был рассказ о незнатном человеке, сразившем великана и ставшем царем, но отрекшемся от власти, дабы вернуть ее народу.

«Эта книга – наставление к нашему будущему», – указал Цянь на книгу.

Мило пребывал в нерешительности. «Как же можно написать будущее?»

«Оно записано в нашей крови, Мило. Война всегда одна и та же, меняются только имена и места. На сей земле есть демоны. Они живут в наших сердцах и умах. Это история нашей борьбы, хроника прошлой войны, коей суждено повториться. Прошлое и наша природа предрекают наше будущее. Прочти ее. Выучи хорошенько».

«А экзамен будет?»

«Будь серьезен, Мило. Жизнь – экзамен, который мы сдаем каждый день. Ты должен быть бдителен. Ты должен оказаться в нужном месте, когда в тебе будут нуждаться».

«Кто?»

«Ты встретишь их довольно скоро. Они доберутся сюда и будут нуждаться в нашей помощи и сейчас, и еще больше – в будущем. Ты должен быть готов».

Мило поразмыслил минуту об услышанном. Почему-то это взволновало его. Он ощутил, что наполняется чувством своего предназначения. «Что я должен делать?»

«Их преследует большой дракон. Передышка их будет краткой. Дракон отыщет их и дохнет на нас огнем. Ты должен построить небесную колесницу, дабы та унесла их прочь. Они должны выжить».

«Погодите, так есть дракон? Он летит сюда?!»

«Мило, это метафора, – покачал головой Цянь. – Я не знаю, что придет, но мы должны быть готовы. А ты должен снарядиться в путешествие после этого».

Следующие недели Мило посвятил постройке корзины – для колесницы, которая унесет этих людей прочь от дракона. Он думал, это лишь отвлекающий ход, выдуманный Цянем, чтобы Мило отвлекся, занявшись делом, и не приставал к старшим монахам. Но потом они явились – доктор Кейт и мистер Дэвид – в точности как и предсказывал Цянь. Мистер Дэвид был точь-в-точь как при первой встрече – на пороге смерти. Но доктор Кейт исцелила его.

Второе предсказание Цяня тоже сбылось. Дракон прилетел по воздуху, изрыгая пламя, и доктор Кейт с мистером Дэвидом едва ускользнули. Мило снова оказался на вершине горы, глядя на корзину, которую построил. Она свисала с громадного воздушного шара, одного из множества, что уплывали к горизонту, прочь от пылающего внизу монастыря. Старые монахи ведали, о чем толкуют. Они взяли только одного юного монашка – Мило. Они не стали убегать от своей участи. «Так написано», – сказал Цянь. Но кто это написал?

Мило открыл вторую книгу – «Первые племена человечества. История». Эту книгу он понимал еще меньше. Она была написана на древнем языке, который Цянь заставил его выучить. Мило с восторгом выучился английскому, но это был совершенно другой язык – куда более трудный. А текст… что же он означает?

«Твое странствие начнется, когда ты узнаешь ответ», – говорил Цянь.

«Если вы знаете ответ, почему бы просто не сказать мне? – с улыбкой спросил Мило. – Мы могли бы сэкономить время, и я бы поскорее улетел на шаре…»

«Мило! – Цянь устало оперся о стол. – Странствие и есть цель. Поиск ответов, достижение понимания и есть часть твоего странствия. И срезать путь никак не удастся».

«А-а, понятно».

Ко времени, когда Мило добрался до того, что осталось от Тель-Авива, он думал, что постиг книги. Он изменился – из-за того, что повидал, из-за того, что делал, чтобы выжить.

Послушник нашел рыбацкий баркас, который, как ему показалось, мог бы его взять.

– Чего тебе надо, малец?

– Подвезти, – ответил Мило.

– Куда направляешься?

– На запад.

– Есть что дать в обмен?

– Только свою готовность усердно трудиться. И… величайшую историю, которую ты когда-либо слышал.

Рыбак с подозрением оглядел его с головы до ног.

– Ладно, забирайся на борт.

Глава 65

Где-то близ побережья Сеуты

Средиземное море

Дэвид вглядывался в две цепочки огней на воде еще добрую секунду, а потом крикнул:

– Камау!

Через считаные мгновения высокий африканец, блестящий от пота и смазки, появился в салоне.

– Заводи, – велел Дэвид.

– Куда? – воскликнул Шоу.

Вэйл обернулся к нему.

– Гаси весь свет на судне, – а Камау он сказал, указывая за окно: – Давай прочь от этих огней. На полном ходу.

– Иисусе! – буркнул Шоу, выбегая из салона. Огни на борту начали гаснуть один за другим.

Взяв в рубке бинокль, Дэвид навел его на огни над водой. Но едва навел на фокус, как суда погасили огни. В лунном свете Вэйл не мог различить на бортах никаких опознавательных знаков, не мог даже определить тип судов, но одно казалось несомненным: они погасили огни в ту же секунду, что и Шоу у них на борту.

Дэвид почувствовал, как яхта рванула вперед.

– Они погасили огни… – сообщил Шоу, вернувшись в салон.

– Я видел.

– Они преследуют нас.

Проигнорировав его, Дэвид сказал Камау, который стоял в дверях:

– Принеси карту. И отметь наши координаты.

– Дай мне сделать звонок, Дэвид. Мое правительство может вытащить нас отсюда по воздуху. Это наш единственный выход. И ты это знаешь, – заявил Шоу.

Вернувшись с картой, Камау расстелил ее на кофейном столике, накрыв записки Мартина, и указал на точку в воде между Испанией и Марокко:

– Мы здесь.

Дэвид лихорадочно соображал.

– Отлично, – с напором заявил Шоу. – Я скажу. Мартина убили.

Взгляды всех присутствующих обратились на него.

– Мы все это знаем. В этой комнате три доктора и три солдата; мы все прекрасно знаем, что он был убит. И убил его один из нас. Это не я и не Кейт. Так что я предлагаю следующее: Кейт запрется в хозяйской каюте со всеми стволами. А мы, пятеро джентльменов, останемся здесь на верхней палубе до прибытия бойцов САС. Это гарантирует безопасность Кейт. – Он подчеркнуто уставился на Дэвида. – Что является для нас первоочередной задачей, как я понимаю.

Язык телодвижений Кейт, пусть и едва заметных, сообщил Дэвиду: «Недурная идея». Идея действительно была недурна, если только Шоу можно доверять. Но если Мартина убил он, эта же затея превращается в безупречную западню. Разоружи каждого, позвони своему работодателю – и бери Кейт голыми руками.

– А это что? – указал Дэвид на крохотную точку на карте.

– Остров Альборан, – сообщил Камау.

– Ты в Сеуте говорил, что Иммари взяли острова Средиземного моря под свой контроль.

– Да. Альборан тоже. Это маленький аванпост.

– Насколько маленький?

– Крошечный. Весь островок по площади не наберет и десятой части квадратного километра. Где-то… акров пятнадцать-двадцать. Там есть маяк с казармой, гарнизон – человек шесть. Вертолетная площадка с двумя большими вертолетами. Обороны почти никакой… – Тут он словно прочел мысли Дэвида. – Но… захватить его силами всего двух человек будет затруднительно, – он почти непроизвольно стрельнул глазами на Шоу.

– Система обороны? – осведомился Дэвид.

– Имеется. Несколько постоянных огневых точек. Придется нащупывать. Аванпост служит главным образом для воздушной поддержки кораблей Иммари, попавших в беду, – спасательные операции, отпор пиратам.

– Вертолеты дальней дистанции?

– Да, определенно. Была дискуссия, не отрядить ли их на поддержку вторжения в Южную Испанию, но решили не трогать.

Дэвид кивнул. Если удастся захватить аванпост на Альборане, долететь можно будет куда угодно.

– Шутите?! – наконец не выдержал Шоу. – У вас есть возможность убраться отсюда по воздуху, а вы выбираете атаку на аванпост Иммари? Это же нелепо.

Дэвид сложил карту.

– Так и поступим. Это не дискуссия, – он вручил карту Камау. – Проложи курс.

Шоу стоял как громом пораженный.

– Дэвид… – начала Кейт.

Вэйлу было достаточно одного лишь ее вида «мне надо с тобой поговорить». Он последовал за Кейт в каюту.

Она аккуратно прикрыла за ним дверь.

– Извини, но я думаю, мы должны…

– Я хочу, чтобы ты верила мне, Кейт. Позволь мне это сделать, – Дэвид застыл в ожидании.

Она медленно кивнул.

– Ладно.

– Мы доберемся до Альборана часов за пять, если только преследователи не нагонят нас раньше. Нужно понять, кто убил Мартина, прежде чем мы окажемся там.

– Согласна. Но я хочу, чтобы прежде мы разгадали остаток шифра Мартина, а потом я позвонила бы в «Преемственность» и передала, что мы выяснили. Если… на Альборане произойдет что-нибудь скверное, то хотя бы результаты наших исследований будут у них. Надеюсь, они найдут лекарство.

Это были условия ее сделки: Дэвид поможет ей в работе над лекарством, а она поддержит его план – и доверится ему. Взаимообмен, компромиссы, доверие. Это перерастает в настоящие отношения. «В этом я знаю толк. Это мне нравится».

– Ладно, – кивнул Вэйл.

* * *

Дориан перекатился по кровати.

– Войдите!

Дверь каюты открылась, и туда бочком протиснулся сконфуженный матрос с запечатанным конвертом в руке.

Выхватив его, Слоун вскрыл конверт.

Где вы, черт возьми?

Уорнер почти взломала шифр.

Следуем на остров Альборан.

Расч. вр. 5 часов.

Будьте там.

Будьте готовы.

Глава 66

Средиземное море

Когда Дэвид и Кейт вернулись в салон, двое ученых дожидались их, сидя рядом на белой кожаной кушетке. Лица их казались безмятежными, словно мир не умирал от глобальной пандемии, а их самих не обвинили только что в убийстве. Дэвид не мог не подивиться им, даже не зная, завидует он или искренне восхищается их самообладанием.

– Мы готовы продолжить. Конечно, если вы настроены, – сказал Янус.

Кейт и Дэвид уселись в клубные кресла возле кушетки.

Теперь обшитую деревянными панелями, сверкающую стеклом и хрусталем комнату освещали лишь три свечи на кофейном столике, и обстановка научной конференции сменилась легкомысленным настроем вечеринки с ночевкой.

Дэвид перевернул листок с шифровкой Мартина на кофейном столике лицом к остальным, словно доску уиджи.[5]

Все уделили минутку, чтобы перечитать запись.

ПИЕ = Иммару?

535…1257 = Второй Тоба? Новая система доставки?

Адам => Потоп/Падение А$ => Тоба 2 => КБУ

Альфа => Пропущена Дельта? => Дельта => Омега

70 ТЛ => 12,5 ТЛ => 535…1257 => 1918…1978

Мутация Альфы – локализация традиции Атлантиды?

– Несколько вещей по-прежнему ставят меня в тупик, – сказал Дэвид. – Я считаю, что первые две строки – просто заметки, одна о ПИЕ. Как уже обсуждалось, я уверен, что Мартин считал, будто Иммару и есть ПИЕ – протоиндоевропейцы – или, по меньшей мере, их потомки. В другой заметке упоминаются события в пятьсот тридцать пятом году и в тысяча двести пятьдесят седьмом. Я знаю, что это, и через минутку объясню. Затем три строки хронологии – шкалы времени, охватывающие и сопоставляющие события с тибетским гобеленом, который Кейт видела в монастыре Иммару. Но я считаю, что хронология Мартина может быть неполной. Давайте пройдем ее шаг за шагом.

Дэвид указал на слово «Адам».

– Адам, Альфа, семьдесят ТЛ.

– В исследованиях, – пояснила Кейт, – альфа означает первого индивидуума в клинических испытаниях – первого получившего экспериментальную терапию.

– Да, – сказал Дэвид. – Я думаю, «Адам» и есть первый человек, получивший ген Атлантиды. Это событие в гобелене потопа огня – и первое важное событие в хронологии Мартина. Далее идет «Потоп, Падение А$», двенадцать с половиной тысяч лет назад. Я считаю, А$ – сокращенно Атлантида. Итак, «Потоп, падение Атлантиды». Когда я был в сооружении атлантов в Гибралтаре, то обнаружил помещение с некоторым количеством… голофильмов. Я считаю, что они показывали это событие – падение Атлантиды у подножия Гибралтарской скалы. В фильме корабль атлантов парил чуть выше воды, а потом сел на берег неподалеку от доисторического мегалитического сооружения. Из корабля вышли двое атлантов в скафандрах и прервали доисторический племенной ритуал, спася неандертальца. Как только они вернулись на корабль, приливная волна погнала его на сушу, уничтожив древний город. А когда вода потащила корабль обратно в море, его потрясли взрывы, уничтожив корабль.

– Где он и лежал погребенным почти тринадцать тысяч лет, до тысяча девятьсот восемнадцатого года, когда мой отец помог Иммари отыскать его, – сказала Кейт.

– Именно. Меня озадачивает пометка «Пропущена Дельта?»…

– Дельта означает изменения, – заметила Кейт. – «Пропущена Дельта»… Значит, изменений не было?

– Если мы сопоставим фрагменты шифра Мартина, гобелен и то, что я видел в ту ночь в Гибралтаре… В первых двух наводнениях на гобелене атланты взаимодействуют с людьми непосредственно. Спасают их или предупреждают. Это подразумевает непосредственные взаимоотношения.

Кейт откинулась на спинку кресла.

– А что, если атланты каким-либо образом направляли человеческую эволюцию? Как в эксперименте с периодическим вмешательством – и это вмешательство не произошло двенадцать с половиной тысяч лет назад из-за взрыва корабля – падения Атлантиды.

– Полагаю, так Мартин и думал, – в этот момент Дэвид сообразил, что у него может быть и другой фрагмент головоломки.

В Антарктиде, когда Вэйл оказался в трубе, атлант выпустил Дориана первым – дал ему фору. Атлант наблюдал, как Дэвид и Дориан сражаются насмерть, словно знал исход заранее и просто ждал, когда победит его ставленник – Дориан.

В Антарктиде Дэвид умер во второй раз. Но, в отличие от первой смерти, он возродился уже в другом месте. Вэйл очнулся в сооружении атлантов в Гибралтаре – в секции возле базы Джебель-Муса в Марокко. Кто-то заставил его возродиться там. Еще один атлант? Дэвид заметил второй поврежденный скафандр на полу камеры воскрешения. Попытался вспомнить голофильм. Во время событий ни один скафандр не оказался поврежден, в этом он был уверен.

И все же факт оставался фактом: другой атлант возродил Дэвида – после того как Дориан и атлант в Антарктиде убили его.

Другая фракция? Один явно хотел его смерти. Другой спас.

Теперь Вэйл уверился в двух вещах: во-первых, что атланты ведут некое подобие гражданской войны. А во-вторых, что он ни в коем случае не скажет ни Кейт, ни двум другим ученым, что с ним стряслось.

– У меня есть гипотеза, – встрепенулся Дэвид. – Мне кажется, то, чему я стал свидетелем – катастрофа Атлантиды, – не являлось природным феноменом. По-моему, это было нападение.

– Чье? – спросил Чанг.

– Не знаю, – ответил Вэйл. – Но что, если существовали две фракции атлантов или нашелся предатель, устроивший на корабле диверсию, которая прервала какое-то вмешательство? В смысле, окиньте широким взглядом историю человечества. Все крупные дела произошли за последние тринадцать тысяч лет – сельское хозяйство, города, письменность, да что ни назови! Народонаселение в этот же период стремительно выросло. Это совпадает с концом ледникового периода и наступлением тепла, но…

– Я нахожу вашу гипотезу «пропущенного вмешательства» интригующей, – подался вперед Янус. – Однако вижу в ней одну прореху. Следующий шаг в хронологии: «Пятьсот тридцать пять… тысяча двести пятьдесят семь, Тоба два, Дельта» – это означает, что изменения произошли тогда – то есть недавно. А судя по видео, о котором вы упомянули, корабль был уничтожен.

– Я думаю, те два атланта должны были погибнуть в Гибралтаре, – кивнул Дэвид. – Это единственное напрашивающееся объяснение. Думаю, тот, кто их убил, способствовал перемене в пятьсот тридцать пятом году.

Янус кивнул.

– Что ведет меня к заключению: если некие атланты вмешались в пятьсот тридцать пятом году – очередная дельта, как вы говорите, – где же они? Если они в состоянии управлять человеческой эволюцией, где же они прячутся?

Дэвид поразмыслил над вопросом. Ответа он не нашел, и, по правде говоря, вопрос оказался очень хорош. Факт был в том, что он накидал столько идей, что теперь поневоле встал в оборонительную позицию, словно должен набрасывать все новые и новые возможности, лишь бы подкрепить свои догадки. Дэвид почувствовал, что немного напрягся, словно готовился к сражению.

Доктор Чанг поставил чашку на стол.

– Я тоже считаю этот вопрос обоснованным. Однако я хотел бы услышать больше о фактическом событии – Тоба два, разыгравшемся в пятьсот тридцать пятом – или в тысяча двести пятьдесят седьмом году? Может, доктор Грей сомневался в дате?

Вопрос отрезвил Дэвида, заставив его собраться с мыслями.

– Нет. Не думаю. По-моему, это начало и конец периода, отмеченного двумя специфическими событиями.

– Какого периода? – поинтересовался Янус.

– Темные века в Европе.

– А эти два… события?

– Вулканы и чума, – поведал Дэвид. – Одно послужило толчком к Темным векам, а второе вывело Европу из них. Есть весомые свидетельства, что первая вспышка – в пятьсот тридцать пятом году – была связана с мощным извержением вулкана близ горы Тоба в Индонезии. – Он на секунду задумался. – Можно считать это своего рода Второй катастрофой Тоба.

– Я бы услышала о Второй катастрофе Тоба, – вставила Кейт.

Дэвид улыбнулся. И это он говорит ей о вулкане, предрешившем участь человечества.

– Эта гипотеза не является общепринятой, – эхом повторил он ее же слова, сказанные в Джакарте, когда она впервые поведала ему о гипотезе катастрофы Тоба.

– Туше́, – признала Кейт.

– Вот что нам известно: в пятьсот тридцать пятом году средняя температура по всей планете резко снизилась. Мы говорим о зиме продолжительностью восемнадцать месяцев – суровой, трудной зиме почти без проблеска солнечного света. Так она описывается в исторических документах. Это фактически самое суровое климатическое явление в документированной истории. В Китае снег выпал в августе. По всей Европе посевы погибли, и воцарился голод.

– Вулканическая зима.

– Да. Об этом гласят исторические свидетельства по всей Азии и Европе. Пробы льда подтверждают это, как и годичные кольца деревьев из Скандинавии и Западной Европы также показывают значительное снижение темпов роста деревьев в годы с пятьсот тридцать шестого по пятьсот сорок второй. Но во мрак человечество погрузила отнюдь не многолетняя зима, а последовавшая за ней чума – самая пагубная пандемия в известной истории.

– Юстинианова чума, – прошептала Кейт. – По уровню смертности это была самая губительная катастрофа в задокументированной истории. Но я не вижу, каким образом она может быть связана с извержением вулкана. И еще, постой, скажи-ка снова, откуда ты обо всем этом знаешь?

– Может, тебе и трудно поверить, но я был вот настолечко от степени доктора философии. Моя диссертация посвящена истокам и последствиям Темных веков в Европе, – Дэвид посмотрел на нее долгим взглядом и театрально пожал плечами. – За этой симпатичной мордашкой и осиной талией скрывается нечто большее, знаешь ли.

Кейт тряхнула головой с выражением то ли смущения, то ли недоверия на лице.

– Признаю свою ошибку. Продолжай, пожалуйста.

– Вот что нам известно: за время эпидемии вымерло до трети населения Восточного Средиземноморья. Восточная Римская империя была буквально опустошена. Ее столица Константинополь, город с полумиллионным населением, после чумы насчитывал едва ли сотню тысяч человек. Чуму назвали в честь римского императора Юстиниана. Трудно преувеличить губительность этой чумы. Ничего подобного мир еще не видел. Некоторые жертвы умирали не один день. Другие же заболевали и гибли через считаные минуты. На улицах трупы просто складывали штабелями. Повсюду витал запах смерти. В Константинополе император приказал предавать мертвых морю, – мысли Дэвида переключились на Сеуту, он сосредоточился. – Но их было слишком много. Трупы представляли в античных городах опасность. Так что император повелел рыть братские могилы за городом. Там тела сжигали тысячами. Летописи гласят, что после трехсот тысяч счет вести перестали.

Ни один из ученых не произнес ни слова. Дэвид отхлебнул воды и продолжил:

– Для историка эта чума примечательна не своей смертоносностью, а тем, как она перекроила всё. Во многих отношениях мир, который мы населяем, был сформирован непосредственно событиями шестого столетия.

– Что ты имеешь в виду? – уточнила Кейт.

– После чумы мы видим угасание сверхгородов в Античном мире. Древняя Персия, некогда сверхгосударство, рушится. Восточная Римская империя была почти готова вновь присоединить свою западную половину – тот самый «Рим», который у всех на слуху, – но после этой пандемии она оказалась в осаде и едва не разрушилась. Со временем она стала Византийской империей. Мы видим подобные крушения по всему миру – могучие империи угасают, а их место занимают племена варваров. Главный урок, который можно почерпнуть из Юстиниановой чумы, заключается в том, что самые целостные цивилизации, наиболее развитые, наладившие международные торговые связи и выстроившие сверхгорода, пострадали более всего. А в наилучшем положении оказались изолированные, незамысловатые общества. Возьмите Британию шестого века – вот замечательный пример. Во время чумы в Британии доминировали романо-британцы. Судя по артефактам, мы знаем, что они торговали с разными нациями вплоть до Египта – кстати, именно там впервые и обнаружилась чума; точнее, там она впервые отмечена в письменных документах.

– Не понял, – вклинился доктор Чанг.

– Торговые пути разносят чуму. Британцы были в состоянии войны с несколькими германскими племенами, поселившимися на западном побережье острова. Во время эпидемии в середине шестого столетия эти племена являлись довольно разобщенными и считались варварскими. Никто с ними не торговал, а британцы по большей части не желали вступать в браки с их представителями. Зато после вспышки заболевания эти племена перехватили инициативу, распространившись по Британии и со временем захватив господство над ней. Основными среди них были племена англов и саксов. Фактически, есть мнение, что легенда о короле Артуре представляет собой компиляцию сказаний о британских рыцарях, сражавшихся против англосаксонских захватчиков. Люди в Британии и по всей планете говорят на английском – языке, который относится к германским, – и этим мы обязаны чуме. А заодно и триумфу англов и саксов после нее. И не только в Британии, такое случалось по всему миру – развитые цивилизации, имевшие города и высокую плотность населения и наладившие торговые маршруты, рухнули в один момент. Зато варвары за их стенами поднялись, устроив нашествие, и бо́льшую часть времени просто продвигались вперед. Если варварские захватчики устанавливали собственное правительство, то спустя столетие им давала отставку новая шайка кочевых грабителей. Это был настоящий конец эпохи, времени великих городов и цивилизаций. Темные века, пришедшие следом, тянулись очень долго – почти тысячу лет. Это оказался величайший откат прогресса вспять за всю историю. Фактически Темные века окончились лишь после очередной крупной вспышки…

– Погоди, – остановила его Кейт. – Вынуждена признать свое полнейшее невежество по этой части. Я генетик. Я просто не могу понять, каким образом вулкан и вулканическая зима связаны с Юстиниановой чумой.

– Часть исторической науки посвящена изучению артефактов и выявлению закономерностей. Одна из закономерностей, имеющих отношение к эпидемии, заключается в том, что она началась в Северной Африке, перешла в Египет, а оттуда началось ее взрывное распространение по Восточному Средиземноморью. Как только она докатилась до Константинополя, остальной современный мир начал падать, как костяшки домино, благодаря торговым судам, разносившим чуму по всему миру. До сих пор ведутся споры, но многие историки считают, что чума прибыла в Европу на баржах с зерном из Северной Африки и изначально разносчиками заболевания выступали крысы, водившиеся на этих баржах.

– Дэвид говорит чистую правду, – подхватил доктор Янус. – Величайшая ирония заключается в том, что быстрое изменение климата не имеет ни малейшего отношения к погоде. В процессе дестабилизации экосистем опасность заставляет вступать в контакт организмы, обычно не взаимодействующие между собой. Нам известно, что большинство эпидемий возникало, когда дикие животные, являющиеся резервуарными хозяевами безвредного для них, но потенциально смертоносного патогена, вынуждены были покинуть свою естественную среду обитания. После этого второго «извержения Тоба» экосистемы по всей планете дестабилизировались. Если теория доктора Грея верна, она невероятно интересна. В Древнем мире было очень трудно организовать глобальное генное изменение. Чума – идеальное средство доставки, но остается одна большая проблема.

– Распространение, – подхватила Кейт.

– Именно, – подтвердил Янус. – Мир крайне разобщен. Посетить все культуры и распространить болезнь было невозможно. Вулкан, застлавший небеса планеты золой, глобальная система доставки – идеальный вариант. Вулкан вызывает зиму, в некоторых местах засуху, а потом чудовищные ливни. Рост растений практически сходит на нет, потом возобновляется. В таких местах, как Северная Африка, популяции грызунов просто-таки процветают. Происходит взрыв рождаемости. Увеличившаяся популяция ищет новые территории, поскольку существующая экосистема не способна поддержать их возросшую численность. Некоторые из этих крыс, выступающие носителями чумы, пробираются туда, где живут люди. В то время как у крыс к чуме иммунитет – они резервуарные хозяева, – у блох на их боках такого иммунитета нет. Так что блохи гибнут, и механизм гибели заставляет их распространять заболевание. Блохи, инфицированные чумой, буквально умирают от голода. Чумные бактерии размножаются у них в кишечнике, лишая возможности усваивать питательные вещества. Обезумев, блохи перепрыгивают с крыс на любых других хозяев, которых могут найти, перенося болезнь на людей. Разумеется, крысы и блохи, путешествующие у них на спинах на полном пансионе, распространяли чуму тысячелетиями. Гениальность, если позволительно употребить здесь этот термин, этой эпидемии заключалась в генетической модификации чумной бактерии, которая, как мне кажется, разносилась вулканом. Выпавший пепел изменил бактерию, живущую в крысах, а не вызвал пандемию среди людей. Человеческая пандемия просто выдохлась бы и закончилась. Я считаю, что пометка доктора Грея: «Второй Тоба? Новая система доставки?» – говорит о его собственной неуверенности в этом вопросе. Опираясь на свои исследования, работу, выполненную нами с доктором Чангом, мы можем подтвердить, что имела место новая система доставки, крайне остроумная. Тот, кто сумел модифицировать штаммы бактерий, сосуществовавших с крысами, обеспечил множество последовательных вспышек, устойчивую генетическую трансформацию. Она пребывала в латентном состоянии в резервуарных хозяевах – в данном случае крысах, – дожидаясь подходящего момента.

– Это соответствует историческим хроникам, – согласился Дэвид. – Первая волна заболеваемости началась около пятьсот тридцать пятого года, но последовали и другие, куда более сильные. Мы даже вообразить не можем, какую они собрали дань. Вспышки чумы продолжались двести лет. Умерли до половины всех жителей Европы. Затем, где-то после семьсот пятидесятого года, вспышки прекратились вплоть до тысяча двести пятьдесят седьмого года, который указан в следующей части записки Мартина. В тысяча двести пятьдесят седьмом году произошло извержение другого вулкана, снова в Индонезии. Это недавние открытия, но мы уверены, что вулкан Самалас на острове Ломбок извергся с невероятной силой. Воздействие оказалось даже больше, чем от извержения Тамбора в тысяча восемьсот пятнадцатом году, которое повлекло так называемый «год без лета». На спилах деревьев можно увидеть то же самое в тысяча двести пятьдесят седьмом году – вулканическую зиму, длившуюся более года. Чумные крысы вернулись, и чума вновь разгулялась по Европе. По поводу того времени почти семьсот лет спустя исторические хроники еще более ясны. Эта вспышка произошла практически идентично последней, но получила большую огласку и освещение в исторических документах. В Европе ее называли «Черной смертью». Но это все та же чума…

– Бубонная чума, – вставила Кейт.

– Вот именно, – подтвердил Дэвид. – Та же самая чума спустя тысячелетие вернулась, чтобы посеять такое же опустошение…

– Стоп, – подняла ладонь Кейт. – Черная смерть началась в Европе около тысяча триста сорок восьмого года – почти сто лет спустя после этого извержения…

– Это правда, – отозвался Дэвид. – Послушай, вот история: в тысяча двести пятьдесят седьмом году мощное вулканическое извержение, в похожем до странности месте и с тем же результатом, что в шестом веке, вызывало вулканическую зиму и голод, охвативший всю Европу. Я могу лишь предположить, что чума вернулась, но на этот раз с отличием – какой-то иммунитет…

– CCR-пять Дельта тридцать два, – произнесла погруженная в раздумья Кейт.

– Что?

– Мартин упоминал об этом. Он выявлен примерно у шестнадцати процентов европейцев. Это мутация, делающая их невосприимчивыми к ВИЧ, оспе и прочим вирусам. А возможно, и к бактерии, вызывающей чуму.

– Любопытно, – прокомментировал Дэвид. – Одна из величайших загадок в истории – происхождение Черной смерти. Мы убеждены, что эпидемия в шестом веке, Юстинианова чума, распространилась по Восточному Средиземноморью через Африку. Но Черная смерть была другой. Тот же сценарий – вулкан, чума, – но на сей раз, как мы полагаем, Черная смерть пришла из Центральной Азии. Мир, обеспеченный Pax Mongolica,[6] дал монгольским полчищам, базировавшимся в Центральной Азии, возможность разнести болезнь вдоль Шелкового пути. Во время осады монголами Каффы[7] в Крыму монгольские захватчики забрасывали заразные трупы катапультой в город через стены.

– Серьезно? – не поверила Кейт.

– Эй, это было довольно изобретательно для того времени. Назовем это средневековым биологическим оружием. После Каффы чума быстро распространилась по всей Европе. Историки предположили, что причиной столетнего запаздывания являлась миграция из Азии, но может быть, дело в…

– Мутации, – договорила Кейт.

– Возможно, – Дэвиду хотелось вернуться к известным фактам, покинув зыбкую почву домыслов. – В последующие годы от Черной смерти умерло от тридцати до шестидесяти процентов всего населения Европы. В Китае умер каждый третий. Фактически потребовалось сто пятьдесят лет, чтобы мировое население вернулось к тому же уровню, что был накануне Черной смерти. Но, боюсь, на этом мои знания исчерпываются. В общем, я не знаю, куда ведет хронология. Знаю лишь конкретные свидетельства и даты.

– Тут я могу пролить свет, – взял слово доктор Чанг. – Как уже упоминал доктор Янус, наша рабочая теория заключалась в том, что текущая чума просто активирует прошлые вспышки, пытаясь завершить генетическую трансформацию, оставшуюся завершенной лишь наполовину. Мы пытались выделить эти прошлые вспышки, чтобы лучше понять, как изменился человеческий геном, – он указал на Дэвида. – Мистер Вэйл, вы были правы насчет связи между эпидемиями чумы. Несколько лет назад группа исследователей открыла, что причиной Юстиниановой чумы послужила Yersinia pestis, или Y. pestis, – бактерия, вызывающая бубонную чуму. Это открытие оказалось очень интригующим: две самые губительные пандемии в документальной истории – Юстинианова чума и Черная смерть – обе оказались бубонной чумой. Мы полагаем, что в обоих случаях имеем дело с генетическими мутациями бактерии Y. pestis. Мы прибегли к помощи Иммари, чтобы собрать доказательства. Они добыли образцы от жертв чумы обеих вспышек. Мы секвенировали эти геномы, а также образцы Y. pestis обеих эпох. У нас также имеются образцы испанской инфлюэнцы тысяча девятьсот восемнадцатого года. Были обнаружены некоторые общие генетические последовательности. Мы считаем, что они связаны с Чумой Атлантиды. Исходя из записок доктора Грея и результатов текущей дискуссии, полагаю: наши данные являются ключевым фрагментом головоломки, ключом к поиску лекарства. К сожалению, они оказались утрачены с гибелью чумной баржи.

– Доктор Чанг, вынужден попросить у вас прощения, – вдруг выпрямился на кушетке Янус.

Чанг озадаченно оглянулся на него.

– Я никогда не доверял вам до конца, – признался Янус. – Меня к вам прикомандировали. Вы активно участвовали в исследованиях, но до сих пор я опасался, что вы можете быть лоялистом Иммари, стремящимся изъять результаты моих исследований. Я утаивал от вас многое из того, что выяснил, – он продемонстрировал флешку. – Но я сохранил все на этом накопителе. Вкупе с исследованиями, которые мы проводили вместе. Всё здесь, и я полагаю, это покажет изменения генома, которые искал доктор Грей, – эту Дельту-два – корневую генетическую структуру Чумы Атлантиды.

Чанг посмотрел на флешку.

– Главное, что вы сберегли данные. На вашем месте, пожалуй… я бы поступил точно так же. Однако требуется еще один, последний фрагмент – Омега. Для меня данная буква символизирует завершающую точку – последствие генетического преобразования. Пометка «Тысяча девятьсот восемнадцать… тысяча девятьсот семьдесят восемь», похоже, указывает, что доктор Грей считал, что оно могло произойти в эти годы. «КБУ» в первой строке мне ни о чем не говорит. Мистер Вэйл, есть ли еще какие-либо исторические упоминания?

Дэвид размышлял о «КБУ» с того самого момента, как увидел шифр, но ничего не мог придумать.

– Нет. Не берусь предположить, что это означает.

– Я знаю, что такое, – вступила в разговор Кейт. – «КБУ» – мои инициалы. Катерина Бартон Уорнер. Думаю, я и есть Омега.

Глава 67

Где-то близ побережья Сеуты

Средиземное море

Сквозь окно вертолета Дориан смотрел на проносящуюся внизу воду. Солнце блестело на темной глади, будто маяк, указывающий ему путь.

Он думал о белой двери света в Германии. Куда она ведет? В иной мир? В иное время?

Слоун включил микрофон в шлемофоне.

– Ожидаемое время прибытия?

– Часа три – три с половиной.

Удастся ли им добраться до места раньше Кейт с ее свитой? Если только впритык.

– Вызовите аванпост.

Минуту спустя Дориан уже говорил с командиром гарнизона острова Альборан.

* * *

Лейтенант Иммари на острове Альборан дал отбой и оглянулся на четверых солдат, которые играли в карты и курили.

– Поставьте-ка кофе. Надо протрезвиться. К нам гости.

* * *

Дэвид пытался переварить слова Кейт: «Я и есть Омега».

В комнату вплыл Шоу со словами:

– Я поставил кофе… – и уставился на них. – Что-то стряслось? Вид у вас такой, будто привидение увидели.

– Мы работаем, – огрызнулся Дэвид.

– Я с удовольствием выпью кофе, – развеяла напряженность Кейт. – Спасибо, Адам.

– Конечно, – отозвался Шоу. – Доктор Чанг? Доктор Янус?

Дэвид заметил, что его в кофейную перекличку англичанин не включил. Ну и хорошо.

– О да, буду весьма обязан, – пробормотал доктор Чанг, все еще погруженный в раздумья.

Доктор Янус уставился за окно с непроницаемым выражением лица. Сообразив, что все его ждут, он быстро проронил:

– Нет, спасибо.

Шоу вернулся с двумя чашками кофе и замешкался у окна, по диагонали за спиной Дэвида. Вэйл не видел его, но знал, что англичанин там. А вот это уже нехорошо.

Янус заговорил первым:

– Я ничуть не сомневаюсь в том, что вы сказали, Кейт. Хочу дать это понять с самого начала. Однако я желал бы пересмотреть наши ключевые предпосылки и исследовать несколько… возможностей.

Дэвиду показалось, что Кейт немного напряглась, но она лишь отхлебнула кофе и кивнула.

