Анна Антонова

Сердечный переплет

© Антонова А., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

Глава 1

Сказав А, говори Б

– Назад не откидывайся, а то равновесие не удержишь! – скомандовал Денис.

Я послушно переменила положение и тут же услышала:

– И вперед не наклоняйся, а то носом вперед полетишь!

– А куда тогда? – начала раздражаться я.

– Вниз! Представь, что центр тяжести у тебя в пояснице. Немного согни колени и потихоньку отталкивайся… Да не одной левой, а двумя ногами по очереди!

Я стиснула зубы, чтобы в запале не сказать чего-нибудь, о чем потом придется пожалеть, хотя терпеть было уже невозможно. Ради чего, спрашивается, такие страдания? Заниматься надо тем, что приносит удовольствие, а я пока не находила в катании на коньках особой прелести. И только обещание, данное Денису в новогоднюю ночь, до сих пор удерживало меня на катке и заставляло слушать его снисходительные команды[1].

Еще бы, ведь он у нас великий спортсмен, хоккеист, так что заведомо катается на коньках лучше меня, пару месяцев назад вышедшей на лед первый раз в жизни. На катке и состоялось наше знаменательное знакомство, там же произошло до крайности романтичное объяснение во взаимных чувствах прямо в новогоднюю ночь… Рассказал бы кто, что это произойдет со мной, а не с героиней на киноэкране, никогда бы не поверила!

Почему же то, что началось просто волшебно, имеет такое унылое продолжение? Все дело в том, что Денис пообещал бросить хоккей, если я перестану ходить на народные танцы, и мы с ним составим прекрасную пару фигуристов. Но то, что в теории выглядело красиво, на практике, увы, пока выходило не очень гладко.

Самую легкую часть программы – бросить свои прежние занятия – естественно, получилось проще всего, хотя ни его, ни меня не хотели отпускать. Я слабо представляла, каких успехов достиг на хоккейном поприще Денис, а вот мое заявление об уходе из студии сразу после нашего триумфального выступления на предновогоднем отчетном концерте всех очень удивило.

– Ира, ты хорошо подумала? – спросила меня наша преподавательница Ясея.

– Ну да, – промямлила я в ответ.

Подумала я, естественно, плохо, точнее говоря, совсем не думала, просто вдохновилась залихватским заявлением Дениса, что мы с ним скоро станцуем на коньках, ах, как станцуем! Тогда все казалось кристально ясным, но теперь, когда я оправдывалась – а выглядело это именно так! – перед преподавательницей, в голове у меня смутно зашевелились сомнения в правильности такого поступка. До успехов на катке мне пока как до луны, а в студии народных танцев уже кое-что удавалось, хотя в самом начале занятий я тоже особыми талантами не блистала… Может, и на катке получится, только не сразу?..

В общем, мысли мои заметались, как вспугнутые тараканы, но отступать было поздно – сказав А, говори Б.

– Да она зазналась, – шепотом, но так, чтобы все слышали, прокомментировала наша главная звезда, невыносимая Дашка. – Куда ей до нас, простых смертных, если у нее такой парень!

Я в смятении обернулась – вообще-то я хотела побеседовать с преподавательницей с глазу на глаз и не заметила, как вокруг нас собралась толпа.

– При чем тут это! – вспыхнула я, но оборвала себя.

Еще не хватало оправдываться перед всеми за то, что у меня есть Денис, который явился на наш концерт и после нашего триумфального выступления поднялся на сцену, вручил мне букет цветов и поцеловал! Конечно, после такого шоу на занятиях мне пришлось бы несладко, но уходить из-за одного стеснения я бы и не подумала. Однако не объяснять же теперь это при всем честном народе – особенно при парнях.

Да-да, как ни фантастично это звучит, в нашей студии народных танцев имелись и представители мужеского пола – партнеры свалились на нас внезапно: когда уволился преподаватель брейк-данса и надо было срочно куда-то пристроить его осиротевших питомцев. Руководство танцевальной школы не придумало ничего лучшего, чем временно соединить их с «народницами», как нас называли в глаза и за глаза все, кому не лень, по одной простой причине – и там, и там присутствуют трюки. До трюков, конечно, у нас дело пока не дошло, но, как известно, нет ничего более постоянного, чем временное, и парни задержались у нас на неопределенный срок.

Поймав взгляд своего верного Федора, я испытала приступ стыда. На кого ж я его бросаю? Впрочем, о чем я: это девчонке сложно найти партнера в танцах, а парень долго от одиночества страдать не будет.

Где-то в глубине души зашевелилась ревность: кому-то достанется мой Федя, с которым мы за это время успели вполне прилично станцеваться! Но я одернула себя – на двух стульях не усидишь, сказав А, говори Б… Кажется, об этом я уже упоминала.

– Ладно, Ира, удачи тебе, – наконец пожелала Ясея. – Надумаешь вернуться – приходи, будем рады.

Я кивнула, в глубине души понимая – это все красивые слова, даже если я надумаю вернуться, наши за это время уйдут далеко вперед, и я, известный тормоз, вряд ли смогу их догнать. Так что, как ни крути, уйти на время не получится, надо выбирать сейчас. На мгновение у меня мелькнула безумная идея обо всем забыть и остаться на занятиях, но вслух я, естественно, сказала совсем другое:

– Спасибо, и вам удачи! Увидимся!

И удалилась, провожаемая взглядами всей группы, прожигавшими мне спину.

– Так, строимся и начинаем разминку! – скомандовала Ясея.

Я вдруг ощутила пронзительную жалость – словно я ухожу не по собственной воле, а меня с позором изгнали из райских кущ. Но уходя – уходи, и я покинула зал под знакомую мелодию разминки, разрывавшую мне сердце.

Тяжелая сцена прощания, естественно, не добавила желания рьяно взяться за коньки. Притом Денис заявил: приступать к парному катанию мне еще рановато, надо освоить азы и начать с того, что научиться хотя бы передвигаться по льду без посторонней помощи. Поэтому ни на какие занятия парников мы с ним пока не пойдем, а он слегка поднатаскает меня на нашем дворовом катке, чтобы не стыдно было показаться среди серьезных людей.

– Оказывается, все серьезно? – удивилась я. – А я думала, мы так, для себя пойдем заниматься…

– Для себя неспортивно, – отмахнулся он. – Иначе какой стимул?

– Конечно, наш выбор – Олимпийские игры! – усмехнулась я, но Денис не поддержал шутку:

– Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом.

Я поморщилась – какая банальность! – и впервые подумала о том, что, в сущности, слишком мало его знаю. Наш роман, если можно его так назвать, развивался стремительно и непредсказуемо, поэтому у нас пока не было возможности поговорить по душам и узнать, какие мультфильмы мы любили в детстве и с кем сидели за одной партой в первом классе.

Решив, что все это у нас еще впереди, и замяв тему Олимпиады и генералов, я согласилась на любезное предложение Дениса, о чем вскоре горько пожалела. На катке он оказался настоящим тираном – куда только подевалась вся нежность и влюбленность, которую я буквально кожей чувствовала в ту волшебную новогоднюю ночь!

Он нещадно гонял и критиковал меня, давая в полной мере насладиться ощущением своего полного ничтожества, и это, естественно, не способствовало развитию моих и без того довольно скромных способностей.

– Я устала, – наконец угрюмо заметила я, в очередной раз безуспешно попытавшись почувствовать центр тяжести в пояснице.

– Давай еще кружок, – ответил Денис.

– У меня ноги замерзли, – не сдавалась я.

Он вздохнул и, не говоря ни слова, поехал к выходу.

– Между прочим, я не напрашивалась! – крикнула я ему вслед. – Кто-то сам предложил, а теперь недоволен!

Заметив любопытные взгляды, я опомнилась и, не глядя по сторонам, поехала за ним. Выйдя за бортик, я зацепилась коньком за задравшийся край коврика, которым была выложена дорога к раздевалке, и едва не полетела носом вперед, но в последний момент сумела удержать равновесие. Не хватало еще растянуться на глазах у почтеннейшей публики!

Я уже горько жалела о своих необдуманных словах – у Дениса полкатка знакомых, и все желающие могли стать свидетелями нашей милой «семейной» сцены. Это вам не центр тяжести, такого он мне точно не простит.

В общем, в раздевалку я входила, готовая ко всему, с удивлением поймав себя на мысли: да ну и пусть. Брошу этот дурацкий каток и вернусь в уютный теплый зал, к Ясее, Феде и змее Дашке! Там, по крайней мере, несмотря на неизбежно возникающие проблемы и трудности, я чувствую себя уверенно, на своей территории. А здесь как на скользком льду… в прямом смысле!

Усмехнувшись собственному каламбуру, я перешагнула порог раздевалки и сразу увидела Дениса – он, хоть и покинул каток раньше меня, до сих пор не переоделся, даже не начал расшнуровывать коньки.

«Сейчас спровадит меня и пойдет дальше кататься в свое удовольствие», – мелькнула в голове угрюмая мыслишка.

– Да ладно тебе, Ирка, – небрежно бросил Денис. – Переодевайся давай и пойдем с тобой чайку накатим. Ты ж замерзла, согреться надо, – пояснил он в ответ на мой недоумевающий взгляд.

На мои глаза едва не навернулись слезы: какой он, оказывается! Заботливый – помнит, что я замерзла, не мелочный – не стал продолжать глупые разборки, великодушный – сделал вид, что ничего не слышал! Самый лучший, хотя это и тавтология: лучший и так значит «самый хороший», как нам объясняла учительница по русскому, а «самый лучший» говорить неправильно…

Я усмехнулась своим мыслям – о чем я только думаю! Вечно меня в неподходящий момент переклинивает и уводит куда-то в сторону.

– Что-то не так? – заметив глупую улыбку на моем лице, переспросил Денис.

– Нет, ничего, – встряхнулась я, села рядом и начала с преувеличенным вниманием расшнуровывать коньки.

Если нельзя сказать «самый лучший», значит, Денис у меня просто – самый-самый хороший!

Переобувшись, мы с ним перешли в другую часть раздевалки, где располагалось крошечное кафе. Я осталась за столиком, а Денис отошел к стойке и вскоре вернулся с двумя пластиковыми стаканчиками чая и упаковкой печенья. Это немудреное угощение было для меня сейчас дороже всех яств мира, и я с наслаждением глотнула горячий напиток.

– А теперь рассказывай, – внимательно глядя на меня, предложил он.

– Что? – смутилась я.

– Я же вижу – что-то не так.

– Я тоже вижу, что у меня ничего не получается, – не стала увиливать я. – И тебя это раздражает. Может, пока не поздно, свернем лавочку?

– Ох, Ирка, – покачал головой Денис. – Сами шутим, сами смеемся.

– Ты о чем?

– Ты на пустом месте придумываешь проблему, а потом пытаешься ее решить.

– Разве я не права? – слегка обиделась я, что он не принимает меня всерьез.

– Конечно, нет, – убежденно проговорил он. – Во-первых, ни у кого сразу не получается. Во-вторых, меня ничего не раздражает. В-третьих, ты не можешь раздражать. Я же тебя…

– Деня! – вдруг заорали у меня за спиной. – Как делищи?

Я вздрогнула и едва не поперхнулась. Хлипкий стаканчик вздрогнул у меня в руках, и остатки чая выплеснулись на куртку. Промокая их салфеткой, я прислушивалась к радостной встрече друзей по хоккейной секции. Судя по бурным эмоциям, они не виделись не десять дней зимних каникул, а несколько лет.

– А когда к нам-то? – наконец поинтересовался у моего ненаглядного тот же голос – я намеренно не оборачивалась, не желая лицезреть его обладателя. – Что-то ты забиваешь последнее время на трени!

От напряжения в ожидании ответа у меня чуть не вывернулись уши, но прислушивалась я напрасно – Денис отозвался неразборчиво и поспешил распрощаться с товарищем по клюшке и шайбе.

– Ну что, пойдем? – спросил он, вернувшись к нашему столику, но больше не садясь.

– Пойдем, – кивнула я, оставляя салфетку на столе.

Задать простой и естественный вопрос, что же он хотел сказать, когда нас бесцеремонно прервали, меня сейчас не заставила бы никакая сила.

Глава 2

Теплый лед

На следующий день я проснулась рано, несмотря на воскресенье. Досадуя на себя – единственный день в неделю, когда можно вволю поспать! – я повертелась-повертелась, но, естественно, больше заснуть так и не смогла.

Я вылезла из-под одеяла, подошла к окну, раскрыла шторы и поняла причину неуместно раннего подъема – в стекла били лучи непривычно яркого для зимы солнца, спросонья заставившие меня зажмуриться. Поморгав и привыкнув к свету, я сфокусировала взгляд на градуснике и обомлела: он показывал минус двадцать пять.

Когда на улице успело так похолодать? Еще вчера мы с Денисом катались на коньках, и я не чувствовала особенного мороза. Впрочем, в последнее время скачки температуры в десять-пятнадцать градусов никого не удивляли, а я не следила за прогнозами синоптиков, вот и пропустила столь масштабное похолодание.

Оценив причуды погоды, я привычно перевела взгляд на каток: несмотря на нешуточный мороз, тренировку хоккейной секции никто не отменял, по льду бодро рассекали бравые парни в полном обмундировании с клюшками на изготовку. Своим аутентичным видом они выгодно отличались от обычных мальчишек, которые приходили погонять шайбу когда угодно и здорово мешали желающим просто покататься. А ведь висевшие у входа на каток правила недвусмысленно поясняли: играть в хоккей во время массового катания на коньках запрещается! Но, естественно, я не была в большой обиде на нарушителей: мы познакомились с Денисом именно благодаря тому, что он явился на лед с клюшкой и шайбой в неурочное время.

Сейчас мое отношение к стихийным хоккеистам здорово изменилось – особенно когда им фактически отдали треть катка, поставив ворота по его короткой стороне. Теперь я не могла описать полный круг вдоль бортика и вынуждена была ездить взад-вперед по одной и той же траектории. Пересечь же каток я пока не могла решиться – по крайней мере самостоятельно – и делала это лишь на буксире у Дениса.

Окончательно проснувшись и полюбовавшись на украшающие стекло морозные узоры, которых я не видела уже тысячу лет, я снова перевела взгляд на каток и вдруг вздрогнула – это же Денис! Только затуманенное сном сознание могло оправдать тот факт, что я не сразу узнала своего ненаглядного, ведь его хоккейный прикид я представляла во всех деталях – Денис был именно в нем, когда признавался мне в любви в новогоднюю ночь. Нет, классическое и уже изрядно затертое «Я тебя люблю» тогда не прозвучало, но он нашел другие слова, понять которые иначе невозможно…

И вот сейчас тот, о ком я беспрестанно думала последний месяц, как ни в чем не бывало рассекал по льду, словно вовсе не он предложил бросить наши прежние занятия, чтобы попробовать себя в новом деле – фигурном катании…

От отчаяния я ткнулась лбом в стекло, и морозная прохлада меня немного отрезвила. Как же теперь вести себя с предателем – сделать вид, что я ничего не знаю? Или высказать все, что думаю по этому поводу? Я, ослепленная эмоциями, наивно побежала и отказалась от занятий моими любимыми танцами, а он и не собирался бросать свой дурацкий хоккей!

Денис отлично знал, что мои окна выходят во двор и я смогу лицезреть его во всей красе, но это его ничуть не остановило… Мне стало совсем плохо: значит, он вообще не считается с моими чувствами! Впрочем, я же должна была ранним воскресным утром мирно почивать в своей постельке, а не висеть на подоконнике, пыхтя от негодования.

– Ира, ты что так рано, куда-то собираешься?

Услышав мамин голос, я отпрыгнула от окна, словно меня могли уличить в чем-то неприличном, и нырнула обратно под одеяло до того, как она вошла в комнату.

– Да нет, просто солнце разбудило, – пояснила я сонным голосом.

Мама посмотрела на окно:

– Забыла вчера шторы закрыть?

По неизвестным причинам мне совершенно не хотелось объяснять, почему у меня с утра пораньше распахнуты шторы, поэтому я поспешила согласиться:

– Наверно.

Несмотря на все мои хитроумные маневры, мама подошла к окну, выглянула и, кажется, что-то поняла:

– Ты на каток сегодня собираешься?

– Не знаю пока, – неопределенно отозвалась я.

Мы и правда не договаривались с Денисом встретиться сегодня, потому что в этом не было необходимости. Само собой разумелось: после обеда мы с ним продолжим наши экзерсисы на льду.

– Лучше не стоит – в такой-то мороз! – осторожно заметила мама.

– А сколько градусов? – поинтересовалась я, не выходя из роли.

– Двадцать пять, – услышала я ожидаемый ответ.

– Брр, – демонстративно поежилась я. – Может, днем потеплеет.

– Может, и потеплеет на пару градусов. А ты на каток всегда легкую куртку надеваешь…

– Так жарко! – возмутилась я. – Я же на одном месте не стою.

– И ботинки у коньков без утеплителя, – словно не слышала она. – Ноги же мерзнут!

– Я в теплых носках, – чисто из вредности спорила я.

После того что я увидела, на каток мне идти не хотелось, хотя мороз меня как раз не пугал. Я люблю, когда зимой на улице зима, а не невнятная слякоть. Помнится, я училась в пятом классе, и морозы стояли покрепче нынешних – термометр даже днем показывал минус тридцать. Аномалия пришлась на зимние каникулы, поэтому можно было с чистой совестью сидеть дома, но я как следует снарядилась в сто одежек и отправилась в библиотеку – хотелось ради спортивного интереса прогуляться именно в такую погоду, чтобы ощутить на себе тридцатиградусный мороз.

Я бы и сейчас не отказалась прогуляться – до катка, чтобы поймать Дениса с поличным и полюбоваться, как он будет выкручиваться. Но, сколько ни рвалось сердце поступить именно так, разум просто вопил: этого делать не стоит. Лучше пустить дело на самотек и посмотреть, чем все кончится.

И я честно ждала, наслаждаясь ничегонеделаньем… Хотя это просто красивые слова! Несмотря на воскресенье, дел обнаружилась куча: и не приготовленные вовремя уроки, и затеянная мамой легкая уборочка, в которой мне волей-неволей пришлось принять участие.

Впрочем, я была даже рада отвлечься. По мере приближения стрелок к «часу икс» – времени, когда мы обычно встречались с Денисом на катке, – меня начало ощутимо потряхивать. А если я напрасно возомнила о себе так много, и ничего не произойдет? Пришла – хорошо, по приколу повозиться с неумехой, нет – еще лучше, можно покататься в свое удовольствие…

Умею я накрутить себя на пустом месте! Влезла к Денису в голову и все за него придумала. Нельзя мне влюбляться, ей-богу, просто противопоказано…

Я намеренно не подходила к окнам – как будто он мог меня заметить! – и сидела за компьютером, делая вид, что чрезвычайно увлечена перепиской со своей соседкой по парте и по совместительству подругой Ленкой. Мама, обычно искренне недоумевавшая, зачем писать, если проще позвонить и встретиться, притом мы не далее как завтра утром увидимся в школе, на этот раз замечаний мне не делала. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы на каток не ходило!

Как ни ждала я звонка, телефон все равно ожил неожиданно. И хотя мелодия из французского мюзикла «Нотр-Дам-де-Пари» мне уже порядком надоела и я давно собиралась ее сменить, сейчас она прозвучала просто райской музыкой.

Взглянув на экран и убедившись, что звонит именно Денис, я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, и равнодушно ответила:

– Алло.

– Алло, ты где? – не счел нужным поздороваться он.

– Дома, а что? – старательно разыграв недоумение, протянула я.

– А почему ты до сих пор дома?

– А где я должна быть?

Я слышала на заднем плане музыку, смех, громкие голоса и другие привычные для катка звуки, недвусмысленно свидетельствовавшие о том, где я должна быть, и Денис закономерно занервничал:

– Что-нибудь случилось? Ты заболела?

– Нет, с чего ты взял?

– А почему тогда на каток не пришла?

– А разве мы договаривались? – сделала удивленное лицо я, хотя он и не мог меня видеть.

– Нет, но… – растерялся он. – Что все-таки случилось? Я тебя жду, жду…

– С самого утра? – не удержавшись, ехидно поинтересовалась я.

В трубке повисла пауза. Я даже испугалась, что Денис отсоединился, когда он наконец с досадой произнес:

– Выходи, поговорим.

– Меня мама не отпускает, – решила стоять до конца я.

– Раньше отпускала!

– Сегодня мороз сильный.

Денис помолчал, а потом вдруг спросил:

– Какой у тебя номер квартиры?

– Почему ты спрашиваешь? – испугалась я.

– Если ты не можешь выйти на улицу, тогда я сейчас поднимусь, – решительно пообещал он.

Я так растерялась, что не придумала ничего лучшего, чем тупо переспросить:

– Зачем?

– Ты такая гостеприимная, просто жуть, – усмехнулся он. – Допустим, замерз я. Пустишь погреться? На улице мороз…

– Попей чаю в кафе, – бессердечно посоветовала я.

– А я сегодня кошелек не взял.

– В раздевалке посиди, там тепло, – не сдавалась я.

– Ирка! – наконец не выдержал Денис. – Что случилось, а? Ты мне уже всю голову заморочила! Или ты выходишь, или я иду к тебе!

– Ты же номера квартиры не знаешь, – поддразнила я.

– По окнам пойму, – мрачно пообещал он.

Я машинально взглянула на окно, словно мороз нарисовал на стекле не абстрактные узоры, а номер моей квартиры, и выдвинула последний аргумент:

– Тебя консьержка не пустит.

Денис хмыкнул что-то неразборчивое, и я поняла, что перегибаю палку.

– Ладно, сейчас выйду, – наконец пообещала я.

Знакомство парня с мамой и милое чаепитие в семейном кругу в мои планы пока не входило.

– Буду в раздевалке, – буркнул он и отключился.

Я посмотрела на замолчавшую трубку, как на живое существо, и спросила у нее:

– Ну и чего ты добилась? Почетного звания не только неумехи, но и истерички?

– Что? – крикнула мама. – Не слышу!

– Я не тебе! – крикнула в ответ я и, нарисовавшись на пороге кухни, объявила:

– Я ненадолго на улицу выйду.

– На каток? – всполошилась мама.

– Я кататься не буду, – туманно пообещала я.

– Надевай теплый пуховик! – потребовала она, и я вынужденно согласилась.

В конце концов, погода для продолжения уроков на коньках сегодня была явно неподходящей – во всех смыслах.

Обувшись, я кое-что вспомнила, осторожно выглянула из прихожей – убедиться, что мама занята на кухне, – аккуратно пробежала в комнату прямо в ботинках, взяла кошелек со своими накоплениями, на цыпочках вернулась и, уже не таясь, вышла из квартиры.

Глава 3

Хоккей с сердцем

На катке, как и следовало ожидать, оказалось малолюдно – только самых преданных конькобежцев не испугал мороз, и, конечно же, наиболее упертых хоккеистов. Сегодня они были в большинстве и нахально захватили даже не треть, а половину катка – в любом случае нормально покататься вряд ли получилось бы.

В раздевалке, обычно бурлящей от гомона голосов, тоже было непривычно тихо. В иные дни трудно найти место, чтобы переобуться, а сегодня красота – выбирай любое! Как ни странно, Дениса там не обнаружилось. Я еще раз огляделась по сторонам, словно он мог прятаться под стулом, постояла в недоумении и медленно вышла на улицу. Никто не обратил на мое появление особого внимания, но, казалось, даже продавщица в кафе провожает меня насмешливым взглядом.

Опять он меня провел, а я купилась, как наивная малолетка! Ну, погоди, Деня! Я тебе такие танцы на льду устрою, мало не покажется! Да я…

– Ирка! – вдруг услышала я и поперхнулась своими мстительными мыслями.

Денис лихо подкатил к бортику и расцвел в улыбке:

– Привет!

– Здоровались уже, – буркнула я.

Умом я понимала: нужно вести себя как ни в чем не бывало, но ничего не могла поделать.

– Ты же сказал: в раздевалке будешь, – недовольно продолжала я голосом сварливой женушки.

– Да закатался что-то, – пожал плечами он, все еще не подозревая о том, какую разбудил бурю.

– Значит, не замерз? – не отставала я.

– Ирк, ты чего? – наконец озадачился он.

– Ничего! – отрезала я.

Денис умолк, а я наконец заметила его покрасневшие щеки и сменила гнев на милость:

– Пойдем, чаем тебя напою.

– Ну пойдем, – хмыкнул он, направляясь к выходу с катка.

– Коньки не будешь снимать? – спросила я, заметив, что он усаживается за стол, не переобувшись.

– Может, потом покатаюсь еще, – пожал плечами Денис. – А ты?

Я смутилась, словно меня в чем-то уличили:

– Я даже коньки не взяла.

– Мама не разрешает? – усмехнулся он.

Я предпочла не развивать неудобную тему:

– Подожди, я сейчас.

Я направилась было в буфет, но он перехватил меня:

– Сиди, я сам.

– Ты же кошелек не взял?

– Я никогда из дома без денег не выхожу, – небрежно отозвался Денис, отходя к стойке.

Опешив, я послушно осталась за столиком и тупо, без всяких мыслей, сидела, пока он не вернулся с привычными стаканчиками чая в комплекте с шоколадкой.

– Зачем же ты сказал, что с собой ничего не взял? – наконец запоздало обиделась я.

– Надо же было тебя как-то выманить.

– Ты врун.

– А ты… – я вскинула глаза, и он предпочел сменить тему: – Ну рассказывай, что там у тебя стряслось.

– Нет, это ты рассказывай, – наконец освоилась в ситуации я. – Что у тебя стряслось. Срочно вызвали на сборы? Без тебя не берут команду на чемпионат мира? Самый незаменимый игрок?

Денис сжал руками жалобно скрипнувший стаканчик, сделал глоток чая, с удовольствием выдохнул и только потом ответил:

– А, вот ты о чем.

Он снова замолчал, и мне пришлось продолжить:

– Ты же предложил бросить наши прежние занятия и пойти на фигурное катание!

– Предложил, – признал он таким тоном, словно это было главной ошибкой его жизни.

– А сам потихоньку ходишь на свой дурацкий хоккей! – начала раздражаться я.

– Ну и что, – пожал плечами он. – Я вполне могу совмещать, время занятий не пересекается. Притом и там, и там коньки.

– Коньки отличаются, – напомнила я. – Ты же сам мне разницу объяснял. Для хоккея – хоккейные, для фигурного катания – фигурные…

– Это мелочи.

– Зачем же я тогда с танцев ушла? – наконец подошла я к главному вопросу. – Я тоже могла бы совмещать…

– Ты не смогла бы, – снисходительно заметил Денис.

– Почему же?

– А вы, девчонки, не умеете на двух задачах концентрироваться, – небрежно пояснил он. – Иначе и то, и другое плохо получается.

– С чего это ты взял? – возмутилась я. – У тебя такой большой опыт общения с девчонками?

– Кое-какой имеется!

Настала моя очередь замолчать.

– Ладно тогда, – я начала выбираться из-за стола.

– Ты куда? А чай? – удивился Денис, кивнув на стаканчик, к которому я даже не притронулась.

– Как-нибудь в другой раз, – светски попрощалась я и не оглядываясь пошла к выходу.

Я постаралась зайти в квартиру тихо, но мой приход, конечно же, не остался незамеченным.

– Ира, как там на улице? – поинтересовалась мама. – Не замерзла?

– Не успела, – мрачно отозвалась я.

– Ничего, только середина зимы, покатаешься еще, – по-своему поняла она мой расстроенный голос, и я решила ее не разубеждать.

Пусть думает, что я грущу именно по этой причине.

Ленке, которая по-прежнему сидела в онлайне, я тоже не стала ничего объяснять, хотя она была в курсе моих феерических взаимоотношений с бравым хоккеистом Денисом. «Хоккеист – это диагноз!» – мрачно сказала я себе.

Очень хотелось подойти к окну, но я запретила себе. Хватит с меня на сегодня сюрпризов и открытий! А то, чего доброго, еще увижу его с одной из многочисленных девчонок, в общении с которыми он приобрел такой богатый опыт. А тогда моя вера в человечество – в частности, в парней – будет окончательно погублена.

Я, как старуха из сказки, осталась у разбитого корыта: из танцевальной студии ушла, а в фигурное катание так и не пришла. Но старуху хоть за дело наказали, а я почему страдаю? Впрочем, этот философский вопрос из разряда «кто виноват?» по определению не имел ни ответа, ни смысла. Стоило подумать над тем, «что делать».

Возвращаться на свои народные танцы? Но с каким лицом я там снова появлюсь и не буду ли чувствовать себя чужой? Да и Федя мой наверняка не простаивает без дела и давно уже занят какой-нибудь ушлой девицей. А без партнера я буду смотреться совсем убого…

Может, самостоятельно пойти на фигурное катание, достичь в нем небывалых высот и утереть нос Денису? В теории это выглядело красиво, но вот на практике… На практике, как известно, все известные фигуристы пришли на каток лет в пять, а не, извините, в пятнадцать. Так что могу ли я достичь каких-то высот, еще большой вопрос.

Впрочем, дело даже не в возрасте, главное – желание! А особого желания становиться великой фигуристкой я как раз и не чувствовала.

«Зачем тогда соглашалась на предложение Дениса?» – ехидно спросил меня внутренний голос.

Ответа на этот вопрос у меня не было. То есть он, конечно, имелся, но не так-то просто признаться себе: парень настолько заморочил мне голову, что я без колебаний отказалась от того, что мне интересно и дорого, и с ходу согласилась променять свое увлечение на его. Кого ж мне еще винить, кроме себя? Он предложил, но ведь необязательно сразу соглашаться, сначала можно было включить мозг и немножко подумать…

Все, стоп. Если я продолжу в том же духе, то окончательно потеряю самоуважение. Надо проанализировать, что мы имеем на данный момент и как из этого выкарабкиваться. Выход наверняка есть, но я его пока не вижу… Надо успокоиться, и решение придет само собой!

Поделиться с Ленкой мне, конечно, пришлось: следующим утром по дороге в школу. Подруга сразу заметила – со мной что-то не так – и потребовала:

– Рассказывай.

Поведав свою душещипательную историю, я закономерно ожидала сочувствия, но вместо этого услышала:

– Ну и правильно, мне твой Денис никогда не нравился!

– Почему это? – нелогично обиделась я.

Как ни зла я была на своего милого, сейчас мне хотелось его защищать.

– Скользкий какой-то, – высказалась она. – То одно говорит, то другое, врет все время…

– Вовсе не врет!

– Как же не врет, если ты сама сейчас рассказала: придумал, что денег на чай нет!

– Он хотел меня из дома выманить… – стушевалась я. – Можно сказать, невинная хитрость…

– И к чему привела эта хитрость? – поинтересовалась Ленка.

Ответ был очевиден, и я обиженно умолкла. Не так я представляла себе наш разговор! Я думала, лучшая подруга меня утешит и поддержит, а она, наоборот, только еще больше расстроила.

Будто почувствовав, что сказала лишнее, Ленка примирительно спросила:

– Что собираешься делать?

– Не знаю, – убито отозвалась я. – Из танцевальной студии я ушла, а на коньках кататься так и не научилась…

– На хор собираешься ходить? – вдруг спросила она.

– Хор? – озадаченно переспросила я. – А, ну да…

Надо же, совсем забыла: все первое полугодие мы с ней посещали занятия хора и даже весьма успешно выступили на школьном отчетном концерте! Там у меня едва не начался роман с нашим главным солистом Иваном, но увял сам собой, когда я встретилась с Денисом [2]. Потом Иван, как переходящий приз, чуть не достался Ленке, но она тоже быстро в нем разочаровалась – слишком уж самодовольным и зацикленным на собственной персоне оказался этот на первый взгляд приятный во всех отношениях парень.

– Нет, – угрюмо отозвалась я. – Ты знаешь, что-то на хор меня больше не тянет.

– Сама меня подбила, а теперь бросаешь? – упрекнула подруга.

Я раздумывала, как бы ей необидно ответить, но Ленка, видимо, поняв, что уговаривать меня бесполезно, безнадежно спросила:

– Что же ты, совсем ничем заниматься не будешь?

– Ничем не хочется, – угрюмо отозвалась я.

– Это потому, что ты за все сразу схватилась. И теперь пошла обратная реакция. Холодно-то как! – без перерыва заметила она.

Мороз действительно не думал отступать. Деревья вдоль дороги переливались серебристым инеем, снег скрипел под ногами, на небе розовели облака, обещая скорый рассвет и яркий солнечный день, но у нас не было особенного желания наслаждаться зимними красотами. Несмотря на недолгий путь до школы, мы успели основательно замерзнуть, притом до начала первого урока оставалось всего несколько минут.

Мы не сговариваясь прибавили шагу, но перед самым школьным крыльцом Ленка подытожила:

– Ты не руби сплеча. Это я о хоре. Бросить всегда успеешь! Танцы вон бросила, а сейчас жалеешь…

Взглянув в мое расстроенное лицо, она поспешила меня утешить:

– И коньки тоже не надо бросать!

– Не хочу больше на каток! – вскинулась я.

– Ты не хочешь кататься на коньках или видеть Дениса? – уточнила она.

Я подумала немного и была вынуждена признать, что в целом против катания на коньках ничего не имею.

– Тогда давай пойдем с тобой на другой каток, – предложила она. – Не на наш дворовый, а на крутой центральный, где инструктор есть. Научишься хорошо кататься, а потом придешь и как выступишь! Пусть твой Денис полюбуется!

Идея мне понравилась. Я воспрянула духом, но тут же снова сникла:

– Выходит, я буду учиться не для себя, а чтобы утереть ему нос? Не слишком ли жирно?

– Для себя, конечно, – горячо заверила она. – А все остальное – просто побочные эффекты.

И я охотно поверила подруге – потому, что мне очень этого хотелось.

Глава 4

Встреча без прощания

Первым уроком у нас шел английский. Против этого предмета я, в отличие от некоторых других, ничего не имела: английский мне всегда нравился. И конечно, беспрестанные увещевания учительницы Александры Борисовны делали свое дело:

– Люди за курсы большие деньги отдают, а вы бесплатно не хотите учиться! Ведь английский в современном мире нужен везде, и на работе, и на отдыхе!

– Мы с предками летом в Турции были – там не нужен, – парировал наш записной классный шутник Ерохин.

– Ерохин! – сердилась Александра Борисовна. – Тебе не нужен, сиди себе и помалкивай, а других с толку не сбивай.

– Люди на курсах по продвинутым методикам занимаются, – не сдавался тот. – А мы тут по какому-то замшелому учебнику.

– Твои методики не дают настоящих знаний, – с пафосом парировала учительница. – А у нас – классический курс.

Мы с Ленкой давно решили: лучше учиться хоть чему-нибудь, чем не учиться вообще, и добросовестно выполняли все задания, составляя топики и диалоги – то про осень, то про домашних животных, то про любимый фильм. На сегодня, правда, ничего составлять не требовалось, на дом задавали лишь пересказ скучнейшего текста из учебника про Шотландию, который было достаточно один раз прочитать, чтобы запомнить.

Ерохин, похоже, не сделал даже этого. Когда прозвучала его фамилия, он вышел к доске, но никак не мог начать рассказ. Александра Борисовна, надо отдать ей должное, после заявления про замшелые учебники злости на Ерохина не затаила и сильно к нему не придиралась, спрашивала не особенно усердно, видимо, махнув на троечника рукой. Но обычно он изрекал хоть что-то, а сейчас стоял у доски дуб дубом.

– Ин Скотланд лив Скотс, – послышался сзади сдавленный шепот.

Это закадычный приятель Попов прочитал первую строчку текста и, как мог, постарался подсказать попавшему в затруднительное положение другу.

– В Скотландии живут Скотсы, – радостно повторил Ерохин.

Класс покатился со смеху, лишь лицо англичанки осталось непроницаемым.

– Все, Ерохин, мое терпение кончилось, – грозно проговорила она. – Еще одно такое выступление, и ты у меня получишь два в четверти. И иди тогда учи английский на каких угодно курсах!

Увидев, что учительница разошлась не на шутку, класс смущенно притих. В подобном состоянии обычно строгую и сдержанную Александру Борисовну нам еще наблюдать не приходилось.

– Надо же так распуститься, махнуть рукой на свое образование! – грохотала она. – И это не какие-то там полимеры или пестики-тычинки, а иностранный язык – единственный предмет из школьного курса, который имеет практическую ценность!

Я подумала, что умение грамотно писать тоже никому не мешает, но встревать, естественно, не стала.

– А я-то считала, вы уже взрослые, хотела вас в этом году начать на «вы» называть! – продолжала она. – А ты, Ерохин, еще хуже стал, совсем обленился, мозг жиром заплыл…

Тут учительница словно поперхнулась своей пламенной речью и замолчала. Класс, до этого тихо пересмеивавшийся, озадаченно замер.

– Толя, извини, я не это имела в виду, – смущенно проговорила Александра Борисовна, оглядывая плотную фигуру далеко не худенького Ерохина.

– Ничего себе заявочки! – первым отмер Попов с задней парты, словно это не он стал причиной позорного выступления верного друга.

– Я говорила о другом, – окончательно растерялась учительница. – Я, наоборот, хотела сделать тебе комплимент…

– Ничего себе комплимент! – окончательно осмелел Попов.

– Давайте говорить друг другу комплименты! – с пафосом процитировала эрудированная Светка Коломийцева.

Вконец обескураженная англичанка сказала:

– Садись, Толя, четыре.

Ерохин, только что стоявший у доски с потупленными глазками и самым разнесчастным видом, сразу повеселел и победоносно отправился на свое место. Урок был практически сорван, но Александра Борисовна быстро собралась с мыслями:

– Наша сегодняшняя тема – условные предложения.

– О нет! – застонали все.