– Первое предположение, – продолжил Янус, – что этот тибетский гобелен являлся документом, запечатлевшим взаимодействие атлантов с людьми, в частности, их вмешательство ради спасения людей семьдесят тысяч лет назад – путем введения гена Атлантиды, изменившего человеческие мозговые связи и участь человечества, а затем их предупреждение людям перед Великим Потопом. Остальная часть гобелена, как мы полагаем, изображает события грядущего. По этому поводу у меня есть вопрос, но пока что я о нем умолчу.

Наше второе предположение заключается в том, что записка Мартина являет собой хронологию, попытку расшифровать прошлое, обозначить поворотные точки, которые могут подвести нас к созданию лекарства от чумы.

Третье и последнее предположение сводится к тому, что эта хронология обозначает недостающую дельту – точку, в которой вмешательство атлантов в человеческую эволюцию не удалось – где-то в районе Великого Потопа и падения Атлантиды. Мистер Вэйл высказал гипотезу, что к этому событию привела схватка между двумя фракциями атлантов. Сказав все это, я бы постулировал, что Омегой – последствием всех вмешательств атлантов в эволюцию человечества – являются пережившие Чуму Атлантиды. В частности, стремительно эволюционирующие. Разве это не тот итог, к которому стремились атланты? Это наиболее очевидный выбор. Как ученый я всегда в первую очередь рассматриваю простейшее объяснение, прежде чем исследовать более… экзотические возможности.

Дэвиду аргументация Януса показалась убедительной. Он хотел заговорить, но Кейт его опередила:

– Тогда почему Мартин поставил в хронологию мое имя прямо над Омегой?

– Для меня это вопрос, – признался Янус. – Полагаю, это выявит рассмотрение мотивов Мартина. Нам известно, что все, что он делал: все его исследования, его сделки, его компромиссы, – преследовало одну цель: защитить вас. Я считаю, что таков же его мотив и здесь. Он хотел, чтобы, если его записки обнаружат, читатель отыскал бы вас и позаботился о вашей безопасности, чтобы вы были под рукой для их расшифровки, рядом с тем, кто разрабатывает лекарство.

Дэвид кивнул. Это казалось убедительным.

– Закономерность представляется логичной, – отозвался Чанг. – Однако в моем восприятии есть проблема с хронологией. Семьдесят ТЛ: Адам, введение гена Атлантиды. Двенадцать с половиной ТЛ: падение Атлантиды, пропавшая дельта. Пятьсот тридцать пятый и тысяча двести пятьдесят седьмой годы: второй Тоба, два извержения и последующие вспышки бубонной чумы, начало Темных веков, потом их конец, сменившийся эпохой Возрождения. Далее тысяча девятьсот восемнадцатый год: Колокол, артефакт атлантов, спровоцировавший испанскую инфлюэнцу. А в этом году следующая вспышка из-за Колокола. Чума Атлантиды. Мартин напутал с датами: тысяча девятьсот восемнадцать… тысяча девятьсот семьдесят восемь. Вместо семьдесят восьмого должен стоять этот год – текущая вспышка и порождает Омегу.

– Это было бы логично, – поддержал Янус.

– Когда ты родилась? – спросил Дэвид. – Э-э, я спрашиваю из чисто научных побуждений.

– Умница, – промолвила Кейт. – Я родилась в семьдесят восьмом году. Однако… зачали меня в восемнадцатом.

– Что?! – почти в один голос воскликнули Янус с Чангом.

Дэвид услышал, как Шоу покидает свое место у него за спиной, чтобы встать перед группой, впервые проявив интерес к беседе.

– Это правда, – заявила Кейт. – Мартин – мой приемный отец. Мой биологический отец был горным инженером и офицером армии США во время Первой мировой войны. Иммари наняли его для проведения раскопок в сооружении атлантов под Гибралтаром. Он сделал это в обмен на согласие отдать ему руку моей матери. То, что он раскопал – Колокол, – и послужило причиной эпидемии испанки. Ирония заключалась в том, что болезнь унесла жизнь моей матери. Но сооружение, которое откопал отец, содержало комнату с четырьмя трубами. Он обнаружил, что они являются целительными и гибернационными камерами. И поместил мою мать – и меня в ее утробе – в одну из труб, где мы пребывали до семьдесят восьмого года – года моего рождения.

* * *

Доктор Артур Янус откинулся на спинку дивана. «Это может все изменить».

* * *

Слова Кейт шокировали доктора Шэня Чанга, хоть он уже и знал о Колоколе и гибернации; эта часть его ничуть не удивила.

В 1978 году Шэнь был рядовым исследователем в проекте, затеянном «Иммари Интернейшнл». Однажды утром ему позвонил Говард Киган – человек, о котором он до той поры не слышал. Киган сказал, что он – новый глава организации Иммари и ему требуется помощь Шэня, что Шэнь будет щедро вознагражден, что ему больше никогда не придется тревожиться о финансировании исследований и что он совершит невероятное дело – дело, которое спасет мир, – но никогда не сможет никому об этом поведать.

Шэнь согласился. Киган отвел его в комнату с четырьмя трубами. В одной находился маленький мальчик, впоследствии ставший известным как Дориан Слоун. Во второй находился Патрик Пирс, который и нашел трубы, как сказал Киган. В последней трубе была беременная женщина.

– Мы извлечем ее последней, и вы сделаете все, что в ваших силах, ради ее спасения, однако главный приоритет для вас – ребенок.

Шэнь еще ни разу в жизни не был так напуган. То, что произошло дальше, отпечаталось у него в памяти навечно. Он помнил, как держал ребенка, ее глаза… глаза Кейт Уорнер, сейчас смотревшие прямо на него. Невероятно.

* * *

Адам Шоу удивился рассказу Кейт. «Дело-то куда круче, чем я думал; да и она круче, чем я думал. Но я доставлю ее живой и невредимой, что бы ни случилось».

* * *

Наконец Кейт не выдержала:

– Может, хоть кто-то что-нибудь скажет?

– Да, – начал Янус. – Я бы хотел пересмотреть свои предшествующие оценки. Теперь я верю, что вы действительно Омега. И… это кое-что меняет. Начать хотя бы с моего понимания работы Мартина. Я больше не думаю, что его записи были банальной хронологией. Это лишь половина дела. Шифр Мартина скрывает куда больше. Это путевая карта по исправлению человеческого генома – по корректировке проблем с геном Атлантиды, по созданию жизнеспособного гибрида человека и атланта, нового биологического вида, первым представителем которого являетесь вы. Последовательность Мартина начинается с введения гена Атлантиды – с Адама, затем отслеживает интерференции, пропущенную коррекцию в момент Потопа, последовавшие за этим Темные века… и кончается вами, Кейт, – индивидуумом со стабильным, функционирующим геном Атлантиды, благодаря трубе, спасшей вам жизнь, и экстраординарному появлению на свет. Но… на первый план выходит реальный, практический вопрос: что делать теперь? У нас есть исследования, мы поняли записи Мартина. Нужно найти лабораторию…

– Я не сказала еще кое-что, – перебила его Кейт. – Мартин являлся одним из основателей консорциума под названием «Преемственность». Это группа исследователей со всего мира. Они годами вели эксперименты, отыскивая лекарство. В Марбелье у Мартина была исследовательская площадка… – В голову ей пришла внезапная мысль. – Я работала в здании, экранированном свинцовыми пластинами. Проводила серию экспериментов, а Мартин периодически брал у меня образцы ДНК.

– Как вы думаете, он экспериментировал на вас или на подопытных? – поинтересовался доктор Чанг.

Теперь у Кейт не осталось ни капли сомнений.

– И то и другое. Мартин сказал мне, что считает меня ключом ко всему. Увидев шифр, Омегу… да, я поняла это. «Преемственность» располагает всеми его результатами. Я связывалась с ними.

На лице Дэвида отразился испытанный шок.

– Что такое? – спросила у него Кейт.

– Ничего, – тряхнул он головой и устремил взгляд на Чанга с Янусом. – Думаю, надо отправить «Преемственности» результаты наших исследований и обсудить все высказанные теории с ними.

– Я согласен, – доктор Янус вынул флешку из кармана.

Чанг кивнул.

Глава 68

Где-то близ острова Альборан

Средиземное море

Звонок в «Преемственность» оказался интригующим.

Кейт почувствовала, что наконец-то смогла понять эксперименты, частью которых являлась в Марбелье.

Годами «Преемственность» разрабатывала алгоритм под названием «Симфония генома». Принцип в том, что при генной терапии определенного генома или внедрении в него ретровируса алгоритм «Симфонии» способен предсказать экспрессию гена. Эти предсказания в сочетании со знаниями о том, где эндогенные ретровирусы атлантов погребены в нашем геноме, позволяют предсказать реакцию индивидуума на Чуму Атлантиды и оказанную ему терапию.

Исследования Чанга и Януса, выявившие изменения генома от двух вспышек чумы в начале и конце Средних веков, оказались недостающим фрагментом – во всяком случае, на это надеялась «Преемственность».

Кейт смотрела, как доктор Янус манипулирует компьютером, загружая данные исследований в «Симфонию». Он гений. Кейт еще не встречала его ровесников, так ловко управляющихся с компьютером.

– Что сейчас? – спросила она в спутниковый телефон, переключенный в режим громкой связи.

– Сейчас подождем, – ответил доктор Бреннер. – Алгоритм поработает и выдаст возможные варианты лечения. Затем мы испытаем их и будем уповать на везение. Если мы отыщем эффективную терапию, то сможем быстро запустить ее в массовое производство. Описывал ли Мартин наши генные импланты?

– Я с ними не знаком, – вставил доктор Янус.

– По сути, мы имплантируем подкожный биотехнологический прибор, проводящий каждому индивидууму персонализированную терапию. Импланты находятся на беспроводной связи с сервером в каждом из Районов Орхидеи.

Это откровение потрясло Кейт.

– Я думала, импланты – для слежения… А разве Орхидея не обеспечивает терапию?

– И да, и нет, – поспешно сказал Бреннер. – Импланты обеспечивают материальный контроль – то есть аппарат слежения, играющий жизненно важную роль. Поскольку человеческий геном довольно разнообразен, мы поняли, что каждую терапию необходимо чуточку индивидуализировать, подстроить…

Кейт кивнула. Самое передовое решение – имплантированный биотехнологический прибор, доставляющий каждому индивидуальное генетическое лечение. Это на десятилетия опередило все используемые методы. Жаль только, что для достижения такого прорыва потребовалась угроза Иммари и чумы.

– Если нужную терапию осуществляет имплант, тогда зачем вообще давать каждому Орхидею? – полюбопытствовал доктор Янус.

– По трем причинам. На ранних этапах мы обнаружили, что импланты не способны обеспечить действенную терапию для каждого. Имплант вырабатывает антивирусное средство из ферментов и белков в теле хозяина – по сути, выполняя сложную «кройку и шитье», чтобы создать необходимую терапию. Но с одним лишь имплантом процесс был действен примерно для восьмидесяти процентов носителей. Так что мы даем имплантам своеобразный вирусный шок – пресловутую глыбу вирусной глины, из которой они могут лепить терапию. Вот что находится в пилюлях Орхидеи – вирусный шок.

– Очень интересно… – Янус погрузился в глубокие раздумья.

– А другие причины есть? – поинтересовалась Кейт.

– О, да, – ответил Бреннер. – Я слишком увлекся научной подоплекой. Второй причиной была скорость. Мы знали, что новую терапию нужно будет развернуть быстро: о производстве нового лекарства не могло быть и речи, а это решение, разумеется, продуктивно. Мы понимали, что, по сути, получаем базовую терапию с возможностью тысяч микронастроек, которые будут вносить импланты, что заставит ее работать в масштабах планеты.

– А последняя причина?

– Надежда. Люди ежедневно принимали Орхидею… мы чувствовали, что нужно дать им нечто зримое и осязаемое, нечто вещественное, нечто знакомое и понятное – лекарство от болезни. А теперь, я надеюсь, вы предоставили нам недостающий фрагмент – формулу, которую мы должны передать имплантам. Сейчас «Симфония» обрабатывает ваши данные. Если допустить, что она найдет корректирующую терапию, мы сможем развернуть ее в глобальных масштабах по всему Альянсу Орхидеи за считаные часы.

Все ученые в небольшом салоне закивали. Дэвид и Шоу переглянулись.

Натянутую обстановку нарушил доктор Бреннер.

– Я еще кое-что не сказал вам, доктор Уорнер.

– Что? – спросила Кейт по громкой связи, не трудясь отключить динамик.

– Руководство Орхидеи приказало нам пустить в ход программу эвтаназии.

– Я не…

– Нам отдан приказ, – продолжал Бреннер. – Если Орхидея перестанет действовать либо Иммари окажутся весомой угрозой, мы будем обязаны послать имплантам команду отмены, чтобы как можно скорее прервать мучения умирающих. Тогда в мире останутся только пережившие Орхидею, фундамент для спасения Альянса. Пока что эти приказы нами игнорировались. Мы были сосредоточены на своих исследованиях и надеялись, что руководство не дойдет до воплощения плана в жизнь. Но до нас дошли слухи, что, если мы не исполним программу эвтаназии, союзные войска могут взять «Преемственность» под свой контроль и сделать это за нас.

Кейт тяжело осела на белой кушетке.

Никто не произнес ни слова.

– Вы можете задержать программу эвтаназии? – спросила Кейт напрямую.

– Можем попытаться. Но… будем надеяться, что терапия заработает.

* * *

Оставшись в хозяйской каюте наедине с Кейт, Дэвид буквально заорал на нее:

– Ты хочешь сказать, что все это время поддерживала с глобальным консорциумом открытую связь?!

– Да. А что?

– Перезвони им. И вот что скажи…

* * *

Кейт позвонила на номер «Преемственности». «Доктор Бреннер?.. Нет, все в порядке. Мне нужно одолжение. Необходимо связаться с британской разведкой и узнать, известен ли им офицер по имени Адам Шоу. А также не могли бы вы сделать запрос во Всемирную организацию здравоохранения о некоем докторе Артуре Янусе?.. Да, вы нам очень поможете… Отлично. Перезвоните мне, как только будете знать. Это очень важно».

* * *

Повесив трубку, доктор Пол Бреннер перечитал имена. Шоу и Янус. Что творится на борту этого судна? Не грозит ли Кейт опасность?

Он действительно сильно к ней привязался. Неделями наблюдал ее на видео, а потом поговорил лично. И теперь надеялся, что с нею все будет в порядке. Пол взял трубку и набрал номера своих контактов в ВОЗ и британской разведке. И тот и другой обещали перезвонить, как только получат ответы.

Полу оставалось сделать еще один звонок, как он надеялся, но надо было подождать результатов от «Симфонии».

Покинув кабинет, он двинулся по коридору здания Центра по контролю заболеваемости. Атмосфера здесь царила гнетущая; все перетрудились и внутренне выгорели. Общий настрой был довольно унылым, и не без причины: они не продвинулись в создании лекарства от чумы ни на йоту, и впереди не виделось ни одного луча света – пока полчаса назад не позвонила Кейт.

Сколько времени потребуется «Симфонии»? Если вообще можно найти лекарство по данным исследований, присланных Кейт и ее командой…

Стеклянная стена центра управления Орхидеи расступилась, чтобы пропустить его. Все лица в перепрофилированном конференц-зале обратились к вошедшему. Сцена напоминала читальный зал общежития колледжа, где студенты проторчали шестьдесят дней кряду – расставленные как попало столы для совещаний были завалены ноутбуками, стопками бумаг, картами, отчетами в пятнах от кофе и полупустыми пенопластовыми стаканчиками.

Выражение лиц поведало Полу все, что ему хотелось знать.

Четыре больших экрана на стенах подтвердили это. Мигающий красный текст сообщал: «Одна терапия найдена».

Этот текст появлялся на экранах и раньше, и ликование каждый раз было чуточку более сдержанным, чем в предыдущий. Но теперь атмосфера изменилась. Команда тесно обступила Пола, все возбужденно загомонили о новых данных и о том, что делать дальше. Исследовательские площадки предлагали и отвергали одну за другой.

– Испытаем здесь, в нашей собственной когорте, – решил Пол.

– Вы уверены?

– У нас есть люди, которые не могут ждать, – он бросил взгляд на таймер обратного отсчета программы эвтаназии. Осталось меньше четырех часов.

Но прежде чем запускать это по всей планете, ему хотелось убедиться. Надо сделать телефонный звонок.

* * *

По пути обратно в свой кабинет Пол задержался у импровизированного изолятора. Встал у постели сестры. Дыхание ее было неглубоким, но Пол понял, что она его узнала. Она протянула ему руку.

Шагнув вперед, он взял сестру за руку. Пальцы ее совсем ослабели.

– По-моему, мы нашли его, Элейн. Ты поправишься.

Он ощутил чуть заметное пожатие.

* * *

Пол снял трубку. Несколько минут спустя его соединили с Ситуационным центром в Белом доме.

– Господин президент, у нас есть новая терапия. Мы настроены чрезвычайно оптимистично. Я прошу вас отложить программу эвтаназии.

Глава 69

Где-то близ острова Альборан

Средиземное море

– Долго еще? – требовательно спросил Дэвид.

– Бреннер сказал, что свяжется со мною при первой же возможности. У «Преемственности» и так забот полон рот…

– Мы будем у острова Альборан через три часа. Когда мы туда доберемся, мне придется вооружить Шоу и Камау и что-нибудь предпринять по поводу ученых. Нам нужно выяснить, кто из них убил Мартина и вывел из строя судно.

Кейт уселась на кровать, понимая, что, если начнут обсуждать убийцу, все это перерастет в очередную потасовку. А цапаться ей сейчас не хотелось – тем более с Дэвидом и тем более в этот момент. Стащив с себя сорочку, Кейт бросила ее на кресло.

Глаза Дэвида загорелись. Сняв кобуру, он накрыл ее подушкой. Стащил с себя рубашку, за ней брюки. Приблизился к Кейт, и она поцеловала его в живот. Повалив ее на постель, Дэвид забрался сверху.

На миг весь окружающий мир померк. Кейт не думала ни о чуме, ни об Иммари, ни о записках Мартина, ни об убийце на борту. Дэвид. Он воплощал все, чего она жаждала, казался единственным на свете, что играло для нее роль.

* * *

Было жарко, как в аду, но Дэвид не потрудился отрегулировать кондиционер.

Он перекатился на кровати. Они с Кейт лежали рядом, обнаженные, мокрые от пота с ног до головы. У Вэйла дыхание успокоилось раньше, но никто не проронил ни слова.

Время замерло. Оба смотрели в потолок. Дэвид не знал, долго ли это продолжалось, но Кейт повернулась к нему и поцеловала его в шею чуть ниже подбородка.

Это ощущение вернуло его к действительности, и Дэвид задал вопрос, думать о котором избегал с момента звонка доктору Бреннеру:

– Думаешь, сработает? Думаешь, «Преемственность» может просто взять исследования Януса и Чанга и просто… ну, не знаю, «собрать вместе», как Триединство, и чудом получить лекарство?

– Какое Триединство?

– Ты серьезно?

– Что?

– Это из «Зельды», – растолковал Дэвид. – Ну, знаешь, Линк добывает Триединство, чтобы спасти принцессу Зельду и Хайрул.[8]

– Ни разу не видела.

– Это, гм… видеоигра, а не кино.

«Как она может этого не знать?» Это потрясло Дэвида куда больше, чем шифр Мартина. Но… эта дискуссия подождет до другого раза. Она, наверное, не знает даже разницы между «Звездными войнами» и «Звездным путем». Видимо, ему предстоит порядком потрудиться, если, конечно, обоим удастся пережить ближайшие несколько часов.

– Ладно, не забивай себе голову насчет Зельды. Мой вопрос был о том, сработает ли эта штука. Как ты думаешь?

– Должна. Мы делаем все, что можем.

Дэвид улегся обратно и снова уставился в потолок. Какую мысль он хотел донести? Он и сам не знал. И вдруг испугался. Дурные предчувствия. И дело вовсе не в сражении, уже замаячившем на горизонте. Дело в чем-то другом, в ощущении, которое он пока не мог толком нащупать.

Кейт снова села.

– А откуда тебе так много известно о яхтах? – Она явно пыталась сменить тему.

– В Джакарте у меня была одна.

– Вот уж не знала, что у секретных агентов хватает досуга на праздное времяпрепровождение вроде катания на яхтах, – сказала она не без игривости.

– Яхта была не для праздного времяпрепровождения, уверяю тебя, – улыбнулся Дэвид. – Но могла бы. Это был элемент плана побега, если мне таковой понадобится. И она очень пригодилась, если ты не забыла.

– Что-то не припоминаю, хотя хотела бы, – Кейт принялась разглаживать простыню ладонью.

Она права, теперь Дэвид вспомнил. Во время допроса Иммари накачали ее наркотиком. О спасательной операции и побеге она почти ничего не помнит.

– А что ты с ней сделал? – поинтересовалась Кейт.

– С яхтой? Отдал джакартскому рыбаку, – он с улыбкой поглядел в сторону. – Но скорлупка была славная.

В этот момент его вдруг заинтересовало, где катер теперь, вывез ли Харто свою семью с острова Ява на один из тысяч крохотных необитаемых островков в Яванском море. Там у них был бы шанс выжить. Харто может рыбачить, а его семья – заниматься собирательством. Там чума до них не доберется, а Иммари не станут морочить себе голову ради пары человек на Богом забытом островке. Если дела так пойдут и дальше, они могут оказаться последними людьми на земле… Может, миру это и пойдет на пользу, если землю унаследуют простые люди, жившие по-человечески девяносто девять процентов ее истории.

– Где ты научился судовождению? Или просто на лету схватываешь?

– У отца. Он ходил со мной под парусами, когда я был пацаном.

– Вы часто с ним разговариваете?

Дэвид неуютно поерзал в постели.

– Нет. Он умер, когда я был еще мальцом.

Кейт хотела ответить, но Дэвид ее перебил:

– Не волнуйся, это было давным-давно. В восемьдесят третьем. В Ливане. Мне было семь.

– Бомбардировка казарм морской пехоты?

Дэвид кивнул. Взгляд его пропутешествовал к мундиру Иммари с серебряным дубовым листком чина подполковника.

– Ему было тридцать семь, и он уже стал подполковником. Мог бы дойти до бригадного генерала, а то и повыше. Ребенком я мечтал об этом. Мысленно видел себя стоящим в мундире корпуса морской пехоты с генеральскими звездами на плечах… Что забавно, я по сей день вижу собственный образ, который рисовал так много лет назад. Изумительно, как ясны мечты, когда ты ребенок, и какой запутанной жизнь становится после… Как одна амбиция обращается в сотни желаний и подробностей – большинство из которых связаны с тем, чего ты хочешь или кем хочешь стать.

Кейт вдруг отвернулась, глядя куда-то в сторону.

Может, она таким способом дает ему больше свободы? Дэвид не знал, но ему нравилось чувствовать Кейт под боком, чувствовать прикосновение ее кожи и тепло ее тела.

– В день похорон мать пришла домой и положила на каминную доску сложенный флаг. Он пролежал там следующие двадцать лет в треугольном деревянном футляре, покрытом уймой слоев лака и со стеклянным окошком. Рядом она поставила две фотографии: его крупным планом в мундире и их вместе – где-то в тропиках, где они были счастливы. В тот день дом был полон народу. Гости твердили одно и то же. Я ушел в кухню, достал самый большой черный мешок для мусора, какой смог разыскать, и набил его своими игрушками – пустив туда всех солдатиков, танки и все, что имело хоть отдаленное отношение к армии. Потом ушел в свою комнату и играл в «Нинтендо» следующие года три.

Кейт ласково поцеловала его в лоб у линии волос.

– Зельда?

– Я добыл Триединство пару миллионов раз, – поглядев на Кейт, он улыбнулся. – Потом в какой-то момент проникся искренним интересом к истории. Перечитал все, что попадалось мне в руки. В частности, военную историю. Особенно европейскую и ближневосточную. Мне хотелось знать, каким образом мир стал таким. А может, я думал, что профессия учителя истории – самая безопасная на свете, самое далекое на планете место от настоящих сражений. Но когда грянуло одиннадцатое сентября, единственное, чего мне хотелось, – это стать солдатом. Мой мир словно опрокинули с ног на голову, и я хотел отмщения, но мне хотелось делать единственное дело, для которого считал себя пригодным; дело, указанное мне судьбой с самого начала, но которого я страшился. Может, от судьбы не уйдешь… Что бы ты ни делал, тебе не изменить своей истинной натуры, таящейся в глубине души, пусть даже умершей и погребенной, но все равно движущей тобой все это время.

Кейт не отозвалась ни словом, и Дэвид был ей за это благодарен. Она просто покрепче прижалась к нему телом, спрятав лицо в ложбинке между его головой и плечом.

Уже позже Вэйл ощутил, что дыхание ее замедлилось, и понял, что Кейт спит.

Поцеловал ее в лоб.

И когда губы его разомкнулись, вдруг ощутил, до какой степени истощен. Интеллектуально – от обсуждения записей Мартина; физически – от близости с Кейт; а эмоционально – от откровений перед ней, которыми он еще не делился ни с кем.

Достав пистолет из-под подушки, Дэвид положил его рядом с собой, чтобы был под рукой. Бросил взгляд на дверь. Если она откроется, он непременно услышит. Если за ними кто-нибудь придет, небольшая фора у него будет. Он лишь прикроет глаза на секундочку…

Глава 70

Открыв глаза, Дэвид понял, что снова оказался на средиземноморской вилле. Кейт стояла рядом. В конце коридора виднелась сводчатая деревянная дверь. Две распахнутые двери справа от них наводняли тесное пространство светом.

Дэвид узнал и двери, и комнаты за ними – там он видел Кейт.

«Это ее сон. Я в нем», – подумал Вэйл.

Дойдя до конца коридора, она протянула руку к двери.

– Не надо, – сказал Дэвид.

– Я должна. Ответы за ней.

– Не делай этого, Кейт…

– Почему?

Дэвид был напуган и здесь, во сне, знал почему.

– Я не хочу ничего менять. Я не хочу тебя терять. Давай останемся здесь.

– Пойдем со мной, – она распахнула дверь, и свет затопил коридор.

Он ринулся следом, проскочил сквозь дверь…

Дэвид сел в постели, тяжело дыша, отчаянно хватая воздух ртом.

Он сбросил с себя Кейт, но ее это не разбудило.

Он повернул ее голову лицом к себе.

– Кейт!

Пот лил с нее ручьем. Но пульс едва прощупывался. Она вся так и пылала. И была без сознания.

«Что же делать? Позвать одного из докторов? Им нельзя доверять». Его охватил такой безграничный ужас, какого он еще не знал. Дэвид прижал Кейт к груди.

* * *

К изумлению Кейт, дверь вывела ее наружу.

Она обернулась, чтобы взглянуть на дверь, но увидела нависший над ней могучий корабль. Она стояла на пляже, а корабль навалился на берег. Каким-то образом Кейт знала, что это: посадочный модуль Альфа. То, что примитивные гуманоиды этой планеты назовут Атлантидой.

Поглядела вниз. На ней был надет легкий скафандр.

Небо над головой было темным, затянутым пеплом. Сначала Кейт подумала, что сейчас ночь, но потом разглядела солнце в зените, тускло проглядывающее сквозь тучи пепла.

«Не может быть, – подумала Кейт. – Это катастрофическое извержение Тоба семьдесят тысяч лет назад».

Голос эхом раскатился у нее в шлеме: «В последний раз признаки жизни отмечены за гребнем, азимут двадцать пять градусов».

«Поняла», – услышала она собственные слова и энергично зашагала по усеянному пеплом пляжу.

И за гребнем увидела их – черные тела, валяющиеся на земле от долины до самого устья пещеры.

Преодолев это расстояние, она вошла в пещеру.

Инфракрасный датчик в ее костюме подтвердил: все они мертвы.

Она уже простилась с надеждой, когда на дисплее вспыхнул единственный язычок алого. Выживший. Она подошла ближе.

За спиной послышались шаги. Обернувшись, она увидела крупного самца, невероятный образчик физического развития, несшегося на нее с чем-то в руке.

Она ухватилась за парализующий жезл, но самец прервал свой бросок, рухнув рядом с самкой и отдав ей что-то – кусок тухлого мяса. Она яростно впилась в него зубами.

Теперь Кейт разглядела, что самка несет и другой признак жизни. Плод. Двести сорок семь локальных суток с момента зачатия.

Самец без сил привалился к стене пещеры. Не вождь ли он этого племени? Возможно. Эти двое умрут здесь, в этой пещере, и это станет концом их биологического вида.

«Моего вида тоже, – подумала Кейт. – Они представители моего племени, быть может, самые последние. Одним-единственным генетическим изменением я могу их спасти. Я не могу смотреть, как они умирают. И не буду».

И прежде чем сама поняла, что творит, взвалила обоих гомининов на плечи. Экзоскелет скафандра и компьютеризированное распределение веса позволили ей без труда поднять ношу. Они были слишком слабы, чтобы сопротивляться.

На корабле она ринулась с ними в лабораторию.

Они казались слишком юными для полной генетической модификации. Это убило бы их. Она приняла решение: дать им генетический прекурсор. Это их спасет. Но и повлечет проблемы. Она будет здесь, чтобы помочь им, направить на путь, устранить проблемы. В ее распоряжении все время на свете, во всей Вселенной. Она выпестует их. Полная активация придет позже, когда они будут готовы.

– Что ты делаешь? – раздался мужской голос у нее за спиной.

Пришел ее напарник. Мысли понеслись стрелой. Что же ему сказать?

– Я…

Он стоял на пороге, и свет вливался в лабораторию у него из-за спины. Лица его Кейт не видела. Надо выяснить, кто он такой. Встав, она пошла ему навстречу, но лица его все равно не видела.

Кейт понимала, что он ждет ее ответа. «Я должна ему что-нибудь сказать. Пущу в ход правду, но перелицевав ее».

– Провожу эксперимент, – сказала она, подходя к нему. Схватила его за плечо, но свет по-прежнему скрывал его лицо.

* * *

Дэвид снова вытер испарину с лица Кейт. «Ну, всё, надо звать доктора. Я не позволю ей умереть у себя на руках».

Он уложил ее на постель, но тут Кейт ухватилась за него и резко вздохнула. Набрала полную грудь воздуха – и веки ее трепетно поднялись.

Дэвид вглядывался ей в лицо, пытаясь понять, что происходит.

– Что случилось, черт побери? Я выбежал в дверь, но…

– Это сделала я, – выдохнула Кейт.

– Что?

– Тоба. Семьдесят тысяч лет назад. Я спасла умирающих людей.

«Бредит», – подумал Дэвид.

– Пойду позову докторов.

Крепко схватив его за запястье, Кейт отрицательно затрясла головой.

– Я в порядке. Я вовсе не рехнулась. Это не просто сны. Это воспоминания. – Она наконец отдышалась. – Мои воспоминания.

– Я не…

– В тысяча девятьсот семьдесят восьмом году я не просто родилась из трубы – я была возрождена. Происходящее куда более серьезно, чем мы осознавали.

– Ты…

– Я – ученая, давшая нам ген Атлантиды. Я – одна из атлантов.

Часть III

Эксперимент Атлантиды

Глава 71

Где-то близ острова Альборан

Средиземное море

Дэвид пытался осознать то, что сказала Кейт.

– Ты…

– Атлант, – упорствовала Кейт.

– Послушай, я…

– Просто выслушай, ладно? – Ее дыхание наконец восстановилось.

Раздался стук в дверь. Дэвид схватился за пистолет.

– Кто там?

– Камау. Уже Ч минус час, Дэвид.

– Понял. Что-нибудь еще?

Пауза.

– Нет, сэр.

– Скоро выйду, – крикнул Вэйл в дверь и обернулся к Кейт: – Что, черт возьми, происходит?

– Теперь я помню, Дэвид. Это как наводнение, будто рухнула плотина. Воспоминания. С чего же начать…

– Откуда у тебя взялись эти воспоминания?

– Из труб. Иммари считали их лечебными капсулами. Но это лишь половина дела. Они и вправду лечат, но главное их назначение – воскрешать атлантов.

– Воскрешать?

– Если атлант умирает, он возвращается в трубу со всеми своими воспоминаниями, имевшимися у него в момент смерти. Ген Атлантиды представляет собой нечто большее, нежели мы считали. Это выдающийся образчик биотехнологии. Он заставляет тело эмитировать излучение, некое подобие субатомного потока данных. Воспоминания, клеточная структура – все это собирается и реплицируется.

Дэвид просто стоял на месте, не зная, что на это сказать.

– Ты мне не веришь.

– Верю, – ответил он. – Честное слово, я тебе верю. Верю, что все сказанное тобой чистая правда. – Вэйл мысленно обратился к собственному воскрешению, возрождению – и в Антарктиде, и в Гибралтаре, – чувствуя, что она в нем нуждается. Она переживала нечто такое, что он даже не начал постигать. – Если кто-нибудь на свете тебе и верит, так это я. Ты слышала мою историю – о возрождении. Но давай все по порядку. И начнем сначала: как ты могла заполучить воспоминания атланта?

Кейт утерла пот со лба.

– В Гибралтаре корабль был поврежден, почти уничтожен. Последнее, что я помню, – это как вошла обратно в корабль. Во время взрыва я потеряла сознание, а мой напарник… он меня подхватил. Что случилось после, я не знаю. Должно быть, я умерла. Но не возродилась. Должно быть, корабль отключил функцию воскрешения – либо из-за полученных повреждений, либо потому, что не было выхода. А может, ее выключили – скажем, мой напарник… – Кейт покачала головой. – Я почти вижу его лицо… Он меня спас. Но каким-то образом в трубу я не вернулась. В девятнадцатом году мой отец поместил в трубу Хелену Бартон – мою мать. Я родилась в семьдесят восьмом. Труба запрограммирована на возвращение атланта в тот миг, когда он умер. Она выращивает зародыш, имплантирует воспоминания, затем вскармливает зародыш до стандартного возраста…

– Стандартного возраста?

– Примерно мой нынешний…

– Атланты не стареют?

– Стареют, но отменить процесс старения легко с помощью пары простых генетических изменений. Старение – это просто запрограммированная клеточная смерть. Но для атлантов отмена старения – табу.

– Не стареть – табу?

– Это воспринимается, как… ох, трудно объяснить, но что-то вроде жадности до жизни. Погоди, это не совсем правильно. И это, и еще признак неуверенности в себе: отказ от старения означает, что ты цепляешься за незавершенную юность, словно не готов двигаться дальше. Отказ от смерти означает, что жизнь не завершена, что ты ею недоволен. Но определенным группам дозволено отключать старение, поддерживая стандартный возраст; и исследователи дальнего космоса – одна из таких групп.

– Значит, атланты… – Дэвид поколебался. – Ты… космический исследователь?

– Не совсем. Извини, я употребляю не те слова… – Женщина схватилась за голову. – Ты не посмотришь, нет ли в ванной чего-нибудь от головной боли?

Дэвид вернулся с упаковкой адвила, и Кейт проглотила четыре таблетки всухую, прежде чем Вэйл успел опротестовать такую дозировку. «Она же врач. Мне ли судить?»

– Мы двое были научной командой…

– Зачем вы прибыли?

– Я… не помню, – она потерла виски.

– Значит, ученые. А какого рода? На чем вы специализировались?

– На антропологии. Какой там ближайший термин? Мы были эволюционными антропологами. Изучали человеческую эволюцию.

– Что ж в этом опасного? – тряхнул головой Дэвид.

– Исследовать первобытные миры всегда опасно. На случай внезапной гибели в поле было запрограммировано наше возрождение, чтобы мы смогли продолжить работу. Но что-то с моим возрождением пошло не так. В моем случае труба имплантировала память, но не могла развить меня – мое нерожденное тело оказалось в ловушке в теле матери. Эти воспоминания таились в подсознании десятилетиями до сегодняшнего дня, когда я достигла стандартного возраста, – Кейт без сил повалилась на кровать. – На все, что я когда-либо делала, меня побуждали эти подсознательные воспоминания. Вот откуда мое решение сначала стать врачом, а потом исследователем. Мое решение разрабатывать генную терапию для аутистов – просто проявление моего стремления откорректировать ген Атлантиды.

– Откорректировать?

– Да. Семьдесят тысяч лет назад, когда я ввела ген Атлантиды, человеческий геном был не готов к нему.

– Не понял.

– Ген Атлантиды крайне замысловат. Это своего рода ген выживания и коммуникации.

– Коммуникации… Наши общие сны?

– Да. Вот как мы смогли достичь этого – подсознательного общения с помощью субатомных частиц, излучения, которым обменивается наш мозг. Все началось, когда ты был в Северном Марокко, а я – в Южной Испании. Это потому, что у нас обоих есть ген Атлантиды и мы связаны. Люди не смогли бы воспользоваться этой «связью» еще тысячи лет. Я дала людям ген Атлантиды, чтобы они смогли выжить. Аспект выживания был единственной целью. Но он вышел из-под контроля.

– Кто?

– Люди, эксперимент… Нам приходилось вносить периодические генетические модификации – изменения гена Атлантиды, – она кивнула в ответ на собственные мысли. – Для внесения модификаций мы использовали ретровирусную генетическую терапию – да, вот именно: эндогенные ретровирусы в человеческом геноме, вот что это такое – окаменелые останки былых генных терапий, которые мы задавали людям, последовательные накопительные модернизации.

– Кейт, я по-прежнему не понимаю.

– Мартин был прав. Это невероятно. Гениально.

– Я…

– Хронология Мартина показывает модификации гена Атлантиды – двенадцать тысяч пятьсот лет назад они не закончились.

– Верно…

– Его «пропущенная Дельта» и «падение Атлантиды» означают уничтожение нашего корабля и кончину моей научной команды. Конец изменений, вносимых нами в человеческий геном.

– Значит, отсюда следует…

– Что изменения продолжались. В человеческую эволюцию вмешивался еще кто-то. Твоя гипотеза совершенно верна. Существовали две фракции.

* * *

Дориан закрыл глаза. Он никогда не мог уснуть перед боем. До острова Альборан, до захвата Кейт в плен и доставки ее к Аресу остались считаные часы пути. Когда он освободит атланта, то, наконец, узнает, кто же он на самом деле. Дориану было не по себе. Что ему предстоит узнать?

Слоун пытался представить Ареса. Да, вот он, смотрит на него искаженным образом, отраженным в кривизне стекла – пустой трубе…

Дориан отступил на шаг. Перед ним полукругом стояла дюжина труб. В четырех находились то ли приматы, то ли люди. Сказать трудно.

Двери позади него с шипением распахнулись.

– Тебе не следовало сюда являться!

Дориан узнал этот голос, но не мог поверить собственным ушам. Медленно повернулся.

Перед ним стояла Кейт. На ней было одеяние вроде его собственного, но несколько иное. На нем был мундир, на ней – скорее комбинезон работника стерильного исследовательского комплекса.

При виде труб глаза Кейт широко распахнулись.

– Ты не имеешь права брать их…

– Я их защищаю.

– Не лги мне.

– Ты подвергла их опасности. Ты дала им часть нашего генома. Ты недооцениваешь ненависть наших врагов. Они будут охотиться, выискивая всех нас до последнего.

– Вот почему тебе ни в коем случае не следовало являться…

– Ты – последняя из моего народа. Как и они.

– Я подвергла воздействию только один подвид, – сказала Кейт.

– Да. Я понял это, когда взял образцы. Теперь этому виду грозит вечная опасность. Тебе нужна моя помощь.

Глава 72

Где-то близ острова Альборан

Средиземное море

Подойдя к раковине, Кейт умылась, словно это могло избавить ее от липкой паутины, облепившей сознание, и помочь вспомнить. Она чувствовала ответы, истину во всей ее полноте, схоронившуюся в укромных уголках памяти, у самых кончиков пальцев, но все равно недосягаемую.

Когда она вернулась, Дэвид ждал ее в каюте, уже надев бронежилет. Его лицо выражало полную боевую готовность, которую Кейт уже узнавала шестым чувством.

– Откуда ты знаешь, что существовали две фракции атлантов?

– Просто знаю. И корабли. Мартин был прав. Они принадлежали двум разным группам.

– В Антарктиде целые мили труб. Кого они содержат? Еще ученых? Солдат? Армию?

Закрыв глаза, Кейт потерла веки. В памяти царил сущий кавардак, и все же ответы были где-то там.

– Я… не могу вспомнить. Вряд ли они были исследователями.

– Значит, солдатами.

– Нет… Быть может… Просто дай мне немного времени. У меня весь мозг прямо огнем горит.

Присев на кровать, Дэвид обнял ее рукой за плечи. Пару минут оба сидели в молчании. Наконец, он сказал:

– Высадка меньше чем через час. Надо вычислить убийцу.

Кейт кивнула.

– Мои подозреваемые – Шоу и Чанг, именно в таком порядке, – сообщил Вэйл.

– Тогда давай начнем с конца, – предложила Кейт. – С мотива. Кто мог хотеть смерти Мартина – и зачем вообще кому-то потребовалось его убивать?

– Мартин был близок к созданию лекарства, это нам известно из его записей.

– Значит, тот, кто хотел помешать ему найти лекарство, является нашим главным подозреваемым, – заключила Кейт. – Чанг и Янус хотели найти лекарство. Как мне кажется, это снимает с них подозрения. Нам известно, что для Иммари помешать созданию лекарства – задача первостепенной важности. На этом судне лишь один человек был лояльным солдатом Иммари, когда все началось, – Камау.

– Это не он, – парировал Дэвид.

– Откуда такая уверенность?

– В Сеуте он спас мне жизнь.

– Быть может, он получил такое задание – спасти тебя и идти следом, чтобы найти меня.

Дэвид тяжко вздохнул.

– Дальше. Чанг тоже был лоялистом Иммари, когда все началось, – Кейт увидела, что Дэвид не на шутку рассердился. – Дьявол, да он главный массовый убийца на этом судне. Скольких он убил в Китае? Сотни, тысячи?

– Сомневаюсь, что он сумел бы сломать Мартину шею, – заметила Кейт.

– Живому, может, и нет, но что… что, если Чанг уже убил Мартина? Ты сказала, что он впрыснул ему на чумной барже какое-то лекарство. Что, если лечение убило Мартина, а Чанг сломал ему шею после того, чтобы скрыть это?

– Эту гипотезу мы проверить не можем. Провести вскрытие здесь не удастся. Камау – самый подходящий подозреваемый. Он обученный убийца.

– Я тоже. Как и Шоу.

– Ты не упомянул Януса.

– Я только… не думаю, что это он. Не знаю почему.

– Шоу спас мне жизнь в Марбелье, – сообщила Кейт.

– Быть может, он получил такое задание.

– Он действительно получил такое задание…

– От Иммари, – уточнил Дэвид. – Есть и другой мотив. Забудь о лекарстве. Что, если Мартин знал оперативников САС и знал, что Шоу не был одним из них?

Слова Вэйла заставили Кейт прикусить язык.

– Ты сказала, что Шоу очень уверенно ориентировался в лагере Иммари.

– Судя по твоим словам, ты тоже сориентировался довольно быстро.

– Туше́, – тряхнул Дэвид головой.

Но Кейт хотелось сказать кое-что другое, прежде чем дискуссия, спор или то, во что все это выльется, не покатилось дальше.

– Послушай, я не знаю, кто убил Мартина и что нам делать. Знаю лишь одно: что бы ты ни решил, я тебя поддержу.

– Только этого мне и надо, – Дэвид поцеловал ее в пылающий лоб.

* * *

Все собрались на верхней палубе яхты. Дэвид вручил Камау автомат и пистолет. Такой же автомат висел у Вэйла на плече.

Шоу переводил взгляд с Дэвида на Камау и обратно.

– Меня ты не вооружаешь…

– Заткнись, – прервал его Вэйл. – Мы прибудем к острову Альборан через двадцать пять минут. Вот что мы сделаем…

Когда Дэвид закончил излагать свой план, Шоу лишь головой покачал.

– Вы нас всех угробите. Кейт…

– Именно так мы и поступим, – с напором отозвалась она.

* * *

В рубке корабля Дэвид кивнул Камау, и тот включил радиостанцию.

– Аванпост острова Альборан, мы – офицеры Иммари, уцелевшие в сражении за Сеуту. Просим разрешения причалить.

Аванпост отозвался, осведомившись о звании Камау и его личном номере Иммари. Тот ответил быстро и спокойно, стоя к Дэвиду спиной. Наконец сообщил:

– Нам дают добро на швартовку.

– Отлично. Продолжаем.

Глава 73

Остров Альборан

Дэвид отрегулировал резкость бинокля. Остров Альборан уже показался впереди. Восходящее солнце озарило крохотную каменную площадку, возносящуюся из Средиземного моря, площадью меньше городского квартала. В дальнем конце виднелся простой двухэтажный дом из камня и бетона, видом более всего напоминающий средневековую тюрьму. В центре острова возвышался маяк.

На другом конце располагалась вертолетная площадка с тремя застывшими в ожидании винтокрылыми машинами.

Причал обнаружился у подножия двадцатифутового утеса, вдающегося в море. Дэвид чуть изменил курс судна, направив его к причалу.

– Тут что, держать эскадрилью из трех «Еврокоптеров X3» в порядке вещей?

– Нет, – покачал головой Камау. – Обычно только один. Они получили подкрепление. Возможно, от основного флота Иммари или оккупационных войск из Южной Испании.

Дэвид взвесил последствия такого оборота событий. Каждый вертолет способен нести дюжину человек. В здании в ожидании атаки могли прятаться сорок бойцов. Чересчур много.

Он мысленно внес поправки в свой план.

* * *

Пришвартовав яхту у причала, Камау принялся взбираться по лестнице, ведущей с утеса на поверхность острова.

Солдат на причале не обнаружилось, и наверху лестницы он остановился, озирая пустынный пейзаж – сплошь камни да песок. Здесь тоже солдат не оказалось, только стелющаяся над землей пыль. В полусотне ярдов дальше высился маяк. Его башня чернела на фоне восходящего солнца черным силуэтом, будто тропа тьмы, ведущая в неизвестность.

Камау вышел из тени, демонстрируя, что он не вооружен, – это могло спасти ему жизнь. Руки он держал по бокам.

По мере приближения к военному объекту совершенно безоружным Камау чувствовал, как по коже бегают мурашки, но альтернатив не было.

Вдруг громыхнул выстрел, и пыль взметнулась в трех футах от его ног.

Остановившись, Камау поднял руки.

На крыше здания показались трое снайперов.

Семеро солдат, выбежавших из здания, окружили Камау.

– Назовитесь! – рявкнул один из них.

Не опуская рук, Камау ответил спокойным тоном:

– Как я понимаю, вы получили мое сообщение. Дайте мне оружие, нужно штурмовать судно сейчас же. Я у них на подозрении.

Солдат заколебался.

– Сколько человек на борту?

– Двое обученных, хорошо вооруженных солдат. Они на верхней палубе, ждут моего возвращения. Трое ученых внизу, каждый заперт в отдельной каюте. Они не вооружены. Объект – женщина. Она не должна пострадать.

Солдат Иммари что-то проговорил в рацию, из здания вышли еще трое солдат, присоединившихся к семерым, стоящим вокруг Камау.

– Дайте мне оружие…

– Молчать. Оставайтесь здесь, – отрезал солдат. – С вами разберемся позже, – он знаком велел людям следовать за ним и двинулся прочь, уводя семерых и оставив двух солдат охранять Камау. Теперь на крыше было только двое; скорее всего, один из снайперов присоединился к штурмовому отряду.

Камау стоял на месте, по-прежнему чуть приподняв руку, и смотрел, как солдаты добрались до края скальной платформы и по лестнице сбежали на причал.

Его внимание было приковано к судну.

Пять секунд, десять, пятнадцать секунд, двадцать…

Причал содрогнулся от мощного взрыва, пославшего вдоль утеса наверх огненную вспышку. Взрывная волна швырнула Камау и обоих солдат на землю. Перекатившись, он одним ударом послал ближайшего из них в нокаут. Второй уже успел подняться на колени, и Камау бросился к нему. Тот попытался встретить его кулаком, но Камау сумел войти с ним в клинч, швырнул противника головой о землю и почувствовал, как тотобмяк.

Даже не осмотревшись, он сорвал у солдата с пояса гранату и метнул на крышу здания, надеясь ликвидировать снайперов, прежде чем те успеют вернуться на позиции. Сорвал вторую гранату и кинул вслед за первой – просто на случай, если промахнулся. Оба взрыва почти одновременно прогремели в тот момент, когда он забросил третью гранату в здание прямо сквозь стеклянную филенку передней двери.

Схватив автоматическую винтовку солдата, Камау побежал к зданию. Надо добраться туда, найти укрытие возле окна. Если граната взорвется до этого момента, то осколки стекла и металла изрешетят его, как дуршлаг.

* * *

Дэвид быстрее заработал ногами. Ласты толкали его вперед, и он волей-неволей залюбовался рифами, которые окружали остров Альборан. При других обстоятельствах Вэйл бы с удовольствием задержался здесь надолго и нырял бы целыми днями напролет. Но сейчас стоило поторопиться. Дэвид прибавил ходу, попутно стараясь составить в голове карту в попытке оценить, насколько далеко удалось уйти. Если всплыть слишком рано, возле здания аванпоста, снайперы на крыше запросто его снимут.

Наконец он решил подняться к поверхности. Быстро сбросил акваланг и маску. Не считая ножа, никакого оружия при нем не было.

Подойдя к поверхности скалы, Вэйл застыл в ожидании. Ему хотелось выглянуть, чтобы узнать, насколько близко он подобрался к вертолетам, но рисковать Дэвид не посмел.

Он ждал.

Тяжело ухнул взрыв, и Дэвид мгновенно перешел к действию. Подтянулся на плоскую пыльную площадку и во весь дух рванул в сторону вертолетов. До них было добрых шестьдесят ярдов.

Со стороны аванпоста докатилось еще два взрыва.

* * *

Кейт снова перехватила рукоять пистолета, чувствуя себя с ним в руках очень неловко. Крохотная надувная шлюпка яростно раскачивалась на волнах.

– Как бы там ни было, я ужасно сожалею об этом, коллеги.

– Целиком понимаю, – подхватил доктор Янус.

– Поддерживаю, – присоединился доктор Чанг. – Это было единственное разумное решение.

Шоу что-то проворчал под нос. Кейт удалось разобрать только богохульства; наверно, он радовался, что она не расслышала его реплики.

Вдали крохотный островок тряхнуло взрывом, и Кейт увидела, как обломки стотридцатифутовой яхты дождем посыпались в Средиземное море.

К собственному изумлению, при виде охваченного огнем судна Кейт испытала чувство утраты. Несмотря на стресс и тревоги во время путешествия, время, проведенное в каюте с Дэвидом, было ей дорого. Что сулит им будущее?

* * *

Дэвид почти добрался до тройки вертолетов, когда увидел Камау, появившегося на крыше здания.

Вэйл остановился как вкопанный, повернулся к зданию и застыл в ожидании.

Камау вскинул снайперскую винтовку к плечу, направив ее на Дэвида и вертолеты, и провел ей влево-вправо несколько раз. Затем ослабил хват винтовки и просигналил Дэвиду: все чисто.

Этого Вэйл не ожидал. Он предполагал, что у вертолетов останется на посту хоть один часовой. Слоун не оставил бы вертолеты без охраны. Теперь Дэвид не сомневался: Дориана здесь еще нет.

Командир базы бросил все свои ресурсы на захват судна. Или…

Добежав до первого вертолета, Дэвид быстро заглянул внутрь, затем метнулся между двумя другими. Во всех оказалось пусто. Камау был прав: здесь никого.

Почему? Неужели вертолеты заминированы? Требовалось выяснить, в какой из машин больше всего топлива. Дэвид подобрался к двери ближайшего вертолета и заглянул внутрь. Никаких признаков растяжки. Он ухватился за ручку и начал ее поворачивать.

* * *

Камау бегом устремился через здание, отыскивая запасные емкости с топливом. И нашел их в кладовой первого этажа. Схватил две канистры и вышел на улицу. Дэвид уже дожидался его там.

– Слоуна не видать?

Камау покачал головой.

– Должно быть, это авангард – проверка, не собьют ли их рельсотроны. Слоун ни за что не станет рисковать жизнью. Нужно поторопиться; он не мог сильно отстать, – Дэвид умолк, обдумывая что-то. – Ты взрывчатки внутри не видел?

– Видел.

– Неси. Оставим Слоуну сюрприз.

* * *

Пять минут спустя Дэвид сидел в вертолете, спокойно глядя, как остров Альборан уплывает прочь. Впереди развернулась водная гладь, и Камау подправил курс вертолета. Спасательную шлюпку с Кейт и троими мужчинами немного отнесло течением, но все равно найти ее было нетрудно.

Они следовали процедуре, которую Дэвид изложил на яхте: Кейт и сумку с оружием и компьютерным оборудованием подняли первыми, а за ними последовали Янус, Чанг и Шоу – именно в таком порядке.

Когда все оказались на борту, Камау спросил Дэвида через шлемофон:

– Куда?

Откровенно говоря, Вэйл понятия не имел. Но… на север, в Испанию, путь был закрыт; на юг, в Марокко, – тоже, как и на запад, в Атлантику.

– На восток. И держись пониже.

Глава 74

Остров Альборан

Дориан увидел два столба жирного дыма задолго до того, как показался сам крошечный островок Альборан.

Пилот остановил головной вертолет Дориана, зависнув в полукилометре от острова, давая возможность всем находящимся в эскадрилье из вертолетов рассмотреть аванпост.

У причала пылала могучая яхта. Камень и бетон двухэтажного здания и примыкающего к нему маяка тоже были охвачены яростным огнем. Дориан разминулся с ними не так уж сильно. Максимум на час.

– Сэр, – сказал пилот, – смахивает на то, что пирушка прошла без нас.

Этот человек явно страдает «синдромом компульсивной констатации очевидного» – недуга, распространяющегося среди окружающих Дориана со скоростью морового поветрия.

– Весьма наблюдательно. Вам бы в аналитики пойти, – проворчал Дориан, ломая голову, что же делать дальше.

– Браво-лидер, здесь Браво-три. У нас топлива только сорок процентов. Прошу разрешения сесть и дозаправиться…

– Не разрешаю, Браво-три! – рявкнул Дориан в микрофон.

– Сэр? – обернулся к нему пилот его собственного вертолета. – У нас тоже менее пятидесяти процентов…

– Группа Браво, удерживать дистанцию от аванпоста. Браво-три, подпали-ка ближайший вертолет.

Соседний вертолет пустил ракету, которая разнесла один из двух вертолетов, оставшихся на посадочной площадке острова, в пух и прах. Через долю секунды весь остров содрогнулся от второго, куда более мощного взрыва.

– Они заминировали вертолеты? – спросил пилот.

– Да. Снимите и второй, – распорядился Дориан. – Где здесь ближайший источник топлива?

– В Марбелье или Гренаде. Оккупационные войска докладывают, что оба региона зачищены…

– Они отправились на восток.

– Откуда вы…

– Оттуда, что они знают, что мы летим следом, и больше им лететь некуда, – Дориан переключил внимание на своего адъютанта Косту, сидевшего напротив. – У нас тут есть поблизости чумные баржи – к востоку?

Коста лихорадочно застучал по клавишам ноутбука.

– Да, но она вот-вот пришвартуется в Картахене.

– Разверни. Вели им следовать на юг, на перехватывающий курс с нами.

– Есть, сэр.

– От него ни слова? – осведомился Дориан. Последнее сообщение гласило: «Остров Альборан. Быстрей». Неужели он в опасности?

– Нет, сэр, – Коста посмотрел из окна на пылающий остров. – Он мог пасть в бою…

– Больше даже не заикайся мне об этом, Коста.

* * *

Доктор Пол Бреннер спал на диване в своем кабинете, когда дверь вдруг распахнулась, грохнувшись о стену и перепугав его до смерти.

Подскочив с дивана, Пол начал нашаривать на кофейном столике свои очки. Его потряхивало, мысли путались. Эти часы сна были лучшими за… достаточно долгое время.

– Что…

– Вы должны это видеть, сэр, – голос лаборанта дрожал.

Волнение? Испуг? Пока Пол отыскал очки, того уже и след простыл.

Бреннер трусцой припустил следом по коридору Центра по контролю заболеваемости в сторону изолятора. Перед ним стояли ряды кроватей под пластиковыми шатрами. Пол лишь смутно видел, что находилось внутри. Больше всего его напугало то, чего он не увидел. Ни движения, ни огоньков, ни ритмичного «бип, бип, бип».

Он прошел дальше в комнату. Отдернул пластиковый занавес ближайшей кровати. Кардиомонитор молчал и даже не светился, потому что был выключен. Лежавший под ним пациент был неподвижен. Вытекавшая из его рта кровь замарала белые простыни.

Пол медленно перешел к постели сестры. То же самое.

– Коэффициент выживаемости? – безжизненным тоном осведомился он у лаборанта.

– Ноль процентов.

Пол на негнущихся ногах побрел из больничного крыла, страшась каждого шага и заставляя себя двигаться дальше. Он чувствовал себя опустошенным, напрочь лишенным надежды. Таким Бреннер не чувствовал себя с самого начала вспышки, с той поры, как Мартин Грей пригласил его в Женеву двадцать лет назад и сказал, что нуждается в помощи в работе над проектом, который может спасти человечество.

В зале Центра управления Орхидеи стеклянные двери разошлись снова. Экраны, отображавшие результаты поисков алгоритма «Симфонии» пару часов назад, сейчас показывали карту мира, залитую красным цветом статистики смертности по всей планете.

На лицах находящихся в зале людей отражался тихий ужас оттого, что показывали экраны. Ступившего в зал Пола встретили угрюмые взгляды. Сейчас к нему обратилось меньше лиц, чем в прошлый раз. Некоторые члены команды выжили в чуме, как и он, обладая иммунитетом. Но для большинства Орхидея оставалась единственной надеждой на выживание, и теперь она им изменила. Эти члены команды уже в изоляторе. Или в морге.

Оставшиеся, которые обычно толпились вокруг столов или спорили, сейчас сидели тихо, с черными мешками под глазами. Столы были уставлены пластиковыми стаканчиками с недопитым кофе.

Руководитель команды встал и откашлялся. Он начал говорить, когда Пол вошел в зал, но Пол не слышал ни слова, сосредоточив внимание на карте, будто в трансе, словно она притягивала его.

Район Орхидеи Бостон: подтвержденная смертность среди всего населения 22 %.

Район Орхидеи Чикаго: подтвержденная смертность среди всего населения 18 %.

Он пробегал взглядом статистику.

В Средиземноморье чуть южнее Италии один остров светился зеленым, как единственный выбитый или неисправный пиксел.

Пол коснулся сенсорного экрана, и масштаб увеличился.

Мальта

Район Орхидеи Валлетта: подтвержденная смертность 0 %.

Район Орхидеи Виктория: подтвержденная смертность 0 %.

– Что это такое? – спросил Пол.

– Надувательство, – крикнул один из аналитиков.

– Мы не знаем, – докинул другой.

Стоявший руководитель команды поднял руки.

– У нас растущие показатели смертности по всему миру, сэр.

– А Мальта не доложилась? – спросил Пол.

– Доложилась. У них нет смертей.

– Мальтийский орден опубликовал заявление, утверждающее, что рыцари ордена «обеспечивают убежище, уход и утешение в сей темный час кризиса и войны, как делали прежде», – подал голос другой аналитик.

Пол снова уставился на карту, не зная, что сказать.

– Мы думаем, – начал руководитель команды, – что они пытаются поддержать легенду о рыцарях-госпитальерах или, хуже того, привлечь трудоспособных индивидуумов помочь им содержать остров.

– Интересно… – пробормотал Пол.

– Все остальные докладывают на данный момент о смертности от пятнадцати до тридцати процентов. Мы полагаем, в некоторых местах с цифрами что-то путают. Ватиканский Район Орхидеи заявляет о двенадцати процентах; район Шанхай-Альфа показывает тридцать четыре процента, а Шанхай-Бета примерно вполовину меньше…

Пол побрел к двери. Мысли его неслись стрелой, наскакивая одна на другую.

– Сэр? Есть ли другая терапия?

Пол обернулся к аналитику, гадая, поместил ли Белый дом в команду человека, отчитывающегося перед своим начальством, способного дать добро или зарубить новое лечение, информатора, подсказывающего Вашингтону, не перейти ли к поглощению «Преемственности» и программе эвтаназии.

– Есть… кое-что еще, – заявил Бреннер. – Я как раз над этим работаю. Это имеет отношение к Мальте. Мне нужно, чтобы вы связались с директорами районов Виктория и Валлетта. Узнайте все, что сможете.

В этот момент в зал вбежала ассистентка Пола.

– Сэр, президент на проводе.

Глава 75

Над Средиземным морем

В большом вертолете было спокойно, и Дэвид чувствовал благодарность по отношению к легкой вибрации, которая помогла Кейт уснуть сразу после посадки на борт. Он сидел, выпрямившись и глядя в окно. Камау, который вел вертолет, и Шоу находились спереди, в кокпите, Янус и Чанг сидели напротив Дэвида. Вид у обоих был изнуренный и безразличный.

Кейт приникла к Дэвиду, положив голову ему на плечо, и он боялся шелохнуться. Пистолет находился у него под правым бедром, чтобы можно было пустить его в ход при малейшей необходимости.

Теперь, с Кейт, спящей у него на плече, пистолетом в руке и четырьмя подозреваемыми прямо перед ним, Дэвид впервые с момента убийства Мартина чувствовал себя более-менее спокойно. Да и мысль о том, что лекарство найдено, тоже помогала.

Дыхание Кейт было ровным и спокойным, не в пример тому мучительному моменту на яхте, когда ее бросало в жар от кошмаров. Дэвид гадал, где она пребывает, что ей снится… или вспоминается.

– Хочу похвалить вас, мистер Вэйл, – негромко, чтобы не разбудить Кейт, проговорил Янус. – Мне нечасто приходится изумляться прозорливости, подобной той, что была выказана вами на судне. Ваши познания в истории весьма… незаурядны. Я принимал вас за простого вояку.

– На этот счет не волнуйтесь. Такое происходит то и дело, – Дэвид заподозрил, что Янус к чему-то подбирается, разогревает его, как подозрительного субъекта, располагающего ценной информацией, но не мог предположить, куда ученый клонит.

– Для меня осталась только одна загадка.

Дэвид приподнял брови, чтобы лишний раз не подавать голос, рискуя разбудить Кейт.

Янус приподнял шифровку Мартина, чтобы Дэвид взглянул на нее еще раз.

ПИЕ = Иммару?

535…1257 = Второй Тоба? Новая система доставки?

Адам => Потоп/Падение А$ => Тоба 2 => КБУ

Альфа => Пропущена Дельта? => Дельта => Омега

70 ТЛ => 12,5 ТЛ => 535…1257 => 1918…1978

Мутация Альфы – локализация традиции Атлантиды?

– Последняя строка шифра Мартина: «Мутация Альфы – локализация традиции Атлантиды?» Что, по-вашему, она означает? – Янус сложил листок обратно. – Мне также любопытно, почему Мартин включил сверху упоминание о ПИЕ. Оно кажется… ненужным, если наша теория о том, что лекарство заключено в геноме Кейт и переживших две эпидемии бубонной чумы в прошлом, верна.

Дэвид не мог не признать, что тот попал в точку.

– Может, это маскировка или ложная ниточка, чтобы сбить с толку того, кто найдет записки.

– Да, возможно. Но у меня есть другая гипотеза. Что, если мы прозевали фрагмент – очередной генетический поворотный пункт? Альфа. Адам. Введение гена Атлантиды.

Дэвид поразмыслил над этим предположением.

– Быть может… но найти трупы умерших от чумы в шестом и тринадцатом веках нелегко, а они миллионами погребены по всей Европе. Вы же говорите о единственном теле, погребенном где-то в Африке семьдесят тысяч лет назад… Его найти более чем невозможно.

– Это правда, – со вздохом согласился Янус. – Я упомянул об этом лишь потому, что вы оказались наиболее прозорливым в отношении записок. Как ни странно, ваше историческое образование представляется тут более уместным, чем мое научное, – он бросил взгляд за окно вертолета. – Я вот все ломаю голову, нашел ли его Мартин. Не отыскал ли он каким-то образом останки Адама, не оставил ли где-нибудь в этой записке подсказки?

Дэвид задумался над его словами. Может, там было что-то еще?

– Опять же, – продолжил Янус, – следует принять во внимание намерения Мартина. Очевидно, он знал, что Кейт – фрагмент генетической головоломки, но его первостепенной целью являлся обмен лекарства на ее безопасность. Если Мартин распознал все фрагменты, быть может, он обозначил последнюю подсказку – местонахождение Адама – только для нее.

– Вот только подсказки нет. Ни дат, ни мест. Только «Мутация Альфы – локализация традиции Атлантиды». Мы даже не знаем, о какой традиции может идти речь.

– Да, однако у меня есть гипотеза. Если рассмотреть тибетский гобелен, являющийся, как мы все согласились, ключом к шифру Мартина и хронологии, то в этом изображении имеется весьма явное указание на традицию – Ковчег, который дикари несут в горы во время потопа и падения Атлантиды.

Дэвид непроизвольно кивнул. Как же он не увидел этого прежде? И что это означает? Какое отношение Адам имеет к традиции? И что внутри ящика – Ковчега?

– Да… это интересно… – пробормотал он.

– И последнее замечание, мистер Вэйл. Первая строка шифра: «ПИЕ = Иммару?» Как вы думаете, почему Мартин туда ее поместил?

– Чтобы направить нас к гобелену?

– Да, но Кейт уже знала об этом. Быть может, это ниточка, ведущая к чему-то? Она кажется… излишней. Ее можно убрать, и хронология ничуть не пострадает. Она не добавляет никакой дополнительной информации, как и последняя строка. Если, конечно, это реальные подсказки, ведущие нас к Адаму и этой традиции, каким-то образом раскрывающей секреты «эксперимента Атландиты».

Чанг поднял глаза, будто очнувшись ото сна.

– Вы думаете…

– Я думаю, – заявил Янус, – что и это еще не всё. Я как раз гадаю, нельзя ли разбудить Кейт, чтобы спросить ее мнение. Похоже, вся загадка сводится к ней.

Дэвид невольно обнял Кейт покрепче.

– Мы не станем ее будить.

Янус быстро окинул ее взглядом.

– Ей нехорошо?

– Она в порядке, – отрезал Вэйл самым громким тоном, на какой осмелился с самого начала беседы. – Она нуждается в отдыхе. Давайте и мы все устроим перекур.

– Очень хорошо, – кивнул Янус. – Могу я поинтересоваться, куда мы летим?

– Я скажу, когда доберемся.

Глава 76

Кейт подумала, что этот сон гораздо живее, чем остальные. Нет, не сон… воспоминание. Войдя в шлюзовую камеру, она остановилась в ожидании. Корабль назывался «Посадочный модуль Альфа».

Надетый на ней скафандр слегка раздулся, когда вокруг него закружился воздух.

Массивные двери раздвинулись, открыв пляж и скальный утес, уже виденный прежде. Толстый покров черного пепла, ранее устилавший землю, бесследно исчез.

Голос в шлеме прозвучал совершенно отчетливо, и Кейт чуть подскочила, услышав его.

– Рекомендую взять колесницу. Идти далековато.

– Поняла, – ответила Кейт. Ее голос звучал иначе – как механический, лишенный эмоций.

Подойдя к стене, она поднесла руку к панели. Оттуда появилось облачко синего света, и Кейт движениями пальцев принялась им манипулировать. Стена открылась, и в камеру вплыла колесница, зависнув над полом.

Ступив на нее, Кейт взялась за пульт управления. Колесница развернулась и стремительно вылетела из камеры, но женщина почти не ощутила движения – устройство создавало некое поле, не дававшее инерции воздействовать на нее.

Колесница двигалась над пляжем, и Кейт взглянула наверх. Небо было ясным – ни следа пепла. Солнце ярко сияло, и она увидела за скалами, обступившими пляж, пышный ковер зеленой растительности.

Мир исцелялся. Жизнь возвращалась.

Сколько же времени прошло с той поры, как она провела терапию – генетическую технологию, которую люди назовут геном Атлантиды? Годы? Десятилетия?

Колесница приподнялась, чтобы обогнуть скалистый гребень.

Кейт любовалась зеленым девственным ландшафтом. Джунгли возвращались, восставая из пепла, будто новый мир, созданный с чистого листа, – обширный сад, разбитый, словно убежище для первых людей.

Вдалеке в воздух поднимался столб черного дыма. Колесница устремилась вперед, и на горизонте показалось селение. Его выстроили у подножия высокой скальной стены для лучшей защиты от ночных хищников. Стойбище было организовано так, чтобы вход в него оставался только один, и он бдительно охранялся. Хибарки и шалаши образовывали полукруг, а самые большие пристраивались прямо к поверхности стены в глубине стойбища. Полыхающий общинный костер тоже помогал не подпускать хищников.

Кейт знала, что добывать огонь люди научатся позже, а на этом этапе развития они могли только поддерживать огонь, порожденный природными силами наподобие молний. Поддержание костра жизненно важно для стойбища – и ради защиты, и для приготовления пищи, которая поможет их мозгам развиться.

Вокруг костра стояли четверо самцов, подбрасывая дрова, подправляя его и заботясь, чтобы он не ослабевал ни на миг. Огонь поднимался из квадратного каменного очага. Окружившие полыхающее пламя большие валуны образовывали стену, которая удерживала детей на расстоянии. А детей здесь было множество – возможно, целая сотня – бегающих, играющих и общающихся между собой.

– Популяция растет, – заметил ее напарник. – Нужно что-нибудь сделать. Надо ограничить размер племени.

– Нет.

– Бесконтрольно они…

– Мы не знаем, что будет, – стояла на своем Кейт.

– Мы лишь усугубим для них все…

– Я собираюсь осмотреть альф, – сообщила Кейт, меняя тему. Стремительный рост популяции – предмет озабоченности, но проблемой он не станет. Эта планета невелика, но ее размера вполне достаточно для куда большей популяции – если они окажутся миролюбивыми. На этом и следовало сосредоточиться.

Колесница опустилась, и Кейт сошла. Дети по всему стойбищу, прервав игры, уставились на нее. Многие направились к ней, но родители, бросившись вперед, толкнули их на землю. И сами пали ниц, прижавшись лицом к земле и раскинув руки.

Голос ее напарника стал еще мрачнее.

– Это крайне скверно. Они принимают тебя за бога…

Кейт пропустила его слова мимо ушей.

– Направляюсь в стойбище.

Она знаком велела людям подняться, но они остались распростертыми. Подойдя к ближайшей женщине, Кейт поставила ее на ноги, и тогда поднялись все, бросившись к Кейт и толпясь вокруг нее, когда она двинулась к костру в центре стойбища.

Хижину вождя женщина опознала с первого же взгляда – та была больше и украшена мамонтовыми бивнями. У входа на страже стояли двое мускулистых мужчин. При ее приближении они отступили в сторону.

Внутри в углу сидели пожилые мужчина и женщина. Альфы. Они выглядели очень древними и морщинистыми. Они так до конца и не оправились после того, как едва не умерли от голода в пещере. Трое самцов сидели вокруг каменной платформы в центре хижины, обсуждая нечто напоминавшее карту или чертеж. Все трое встали. Самый рослый шагнул навстречу Кейт, но старик, поднявшись на трясущиеся ноги, взмахом руки отослал его прочь, поклонился Кейт, а затем повернулся и указал на стену. Там в цепочку вытянулась серия примитивных рисунков. Шлем тут же перевел их:

До Небесного Бога была лишь тьма. Небесный Бог переделал человека по образу своему и сотворил для него новый мир, щедрый и плодородный. Небесный Бог вернул солнце и обещал, что оно будет сиять до тех пор, пока человек будет жить в образе Бога и защищать Его царство.