Со зловредными условными предложениями мы были уже немного знакомы и дружно заклеймили их на прошлом уроке как абсолютно бесполезные и никчемные. Кому, скажите на милость, придет в голову выражать на иностранном языке следующую мысль: «Если бы не пошел дождь, я бы не промокла»?

Англичанка нас, естественно, слушать не стала, заявив, что разговоры разговорами, а изучение грамматики еще никто не отменял. И сегодня, чтобы сгладить неприятное впечатление, решила загрузить наши мозги по полной программе.

Условные предложения основательно заморочили нам головы, и из класса мы вышли, мало что соображая.

– Если бы не прозвенел звонок, я бы чокнулась, – простонала Ленка.

– Если бы у нас было два английских подряд, нас бы увезли в Кащенко, – поддержала я.

– Типун тебе на язык – два английских подряд! – услышала наш разговор Светка Коломийцева.

Вообще-то Светка была отличницей, но такой нечеловеческой нагрузки на неокрепшие детские мозги не выдержала даже она.

– Хотите два урока подряд? – ласково поинтересовалась вышедшая следом за нами из класса Александра Борисовна. – Я поговорю с завучем.

Мы испугались по-настоящему и в один голос завопили:

– Нет!

Она криво улыбнулась и, заперев дверь, гордо удалилась по коридору в сторону учительской. Мы дружно выдохнули – пронесло! – и направились на третий этаж. Следующим уроком у нас стояла алгебра.

– Смотри, кто идет! – страшным шепотом прошипела Ленка на лестнице.

Я, все еще погруженная в зловещий мир условных предложений, среагировала заторможенно и, только наткнувшись на кого-то, очнулась, сфокусировала взгляд и обомлела: прямо передо мной стоял Денис!

Я, конечно, знала, что учусь с ним в одной школе, но каким-то мистическим образом мы умудрились ни разу здесь не столкнуться, поэтому наша встреча показалась мне поистине судьбоносной – не встречались-не встречались, и вдруг взяли да встретились!

– Привет! – робко проблеяла я от неожиданности, хотя вообще-то не собиралась здороваться, тем более первой.

Он внимательно смотрел на меня, словно раздумывая, стоит ли отвечать, и тут его окликнули:

– Деня, ты чего там завис? Девчонки понравились?

– Иду, – бросил он и, не глядя на меня, шагнул мимо.

Я осталась стоять на ступеньке, оглушенная и потерянная.

– Идем, – дернула за рукав Ленка, и я на автомате пошла за ней.

Она молчала, и я заговорила первой:

– Видала, как он со мной?

– А чего ты ждала? – раздраженно отозвалась она. – Он должен был встать на одно колено и поклясться тебе в вечной любви?

– Поздороваться хотя бы можно? – обиженно протянула я.

– А ты вчера с ним попрощалась? – напомнила она. – Или гордо встала и ушла?

– Так то я, – возразила я. – Девушке простительно. А парень должен быть великодушным и не злопамятным.

– Должен! – передразнила Ленка. – Ты в каких сказках этого набралась?

– Я не выдержу, – всхлипнула я. – Если мы каждый день будем в школе встречаться и он станет делать вид, что знать меня не знает, я…

– Выдержишь, – хладнокровно заметила она. – Не такая уж ты неженка! Надо не ныть, а действовать!

Но как раз действовать я не чувствовала в себе ни сил, ни желания.

Глава 5

Лыжню!

После четвертого урока мы побежали по домам за лыжами – пятым и шестым уроком у нас значилась физкультура, и нам объявили, что сегодня достаточно тепло для занятий на улице.

– С утра двадцать градусов было! – возмутился Ерохин, нимало не смущенный происшествием на английском.

Он, наоборот, чувствовал себя героем дня – как же, его обидела учительница! Самое интересное, что никому и в голову не приходило прикалываться на тему его лишнего веса. Такой уж человек – все с него, как с гуся вода.

– А сейчас всего пятнадцать, – невозмутимо парировала грозная физкультурница Ксения Владимировна, которую справедливо боялись не только девчонки, но и парни. – У меня даже пятиклашки сегодня катались, а вы чем хуже?

И правда: в средних классах мы катались на лыжах, если температура не опускалась ниже минус пятнадцати, а в старших – минус восемнадцати. Формально ничего не препятствовало нашим веселым стартам на свежем воздухе – кто же знал, что днем так коварно потеплеет.

Мы с Ленкой бодро шагали по дороге, не тратя сил на разговоры – обычно большой перемены нам хватало, чтобы добежать до дома, переодеться и, схватив заранее приготовленные лыжи, отправиться в очень удачно расположенный за школой парк. Зимой по нему прокладывали пересекающиеся дорожки лыжни, где мы и упражнялись в катании по мере сил и возможностей.

– Только не копайся! – предупредила Ленка. – А то вечно последними приходим.

– Я копаюсь? – возмутилась я. – Да я, наоборот, всегда первая выхожу и тебя жду!

– Посмотрим!

– Вот и посмотрим!

Влетев домой, я с порога закричала:

– Где мой лыжный костюм?

– Разве у тебя сегодня лыжи? – удивилась бабушка. – Ты утром ничего не говорила.

– Я тогда не знала.

– Так холодно же!

– Наша Ксения считает, что в самый раз.

– Одевайся теплее, – повторила она вчерашние мамины слова.

– Да оденусь я, оденусь! – нетерпеливо отозвалась я. – Где костюм?

Вдвоем мы нашли костюм, как ни странно, на своем месте в шкафу, и я оперативно в него облачилась.

– Может, пообедаешь? – предложила она, но я только укоризненно протянула:

– Бабушка…

– Ладно-ладно, – она подала мне толстые шерстяные носки собственной вязки.

Я натянула куртку, шапку, ботинки, сунулась в угол, где обычно стояли лыжи, и… ничего там не обнаружила.

– Бабушка, а лыжи где? – возмущенно завопила я.

– За дверью стоят, тебе их дедушка уже приготовил, – успокоила она.

– Спасибо! – крикнула я, выбегая из квартиры.

За дверью действительно стояли заботливо приготовленные лыжи, и я ощутила прилив благодарности к дедушке – он каждый раз прочно связывал их, надежно приматывал палки и даже по всем правилам безопасности надевал на острые концы мешочек. Нести такие лыжи было одно удовольствие, и я, весьма довольная, выкатилась во двор.

Там мое настроение только улучшилось – Ленки еще не наблюдалось! Я остановилась перевести дух после сумасшедших сборов, огляделась по сторонам и против воли залюбовалась. Прекрасное зимнее утро – прямо по Пушкину! – превратилось в не менее прекрасный зимний день. Солнце ярко светило на прозрачно-голубом небе без единого облачка, и казалось, что оно, вопреки расхожему выражению, все же немного греет – было совершенно не холодно, несмотря на минус пятнадцать. На кустах и ветках деревьев сверкал иней, повсюду лежал ослепительно белый снег, не испорченный никакими добавками в виде соли или гранитной крошки, а на ближайшей рябине я заметила красногрудого снегиря.

От избытка чувств я обернулась, ища, с кем поделиться охватившей меня без всякого повода радостью, и увидела спешащую ко мне Ленку.

– Ладно, беру свои слова обратно, – пропыхтела она, но я великодушно не стала наслаждаться триумфом:

– Смотри, снегирь!

Ленка взглянула без особого интереса и поторопила:

– Пошли, а то опоздаем!

Мы направились в сторону парка. По дороге я продолжала восхищаться:

– Надо же, лет сто снегиря не видела! Нет, правда, даже не помню когда. Последний раз в младших классах, наверное. Это добрый знак! – вдруг осенило меня.

– Что-то тебя сегодня колбасит, – с подозрением покосилась подруга. – С утра полное уныние, в обед – радости полные штаны. Не заболела?

– Да нет, все нормально, – слегка поостыла я.

Ее слова заставили меня мысленно вернуться на несколько часов назад, я прислушалась к себе и с удивлением осознала – тоска и сожаление отступили. Я не могла понять, чем объясняется неожиданное просветление, но была чрезвычайно довольна этим несвойственным мне состоянием.

Правда, радость померкла, едва мы прибыли к месту назначения – воротам у входа в парк, где нас поджидала монументальная Ксения.

– Сделайте кружок для разминочки, – объявила она, когда класс собрался в полном составе. – А потом бежим кросс на время – девочки три километра, мальчики пять.

– Зачем еще разминка? – недовольно зашумели все. – Давайте сразу кросс!

– Сразу нельзя, – авторитетно заявила физкультурница. – Сначала надо размяться. Иначе как кросс побежите?

Ответ лежал на поверхности – точно так же, разумеется! – но объяснять Ксении очевидное бессмысленно, со своей колокольни ей, безусловно, виднее. И мы, возмущенно ворча, побежали кружок для разминочки, глупо тратя драгоценные силы впустую.

Впрочем, злилась я недолго – как ни хорошо было у нас во дворе, в парке оказалось еще лучше: деревья красивее, снег белее, сугробы выше. Притом к катанию на лыжах – в отличие от остальных физкультурных жанров – я никакого отвращения не испытывала, этот процесс мне даже нравился. Стояла я на них – не в пример конькам – вполне сносно, да и особых умений тут не требовалось: знай себе передвигай по очереди лыжи да палки, не заморачиваясь сохранением равновесия.

Кросс на три километра меня не очень пугал – да, тяжеловато, но никакого сравнения с бегом! Там я двухкилометровой пробежки обреченно ждала как кары небесной, уставала до радужных кругов перед глазами и остаток дня мрачно приходила в себя, время от времени инстинктивно хватая воздух открытым ртом.

Разминочный круг я проехала с удовольствием, не испортил настроения даже Ерохин, со всей дури завопивший прямо у меня над ухом:

– Лыжню!

Пропустив чокнутого лыжника вперед, я спокойно поехала дальше, следя за тем, чтобы сильно не отставать от наших девчонок – а то потом меньше времени останется на отдых.

Мы быстро вернулись к исходной точке и перевели дух после «разминочки». Ксения взяла в руки секундомер и торжественно скомандовала:

– На старт, внимание, марш!

И мы стартанули теперь уже по-настоящему. Скорость я благоразумно не увеличивала – иначе не хватит сил на финишный рывок! – но и тащиться нога за ногу, попутно болтая с подружкой, как делали некоторые наши девчонки, тоже не стала. Просто размеренно двигалась вперед в среднем темпе по большому кругу – к счастью, трехкилометровый маршрут состоял не из нескольких маленьких кружков, а одного длинного, захватывавшего самые отдаленные, мало посещаемые окраины парка, и ехать было нескучно.

Часть пути пролегала по заросшему участку, больше напоминавшему лес – с обеих сторон на лыжню склонялись ветки ольхи, украшенные симпатичными шишечками, а за ними мохнатой стеной вставали роскошные ели, каждая из которых могла бы украсить в Новый год любую городскую площадь. Солнечный свет сквозь густые еловые лапы не проникал, и здесь было темно и сумрачно.

Именно в таком романтическом месте я неожиданно очутилась одна – записные спортсменки целенаправленно ушли вперед, а лентяйки вяло колыхались где-то сзади. Мне стало жутко и радостно одновременно, словно я перенеслась в сказку и сейчас случится какое-нибудь чудо: скажем, выйдет из-за ближайшего дерева фавн Тумнус, как в «Хрониках Нарнии», или вылетят навстречу лесные эльфы на своих прекрасных быстроногих скакунах…

Сзади раздался недовольный крик:

– Эй, ты, лыжню!

Поморщившись – надо было испортить такой момент! – я сошла в снег, немедленно провалившись в него по самые носки, и даже не стала оборачиваться, чтобы не удостаивать грубияна излишним вниманием. Услышав размеренное шарканье лыж и шумное дыхание, я невольно поежилась, испытывая непреодолимое желание оглянуться, но все же удержалась, надеясь, что лыжник-хам быстро минует меня и скроется из виду.

Однако, поравнявшись со мной, он неожиданно остановился, и я похолодела – что ему еще от меня надо? И наших, как назло, рядом никого…

– А, это ты, – вдруг услышала я знакомый голос, все-таки обернулась и с изумлением узрела Дениса.

То вообще не встречались во время уроков, то второй раз за день, с досадой успела подумать я, совсем не радуясь его появлению. Только немного успокоилась и перестала переживать, как на тебе – эта песня хороша, начинай сначала!

– Что встал, проезжай давай, – невежливо проворчала я, тоже решив с ним не церемониться.

Однако Денис почему-то не спешил уезжать:

– А поздороваться?

– Ты со мной в школе не поздоровался, – буркнула я.

– Ну привет.

– Виделись уже, – не сдавалась я.

– Ты чего такая?

– Какая?

– Какая-то не такая, – усмехнулся он, явно получая удовольствие от этого бредового диалога, что злило меня еще больше.

– Слушай, я спешу, мы кросс сдаем на время, – удачно вспомнила я и сделала попытку вернуться на лыжню, однако он меня не пустил.

– Ты что? – возмутилась я. – Хочешь, чтобы я кросс не сдала?

– Я же не боюсь кросс не сдать!

– А я за тебя и не волнуюсь, – парировала я. – Ты же у нас великий спортсмен на все руки, то есть ноги – и хоккеист, и фигурист, и лыжник! Тебе, наверное, и так оценки по физре ставят за красивые глаза!

– Если бы! – хмыкнул Денис. – Бегаю как все.

– Ну и бегай себе, – я снова попыталась поставить лыжу на проложенную колею, но он придержал меня за рукав:

– Да подожди ты!

Я беспомощно оглянулась, словно надеясь на помощь одноклассников, но рядом по-прежнему никого не наблюдалось. Я порадовалась, что никто не видит меня в пикантной ситуации, и подняла глаза:

– Ну что тебе?

– А вот что, – ответил Денис, приподнял мой подбородок рукой в колючей шерстяной варежке и, наклонившись, поцеловал.

То ли от холода, то ли от страха я не ощутила поцелуя и брякнула первое пришедшее в голову:

– Бабушка вязала?

– Что? – обалдело переспросил он.

– Варежки бабушка вязала?

– А… да.

– Мне тоже, и еще носки, – не в кассу похвасталась я, чувствуя, что меня несет куда-то не в ту степь.

И в этот драматический момент послышался молодецкий крик:

– Лыжню!

За деревьями замелькали знакомые куртки – приближались мои однокласснички, провалявшие дурака на старте и теперь спешно наверстывавшие упущенное время.

– Поехали скорее, увидят! – прошипела я, отталкиваясь от Дениса и еще глубже проваливаясь в снег – я по-прежнему торчала на обочине.

– Пусть видят, – ухмыльнулся он, снова наклоняясь ко мне.

Я замахнулась на него палкой, осознавая, как по-дурацки выгляжу. Денис, усмехнувшись, легко оттолкнулся и через секунду скрылся из вида. Я осталась на месте, ошарашенно глядя ему вслед, и тут из-за деревьев с шумом выкатились наши парни с Ерохиным в первых рядах.

– Что зависла, Елина? – в своей неподражаемой манере поприветствовал меня он. – Может, подтолкнуть?

Я сердито отмахнулась от него. Парни пронеслись мимо, и только тогда я, убедившись, что сзади никого нет, осторожно встала на лыжню, вытряхнула набившийся в бабушкины носки снег и поехала вперед. Результаты кросса меня сейчас волновали в последнюю очередь.

Глава 6

Крепостной во временное пользование

Уроки наконец-то кончились, торопиться было некуда, и мы с Ленкой брели домой нога за ногу. Я, конечно, не чувствовала себя выброшенным на берег дельфином, как после бега, но усталость все же ощущалась, и нельзя сказать, что очень приятная. Кроме того, я, естественно, не смогла так мастерски связать лыжи, как дедушка, и периодически с раздражением подхватывала разваливающуюся вязанку.

– Ты чего в лесу застряла? – поинтересовалась Ленка.

К моему несказанному удивлению, я с трудом, но уложилась в нижнюю границу норматива, однако мое долгое отсутствие не могло не остаться незамеченным. Мне ни с кем не хотелось делиться тем, что произошло, однако это было бы предательством по отношению к подруге после того, как я проныла ей все уши на тему своих душераздирающих отношений с Денисом. Поэтому я вкратце пересказала основную канву, опустив, естественно, момент поцелуя – это было настолько нереально, что теперь даже я сомневалась, случился ли он на самом деле.

– Вот видишь, – философски заметила она. – А ты переживала.

– Что изменилось? – уныло отозвалась я.

– Вы не помирились? – удивилась Ленка.

– Конечно, нет! Наоборот, все еще больше запуталось!

– Значит, есть что запутывать, – рассудила она. – Если между вами все кончено, не о чем говорить и переживать!

Я замолчала, пораженная этим выводом. Выходит, еще не все потеряно?

– Но я не хочу, чтобы и дальше так продолжалось, – жалобно пробормотала я.

– И не будет, – успокоила Ленка. – Мы с тобой в следующие выходные на каток в центральный парк пойдем, помнишь, я рассказывала?

Помнить я помнила, однако пока не очень представляла, чем это может мне помочь. Но, решив положиться на авторитетное мнение подруги, покорно кивнула и в телеграфном стиле ответила:

– Помню. Пойдем.

Я боялась, что буду всю неделю изводиться и страдать, однако время до выходных пролетело незаметно. Учителя, словно стремясь отыграться за каникулы, навалили на нас столько нового материала и домашних заданий, что скучать оказалось попросту некогда. Конечно, уроки не занимали все мои мысли – я по-прежнему постоянно думала о Денисе. Но эти «думы» отошли на задний план и стали лишь фоном для других, более прозаических размышлений.

Подготовить доклад по Ильфу и Петрову для следующей литературы…

Отрепетировать с Ленкой диалог о каникулах по английскому…

Написать для информатики программу, которая должна выбрать среди жильцов дома тех, чья фамилия заканчивается на «ский» – знать бы еще, кому и зачем это могло бы понадобиться!

Словом, следующая суббота подкралась неожиданно, и на вопрос подруги:

– Ты помнишь, куда мы завтра идем? – я едва не ответила отрицательно.

Потом, конечно, торопливо проговорила, стремясь скрыть замешательство:

– Помню, а что с собой надо брать? Коньки?

Ленка хмыкнула:

– Охота там брать напрокат – не надо.

– А как лучше? – растерялась я.

– Вообще-то там прокат бесплатный, – задумалась она. – Только залог надо оставить. Так что можно свои не тащить.

– Если бесплатный, то да! – обрадовалась я. – Еще сумку, наверное, не надо брать, а то куда ее там девать?

– В камеру хранения сдать.

– Как-то стремно. Вдруг сопрут? Лучше деньги и проездной по карманам распихать…

– Без камеры хранения ты в любом случае не обойдешься.

– Почему?

– А обувь ты куда денешь? Будешь добираться до катка прямо на коньках своим ходом?

– Да, действительно… А зеркало куда? – внезапно озадачилась я.

Ленка прыснула:

– Зачем тебе на катке зеркало?

– Вдруг косметика размажется?

– А ты не красься!

– Вот еще, не краситься?!

В общем, поход на каток в центральном парке неожиданно оказался сопряжен с немалыми трудностями. В итоге мы, конечно, решили все проблемы: свои коньки постановили не тащить, взять там напрокат, а для мелких вещей я приспособила сумочку, которую можно перекинуть через плечо и носить на боку. Она, правда, совсем детская – с веселым зеленым лягушонком – зато маленькая и удобная. В нее поместилось все, что я сочла необходимым взять в далекое и полное опасностей путешествие: телефон, кошелек, проездной, пудреница с зеркалом, гигиеническая помада и упаковка бумажных платочков.

– Кто стучится в дверь ко мне с толстой сумкой на ремне? – завидев меня, усмехнулась Ленка, процитировав винтажное стихотворение Маршака про почтальона.

– Зато удобно, – не обиделась я. – А ты куда все дела?

– По твоему совету распихала по карманам.

– Чувствую себя неловко от того, что не последовала своему же совету! – пошутила я.

– Ладно, не парься, – засмеялась она.

Едва мы сели в автобус, нас отвлек колоритнейший персонаж – девушка, громко разговаривавшая по телефону и нимало не смущавшаяся тем фактом, что едет в общественном транспорте. Не слушать ее можно было, лишь заткнув уши, чего, естественно, никто не делал, поэтому все невольно вникали в перипетии личной и общественной жизни нестеснительной пассажирки.

– В общем, в институте все нормально, и комнату удалось снять недорого, – доверительно сообщала она кому-то. – Хозяйка нормальная попалась. Только мне ужасно грустно тут, прямо не могу, все время дом вспоминаю. Каждый раз после приезда! Потом вроде поживу-привыкну, а поначалу тоска! Ничего мне здесь не нравится, домой тянет… И не говори!

Рассказав про учебу и быт, девушка перешла к более животрепещущей теме – личной жизни. После того как мы усвоили об этой владелице безлимитного тарифа так много информации, не узнать самое главное было бы просто преступлением, поэтому мы с Ленкой сидели, безучастно глядя по сторонам, но молчали, с интересом ожидая продолжения банкета.

– Да, Сережа вспоминает! Каждый вечер эсэмэску присылает, спокойной ночи желает и вообще… Как ты думаешь, он меня не забудет? Да? Ну ладно… А я все равно так переживаю, места себе не нахожу…

Я безмолвно, но от души посочувствовала безвестному Сереже, ежевечерне желающему спокойной ночи этой дурочке и болтушке. И одновременно позавидовала: даже такой пустоголовой курице кто-то каждый день пишет эсэмэски! А меня, умницу и красавицу, почему-то забыли очень легко – с той знаменательной встречи на лыжах я Дениса больше не видела и не слышала.

Первым сюрпризом, встречавшим нас у входа на каток, стал аттракцион «Самая длинная очередь». Работало несколько окошек касс, но к каждому из них змеился длинный хвост из желающих цивилизованно покататься.

– Столько народу ждет, чтобы деньги заплатить? – удивилась я. – Начинаешь ценить наш каток во дворе – и бесплатно, и ехать никуда не надо, и камера хранения не нужна…

– Вот и ходи на наш каток, – оскорбилась Ленка.

– А я и ходила, – проворчала я больше для проформы.

Конечно, я понимала: здешний каток – не чета простецкому нашему. Здесь даже в очереди постоять – сплошное удовольствие: на центральной площади у входа выставка ледяных фигур, везде нарядные домики рождественской ярмарки, между деревьями протянуты гирлянды лампочек. Наверное, когда стемнеет, парк выглядит сказочно красиво!

По счастью, мороз отступил, температура медленно, но верно приближалась к нулю, поэтому мы не сильно мерзли.

– А было бы минус двадцать, мы бы и до катка недотянули, – вслух сказала я.

– Было бы минус двадцать, мы бы сюда вообще не поехали, – возразила Ленка.

За разговорами мы незаметно приблизились к заветному окошку и наконец-то поняли, из-за чего простой процесс покупки билетов занимает столько времени: кассир выдавала магнитную карточку, на которую записывались все оплаченные услуги, и подробно объясняла каждому, как ею пользоваться.

– Нам прокат, камеру хранения и инструктора, – деловито перечислила Ленка.

Когда мы отошли от кассы, я хихикнула:

– Мы как будто крепостного берем во временное пользование!

– Почему?

– Ты барским тоном попросила: «Нам инструктора»!

– Да, я такая, – не без самодовольства согласилась подруга, видимо, в глубине души не лишенная помещичьих амбиций.

Мы думали, придется ждать, когда наберется определенное количество неумех, но сразу у выхода из раздевалки, где мы натянули полученные коньки и оставили вещи в камере хранения, нас встретил высокий хмурый парень:

– Это вы с инструктором позаниматься хотите?

Мы подтвердили, и он деловито поинтересовался:

– Хоть немного ездить умеете?

– А что, больше никого не будет? – неуверенно оглянулась я, ища других желающих позаниматься.

– Вы вообще сегодня за день первые, – бросил парень. – Так умеете ездить или нет?

– Подруга умеет, а я… учусь, – самокритично призналась я, вызвав огонь на себя.

– Ну покажите, – предложил он и жестом пригласил нас проехать вперед.

Я самонадеянно полагала, что могу хотя бы передвигаться без посторонней помощи, но, едва я сошла с прорезиненной дорожки и шагнула на лед, как тут же пошатнулась и, отчаянно замахав руками, схватилась за бортик. То ли лед здесь был сильнее отполирован, то ли прокатные коньки острее заточены, но даже стоять без поддержки я не рисковала.

Парень, скептически наблюдавший за моими судорожными телодвижениями, протянул:

– Что-то плоховато учитесь.

– Можно на «ты», – разрешила я, переводя дыхание.

– Меня Леной зовут, подругу – Ирой, – подхватила, налаживая контакт, Ленка. – А тебя?

– Дима, – мрачно ответил парень.

Знакомство с нами явно не доставило ему большого удовольствия, и я возмутилась про себя: не многовато ли этот Дима на себя берет?

– Давай теперь ты, – кивнул он Ленке.

Она проехалась и явно произвела лучшее впечатление: Димино лицо слегка просветлело.

– Ладно, смотрите сюда, – велел он, поворачиваясь к нам спиной. – Правую ногу выдвигаете вперед и переносите на нее вес…

Это напомнило мне танцы, я успокоилась и начала сосредоточенно повторять. Через некоторое время я с удивлением убедилась: я еду, забыв о том, что надо ежесекундно махать руками, соблюдая равновесие, и постоянно держать в поле зрения спасительный бортик. Если нормально показать, то все доступно! А Денис просто псих и не умеет объяснять…

Зря я о нем вспомнила – радость от того, что я наконец поняла, как ехать на коньках, мигом померкла, сменившись подзабытым уже унынием. Что я здесь делаю, зачем мне все это нужно? Почему я хочу что-то доказать человеку, который меня больше знать не желает?

– Эй, как там тебя! – невежливо окликнул Дима. – Ты меня вообще слушаешь?

– Ее зовут Ира, – услужливо подсказала Ленка. – Не обращай внимания, она часто зависает.

Я вспыхнула – не ожидала от нее такого предательства! – но тут у Димы в кармане звякнул телефон, он вытащил его, посмотрел на экран и бросил:

– Девчонки, время вышло. Давайте дальше сами.

Заметив, как вытянулись наши лица, он пояснил:

– Следующие клиенты пришли. Все, пока!

И он бодро поехал в обратном направлении, коварно бросив нас прямо посреди катка.

– А что ты хотела, – ответила на мой невысказанный вопрос Ленка. – Это он не потому, что мы ему надоели, просто другие пришли.

– Конечно, – не удержалась от подколки я. – Ведь он общался с нами исключительно по долгу службы!

Я не без удовольствия отметила, как вытянулось лицо подруги, и тут же ощутила укол совести – зачем я так с ней? Парень, похоже, ей понравился, а я говорю про него гадости.

– Ладно, поехали, – позвала Ленка, но я покачала головой:

– Что-то накаталась уже, ноги гудят с непривычки.

– С Денисом вы не столь интенсивно занимались? – не осталась в долгу она.

Я не обиделась – поделом мне! – и предложила:

– Давай до ближайшего кафе.

Добираясь до точки общепита, мы наконец-то получили возможность осмотреться. Каток представлял собой причудливое переплетение парковых аллей, движение по которым было не хаотичное, как у нас во дворе, а организованно правостороннее. Для смены направления имелись перекрестки, но именно их пересечение пока представляло для меня особенную сложность, ведь бортиков там не наблюдалось!

Поэтому мы без долгих раздумий добрались до ответвления, где располагалось одно из многочисленных уличных кафе, взяли чай с имбирными пряниками и устроились за свободным столиком.

– Хорошо! – выдохнула Ленка, сделав глоток.

– Да, – согласилась я.

Хоть мороз и не ощущался, выпить горячего было очень приятно. Пряник тоже оказался вкусным, и мало-помалу ко мне вернулось благодушное настроение. Стемнело, и я восхищенно оглянулась по сторонам:

– Как красиво!

Украшенный разноцветными гирляндами каток казался сценкой из новогоднего мультфильма, где все довольны, беззаботны и счастливы. В парке не наблюдалось никого с плохим настроением – вокруг нас болтали и смеялись многочисленные развеселые компании, – что только усиливало эту иллюзию.

– Эй, ты где опять витаешь? – потеребила меня Ленка.

Я смутилась, но решила поделиться с ней своими мыслями:

– Люди вокруг гуляют и веселятся, а ведь наверняка у всех какие-то проблемы есть. Но здесь и сейчас это абсолютно незаметно.

– И? – не поняла она.

– Взять нас, – продолжала я. – Мы сейчас тоже часть этой беззаботной толпы, и кажется, что у нас нет никаких проблем. А на самом деле…

– А на самом деле, – подхватила Ленка, – у нас тоже нет никаких проблем, но ты их старательно придумываешь.

Я хотела возразить, но она не дала:

– Да-да, ссора с парнем – это вовсе не проблема вселенского масштаба, как тебе сейчас кажется!

– Посмотрим, как ты запоешь на моем месте, – слегка обиделась я на такое пренебрежение моими чувствами.

– Уж я-то на твоем месте точно не окажусь, – убежденно заявила Ленка, но я почему-то ей не поверила:

– Ты просто еще не встретила того, из-за кого стала бы переживать!

– Может, не встретила, а может, и встретила, – нелогично заявила она, но я не решилась уточнять, о ком идет речь.

Глава 7

Мальвина с зелеными волосами

В понедельник утром я вышла из дома и огляделась. Обычно Ленка уже ждала меня, но сегодня ее во дворе почему-то не наблюдалось. Я подождала немного, достала телефон, поняла, что время нашей встречи давно миновало, и набрала ее номер – абонент оказался недоступен.

Рискуя опоздать, я решила зайти к Ленке домой, но напрасно трезвонила в домофон – мне никто не открыл и не ответил. Делать было нечего, и я пошла в школу одна. По дороге я гадала, что могло случиться: она проспала? Но я так долго звонила в домофон, что не услышать невозможно. Заболела и опять же спит? Смотри пункт первый.

В общем, в школу я пришла, теряясь в догадках и сомнениях. Разделась в гардеробе, поправила волосы, попутно вспомнив: в средних классах мы скромно переобувались в сменку в коридоре у стеночки, и только представительницы элитных старших классов имели почетное право занимать лавочку возле окна и зеркала. И вот надо же, не успела я оглянуться, как сама перешла в эту привилегированную категорию! Так и до окончания школы недалеко, хотя кажется, что времени беззаботно жить, не особо напрягаясь, еще навалом…

Погрузившись в философские рассуждения, я поднялась на третий этаж к кабинету литературы, которая стояла у нас первым уроком, попыталась открыть дверь и не смогла: она оказалась заперта. В принципе, в этом не было ничего странного, мы частенько толпились под дверью, дожидаясь, когда придет учительница с ключом. Удивляло другое: почему никого из моих одноклассников тут не наблюдается? Обычно в это время все уже толкались перед дверью: парни подпирали стенки, девчонки занимали подоконники. Выходит, куда-то подевалась не только Ленка, но и остальные?

Я всерьез забеспокоилась и стала обдумывать варианты: спуститься и уточнить расписание? С начала второго полугодия прошло всего ничего, и хотя я уже успела выучить расписание уроков, могла что-нибудь и перепутать. Был еще вариант зайти в учительскую и поискать там нашу классную, но в это помещение я, как и все ученики, старалась без особой необходимости не заглядывать.

В коридоре послышался шум, как будто ко мне приближалось стадо бизонов, и я облегченно вздохнула, увидев вывернувшего из-за угла Ерохина. Урок я не перепутала и классом не ошиблась – уже хорошо! Осталось выяснить, почему все пришли одновременно и куда пропала Ленка.

Как я вскоре убедилась, она никуда и не думала пропадать – появилась вместе со всеми, что-то горячо обсуждая на ходу со Светкой Коломийцевой. Меня кольнула глупая ревность: мы больше не подруги? Но что могло случиться за один день?

– Привет, – как ни в чем не бывало бросила Ленка, проходя мимо меня.

– Привет… – ошарашенно отозвалась я. – А вы откуда?

– Ты что, забыла – у нас сегодня нулевой урок, самостоятельная по географии?

– Да, забыла! – схватилась за голову я. – Проклятый склероз! А ты почему не напомнила и без меня ушла?

– Я вышла поздно, – начала смущенно оправдываться она. – Смотрю – тебя нет. Я и пошла одна, чтобы не опоздать.

– А позвонить не судьба? – возмутилась я.

– Я подумала: вдруг ты еще спишь…

– Ну и разбудила бы!

– И что? Все равно бы ты на географию не успела!

– Не важно! Сам факт!

Кипя от возмущения, я зашла в класс, который открыла наконец появившаяся литераторша, и села на свое место. Ленка виновато возилась рядом, но я не собиралась больше с ней разговаривать.

К нашей парте подлетела Коломийцева и возбужденно затараторила:

– Лен, а там во втором задании, оказывается, еще надо было написать Дон!

– Хоть два Дона, – устало отозвалась Ленка. – Хоть четыре Дона!

Обиженная Светка отошла, и тут весьма кстати прозвенел звонок.

До конца уроков мы с Ленкой не разговаривали, хотя по-прежнему сидели за одной партой. Последствия пропущенной самостоятельной по географии я представляла слабо и решила занять выжидательную позицию: авось на следующем уроке ситуация прояснится.

Но это оказались не все испытания: на сегодня был назначен классный час. Опять сидеть после уроков голодной и уставшей, слушая всякую чушь в исполнении классной!

Сегодня программа намечалась еще хуже: к нам явился дядечка из ГИБДД. В начале года у нас уже проводился традиционный классный час на тему Правил дорожного движения: нам долго рассказывали, как мы расслабились за каникулы, все забыли и теперь резко должны сосредоточиться.

В этом году, похоже, директор школы решила, что за зимние каникулы мы тоже успели расслабиться и нам опять надо повторить правила. Мы с шумом расселись, предвкушая час тоски и унылого бубнежа – обычно дядька-гибэдэдэшник прекрасно понимал полную бесперспективность попыток вложить в наши головы хоть какие-нибудь правила, поэтому проводил мероприятие чисто формально.

– Эй, Елина! – окликнул меня сзади Ерохин.

Вообще-то он сидит далеко от меня, но на классных часах все рассаживаются как попало, чтобы отдохнуть от надоевших мест. Конечно, наша классная каждую четверть меняет крайние ряды местами, а жителей среднего – вариантами: якобы постоянно смотреть на доску под одним и тем же углом вредно для зрения. Так что мы не особенно успели устать от своих мест, но грех было не воспользоваться возможностью посидеть где-то еще.

– Что? – лениво отозвалась я.

– Ты в курсе, что у тебя хвост зеленый?

– Очень смешно! – фыркнула я.

– Я серьезно, – не унимался тот. – Ты, видать, где-то к краске приложилась?

– Ни к какой краске я не прикладывалась!

– Не веришь – сама посмотри!

Смотреть я, естественно, не стала, чтобы не доставлять Ерохину удовольствия и не становиться причиной ржания его дружбанов. Но сомнения он во мне посеял, и весь классный час я просидела как на иголках. Дядечку с правилами я слушала вполуха, меня бросало то в жар, то в холод при мысли, что я сижу с испачканными зеленой краской волосами, а весь класс это видит и потешается за моей спиной.

Ленки рядом не оказалось – она демонстративно уселась со Светкой – и попросить установить истину мне было некого. Но даже предательство подруги на фоне зеленых волос отошло на второй план, и я еле-еле дождалась окончания мероприятия – мне показалось, что классный час шел вовсе не час, а добрых полтора или два.

Дяденька в форме наконец попрощался и с достоинством удалился, напоследок еще раз напомнив нам о необходимости соблюдать Правила дорожного движения. Все облегченно выдохнули и начали шумно собираться по домам, торопясь покинуть порядком надоевшие школьные стены. Только я никуда не торопилась, с увлеченным видом копаясь в сумке – тянула время, чтобы выйти из класса последней. Когда за партами никого не осталось, я наконец перекинула волосы вперед и убедилась: Ерохин ради разнообразия не прикалывался, я действительно где-то прислонилась к зеленой краске!

Правда, масштабы бедствия были не столь велики, как я успела себе вообразить – хвост оказался не полностью зеленым, лишь на отдельных прядях откуда-то взялась липкая краска. Где я умудрилась найти ее в школе, в которой с лета не проходило никакого ремонта, оставалось загадкой. Для этого надо иметь особый талант, и я, несомненно, им обладала! Мысль, будто Ерохин влюбился, принес с собой краску и испачкал мои волосы, чтобы привлечь внимание, я отмела как полностью бредовую.

Попробовав оттереть краску бумажным платком, я убедилась, что делаю только хуже, и решила отложить попытки почиститься до дома. Почему же мне так не везет-то, а? С подругой поссорилась, в краске испачкалась да еще и парень меня бросил… Последнее тут было ни к селу, ни к городу, но я, когда со мной что-нибудь случается, всегда начинаю обобщать и сваливать неприятности в одну кучу, усугубляя плохое настроение.

Подойдя к гардеробу, я убедилась, что все страдальцы классного часа благополучно разбежались, лишь Ленкина фигура одиноко маячила около гардероба. Неужели меня ждет? Но я уже настолько погрузилась в депрессию, что даже не обрадовалась.

– Ты где застряла? – нетерпеливо спросила она, как ни в чем не бывало.

– Я краской испачкалась, – неохотно ответила я.

Ни сил, ни желания продолжать ссору у меня не осталось.

– Сильно? Где? Покажи!

Я повернулась спиной, демонстрируя свой несчастный хвост.

– Ну и где? – сразу не поняла Ленка.

– На волосах, не видишь, что ли? – грубовато отозвалась я, памятуя о недавнем предательстве.

– Да, теперь вижу… Бензином надо оттирать, – со знанием дела заявила она.

– Вот еще! – возмутилась я. – Чтобы потом волосы бензином благоухали?

– А чем?

– Ацетоном!

– Можно подумать, ацетон благоухает лучше.

– Для ногтей же все пользуются – никого не смущает, – парировала я.