Миф о творении. Удивительно точный. Их интеллект совершил Большой Скачок Вперед, достигнув самоосознания и умения решать задачи, к чему они были прежде не способны. И свой новообретенный интеллект они направили на величайший вопрос из всех: «Как мы здесь появились? Кто мы? Кто нас создал? Каково наше назначение?»

Впервые они осознали тайны, окружающие их существование, и начали нащупывать ответы, как и все развивающиеся виды. В отсутствие абсолютных ответов они записывали интерпретации собственных верований о том, что произошло.

– Это крайне опасно, – в голосе напарника уже прозвучала тревога.

– Может, и нет…

– Они не готовы к этому, – беспрекословно провозгласил напарник.

Они слишком юны для мифологии, но если их умы уже дошли до такого, последующая за тем религия окажется мощным орудием.

– Мы можем это поправить. Это… может спасти их.

Партнер промолчал.

Это молчание навалилось на Кейт тяжким бременем. Было бы куда легче, если бы он заспорил. Молчание же требовало, чтобы она подкрепила свое заявление.

– Мы должны положить эксперименту конец сейчас же, пока это не усугубило дело для них, – произнес партнер, теперь мягким тоном.

Кейт заколебалась. Развивать религию настолько рано действительно опасно. Она может развращать. Эгоистичные члены племени могут воспользоваться ею для собственной выгоды, манипулируя другими. Ее можно использовать в качестве оправдания и даже фундамента для всякого рода зла. Но при правильном употреблении она может оказаться невероятной силой цивилизации. Светочем.

– Мы можем помочь им, – настаивала Кейт. – Поправить это.

– Как?

– Дадим им нравственный кодекс. Внедрим в предания уроки, этику.

– Это их не спасет.

– Прежде подобное работало.

– Только до поры до времени. Что случится, когда они перестанут верить? Простыми историями их умы не смогут насытиться надолго.

– Будем решать эту проблему, когда она возникнет, – парировала Кейт.

– Нас может здесь не оказаться, чтобы вести их за ручку. Мы не можем решать все их проблемы.

– Почему же нет? Мы их сотворили. Часть нас сейчас находится в них. Это наша ответственность. А помощь им может быть важнейшей вещью из всего, что мы можем сделать. Отправиться домой мы определенно не имеем права.

Теперь слова Кейт заставили его умолкнуть. Уступить на время. Расхождение во мнениях было ей не по душе, но она знала, что должна делать.

Подняв руку, женщина набрала команду на пульте. Корабельный компьютер быстро проанализировал графический лексикон дикарей. Тот оказался грубоват, но компьютер без труда составил словарь. Кейт протянула руку, и на каменную стену из нее пролился свет. Спроецированные ею символы выстроились чуть ниже строк, начертанных туземцами.

Пожилой альфа кивнул. Двое самцов бросились прочь из хижины и вернулись с двумя большими зелеными листьями, наполненными густой бордовой жидкостью. Сначала Кейт подумала, что это растертые ягоды, но потом осознала, что находится в листьях. Кровь.

Самцы принялись расписывать кровью серые каменные стены, копируя символы, спроецированные скафандром Кейт.

* * *

Открыв глаза, Кейт обнаружила себя снова в вертолете вместе с Дэвидом. Дверь была открыта, внизу сверкало бликами море. Дыхание бриза наполнило ее легкие, и только тогда Кейт почувствовала, как они пылают. Утерла со лба пленку испарины. Дэвид не сводил с нее глаз.

Он указал на наушники с микрофоном, висящие посреди салона. Схватив гарнитуру, Кейт быстро надела ее. Дэвид, наклонившись, щелкнул тумблером.

– Сейчас мы на приватном канале, – сообщил он.

Кейт невольно бросила взгляд на Чанга и Януса, которые сидели напротив.

– Что стряслось? – спросил Дэвид, сосредоточив внимание исключительно на ней, игнорируя ученых, продолжавших сидеть с непроницаемым видом.

– Не знаю.

– Скажи мне.

– Не знаю, – Кейт снова утерла пот, ливший с нее ручьем. – Накатывают воспоминания; теперь я не могу их удержать. Я их отпускаю… такое впечатление, будто они… берут верх… по-моему, не знаю. Боюсь, что я теряю… часть себя.

Дэвид внимательно разглядывал ее, словно не зная, что сказать.

Кейт попыталась собраться с мыслями.

– Быть может, я достигла возраста, когда терапия атлантов, или что там творит труба… восстановление памяти захватывает сознание и…

– Ничто ничего не захватывает. Ты останешься в точности такой, какой и была.

– Есть что-то еще. По-моему, мы упустили какой-то момент.

Дэвид перевел взгляд на двоих ученых.

– Что?

– Не знаю.

Кейт закрыла глаза, но на сей раз воспоминания не пришли. Только сон.

Глава 77

Над Средиземным морем

Проснулась Кейт от вибраций на бедре. И первым делом наткнулась на взгляд Дэвида.

Вытащив вибрирующий телефон из кармана, посмотрела на номер. Региональный код 404. Атланта, штат Джорджия. Центр по контролю заболеваемости. «Преемственность». Пол Бреннер. Она ответила на звонок, и понимание разбило скорлупу сонного оцепенения. Кейт слушала. Пол Бреннер откровенно паниковал. Тараторил, набрасывая фразы, которые били по ней, как тяжелые кулаки. «Испытания провалились. Альтернативных терапий нет. Программа эвтаназии санкционирована. Вы можете помочь?»

– Минутку, – проговорила она в трубку и выпрямилась, обращаясь к Дэвиду, Чангу и Янусу. – Не сработало.

– Это не всё, Кейт. Есть еще фрагмент генетической головоломки, – произнес Янус. – Нам нужно немного времени.

– У нас есть кое-что, – передала Кейт в трубку. Выслушав ответ, кивнула. – Ладно, хорошо. Что? Ладно, нет, мы… – Она подняла глаза на Дэвида. – Далеко мы от Мальты?

– Мальты?

Кейт кивнула.

– Часа два, может, чуть меньше на предельной скорости.

– В районах Орхидеи на Мальте смертность нулевая. Там что-то происходит.

Дэвид не сказал ни слова. Просто пробрался мимо Чанга и Януса на сиденье напротив Кейт и начал говорить с Шоу и Камау в кокпите – прокладывая курс к Мальте, как заключила Кейт.

Женщина потерла голову. Она странно себя чувствовала. Как будто стала более… отстраненной, бесстрастной, онемевшей. Почти как робот. Кейт полностью управляла собственным сознанием; просто воспринимала все происходящее, словно это происходило с кем-то другим. Опасность крайне сильна – истребление девяноста процентов человеческого рода… и все же у нее было ощущение, что она просто участвует в научном эксперименте, исход которого неизвестен, но лично на ней не скажется. «Что со мною происходит?» Ее чувства, ее эмоциональная сердцевина будто ускользали прочь.

Вернувшийся Дэвид плюхнулся на сиденье рядом с Кейт.

– Мы можем добраться до Мальты за два часа.

Поднеся телефон к уху, женщина возобновила беседу с Полом. «Мы собираемся проверить это… Не можете ли вы их задержать?.. Мы не знаем, что там… Делайте, что сможете, Пол… Еще не кончено».

Закончив разговор, она переключила внимание на ученых.

Но Янус заговорил, прежде чем она успела раскрыть рот.

– Это же было здесь все время, прямо у нас под носом, – он указал на страницу с шифром Мартина. – «Мутация Альфы – локализация традиции Атлантиды». МАЛЬТА.

Дэвид тут же бросился просматривать шифр с изменившимся лицом. Что это, вина?

Кейт прервала паузу.

– Мартин искал это, чем бы оно ни было, очень давно. Он думал, что оно находится в Южной Испании, но сказал мне, что ошибся насчет местонахождения. Должно быть, после этого он и добавил пометку насчет Мальты.

– А вы знаете, что это такое? – спросил Янус. – Традиция Атлантиды?

Кейт лишь покачала головой.

Дэвид прижал ее к себе.

– Узнаем через пару часов, – однако выражение его глаз говорило нечто иное: «Помнишь ли ты?» Закрыв глаза, Кейт попыталась сосредоточиться.

* * *

Шелест скафандра под давлением воздуха в шлюзе был очень узнаваем.

– Поселений уже два, – голос в шлеме Кейт прозвучал очень отчетливо.

– Поняла.

– Передаю координаты первоначального поселения.

Шлем Кейт отобразил карту. Их корабль «Посадочный модуль Альфа» по-прежнему находился близ побережья Африки, где она провела операцию по внедрению гена Атлантиды.

Летучая колесница беззвучно ожидала посреди камеры. Двери медленно разошлись, показав пейзаж по другую сторону. Взойдя на колесницу, Кейт понеслась прочь от корабля.

Мир стал еще зеленее. Сколько же времени прошло?

В стойбище она поняла, насколько много его прошло. Хижин стало раз в пять больше, чем прежде. Минула жизнь не меньше чем поколения.

Да и природа стойбища изменилась. Периметр патрулировали мускулистые воины, облаченные в одеяния из ткани, с боевой раскраской на лицах. Обернувшись к подплывающей Кейт, они принялись угрожающе потрясать своими копьями.

Она взялась за парализующий жезл.

Но пожилой мужчина, заковыляв к воинам, принялся кричать на них. Кейт с изумлением прислушалась. Их языковой прогресс просто поразителен: они уже развили сложную лингвистическую структуру, хотя слова, употребляемые в данный момент, были скорее «неформальными».

Опустив копья, воины попятились от нее.

Опустив колесницу, Кейт вошла в стойбище.

В этот раз поклонов и раболепствования не было.

Впереди показалась хижина вождя. Простой шалаш трансформировался в храм с каменными стенами, пристроенный прямиком к поверхности скалы.

Кейт зашагала к нему.

Селяне выстроились по обе стороны, толкаясь и пытаясь рассмотреть ее получше.

Стражники у порога храма расступились, и она вошла.

На алтаре в конце сумрачного, похожего на пещеру зала лежало тело. Перед ним полукругом стояли коленопреклоненные чернокожие люди.

Кейт подошла к ним. Они обернулись.

Уголком глаза она заметила, что к ней пробирается пожилой самец. Альфа. Кейт изумилась тому, что он прожил так долго. Лечение дало выдающиеся результаты.

Кейт оглянулась на мертвое тело, потом прочла символы над алтарем. Здесь лежит второй сын нашего вождя. Срезан в поле братским племенем, взалкавшим плода нашей земли.

Кейт быстро дочитала остаток текста. Похоже, старший сын вождя образовал собственный клан – группу кочевников, рыскающих по округе в поисках пропитания. Младший же обосновался в полях, где его племя занималось охотой и собирательством. Этого сына считали преемником отца, следующим вождем. Его нашли мертвым в поле, а деревья и кусты были обобраны дочиста. Он пал первой жертвой набегов старшего брата, и они боялись, что их станет куда больше. И готовились к войне.

– Мы должны это остановить, – сказал голос партнера у нее в шлеме.

– Остановим.

– Война отточит их умы, улучшит их технологии. Это катастрофа…

– Мы предотвратим ее.

– Если мы перевезем одно из племен, – сказал партнер, – то не сможем контролировать геном.

– Решение есть, – ответила Кейт.

Подняв руку, она спроецировала на стену символы.

Вы не станете воздавать недостойным. Вы покинете это место. Ваш Исход начинается сейчас.

* * *

Открыв глаза, Кейт встретила взгляд Дэвида.

– Что?

– Ничего. – Она утерла со лба пот. Воспоминания начали быстрее менять ее. Брали верх. Она становилась более той, кем была в далеком прошлом, и менее – женщиной, полюбившей Дэвида. Она подвинулась ближе к нему.

«Что я могу поделать? Я хочу остановить это. Я открыла дверь, но смогу ли я ее закрыть?» Ощущение было такое, будто кто-то держит ее мертвой хваткой и силком вливает воспоминания в глотку.

* * *

Кейт стояла в другом храме. На ней был скафандр, а люди вокруг сгрудились около другого алтаря.

Кейт посмотрела в дверной проем храма. Природа была пышная, но не такая плодородная, как в Африке. Где же они? Может, в Леванте?

Кейт подошла ближе.

На алтаре лежал каменный ящик; она уже видела его прежде – на тибетском гобелене, в изображении Великого потопа, когда восставшие воды поглотили берег, смывая города Древнего мира. Иммару унесли этот саркофаг в горы, она в этом не сомневалась. Не это ли сокровище, ждущее их на Мальте?

Поднявшись с земли, члены племени обратили к ней лица.

Теперь Кейт увидела в альковах, примыкающих к главным коридорам храма, дюжину членов племени, преклонивших колени в медитации, ищущих внутреннего покоя.

Они станут Иммару, горными монахами, которые унесли Ковчег высоко в горы, сберегли свою веру и постарались вести жизнь праведного самоотречения.

Кейт зашагала по проходу.

– Ты знаешь, что надо сделать, – подал голос ее напарник.

– Да.

Толпа у алтаря расступилась, и Кейт, поднявшись по ступеням, заглянула в каменный саркофаг.

Там лежал альфа – основатель и вождь племени – недвижный, холодный, наконец упокоившийся. Его лицо заострилось, обретя смутное сходство с тем, каким оно было в тот день, когда Кейт впервые увидела его в пещере, когда он принес своей спутнице кусок тухлятины, а сам привалился к стене, чтобы умереть. Тогда она взвалила его на плечо и спасла ему жизнь. Повторить это она не в силах.

Кейт повернулась к столпившимся перед алтарем. Зато она может спасти их.

– Это опасно.

– Альтернативы нет, – отрезала Кейт.

– Мы можем завершить этот эксперимент здесь и сейчас.

Кейт непроизвольно тряхнула головой.

– Не можем. Теперь пути назад для нас нет.

Закончив модификацию, она сошла с алтаря. Служки затолпились вокруг, устремившись куда-то мимо саркофага, принесли каменную крышку и возложили ее на гроб.

Кейт смотрела, как они вырезают на стенке Ковчега ряды символов.

Шлем перевел их:

Здесь лежит первый из нашего племени, переживший тьму, видевший свет и последовавший на праведный зов.

* * *

Кейт открыла глаза.

– Я знаю, что находится на Мальте, что защищали Иммару.

«Не говори», – призывал взгляд Дэвида.

– Это часть лекарства? – оживился Янус.

Чанг подался вперед.

– Быть может, – ответила Кейт. И повернулась к Дэвиду: – Далеко еще до Мальты?

– Уже нет.

* * *

Дориан выудил спутниковый телефон из кармана.

Направление восток. Назначение Мальта. Где вас черти носят?

Он пересек палубу чумной баржи и забрался в вертолет.

– Полетели.

Глава 78

Кейт стояла в огромном командном центре. Дальнюю стену занимали голографические дисплеи, которые она еще не видела. Карты показывали человеческую популяцию на каждом материке.

В углу комнаты замигал сигнал тревоги.

Приближалось судно.

Бросившись к пульту управления, ее напарник начал манипулировать появившимся облаком синего света.

– Это один из наших, – сообщил он.

– Как?

Пятьдесят тысяч местных лет назад Кейт и ее напарник приняли передачу: их планета, родная планета атлантов, погибла – насильственной смертью за одни сутки. Откуда могут взяться выжившие? Неужели сигнал бедствия с родной планеты был ошибочным? Кейт с напарником последовали призыву сообщения, скрыли свою научную экспедицию, решив, что они – последние представители себе подобных, которые остались одни во Вселенной, затерянные и одинокие, двое ученых, которым уже не суждено вернуться домой. Неужели они заблуждались?

– Судно представляет собой спасательную шлюпку, – напарник повернулся к ней. – Реанимационный корабль.

– Им нельзя сюда, – встрепенулась Кейт.

– Слишком поздно. Они уже садятся. Намереваются похоронить корабль под ледяной шапкой южного полярного материка. – Продолжая работать с пультом управления, напарник вдруг как-то напрягся. «Он что, нервничает?»

– Кто на корабле? – спросила Кейт.

– Генерал Арес.

Испуг прошил Кейт, как удар электрического тока.

* * *

Сцена изменилась. Кейт стояла на другом корабле – не посадочном модуле. Это судно казалось исполинским. Стеклянные трубы протянулись перед ней на целые мили.

В пространстве раскатилось эхо шагов.

– Мы последние, – раздался голос из сумрака.

– Зачем вы сюда прилетели? – спросил ее напарник.

– Ради защиты Бакена. И я читал ваши протоколы исследований. О гене выживания, который вы вживили дикарям. Я нахожу это… весьма многообещающим, – владелец голоса ступил на свет.

Дориан.

Кейт едва не отшатнулась. Генерал Арес оказался Дорианом. Как? Она собралась с мыслями. Лицо его не было похоже на лицо Слоуна, но у Кейт возникло непреодолимое ощущение, что внутри этого человека находится именно Дориан. Или как раз наоборот? Возможно, Арес находится в Дориане, и Кейт ощутила эту стихию, узрев ее в чистейшем проявлении? Глядя на Ареса, Кейт не могла не видеть Дориана.

– Здешние обитатели – не ваша забота, – заявил ее напарник.

– Как раз напротив. Они – наше будущее.

– Мы не имеем права…

– Вы не имели права менять их, но что сделано, то сделано, – возразил Дориан. – Вы подвергли их опасности в тот момент, когда дали им часть нашего генома. Наш враг будет охотиться за ними, как охотился за нами, вплоть до самого края Вселенной, куда бы они ни скрылись. Я хочу спасти их, позаботиться о безопасности. Мы предоставим им развитие, и они станут нашей армией.

Кейт покачала головой.

Дориан обратил взор на нее.

– Вам следовало послушать меня раньше.

* * *

Бесконечные ряды труб померкли, и Кейт оказалась в другом помещении того же сооружения. Здесь перед нею полукругом выстроилась всего дюжина стеклянных труб, поставленных вертикально. Это помещение она уже видела прежде – в Антарктиде, где встретилась с Дэвидом и отцом.

В каждой трубе находился отдельный человеческий подвид.

Дверь позади нее открылась.

Дориан.

– Ты… проводишь собственные эксперименты, – сказала Кейт.

– Да. Но я сказал тебе, что не могу сделать этого в одиночку. Мне нужна твоя помощь.

– Ты вводишь себя в заблуждение.

– Без тебя они умрут, – сказал Дориан. – И все мы. Их участь – это наша участь. Война неизбежна. Либо ты дашь им генетическое оснащение, в котором они нуждаются, либо они погибли. Наша участь предначертана. Я здесь ради них.

– Ты лжешь.

– Тогда оставь их на погибель. Не делай ничего. Посмотри, что случится… – Он умолк в ожидании. Не дождавшись от Кейт ни слова, продолжил: – Они нуждаются в нашей помощи. Их трансформация дошла только до половины. Ты должна завершить то, что начала. Иного пути нет, как и обратной дороги. Помоги мне. Помоги им.

Кейт подумала о своем напарнике, о его протестах.

– Второй член вашей маленькой экспедиции – дурак. Только дурачье сражается с судьбой.

Молчание Кейт послужило сигналом – и для нее, и для Дориана. Ее нерешительность будто придала ему сил.

– У них уже начался раскол. Я отобрал кандидатов, провел собственные эксперименты. Но у меня нет опыта и специальных знаний. Ты мне нужна. Мне нужны твои исследования. Мы можем их преобразить.

Кейт растаяла, ощутив себя в плену его чар. Точь-в-точь как уже было прежде – с нею прежней, в Сан-Франциско. Она пыталась рассуждать рационально, пыталась подумать о сделке, но мыслями перенеслась к пережитому в Гибралтаре, а затем в Антарктиде, когда он загнал ее в угол. История повторяется. Те же актеры исполняют другую пьесу с той же самой развязкой, только на иных подмостках. Вот только разыгралось все это давным-давно, в другой жизни, в другую эпоху…

– Если я тебе помогу, – сказала она, – то мне нужна уверенность, что моя команда никоим образом не пострадает.

– Даю тебе слово. Я присоединюсь к вашей экспедиции – как советник по безопасности. Есть дополнительные шаги, которые все вы должны предпринять, чтобы скрыть наше здесь присутствие. И вы запрограммируете свои воскрешающие трубы на мою радиационную сигнатуру – просто на случай, если со мной случится что-нибудь… злополучное.

* * *

Дориан опер голову о подголовник вертолетного кресла и прикрыл глаза. Это не было сном. Это не было воспоминанием. Он просто оказался там, в прошлом.

Кейт тоже была там – сначала против него, затем помогала ему. Он взял ее исследования, воспользовался ими и предал ее, когда она стала ненужной.

Спустя века они снова разыгрывали тот же сценарий, борьбу за преображение рода людского – она выступает за них, а он старается создать армию, чтобы встретить превосходящего противника.

Кто же прав?

Слоун ощутил нечто большее: Кейт вспоминает эти события одновременно с ним, словно они подключены к одной сети, и каждый принимает сигналы, воспоминания из прошлого, понукающие их стремиться навстречу некоему предопределению. Именно так она получит код. Как и планировал Арес. Неужели он запрограммировал это заранее?

При виде Кейт Дориан испытал прилив сил. Те же страхи, та же уязвимость. В точности как раньше. Тогда у него было могущество, и оно появится у него снова. У нее есть исследования и сведения, в которых он нуждается. И скоро он их получит. Она просто должна вспомнить…

Но произошло не только это. Дело еще во фрагменте информации – коде, который она должна вспомнить. Арес знал это. Дориан идет по пятам за Кейт, а она вот-вот вспомнит остальное, вспомнит код, который ему так необходим. Он рассчитал время просто безукоризненно. Скоро он схватит Кейт и отберет последний ее секрет, то, что она ценит больше всего на свете, – и ее поражение станет окончательным.

Глава 79

Где-то близ Мальты

Средиземное море

На горизонте показались верхушки обоих больших островов Мальты.

В последние шестьсот лет за этот крохотный архипелаг, насчитывающий всего сто двадцать две квадратные мили суши, захватчики всякого рода бились больше, чем за любой другой уголок на всей планете.

Во время Второй мировой войны ни в одном другом месте на Земле не упало столько же бомб на квадратный фут, как на Мальте. Немецкие и итальянские ВВС сровняли ее с землей, но британцы держались крепко.

В некоторых городах наподобие Рабата жители ушли под землю, живя в каменных комнатах, связанных милями тоннелей. Эти катакомбы вошли в легенды. В эпоху Римской империи там хоронили мертвых, но во время Второй мировой войны они же сберегли жизнь множеству жителей Мальты.

Почти за четыре столетия до того, как люфтваффе превратили Мальту в ад на земле, на ее пороге объявился другой дьявол – Оттоманская империя. В 1563 году султан Сулейман Великолепный привел сюда свой флот, состоявший из практически двухсот кораблей с пятьюдесятью тысячами сабель на борту – на тот момент это было величайшее войско в мире.

Последующие месяцы вошли в историю как Великая осада Мальты, изменив ход событий в мировом масштабе. Осада обернулась невообразимо жестокой схваткой, одним из самых кровавых сражений в истории человечества. Согласно оценкам, за время сражений было выпущено сто тридцать тысяч пушечных ядер. Погиб каждый третий обитатель Мальты. Рыцари-госпитальеры вместе с разношерстным воинством из примерно двух тысяч солдат из Испании, Италии, Греции и Сицилии удерживали остров четыре месяца, пока османский флот, потеряв погибшими десятки тысяч человек, не повернул, чтобы отплыть на родину.

Многие историки сходятся в том, что, если бы турки захватили Мальту в 1565 году, они могли бы без труда завоевать Европейский материк, помешать приходу эпохи Возрождения и навсегда изменить участь мира.

Жители Мальты бились не на жизнь, а на смерть. Но не защищали ли они что-либо еще, кроме собственных жизней?

Дэвид бросил взгляд на листок. «Мутация Альфы – локализация традиции Атлантиды».

Что же там такое на Мальте? Какое-нибудь древнее сокровище? Какое оно может иметь отношение к чуме, опустошающей мир?

Вэйл был историком. Он верил в факты – истину, по крупице собранную из множества источников, подтвержденную очевидцами, в идеале имеющими различное образование и мотивацию.

Сокровища – приманка для дураков. Как и мистические предметы. Ковчег Завета. Святой Грааль. Дэвид не верил ни в тот, ни в другой. Военная история всегда более надежна. Полководцы подсчитывают своих и чужих убитых. И истина лежит где-то посередине между суммами, которые называют «обеими сторонами».

А истина состоит в том, что веками за Мальту бились бесчисленные воинства, но покорялась она редко.

* * *

Теперь воспоминания стали четче, и Кейт была уже почти в состоянии их контролировать, словно переносясь во времени назад и вперед.

Она снова оказалась одета в скафандр атлантов и находилась в примитивной хибаре, состоящей из одной комнаты. Кейт поглядела на дверь хижины. Климат будто бы изменился. Было сыро, дождливо, а растительность буйствовала, словно в тропиках. Это не Средиземноморье. Наверное, они в Южной Азии.

Три женщины, сидя на земле, лихорадочно над чем-то трудились. Подойдя, Кейт взглянула на их работу. Тибетский гобелен. «Они создают предупреждение на случай, если мы потерпим крах», – подумала она.

Атланты – она сама – дали его людям в качестве запасного плана.

Теперь она это знала.

Кейт вышла из хибарки под открытое небо. Поселение выглядело кочевническим – словно его возвели наспех и скоро покинут.

В центре высился импровизированный храм. Кейт направилась к нему. Стражи по обе стороны входа расступились, и она вошла внутрь. Каменный ковчег оказался там. Вокруг сидели монахи, скрестив ноги и склонив головы.

Заслышав ее шаги, один из них поднялся и поспешил навстречу.

– Наводнение уже скоро, – сказала Кейт.

– Мы готовы. Завтра мы выступаем в горы.

– Вы предупредили остальные поселения?

– Мы разослали весточку, – он по-прежнему не поднимал голову. – Но нашим предупреждениям не вняли. Сказали, что они владеют сим миром. И не боятся воды.

* * *

Примитивный храм исчез, сменившись сталью и стеклом стен, по большей части занятых голографическими дисплеями.

Кейт стояла в центре управления «Посадочного модуля Альфа», рядом с напарником, глядя на карту мира.

Береговая черта по всей Южной Азии колебалась. Воды потопа наступали, навечно меняя облик материка, затопляя прибрежные поселения, некоторые из которых будут утрачены навсегда.

Голограмма переключилась на спутниковую съемку группы людей, взбирающихся в горы, прочь от подступающего наводнения. Они несли каменный саркофаг, который Кейт недавно видела, – Ковчег.

Напарника Кейт не видела по-прежнему, зато уголком глаза наблюдала за Дорианом, который стоял, будто аршин проглотил, и поглядывал на дисплей лишь со слабым намеком на интерес.

– Это не так уж и плохо, – заметил Слоун. – Сокращение населения позволит нам консолидировать геном, а быть может, заодно устранит и некоторые другие проблемы.

Отвечать Кейт не хотелось. Дориан был прав, но она знала решение и ужасалась ему. «Проблемы», которые он оставил недосказанными, за последние десять тысяч лет усугубились – неконтролируемая агрессия, склонность к войнам, к упреждающему устранению любых предполагаемых угроз. Эта нарастающая тенденция – фундаментальная дисфункция гена выживаемости: логичный человеческий ум понимает, что ресурсы окружающей среды не безграничны, что при нынешнем уровне развития техники текущее место обитания может поддержать лишь ограниченное число людей. И жаждет гарантий, что выживет их народ, их генетическая линия. Решением стала война – устранение любых соперников за конечное число ресурсов. Но их гонка к геноциду разыгрывалась чересчур стремительно, будто с чьей-то подачи, словно кто-то намеренно работал против них.

В глубине рассудка Кейт маячила другая возможность: это сделал Дориан. Неужели он предал ее? Взяв исследования, которые она ему предоставила, и модифицировав их? От напарника свое сотрудничество с Дорианом/Аресом она утаила, зная, что тот не согласится, но альтернативы не видела. Человеческим туземцам потребуются все генетические преимущества, какие они смогут получить, – если рассказ Дориана и его мнение о противнике правдивы.

«Что же еще я могла сделать?» – спросила себя Кейт. Она выбрала единственный логичный курс действий.

Голографическое изображение начало меняться. По карте разливался красный цвет – данные о смертности.

Ее напарник обернулся к пульту управления.

– Популяционные тревоги.

– Мы должны вмешаться, – заявил Дориан.

– Нет. Не на таких уровнях, – отрезал ее напарник. – Следуем собственному же локальному прецеденту – только в случае риска вымирания.

Кейт кивнула. Их «прецедент» был создан семьдесят тысяч лет назад, когда она решила предоставить ген Атлантиды людям в той пещере, когда их подвид балансировал на грани вымирания.

Она хотела заговорить, но голографическая стена заполыхала сигналами тревоги.

Популяционная тревога: подвид 8471: риск вымирания 92 %.

Кейт отследила местонахождение. Сибирь. Денисовцы. Там наводнение до них добраться не могло. Что происходит?

На экране вспыхнула другая тревога, в другом месте.

Популяционная тревога: подвид 8473: риск вымирания 84 %.

Этот подвид ограничен пределами Индонезийского архипелага. Хоббиты. Подвид, который станет известен как homo floresiensis. Что толкает его популяцию к гибели? Наводнение в сочетании с агрессивными людьми, поселившимися на островах относительно недавно? Кейт уже знала историю. Они вымрут. Какой это год? Она посмотрела на голограмму, мысленно пересчитывая систему датировки атлантов.

Это воспоминание примерно тринадцатитысячелетней давности. И тут же ее осенило: она вот-вот станет свидетельницей падения Атлантиды. Увидит, что случилось на самом деле. Пропущенную дельту.

Началась третья популяционная тревога.

Популяционная тревога: подвид 8470: риск вымирания 99 %.

Неандертальцы. Гибралтар.

Ее напарник бросился к панели и начал лихорадочно манипулировать над ней. Повернулся к Дориану.

– Это ты сделал!

– Сделал что? Это же ваш научный эксперимент. В конце концов, я просто военный советник. Доктора, не позволяйте мне путаться у вас под ногами.

Напарник помолчал, ожидая реплики Кейт.

– Расставим приоритеты. Спасем тех, кого можем, – сказала она.

Он поманипулировал панелью, и Кейт ощутила, как корабль поднимается. Карта отследила их траекторию. Корабль летел над Африкой, устремляясь к Гибралтару.

Дориан стоял как статуя, глядя на нее.

Ее напарник прошел к двери, потом остановился.

– Ты идешь?

Кейт погрузилась в раздумья. Три сигнала тревоги о вымирании – причем одновременно. Что это значит?

Неужели Дориан истребляет все остальные подвиды? Не испытывает ли он свое оружие, положив эксперименту конец? Значит, он уже получил то, что хотел? Не предал ли он ее? Или тут замешано что-то другое?

Может, это работа их врага?

Случай? Чистейшее совпадение?

И то и другое возможно, но крайне маловероятно.

Скоро Кейт узнает правду.

Напарник повернулся к ней спиной.

И еще один вопрос занимал ее ум: кто он?

Ей нужно было видеть его лицо, узнать личность своего союзника.

Ей нужны были ответы.

Она пыталась собраться с мыслями.

– Да, я иду.

* * *

Доктор Пол Бреннер смотрел на лоскутное одеяло экранов в зале Центра управления Орхидеи. Смертность росла прямо на глазах.

Район Орхидеи Будапешт: подтвержденная смертность среди всего населения 37 %.

Район Орхидеи Майами: подтвержденная смертность среди всего населения 34 %.

Циферблат обратного отсчета в углу показывал 1:45:08.

Меньше двух часов до почти полного вымирания человечества. Или, по крайней мере, до следующей стадии человеческой эволюции.

После программы эвтаназии останутся две группы людей – эволюционирующие и деградирующие. Впервые за тысячелетия появится два отдельных подвида людей. Пол понимал, что этой ситуации скоро придет конец, в точности как прежде, – останется один подвид. И уж наверняка не менее развитый.

Выжившие завладеют миром, а генетически отсталых – устранят.

Глава 80

Вы слушаете Би-би-си, голос триумфа человечества в этот восемьдесят первый день Чумы Атлантиды.

Это спецвыпуск новостей.

Лекарство, леди и джентльмены.

Лидеры Альянса Орхидеи, включающего Америку, Великобританию, Германию, Австралию и Францию, объявили, что наконец-то нашли средство, излечивающее от Чумы Атлантиды.

Более своевременно это объявление прозвучать не могло. Би-би-си располагает секретными отчетами и со всей планеты получает свидетельства очевидцев, которые утверждают, что в некоторых Районах Орхидеи уровень смертности уже достиг сорока процентов.

Эти сообщения были изложены в лаконичных заявлениях, и главы правительств отвечают отказом на любые просьбы об интервью, оставляя экспертам и специалистам одни только домыслы на предмет таинственного лекарства – и, в частности, как его можно выпустить за один раз.

Директора нескольких Районов Орхидеи, высказываясь на условиях анонимности, настаивают на том, что существующие фабрики по производству Орхидеи уже наладили выпуск нового лекарства и его раздача начнется через считаные часы.

Вы слушали спецвыпуск новостей Би-би-си.

Глава 81

Кейт, одетая в скафандр, снова оказалась в шлюзовой камере. Быстро оглянулась, чтобы посмотреть на напарника. На нем тоже был скафандр.

– Беспилотники отыскали только одного уцелевшего.

«Один уцелевший. Невероятно. Слишком… удобно».

– Ясно, – ответила Кейт.

И обернулась. Дориан тоже стоял там. Но без скафандра.

– Вы двое ступайте. Я присмотрю за кораблем.

Кейт вглядывалась в его лицо, пытаясь проникнуть в мысли. Ее напарник закончил пристегивать полевое снаряжение.

Дориан поспешно ретировался, и насосы начали откачивать воздух.

Летучие колесницы выплыли из стен, и Кейт с напарником, оседлав их, вылетели из посадочного модуля.

От открывшегося зрелища прямо занимался дух: доисторическое поселение, окруженное каменными монументами, будто амфитеатр под открытым небом, обращенный к огромному каменному очагу, вздымающему к небесам геенну огненную.

Несколько человек вели неандертальца к общинному костру, но при появлении колесниц отпустили его и попятились.

Ее напарник подхватил неандертальца, впрыснул ему седативное средство и бросил поперек колесницы. Развернувшись, они устремились к кораблю.

– Я ему не верю, – по приватному каналу сообщил напарник.

«Я тоже», – подумала Кейт. Но промолчала. Если Дориан предал их и подстроил это, то часть вины лежит на ней. Она провела все исследования, которые ему требовались.

* * *

Дориан смотрел, как внизу проносятся сверкающие воды Средиземного моря. Изнуренный недосыпанием, он еле сдерживался, чтобы не задремать.

Теперь воспоминания буквально осаждали его, словно фильм, который приходится смотреть против воли. Начинала прокручиваться новая сцена, и он не мог отвернуться, не мог скрыться. От собственного рассудка не убежать. Вертолет и штурмовая команда Иммари, сидящая напротив, растворились, и вокруг него возникла комната.

Дориан прекрасно знал это место – сооружение в Гибралтаре.

Он стоял в центре управления, глядя, как Кейт со своим напарником спешат на спасение дикаря.

Дурачье.

Добродушные слизняки.

«Почему они не могут принять неизбежное?» Их наука и нравственность закрыли им глаза, не позволяя узреть истину, несокрушимую реальность: в этом мире и окружающей его Вселенной места хватит лишь для одной разумной расы. Ресурсы имеют свойство истощаться. Это должны оказаться мы. Мы сражаемся за собственные жизни. Этих ученых запомнят, как совращенных нравственностью. Ах, кодекс, который мы дали дикарям, – дескать, надо хранить мир, поддерживать ложь, что сосуществование возможно… В среде с ограниченными ресурсами и неограниченным ростом населения один вид должен восторжествовать над остальными.