– Жидкость для снятия лака без ацетона, – насупилась Ленка, большая любительница маникюра.

– Почему же тогда так пахнет? – поинтересовалась я.

Я несколько раз пыталась накрасить ногти, как все уважающие себя девчонки нашего класса, но ужасный запах неизменно отвращал меня от этого занятия. Так я и ходила с ненакрашенными ногтями, в глубине души осознавая свою ущербность, но ничего с собой поделать не могла.

– Ладно, идем, – сдалась она.

Я быстро натянула пуховик, засомневавшись:

– А как с шапкой быть? Потом еще и ее от краски отчищать…

– Надень капюшон, – посоветовала Ленка.

– Как будто капюшон легче отстирать!

Она осторожно потрогала мои волосы и постановила:

– Краска уже высохла, так что не бойся, не испачкаешь.

Я едва не застонала – если краска уже высохла, теперь ее точно не ототрешь!

С горем пополам одевшись, мы наконец вышли из школы и направились к дому.

– Ты извини, что я одна на эту дурацкую самостоятельную пошла, – после недолгого молчания покаялась Ленка. – Просто показалось…

Переспрашивать желания не было – плохих новостей мне на сегодня хватило – и я терпеливо ждала продолжения.

– В общем, мне тренер наш понравился, – наконец договорила она. – А мне показалось, что он к тебе неравнодушен!

Я помотала головой, думая, что ослышалась, остановилась и внимательно посмотрела на подругу: нет, похоже, не шутит.

– Ленка, ты что, с дуба рухнула? Какой еще тренер?

– Дима…

– А, на катке! – сообразила я, пытаясь припомнить, что могло навести Ленку на эту мысль. – С какого перепугу тебе так показалось?

– Ну я не знаю… На тебя вечно классные парни внимание обращают, и я сама в них влюбляюсь… – пробормотала она.

– Ты влюбилась в Дениса? – потрясенно переспросила я, с трудом переваривая подружкин бред.

– Нет! – горячо запротестовала она. – Денис – это же… Денис! – не придумав ничего лучшего, закончила она.

– Понятно, Денис – это святое, – хмуро кивнула я. – Так кого же ты имеешь в виду?

– Ванечку из хора, а теперь Диму…

– Ленка, по-моему, ты какую-то чушь несешь, – выпалила я. – Когда у меня ничего не получилось с Ванечкой, выяснилось, что он тебе тоже не нужен! А сейчас какого-то неведомого Диму приплетаешь, которого мы первый и последний раз в жизни видели…

– А вот и нет! – с довольным видом перебила она. – Мы к нему снова на занятия пойдем.

– Ты успела договориться? – устав удивляться, спросила я.

– Нет, но что нам мешает? – прищурилась она.

– Например, стоимость! Накладно за индивидуальные занятия по пятьсот рублей в час выкладывать!

– А у него и групповые есть! Я на сайте посмотрела, – успокоила Ленка. – Гораздо дешевле.

– Еще не легче! – простонала я.

– Чем ты недовольна? Хотела же научиться на коньках кататься, чтобы Дениса поразить!

– Хотела, – согласилась я. – Но не ценой нашей дружбы!

Это прозвучало с излишним пафосом, но я не придумала, как иначе выразить свою мысль.

– А при чем тут наша дружба? – искренне удивилась она.

– Ленка, ау! – начала кипятиться я. – Не ты ли мне секунду назад вещала, как боишься, что я уведу у тебя Диму?

– А, это, – заулыбалась она. – Я уже убедилась, что ты на него не претендуешь!

– А если он вдруг станет на меня претендовать? – сощурилась я.

Ничего подобного я не предполагала – не заметила со стороны Димы никаких признаков повышенного внимания – просто хотела все прояснить сейчас во избежание дальнейших недоразумений. Конечно, за много лет дружбы я успела привыкнуть к Ленкиным закидонам, которой обязательно надо быть не хуже других, но сейчас дело зашло слишком далеко.

– А я уже поняла, что тебе никто, кроме Дениса, не нужен! – легкомысленно отмахнулась она.

– Поздновато поняла, – проворчала я.

На душе стало легко и тяжело одновременно – с подругой я во всем разобралась, а вот ситуация с Денисом и не думала проясняться.

Глава 8

По закону Мендельсона

– Бабушка! – горестно завопила я, едва перешагнув порог дома. – Все пропало!

– Что? – всполошилась она. – Что случилось? Тебя из школы выгнали?

– Баб, почему? – уже нормальным тоном удивилась я. – С чего это меня из школы выгонять? Я вроде уроки не прогуливаю, учусь хорошо, почти без троек….

– «Почти»! – передразнила она. – А кто на прошлой неделе по алгебре трояк схватил?

– Так это за самостоятельную, – отмахнулась я. – В журнал не пойдет.

В принципе, дома довольно давно перестали контролировать мою успеваемость, убедившись, что я здравомыслящий человек и сама не заинтересована в трояках, но бабушка по привычке продолжала после моего возвращения из школы спрашивать, какие оценки я сегодня получила. А я, естественно, и не думала засекречивать эту информацию.

Я вспомнила другую самостоятельную, пропущенную сегодня, и расстроилась по новой. Что за идиотская история! Глупее только обляпать волосы зеленой краской!

– Я волосы в краске испачкала, – пожаловалась я.

– Где? – прищурилась бабушка. – Ничего не вижу.

– А ты присмотрись!

Бабушка надела очки и протянула:

– Да, и правда. Где ты ее нашла? Вроде бы в середине года в школе ремонт не делают?

– Не знаю, – мрачно отозвалась я. – В нашей школе все могут. А может, она с лета не высохла. Меня ждала.

– Это точно, – и не подумала протестовать она и позвала дедушку: – Андрюша! У нас есть бензин?

Бензин у дедушки – о чудо! – нашелся, причем хранился он, видимо, как раз на такой случай, ведь машины у нас не имелось. Следующий час я развлекалась унизительной процедурой добровольного натирания волос бензином, а потом многократно намыливала их шампунем, пытаясь избавиться от характерного запаха.

– Пахнет? – спросила я у бабушки, в очередной раз выйдя из ванной.

– Я уже принюхалась и не понимаю, – честно призналась она.

– Я тоже, – вздохнула я, вытирая волосы.

Пришедшая вечером мама свежим взглядом – вернее, носом – постановила, что бензином все еще пахнет, но снова мыть голову у меня не было сил, и я решила оставить как есть. За ночь точно выветрится.

– Мне же еще домашку делать! – с досадой вспомнила я.

Заглянув в завтрашнее расписание, я поняла, что мои испытания на сегодня не закончены и я напрасно поленилась сделать несрочные уроки в выходные. Теперь мне предстоял веселый вечерок: биологичка задала нам нелепое и совершенно детское задание – подготовить доклад о любимом растении.

Видимо, она хотела заставить нас подумать и самим поискать информацию, а не просто вызубрить параграф из учебника, но добилась, естественно, абсолютно обратного эффекта. Она упустила из вида Интернет – поставщик всяческой информации, и любимые растения не были исключением. Однако перед тем, как залезть во Всемирную сеть, я озадачила всю семью вопросом:

– Какое у меня любимое растение?

– Дуб, – сострил папа.

Мама недобро покосилась на него, но комментировать не стала, предложила свой вариант:

– Роза.

– Береза, – в рифму сказал дедушка, продолжив папину тему деревьев.

– А я тоже за розу, – неожиданно поддержала маму бабушка.

– Не то, – забраковала я. – Банально и скучно. Наверняка у всех будет роза и береза. Стереотипы мышления!

– Тебе нужна оригинальность или хорошая оценка? – поинтересовалась уязвленная мама.

– А возможно только одно из двух? – удивилась я. – Среднего не дано?

– Вот и придумывай среднее сама, – констатировала бабушка общее мнение.

Пришлось самостоятельно копаться в Интернете, выискивая достойное моего рассказа оригинальное растение. Хищный цветок венерина мухоловка был отвергнут за неэстетичность, баобаб – за излишнюю экзотичность, а любить какие-нибудь лианы или водоросли казалось совсем глупым.

Наконец я наткнулась на скромное комнатное растение с гордым названием «Клеродендрум Томпсона» и решила остановиться на нем. Выглядел цветок красиво – соцветие напоминало разбитые алые и белые сердца, что показалось мне очень символичным: прямо про нас с Денисом! Рос клеродендрум не где-нибудь в джунглях, а по-простому в горшке, так что при желании я вполне могла быть счастливой обладательницей этого чудо-растения и имела полное право его любить.

Несмотря на титанические усилия, результатом своей работы я осталась недовольна: рассказ получался сухим и не содержал в себе ничего, кроме скучных фактов – где растет, откуда взялся, что собой представляет да как поливать. Ноль эмоций и ни слова от себя, хотя я так и не смогла уяснить, как растение может быть любимым. Будем надеяться, что меня не вызовут и рассказывать про клеродендрум при всем честном народе не придется. В конце концов за урок успевают спросить не больше двух-трех человек, значит, вероятность того, что вызовут именно меня примерно один к десяти: в нашем классе училось тридцать два человека. Не так уж и страшно.

Следующим утром я специально не стала торопиться – решила проверить, осознала ли Ленка свою вину, хотя первым уроком у нас стояла как раз злосчастная биология. Однако когда я вышла из дома за критичные десять минут до начала первого урока, во дворе ее не увидела. Зато увидела кое-кого другого! Захотелось трусливо скрыться в подъезде, но я поняла, что Денис тоже меня заметил, и осталась на месте – позорно бежать у него на глазах было глупо.

Я смотрела на приближающегося Дениса, и сердце мое предательски защемило. Какой же он симпатичный! Это узкое лицо с вечно прищуренными серыми глазами и болтающейся над ними растрепанной русой челкой казалось мне милее отточенных черт всех признанных красавцев…

Мне казалось, Денис просто пройдет мимо – пара наших последних встреч явно не располагала к душевному общению, – но он целенаправленно двигался прямиком ко мне. Я заметалась – мне уже было плевать, что он обо мне подумает, – но убежать не успела. Подойдя, Денис как ни в чем не бывало бросил:

– Привет!

– Привет, – замороженно ответила я.

– В школу?

«Нет, на Луну!» – вертелось у меня на языке, но я подавила приступ сарказма и просто кивнула.

– Что так поздно?

Я нервно пожала плечами – бессмысленный разговор ни о чем начал меня утомлять, хотя я чувствовала: за этими словами явно стоит нечто большее, чем он хочет показать.

– Пошли тогда, а то опоздаем? – предложил он.

Я оглянулась – Ленки по-прежнему не было. Дальнейшее промедление означало опоздание, а звонить подруге при Денисе я не хотела, поэтому вынужденно согласилась:

– Пошли.

С минуту мы шагали молча, но, как я и предполагала, это оказалось временным затишьем.

– Давно тебя на катке не видно, – издалека начал Денис.

– А что мне там делать? – притворно удивилась я. – Во время хоккейных тренировок кататься нельзя, а посмотреть я и из окна могу…

Я спохватилась, поняв, что проговорилась, но он благородно сделал вид, будто не заметил.

– Притом я в этом вашем хоккее все равно ничего не смыслю, – небрежно продолжала я. – Десять здоровенных парней с палками наперевес гоняются на коньках за маленьким черным кружочком!

Денис проглотил даже это оскорбление и вдруг неуверенно спросил:

– Ну что мне сделать, чтобы ты меня простила?

Я проглотила очередную вертевшуюся на языке колкость – эти слова прозвучали непривычно тихо, робко и резко контрастировали с его обычной напористой манерой говорить обо всем громко и уверенно, чтобы это звучало истиной в последней инстанции.

– Пойдем на балет, – ляпнула я первое, что пришло в голову.

– Куда? – ошарашенно переспросил Денис. – Какой еще балет?

– «Лебединое озеро», конечно, – я откровенно наслаждалась его растерянностью.

– На льду, что ли?

– Почему на льду? – на этот раз искренне удивилась я. – Обыкновенный человеческий балет, на сцене.

И, не дав ему опомниться, продолжала:

– А если серьезно: бросай свой хоккей, как договаривались!

– Ну, Ир, – опять непривычно просительно протянул Денис. – Ты пойми, что я не могу. Я же ребят подведу, а у нас скоро соревнования… Меня просто не поймут!

– Только я должна все понять, – мрачно кивнула я.

– Конечно! – обрадовался он. – Ты же у меня умница! Тем более, у нас Олимпийские игры недавно прошли, сейчас зимние виды спорта в приоритете…

– Во-первых, я не у тебя, а сама у себя, – оборвала я. – Во-вторых, не льсти слишком грубо. А в-третьих, ты Олимпиадой не прикрывайся: фигурное катание – тоже зимний вид спорта. Ты, между прочим, первый предложил бросить наши прежние увлечения, никто тебя за язык не тянул! И что получилось? Я честно бросила и хор, и танцы, а ты как махал клюшкой, так и продолжаешь!

– Понятно, почему ты скучаешь по хору и балету, – вдруг обиделся Денис. – У тебя же там поклонники остались! Там солист, здесь партнер…

– Ну знаешь ли! – разозлилась я, остановившись посреди дороги и совершенно забыв, что мы опаздываем в школу.

Так же резко притормозивший Денис вдруг повел носом и спросил:

– А теперь голову модно бензином мыть?

– Что? – задохнулась от возмущения я.

– Извини, я не в теме, – смутился он. – Вы ж, девчонки, вечно волосы то яйцом натираете, то в крапиве полощете, а то вообще собачьим шампунем моете…

– Лошадиным, – машинально поправила я, но тут же опомнилась. – После этого я вообще знать тебя больше не хочу! – гордо заявила я и, не оглядываясь, понеслась к школьным воротам со спринтерской скоростью.

Бегом несясь вверх по лестнице, я просто кипела от негодования. Опять он все мне испортил! Поговорили, называется, и помирились! Судя по тишине и пустоте школьных коридоров, первый урок уже начался, и я, явившись в класс после звонка, рисковала пасть невинной жертвой домашнего задания по биологии.

Перед дверью я остановилась, выдохнула и только после этого тихонько просочилась в класс. Биологичка Тамара Петровна, статная пожилая дама с длинными седыми волосами, собранными в хвост, мельком взглянула на меня, но ничего не сказала, продолжая изучать журнал. Это свидетельствовало о надвигающейся опасности, поэтому я мышкой шмыгнула за свою парту и затаилась.

– А теперь пришло время послушать доклады о ваших любимых растениях, – объявила биологичка.

Все привычно замерли, как под обстрелом, в классе повисла зловещая тишина. Я уткнулась взглядом в учебник, хотя домашнее задание сегодня было вовсе не из него. По опыту знаю: во время опроса главное – вести себя тихо и незаметно, ничем не привлекая внимания учителя. Он, конечно, выбирает жертву по журналу, но неосторожным словом или жестом можно легко навлечь огонь на себя.

Сегодня я затаилась особенно тщательно, отлично понимая уязвимость своего изделия и вдобавок чувствуя вину за опоздание. Но закон подлости, увы, сработал безошибочно.

– Елина, – услышала я свою фамилию и вздрогнула: ну за что мне все это?

Полоса дурацких происшествий никак не хотела заканчиваться – даже в таком ничтожном проявлении. Самое обидное, что мне никто не мог ничего подсказать – не буду же я рассказывать про чужое любимое растение! Я поднялась, взяла распечатку текста с фото несчастного клеродендрума и обреченно поплелась к доске.

– Мое любимое растение называется клеродендрум Томпсона, – уныло начала я, осознавая, как глупо это звучит. – Красивый комнатный цветок, который происходит из тропиков…

Мое малоувлекательное повествование закончилось неприлично быстро – я и не подозревала, что подготовила столь короткий рассказ.

– А за что ты его любишь? – решила подтолкнуть меня в нужном направлении биологичка. – Почему ты выбрала именно его?

Я замялась – не рассказывать же, что цветок этого чудо-растения напоминает мне мою несчастную любовь с Денисом! И так я себя перед всем классом выставила на посмешище.

– Ладно, садись, – разрешила учительница, поняв, что больше она от меня ничего не добьется. – Три.

Вполне ожидаемо, но от этого не менее обидно. Мое и без того не самое веселое настроение окончательно упало ниже нуля. Глупейшим образом проколоться с каким-то клеродендрумом!

– Мой любимый цветок – колокольчик, – бойко затараторила у доски вызванная после меня Коломийцева. – Он привлекает своей простой, но в то же время изысканной формой и красивым цветом. Мне кажется, колокольчик – это отражение русской души…

Я с тоской слушала про Светкин колокольчик и запоздало понимала – я перемудрила. Вот, оказывается, что требовалось! И хотя рассказ Коломийцевой больше напоминал сочинение по литературе на свободную тему, биологичка слушала ее вполне благосклонно – описание места обитания и всяких там пестиков-тычинок в докладе тоже присутствовало. При этом Светка демонстрировала собственноручно выполненный рисунок любимого растения, что, естественно, смотрелось гораздо выигрышнее моей распечатанной из Интернета страницы с черно-белой иллюстрацией.

– Спасибо, Света, пять! – объявила биологичка. – Подобный рассказ я и хотела бы от всех вас услышать: информативный и в то же время эмоциональный.

Гордая Коломийцева удалилась на место, а Тамара Петровна снова заглянула в журнал:

– Ерохин!

Класс оживился, предвкушая увлекательное шоу, и Ерохин не подвел. Выйдя к доске, Ерохин с пафосом провозгласил:

– Мое любимое растение – горох! Согласно закону Мендельсона, горох бывает желтый и зеленый…

Его дальнейшие слова заглушил взрыв хохота.

– Тише, ребята, тише, сейчас директор прибежит! – увещевала нас Тамара Петровна, сама смахивавшая слезы от смеха. – Ну Ерохин, ну отмочил! – совсем не по-учительски продолжала она. – Закон Мендельсона, надо же! Садись уже от греха подальше, не смеши людей!

Я с нетерпением ждала выставления оценки, но ее так и не последовало.

– Всех я, конечно, спросить не успею, поэтому остальным предлагаю сдать мне свои работы, – отсмеявшись, как ни в чем не бывало предложила биологичка.

Поднялся возмущенный гул голосов:

– Я в тетради сделала, а она мне нужна!

– А я по памяти собирался рассказывать!

Это меня немного успокоило – опозорюсь не я одна. Впрочем, без личного озвучивания доклад наверняка выглядел бы менее убого, ведь мой неуверенный запинающийся голос явно выдавал: и я сама не верю в то, что несчастный клеродендрум – мое любимое растение.

Но где, спрашивается, справедливость? Ерохин нес полную чушь и не получил вообще никакой оценки, в то время как я, честно готовившись, осталась с трояком в журнале! Вот и верь после этого людям.

Глава 9

Не будем про любовь

– Вы что так долго? – напустилась на меня Ленка, когда прозвенел звонок и биология наконец закончилась.

– Кто это «вы»? – Я сделала непонимающее лицо, но она отмахнулась:

– Не прикидывайся, я вас видела! Специально, между прочим, подходить не стала. Ну как, вы помирились?

– Нет, наоборот, – мрачно отозвалась я.

– Что «наоборот»?

– Еще больше поссорились…

– Ну вы даете! – искренне восхитилась она. – Какие страсти! Сериал отдыхает!

– Какой сериал?

– Да любой.

– Это не сериал, – буркнула я. – Это гораздо хуже! Я уже жалею, что вообще с ним связалась.

– Что поделаешь, – философски отозвалась Ленка. – Любовь зла!

– Ой, только не надо про любовь, – сморщилась я.

– Не надо, так не надо, – согласилась она. – Давай лучше о деле. Я записалась в группу фигурного катания, сегодня идем на занятия.

– Прямо сегодня? – удивилась я. – Шустро ты! Почему такая срочность?

– А что время терять? – пожала плечами она. – Дима сказал: приходите, пока места есть.

– Дима?

– Ну да, – слегка смутилась она. – Мы с ним телефонами обменялись, и он вчера вечером мне позвонил…

– Когда ты успела? – поразилась я. – Мы же постоянно вместе были, а я ничего не заметила!

– Ты никогда ничего не замечаешь, – отмахнулась она. – И всегда все узнаешь последней.

– Да ну? – заинтересовалась я. – И какую же наиважнейшую новость я до сих пор не знаю? О том, что ты влюбилась в Диму?

– Почему сразу «влюбилась», – слегка смутилась Ленка. – Давай пока не будем про любовь!

– Не будем, так не будем, – согласилась я.

Эта тема мне самой не доставляла никакого удовольствия.

Я сильно сомневалась, идти ли на эти занятия, но все же решила составить Ленке компанию. Неужели будет лучше, если я засяду дома и начну по традиции страдать-переживать? Полезнее покататься на коньках и утереть нос Денису, здраво рассудила я, собираясь в центральный парк.

Занятия проводились в отдельном павильоне, поэтому мерзнуть и стоять в очередях на этот раз нам не пришлось.

– Да тут одни девчонки, – шепотом удивилась я, оглядев тех, с кем мне предстояло заниматься.

– А что ты хотела? – отозвалась Ленка. – Это не хоккейная секция!

Ох, зря она это сказала!

– А ты не боишься такой сильной конкуренции? – немедленно отбила подачу я.

– Ты о чем?

– Не о чем, а о ком, – с удовольствием пояснила я. – О претендентках на Димино сердце!

– А, это, – отмахнулась она. – Не, не боюсь!

«Мне бы такую уверенность в себе!» – в который раз позавидовала я, понимая, что мечтаю о недостижимом. Нельзя сказать, чтобы я не пыталась поверить в себя! Но как только я начинала убеждать себя в собственной крутизне, обстоятельства складывались так, что я немедленно получала щелчок по носу, ставящий меня на место. Постепенно я пришла к выводу, что не стоит и рыпаться – не в свои сани не садись, выше головы не прыгнешь и так далее в соответствии с народными мудростями.

Правда, та же народная мудрость давала и прямо противоположные рецепты: под лежачий камень вода не течет, дорогу осилит идущий… Видно, каждому свое, как говорили древние римляне – те еще мудрецы!

Групповое занятие разительно отличалось от индивидуального. Дима, естественно, не успевал уделять внимание всем сразу, поэтому вместо вдумчивого повторения показываемых им движений у меня выходила какая-то бестолковая суета, и я уставала гораздо больше обычного. Через некоторое время я уже не могла дождаться, когда все закончится, и с облегчением выдохнула, услышав:

– На сегодня, пожалуй, хватит.

Девчонки тотчас облепили Диму плотной толпой. У меня тоже назрел к нему вопросик, но пробиваться к тренеру я не стала, решила подождать, когда основной наплыв спадет.

– Пойдем, а то в раздевалке места не достанется, будем на одной ноге переодеваться, – позвала меня Ленка.

– Сейчас, подожди, – тянула я.

– Чего ждать-то? – не понимала она.

Проследив за моим взглядом, она обиженно протянула:

– Тоже хочешь опробовать свои чары? А еще подруга называется!

– Да не нужен мне твой Дима, – с досадой отмахнулась я. – Просто спросить у него кое-что хочу…

– Знаем мы это «просто спросить»! – не поверила она, развернулась и поехала к раздевалке.

Ну Ленка, ну дурочка! Я рванулась было за ней, но тут заметила, что Дима наконец остался один, и, сменив направление, покатила к нему. Ездила я пока не очень хорошо, притом торопилась и не следила за ногами, поэтому потеряла равновесие и едва не растянулась на льду. Услышав мой вскрик, уже собиравшийся уходить тренер повернулся и устало спросил, почему-то обращаясь на «вы»:

– Вы ко мне?

– Я на минуточку, – заторопилась я и снова чуть не упала.

Он кивнул на лавочку у бортика, и я с облегчением опустилась на нее рядом с ним.

– Я хотела спросить, – замялась я, но после паузы все же сформулировала свой вопрос: – А мы будем заниматься парным катанием?

Тренер внимательно посмотрел на меня и ответил, вдруг снова перейдя на «ты»:

– Если партнера приведешь, то будем. Но я бы не советовал.

– Почему? – опешила я.

– Люди годами занимаются, прежде чем начать в паре кататься, – пояснил он. – Необходимо понимать, к чему у человека больше склонностей и способностей. А с такой подготовкой – извини, конечно, – ни о каком серьезном уровне речь не идет.

Заметив мое несчастное лицо, Дима немного смягчился:

– Ты когда первый раз встала на коньки?

– Пару месяцев назад, – честно призналась я.

– Вот видишь! А люди, которые хотят чего-то добиться, в три года спортом начинают заниматься.

– Вряд ли в три года кто-то по доброй воле начинает, – пробормотала я.

– По своей воле, по родительской – не важно. В твоем возрасте эти люди уже чемпионаты мира и Олимпийские игры выигрывают.

– Я на Олимпийские игры не претендую, – пробормотала я.

– В этом все отличие, – пожал плечами Дима. – Тот, кто ни на что не претендует, ничего и не добивается.

– Но вы же сказали, что для этого в три года надо начинать, – совсем запуталась я.

– Надо, – подтвердил он. – Но исключения никто не отменял, и они только подтверждают правило.

– Значит, шанс все-таки есть? – обрадовалась я.

Тренер скептически посмотрел на меня:

– Шанс есть всегда… А партнер-то имеется на примете?

– Вообще-то да, – смутилась я.

– Фигурным катанием занимается?

– Нет, хоккеем…

– Тогда вообще без вариантов, – припечатал Дима. – После хоккейных коньков переучиться на фигурные практически невозможно. Для себя, конечно, можете кататься, – смягчился он, заметив мое убитое лицо. – Но имей в виду: прежде чем переходить к парному катанию, надо определенного уровня достичь, и весьма приличного, иначе вы просто покалечите друг друга. А на это не один год уходит. Если начинать так поздно, как ты, все умножается на два. Мне пора, скоро следующая группа придет, – попрощался он.

Дима поднялся со скамейки и не оглядываясь направился в тренерскую. Он явно забыл обо мне в ту же секунду, как отвернулся в другую сторону. Криво улыбнувшись ему в спину, я тоже поднялась и неуклюже поехала в раздевалку. Я не хотела, чтобы меня тут обнаружила следующая группа или, боже упаси, сам виновник моего убитого настроения.

Умом я понимала, что тренер прав, но не могла простить ему снисходительного тона, уничижительных слов и полного невосприятия меня как достойного члена общества лишь на том основании, что я недостаточно круто катаюсь на коньках. Сейчас расскажу Ленке, что понравившийся ей парень – самодовольный болван, зацикленный на своем хобби! А ведь сам явно не помышляет ни о каких чемпионатах мира или тем паче Олимпийских играх, значит, мы с ним в равном положении! Какая разница, кто лучше катается, если в любом случае делает это на дорожках парка, а не на стадионе под прицелом телекамер со всего мира.

Воодушевившись подобным образом, я перешагнула порог раздевалки и в первый момент чуть не оглохла – там с шумом и гамом готовилась к занятию следующая группа. Потолкавшись среди незнакомых девчонок – конечно, здесь тоже были только они! – я убедилась, что Ленки, как и ее вещей, и след простыл.

Обиделась – поняла я. Что за день сегодня такой: все наперекосяк! Сначала Денис, потом клеродендрум, потом Дима с его убийственными комментариями и, наконец, Ленка. Нарочно не придумаешь! Утешало одно: если несколько неприятностей случается подряд, значит, черная полоса скоро закончится и уступит место белой. Поскорее бы, а то с меня уже хватит.

Но мироздание решило напоследок поставить жирную точку. Я одиноко возвращалась домой в полупустом автобусе, рассеянно глядя в окно на пробегающие мимо дома, машины, завешанные неуместно яркой рекламой будки остановок, прохожих в серо-коричневой одежде – почему-то зимой все, кроме детей, предпочитают одеваться именно в такой цветовой гамме. Но, несмотря на это, в надвигающихся сумерках город выглядел таинственно и сюрреалистично, что вполне соответствовало моему меланхоличному настроению.

Навстречу проезжал автобус того же маршрута, и я с любопытством ждала, когда водители поприветствуют друг друга – этот момент всегда казался мне ужасно трогательным. Но сегодня водители, видимо, попались незнакомые, – махать и кивать друг другу не стали. Разочаровавшись, я перевела взгляд на салон.

Напротив меня сидела девчонка – ничем не примечательная и откровенно некрасивая: ни грамма косметики на плоском лице с мелкими чертами, волосы неопределенного серого цвета, выбивавшиеся из-под дурацкой бордовой шапки, мешковатый пуховик того же оттенка. Девчонка читала книжку на английском – автор и название мне были незнакомы.

На следующей остановке в автобус влетел парень, и это оказалось гораздо более любопытное зрелище! Настоящая мечта поэта – высокий, стройный, симпатичный. Садиться он не стал, взялся за поручень и скользнул по салону ничего не выражающим взглядом. На нас с девчонкой он задержался, посмотрел в окно, потом снова на нас…

Я приосанилась – наконец-то хоть что-то хорошее! Сейчас со мной познакомится этот красавчик, мы с ним начнем встречаться, я забуду Дениса вместе с его коньками и хоккеем, и все у нас будет замечательно…

Долго парень не раздумывал – бросив еще пару взглядов, он решительно направился в нашу сторону, и это мне тоже понравилось: смелый, не мямля, не то что некоторые! Непонятно, кого я имела в виду – на мямлю Денис никак не тянул, но мне почему-то хотелось во всем противопоставлять ему незнакомого красавца.

Я приготовила самую милую из своих улыбок, но… она мне не понадобилась: парень подсел к моей страшненькой соседке.

– Голдинга любите? – светски поинтересовался он. – Я тоже читал «Повелителя мух» в оригинале…

– Я в английской школе учусь, поэтому нам задают, – благосклонно приняла его ухаживания девчонка.

Я с обидой и недоумением слушала их оживленное обсуждение неизвестного мне писателя. Вот это да! Даже соперничества с откровенной дурнушкой я не выдержала и позорно проиграла. Кто же мог подумать, что такой красавчик польстится в первую очередь на ум! Конечно, дурой я себя тоже не считала, но чтением английских писателей в оригинале, к сожалению, похвастаться не могла.

Вдруг меня осенило: может, и она тоже на самом деле по-английски не читает! Специально ездит в общественном транспорте с приметной книжкой, чтобы цеплять умненьких парней?

Девица завернула английскую фразу, из которой я не поняла ни слова, и парень ей непринужденно ответил. Это был сокрушительный удар! Я почувствовала себя полностью уничтоженной. Оказывается, она не просто так ездит с английской книжкой, а я банально завидую…

Посмотрев в окно, парень заметил:

– Я на следующей выхожу. Можно телефон? – как бы невзначай добавил он.

Невзрачное лицо девчонки осталось бесстрастным, лишь слегка порозовело. Она невозмутимо продиктовала цифры, которые парень забил в свой смартфон, и снова с независимым видом уткнулась в книгу.

– Пока, – кивнул ей парень, когда автобус затормозил на следующей остановке, и выпрыгнул на улицу.

Моя попутчица продолжала читать, словно ничего экстраординарного не произошло. А я убито смотрела в окно, провожая взглядом своего несостоявшегося кавалера. Еще одно происшествие в этом роде, и до дома я просто не доеду!

Глава 10

Для полного счастья

Придя домой, я поймала себя на желании немедленно позвонить Денису и высказать все, что думаю о его идее совместных занятий фигурным катанием. «Будем вместе танцевать через год»! Как мне сегодня грамотно объяснили, через год мы в лучшем случае будем уверенно стоять на фигурных коньках, а о парном катании можно будет вести речь только лет через несколько…

В то, что Денис этого не предполагал, я не могла поверить – при всей своей наивности. С его-то опытом должен был как минимум догадываться! Однако красиво вешал мне лапшу на уши.

Интересно, на что он рассчитывал – я ничего не узнаю? Или к тому времени, когда все выяснится, я настолько сильно привяжусь к нему, что меня перестанут волновать подобные мелочи? Или, посетила вдруг страшная мысль, он просто прикалывался, проверял, на что я готова ради него?

А я и купилась – доверчиво развесила уши под лапшу, совершенно случайно узнав правду от постороннего человека. Денис ведь не предполагал, что я отправлюсь обучаться фигурному катанию самостоятельно, без его чуткого руководства! Поэтому он и не хотел вести меня в студию! – внезапно догадалась я. Там-то реальное положение вещей выяснилось бы на первом же занятии, а до этого можно было успешно морочить мне голову…

Животрепещущим оставался только один вопрос: зачем ему понадобилось городить такие огороды? Ни в какую любовь я уже не верила, на ум приходила одна версия – забава и розыгрыш. Прикольно же развести глупую девчонку, а потом похвастаться друзьям!

Впрочем, я, конечно, загнула – чудовищем я Дениса все-таки не считала. Возможно, он поступил так неосознанно, в силу природной легкомысленности и бесчувственности. Не всем же быть столь тонкими и чуткими, как я! А противоположности притягиваются…

Я висела на подоконнике, наблюдая за мельтешением разноцветных фигурок на катке, и раздумывала о том, как удобнее поговорить с Денисом, по телефону или лично. В итоге я приняла промежуточное решение – отложить судьбоносный разговор до лучших времен. Кто знает, закончилась ли уже полоса невезения. Затевать серьезное дело после стольких обломов подряд, пребывая не в самом радужном настроении, было бы очень опрометчиво. Можно таких дров наломать, что потом никакую поленницу не соберешь!

Похвалив себя за предусмотрительность, я постановила немного отвлечься и направить свою энергию в мирное русло – познакомиться с выдающимся произведением мировой литературы, ни имя автора, ни название которого мне, правда, ни о чем не говорили. Осознавать свое невежество было неприятно, и я решила немедленно восполнить пробел в образовании, благо современный уровень развития технологий позволял сделать это без всяких проблем и проволочек.

– Мам, – позвала я, появившись на кухне, – можно я книжку в интернет-магазине куплю?

– По программе? – поинтересовалась она.

– Эээ… почти, – нашлась я. – По внеклассному чтению. «Повелитель мух» называется. Автор – Голдинг.

– Я такое кино смотрела, – припомнила она. – По-моему, совсем не детское произведение, хотя и про детей.

– А «Преступление и наказание», по-твоему, детское произведение? – парировала я.

– Ладно, заказывай, – разрешила мама. – Только спроси у бабушки с дедушкой, когда они дома будут, чтобы курьера встретить.

– Мам, – укоризненно протянула я. – Никакого курьера встречать не надо, я электронную книгу куплю.

– И будешь читать с экрана? – насторожилась она.

– А я давно прошу мне читалку купить! – воспользовавшись случаем, ввернула я. – Почти у каждого в классе есть, одна я хуже всех.

– Ой-ой-ой, так уж и хуже! – не сдалась мама. – Ноутбук и телефон последней модели не в счет?

– Точно, я на смартфоне почитаю, – обрадовалась я. – Там специальная программа есть.

– На маленьком экране будешь глаза портить?

– Ладно, ладно, на ноуте, – закивала я, покидая кухню, пока она не передумала.

Быстренько сделав заказ, я стала счастливой обладательницей файла романа и немедленно приступила к чтению. Начало оказалось в духе «Последнего героя» – группу мальчишек во время войны эвакуировали, но произошла авиакатастрофа, и они остались одни на необитаемом острове. Сперва они на радостях пытались устроить праздник непослушания, но потом смекнули, что к чему, и начали выживать по всем правилам. Между двумя мальчиками, Ральфом и Джеком, началась борьба за главенство. В итоге победил спокойный рассудительный Ральф и его помощник по прозвищу Хрюша, толстый и больной астмой, но умный и сообразительный парень, а запевала церковного хора Джек возглавил отряд охотников, бывших хористов.

После нескольких дней на острове ребята закономерно стали терять человеческий облик, здравый смысл сохраняли только Ральф с Хрюшей и несколько их друзей, но в конце концов все переметнулись на сторону Джека, занимавшегося охотой и поклонением некоему зверю, который якобы обитает в лесу. На самом деле зверь – воплощение страха перед неизвестностью, чего мальчишки не хотели понимать.

В какой-то момент оголодавшие Ральф с Хрюшей тоже пришли в лагерь Джека и стали свидетелями первобытных плясок в честь зверя. В разгар действа прибегает один из мальчиков сообщить, что никакого зверя нет, но его самого приняли за зверя и… убили.

На этом месте я недоуменно поморгала, думая, что зачиталась. Нет, все правильно! Я просто не привыкла, чтобы с героями детских книг так поступали, и, кажется, начала понимать мамины сомнения. Но останавливаться было поздно, и я продолжила чтение.

Последователи хориста Джека окончательно потеряли человеческий облик и зажили первобытным племенем. Они выкрали у Хрюши очки, с помощью которых зажигался сигнальный костер. При попытке их вернуть завязалась драка, Ральфа ранили, а Хрюшу убили уже сознательно. Оставшегося в одиночестве Ральфа травили, как дикого зверя, он в ужасе выбежал на морской берег и… наткнулся на офицера. Их все-таки приплыли спасать.

Офицер не понял, что произошло на острове, и подумал, будто мальчишки баловались и играли в войну. «Надеюсь, до смертоубийства не дошло?» – шутит он, и Ральф ему серьезно отвечает: «Погибших двое». Офицер потрясен, но уверен, что произошел несчастный случай. «Вы ведь английские дети, – говорит он, глядя на маленьких дикарей. – Могли бы выглядеть и попристойнее».

Я, естественно, не знала, как звучит эта фраза в оригинале, но интуитивно догадалась, что именно ее цитировала продвинутая девочка из автобуса. Полный аут. Это вам не «Скотсы», живущие в «Скотландии»!

Книга, которую я прочитала буквально за вечер с перерывом на ужин, произвела на меня сильнейшее впечатление. Осмысливая прочитанное, я даже забыла о Денисе и всех своих переживаниях, что не могло не радовать. Вот она, великая сила искусства! Хорошо, уроки на завтра были сделаны заранее, иначе я опять рисковала вляпаться в какой-нибудь клеродендрум Томпсона.