Дориан поманипулировал пультом управления, программируя бомбы.

Покинув центр управления, он бегом бросился по коридору.

Повороты быстро промелькнули мимо, и Дориан оказался в комнате с семью дверями. Он активировал дисплей своего шлема и принялся ждать. Кейт и ее напарник как раз входили в корабль.

Дориан сдетонировал первую бомбу – погребенную на дне моря. Взрыв погнал на корабль приливную волну, швырнувшую его в глубь суши. Как только воды отхлынули, потащив его обратно в море, Слоун запустил остальные бомбы. Они разорвут корабль – «Посадочный модуль Альфа» – на части.

Сам Слоун прошел через одну из семи дверей и понял, что уже находится в Антарктиде, в собственном корабле. «Скоро я освобожу свой народ, и мы отвоюем Вселенную».

Проходя мимо пульта управления, он подхватил плазменную винтовку.

И вернулся в центр комнаты с семью дверями.

У них есть только один путь спасения, единственная дорога из Гибралтара. И он будет ждать.

* * *

Кейт смотрела, как напарник укладывает неандертальца в трубу.

– Арес нас предал. Он работает против нас.

Она промолчала.

– Где он?

– Что мы должны…

В шлеме у нее вспыхнул сигнал тревоги.

Приближалась приливная волна.

– Он взорвал бомбу на дне моря…

Ударная волна врезалась в корабль, швырнув Кейт о переборку.

Тело прошило болью. С ней происходило что-то еще.

Она теряла контроль. Воспоминания стали уж чересчур реальными.

Кейт мучительно попыталась сосредоточиться, но все почернело.

* * *

Просунув голову между Камау и Шоу в кокпит вертолета, Дэвид окинул взглядом показавшуюся внизу Валлетту, столицу Мальты. Узкая гавань Валлетты буквально казалась забита судами, которые покрывали каждый дюйм воды, лучами расходясь в море. По брошенным судам тек бесконечный поток людей, пользуясь ими, как понтонным мостом к берегу. С высоты они выглядели, будто муравьи, выходящие из гавани. Достигнув суши, четыре людских ручья вливались в единую толпу, заполонившую центральный проспект Валлетты, по прямой ведущий в Район Орхидеи. Лучи восходящего солнца брызнули из-за купола высокого здания, и Дэвид загородил глаза ладонью.

Почему они стремятся сюда? Что здесь может их спасти?

Вертолет вздрогнул, и толчок швырнул Дэвида на заднее сиденье.

– У них противовоздушные ракеты!

– Уводи нас! – гаркнул Дэвид, схватил Кейт и прижал ее к себе. Казалось, она впала в ступор, взгляд у нее был совершенно отсутствующий.

* * *

Кейт открыла глаза. Ее снова тряхнула взрывная волна, но на сей раз иная, вовсе не приливная. Она снова находилась в вертолете, с Дэвидом. Он смотрел на нее.

Что с нею происходит? Сейчас она чувствовала себя по-другому. Те воспоминания, что она узнала, преобразили ее каким-то неописуемым образом. Человечество было… экспериментом. Не причастен ли к нему и Дэвид?

– Что? – спросил он.

Кейт лишь покачала головой.

– Ты в порядке? – настойчиво спросил он.

Закрыв глаза, она опять затрясла головой, не желая смотреть реальности в лицо.

* * *

Пристегнув Кейт к сиденью вертолета, который выписывал виражи и кренделя в воздухе, уклоняясь от взрывов, Дэвид крепко прижал ее к себе. Мальта, как и в прошлом, держала оборону, и весьма надежную.

Здесь принимают беженцев, прибывших морем, а не по воздуху.

Вэйл схватил спутниковый телефон.

– Вызывай «Преемственность», – велел он Кейт. – Скажи им, что мы в вертолете Иммари, но мы друзья. Пусть велят Мальте прекратить огонь по нам. Нам нужно сесть.

Он увидел, как Кейт открыла глаза, мельком оглядела его, а потом не без труда набрала номер. И через секунду начала торопливый разговор с Полом Бреннером.

* * *

Бреннер повесил трубку. Кейт и ее команда на Мальте.

– Дайте мне директора Района Орхидеи Валлетта, – распорядился он.

* * *

Дориан увидел вдали воздушные взрывы. Валлетта наносила удары по приближающемуся летательному аппарату.

Он включил микрофон на шлеме.

– Найдите нам судно с беженцами.

– Сэр?

– Выполняйте. По воздуху мы до острова не доберемся.

Спустя десять минут они зависли над рыболовным траулером. Дориан проследил, как его люди по тросам десантировались на корабль и поднимали оружие. Экипаж и пассажиры корабля отступили в надстройку судна.

Спрыгнув на палубу, Слоун скользящей походкой направился к испуганно сгрудившимся людям.

– Вам не причинят вреда. Нам лишь нужен попутный транспорт до Мальты.

* * *

Дэвид почувствовал, как вертолет коснулся посадочной площадки, и бережно отвел волосы с лица Кейт.

– Идти сможешь?

Он подумал, что слишком уж она горячая. «Что с ней происходит? Я не могу ее потерять, когда всё уже почти позади».

Кейт кивнула, и Дэвид помог ей выбраться из вертолета, потом обхватил рукой за плечи и повел прочь с площадки.

Враг шагал за ними по пятам – Чанг, Янус или Шоу. Кто именно, Вэйл не знал. Но зато знал, что Камау тоже идет сзади, и он-то прикроет ему спину. Сейчас главное – Кейт.

– Доктор Уорнер! – поприветствовал их вышедший навстречу мужчина в очках с дизайнерской оправой и мятом костюме. – Доктор Бреннер проинформировал нас о ваших исследованиях. Мы здесь, чтобы помочь…

– Отведите нас в больницу, – ответил Дэвид, не зная, что еще сказать. Кейт нуждалась в помощи.

* * *

Он не мог поверить собственным глазам. Больница была оснащена по последнему слову техники, но умирающие лежали повсюду, и никто ими даже не интересовался.

– Что здесь происходит? Почему вы не лечите этих людей? – спросил Дэвид у директора района.

– Нет необходимости. Беженцы прибывают сюда больными, но поднимаются на ноги через считаные часы.

– Без лечения?

– Их спасает вера.

Дэвид бросил взгляд на Кейт. Ей явно стало легче. Бисеринки пота больше не выступали у нее на лбу.

– Ты в это веришь? – спросил он, отведя ее в сторонку.

– Я верю тому, что вижу, но не знаю, как это происходит. Нам нужно разыскать источник. Добудь мне какие-нибудь письменные принадлежности.

Дэвид взял большой блокнот с одного из прикроватных столиков. Кейт принялась что-то торопливо набрасывать.

Вэйл снова поглядел на директора Района Орхидеи, следившего за ними зорко, как коршун. В углу больничного крыла Янус устанавливал компьютер Кейт и сборник образцов – уже виденное ею прежде устройство, похожее на термос. Камау и Шоу стояли рядом с ними, поглядывая друг на друга с таким видом, словно ждали только гонга, чтобы ринуться в поединок.

Кейт отдала свой грубый набросок директору.

– Мы ищем вот это. Каменный саркофаг…

– Я…

– Я знаю, что он здесь. И уже очень давно. Группа под названием Иммару спрятала его здесь тысячи лет назад. Отведите нас к нему.

Директор покосился в сторону, сглотнул, а потом отвел их в сторонку от остальных, чтобы не услышали.

– Я ни разу его не видел. Я не знаю, что это…

– Нам нужно его разыскать, – заявил Дэвид.

– В Рабате. Ходят слухи, что мальтийские рыцари ушли там в катакомбы.

* * *

Дориан присоединился к варварским ордам, которые вливались в мальтийскую столицу. Боже, ну и смердит от них! Тащат своих недужных, толкаются и пихаются в надежде побыстрее доставить их в безопасное место…

На голову он накинул колючее одеяло, скрывшее его внешность, и старался не вдыхать гнилостную вонь, которая окружала его со всех сторон. Можно было считать это страданиями ради правого дела.

Вдали, за больницей, с земли взлетел вертолет Иммари, тут же устремившийся в глубь суши.

Дориан повернулся к десантнику, шедшему рядом.

– Они направились дальше. Найдите нам вертолет. Нужно сматываться отсюда.

Глава 82

Мальта

Из окна вертолета Дэвид мог окинуть взором весь крохотный городок Рабат. Тот был совсем не таким, как он ожидал.

Рабат оказался заброшенным, совершенно пустынным, словно каждая живая душа бежала отсюда, в чем есть, побросав пожитки. Когда разразилась чума, люди поспешили в один из двух Районов Орхидеи на Мальте – либо в Викторию, либо в Валлетту.

Дэвид взглянул на лица Януса и Чанга. Непроницаемые. Бесстрастные. Через промежуток между вертолетными сиденьями он видел отражения лиц Шоу и Камау в стекле. Суровые. Сосредоточенные. Они будут в Рабате вшестером, без единой души вокруг, и убийца Мартина сделает свой ход, посягнув на Кейт, на лекарство или на что он еще нацелился.

Дэвид снова выглянул из окна, и мысли его обратились к истории, найдя убежище в том, что он знал лучше всего.

Рабат был расположен по другую сторону от Мдины, старой столицы Мальты – города, по мнению историков, основанного еще до 4000 года до н. э. Саму Мальту впервые заселили таинственные кочевники, прибывшие сюда с Сицилии около 5200 года до н. э.

В XX веке археологи нашли мегалитические храмы, расставленные по обоим крупным островам Мальты – в общей сложности одиннадцать храмов, и семь из них ЮНЕСКО объявила объектами мирового наследия. Настоящие чудеса света. Некоторые ученые полагают, что это древнейшие самостоятельные сооружения на планете. Но при том неизвестно, кто выстроил их и зачем. Они датируются 3600 годом до н. э., а то и раньше. Возраст сооружений – история самой Мальты – аномалия, факт, совершенно не вписывающийся в современное понимание истории человечества.

Темные века Древней Греции длились только до 1200 года до н. э.

Первые цивилизации и первые города в таких местах, как Шумер, восходят только к 4500 году до н. э. Аккадия была основана около 2400 года до н. э., а Вавилон, предположительно, в 1900 году до н. э. Даже Стоунхендж, ближайший к ним мегалитический монумент – по крайней мере, по характеру, – был, как полагают, вознесен около 2400 года до н. э., то есть через тысячу с лишним лет после того, как некая таинственная группа выстроила величественные храмы на уединенных Мальтийских островах. Объяснения для мегалитических мальтийских сооружений не существует; их история и история людей, их построивших, затерялась в веках.

Историки и археологи до сих пор спорят о том, где родилась цивилизация. Многие доказывают, что поселения появились в долине Инда нынешней Индии или долине Желтой реки нынешнего Китая, но единодушно сходятся в том, что цивилизация, понимаемая как функционирующие постоянные человеческие поселения, была основана около 4500 лет назад где-то в Леванте или более широком регионе Плодородного Полумесяца[9] – в тысячах миль от Мальты.

Однако остатки первобытных поселений в Плодородном Полумесяце расположены далеко друг от друга и почти разрушены. Они являют собой разительный контраст с неоспоримыми, сравнительно впечатляющими и технически совершенными каменными строениями на Мальте, которые могли им предшествовать. Здесь процветала изолированная цивилизация, возводившая монументы некой высшей силе, но странным образом исчезнувшая без следа, не оставив после себя никакой истории, кроме храмов, где вершились ее богослужения.

Первыми поселенцами на Мальте, оставившими исторические свидетельства, являлись греки, за которыми последовали финикийцы около 750 года до н. э. Триста лет спустя вслед за ними на Мальту прибыли карфагеняне, но их правление быстро окончилось с появлением в 216 году до н. э. римлян, завоевавших острова за несколько коротких лет.

За время римского правления на Мальте губернатор выстроил свой дворец в Мдине. Почти тысячу лет спустя, в 1091 году, Мальту завоевали норманны, навечно преобразив город. Скандинавские захватчики выстроили фортификационные сооружения и вырыли широкий ров, отделяющий Мдину от ближайшего города – Рабата.

Но, пожалуй, самой стойкой легендой о Мдине стало предание о святом Павле. В 60 году от Рождества Христова апостол Павел жил там после крушения его корабля на Мальте.

Павел направлялся в Рим – против своей воли. Человек, которого после вознесут в качестве апостола, состоял под судом как политический смутьян. Корабль Павла попал в неистовый шторм и разбился у мальтийских берегов. Все находившиеся на борту благополучно доплыли до суши – в общей сложности двести семьдесят пять человек.

Предание гласит, что мальтийские жители радушно встретили и Павла, и остальных спасшихся. По словам святого Луки:

Спасшись же, бывшие с Павлом узнали, что остров называется Мелит.

Иноплеменники оказали нам немалое человеколюбие, ибо они, по причине бывшего дождя и холода, разложили огонь и приняли всех нас…[10]

Повествование от Луки рассказывает, что, когда был разожжен огонь, Павла укусила ядовитая змея, но ничего дурного с ним не случилось. Островитяне же узрели в этом знак, что он человек особенный.

Согласно преданию, апостол нашел убежище в пещере в Рабате и предпочел вести убогое существование под землей, нежели принять роскошества, которые предлагали ему окружающие.

Зимой же Публий, римский губернатор Мальты, пригласил Павла в свой дворец. Пребывая там, апостол исцелил отца Публия от серьезного недуга. Тогда Публий обратился в христианство и сделался первым епископом Мальты. На самом деле Мальта являлась одной из первых римских колоний, обращенных в христианство…

– Где надо приземлиться? – спросил голос Камау в наушниках, прервав грезы Дэвида.

– На площади, – ответил тот.

– У церкви Святого Павла?

– Нет. Катакомбы чуть дальше. Посади нас на площади. Дальше я поведу пешком.

Ему требовалось сосредоточиться. Некая таинственная группа поселилась на Мальте, и с той поры мир сражался за этот крошечный островок на протяжении тысяч лет. Легенды о чудесных исцелениях, свидетельства в виде мегалитических каменных храмов, предшественник возникновения цивилизации на планете, а теперь еще и нечто на Мальте, которое спасает беженцев от чумы… Как сложить это все вместе?

– Идти можешь? – обернулся он к Кейт, как только вертолет коснулся земли.

Та кивнула.

Дэвиду пришло в голову, что женщина выглядит… отстраненной. Может, она не в себе? Он испытал неудержимое желание обнять ее, но Кейт уже покинула вертолет, и оба ученых, шаркая, выбрались из своих кресел, последовав за ней.

Шоу и Камау присоединились к ним.

– Я-то думал, что катакомбы находятся под церковью Святого Павла, – заметил Янус.

– Нет, – прокричал Дэвид, пытаясь перекрыть рокот вертолетного винта. И поглядел на церковь Святого Павла – каменное строение, возведенное в XVII веке поверх пещеры – грота Святого Павла, где проживал апостол.

Как только группа удалилась от затихающего рокота вертолета, он пояснил:

– Катакомбы чуть дальше впереди. По санитарным соображениям, римляне не позволяли своим гражданам хоронить мертвых в пределах городских стен столицы Мдины. Они вырыли обширную подземную сеть катакомб – погребальных камер – здесь, в Рабате, недалеко от городских стен…

Дэвида так и подмывало продолжать лекцию – историк в его душе не мог устоять перед подобным искушением. В рабатских катакомбах упокоились тела христиан, язычников и иудеев, которые лежали бок о бок, будто члены единого братства – акт религиозной терпимости, почти неслыханной в римские времена, когда преследование властями религиозных лидеров было в порядке вещей.

В то самое время, когда семьи язычников, иудеев и христиан клали своих возлюбленных усопших на вечное упокоение в соседних погребальных камерах в катакомбах римской Мальты, человек по имени Савл из Тарса, иудей и римский гражданин, рьяно преследовал первых последователей Иисуса. Он яростно радел искоренить зарождающуюся христианскую церковь в колыбели, но впоследствии обратился в христианство по пути в Дамаск – уже после смерти Иисуса на кресте. Савл из Тарса стал известен как апостол Павел, и катакомбы в Рабате переименовали в его честь…

Дэвид тряхнул головой, сосредоточившись на ближайшей задаче.

Пройдя по очередному переулку, они остановились перед каменным зданием, доска на котором гласила:

ДЕПАРТАМЕНТ МУЗЕЕВ

КАТАКОМБЫ

СВ. ПАВЛА

Янус толчком распахнул кованые ворота, а затем тяжелую деревянную дверь, и вся группа вошла в вестибюль музея.

В просторном зале с мраморными полами царила тишина, жутковатое спокойствие. Стены украшали плакаты, фотографии и художественные полотна. Стеклянные витрины наполняли каменные изделия, а несколько коридоров, ведущих от главного зала, были заставлены артефактами поменьше, опознать которые Дэвид отсюда не мог. Все взгляды обратились на него.

– Что теперь? – поинтересовался Чанг.

– Устроим здесь лагерь, – решил Вэйл.

Едва он это сказал, как Камау расчистил стол, поставил свою дорожную сумку и принялся сортировать оружие – пистолеты, штурмовые винтовки и бронежилеты.

Бросившись к Кейт, Янус протянул руку к рюкзаку.

– Вы позволите?

Та с рассеянным видом отдала ему рюкзак, и Янус начал расставлять исследовательскую станцию. Он включил компьютер и подключил его к похожему на термос аппарату, который Мартин дал Кейт для извлечения образцов ДНК. Положил спутниковый телефон на стол.

– Не позвонить ли нам в «Преемственность»? Доложить о своем статусе?

– Нет, – возразил Дэвид. – Позвоним, лишь когда будет о чем докладывать. Нет смысла… выдавать наше местонахождение.

Он бросил взгляд на телефон. Один из членов команды как раз этим и занимается – выдает их местонахождение. Дэвид взял телефон со стола и отдал его Кейт.

– Не выпускай его из рук.

Стоя в паре футов от Камау, Шоу наблюдал, как тот сортирует оружие и бронежилет. Дэвид уставился на него, и оба какое-то время мерились взглядами.

Шоу не выдержал первым. Разболтанной походкой он подошел к одному из столиков, стоящих по бокам лестницы, которая вела в катакомбы, поднял сложенный буклет и принялся его читать.

– Что теперь, Дэвид? – как бы между прочим полюбопытствовал Шоу. – Будем ждать, пока сюда забредет средневековый рыцарь, и спросим у него, не видал ли он древний каменный гроб?

– Хочу напомнить, что ситуация не терпит отлагательств… – встрял Янус в попытке снять напряженность.

– Заходим, – решил Дэвид.

Камау воспринял его слова как руководство к действию. Он застегнул свой бронежилет и протянул другой Дэвиду.

– Это же иголка в стоге сена, – возразил Шоу, приподнимая буклет. – Сеть весьма обширна. Обычно для публики открыто лишь несколько катакомб, но этот… прибор может быть где угодно. Туннели растянулись на многие мили.

Дэвид попытался понять выражение лица Кейт. Оно не отражало никаких эмоций, казалось почти ледяным. Неужели у нее очередная ретроспекция?

– Мне кажется, мы должны разделиться, – заявил Янус. – Так мы сможем увеличить охват.

– Не будет ли это… опасно? – робко поинтересовался Чанг.

– Мы можем разойтись двойками – в каждой группе один солдат и один ученый, – предложил Янус.

Дэвид обдумал его предложение. И второй вариант – оставить кого-нибудь здесь, в музее, рядом с катакомбами, где они легко смогут прийти на помощь. Оба варианта не являлись блестящими.

– Ладно, – согласился Дэвид. – Шоу и Чанг, отправляетесь первыми, – Дэвид хотел поставить двух подозреваемых вместе, заставить их удалиться первыми, уйти подальше от остальной группы. – Затем пойдут Камау и Янус. Мы с Кейт будем замыкающими.

– Мы ни черта не представляем, что там такое, – выкрикнул Шоу. – Безоружным я туда не пойду. Можешь застрелить меня, если хочешь, Дэвид…

Подойдя к столу, Вэйл взял тактический боевой нож и метнул его Шоу острием вперед. Тот поймал нож за рукоятку, сверкнув глазами.

– Ты вооружен. Идешь первым, или я действительно пристрелю тебя. Только попробуй.

Помедлив секунду, Шоу развернулся и двинулся вниз по лестнице, а Чанг и четверо остальных по пятам проследовали за ним.

Глава 83

Катакомбы Св. Павла

Рабат, Мальта

В катакомбах было темно и пахло затхлостью. Музейное освещение не работало, но светодиодные фонари то и дело выхватывали из темноты блеск музейных витрин и таблички там, где экскурсии задерживались и читали сведения о камерах.

Минут через десять тоннель разветвился.

– Встречаемся в вестибюле через час, что бы ни случилось. Если ничего не найдете, поворачивайте назад, – распорядился Дэвид. – Попытайтесь составить карту своего маршрута.

– Разумеется, мамуля. Вернемся через час и принесем домашнее задание, – огрызнулся Шоу, развернулся и повел Чанга по темному коридору.

Кейт, Дэвид, Камау и Янус молча двинулись дальше. Через пять минут они дошли до новой развилки. Камау и Янус направились по новой дороге.

– Удачи, Дэвид, – сказал Камау.

Янус кивнул Кейт и Дэвиду.

– И вам тоже, – ответил Вэйл.

Какое-то время они с Кейт шли, не обмениваясь ни словом. Наконец, сочтя, что они вышли за пределы слышимости, Дэвид остановился.

– Скажи мне все, что знаешь о происходящем здесь. Что спасает людей от чумы на Мальте?

– Не знаю. В прошлом я видела Ковчег, но понятия не имею, что с ним случилось. Я видела, как Иммару уносят его в горы, но что было дальше, не знаю.

– Здесь есть мегалитические храмы, которым исполнилось почти шесть тысяч лет, – это древнейшие известные руины на свете. Ходят легенды о чудесных исцелениях в римский период, когда святой Павел высадился на Мальте. Не могли Иммару принести Ковчег на хранение именно сюда?

– Это возможно, – согласилась Кейт с рассеянным видом.

– Как он может лечить этих людей?

– Не знаю…

– А что там внутри?

– Тело Адама, нашего альфы – первого человека, которому мы дали ген Атлантиды. В данный момент – только его кости.

– Как его мощи могут исцелять людей?

– Я… я не знаю. Мы что-то сделали с ним в прошлом. Я была там, но не смогла увидеть этого. Не смогла даже разглядеть лица своего напарника. Человеческий геном расщеплялся – у нас возникли трудности с проведением эксперимента.

– Эксперимента…

Кейт кивнула, но углубляться в тему не стала.

– Дэвид, со мною что-то происходит. Мне трудно сосредоточиться. И еще кое-что. Дориан был там.

– Здесь?..

– Нет. Он был там, в прошлом. По-моему, он обладает памятью другого атланта – воина по имени Арес, заявившегося на Землю после научной экспедиции.

Дэвид застыл как громом пораженный.

– Как?

– Он был с экспедицией в Гибралтаре. Трубы перепрограммировали на его радиационную сигнатуру. Когда Дориана поместили туда после вспышки испанской инфлюэнцы, он должен был пробудиться уже с воспоминаниями, в точности как я получила воспоминания ученой.

– Невероятно, – шепнул Дэвид. Его мало-помалу охватывал новый страх, медленно воцаряясь в душе. Дориан знает о прошлом – возможно, даже больше, чем Кейт. И это дает ему тактическое преимущество.

– В чем заключается твой план, Дэвид?

Вздрогнув, Вэйл вернулся к действительности, в сумрачный каменный тоннель.

– Находим то, что здесь есть, смотрим, не можем ли воспользоваться этим, чтобы найти лекарство, а потом убираемся отсюда ко всем чертям.

– А остальные?

– Один из них – убийца и предатель. Мы бросим их здесь. Необходимо оторваться от них. Это единственный способ обезопасить тебя.

* * *

Кейт последовала за Дэвидом через тоннель.

Катакомбы напомнили ей каменные коридоры, по которым Мартин вел ее под Марбельей. По правде говоря, и сам городок Рабат сильно напоминал Марбелью.

Кейт казалось, что воспоминания маячат почти в пределах досягаемости – завершение ее прежней жизни, остаток истины о случившемся в Гибралтаре. И в то же время ей казалось, что если она позволит им всплыть, то остатки ее собственной личности испарятся. И она лишится Дэвида. Величайшим злом здесь ей представлялось то, что раскрывают воспоминания, но Кейт понимала, что Дэвид прав: в других тоннелях рыскал убийца.

Глава 84

Центр по контролю заболеваемости

Атланта, Джорджия

Доктор Пол Бреннер медленно открыл дверь частной палаты своего племянника в больнице.

Мальчик лежал неподвижно. Пола охватила паника.

Прошла секунда, и грудь Мэтью слегка приподнялась.

Вдох.

Пол тихонько прикрыл дверь за собой.

– Дядя Пол! – окликнул Мэтью, поворачиваясь, и закашлялся.

– Привет, Мэтт. Я на минутку в гости.

– Где мама?

– Твоя мать… еще помогает мне кое в чем.

– Когда я смогу ее увидеть?

Пол оцепенел, не зная, что сказать.

– Скоро, – рассеянно проронил он.

Сев, Мэтью снова зашелся кашлем, оросив свою ладонь крошечными брызгами крови.

Пол смотрел на капельки крови, начавшие медленно стекать по руке мальчика, сливаясь в алые ручейки.

Мэтью посмотрел на них и вытер ладонь о рубашку.

Пол схватил его за руку.

– Не вытирай, просто… погоди, я позову медсестру.

Поднявшись, Бреннер поспешно выбежал из палаты. Услышал, как Мэтью окликает его, но быстро зашагал по коридору. Он не мог смотреть, не мог задержаться в комнате еще хоть на секунду. «Я, наконец, ломаюсь, теряю рассудок», – подумал он.

Ему хотелось скрыться в своем кабинете, запереть дверь и переждать, пока все завершится, пока с миром не будет покончено.

– Доктор Бреннер, вам сообщение… – поднялась ему навстречу ассистентка.

Он лишь отмахнулся на ходу.

– Никаких сообщений, Клара.

– Это из Всемирной организации здравоохранения, – сообщила она, поднимая два листочка. – И еще из британской разведки.

Выхватив у нее листочки, Пол пробежал их взглядом. Перечитал еще раз. Повернулся и побрел в кабинет, по-прежнему не отрывая взгляда от листков. «Что это значит?»

Закрыв за собой дверь, он поспешно набрал номер Кейт Уорнер. Сеть без единого гудка тут же переключила его на автоответчик. Спутниковый телефон то ли был отключен, то ли находился вне зоны приема.

– Кейт, это Пол… э-э, Бреннер, – ну, конечно, она и так знает, какой Пол. Почему-то он занервничал, даже просто оставляя ей сообщение. – Слушай, я получил известие от своего контакта в ВОЗ. У них никаких сведений о докторе Артуре Янусе. Из британской разведки тоже есть новости. Там не слышали ни о каком агенте по имени Адам Шоу. Они проверили даже секретные материалы… – Он помолчал, не зная, что добавить. – Надеюсь, вы живы и здоровы, Кейт.

* * *

Хлопнув дверцей вертолета, захваченного его спецкомандой, Дориан уставился на то, как осаждающие Валлетту орды становились все меньше и меньше.

– Место назначения, сэр? – оглянулся на него пилот.

Дориан вытащил телефон. Никаких сообщений.

– Они полетели на запад, – крикнул он в ответ. – Надо высматривать их вертолет. Сначала попробуем города.

* * *

В катакомбах Святого Павла, расположенных под городом Рабат, Камау сопровождал Януса. Высокий африканец с автоматом шел первым. Луч фонаря, который он примотал к стволу, был едва в состоянии осветить широкий тоннель. И сияние фонаря Януса за спиной не очень-то помогало.

– Вы откуда родом, мистер Камау? – вполголоса поинтересовался ученый.

– Из Африки, – помешкав, сказал тот.

– Из какой части?

Очередная пауза, словно Камау не хотел отвечать.

– Из Кении, под Найроби. Теперь нам следует…

– Рядом с колыбелью современного человечества. По-моему, весьма подобающе, что в нашу экспедицию, разыскивающую единственного африканца, изменившего историю, направившего человечество на его путь, входит представитель Восточной Африки.

Камау развернулся, направив луч фонаря Янусу в лицо.

– Надо хранить молчание.

– Ладно, ладно, – ученый вскинул руки, чтобы защитить глаза.

* * *

В другом уголке катакомб доктор Чанг шел чуть впереди Шоу. Британский солдат заставил того идти первым.

– Для безопасности, – пояснил он.

Остановившись, Чанг развернулся, направив фонарь в лицо Шоу.

– Вы записываете наш путь? – спросил он.

– И бросаю хлебные крошки, доктор. Ступайте.

Фонарь освещал лицо Шоу лишь наполовину, и в этот миг Чанг подумал, что этот тридцатилетний мужчина на мгновение будто стал моложе.

И это лицо – это юное лицо – было знакомо Чангу. Где и когда он его видел?

Годы, десятилетия назад… Сразу же после того, как он извлек Кейт из тела матери, из трубы…

В его воспоминании возник Говард Киган, директор «Часовой башни» и один из двух членов Совета Иммари, сидел за массивным дубовым столом в своем кабинете. Чанг нервно ерзал в кресле напротив него.

«Я хочу, чтобы вы дотошно осмотрели мальчика, которого извлекли из трубы. Его зовут Дитер Канн, но теперь мы зовем его Дорианом Слоуном. У нас возникли проблемы с… акклиматизацией».

«А он…»

«Это вы мне скажите, что с ним не так, доктор, – нацелил Киган палец на Чанга. – Не проглядите ничего. Просто проведите полный медосмотр и возвращайтесь сюда, понятно?»

Окончив осмотр, ученый вернулся в кабинет Кигана, заняв то же место перед колоссальным столом, открыл свой блокнот и принялся зачитывать отчет. «Физически вполне здоров. На два сантиметра выше средней нормы для своего возраста. Несколько свежих синяков. Пара крупных шрамов, тоже недавних… – Чанг поднял глаза. – Вы подозреваете, что над ним издеваются?»

«Нет, Господи, помилуй, доктор! Это он задира. Какого черта с ним не так?»

«Боюсь, что я не…»

«Послушайте меня. Шестьдесят лет назад, когда он отправился в эту трубу, он был милейшим ребенком на свете. А когда вышел, стал коварным, как чертов змей. Буквально на грани социопатии. Эта труба что-то сотворила с ним, доктор, и я хочу знать, что именно».

Чанг сидел без движения, не зная, что сказать.

Боковая дверь кабинета с грохотом распахнулась, и в нее вбежал Дориан.

«Выйди, Дориан! Мы здесь работаем».

Вслед за Дорианом вбежал другой мальчик, с ходу налетев на него. И выглянул из-за плеча Дориана. Вот оно, это лицо…

Оба мальчика ретировались, закрыв тяжелую дверь за собой.

Откинувшись на спинку кресла, Киган сжал переносицу двумя пальцами.

Молчание стало для Чанга невыносимым.

«А второй мальчик…»

«Что? – подался вперед Киган. – А, это мой сын Адам. Я воспитываю Дориана, как его брата, в надежде дать ему ощущение стабильности, семейного тепла. Собственная семья Дориана мертва. Но… я смертельно боюсь, что мрак Дориана, его болезнь, заразит Адама, испортит его. А это и вправду болезнь, доктор. С ним что-то очень не в порядке».

Чанг перенесся обратно в каменный коридор, воспоминание угасло, вернулся тусклый свет. Он поглядел на Адама Шоу, ту половину лица, которая была видна. Да, это он. Сводный брат Дориана. Сын Кигана.

– Чего? – спросил Шоу.

– Ничего, – Чанг попятился на шаг.

– Вы что-то услышали? – Шоу поступил к нему в упор.

– Нет… я… – Чанг лихорадочно подыскивал слова, какую-нибудь отговорку. «Думай. Скажи что-нибудь».

Шоу медленно улыбнулся.

– Вы ведь помните меня, не так ли, Чанг?

Ученый оцепенел. «Почему я не могу пошевелиться?» Его будто укусила какая-то невидимая змея, и парализующий яд разбежался по всем уголкам организма.

– Я все гадал, вспомните ли вы. Очень жаль. Мартин тоже меня вспомнил…

– Помогите! – крикнул Чанг за долю секунды до того, как Шоу выхватил нож из-за пояса и резко полоснул Чанга по горлу, рассекая трахею и забрызгав кровью каменную стену. Ученый повалился на землю, булькая кровью, хватаясь за перерезанное горло, тщетно силясь вдохнуть.

Вытерев окровавленный нож о грудь Чанга, Шоу переступил через умирающего, положил взрывчатку на пол, взвел детонатор и бегом бросился в глубь тоннеля.

* * *

Услышав звук, Камау остановился. Похоже, что это был на крик о помощи. Он обернулся к Янусу. У того в руках что-то было. Оружие?

Камау вскинул винтовку.

Яркий свет ослепил его, опалив чувства. В голове возник звук… как вибрация, будто там загудел какой-то камертон. Камау рухнул на колени. Что Янус творит с ним? Казалось, голова у него распухала, словно мозг готовился взорваться изнутри.

Янус прошел мимо него, не обронив ни слова.

* * *

Услышав крик о помощи, Дэвид застыл как вкопанный. Кто это был? Убийца сделал свой ход.

Крик раздался где-то близко. Смежный тоннель? Пересекающийся?

– Дэвид… – прошептала Кейт.

– Тс-с-с. Продолжай движение, – Вэйл устремился вперед первым, перейдя на бег. Прежде он останавливался у каждого проема, поводя стволом влево-вправо.

Теперь же важнее всего была скорость, требовалось убраться от источника звука как можно дальше, найти безопасную, легко обороняемую позицию.

Впереди тоннель упирался в большую погребальную камеру с каменным столиком, вырезанным прямо из скалы.

Дэвид замедлил бег, ломая голову, как быть. Повернуть обратно?

Он остановился, охваченный странным чувством, от которого по спине побежали мурашки. Хотел было повернуться, но тут из тьмы раздался голос:

– Не двигайтесь!

Глава 85

Катакомбы Св. Павла

Рабат, Мальта

Дэвид поднял руки, чувствуя на себе взгляд Кейт, следовавшей его примеру и сейчас гадавшей, развернется ли он, чтобы выстрелить в мужчину, который стоял сзади. Вэйл и хотел бы, но не знал, кто там и сколько их.

Молчание нарушил другой голос, знакомый Дэвиду:

– Опустите оружие. Они – те, кого мы ждем.

Дэвид и Кейт медленно обернулись, устремив взгляды на молодого человека, выступившего из мрака тоннеля.

– Мило, – шепнула Кейт.

– Привет, доктор Кейт, – Мило кивнул Вэйлу. – Мистер Дэвид. Пойдемте со мной.

Повернувшись, Мило повел их по туннелю. А по бокам от них двинулись два тяжеловооруженных воина – мальтийские рыцари, как заключил Дэвид.

Тоннель вывел их в квадратный каменный зал, размерами сильно превосходивший прочие погребальные камеры. По периметру стояла дюжина стражей с оружием на изготовку.

В конце зала на чуть приподнятом алтаре высился каменный гроб.

Кейт бросилась к нему, на ходу сбрасывая рюкзак.

– Вы не поможете мне поднять крышку? – повернулась она к одному из воинов.

Мило кивнул им, и четверо стражей, выпустив винтовки из рук, направились к гробу.

– Мило, а ты-то как сюда попал? – поинтересовался Вэйл.

– Это долгая история, мистер Дэвид, но скажем просто… что я не хотел бы делать этого снова.

– Да, понимаю, о чем ты.

У алтаря Кейт наклонилась над каменным саркофагом, начав работать над чем-то. Подойдя, Дэвид встал рядом и заглянул в гроб. В призрачном свете он смог различить там лишь кости одного человека.

Рядом Кейт манипулировала каким-то незнакомым Дэвиду аппаратом, который достала из рюкзака. Он знал, что Кейт берет генетическую пробу, но не представлял, как именно.