Наутро я все еще пребывала под впечатлением и поспешила поделиться им с Ленкой. Сегодня мы заранее встретились во дворе, поэтому не неслись сломя голову, а шли степенно и размеренно, как и подобает солидным старшеклассницам. Морозы отступили, чему неестественно бурно радовались ведущие утреннего телешоу, которое мама обычно включает на кухне, и на улице было противно – сыро, грязно и слякотно.

– Что за погода! – ругалась Ленка, изогнув шею и разглядывая забрызганные сапоги. – Зима, называется!

– И не говори, – согласилась я.

Мне не терпелось поделиться с ней впечатлениями, и я не стала развивать тему глобального потепления:

– Я такую книжку вчера прочитала…

– Ты погоди про книжку, – остановила Ленка. – Лучше расскажи, куда ты вчера пропала? Я тебя ждала, ждала в раздевалке да так и не дождалась…

Меня словно огрели из-за угла пыльным мешком. Из-за художественного потрясения я совсем забыла, что вчера рассталась с подругой далеко не на мажорной ноте! Со мной с детства так: книжные события я воспринимаю словно реальные, мысленно переношусь в созданную автором вселенную, воображаю себя и своих знакомых на месте героев, представляю, как бы я поступила в той или иной ситуации…

Например, читая книги про войну, я самокритично думаю, что на месте героев не смогла бы совершить ни одного подвига, трусливо сбежала бы с поля и всех подвела. Оставалось успокаиваться только тем, что никто не знает, как поведет себя в экстремальной ситуации. Может, и я бы на что-нибудь сгодилась!

Как я себя ни отвлекала посторонними мыслями, настроение мое моментально упало ниже плинтуса – несмотря на то, что наступил новый день, черная полоса и не собиралась заканчиваться. Не хватало мне еще с подругой поссориться для полного счастья!

Ленка молча ждала ответа, и я, собравшись с духом, проговорила:

– Я просто у тренера спросила, какие у меня шансы…

– И что сказал Дима? – ехидно поинтересовалась она. – Какие у вас шансы на роман?

– Тьфу на тебя, – с досадой воскликнула я. – Какой роман? Мне твой Дима даром не сдался, я про фигурное катание спрашивала!

– Ладно, шучу, – неохотно согласилась Ленка.

– Все очень плохо, – грустно сообщила я. – Надо заниматься всю жизнь и то не факт, что получится. Мы в нашем преклонном возрасте можем только развлекаться для себя, кататься для собственного удовольствия.

– Ну да, – пожала плечами она. – А ты что, хотела Олимпиаду выиграть?

– Вот и он об этом спросил, – кивнула я. – Но Денис мне сказал…

– Что именно он тебе сказал? – уточнила моя въедливая подруга.

– Через год мы с ним будем кататься вместе.

– А про олимпийские медали?

– Про них ничего не говорилось, – вынужденно признала я.

– Чем ты тогда недовольна?

– Всем!

– Значит, конкретно фигурное катание тут ни при чем, – подытожила Ленка.

– Но с него все началось, – запротестовала я.

– Всегда все с чего-то начинается, – философски промолвила она. – Думаешь, дело в катании? Просто до поры до времени недовольство зреет незаметно, а потом выплескивается по какому-нибудь совершенно незначительному поводу…

– Какая ты умная, – восхитилась я.

– Вчера в журнале прочитала, – отмахнулась Ленка. – А что там за книжка у тебя такая потрясающая?

– «Повелитель мух» называется, – ответила я, радуясь, что она сама сменила тему.

Хотя бы ссора с подругой мне в ближайшее время не грозит!

– Я читала, – кивнула она.

– Да ты что?

Сей факт меня неприятно удивил. Оказывается, все в курсе шедевра мировой литературы, одна я пребывала во мраке невежества и развеяла его благодаря случайности! Только я собралась просветить Ленку, как выяснилось, что она в этом вовсе не нуждается.

– Мне не понравилось, – неожиданно сказала она. – Муть какая-то.

– Да ты что! – в очередной раз поразилась я. – Книжка крутая, ты просто ничего не поняла. Она же показывает, какие мы на самом деле! Стоит очутиться вне привычной обстановки, как люди превращаются в дикарей.

Ленка пожала плечами – моя горячая речь ее совсем не вдохновила.

– А ты представь, что герои – это мы, – осенило меня.

– Мы с тобой?

– Да нет, там же одни мальчишки! Ты что, ничего не помнишь?

– Мне не понравилось, поэтому помню плохо, – пожала плечами подруга.

Ее равнодушие почему-то сильно задевало, меня распирало от желания доказать, как крут «Повелитель мух», и я продолжала:

– Возьмем Попова. Явно на роль лидера не годится! Был бы одним из одичавшей толпы. А например, Смирнов вполне годится на роль главаря охотников, – вспомнила я нашего первого спортсмена и отличника класса.

– Ты что, влюбилась в него? – нелогично предположила Ленка.

– В кого, в Смирнова? – сначала даже не поняла я. – С какого перепугу? Я просто роли распределяю! Вот, скажем, Денис…

– Конечно, был бы благородным героем, выступающим на стороне добра и справедливости, – подхватила она.

– Ну… да, – смутилась я. – Не Хрюшей же!

– Из «Спокойной ночи, малыши!»?

– При чем тут «Спокойной ночи»! Ты и правда все забыла, – упрекнула я. – Хрюша в «Повелителе мух» – толстый рассудительный парень в очках.

– Толстый и рассудительный? – задумалась Ленка. – Так это же Ерохин! – осенило ее.

– Круто, – хихикнула я. – Рассудительность, похоже, скрыта очень глубоко и может проявиться только в экстремальных обстоятельствах!

– А нас с тобой ты куда определила? – не пожелала развивать тему Ерохина подруга.

– Говорю же, там женских персонажей нет – для чистоты эксперимента, видимо, чтобы всякую любовь не примешивать.

– Как же без любви-то? – ехидно заметила Ленка. – Без любви неинтересно!

– Еще как интересно, – не согласилась я.

– Что ты тогда из-за Дениса переживаешь?

– А это тут вообще при чем? – смутилась я. – Мы вообще-то сейчас книгу обсуждаем…

– Обсуждали, – поправила она. – А потом, как обычно, незаметно перешли на парней.

– Вовсе нет, – запротестовала я, в глубине души осознавая, что она права. – Хотя…

– Да, – кивнула она. – Ведь нас, девчонок, ничто другое не волнует, правда?

– Конечно, – с готовностью подтвердила я, и мы дружно расхохотались.

Сегодня мне предстояло делать на литературе доклад по произведениям Ильфа и Петрова «Двенадцать стульев» и «Золотой теленок». Книги я прочитала взахлеб, они мне безумно понравились, поэтому писать доклад было совсем не скучно, наоборот, я испытала невиданное доселе чувство – удовольствие от процесса приготовления домашнего задания!

В начале урока я вышла к доске и завела обстоятельный рассказ об авторах, об истории создания романа, о прототипе главного героя Остапа Бендера. Я так увлеклась, что не заметила, как литераторша Наталья Владимировна уже давно пытается меня остановить, опомнилась, только когда она сказала:

– Спасибо, Ира, достаточно. Нам еще сегодня Зощенко надо пройти, а до конца урока всего десять минут осталось.

Вернувшись за парту, я потрясенно спросила:

– Ленка, я что, полчаса выступала?

– Угу, – сонно отозвалась она, явно не впечатленная моим блестящим докладом.

– То-то я заметила – в горле запершило, – удивилась я. – А я всего полчаса поговорила! Как же учителя по шесть уроков подряд ведут?

От философских вопросов меня отвлекла Наталья Владимировна, которой, похоже, Зощенко нравится так же, как мне Ильф и Петров, потому что она решила почитать нам его рассказ «В бане», но все время сбивалась на смех:

– «Надеваю эти штаны, иду за пальто. Пальто не выдают – номерок требуют. А номерок на ноге забытый. Раздеваться надо. Снял штаны, ищу номерок – нету номерка. Веревка тут, на ноге, а бумажки нет. Смылась бумажка». Ой, подождите, не могу! – изнемогала учительница, с трудом сдерживая смех.

Кое-как успокоившись, она продолжала:

– «Подаю банщику веревку – не хочет. – По веревке, – говорит, – не выдаю. Это, – говорит, – каждый гражданин настрижет веревок – польт не напасешься».

На этом месте грохнул от смеха весь класс.

– Веселая у нас сегодня литература, – прокомментировала Ленка после звонка на перемену. – Всегда бы так!

– Ну уж нет, – возмутилась я. – Больше я вместо учителя вести уроки не согласна, никакого здоровья на вас не хватит!

Сегодня я как никогда сочувствовала нелегкой учительской доле.

Глава 11

Пятое чувство с половиной

Вечером, сделав уроки на завтра и даже на несколько дней вперед, я сочла, что готова для финальных объяснений с Денисом. Если за ночь и день у меня это желание не прошло, значит, точно пора! Во мне не станут говорить обида и гнев, я буду рассудительна, иронична и не опущусь до банального выяснения отношений. Никаких отношений у нас по большому счету и нет: всего один новогодний поцелуй и несколько встреч на катке…

На каток я и решила отправиться – наверняка застану, Денис проводит там все свободное время и несвободное тоже. А если не встречу его, значит, не судьба…

– Мам, я на каток! – крикнула я из прихожей.

– А он работает? – засомневалась она. – На улице все тает.

– До плюс десяти работает, там генератор есть.

Дождавшись ее ответа:

– Хорошо, только не допоздна! – я со спокойной совестью вышла за дверь.

Хотя мне далеко не десять лет, я все равно продолжала соблюдать ритуал и «отпрашиваться», как это называлось у нас во дворе. Я не боялась, что мама может меня куда-нибудь не отпустить – она давно перестала злоупотреблять своим авторитетом. Но нарушать традицию мне не хотелось, вдобавок это позволяло по-прежнему считаться ребенком.

Вопреки мнению всяких там педагогов и психологов, становиться взрослой я вовсе не хотела. Несмотря на то что мне уже стукнуло пятнадцать, я отчаянно цеплялась за уходящее детство и сопротивлялась любым попыткам меня его лишить. Например, мое сердце больно ранил перевод из детской поликлиники в подростковый кабинет. А когда я однажды встретила в какой-то статье выражение «пятнадцатилетняя девушка», возмущению моему не было предела. Словосочетание показалось мне несуразным, два слова в нем явно противоречили друг другу. Мне тоже пятнадцать, значит, я теперь называюсь «девушкой», на «девочку» уже не тяну?

«Кажется, кто-то идет объясняться с парнем! – ехидно напомнил мне внутренний голос. – И при этом притворяется детсадовцем!»

Я с досадой отмахнулась от него и слегка замедлила шаг – я вдруг осознала цель своей прогулки, поняла, что не готова к разговору, и решила еще немного потянуть время.

Кстати, о времени! Другой моей идеей фикс была совсем уж фантастическая – я хотела задержать время, чтобы не взрослеть. Помню, как-то я сидела на остановке в ожидании автобуса и думала: «Прошла секунда, вторая, третья… И никогда это мгновение не вернется и не повторится. Я все так же сижу и жду автобуса, как будто и не теряю драгоценное время!»

После подобных размышлений я спохватывалась и начинала стараться, чтобы ни минуточки у меня не проходило впустую – ловила себя за руку во время бездумного блуждания по Интернету или втыканию в телик, вынужденное ожидание где-нибудь в очереди занимала чтением или, если книжки под рукой не оказывалось, обдумыванием идей вселенского масштаба… Потом, конечно, я обо всем забывала и самозабвенно ленилась, утешая себя: я ведь делаю это осознанно, значит, не просто так теряю время! Кстати, не понимаю, почему некоторых возмущает выражение «терять время зря» – якобы масло масляное: уж если теряешь время, то явно зря. Я могла авторитетно поспорить: мы постоянно теряем время и лишь изредка делаем это не зря…

Что-то я расфилософствовалась не к месту, да и желание разбираться с Денисом прошло, испарилось начисто! Но если я сейчас вернусь домой, это вызовет массу ненужных вопросов: не заболела ли я, да не обидел ли кто, – так что придется идти кататься. Приближаясь к раздевалке, я понимала, что пытаюсь обмануть сама себя – сердце уже тревожно заколотилось в ожидании и разговор явно неизбежен.

Когда я переобулась и довольно уверенно выкатилась на лед, даже ни разу не схватившись за бортик, я гордо смотрела прямо перед собой, решив, что не буду искать Дениса – захочет, сам подойдет. Однако время шло – зря! – но никто не спешил ко мне подходить, я все так же гордо и одиноко каталась, каталась-каталась и… наконец буквально наткнулась на него!

Столько готовилась к встрече с Денисом, а все равно увидела его неожиданно. Он был очень занят – с увлечением показывал незнакомой девчонке, как отталкиваться коньками, как держать равновесие и куда девать руки… Нет, до меня не долетало ни слова, но я словно слышала все те слова, которые он совсем недавно говорил одной только мне! По крайней мере, тогда мне так казалось…

Денис то ли не замечал меня, то ли не желал замечать, и я продолжала кататься в некотором отдалении, внимательно наблюдая за парочкой. Девчонка, конечно, оригинально вырядилась на каток – черные лосины, розовая курточка до пояса, длинный шарф, тоже розовый, небрежно перекинутый через плечо. Шапка отсутствовала, позволяя всем желающим и нежелающим любоваться ее длинными блондинистыми волосами. Так вот, оказывается, какие вкусы у моего дорогого Денечки – девочка-эмо в прикиде болельщицы! Правда, эта болельщица явно забыла надеть юбку…

Девчонка со смехом повисла у него на шее, и Денис явно не был против, с готовностью обняв ее за талию. Такого я уже стерпеть не могла. Оттолкнувшись от бортика, я грациозно – по крайней мере, надеясь на это – подъехала к парочке и любезно проговорила:

– Привет, как дела?

Я с удовольствием отметила, как улыбка слиняла с лица Дениса. Девчонка тоже перестала смеяться и с удивлением взглянула на меня.

– Привет, – ответила после паузы почему-то она одна.

За это время я успела ее как следует рассмотреть – вблизи девчонка выглядела не так уж и вульгарно: накрашена она была умело и умеренно, розовый цвет ее одежды оказался не поросячьего, а вполне благородного оттенка, а то, что я приняла за лосины, и вовсе обернулось модными узкими джинсами. Тут я испугалась по-настоящему – зря я не приняла врага всерьез! Похоже, Денечка безвозвратно уплывает из моих рук, и, наверное, некие высшие силы дали мне волшебного пенделя, отправив на каток именно сегодня и именно сейчас.

Мы с Денисом по-прежнему тупо молчали, и умная девочка сориентировалась первой.

– Ладно, ребят, не буду вам мешать, – весело проговорила она, сделав нам ручкой, и довольно уверенно поехала к выходу с катка.

Я вновь почувствовала приступ негодования – катается вполне прилично, а туда же, учить ее надо! Я так растерялась, что забыла все слова, и молча стояла напротив Дениса, нервно теребя молнию на кармане куртки.

– Что случилось? – наконец прервал молчание он.

Я немного пришла в себя и ласково пропела:

– Ничего не случилось, почему ты так решил? Просто покататься вышла, давно не занимались!

Я с трудом удерживала на лице беззаботную, соответствующую тону улыбку, на ходу меняя сценарий беседы – пятым с половиной чувством я понимала, что для претензий момент не слишком подходящий.

– Да мне пора уже, – Денис задумчиво сдвинул шапку на затылок.

– Давай еще немножко покатаемся, – отчаянно улыбалась я, стараясь не показывать паники.

Он не отвечал, рассеянно глядя вслед уехавшей девчонке, и я продолжала его заговаривать:

– А то весна скоро, каток закроется, и все…

– Какая весна, – наконец отозвался он. – Начало февраля.

– Вот видишь, всего месяц остался, – еще очаровательнее улыбнулась я.

– Ну ладно, – со вздохом согласился Денис.

Я возликовала про себя, но радость моя продлилась недолго – если я просила что-то показать, он объяснял с видом большого одолжения, катался неохотно и все время смотрел на часы.

– Ты торопишься? – наконец с обидой спросила я.

Образ жизнерадостной идиотки мне слегка поднадоел, и я начала из него выпадать.

– Да просто уже давно катаюсь, – стал оправдываться Денис, не встречаясь со мной глазами.

– На тренировках, наверное, и подольше катаешься! – понесло меня вразнос.

– На тренировках интересно, там время незаметно идет, – ляпнул он.

Во мне, видимо, взыграла генетическая память предков – я ощутила непреодолимое желание упереть руки в бока, а потом шмякнуть его по башке сковородкой. Однако за неимением под рукой кухонной утвари я всего лишь едко уточнила очевидное:

– А со мной, значит, скучно?

Денис не ответил, но так красноречиво посмотрел в сторону раздевалки, что можно было ничего не говорить.

– Ладно, иди уж, – разрешила я, отворачиваясь.

Я не хотела плакать, но слезы сами собой предательски выступали на глазах. Еще не хватало прийти домой с зареванным лицом и красным носом! Нечеловеческим усилием воли остановив нюни, я встряхнула головой, тоже повернула к выходу и обнаружила, что Денис никуда не уехал, так и топчется в шаге от меня, ковыряя лед зубцом конька – возле его ног уже образовалась горка ледяных крошек.

– Дырку проковыряешь, – машинально заметила я.

– Ты сама во всем виновата, – наконец сказал он.

– Я? – поразилась я. – А разве не ты меня изначально обманул сказками о том, как мы на пару будем гордо по льду рассекать? Скажешь, не подозревал тогда, что это слишком далеко от правды?

– Ничего я не обманывал! – горячо возразил Денис. – Ну подумаешь, преувеличил слегка…

– «Слегка»! – передразнила я. – Это мягко сказано! Заморочил мне голову, а теперь в кусты?

– Ничего я не морочил! – однообразно ответил он.

– А почему мы в секцию парного катания заниматься не пошли? – обличительно поинтересовалась я. – Почему ты сам сначала решил со мной позаниматься? Чтобы раньше времени правда не открылась?

– А почему ты во всем ищешь подвох? – наконец парировал Денис. – Нет у меня в мыслях по отношению к тебе никакого подвоха, ясно?

– Более чем, – хмыкнула я. – В мыслях, может, и нет, а в поступках странным образом проявляется!

На нас стали оглядываться, и я, поймав несколько любопытных взглядов, стушевалась:

– Ладно, пошли отсюда, чего уж теперь, – и первая поехала к выходу.

Я не оглядывалась, но спиной чувствовала, что Денис едет за мной. В раздевалке мы молча сели рядом и начали переобуваться.

– Деня, хай! – поприветствовал его какой-то парень. – Ты завтра на треню придешь?

Денис замялся.

– Он придет, – ответила я вместо него, закинула рюкзак с коньками за спину и направилась к двери, успев услышать тот же голос:

– Это что, девчонка твоя?