Вэйл повернулся к людям, стоящим в зале вокруг алтаря. Мило молча стоял в центре. Дэвиду пришло в голову, что юноша разительно переменился со времени их первой встречи в тибетском монастыре. Стал зрелым и уравновешенным.

– Ты получила то, что требовалось? – оглянулся Дэвид на Кейт.

Та кивнула.

– Мило, – сказал Дэвид, – нам нужно подняться обратно на поверхность, к нашему компьютеру, где мы сможем обработать пробу. – Он помолчал. – Мы подозреваем, что здесь может находиться убийца.

– Здесь вам ничто не грозит, мистер Дэвид, – Мило кивком указал на воинов. – Они издревле охраняют это место. И могут обеспечить вашу безопасность на пути из катакомб.

Несколько воинов отделились от отряда и дожидались у проема тоннеля, ведущего на поверхность. Дэвид и Кейт двинулись следом за ними.

* * *

Уголком глаза Дориан заметил на земле вертолет, принадлежавший Иммари.

– Там! – указал он на вертолет. – Они где-то близко.

* * *

Как только первые лучи солнца озарили тоннель, Дэвид вдруг осознал, что больше не слышит шагов стражей за спиной. Оглянулся, но воинов и след простыл. «Добавим это к списку загадок», – покачал он головой.

На поверхности Кейт бегом бросилась к компьютеру, поставила рюкзак и принялась быстро работать.

Дэвид проверил магазин винтовки, как делал всегда, когда нервничал, и начал расхаживать из угла в угол, не отводя глаз от входа.

– И что теперь? – окликнул он Кейт через плечо.

– Нужно выгрузить этот новый набор данных в «Преемственность» и уповать, что он позволит найти терапию.

– Это надолго?

Она потерла лоб и посмотрела на экран.

– Не знаю…

– Почему?

– Ну, мои мозги в данный момент выжаты, – волком глянула на него Кейт, – а последний заход делал Янус. Он разбирается в этом куда лучше, чем я.

Дэвиду потребовалась добрая секунда, чтобы отвести взгляд от тоннеля.

– Ладно, ладно. Я просто подумал… что на повестке дня у нас спешка.

Напряженную обстановку рассеяла чирикающая трель.

– Что это?

Кейт вытащила из кармана спутниковый телефон.

– Это голосовая почта.

Положив телефон на стол, она продолжила печатать и вглядываться в компьютерный экран.

– Слушай сам, если хочешь. Как я слышала, на повестке дня у нас спешка, так что мне надо работать.

Дэвид бросил взгляд на телефон, потом развернулся обратно к тоннелю и поднял оружие, мысленно отметив, что нельзя давить на Кейт, когда она работает, и не стоит говорить нелепые фразы, которые она сможет пустить в ход против него же.

Глубоко в пещере, в недосягаемой для света тьме, послышались шаги – тихие, осторожные, словно кто-то приближался к входу – кто-то, не желающий оказаться услышанным.

Дэвид жестом привлек внимание Кейт, поднес палец к губам и подкрался к устью тоннеля, заняв позицию рядом с ним. Нацелил винтовку, полностью готовую к выстрелу. Это наверняка Шоу, и он будет наготове.

* * *

Подавшись в кокпит, Дориан посмотрел на вертолет Иммари, стоящий на площади внизу.

– Сесть рядом? – осведомился пилот.

– Конечно. С равным успехом можно послать эсэмэску, сообщающую, где мы. Или фальшфейер зажечь.

– Сэр? – пилот сглотнул.

– Сядь где-нибудь еще. Они могли устроить засаду рядом с вертолетом. Проведем разведку пешим порядком.

Дориан снова проверил телефон. Никаких сообщений. Почему?

Неужели Адам погиб?

Он надеялся, что нет. Эта утрата окажется непоправимой. Самый последний член семьи, самый близкий ему человек. Брат. Единственный на свете, кому Дориан доверил захват Кейт Уорнер. И он где-то в Рабате, Слоун чувствовал это. Но почему? В чем дело? Дориан не сомневался: история могла бы дать подсказку, поведать о значении Рабата, но кому какое дело? Копаться в истории – ненужная возня.

– Кто-нибудь из вас знает историю Рабата? Какие-нибудь важные культурные достопримечательности?

Солдаты обернули к нему пустые лица.

– В древние времена римской столицей являлась Мдина, – сообщил пилот по внутренней связи. – До них здесь были также финикийцы и греки.

«И кто это забивает голову таким бесполезным дерьмом?» – подумал Дориан.

– Очень интересно… Но мы ведь не в Мдине, а? Что тут, в Рабате?

– Здесь хоронили мертвых.

– Что?

– Римляне были помешаны на санитарии. И безопасности. Строили стены вокруг своих городов и не позволяли хоронить мертвых внутри. Рабат был пригородом…

– Да на черта мне это знать? Давай дальше!

– Там находились погребальные камеры. Древние. Катакомбы Святого Павла.

Дориан поразмыслил об этом. Да, это именно то, ради чего могли явиться сюда Дэвид и Кейт – трупы, древние генетические ниточки, ведущие к лекарству. Сколько тысяч лет они были погребены под этим древним городом, в каменных норах, которыми пользовались веками? Не спрятал ли кто-нибудь античный труп среди этих погребальных камер, замаскировав его, спрятав на виду у всех? Неважно. Дориану нужна была только Кейт, код, знания, таящиеся в ее рассудке.

* * *

Из тьмы медленно проступил силуэт. Дэвид положил палец на спусковой крючок и выбрал свободный ход в готовности открыть огонь.

Из тоннеля с поднятыми руками появился человек.

Янус.

– Слава богу, – поднялась от стола Кейт. – Мне нужна ваша помощь.

Янус приблизился к ней. Дэвид инстинктивно повел стволом следом за ним.

– Нашли? – с ходу поинтересовался ученый.

– Да…

– Ковчег с тибетского гобелена? Он был здесь? Все это время? Альфа? Адам? – сыпанул вопросами Янус.

Кейт кивнула.

– Экстраординарно… – пробормотал тот, глядя на компьютер. – Вы позволите?

– Конечно, пожалуйста, – Кейт отступила в сторону.

– Где Камау? – окликнул Дэвид через плечо.

– После крика мы разделились.

– Он жив?

– Искренне надеюсь, что да, – бросил Янус, печатая на компьютере и переводя взгляд туда-сюда.

Прошла минута. Дэвид не отводил глаз от входа в тоннель, а Кейт и Янус всматривались в экран компьютера.

– Это она, – кивнул ученый, – точка отсчета, первый человек, получивший ген Атлантиды. Если мы скомбинируем его геном с геномами тех, кто умер от бубонной чумы и пережил вспышку испанки, все обретет смысл. Полагаю, этот набор данных позволит выделить все эндогенные ретровирусы. Это оно, Кейт.

Схватив спутниковый телефон, женщина подключила его к компьютеру и застучала по клавишам.

– Выгружается.

Янус зашагал от компьютера к входу в тоннель.

– Вам нельзя туда идти, – предупредил Дэвид.

– Боюсь, я вынужден, – Янус повернулся к Дэвиду. – Для такого ученого, как я, это возможность века. Первый человек совершенно нового племени, генетический катаклизм, с которого все и началось – история, наука… Несмотря на риск, я должен увидеть это собственными глазами.

– Оставайтесь здесь…

Но Янус ускользнул в тоннель, прежде чем Дэвид успел его задержать.

Отключив спутниковый телефон от компьютера, Кейт быстро набрала номер. Дэвид занял позицию между ней и выходом из тоннеля.

«Пол, я только что послала новый набор данных. Да… Что?.. Нет, я не прослушала сообщение».

Глаза Кейт широко распахнулись.

– Нет… я… спасибо, что дали знать. Перезвоните, когда получите данные, – она прервала связь. – Янус и Шоу. Оба липовые.

Из туннеля послышались приближающиеся шаги. Дэвид вскинул автомат, приготовившись стрелять, но силуэт, обрисовавшийся во тьме, остановился.

Глава 86

Катакомбы Св. Павла

Рабат, Мальта

Кейт вглядывалась в устье тоннеля, пытаясь рассмотреть, кто идет. Человек остановился, подняв руки.

Камау.

Он так и стоял у входа в тоннель, отгораживаясь от света, будто захлебывался им.

– Ты в порядке? – спросил Дэвид.

– Я… ничего не вижу.

Бросившись вперед, Дэвид помог Камау выбраться из тоннеля и дойти до стула у длинного стола, за которым сидела Кейт. Он выглядел дезориентированным и обессиленным.

– Что случилось? – спросил Дэвид.

– Янус ослепил меня каким-то световым оружием. На время я просто отключился.

– Он мог подтасовать данные, – обратил Дэвид взгляд на Кейт.

Та открыла рот, но тут же захлопнула его, когда спутниковый телефон на столе завибрировал. Схватив его, она поспешно ответила.

«Один результат?.. Нет. По-моему, вы обязаны… Согласна, Пол. Перезвоните мне, когда будете знать».

Она дала отбой. Единственная терапия. Их последний шанс. Но…

– Они нашли одну терапию, – сообщила она. – И запускают ее. Альтернатив у них просто нет, – она уставилась на Дэвида. – Нам надо поговорить с Янусом.

Дэвид подошел к Камау.

– Как у тебя с глазами?

– Уже получше, но все еще как в тумане.

«Пыжится перед командиром», – подумала Кейт.

Дэвид вложил ему в руки автомат, лежавший на столе.

– Стреляй в любого, кто выйдет из тоннеля.

Он повернулся к Кейт.

– Бьюсь об заклад, Чанг – покойник. Внизу остались только Шоу и Янус. Нам известно, куда подался Янус. Я верну его обратно, – и снова обратился к Камау: – Когда я подойду к входу, то прежде чем выйти, крикну: «Ахилл выходит».

Камау кивнул.

Дэвид тут же скрылся во тьме тоннеля.

Подойдя к столу, Кейт взяла пистолет и провела пальцем по надписи, выгравированной сбоку: «ЗИГ ЗАУЭР».

– Вы умеете им пользоваться? – раскатился по залу бас Камау.

– Я очень быстро учусь.

* * *

Адам Шоу положил очередной пакет взрывчатки в альков каменного тоннеля. Куда же идти дальше? Надо было сделать карту обратного пути в вестибюль музея; казалось, этим тоннелям просто нет конца. Откуда-то издали донеслось эхо шагов. Он мгновенно выключил фонари и ушел глубже в погребальную камеру, отходящую от тоннеля. Резиновая рукоятка ножа негромко скрипнула под пальцами, когда Адам извлек его из ножен.

Шедший нес фонарь. Свет становился ярче с каждой секундой.

Затаившись, Шоу ждал. Погребальная камера была невелика – примерно шесть на десять футов, одна из множества отходящих от главного тоннеля.

Адам мысленно подстраивался под шаги, понимая, что у него будет лишь доля секунды, чтобы совершить бросок и устранить жертву.

Ближе.

Ближе.

В проеме показалась фигура.

Янус.

Шоу позволил ему пройти и тихо выпустил воздух из легких. Но позади Януса послышались еще шаги. Камау?

Они ведь были вместе.

Шоу оцепенел.

Дэвид.

Преследует Януса.

Затем и Вэйл скрылся. Шоу вздохнул с облегчением. В глубине души он был готов признать, хоть и не без скрипа, что в рукопашной Вэйл мог бы его одолеть, даже если на стороне Адама оказался бы элемент внезапности. Прежде чем отправиться в эту миссию, Шоу прочел личное дело Дэвида и его характеристику из «Часовой башни». Он подыскивал способ прикончить его с той самой секунды, когда впервые увидел, как Дэвид вынырнул из вод Средиземного моря и впечатал его в тонущие обломки чумной баржи, в буквальном смысле показав, каков он в рукопашном поединке.

Но теперь о Вэйле можно было не беспокоиться: тот во весь дух рванул глубже в тоннель, прочь от Кейт, которую Дэвид ставил превыше всего на свете, покинув ее на произвол Шоу, дав ему возможность завершить свою миссию и отомстить Дэвиду.

Выбравшись из погребальной камеры, Адам повернул налево, устремившись по указанному Вэйлом пути к Кейт.

* * *

Янус бежал во весь дух. Впереди засиял теплый свет фонарей, освещавших каменный зал.

Конечно, он охраняется, если верить истории.

Вынув квантовый кубик из кармана, Янус замедлил шаг. Ковчег, находившийся в конце зала, уже показался впереди. Изумительно. Точь-в-точь такой же, как был.

Двое стражей выступили из-за каменных стен, преградив путь.

Янус активировал куб, залив помещение ослепительным светом. Подрегулировал его, увеличивая мощность.

Двое стражей рухнули, следом послышался звук падения других тел в зале.

Переступив порог, Янус оглядел сцену. Шестеро вооруженных до зубов европейских солдат и кто-то еще – подросток азиатской наружности в церемониальных одеждах.

Подойдя к Ковчегу, Янус заглянул внутрь.

Вот он. Первый. Они его сберегли. Поведали его историю. Спустя столько лет… Это выдающийся вид. Они превзошли все ожидания. Но это никак не влияло на то, что предстояло сделать. Ученый повторил себе, что лишен выбора.

Взяв бедренную кость альфы, он поднял ее и изо всех сил ударил ею о стенку каменного гроба.

Оттуда вывалился кристалл микросхемы, тут же исчезнувший под осевшим на него серым прахом.

Янус сунул руку в гроб, сметая пыль в поисках кристалла.

На его поиски ушел не один месяц. Это был последний фрагмент. Когда он пропал…

Янус поднес кристалл к свету, чтобы взглянуть на образчик техники, имплантированной им с напарницей почти семьдесят тысяч лет назад. Небольшой радиационный имплант давал им возможность вносить изменения в человеческий геном в течение десятков тысяч лет. Каждый раз, когда они программировали новый радиационный режим, тот менял геном людей, находившихся в пределах досягаемости импланта, меняя курс человечества. Устройство было древнее, и его источник энергии почти иссяк, что сильно снизило радиус. Янус гадал, сумеет ли его отыскать. Но перед лицом нынешней чумы устройство сработало, как и было запланировано, запустив аварийную программу, активирующую ген Атлантиды и спасающую тех, кто собрался вокруг. Очень жаль, что пришлось умереть столь многим, чтобы Янус смог отыскать его. Но без этого прибора ничто не сможет встать на пути последней генетической трансформации, которую он уже запустил.

В этот момент ученым овладело любопытство. Активировав модуль памяти импланта, он начал просматривать прокручивающиеся данные телеметрии. Записи импланта начинались с племени, которое они изменили. Оно унесло ковчег из тропических краев в горы, через пустыню, а потом – на корабль. Затем они приплыли сюда, на Мальту, где и остались в надежде, что уединенный остров убережет их до той поры, когда Янус с напарницей вернутся. Но они так и не вернулись, и защита острова оказалась сугубо временной.

Варвары, добравшись до острова, привезли с собой то, что изолированное племя почти позабыло, – насилие. Иммару пали перед агрессорами – точно так же, как народ самого Януса пал перед иной кровожадной расой. История повторилась. Неужели он направлял их неправильно? В мире, слишком цивилизованном, чтобы драться, королями становятся последние варвары.

Варвары, унаследовавшие Мальту, принялись обследовать оставленные Иммару мегалитические храмы. Глубоко внутри одного из них, где был спрятан ковчег с телом альфы, они претерпели изменения от радиации импланта. Сначала это произошло с финикийцами, а затем с греками, потеснившими их с Мальты. Греческие захватчики унесли генетические выгоды с собой на родину, где изменения в мозговых связях процветали веками.

Окружающая среда в Греции культивировала умы, как никогда прежде. Нескольким просвещенным индивидуумам удалось добраться до кое-чего – коллективной памяти, погребенной в подсознании. Коллективная память возникла в виде мифа – предания о высокоразвитом городе под названием Атлантида, затонувшем у побережья Гибралтара. Теперь Янус увидел это: имплант подкинул коллективную память в уповании, что цивилизованное общество отыщет корабль и придет на спасение к Янусу и его напарнице. В каком-то смысле имплант и состряпанный им миф об Атлантиде тоже спасли его. Греки оказались первыми, кто постиг историю Атлантиды, записал ее и разнес о ней весть, но в последующих столетиях рассказ об Атлантиде угнездился в закоулках умов всего человечества.

Янус увидел, как греков постигла та же участь, что и финикиян до них. Греки стали еще более цивилизованными и в процессе утратили способность противостоять могучей армии у себя под стенами – римлянам.

В годы, последовавшие за тем, как римляне поглотили Грецию и прибыли на Мальту, их империя совершила рывок вперед, а вместе с нею и цивилизация. Римляне строили дороги, устанавливали законы, а также создали календарь, используемый по сей день. Человечество достигло вершин развития. Экспансия Рима представлялась нескончаемой, но каждый раз, когда он расширял свои рубежи, оборонять эти рубежи становилось все труднее. Со временем Рим тоже пришел в упадок и был повержен в прах варварскими племенами, которые проскользнули через плохо обороняемые границы и поселились на его землях.

Когда Рим пал, супервулкан близ экватора в нынешней Индонезии изрыгнул огонь и пепел. Последний, падая вниз, принес с собой величайшую в задокументированной истории пандемию, ставшую известной впоследствии как Юстинианова чума, а также новую волну генетических изменений. Торговля застопорилась вплоть до полной остановки, а вместе с ней прекратился и людской поток через Мальту. Радиация импланта не могла оказать воздействие на достаточное количество выживших, чтобы переломить ход событий. Мир откатился обратно к первобытному существованию и замер в ожидании надежды и разрешения.

Последовала тьма. Почти тысячу лет не было великих цивилизаций. Мальта и весь род людской искали путь на ощупь. На этом фоне исторгся очередной вулкан и снизошла Черная смерть.

Беженцы высадились на Мальте, и имплант запустил новую волну радиации и генетических изменений. Выжившие отплыли с Мальты на родину, предотвратив последнюю человеческую трансформацию, задуманную Аресом, и дав толчок эпохе Возрождения.

После этого имплант пребывал в бездействии – вплоть до Чумы Атлантиды. Глобальный отказ Орхидеи наконец реактивировал его, выдав местонахождение и позволив Янусу отыскать кристалл.

Теперь ученый смог постичь весь ход истории после падения Атлантиды. Крошечный имплант внутри Ковчега и люди, которых он защитил, повели войну против тьмы и генетических изменений, которые Арес обрушил на них с пеплом и чумой, пришедшими в шестом и четырнадцатом веках, а затем и с Чумой Атлантиды.

На протяжении тысячелетий люди цеплялись за жизнь. Сражались. Жизнестойкость у вида 8472 оказалась выдающейся. А теперь его история пришла к концу. Но люди будут в безопасности. В этом Янус не сомневался.

Бросив кристалл в гроб, ученый раздавил его.

И услышал за спиной шаги, вдруг затихшие.

Обернувшись, Янус обнаружил Дэвида, который стоял во входной арке, держа примитивное оружие, стреляющее твердыми метательными элементами.

Янус потянулся за квантовым кубом.

– Не надо, Янус. Клянусь, я вас пристрелю.

– Ну-ну, мистер Вэйл. Разве так поступают по отношению к тому, кто спас вам жизнь?

Глава 87

Центр по контролю заболеваемости

Атланта, Джорджия

Пол Бреннер вошел в центр управления «Симфонии». Настроение в комнате царило восторженное. Два мигающих слова в центре экрана гласили:

ОДИН РЕЗУЛЬТАТ

Они нашли новую генную терапию от Чумы Атлантиды. Новую надежду.

– Выполняйте, – сказал Пол. – Пускайте в ход по всем районам. Загрузите данные во все наши филиалы.

Промчавшись по коридору, он буквально ворвался в больничную палату племянника.

Мальчик лежал без движения. Даже головы не повернул. Сознание в нем едва теплилось.

«Но время еще есть», – подумал Пол.

* * *

А в вестибюле у входа в катакомбы Святого Павла Кейт отодвинулась от стола, ломая голову над тем, что еще может сделать.

Силуэт, вылетевший из тоннеля, буквально размазался от скорости. Кейт обернулась, но тот был чересчур стремителен. Он сшиб Камау со стула. Штурмовая винтовка с лязгом заскакала по камням, а двое мужчин покатились по полу, прямо в одну из стеклянных витрин музея. Камау бил напавшего человека, но Кейт видела, что он дезориентирован, слеп и растерян. Ему не выдержать.

Женщина двинулась вперед, поднимая пистолет.

Они яростно извивались на земле. Кейт пыталась поймать второго на мушку. В душе она понимала, что это Шоу, но противилась подобной мысли, не желая, чтобы та оказалась правдой. Она уже пережила предательство со стороны человека, которому верила, и поклялась, что такое больше не повторится. Шоу спас ее в Марбелье. Но…

Напавший человек поднялся с ножом в руке, оставив Камау лежать. По белому мраморному полу растекалась кровь. Камау дернулся пару раз и затих.

Убийца повернулся лицом к Кейт.

Шоу.

Кейт хотела нажать на спусковой крючок, но просто оцепенела. И не смогла.

Шоу выхватил пистолет у нее из рук.

– Это не для тебя, Кейт. Радуйся этому.

Дверь в другом конце вестибюля распахнулась, и через порог шагнул Дориан Слоун. Четверо солдат, следовавшие за ним по пятам, развернулись веером, заняв позиции в вестибюле; двое встали по бокам от входа в тоннель.

– Где вас черти носили? – вскинулся Шоу.

– Остынь, – небрежным тоном бросил Дориан. – Пробки на дорогах, – он окинул помещение взглядом. – А Вэйл?

– В тоннелях, – ответил Адам.

Дориан кивнул солдатам по бокам от входа.

– Нет, – возразил Шоу. – Выход только один, – вынув из кармана маленькую коробочку, он нажал на кнопку. В туннеле забухали взрывы, будто приближающиеся раскаты грома. – То есть никакого выхода, – повернулся он к Дориану.

– Рад видеть тебя, братец, – улыбнулся Слоун.

* * *

Дэвид услышал взрывы прежде, чем ощутил их спиной. А затем рухнул потолок.

Периферийным зрением Вэйл заметил Мило, безжизненно лежащего у стены, и метнулся к парнишке, накрывая его собственным телом.

Камни сыпались со всех сторон, грохот отдавался в ушах. Тело Мило под ним казалось совсем хрупким. Выживет ли он?

Очередной камень ударил Дэвида по корпусу, и он скривился от боли. И еще один – по ноге. Боль была жуткая, но Вэйл не шевельнулся, застыв и ожидая, когда все закончится.

И все действительно закончилось, но совсем не так, как он ожидал. Его накрыло куполом света, вознесшимся над головой и загородившим от падающих камней. Но Дэвид по-прежнему не шевелился.

* * *

– Я не стану тебе помогать, – волком посмотрела Кейт на Дориана. – У нас уже есть лекарство.

Ухмылка Слоуна стала шире, будто ему был известен какой-то секрет.

– Ох, Кейт, ты никогда не разочаровываешь… Да плевал я на лекарство с высокой горки. Я здесь ради кода в твоей голове.

– У меня нет…

– Будет. Ты вспомнишь, и тогда мы получим все, что требуется.

Один из людей Дориана схватил ее и силком потащил прочь из вестибюля музея.

Глава 88

Катакомбы Св. Павла

Рабат, Мальта

Дэвид почувствовал, как чья-то рука, ухватив за плечо, перекатывает его лицом кверху. В каменном зале воцарилась темнота и тишина. Было темно, хоть глаз выколи.

Но мало-помалу разгораясь, зал наполнило желтое сияние.

Свет, казалось, исходил от ладони неизвестного. Он держал там что-то – небольшой искрящийся куб.

Дэвид взглянул ему в лицо. Янус. Это он заслонил Дэвида от падающих камней с помощью кубика.

– Кто вы такой, черт возьми? – прохрипел Дэвид.

– Следите за выражениями, мистер Вэйл.

– Вы серьезно?

Выпрямившись, Янус негромко проговорил:

– Я один из двух ученых, прибывших сюда очень давно ради изучения гомининов этой планеты.

– Атланты, – Дэвид кашлянул.

– Те, кого вы называете атлантами, да.

Дэвид вгляделся в лицо Януса. Да, оно знакомо ему. Он уже видел Януса. В Антарктиде, много дней назад, пребывая в трубе, Дэвид видел это лицо, глядевшее на него из другого конца зала. А потом оно исчезло.

– Так это были вы в Антарктиде…

– Да, хотя и не во плоти. То, что вы видели в Антарктиде, являлось моим аватаром, дистанционным отображением.

Дэвид сел.

– Вы меня спасли. Почему?

– Боюсь, мне надо идти, мистер Вэйл.

– Подождите. – Встав, Дэвид бросил взгляд на винтовку, размышляя, стоит ли хватать ее. Нет. Янус уже вывел из строя солдат своим кубиком. И может сделать то же самое с Дэвидом. Кроме того, он спас ему жизнь – уже дважды. – А лекарство, что вы отправили в «Преемственность», – оно фальшивое, не так ли?

– Оно настоящее…

– Лечит ли оно чуму?

– Оно излечивает источник хворей человечества.

Дэвиду не понравились ни эти слова, ни выражение лица Януса, ясно говорившее: разговор окончен.

Ученый сосредоточил внимание на кубике в своей ладони. Приблизив ладонь другой руки к свету, который излучал куб, он принялся шевелить пальцами, будто программируя его.

Дэвид оценил ситуацию. Кто-то установил здесь мины и подорвал их; это вовсе не бомба, взорвавшаяся сверху. Во время Второй мировой войны немцы и итальянцы без счета бросали бомбы на эти катакомбы, но не смогли заставить их рухнуть. Это Шоу. Он завалил выход из катакомб. И хочет захватить Кейт. А может, он уже передал ее в руки Дориана?

– Кейт у Шоу, – сказал Дэвид.

– Да, полагаю, что так, – отозвался Янус, не поднимая глаз.

– У нее воспоминания вашей напарницы.

– Что?! – Янус казался потрясенным, впервые выказав на глазах у Дэвида какое-то чувство.

– Воспоминания начали приходить несколько дней назад, поначалу во сне, а потом и наяву, и остановить она их не могла.

– Не может быть…

– Она сказала, что к вашей экспедиции присоединился третий – воин. Она тайно сговорилась с ним изменить геном. Сказала, что его звали Арес.

Янус стоял молча, как громом пораженный.

– Воспоминания Ареса достались Дориану. Он захватил Кейт – именно в этом заключалось задание Шоу. Теперь я в этом уверен. На базе Иммари в Сеуте ходили слухи, что Дориан вынес из строения в Антарктиде какой-то чемоданчик, и тот создал некую дверь. Он заберет Кейт туда. Она в опасности.

– Если вы говорите правду, мистер Вэйл, в опасности все мы, до единого. Если они доберутся до портала, если Кейт попадет в руки Ареса, гибель ждет всех до последнего на этой планете и многих сверх того.

Глава 89

Катакомбы Св. Павла

Рабат, Мальта

Дэвид подошел к Янусу на расстояние вытянутой руки. Мягкий желтый свет кубика освещал их лица снизу, будто они сидели у костра.

– Помогите мне спасти ее, – попросил Дэвид.

– Нет, – резким, не терпящим возражений тоном отрезал Янус. – Это вы поможете мне спасти ее.

– Что…

– Вы даже не представляете, во что впутались, мистер Вэйл. Это куда крупнее…

– Так поведайте мне. Поверьте, я готов к ответам.

– Сначала вы должны присягнуть, что будете следовать моим приказам – будете делать, что я скажу и когда я скажу.

Дэвид уставился на него.

– Я заметил, что в ситуациях, когда на кон поставлено очень многое, вы предпочитаете – а точнее, требуете – быть во главе, – продолжил Янус. – У вас не ладится с выполнением приказов и принятием рисков, особенно когда на кону жизни, в частности, жизнь Кейт. Это ответственность. Это не ваша вина. Вероятно, это последствия вашего прошлого…

– Я проходил курс психоанализа, спасибо. Послушайте, если вы пообещаете сделать все, что в ваших силах, ради ее спасения, я выполню все, что вы прикажете.

– Поверьте, я сделаю все, что в моей власти. Но боюсь, что наши шансы оставляют желать лучшего. Каждая секунда на счету, мистер Вэйл. И начинаем мы сейчас же.

Встав, Янус протянул руку, и сияющий куб, вылетев из ладони, нырнул в каменную стену. От места их соприкосновения повалила пыль.

Дэвид только рот раскрыл. Куб углублялся в тоннель, вгрызаясь в камень, будто лазер.

Вэйл коснулся стены. Та была гладкой – в точности как в сумрачном тоннеле, который вывел его из сооружения в Гибралтаре. «Тут я точно не на своей территории», – подумал он.

– Так вот как вы это сделали…

– Этот маленький квантовый куб вытащил меня из немалого числа передряг в моих странствиях.

Дэвид оглянулся на пыль, вылетающую из гладкого тоннеля.

– Ага… ну, тогда хвала квантовым кубикам…

Мило на полу шевельнулся. Подойдя к нему, Дэвид опустился на колени.

– Он поправится?

– Да.

Дэвид перекатил Мило на спину.

– Как ты себя чувствуешь?

Тот медленно открыл глаза.

– Расплющенным, – он закашлялся, и Дэвид помог ему сесть.

– Успокойся, мы отсюда выберемся.

– Мы? – переспросил Янус.

– Да. Здесь мы его не бросим… – Дэвид вдруг осекся и тряхнул головой. К этой новой парадигме командования надо еще привыкнуть. – Вернее, со всем моим уважением, подаю на ваше рассмотрение предложение, чтобы мы взяли его с собой. Он член Иммару. Он нашел Ковчег до нас. Его знания могут оказаться полезны, и он может нам помочь.

Подойдя ближе, Янус внимательно оглядел подростка.

– Невероятно. Столько лет спустя… Сколько же вас осталось?

– Только я, – поднял глаза Мило.

– Жаль, – проронил Янус. – Да, пожалуйста, присоединяйтесь к нам…

– Мило.

– Рад знакомству, Мило. Меня зовут Артур Янус.

Мило отвесил самый любезный поклон, на какой сподобился в сидячем положении.

У выхода из зала куб все глубже вгрызался в новый тоннель в каменных катакомбах. Излучаемый им желтый свет мерк по мере продвижения кубика все дальше. Дэвид попытался мысленно прикинуть, сколько времени может потребоваться кубику, чтобы достичь поверхности, и, что важнее, удастся ли вовремя добраться до Кейт.

* * *

Как только вертолет взлетел, Кейт прекратила отбиваться от Шоу и охранников по бокам. Куда ей было бежать? Она в западне, пока машина не сядет. А что потом? Может, удастся улизнуть от них?

Ее крепко-накрепко пристегнули к сиденью, для надежности связав руки на запястьях кабельными стяжками.

Кейт уставилась на Дориана, сидящего напротив. Похоже, он добился совершенства в полуулыбке-полуухмылке, не сходившей с его губ. Он словно говорил: «Я знаю кое-что, а ты – нет. Тебя ждет нечто скверное, и, когда это случится, уж тогда-то я буду лыбиться во весь рот».

Кейт хотелось ударить его. Шоу, сидящий рядом с Дорианом, безмятежно смотрел в вертолетное окно, будто мальчишка, восхищенный своим первым полетом по воздуху.

– Ты убил Мартина.

– Ты, – буркнул он.

– Ты сломал ему шею…

– Он начал умирать, как только Орхидея отказала. Ты лишь продлила его муки, Кейт.

Ложь.

– Зачем, Адам?

Он впервые отвел взгляд от пейзажа за окном.

– Я знал, что если он очнется, то узнает меня, разоблачит. Я надеялся, что он умрет без моей помощи, но от лечения Чанга ему стало лучше. Когда ты удалилась, чтобы… присоединиться к Дэвиду, мне впервые выдался шанс. Я сделал то, что должен был, – чтобы осуществить свою миссию. Ничего личного.

– Не слушай его, Кейт, – подался вперед Дориан. – Мы же оба знаем, что это дело личное. Уже… сколько там, семьдесят тысяч лет, а? – Он осклабился. – Это ведь твое главное слепое пятно, не так ли? Люди. Ты никогда не умела в них разбираться. Ты чертовски умна, но никогда не могла понять, что тебя вот-вот предадут не по-детски. Вот что мне в тебе нравится. Просто умора.

Закрыв глаза, Кейт приказала себе не реагировать. Ощутила, как в душе закипает гнев. И как ему всегда удается задеть ее за живое? Он всегда легко ей манипулировал. Этот монстр словно знал каждую ее кнопочку. Он давил на них, будто между делом, и каждый раз ухмылялся, в точности зная, как она отреагирует.

Она пыталась взять себя в руки, пыталась отгородиться от него. Во тьме раздался голос: «Он нас предал».

Кейт открыла глаза. Она оказалась в стальной комнате с четырьмя стоячими трубами. В одной застыл неандерталец. Она снова была в Гибралтаре, в камере, которую ее отец нашел в 1918 году. Это было последнее воспоминание, до сих пор ускользавшее из-под пальцев. Лицо Дориана, его слова активировали эту память.

«Ты меня слышишь?» – снова окликнул голос.

В шлеме Кейт появилась видеокартинка. Голова в точно таком же шлеме – Янус. Он был вторым членом научной команды атлантов, ее напарником.

«Ты меня…»

«Я тебя слышу», – отозвалась Кейт, оперлась о стол в центре комнаты и повернулась лицом к Янусу. Надо ему сказать.

«Я… – пролепетала она. – Да, Арес предал нас…»

Корабль тряхнуло очередным взрывом.

«…но ему помогла я, – видеоизображение Януса внутри ее шлема исчезло, и перед глазами осталась лишь зеркальная поверхность его шлема. Очевидно, Янус не хотел, чтобы Кейт видела его реакцию. – Он сказал мне, что хочет помочь. Обеспечить безопасность для них. Для нас всех», – торопливо добавила она.

«Он воспользовался тобой – и твоими исследованиями. Должно быть, ему нужна генная терапия, чтобы построить свою армию».

Янус подошел к панели управления и принялся быстро манипулировать.

«Что ты делаешь?» – спросила Кейт.

«Арес попытается захватить первичный корабль. Ему нужен транспорт для армии. Я заблокировал его».

Кейт кивнула. На дисплее ее шлема побежали строки команд. И каждая будто пробуждала новые воспоминания, приносила понимание. Корабль, в котором они находятся сейчас, – просто посадочный модуль. Они прибыли сюда на куда более крупном научном корабле, способном к космическим путешествиям. Протокол предписывал им оставлять минимум следов и минимальную видимость. Проводя эксперименты на поверхности планеты, в корабле они не нуждались и не хотели, чтобы его кто-либо увидел. Они скрыли его на обратной стороне единственной луны этой планеты, схоронив очень глубоко. Двери портала на посадочном модуле открывали мгновенный доступ к кораблю, если бы им понадобилось, но теперь команды Януса заблокировали корабль – он будет закрыт для любого дистанционного управления, будь то из Гибралтара или Антарктиды. Теперь на корабль не попасть ни им, ни Аресу – во всяком случае, через двери портала.

Янус продолжал манипулировать пультом управления.

«Установлю заодно кое-какие ловушки на случай, если Арес каким-либо образом доберется до корабля».

Кейт смотрела на бегущие перед глазами команды. Корабль содрогнулся от нового взрыва, куда более яростного, чем предыдущий.

Янус помедлил.

«Корабль ломается. Его разорвет на части».

Кейт просто стояла на месте, не зная, что делать.

«Арес уже осуществил свою терапию? Уже трансформировал их?»

Кейт пыталась собраться с мыслями.

«Не знаю. Не думаю».

Янус лихорадочно манипулировал пультом. Кейт увидела замелькавшие ряды последовательностей ДНК. Компьютер прогонял симуляции.

«Что ты делаешь?» – спросила она.

«Корабль будет уничтожен. Дикари найдут его. Я модифицирую устройства растяжения времени по периметру так, чтобы они эмитировали радиацию, которая откатит все наши терапии обратно. Они станут такими же, как и прежде, до первой терапии».

Вот оно что – Колокол являлся попыткой Януса запустить все генетические интервенции атлантов вспять. Вот только в этом воспоминании, тринадцать тысяч лет назад, когда Янус программировал Колокол, он смотрел не тот геном. Дикари, как он назвал их, нашли корабль лишь в 1918 году, когда отец Кейт откопал его под Гибралтарским проливом. Янус не рассчитывал на такую отсрочку, на задержку с поиском Колокола, на генетические изменения, которые произойдут за этот период. А Кейт знала, что грядут два очень больших изменения – «дельты» из хронологии Мартина, две вспышки чумы в шестом и тринадцатом столетиях. Да, должно быть, это были вмешательства Ареса, внедрение терапии, которую помогла ему создать Кейт… Почему это произошло так поздно? Почему он выжидал двенадцать тысяч лет? Где он находился? И где был Янус? Живой, здесь, в прошлом, он же находился там и в будущем…

Корабль снова содрогнулся, швырнув Кейт в стену. Голова ее ударилась о шлем, и тело обмякло. Она ничего не видела. Только услышала шаги. Голос Януса эхом раскатился в шлеме, но разобрать слова она не смогла. Лишь почувствовала, как он подхватывает ее на руки и куда-то несет.

Глава 90

Катакомбы Св. Павла

Рабат, Мальта

Включив фонарь, Дэвид в упор взглянул на Януса.

– Ответы. Я хочу знать, с чем мы тут имеем дело.

Атлант бросил взгляд на круглый каменный тоннель, медленно прорезаемый парящим кубиком.

– Очень хорошо. У нас есть немного времени. Задавайте свои вопросы.

«С чего же начать?» – задумался Дэвид.

– Вы спасли меня. Как и почему?

– Как – за пределами вашего научного понимания…

– Ну, упростите это до моего примитивного мозга гоминина, очевидно не усовершенствовавшегося даже за семьдесят тысяч лет вмешательства атлантов.

– Ясно. «Как» несколько связано с «почему». Начну с этого. А еще мне надо будет дать вам небольшой ретроспективный экскурс. Я уже говорил прежде, что на самом деле вы видели в Антарктиде не меня. Только мой аватар. Есть ли у вас догадки почему?

– Вы были в Гибралтаре.

– Да. Очень хорошо, мистер Вэйл. Ваш доктор Грей действительно разгадал изрядную часть истории атлантов на этой планете. Прочитав его хронологию, я испытал немалый шок. Она оказалась довольно точной, несмотря на пробелы в его знаниях и то, что он многого не знал.

– А именно?

– То, что он описал, как «Падение А$», – падение Атлантиды, уничтожение нашего корабля близ побережья Гибралтара. Это была диверсия. Как вам известно, нас было двое. Ученые, путешествующие по галактикам ради изучения человеческой эволюции на несметных человеческих планетах.

– Невероятно, – пробормотал Дэвид.

– Этот мир, ваш вид – вот что невероятно. Наш вид стар. Давным-давно мы обратили свое внимание на другие миры, в частности, на все планеты, вскармливающие человеческую жизнь. Это стало нашей идеей фикс. Для экспедиции особую важность играл один вопрос из всех: откуда мы появились?

– Эволюция…

– Это только биологический процесс. Тут замешано нечто большее; ваша наука откроет это в один прекрасный день. Вам уже известно, что Вселенная будто бы способствует появлению человека. На самом деле Вселенная жестко запрограммирована на это. Если любую из констант хоть немного изменить – гравитацию, силу электромагнетизма, размерность пространства-времени, – человеческая жизнь не зародится. Есть только две возможности: либо человеческая жизнь возникает благодаря поддержке законов Вселенной по случайному стечению обстоятельств, либо альтернатива: Вселенная создана, чтобы взлелеять человеческую жизнь.

Дэвид взвесил заявление Януса.

– Первым делом мы подумали, что это простой случай; что мы существуем благодаря тому, что являлись одной из бесконечного множества биологических возможностей вселенных, существующих в мультивселенной. Наша гипотеза заключалась в том, что мы существуем, потому что должны существовать в некой вселенной, учитывая, что возможных вселенных бесконечно много, а мы – лишь конечный возможный исход. Мы существуем в этой Вселенной, потому что только наш разум способен осознавать ее.

– Ага… – Дэвид даже не представлял, что еще сказать.

– Затем мы сделали открытие, изменившее наши представления, заставившее усомниться в исходных посылках. Мы открыли квантовую сущность, субатомную материю, пронизывающую всю Вселенную. Это оказалось величайшим открытием в нашем существовании. Все пришли к консенсусу в том, что эта квантовая сущность – просто очередная универсальная константа, нечто такое, что должно существовать в нашей Вселенной, чтобы она дала начало человеческой жизни. Но группа ученых начала углубленно исследовать эту загадку. На протяжении тысяч лет мы постигали сию квантовую сущность, но наткнулись на стену…

– Ладно, я на лопатках, – Дэвид поднял руку. – Признаю́сь: я понятия не имею, что такое квантовая сущность.

– Вы знакомы с квантовой запутанностью?

– Э-э… нет.

– Очень хорошо. Позвольте мне просто сказать: мы открыли, что все люди связаны через квантовую сущность. Некоторые члены нашего общества с особенно сильной связью могут даже использовать это соединение для общения на расстоянии.

В памяти Дэвида вспыхнули его общие с Кейт сновидения.

– Вы находите, что в это трудно поверить, мистер Вэйл?

– Нет… Вообще-то, я верю. Продолжайте.

– Эту квантовую сущность, связывающую всех людей, мы называем Сущностью Начал. Изучение ее сотворения, нашего сотворения – великий труд. Мы называем это «Тайной Начал». Мы верим, что Сущность Начал оказывает влияние на всю Вселенную, что это и исток, и конечный пункт назначения человеческого сознания.

Мило кивнул.

– Это история творения, которую вы нам поведали.

– Да, – ответил Янус. – Ваши умы достигли столь высокого развития очень быстро. Вы жаждали ответов, в частности, о своем существовании. Мы дали вам единственные ответы, которыми располагали, хотя и модифицировали их так, чтобы вы смогли понять их. И мы дали вам кодекс – нравственный прообраз: практики, приближающие нас к Сущности Начал и, как мы обнаружили, улучшающие связь, теснее сплачивающие людей между собой и с гармонией, которую сулит Сущность Начал. Мы также подчеркивали, что ценна каждая человеческая жизнь; каждый человек связан с Сущностью Начал и может еще немного приоткрыть покров тайны. – Янус помолчал. – Однако с течением времени изрядная часть нашего послания оказалась утрачена.

– Некоторые еще веруют, – поведал Мило.

– Да, ясно. В конечном итоге наша миссия здесь потерпела фиаско, но начиналась она очень многообещающе. За все годы нашего исследования Тайны Начал мы ни разу не встречали вида, подобного вашему. Мы ведем мониторинг всех человеческих миров. Вы, как историк, мистер Вэйл, должны это оценить. Три с половиной миллиона лет назад на этой планете относительно незначительное геологическое событие вызвало катаклизм, который напрямую привел к возникновению человечества. Столкновение двух тектонических плит подняло морское дно там, где ныне находятся Западные Карибы, образуя Панамский перешеек. Атлантический и Тихий океан впервые оказались разделены, что помешало смешению их вод в больших масштабах. Это запустило цепную реакцию событий, которые привели к ледниковому периоду, до сих пор не закончившемуся. В Западной Африке джунгли начали отступать. В этот период ряд видов высших приматов жил на деревьях. В последующие годы пышные джунгли мало-помалу уступили место саваннам, вынудив приматов спуститься с деревьев на травянистые равнины. Источники их вегетарианской диеты по большей части исчезли. Многие погибли, но небольшая группа пошла по иной тропе – адаптировалась. Они рискнули выйти на обширные равнины и начали отыскивать новые источники пропитания. Впервые они отведали мяса, и это изменило их мозги. Как и охота. Эти приматы, доисторические специалисты по выживанию, стали умнее, чем любые приматы до них. Со временем они начали изготавливать примитивные каменные орудия и охотиться группами. Эта схема – климатический сдвиг, почти полное вымирание в стремительно меняющемся окружении, а затем отскок и адаптация – будет красной нитью тянуться через весь марш вашего вида к его текущему состоянию. Мы прибыли сюда изучать вас, когда вы находились еще в младенческом возрасте, надеясь, что виды со столь головокружительным взлетом, эволюционно говоря, смогут рассказать о Тайне Начал что-нибудь новое… Мы придерживались всех обычных мер предосторожности. Мы поставили Бакен, следующий по орбите планеты.

– Бакен?

– Колпак – чтобы не дать никому увидеть ваше развитие и не позволить вам увидеть другие человеческие миры. То, что вы называете парадоксом Ферми – факт, что населенных миров должно быть множество, но вы не обнаружили ни одного, – на самом деле результат работы Бакена. Он фильтрует свет, который вы можете видеть, и свет, излучаемый вашей планетой в сторону тех, что находятся за пределами колпака. Мы выполнили и все остальные процедуры. Погребли свой корабль…

– В Антарктиде? – уточнил Дэвид.

– Нет. Это другой корабль. Я скоро объясню. Свои космические корабли мы, как правило, прячем в местном поясе астероидов или, в данном случае, на Луне – для большей безопасности, просто на случай, если зонд проскользнет мимо Бакена. Вселенная – опасное место, и у нас нет желания привлекать внимание к нашим подопытным или к себе самим. Мы передислоцировали свой посадочный модуль на поверхность планеты и остались здесь. После этого действовали обычным порядком, точь-в-точь как на других планетах: собирали пробы, анализировали результаты и уходили в анабиоз, пробуждаясь лишь через регулярные интервалы, чтобы повторить процесс. Однако сто тысяч лет назад нас разбудил досрочный сигнал бедствия. Наша родная планета была атакована. Вскоре вслед за тем последовало другое сообщение – она пала перед врагом невообразимой мощи. Нам было велено оставаться на экранированной планете ради собственной же безопасности. Мы полагали, что наш враг будет преследовать уцелевших атлантов в самых дальних закоулках Вселенной, чтобы истребить всех под корень. Мы боялись, что Армагеддон распространится на всех людей, на все человеческие миры. Следующее событие вам хорошо известно. Семьдесят тысяч лет назад в нынешней Индонезии произошло извержение супервулкана, изрыгнувшего пепел в небо и вызывавшего вулканическую зиму, которая поставила ваш вид на грань вымирания. Популяционная тревога пробудила мою напарницу и меня от анабиоза. Сбывались наши величайшие опасения. Мы думали, что являемся последними представителями собственного вида – двое ученых, которым не суждено вернуться на родину. При этом мы наблюдали за гибелью одних из последних людей, которых наш враг еще не нашел. Так что моя напарница приняла судьбоносное решение…

– Наделить нас геном Атлантиды.

– Да. Она сотворила это, не известив меня. Утверждала, что это эксперимент – дескать, можно наделить вас геном выживания и посмотреть, как пойдут дела. Дело было уже сделано, и я спустил все на тормозах. Но приблизительно через двадцать тысяч лет после того, как она внедрила ген Атлантиды, прибыл другой корабль с нашей планеты. Он приземлился в Антарктиде, где и оставался с той поры подо льдом. На судне находятся последние наши люди.

– Это гробница?

– Своего рода. Но куда больше. Это реанимационный корабль. На нашей планете каждому позволено жить сто лет. Имеются исключения, например, для исследователей дальнего космоса наподобие меня. Мы достигли высот в медицинской науке, но несчастные случаи все равно случаются. В подобных случаях наши граждане возрождаются в подобных кораблях.

– Так вот кто они… – протянул Дэвид. – Мертвые атланты?

– Да. Зверски убитые, когда была атакована наша родная планета. Все, кроме одного. Время от времени наши граждане голосуют за архивацию того, кто совершил великие деяния. Это высочайшая честь. Лицом, архивированным в этом корабле, являлся генерал Арес. Он – реликт прошлого, которое мы оставили позади. Он был сохранен в качестве напоминания. Он – один из самых знаменитых наших солдат. Во время атаки он каким-то образом увел корабль с нашей родной планеты. И привел сюда.

– А остальные в антарктическом корабле… они не могут проснуться? Покинуть трубы?

– Могут. Однако теперь мы вид, чуждый насилия. Атака на наш мир, жесткость, резня… трубы способны исцелить только физические раны. Люди в Антарктиде могут пробудиться, но они сохранят свои воспоминания, вплоть до последней мучительной секунды смерти. Пробуждать их слишком жестоко. Их сознание устроено несколько иначе, чем ваше. Психологически перенесенная ими травма чересчур велика. Они не могут убежать от воспоминаний о том, что с ними случилось. Они существуют в состоянии нескончаемого чистилища, не способные ни окончательно умереть, ни заново воскреснуть.

Дэвид не поверил бы такому, но испытал это на себе – смерть и возрождение в трубе. Дориан убил его выстрелом, и он очнулся в новом теле, в точности воспроизводившем первое.

– Так вот что случилось со мной, вот как я пробудился в трубе после того, как Дориан убил меня… Так же, как люди с вашей родной планеты.

– Да.

– Как это работает? Воскрешение?

– Научная подоплека довольно сложная…

– А вы упростите – для меня. Я хочу понять, – Дэвид снова бросил взгляд на кубик, еще не скрывшийся из виду. – Время у нас есть.

– Очень хорошо. Образчик генетической технологии, который вы назвали геном Атлантиды, на самом деле осуществляет несколько функций. Наиболее уместная в данном случае – это организация радиации организма в поток данных. Каждый человеческий организм излучает радиацию. Ген Атлантиды превращает излучения в клеточную схему, информацию о вашем организме, включая и клетки мозга, содержащие воспоминания вплоть до секунды вашей смерти.

– Когда Дориан убил меня во второй раз, я очнулся в Гибралтарском корабле. Как?

– Вот тут наши истории и пересекаются, мистер Вэйл. Когда реанимационный корабль прибыл сорок тысяч лет назад, мы уже наделили людей геном Атлантиды. Арес оказался крайне заинтересован. Он видел в людях возможность построить новую армию, дать врагу отпор. Настаивал, что ген Атлантиды подверг вас опасности, сделал мишенью для нашего неприятеля. Он убедил мою напарницу. Она вступила с ним в сговор у меня за спиной, модифицировав терапию в поисках способа увеличить ваши способности к выживанию. Я заметил эти изменения и проникся подозрениями. Я понимал, что ваш вид прогрессирует слишком быстро, но, разумеется, мы еще ни разу не вмешивались в развитие других видов подобным образом. Я не знал, чего следует ожидать. И даже вообразить не мог, что она меня предаст. Но я знаю, почему она так поступила: чувство вины за то, что она совершила на нашей родной планете, акт, повлекший наше отвержение.

– Что…

– Эта история подождет другого раза. Здесь, на Земле, Арес располагал тем, в чем нуждался, – окончательной генной терапией для создания собственной армии. Он попытался уничтожить посадочный модуль и нас вместе с ним – вот что случилось у побережья Гибралтара. Корабль развалился на части. Мы предположили, что на следующем этапе он попытается завладеть нашим космическим кораблем – тот был необходим ему для транспортировки своей армии. Я заблокировал корабль, чтобы никто не смог попасть туда ни с посадочного модуля, ни из Антарктиды. Я также установил ряд сигнальных устройств и контрмер. Но наш посадочный модуль у побережья Гибралтара быстро разваливался. Моя напарница пострадала и потеряла сознание. Я перенес ее в единственное место, куда можно было отправиться.

– В Антарктиду.

– Да. И Арес меня поджидал. Он выстрелил и убил ее. Разумеется, Арес отключил воскрешение в Антарктиде для нас обоих. Таков был его план. Меня он тоже ранил выстрелом в грудь, но я попятился через портал. И появился в другой части посадочного модуля в Гибралтаре.

Мысли Дэвида неслись стрелой. Да. В комнате, где он возродился во второй раз, валялся поврежденный скафандр.

– Скафандр на полу…

– Мой, – кивнул Янус. – Скрывшись в этом отсеке, я первым делом изолировал посадочный модуль от Антарктиды, чтобы защитить себя. Затем я сумел добраться до трубы – одной из тех, где возродились вы. Исцелившись, я подвел итоги. Я оказался в отчаянном положении. Обломок корабля, в котором я находился, уже скрылся под водой, причем далеко от берега. Если бы я вышел из него, то захлебнулся бы задолго до поверхности, а о воспроизведении кислородного баллона мне нечего было и думать, – он посмотрел на Дэвида. – Воспроизвести форму подполковника Иммари для вас оказалось куда проще.

– Как вы…

– До этого я еще дойду, – Янус поднял ладонь. – Итак, я был в западне. И в одиночестве. Моя напарница погибла, и, к моему изумлению, первым делом мои мысли обратились к ней. Воскрешение являлось строго регулируемой технологией. Смертную последовательность, переданную излучением гена Атлантиды, фальсифицировать невозможно, как оно и должно быть: только вообразите последствия, если пробудившись, вы обнаружите, что обзавелись дубликатом. Сначала я попытался воскресить ее принудительно, обмануть систему, заставив думать, что она умерла. Истинная смертная последовательность была передана кораблю в Антарктиде, и Арес удалил ее. Моя стратегия сводилась к тому, чтобы сфабриковать ее смерть на компьютере в моем осколке, запустив ее возрождение в части корабля ближе к берегу, уповая, что она сможет освободиться и остановить Ареса. Чего я только не перепробовал! Но потерпел фиаско. Однако тринадцать тысяч лет спустя я добился своеобразного успеха. В тысяча девятьсот восемнадцатом году Патрик Пирс поместил свою умирающую жену в трубу, а вместе с нею и находившуюся в утробе Кейт. Должно быть, тогда-то компьютер и выполнил последовательность воскрешения, но ребенок созревал не так, как это сделал бы нормальный воскресительный эмбрион – его ограничивало тело матери. Однако как только ее извлекли из матери, Кейт начала расти, а теперь, судя по всему, к ней вернулась и память. Все это время воспоминания моей напарницы пребывали в сознании Кейт в латентном состоянии. Замечательно…

– А как воспоминания Ареса достались Дориану?

– Я же сказал, что был в отчаянии, – тряхнул головой Янус. – Я перепробовал все на свете. Должно быть, санкционировал любое воскрешение. Арес присоединился к нашей экспедиции, и мы располагали его радиационной сигнатурой и воспоминаниями. Но… воспоминания должны были кончаться за тысячи…

– Дориан тоже умирал в Антарктиде дважды, если верить донесениям. Арес мог восполнить пробелы.

– Да… это возможно. Арес мог легко добавить дополнительные воспоминания, даже показать их Дориану во время его возрождения там. Что же до Кейт, воспоминания в недоступных закоулках сознания могли оказывать некоторое влияние, направлять ее решения, будто подсознательные подсказки. – Янус принялся ходить туда-сюда. – Она стала генетиком, зацикленным на изучении аномалий мозговых связей. Подсознательно она нащупывала способ стабилизации гена Атлантиды и завершения своей работы. Вот такая история, – Янус погрузился в глубокие раздумья, будто мысленно пребывая где-то далеко.

– Ну… а что же случилось с вами? – полюбопытствовал Дэвид, не зная, что еще сказать.

– Ничего. Тринадцать тысяч лет ничего со мной не происходило. Я думал, мои попытки освободить и возродить погибшую спутницу провалились. Моим последним вариантом было покончить с собой в собственном отсеке, запрограммировав воскрешение в другом. Но сделать это я не мог. Я видел, что стало с моими товарищами, умершими насильственной смертью, с людьми в трубах в Антарктиде, застрявшими в вечном чистилище. Так что я вошел в трубу и пребывал там тринадцать тысяч лет, ожидая каких-либо перемен.

Дэвид мгновенно понял, о какой «перемене» идет речь. В Антарктиде Вэйл встал на пути у Дориана и его людей, позволив Кейт с отцом бежать оттуда. Ее отец взорвал в Гибралтаре два ядерных боеприпаса, уничтожившие обломок посадочного модуля, который он откопал.

– Ядерные взрывы.

– Да. Они сдвинули отсек, в котором я застрял, ближе к Северной Африке. А именно к Марокко и Сеуте. Я немедленно активировал свою связь с кораблем. Увидел, что произошло в Гибралтаре, а затем подключился к Антарктиде и просмотрел тамошние ролики. Я понял, что вы пожертвовали своей жизнью ради спасения мужчины, женщины и двух мальчиков. Другой человек, впоследствии оказавшийся Дорианом, был далеко не столь галантен. Вы соблюдали Кодекс Гуманизма, наши этические нормы. Вы проявили уважение к человеческой жизни. Я знал Ареса и понимал, что случится дальше. Вы с Дорианом были врагами. Арес заставил вас сражаться насмерть, чтобы взять победителя. Я решил загрузить ваши данные. Мне пришлось явить свой аватар – на мгновение, чтобы засечь вашу радиационную сигнатуру. Остальное вам известно. После смерти вы очнулись в части корабля, которая служила мне темницей. Я запрограммировал трубы на самоуничтожение – чтобы вы наверняка двинулись дальше, выйдя наружу.

– Зачем? Что я, по-вашему, мог сделать?

– Спасти жизни. Я видел, что вы за человек. Я знал, что вы сделаете. А вы не ограничились этим, совершив нечто большее, – вы привели меня к лекарству.

– Вы не могли об этом знать, – заметил Дэвид.

– Не мог. И понятия не имел. Впервые за тринадцать тысяч лет моя часть корабля приблизилась к земле. Я смог освободиться. Мир, который я обнаружил, поверг меня в ужас, особенно Иммари. Однако я ученый и прагматик. В тот момент о «Преемственности» я даже не догадывался. Насколько я мог видеть, Иммари занимались самыми продвинутыми генетическими экспериментами. Вот я и присоединился к ним, чтобы воспользоваться их знаниями, найти лекарство.

– А ваше лекарство – оно ведь было фикцией, не так ли?

– Оно настоящее.

– Что оно делает? – не унимался Дэвид.

Янус устремил взгляд на каменный гроб, стоящий у самой границы мягкого желтого сияния кубика.

– Оно корректирует ошибку, действие, предотвратить которое в давние времена я не сумел.

– Говорите прямо.

Янус проигнорировал приказ Дэвида, продолжая просто смотреть на гроб.

– Альфа являлся последним фрагментом, которого мне недоставало. Прямо не верится, что вы сберегли его на протяжении стольких веков.

– Последний фрагмент чего?

– Терапии, которая откатит назад все наши генетические модификации – все, включая и ген Атлантиды. Люди, оставшиеся на этой планете, станут такими же, какими были, когда мы их нашли.

Глава 91

Где-то близ побережья Италии

Дориан знал, что последним ударом ранил Кейт прямо в сердце. Она так уязвима, ею так легко манипулировать. Он мог бы играть на ней, как на рояле.

Глаза Кейт были закрыты, но Дориан знал, что сейчас она думает о нем.

Он оперся затылком о подголовник и будто провалился в колодец, не в силах удержать воспоминания. Вертолет перед его глазами померк.

Он стоял в комнате с семью дверьми. И держал винтовку.

Дверь открылась, и оттуда выбежал человек в легком скафандре, неся кого-то на руках. Дориан выстрелил в обмякшее тело. Выстрел разорвал его на куски, швырнув обоих к дверям.

Оставшийся в живых извивался, стремясь удержать труп. Слоун пересек разделяющую их дистанцию, поднимая винтовку. Фигура поднялась. Дориан выстрелил, попав прямо в центр груди скафандра, но мишень выбежала в другую дверь. Скрылась.

Дориан подумал, не броситься ли вдогонку. Подбежал к панели управления и начал манипулировать пальцами. Нет. Враг оказался в той части корабля в Гибралтаре, откуда не сбежишь. Что ж, поделом ему – вечность в гробнице на дне морском.

Дориан орудовал над пультом, программируя одну из дверей порталов, чтобы перенестись на корабль ученых для дальнего космоса. Генетическую терапию, необходимую ему для завершения трансформации, он уже получил. А когда в его руках окажется и корабль, то он сможет отомстить за свой народ.

Панель управления вдруг перестала откликаться. Дориан уставился на нее. Ученые заблокировали свое судно. Очень умно. Они довольно сообразительны, но не лучше его.

Он вышел из комнаты с рядами дверей и двинулся по коридору. Этот коридор показался Дориану знакомым. Он уже видел его прежде. Дверь с шипением распахнулась.

Та самая комната. Сейчас там висели три скафандра, а на скамье стояли три чемоданчика.

Надев скафандр, он взял два чемоданчика. Из комнаты направился в лабораторию. Запрограммировал чемоданчики, потом взял серебристый цилиндрик со средством окончательной терапии.

И покинул корабль.

Снаружи оказался ледяной собор – точь-в-точь такой же, каким Дориан видел его прежде.

Поставив чемоданчик, он постучал по нескольким местам на предплечье, где в скафандр была встроена панель управления. Чемоданчик медленно преобразился. Он словно растаял, а потом серебристо-белая жидкость сплава закружилась на земле и начала вздыматься вверх, покачиваясь туда-сюда, будто кобра, появляющаяся из корзины. Серебристый столб разделился на два отростка, сомкнутые наверху. Одно за другим начали тянуться щупальца, пока светящаяся дверь не оказалась завершена. Дориан инстинктивно угадал, что это – ворота, ведущие прямо в точку пространства, которой ему требовалось достичь.

Дориан ступил через порог.

И оказался на вершине горы. Нет, не просто горы. Вулкана. Приливные волны жидкой лавы пылали и бурлили внизу. На окружающих его островах раскинулся тропический эдем.

Подержав цилиндрик на вытянутой руке, Дориан выронил его в кипящее лавовое месиво.

Что это было?

Его рассудок будто подготовил ответ заранее. «Запасной план. Если я провалюсь – если окажусь в плену на судне ученых, – генетическая трансформация все равно произойдет». Рано или поздно вулкан извергнется, взметнув средство высоко в воздух, откуда оно прольется на весь мир.

Второй чемоданчик образовал вторую дверь, и Дориан шагнул в нее. И вышел на мостике корабля ученых. Конечно, тот был закопан, но это легко исправить.

Слоун подошел к пульту управления, включая системы корабля одну за другой. Повернул голову.

Неужели…

Воздух… утекает. Да, это отчетливо ощущалось.

Дориан понимал, что идет на риск, что ученый может попытаться поймать его в ловушку или прикончить, но выбора просто не было, пришлось рискнуть. Все равно ожидание ничего бы не принесло. Он попытался сосредоточиться на текущем кризисе.

Сколько времени у него в запасе?

Он бегом бросился с мостика, мысленно перебирая варианты.

Шлюпочная палуба. Нет. Все равно податься некуда. Корабль на добрых две сотни метров под поверхностью, а то и глубже. Сколько там по инструкции?

Есть ли на борту портативные порталы? Позволено ли ученым их использовать? Если и да, ему нипочем их не отыскать.

Космические скафандры. Да, в скафандре должен быть кислород.

Дориан чувствовал, что атмосфера становится все более разреженной с каждой секундой. Остановился и прижал ладонь к стене, активируя карту корабля. Космические скафандры. Где они должны быть? Рядом со шлюзом.

Дыхание стало хриплым.

Он сглотнул, но никак не мог проглотить комок до конца.

Принялся работать с картой. Нужен другой вариант. Медотсек. Он рядом.

На заплетающихся ногах двинулся по коридору. Двери разошлись, и он ввалился внутрь.

Перед ним выстроился ряд из шести сверкающих стеклянных труб.

Пополз на четвереньках.

Сколь подобающе, пронеслось в голове. Провести целую вечность в трубе глубоко под поверхностью – таков мой рок, и от него не уйти. Я ни за что не дождусь смерти, никогда не исполню предначертанное. Моя армия никогда не восстанет, а я никогда не успокоюсь.

Труба открылась.

Он заполз внутрь.

* * *

Дориан снова оказался в вертолете. Ветер дул ему в лицо, и рокот винтов пульсировал в ушах.

Впервые все обрело смысл. Разрозненные фрагменты уложились в целостную картину.

Портал в Германии. Он ведет к кораблю, к Аресу. Блестяще.

Кейт. У нее воспоминания атлантидской ученой. Она может разблокировать корабль и освободить Ареса. Вместе Арес и Дориан смогут завершить свою работу на Земле и доставить войско на последнюю войну. И затем последует победа.

Дориан уставился на Кейт. Она сидела напротив него, закрыв глаза.

Слова Ареса эхом зазвучали в его рассудке. «Она – ключ ко всему. Но ты должен подождать. Очень скоро она в какой-то момент получит определенную информацию – код. Этот код – ключ к моему освобождению. Ты должен захватить ее после того, как она получит код, и привести ко мне».

Дориан подивился гению Ареса. Накатило осознание, чувство преклонения перед планом атланта. Он ощутил… благоговение. Слоун наконец понял, что нашел равного. Нет, превосходящего себя. Но значение Ареса куда больше. Теперь Дориан постиг: Арес выстроил весь процесс отчасти ради него – чтобы взрастить самого Дориана. Эта головоломка в Антарктиде, его стремление отыскать Кейт. Словно Арес… обучал Дориана. Но даже более того. Атлант был для него не просто наставником. Дориан несет в себе часть Ареса, его воспоминания и, кроме того, его стремления, нереализованные мечты.

Отец. Это куда более уместный термин. Вот кто такой для него Арес.

И скоро они снова будут вместе.

Дориан пытался вообразить их воссоединение, пытался представить, что скажет он, что ответит Арес. А после… чему еще Аресу осталось научить его? Что предстоит Дориану узнать о себе? Теперь он это понимал. Вот каково его истинное стремление – наконец разгадать величайшую тайну из всех: как он стал тем, кем является.

Арес и ответы ждут его по ту сторону портала. И скоро он до них доберется.

Глава 92

Центр по контролю заболеваемости

Атланта, Джорджия

Открыв дверь, Пол Бреннер подошел к постели племянника.

– Как ты себя чувствуешь?

Мальчик посмотрел на него. Хотел заговорить, но не смог произнести ни слова. «Что с ним происходит?» – недоумевал Пол.

Проверил жизненные показатели. Всё в норме. Физически мальчик поправлялся очень быстро.

Пол потер виски. «Что со мной не так? Почему у меня мысли путаются?» Сознание будто заволокло туманом, густым месивом, вырваться из которого казалось невозможно.

* * *

Дэвид пытался уложить в голове сказанное Янусом.

– Вы толкаете нас обратно в каменный век? Вы… регрессируете нас?

– Я обеспечиваю вашу безопасность. Вы что, ни слова не поняли из сказанного мною? За моим народом охотится невообразимо могущественный враг. Внутри вас есть какая-то часть нас. Регресс, обратная эволюция – единственный ваш шанс. Это спасет ваш вид.

– Это если считать, что мы останемся тем же видом… Послушайте, мы обратно не вернемся. Я это не приму.

– Я уважаю это, мистер Вэйл. Именно за это я вас и выбрал – вы сражаетесь за себе подобных, жертвуете собой ради них. Следуете Кодексу Гуманизма. В данный момент он вас предает. Вы только что услышали историю своей планеты и собственного вида. Те приматы, которые слезли с деревьев и искали пропитания в саваннах, сделали это в стремлении выжить. Спросите у шимпанзе и горилл, что они думают по поводу своего решения остаться на деревьях. Там легче, но те, кто рискнул отправиться на поиски, избрав трудный путь, на самом деле стали сильнее, адаптировались и эволюционировали – те немногие, которые выжили. Племена, шедшие к морю во время Тобы, – тоже выжившие. Это и определяет характер вашего вида. Вот как вы переживете это испытание. Куб прошел насквозь… – Янус кивнул в сторону тоннеля.

Дэвид схватил фонарь.

– Этот разговор не окончен.

– Окончен, и давным-давно, мистер Вэйл.

* * *

Дэвид повел Януса и Мило к лучам солнца, заглядывающим в устье тоннеля. Сияющий желтый кубик завис перед только что проделанным входом.

Вэйл переступил порог первым. Повел по комнате стволом штурмовой винтовки. Ни единого движения. В углу растеклась лужа крови. Дэвид медленно двинулся к ней, заранее страшась того, что увидит.

Камау. С ножевой раной в груди.

Наклонившись, Дэвид прижал пальцы к шее друга. И ощутил холод его кожи еще до того, как понял, что пульса нет. Но все держал и держал руку на месте, ожидая и отказываясь верить.

Янус и Мило просто смотрели – очевидно, ни тот ни другой не знали, что сказать.

Наконец Дэвид встал и подошел к компьютеру Кейт. Закрыл его и сунул вместе с остальным оборудованием в рюкзак.

– Пора двигаться.

Выйдя из здания, Вэйл повел группу обратно к площади. Их вертолет пропал без следа.

– Есть план? – обернулся он к Янусу. – Раньше их в Германию не попасть – слишком уж они нас опередили.

– Есть альтернатива, – сказал Янус. – Если мы доберемся туда вовремя.

– У рыцарей есть самолет, – сообщил Мило. – Вы сможете поднять его в воздух, мистер Дэвид?

– Я могу поднять в воздух что угодно, – ответил Вэйл.

Вот с посадкой порой бывали проблемы, но об этом он упоминать не стал. Незачем их тревожить.

* * *

Дориан смотрел, как море внизу сменилось сушей. Италия. В ближайшее время они долетят до Германии и вскоре вслед за тем достигнут портала.

Чума подмяла континентальную Европу под себя. НАТО быстро скукожилось, отдав свои ресурсы на гуманитарную деятельность. Теперь никто не сможет встать на пути у Дориана.

* * *

Открыв глаза, Кейт встретила взгляд Слоуна. И сама посмотрела на него в упор. Больше она его не боялась. Она узнала, кто он и кто она сама. История больше не повторится.

– Все в порядке, Кейт? – саркастически поинтересовался Дориан.

– У меня – замечательно, – в тон ему ответила женщина.

Полчаса спустя вертолет коснулся земли, и Слоун вытащил Кейт наружу.

Вокруг сверкающего портала, испускающего пучки белого света в холодную безмолвную ночь, стояло кольцо бронетранспортеров.

Они миновали бронетранспортеры, и Кейт увидела на земле мертвых солдат. Жертвы чумы. Должно быть, немецкое правительство отправило войска обследовать портал, но они заболели. А те, кто не умер, вероятно, бежали.

Дориан потащил Кейт к сияющему порталу.

– Держись вплотную за мной, – крикнул он шедшему позади Шоу. – Сразу вслед за нами он закроется.

Как только брат поравнялся с ними, они втроем переступили порог – и оказались в другом месте.

На взгляд Кейт, все это напоминало коридоры в антарктическом мавзолее. Но здесь коридоры оказались куда у́же. Она узнала это место. Это ее корабль – звездолет дальнего следования, доставивший их с Янусом сюда.

Кейт пыталась перевести дух, но обнаружила, что не может набрать в грудь воздуха. Дориан сверкнул на нее глазами, но прежде чем успел сказать хоть слово, воздух снова начал поступать. Неужели корабль опознал Кейт? И возвращается к жизни ради нее? Да, именно так.

Дориан дернул ее за руку, потащив по тускло освещенному коридору.

На развилке он помедлил, будто припоминая, куда идет. Или уже ходил?

– Сюда, – решил он.

Мягкое свечение бусинок вдоль пола и потолка будто стало ярче. Нет, просто ее зрение приспособилось к полумраку, сообразила Кейт.

Очередная перемена мало-помалу упрочивалась. Она начала приспосабливаться. Последнее воспоминание о своей смерти в Антарктиде от руки Ареса – или Дориана – преобразило ее.

Кейт всегда испытывала трудности в общении с другими. Она никогда не «схватывала» людей в полной мере. Отчаянно желала обрести сносные личные отношения, но это никогда не давалось ей само собой, превращаясь в настоящий труд.

Она даже предположила, что именно эти неутоленные желания толкнули ее к исследованиям аутизма, к поискам панацеи для людей, лишенных мозговых связей, необходимых для понимания хитросплетений социального взаимодействия и словесных аллюзий. Теперь она осознала, что истинные мотивы лежали куда глубже.

Дориан оказался прав: проницательностью она не отличается. Ее легко обвести вокруг пальца. Но теперь речь пошла о стратегии, а история ей уже известна. Как и игроки. Теперь она знала, как все будет разворачиваться дальше. Она умнее его и потому победит.

Глава 93

Под Сеутой

Дэвид довел скорость самолета до предела, поскольку на этот раз можно было не бояться, что топлива не хватит.

На горизонте показалась Сеута. Включив радио, Дэвид начал переговоры с наземными службами. Рельсотроны могли запросто сбить самолет на землю, а он не знал, какой прием их ждет. Но альтернатив просто не было.

Ответ поступил молниеносно.

– Посадка разрешается, мистер Вэйл.

Приземление Дэвида оказалось, мягко говоря, ухабистым, но нареканий ни от одного из пассажиров он не услышал. Они на земле и живы. Как и Кейт, насколько он понимал. «Не всё сразу».

Как только Дэвид, Янус и Мило покинули самолет, на взлетной полосе показалась колонна автомобилей. Дэвид тут же инстинктивно ухватился за свою штурмовую винтовку.

Колонна остановилась, и дверца головного «хамви» распахнулась. Оттуда выбралась вождь берберов – та самая, что не так давно заклеймила его своим тавром, а после помогла захватить базу, – и неспешно зашагала ему навстречу с улыбкой на лице.

– Я-то уж думала, что больше тебя не увижу…

– Взаимно.

– Ты вернулся, чтобы вернуть себе командование? – посерьезнела она.

– Нет. Просто перевалочный пункт по пути. Мне нужен джип.

* * *

Пятнадцать минут спустя Дэвид сломя голову гнал к холмам, где вышел на днях, когда покинул корабль атлантов в мундире Иммари.

– Я не знаю, где вход, – крикнул он сидевшему сзади Янусу.

– Я подскажу вам дорогу, – отозвался тот.

Они ехали целую вечность, как показалось Дэвиду. Склон стал круче, каменные насыпи – коварнее. С каждой уходящей секундой ему казалось, что шансы спасти Кейт утекают, как песок сквозь пальцы.

Наконец Янус постучал его по плечу:

– Остановите здесь.

Вэйл затормозил у следующей отвесной скалы. Не успела машина полностью остановиться, как Янус уже выпрыгнул из нее и целеустремленно устремился вперед. Дэвид и Мило едва поспевали за ним.

– Какой план, Янус? – крикнул Дэвид ему вслед. Во время полета ученый отказался раскрыть какие-либо подробности своего плана, и от этого Дэвиду было не по себе.

– До этого мы еще дойдем, – через плечо бросил атлант.

Он свернул за угол, а когда Вэйл последовал его примеру, ученого уже и след простыл. Дэвид повернулся вокруг своей оси, высматривая хоть какой-нибудь ориентир. Поверхность горы слева казалась похожей на ту, откуда он вышел, но уверенности в этом у него не было.

– Эй! – окликнул Дэвид, подбежал к скале и потрогал ее, ощутив лишь твердость камня. Он начал ходить взад-вперед. Мило же просто стоял на месте, будто чего-то дожидаясь.

– Янус! – рявкнул Вэйл. Янус его предал. Так вот каким был его план с самого начала…

Янус появился прямо из монолитной скалы, и тут же каменная поверхность у него за спиной исчезла.

– Мне требовалось отключить силовое поле. Следуйте за мной.

– А-а. Ну, вы могли хоть… – покачав головой, Дэвид увязался за Янусом по вырезанному кубом тоннелю – тропе, прежде выведшей Вэйла наружу. Они воспользовались тем же лифтом, что и Дэвид прежде.

Во время пребывания здесь Вэйла все двери были закрыты. Теперь же они распахивались при приближении их троицы.

Янус резко свернул влево, приведя их в комнату с четырьмя дверьми.

– Что теперь? – осведомился Дэвид.

– А теперь подождем. Если я прав, Кейт поймет, что делать. Она не только освободит трубу, где находится Арес, но и откроет весь корабль. Это и станет нашим шансом. У нас будет очень-очень короткий промежуток времени, чтобы успеть выполнить то, что необходимо.

Янус изложил остаток своего плана, и Дэвид просто кивнул. Тут он ничего не понимал; не оставалось ничего другого, как слепо довериться ученому.

Дэвид повернулся к Мило, протягивая ему свой пистолет. Посмотрев на оружие, послушник сделал шаг назад.

– Мило, если из этой двери выйдет кто-либо, кроме нас, ты должен их застрелить.

– Я не могу, мистер Дэвид…

– Ты должен…

– Я знаю, что должен сделать это, чтобы выжить. Но во мне этого нет. Я знаю, что, когда придет время, я не смогу нажать на спусковой крючок. Я не смогу отнять чужую жизнь. Во время странствия к Ковчегу на Мальте я многое постиг. И самое важное, кто я на самом деле. Мне жаль огорчать вас, мистер Дэвид, но я не могу лгать вам и не стану притворяться тем, кем не являюсь.

– Поверь, Мило, я вовсе не разочарован, – кивнул Дэвид. – И надеюсь, мир никогда не даст тебе повода перемениться… – На миг он подумал о себе, о своей учебе в старших классах, еще до того, как оказался погребен под тем зданием и ступил на путь возмездия.

Янус подошел к стене. При его приближении открылась панель. Взяв еще один желтый кубик, он начал шевелить пальцами в окружившем его свете. Потом вернулся к Мило, чтобы отдать артефакт ему.

– Это куб, аналогичный тому, который я использовал в катакомбах под Мальтой. Он не отнимет жизнь, но выведет из строя каждого находящегося в радиусе его действия – и тебя тоже, Мило. Разумеется, на атлантов это не подействует. Но, возможно, даст тебе немного времени до подхода союзников.

– Еще какое-нибудь навороченное оружие есть? – поинтересовался Дэвид.

– Ничего пригодного. Просто следуйте плану. И двигайтесь за моим кубом. – Подобравшись вплотную к двери портала, Янус поднял кубик, готовясь отпустить его.

– Я хочу получить лекарство от чумы, прежде чем мы туда пойдем.

– Я же сказал вам, мистер Вэйл, эта дискуссия окончена. Вы и Кейт обладаете геном Атлантиды в чистом виде. Вы оба уцелеете, не претерпев никаких изменений.

– Это неприемлемо.

– Ваше одобрение для этого и не требуется.

* * *

Дориан остановил Кейт перед двустворчатой дверью, поработал с панелью, и двери открылись.

В комнате обнаружились семь труб. В центральной находился Арес. Взгляд его глаз, холодный и немигающий, следовал за каждым их движением.

Дориан посмотрел на него долгим взглядом.

– Освободи его, – бросил он, не потрудившись обернуться к Кейт.

Подняв связанные руки, она пошевелила пальцами.

– Сначала освободи меня.

– Справишься и так, – Дориан наконец повернулся к ней.

– Не смогу. Работать со связанными руками с системой невозможно, – указала она на панель. – Развяжи меня, и я его выпущу… – Она помолчала. – В чем дело? Боишься, что вы вдвоем не справитесь со мной? Или даже втроем?

Дориан кивнул Шоу, и тот, вытащив боевой нож, перерезал кабельную стяжку.

Кейт подошла к панели управления, чувствуя на себе неотступный взгляд Ареса.

Ее следующий шаг определит и ее собственную участь, и участь многих других.

Теперь воспоминания прояснились, и самыми яркими оказались воспоминания о людях, а не о местах. Янус. За тысячи лет они изучили сотню планет. Он остался все тем же. Она же где-то по пути изменилась. Стала чуть более сострадательной, более вдумчивой и порывистой. И жаждала быть с кем-то, похожим на нее, – наделенным интеллектом и чувствами. С кем-то вроде Дэвида.

Но одна черта Януса выделялась у нее в памяти среди всех прочих: он был умнейшим человеком из всех, кого она знала. И рассчитывала на это. Окошко, которое она приоткроет, не даст ни малейшего зазора на ошибку.

Кейт принялась манипулировать облаком синего света, вознесшимся над панелью.

Вокруг нее начал загораться свет, и другие пульты, пробуждаясь к жизни, озарились огнями.

Труба раздвинулась, и Арес вышел наружу.

– Отличная работа, Дориан.

* * *

– Дэвид, пора!

Дверь портала открылась, и Янус бросился в нее, Вэйл следовал по пятам.

Ученый метнул кубик в коридор, и тот полетел прочь, желтым шлейфом света отмечая свой путь.

Куб найдет Кейт, и Дэвид проводит ее обратно к порталу. Янус обещал Вэйлу, что позаботится о корабле. Позволить судну попасть в руки Дориана или Ареса нельзя ни в коем случае.

Дэвид припустил за кубиком, слыша удаляющийся топот ботинок Януса в другом коридоре.

* * *

Как только Арес вышел из трубы, Кейт через комнату бросилась на Дориана. Атака застала его врасплох. Удар кулака Кейт угодил ему прямо в челюсть, отбросив к стене, по которой он сполз на пол. Женщина набросилась сверху и тут же почувствовала руки Шоу, схватившие ее и потащившие назад. Но отвлекающий маневр удался. Смогла ли она выиграть достаточно времени? Ответом послужил полыхнувший в комнате ослепительный желто-белый свет.

* * *

Дэвид заработал ногами изо всех сил, мчась по коридору. Впереди светящийся кубик метнулся в комнату и вспыхнул. Вэйл услышал вопль – и еще поднажал.

* * *

Завопив от боли, Шоу повалился на пол рядом с Кейт и Дорианом и забился в конвульсиях.

Кейт вскочила на ноги и метнулась за дверь, но тут чьи-то руки схватили ее. Она попыталась вырваться, но крепкие руки развернули ее вокруг оси.

Дэвид.

– Пошли, – бросил он и во весь дух побежал по коридору.

* * *

В ушах у Дориана звенело, перед глазами плавали круги. Кто-то резко поднял его. Панель на противоположной стене взорвалась. Что происходит?

Он ощутил, как корабль тряхнуло.

Дав Дориану пощечину, Арес приподнял его подбородок.

– Соберись, Дориан. Янус активирует самоуничтожение. Надо убираться, – он поднял Слоуна и потащил из комнаты.

Уголком глаза Дориан заметил оставшегося там Шоу, бьющегося в муках. И схватился за косяк.

– Адам!

Арес потянул его прочь, и двустворчатые двери закрылись.

– Придется бросить. Не будь дураком, Дориан, – и потащил его по коридору.

Очередной взрыв поверг их на пол.

Подскочив, Дориан бросился обратно к комнате, где до сих пор кричал Шоу.

Схватив Слоуна за плечи, Арес припечатал его к стене.

– Я тебя не покину. Если ты его не бросишь, то погубишь и нас обоих, и всех остававшихся внизу. Выбирай, Дориан.

Дориан затряс головой. Его брат, единственный родной человек… Такое решение выше его сил.

Руки трясли его за плечи, снова шарахнули о стену.

– Выбирай!

Дориан почувствовал, что отворачивается от Шоу, от единственного на свете человека, к которому питал искреннюю привязанность. А потом они с Аресом бросились бежать. Очередной взрыв. Им ни за что не успеть.

* * *

Янус ввел в корабль последние последовательности и отступил назад, глядя на дисплей, показывающий, как отсеки корабля взрываются, заполняясь вакуумом. Скоро громадный корабль превратится в обугленный остов.

Но она будет в безопасности.

Это единственное, что важно, – единственная причина его прибытия сюда, да и на все остальные из сотни планет.

Корабль снова содрогнулся. Скоро смерть придет за ним. Он наконец совершил это – отдал свою жизнь ради ее спасения, совершил то, чего страстно жаждал каждый день на протяжении тринадцати тысяч лет в той камере под Гибралтарским заливом. Сейчас это было так легко, так просто… Янус знал, почему: он больше никогда не пробудится, никогда не возродится. Он никогда не очнется с воспоминанием о смерти, никогда не столкнется с той же нескончаемой пыткой, какую пережили люди в воскрешающем корабле Ареса. Он умрет, зная, что спас единственного человека, который был ему небезразличен. В этот момент ученый понял историю отца Кейт. Его самопожертвование в Гибралтаре. И Мартина. Быть может, подвид 8472 прошел дальше, чем предполагал Янус. Но даже в таком случае скоро это не будет играть никакой роли. Очередной взрыв прошил мостик дрожью, и Янусу пришлось ухватиться за пульт, чтобы удержаться на ногах.

«Сколько времени у меня в запасе?»

Быть может, хватит, чтобы поправить одну последнюю ошибку. Активировав антенную решетку дальней связи корабля, он откашлялся и выпрямился во весь рост.

– Меня зовут доктор Артур Янус. Я ученый и гражданин давным-давно павшей цивилизации…

* * *

Двустворчатые двери впустили их в комнату с тремя порталами. Арес вызвал из панели облачко света. Дориан впал в ступор. Атлант протащил его через портал ровно в тот момент, когда взрыв вспорол стены.

Запнувшись, Слоун ступил в комнату, которую уже видел прежде, – ту самую, с семью дверями. Согнувшись и оперевшись ладонями в колени, Арес тяжело задышал.

Наконец он выпрямился.

– Вот видишь, Дориан. Они делают тебя слабым. Цепляют за сердце. Удерживают на месте. Пытаются удержать от свершения того, что необходимо сделать, чтобы выжить, – и вышел из комнаты.

Дориан механически последовал за ним. Он будто смотрел на себя со стороны. Но никаких чувств сейчас не испытывал. Никакой реакции.

У входа в зал с бесконечными рядами труб Арес помедлил.

– Теперь ты готов, Дориан. Мы их спасем. Теперь это твой народ.

Глава 94

Под Сеутой

Кейт влетела через арку портала за секунду до того, как сзади появился Дэвид. Портал за ними закрылся.

Мило бросился к ней, помогая подняться.

– Вы не пострадали, доктор Кейт?

– Я в порядке, Мило. Спасибо.

Она бросилась к панели рядом с дверьми портала. Да, связь с кораблем прервалась; он был уничтожен. Янус потрудился на славу. Едва завидев Дэвида одного, Кейт поняла, в чем состоял их план. Янус проявил доблесть.

Увидев Вэйла, она убедилась, что огонь, тот кусочек собственной души, тот язычок пламени, который она бережно раздувала, еще на месте. И надо пошевеливаться, чтобы он продолжал теплиться.

Кейт вызвала схему корабля – вернее, того отсека, где они были заточены. Там обнаружился медотсек, одна из их лабораторий. Да, это можно сделать. Кейт принялась программировать процедуру – генную терапию, которая обратит вспять процесс воскрешения, перестроивший связи ее мозга. Она утратит воспоминания атлантки, зато снова станет собой. Ее пальцы стремительно порхали над панелью.

Дэвид сел. Какое-то время он таращился на дверь портала, а затем подбежал к Кейт.

– Янус должен быть здесь…

– Он не придет.

Она почти нашла решение. Лаборатория недалеко. В паре ярусов.

– Он дал нам фальшивое лекарство.

Кейт внесла последние пару модификаций…

– Эй! – Дэвид одной рукой взял ее за руку; в другой он держал ее рюкзак. – Терапия, которую он дал «Преемственности», откатывает все изменения обратно. Скоро нас ждет ретроспектива «Флинтстоунов», – он посмотрел на Кейт. – Я принес твой компьютер. Сможешь это поправить?

– Да, – подняла она взгляд. – Но если я это сделаю, у меня не будет времени поправить себя.

– Поправить? – Дэвид с недоумением вглядывался ей в лицо. – Не понимаю.

– Возрождение. Воспоминания. Я сползаю к пропасти. Через пару минут последние стадии процесса возрождения завершатся. Я перестану быть… собой.

Дэвид выронил рюкзак, и тот упал у ног.

– Что ты хочешь делать? – Голос Кейт прозвучал механически. Она ждала.

– Я знаю, чего хочу, – и это ты. Но я знаю тебя – женщину, которую люблю. Я знаю, какой выбор ты сделаешь, – жертвенный путь. Мне пришло в голову то, что ты напомнила мне пару дней назад, в каюте на яхте в Средиземном море. Ты напомнила мне, кто я на самом деле, а теперь я напоминаю тебе, кто ты на самом деле. Это мой долг перед тобой, чего бы ни хотелось лично мне.

Кейт вглядывалась в него. Перед мысленным взором вспыхнула картина: его иррациональная кровожадность, и как она вернула его, напомнив о том, что стоит на кону. То же самое происходило здесь, кроме того, что она стала чересчур уж рациональной, чересчур бесстрастной. Знала, чего хочет, и знала, что на кону. Но если она спасет себя, если сотрет воспоминания, то, покинув это сооружение, вернется в первобытный мир, населенный людьми, которых отказалась спасти. Бесчисленные смерти лягут бременем на ее совесть. Она станет такой же, как люди в тех трубах в Антарктиде, ее вечно будут преследовать призраки прошлого. Ей ни за что не убежать от этого мгновения, от этого решения.

Выбор прост: или она, или они. Спасти людей, страдающих от фальшивого лекарства, которые Янус подсунул «Преемственности», – или спасти себя. Но все далеко не так просто. Если она предпочтет спасти себя, то никогда уже не будет прежней. А вот если спасет их, то рискует утратить последнюю частичку себя самой, последнюю ниточку, удерживающую ту личность, которой она была, которой она стала.

И в этот момент Кейт наконец поняла Мартина. Все трудные решения, которые ему приходилось принимать, жертвы, на которые ему приходилось идти, бремя, тяготившее его все эти годы. И почему он так отчаянно старался удержать ее вдали от этого мира.

Кейт почувствовала, как берет рюкзак и достает компьютер. Вызвав программу «Преемственности», она принялась быстро печатать. И сразу увидела, что именно сделал Янус. Он был очень умен. Все это время он искал ген Атлантиды в чистом виде. Часть корабля с базой данных исследований целиком погибла, а их космический корабль был заблокирован, так что тамошняя база данных тоже оказалась недоступна. И найти тело альфы являлось для Януса единственной возможностью.

Это было изумительно: сейчас она видела в картах генома все эндогенные ретровирусы до единого – и те, что внедрили они с Янусом, и остатки изменений, внесенных Аресом/Дорианом – не без ее помощи. Словно собираешь головоломку, которая никак не давалась тебе в детстве, но сейчас, повзрослев, располагаешь и знаниями, и интеллектуальными способностями, чтобы разобраться с нею за минуту. Мартин оказался прав. Вторжение в геном в Средние века вызвало его изменения с радикальными негативными последствиями. И эти изменения пагубно сказались на терапии отката, которую Янус пытался запустить с помощью Колокола.

И сейчас впервые женщина мысленно видела все изменения, будто сияющие огни в груде мусора. Теперь она могла выбрать их, выстроить и добиться иных конфигураций с иными результатами. Кейт принялась работать с компьютером, прогоняя различные сценарии.

База данных «Симфонии» – собрание миллиардов секвенированных геномов, собранных в Районах Орхидеи по всему миру, – была последним фрагментом. Какая жалость, что потребовалось поставить мир на грань уничтожения, чтобы добиться столь невероятного свершения…

Истинный вызов заключался в том, что Кейт должна была стабилизировать все генетические изменения – и внесенные ею вместе с Янусом, и подстроенные Аресом. По сути, она создала терапию, которая синхронизирует всех: и умирающих, и деградирующих, и стремительно эволюционирующих, породив единый стабильный геном. Гибридный атланточеловеческий геном.

После почти получаса трудов экран озарило сообщение:

Определена одна целевая терапия

Кейт внимательно изучила ее. Да, это сработает.

Ей бы следовало ощутить эйфорию, гордость или хотя бы облегчение. Ради этого мгновения она трудилась всю жизнь – будучи и атланткой, и человеком. Она наконец создала терапию, которая увенчает труды всей ее жизни, генетическую терапию, которая спасет род человеческий, исправив все прошлые ошибки. Тем не менее ощущение было такое, будто она просто завершила научный эксперимент, пришла к выводу, который заранее предвидела, прогнозировала, предвкушала всю свою жизнь. Вместо радости в душе царил холодный, равнодушный интерес к результату. Возможно, атланты чувствуют радость не так, как люди. Может, такой она была для них и четыре миллиона лет назад.

Вот это и окажется ее следующей задачей: поправить себя, вернуться к прежней личности. Любопытно, какие шансы на успех есть у этого эксперимента.

Кейт схватила спутниковый телефон.

– Нам надо подняться на поверхность.

Она вслед за Дэвидом выбралась из корабля. На склоне холма лишь мельком бросила взгляд на расположенную внизу Сеуту – черную, обугленную равнину, ведущую к мощной стене, усеивали конские трупы вперемешку с людскими. Земля за стеной была запятнана алым цветом после устроенной Дэвидом бойни. Последние обломки чумной баржи плавали в гавани, медленно дрейфуя в сторону берега.

Эта сцена… Да, она приняла правильное решение, даже если из-за него придется пожертвовать последней частичкой себя. Больше Кейт в этом не сомневалась.

Подключив спутниковый телефон к компьютеру, она отправила результаты в «Преемственность». А как только данные были выгружены, отключилась и набрала номер Пола Бреннера.

Тот ответил быстро, но говорил как-то вяло, рассеянно. Самые элементарные вещи приходилось повторять ему по нескольку раз. Кейт поняла, что произошло: Пол уже пустил в ход подложное лекарство Януса – в своей собственной когорте. «Преемственность» теперь стала нулевой отметкой для излучения регрессивной терапии Януса, и та уже заразила Пола. Но помочь ему Кейт никак не могла, уповая лишь на то, что он найдет ее результаты и сумеет вспомнить, что надо делать.

Она завершила звонок. Теперь лишь время покажет…

* * *

Дориан вошел в сумрачную пещеру.

– И что теперь?

– Теперь будем сражаться, – бросил Арес, не отрывая взгляда от миль стеклянных труб.

– У нас нет корабля, – возразил Дориан.

– Верно. Мы не можем дать им бой там, но зато можем привести их сюда. Я ведь похоронил это судно в Антарктиде отнюдь не без причины, Дориан.

Глава 95

Центр по контролю заболеваемости

Атланта, Джорджия

Пол Бреннер оперся о стену. Сосредоточиться было трудно. Куда все подевались?

Коридоры опустели. В кабинетах тоже никого не наблюдалось. Они все от него попрятались. Надо их найти.

Нет. Надо сделать что-то другое. Она что-то ему послала. Та красотка на видео…

Стеклянные двери раздвинулись. Экраны внутри вспыхнули.

ОДИН РЕЗУЛЬТАТ

Один результат. Результат чего? Испытаний. Он начальник испытаний.

Испытаний чего? Лекарства. От чумы. Он заражен. Лекарством. Нет, тут что-то не так… Как он может быть заражен лекарством? Что-то не то.

Он оглядел зал. Пусто. Кофейные чашки разбросаны по всему полу. На столе и стульях заляпанные бумаги.

Сев, Пол пододвинул клавиатуру к себе.

Вспышка озарения вдруг принесла полную ясность. «Один результат».

Он печатал, пока не начало сводить пальцы.

Надпись на экране изменилась.

Передача новой терапии всем Районам Орхидеи…

Глава 96

Вы слушаете Би-би-си, голос триумфа человечества в этот первый день после Чумы Атлантиды.

Би-би-си стало известно, что первоначальные сообщения о дезориентации и затуманенном сознании, связанные с лекарством от Чумы Атлантиды, были лишь временными побочными явлениями лекарства.

Районы Орхидеи по всей планете сейчас докладывают о стопроцентном излечении, избавляющем от необходимости дальнейшего приема Орхидеи.

Мировые лидеры приветствуют этот революционный прорыв, приводя цифры своих исторических инвестиций в медицинские исследования и твердя о своей непоколебимой решимости придерживаться неизменного курса в эти темные времена.

Также в новостях по этой теме источники внутриразведывательного сообщества сообщают, что гражданам наций, находящихся под управлением «Иммари Интернейшнл», приказано покинуть прибрежные области. Население уцелевших регионов Южной Африки, Чили и Аргентины направляется в свои горные районы, взяв с собой только пищу и воду.

Доктор Филлип Морно из треста «Вестерн Сенчури» заявил по этому поводу:

«Они проиграли. Они делали ставку на то, что чума пойдет своим чередом, к гибели человечества. А мы прошли через нее, как делали это всегда. Весьма примечательно, что, как только дела у нас пошли в гору, они в буквальном смысле удрали в горы».

Более осторожные наблюдатели предполагают, что ход Иммари может оказаться частью более обширного плана – возможно, начала контрнаступления.

Мы будем держать вас в курсе по мере поступления подробностей.

Глава 97

Центр по контролю заболеваемости

Атланта, Джорджия

Пол Бреннер тяжело брел по коридорам «Преемственности», чувствуя себя так, будто только-только начал оправляться после тяжелой простуды. Но теперь он хоть был в состоянии мыслить и знал, что должен сделать. И страшился этого, страшился ответа.

Подходя к раздвижным стеклянным дверям, ведущим в центр управления, он увидел молодую женщину-аналитика, которая сидела там, уставившись в экран. Столы по-прежнему стояли как попало, а кофейные стаканчики и скомканные бумаги усеивали все вокруг.

Пол направился к дверям. Как только они разъехались, аналитик оглянулась на него со смесью изумления и надежды во взоре. Или облегчения? Это застало Пола слегка врасплох.

– Можете идти домой, – сказал он.

Она встала.

– Я знаю… Я не думаю, что должна… быть одна.

Пол кивнул.

– А остальные?

– Наверно, ушли. Некоторые… еще здесь.

«В морге», – мысленно досказал Пол, подошел и выключил большой экран.

– Пойдем. В моем дому тоже пусто.

Они вместе вышли из центра управления, и у палаты племянника Бреннер попросил ее подождать. Толкнул дверь, собираясь с духом перед тем, что может увидеть…

– Дядя Пол!

Племянник повернулся в кровати. Глаза у него сверкали, но когда он попытался приподняться, мышцы не послушались, и он повалился обратно на постель.

Бросившись к кровати, Пол положил ладонь мальчику на плечо.

– Не напрягайся, малыш.

– Вы меня подлатали, да? – улыбнулся ему мальчик.

– Нет. Другой доктор. Она намного умнее, чем я. Я был просто курьером.

– А где мама?

Наклонившись, Бреннер подхватил мальчика на руки и направился из палаты.

– Сейчас просто отдыхай.

– Куда мы идем?

– Домой.

Пол подождет, пока мальчик окрепнет, прежде чем сказать ему правду.

Пока не окрепнут они оба.

* * *

Кейт давно уже закрыла ноутбук и подобралась к самому краю скального уступа.

Дэвид стоял рядом, немного позади, и молча ждал. Он будто чувствовал, что ей требуется немного свободы, но все равно не хотел упускать ее из виду.

Вместе они наблюдали с вершины горы, как солнце скрывается за Атлантическим океаном. Последние его лучи протянулись к горе, отбрасывая длинные тени на кровавый пейзаж перед Сеутой. Кейт понимала, что по ту сторону пролива то же самое происходит в Гибралтаре, где тень отбрасывает Гибралтарская скала.

Когда настала ночь, Кейт наконец произнесла:

– Что будет теперь? С нами?

– Ничего не меняется.

– Я изменилась. Я уже не тот человек…

– Чем лишний раз подтвердила для меня, что ты все та же. У нас все будет отлично. Я могу и подождать, – он подошел к краю уступа, чтобы заглянуть ей в глаза. – Я никогда не отступаюсь от тех, кого люблю.

И как только его слова прозвучали, Кейт вдруг поняла, что самая важная ее часть никуда не делась. Она стала не совсем собой, но некая часть прежней Кейт осталась, так что все казалось поправимым. Она улыбнулась.

Дэвид пытался понять выражение ее лица.

– Что? – развел он руками. – Хватил лишку?

– Нет, – взяла она его за руку. – Мне это по душе. Пошли. Посмотрим, чем занят Мило.

И уже у самого входа в тоннель сказала:

– Думаю, ты прав. У нас все будет отлично.

Эпилог

Обсерватория Аресибо

Аресибо, Пуэрто-Рико

Доктор Мэри Колдуэлл подвигала мышкой туда-сюда, чтобы пробудить компьютер. Экран осветился, отобразив данные, собранные за ночь. Радиотелескоп за ее окном достигает тысячи футов в диаметре – величайший одноапертурный телескоп в мире. Он утоплен в землю и выглядит почти как гладкая серая тарелка, поставленная на высокогорном плато с видом на зеленые, поросшие лесами горы вокруг.

Первые лучи солнца поверх гор заглянули в тарелку. Мэри никогда не упускала возможности полюбоваться этой картиной, но сейчас она была уже не та – главным образом из-за понесенных утрат.

До чумы в обсерватории работала дюжина исследователей; теперь же остались только трое. Аресибо годами теряла штат из-за урезания бюджета. Чума же довершила дело.

И все же Мэри приходила на смену ежедневно, как делала уже шесть лет. Больше податься ей было некуда, да она и не хотела. Мэри знала, что правительство США со дня на день отключит подачу энергии, но решила оставаться до конца, пока не погаснет последняя лампочка. И уж тогда отправится в широкий свет поглядеть, какая там найдется работа для астронома.

Она бы убила за чашку хорошего кофе, но он закончился несколько недель назад.

Мэри переключила внимание на компьютер. Там было что-то… Она щелкнула по одному из каналов данных. И тут же во рту у нее пересохло. Она провела анализ, потом еще раз. Оба подтвердили, что сигнал упорядочен. Это не случайная космическая фоновая радиация.

Это послание.

Нет, даже больше того: это момент, которого она ждала всю свою жизнь.

Мэри бросила взгляд на телефон. Она мысленно репетировала эту сцену уже двадцать лет, с той самой поры, когда впервые решила стать астрономом. Первым делом хотела позвонить в Национальный научный фонд. Но она звонила им раз в неделю с самого начала эпидемии. И ответа не дождалась. Еще она звонила в Международный институт космических исследований – с тем же самым результатом. Кому же звонить? В Белый дом? Да кто ей поверит? Ей нужна помощь, кто-нибудь, способный проанализировать передачу. В Институт SETI[11] в Маунтин-Вью, штат Калифорния? К ним она еще не обращалась… Быть может…

В кабинет шаткой походкой забрел Джон Бишоп, еще один из ученых, занятых в проекте. Обычно он оставался трезвым не дольше часа после пробуждения.

– Джон, я кое-что обнаружила…

– Пожалуйста, скажи, что капельку кофе.

– Это не кофе…

Послесловие автора

Спасибо за чтение.

Последние восемь месяцев со времени публикации «Гена Атлантиды» были какими-то нереальными, изнурительными, восхитительными во всех мыслимых и немыслимых комбинациях.

Надеюсь, «Чума Атлантиды» оправдает ожидания. Я хотел без спешки написать лучший роман, на какой способен.

Очень многие из вас были достаточно добры, чтобы написать отзывы на «Ген Атлантиды», и я буду вечно благодарен за это. Эти отзывы помогли пролить свет на мой труд, а я очень усердно трудился, чтобы заслужить внимание. Кроме того, я многое узнал из этих отзывов, и многие слова ободрения были несомненным источником моего вдохновения во время написания нового романа.

Если у вас найдется время написать отзыв, я буду искренне благодарен и с нетерпением жду вашего отклика.

Меня очень волнует третья, и последняя, книга моей трилогии. Подробности вы сможете узнать на моем веб-сайте AGRiddle.com. На сайте также есть раздел «Fact vs. Fiction»,[12] где рассматривается научная и историческая подоплека «Чумы Атлантиды» (AGRiddle.com/atlantis-plague/facts).

Еще раз спасибо за прочтение и наилучшие пожелания, Джерри.

А. Дж. Риддл

PS: Как всегда, можете без стеснения писать мне (ag@agriddle.com) по поводу любых идей или откликов. Я отвечаю на каждое письмо, хотя порой лишь через несколько дней.

Благодарности

Уму непостижимо, скольких людей мне надо поблагодарить.

Первое, что узнал о письме, – это что просто писать гораздо проще (чем «быть писателем»). Я обожаю писать, но быть писателем – боже, сколько же на это уходит времени!

Есть растущая группа людей, помогавших мне сосредоточиться на работе и стараться изо всех сил в те часы, когда я печатаю, расхаживаю и думаю (вот как все выглядит, когда я пишу).

Дома Анна следит, чтобы я регулярно мылся и поддерживал некие социальные функции (что помогает, когда пишешь характеры неатлантов). И теперь она впуталась в эту загадочную писательскую авантюру, взвалив на себя корректуру, маркетинг и практически все остальное, кроме составления предложений одного за другим (должен же я как-то оправдывать свое содержание).

Я также хочу поблагодарить:

свою мать за руководство и ободрение, как всегда;

Дэвида Гейтвуда, моего особого стороннего редактора, за то, что провернул эту рукопись быстрее, чем квантовый кубик;

Кэрол Дюбберт, моего выпускающего редактора, за абсолютно профессиональную правку и предложения;

Хуана Карлоса Барке за воистину блестящее оригинальное графическое оформление «Гена Атлантиды» (а скоро и «Чумы»).

И наконец, две группы людей, с которыми я так и не встретился.

Первая – вы. Читатели, продержавшиеся до авторского послесловия и благодарностей, посещавшие веб-сайт, подписавшиеся на почтовую рассылку, написавшие отзывы на Amazon, а порой и приславшие мне весточку после переворачивания последней страницы.

Получать письма от вас последние восемь месяцев было просто-таки неописуемым опытом, который мне никогда не забыть. Это была самая сто́ящая часть всей затеи. Я просто не могу выразить, насколько благодарен вам за поддержку моих трудов в самом начале моей карьеры.

И: моим бета-читателям. Извините, что не подошел к этому раньше, но хочу поблагодарить вас от всей души. Вас: Андреа Синклер, Аннет Уилсон, Кристин Гертейн, Дейв Ренисон, доктор Эндрю Вилламанья, Дрю Аллен, Джейн Эйлин Маркони, Джо О’Бэннон, Джон Шмидт, Джозеф ДеВу, Маркл Колман, Ричард Чех, Скип Фолден, Стив Босен, Тед Хаст, Тим Роджерс и Тина Уэстон.

И многие другие, здесь не перечисленные.

Примечания

1

САС – специальная авиадесантная служба Великобритании, аналог российских ВДВ.

2

«Вестерн Сенчури» (Western Century Insurance Services) – крупная американская страховая компания.

3

Здесь и далее: соответствие описываемых автором процессов реальным физическим законам остается на его совести.

4

ЦОУ – центр оперативного управления.

5

Доска уиджи, или «говорящая доска», хорошо знакома читателю по фильмам, где на спиритических сеансах с ее помощью общаются с духами.

6

Автор, введенный термином в заблуждение, ставит телегу впереди лошади. Pax Mongolica вовсе не договор, а термин, обозначающий влияние монгольского нашествия на цивилизацию, то есть речь идет о последствиях, а не предпосылках.

7

Древнее название Феодосии.

8

Все изложенное происходит в игре «The Legend of Zelda» для приставки Nintendo. Триединство (Triforce) – магический артефакт. Линк – главный герой игры. Хайрул – королевство, где происходят события.

9

Регион на Ближнем Востоке, где в зимние месяцы выпадает много осадков. Отличается плодородной почвой. Простирается от низовий Нила до Персидского залива, формой напоминая полумесяц.

10

Деян. 28:1.

11

Некоммерческая научно-исследовательская организация, занимающаяся поисками внеземного разума.

12

«Факты и вымысел».

Content

А. Дж. Риддл
Чума Атлантиды

Пролог

Часть I Секреты

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Часть II Правда, ложь и предатели

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Часть III Эксперимент Атлантиды

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Глава 84

Глава 85

Глава 86

Глава 87

Глава 88

Глава 89

Глава 90

Глава 91

Глава 92

Глава 93

Глава 94

Глава 95

Глава 96

Глава 97

Эпилог

Послесловие автора

Благодарности

Примечания