Ответа я дожидаться не стала, хотя было бы очень интересно послушать, как он меня охарактеризует, и не оглядываясь вышла на улицу.

– Ирка, подожди! – окликнул меня Денис. – Ну что ты вечно, как… Не врал я тебе, – с досадой проговорил он.

– И с другой девчонкой на моих глазах специально не обнимался?

– Я не обнимался! – отмахнулся он. – Она просто чуть не упала, и я поддержал! А надо было позволить грохнуться?

– Со мной ты так не церемонился, – горько усмехнулась я и процитировала: – «Не бойся, ниже льда не упадешь!»

– Слушай, если ты очень хочешь поссориться, не буду тебе мешать! – прищурился Денис.

Я с удовлетворением отметила, что все-таки вывела его из себя, а вслух делано удивилась:

– Разве мы еще не поссорились?

– Только в твоем богатом воображении! – фыркнул он. – Я, как дурак, билеты эти дурацкие купил…

– Какие билеты? – не поняла я.

– На балет, конечно, – скривился Денис, доставая из внутреннего кармана красочные прямоугольники. – «Лебединое озеро», все как заказывали, – шутовски раскланялся он.

– Денька, – потрясенно произнесла я, от неожиданности не заметив, что назвала его дурацким уменьшительным именем, которое до сегодняшнего дня терпеть не могла. – Это правда?

– Нет, блин, кривда! Но раз мы официально в ссоре, то и балет отменяется… – он сделал вид, что несет билеты к ближайшей урне.

Я повисла у него на руке:

– Нет, ты что, с ума сошел? Когда там твой балет?

– Не мой, а Чайковского вообще-то, – усмехнулся Денис.

Я выхватила у него билеты и посмотрела на дату:

– Четырнадцатое февраля… Денька, ты это серьезно? Ты приглашаешь меня на балет четырнадцатого февраля?

– А что такого, – пожал плечами он. – Пятница, день как день, не хуже и не лучше других.

– Ты прикалываешься, да? – переспросила я, не поверив, что он забыл про День святого Валентина.

– Да в чем прикол-то? – вполне натурально недоумевал Денис.

«Наверное, готовит мне сюрприз!» – осенило меня, и я больше не стала настаивать.

– Ты прав, день как день, – поспешила согласиться я. – Спасибо, мне очень приятно, – церемонно добавила я и даже чмокнула его в щеку.

Просто из благодарности!

Глава 12

Чужая валентинка

– Ну что, как там твой Денечка? – следующим утром поинтересовалась у меня Ленка, которая была в курсе моей идеи пойти и окончательно объясниться с Денисом.

– На свидание пригласил, – похвасталась я. – В День святого Валентина!

– На каток, что ли? – скептически уточнила она.

– Почему сразу на каток? – обиделась я. – Что нам, кроме катка, сходить некуда? Представь себе, на балет!

– На балет? – приподняла брови Ленка. – С чего это вдруг?

– Вот такой он у меня интеллектуал, – гордо заявила я, естественно, умолчав о том, что идею балета предложила я сама, причем пришла мне на ум она совершенно случайно.

– Ладно, расскажешь потом, – вздохнула она.

Мне стало стыдно – что это я расхвасталась?

– А как у тебя с Димой? – спросила я, испытывая угрызения совести за то, что у меня, в отличие от подруги, личная жизнь неожиданно свернула на белую полосу.

– Да никак, – делано равнодушно пожала плечами она. – Ты же его последняя видела, забыла? А с тех пор мы на занятиях не были.

– Да, правда… – с трудом припомнила я.

Мне казалось, что мы ходили к Диме на занятия давным-давно, но, подумав, я поняла, что прошел всего один день, и удивилась, как сконцентрировались события.

– А он тебе больше не звонил? – спросила я.

Раз у меня с Денисом отношения наладились, хотелось, чтобы и у подруги все было хорошо.

Ленка отрицательно покачала головой.

– Тогда ты ему позвони, – не сдавалась я.

– Буду я первая звонить!

– В наше время нет ничего зазорного в том, что девушка позвонит парню первой…

– Ты так делала когда-нибудь? – перебила она.

– Конечно! И звонила сама, и приходила – вчера, например…

– Но у вас к тому моменту уже были несколько другие отношения, не находишь?

– Да, – вынужденно подтвердила я, не зная, чем еще утешить Ленку.

– Что же мне так не везет-то, а? – патетически вопросила она. – Сначала с Ванечкой ничего не получилось, теперь какой-то Дима дурацкий навязался на мою голову…

Видеть мою обычно жизнерадостную подругу в подобном состоянии было странно и непривычно, и я смущенно пробормотала:

– Может, это просто не твое…

Она в ответ только вздохнула, и мне снова стало неловко от того, что у меня-то все хорошо. Впрочем, подавленное Ленкино настроение посеяло сомнения – возможно, моя личная жизнь не столь безоблачна, как мне представляется? Но ведь Денис сказал, чтобы я не искала в его отношении ко мне подвоха…

Что я за человек? Мне словно стыдно за то, что у меня в кои-то веки все хорошо, я считаю себя недостойной этого и сама пытаюсь всунуть в банку меда ложку непонятной субстанции. Пора уже научиться мыслить более позитивно!

– Ладно, Ирка, – будто угадав, о чем я думаю, весело проговорила Ленка. – Ничего, прорвемся как-нибудь!

До четырнадцатого февраля еще оставалось в запасе несколько дней, и мы провели их с пользой – старательно посещали занятия в секции фигурного катания. На коньках я теперь чувствовала себя гораздо увереннее, но это если просто двигаться по кругу. Сделать поворот или проехать задним ходом по-прежнему составляло для меня непреодолимую проблему.

Впрочем, я не сильно переживала, у меня был повод для гораздо более серьезных размышлений – что надеть на предстоящее свидание? Все-таки не май месяц, февраль на дворе, и мне предстояло решить сложную проблему – как одеться нарядно, но при этом тепло? Конечно, я предпочла бы пойти в юбке, и у меня даже имелась подходящая – короткая шерстяная, она отлично будет сочетаться с симпатичным голубым свитерком и высокими сапогами. Однако всю красоту испортят теплые колготки, а как девчонки носят в мороз тонкие, я понимать отказывалась. В конце концов решился и этот вопрос – мне удалось прикупить теплые, но тонкие колготки, которые смотрелись очень аккуратно и вовсе не выглядели мощными рейтузами, собирающимися в складки на коленках.

Я ждала нашего свидания со смешанными чувствами – одновременно испытывая и радость, и страх, и нетерпение, и желание отодвинуть знаменательное событие. Наконец «день X», он же ДСВ, как мои одноклассницы небрежно сокращали название важнейшего праздника в году, настал. В школе у нас обычно творится настоящий бедлам, но в этом году меня ничего не раздражало. Я с мудрой улыбкой взирала на хихикающих и о чем-то шепчущихся девчонок, на блуждающие по классу валентинки, на плюшевых мишек и зайчиков, которых дарили друг другу сами девчонки. Впрочем, они же посылали и валентинки.

– Свет, ты в курсе, что это праздник влюбленных? – не удержавшись, поинтересовалась я у Коломийцевой, подскочившей к нашей парте и одарившей Ленку бордовым сердечком.

– Нет, Ира, одна ты у нас самая умная, – недовольно фыркнула та.

– Чего ж ты тогда девчонке валентинку даришь?

– Просто так, – пожала плечами та и устремилась дальше.

– Дурдом, – вздохнула я.

– Да ладно тебе, не цепляйся, – миролюбиво заметила моя подруга. – Хочется народу праздника, вот все ерундой и страдают. От парней-то фиг чего дождешься!

Наши одноклассники и правда праздник дружно игнорировали, с презрением взирая на поднятую девчонками кутерьму. Впрочем, перед последним уроком Ленка, похоже, получила настоящую валентинку – прочитав послание на развороте, она не бросила сердечко на парту, как все предыдущие, а сразу спрятала в сумку.

– От кого? – заинтересовалась я.

– От любопытства кошка сдохла, – неожиданно невежливо отозвалась Ленка, и я обиженно отвернулась.

После уроков она не менее таинственно исчезла, не сказав мне ни слова, но странное поведение подруги, у которой появились секреты, волновало меня недолго. Когда я пришла домой, все, включая уроки, моментально вылетело из головы, и я прямо после обеда начала собираться на балет.

Я крутилась перед зеркалом, примеряя то одни, то другие сережки: то мне казалось, что больше подходят серебристые со звездочками, то золотистые с голубыми камешками, и думала – хорошо, что праздничный день пришелся на будни. Если бы это был выходной, я бы стала изводиться с самого утра!

– Собираешься куда-то? – аккуратно поинтересовалась мама, заглядывая в комнату.

– Да, – отозвалась я, еще не зная, что сказать.

Сначала я из инстинкта самосохранения хотела соврать, что у нас вечеринка в школе, но потом все же решила выдать правду:

– На балет иду.

– Здорово! – обрадовалась мама. – А какой?

– «Лебединое озеро» в театре оперы и балета, – пояснила я.

– Очень его люблю, – мечтательно вздохнула мама. – Особенно венгерский танец.

– Какой еще венгерский танец? – удивилась я.

Кроме «Танца маленьких лебедей» другие составные части прославленного балета были мне неизвестны.

– Увидишь, – пообещала мама. – Обязательно купи программку с либретто, а то ничего не поймешь. А с кем ты идешь, с Леной? – спохватилась она.

Я уже расслабилась от обилия наводящих вопросов, поэтому главный застал меня врасплох. Сначала я опять малодушно хотела подтвердить мамину версию, но в последний момент поняла, что это глупо – Ленка куда-то сбежала и может, сама того не ведая, меня выдать неожиданным звонком или визитом.

– Нет, молодой человек пригласил, – выдохнув, ответила я.

Мамино лицо не изменилось:

– Это тот, с которым ты на коньках катаешься?

Я вспомнила, что мама видела Дениса, и, успокоившись, подтвердила:

– Да, тот.

– Ты у меня девочка умная, я в тебя верю, – туманно высказалась мама, но я поняла, что она имеет в виду, и возмутилась:

– Мам, ты что! Мы же в театр на балет идем, а не в ночной клуб!

– Вот и я о том же, – кивнула она и предложила: – Помочь собраться?

– Нет, уж лучше я сама, – отказалась я.

Она ушла в свою комнату, и вскоре я услышала, что заработал телевизор, из которого донесся бодрый голос ведущей, рассказывающей о массовом праздновании Дня святого Валентина всем прогрессивным человечеством.

– Какую-то ерунду придумали, – возмутилась мама. – Вечно у нас всякие заграничные глупости перенимают! То Хеллоуин, то День всех влюбленных…

Вдруг она замолчала, а потом снова заглянула ко мне:

– Ира!..

– Мне пора. – Я прошмыгнула мимо нее в прихожую, натянула сапоги, шапку с шарфом, накинула пальто и, подхватив сумку, оперативно выскочила за дверь.

– А застегнуться? – крикнула мама мне вслед.

– В лифте застегнусь! – отозвалась я, торопясь уйти из дома.

Я не боялась, что мама не отпустит, просто чувствовала – второго витка расспросов не выдержу, меня уже и так трясло мелкой дрожью. А я еще даже не встретилась с Денисом!

Встретиться мы договорились на остановке. Я одновременно боялась и прийти раньше, и опоздать. Точнее, я вообще боялась встречи с Денисом, ведь планировался наш первый выход в свет! Хотя мы были знакомы не первый день, он почему-то представлялся мне незнакомцем, и я совершенно не представляла, как себя вести в его присутствии.

Немного похолодало, но посыпался снег, и я старательно уворачивалась, чтобы он не попадал мне в лицо. Вообще-то я снег люблю и не понимаю людей, которые зимой в снегопад рассекают под зонтиками, но сегодня он пошел совершенно некстати! Я решила, что в театр негламурно идти в пуховике, и нарядилась в пальто, а оно было всем хорошо, но не имело капюшона.

Спасая выбивающиеся из-под шапки волосы и макияж, я отвлеклась от главной цели своего путешествия и с Денисом столкнулась неожиданно – он тоже только подходил к остановке.

– Привет! – непринужденно поздоровался он.

Я ответила тем же, смущенно подумав: а вдруг он сейчас подарит мне цветы? Я же под снег провалюсь от неловкости, да и куда их девать в театре?

К счастью, никаких цветов у Дениса в руках не наблюдалось, и мы поспешили спрятаться под крышей – снег и не думал переставать. Даже без цветов я чувствовала себя неловко, не зная, о чем вести беседу, а он тоже не спешил заводить светский разговор. Подошедший автобус избавил нас от необходимости беседовать, и мы, отряхнувшись, прошли в салон и удобно устроились на последнем сиденье.

– Места для поцелуев, – пошутил Денис.

Я уже освоилась в его присутствии, поэтому не смутилась и в тон ответила:

– Со зрителями!

Сиденья напротив нас и правда располагались спиной по ходу движения. Они пустовали, но недолго – на следующей остановке там устроилась вновь вошедшая парочка, в которой я с изумлением узнала… Ленку в компании Ерохина! То есть я вначале даже не поняла, что они вместе, подумала: вот совпадение, трое одноклассников встретились в одном автобусе! И только потом до меня со скрипом дошло – эта встреча вовсе не случайная.

Делать вид, что не знаем друг друга, было глупо, и мы обменялись вялыми «приветами».

– Куда путь держите? – светски поинтересовался Денис.

Ленка сделала предостерегающий жест, но Ерохин простодушно ляпнул:

– В театр идем, на лебединый балет.

– Какое совпадение, – усмехнулась я, до крайности уязвленная.

По-моему, стремясь угнаться за мной, Ленка немного перегнула палку! Однако я не подала вида и невинно спросила:

– А билеты у вас есть?

– Нет, там купим, – легкомысленно отозвался Ерохин.

– Сомневаюсь, – хмыкнул Денис. – Я за несколько дней брал и приличные еле нашлись, совсем мало мест оставалось.

– Перед началом всегда бронь снимают, – бросилась защищать своего спутника Ленка.

Мы с умным видом покивали, и на этом дискуссия прервалась. Остаток пути мы проделали молча, на нужной остановке гуськом вышли из последней двери и двумя возлюбленными парами направились к областному театру оперы и балета.

Наш путь пролегал по бульвару, зимой между деревьями здесь протягивали гирлянды разноцветных лампочек и больших елочных игрушек, придавая обычной улице совершенно сказочный облик. Сейчас, когда все заметал снег, ощущение нереальности происходящего только усиливалось, казалось, что мы вдруг перенеслись из скучного города в настоящий волшебный лес.

– Красота какая! – не выдержав, воскликнула я, поскользнулась и растянулась бы, если бы Денис вовремя не подхватил меня за локоть.

– Смотри под ноги, под снегом лед, – предупредил он, возвращая меня с небес на землю.

– Спасибо, – пробормотала я, запоздало осознавая, от какой катастрофы он меня спас – что бы сталось после падения на лед с моими знаменитыми тонкими, но теплыми колготками, не говоря уже про все остальное?

– Всегда пожалуйста, – шутовски раскланялся Денис.

– А у тебя хорошая реакция, – похвалила я.

– Хоккей тренирует, – сообщил он. – А ты говоришь, надо бросать!

Упоминание хоккея и всего, что с ним связано, окончательно сбросило меня с облаков. Вечер, как писали Ильф и Петров в своем романе «Двенадцать стульев», переставал быть томным.

Глава 13

Гусиное озеро

Публики в театре оказалось немерено, причем совершенно разношерстной – от наших ровесников до вполне взрослых дядь и теть. И те и другие были представлены в основном парами, что наглядно демонстрировало – любви, точнее, нашему любимому празднику ДСВ, все возрасты покорны.

Ленка с Ерохиным остались в кассе добывать билеты и велели их не ждать, поэтому мы с Денисом прошли в гардероб первыми. Впрочем, скоро они к нам присоединились, победно потрясая цветными прямоугольниками.

– Купили! – похвасталась Ленка.

– Куда? – поинтересовалась я.

– На балкон, – слегка сникла она.

– А у вас? – поддержал светский разговор Ерохин.

– У нас в партер, – гордо отозвался Денис.

Я усмехнулась про себя – какие он, оказывается, слова знает! Не иначе скрытый театрал.

– Я что-то смешное сказал? – почувствовал неладное он.

– Ничего, это я о своем, о девичьем, – успокоила я и вдруг сообразила: – Вы, мальчики, подождите, а мы сейчас придем.

Ухватив Ленку под руку, я увлекла ее в сторону туалетов и там, пристроившись в очередь, потребовала:

– Ну рассказывай, что все это значит!

– А что, одной тебе с парнями разгуливать? – ощетинилась она.

– Нет, просто странно, – растерялась я. – Откуда взялся Ерохин?

– Помнишь валентинку? – ответила она вопросом на вопрос. – От него оказалась. Типа он с первого класса в меня влюблен.

– И только сейчас решил признаться? – скептически уточнила я.

– Ага, – не смутилась подруга. – А что такого? Очень красиво и романтично – в День святого Валентина…

Я попыталась открыть ей глаза:

– Ленка, это же Ерохин! Дурак и троечник!

– Это ширма, чтоб не докапывались.

– Не слишком ли сложно? – усомнилась я.

– Для Дениса, может, и сложно, – парировала она.

– А при чем тут вообще Денис?

– Он же у тебя прямолинейный, как палка, шаг вправо, шаг влево – расстрел!

– Да уж куда ему до Ерохина, – едко усмехнулась я. – Кстати, помнишь, как он в третьем классе на чтении былину рассказывал: «Никита Добрынич топтал малых змеенышей своими резвыми копытами»!

– Ты еще детский сад вспомни, – не поддалась она.

– Так что, с Ерохиным случилось волшебное превращение из Ивана-дурака в Ивана-царевича? – уточнила я.

– Точно! – обрадовалась Ленка. – И хватит прикалываться!

– Да я ничего, я, наоборот, за тебя рада, – спохватилась я. – Объясни только, как вы в театре оказались?

– Он предложил куда-нибудь пойти в честь праздника, – слегка смутилась она. – Я вспомнила про вас и предложила в театр на балет. Это еще и проверка была, как он отреагирует.

– Прошел Ерохин тест? – усмехнулась я.

– Угадай с трех раз! Если перестать гоняться за звездами и оглянуться по сторонам, можно увидеть кое-что вполне достойное, – улыбнулась она, и я окончательно успокоилась.

Моя подруга в надежных руках!

Вернувшись в фойе, я придержала Ленку:

– Подожди! Посмотрим, как там наши парни.

Наши парни переминались с ноги на ногу и явно чувствовали себя не в своей тарелке. Одеты оба были просто – в джинсы и свитера, – что не очень соответствовало классическому духу заведения, но на общем фоне не слишком выделялись – никого в вечернем наряде я до сих пор не увидела.

– Слушай, а ведь мы их даже не представили друг другу, – спохватилась я.

– Теперь уже поздно, – усмехнулась Ленка. – Представили, надо же! Ты, Ира, как английская леди.

– А то, – не смутилась я. – Зря, что ли, мы на балет пришли! Буду повышать ваш культурный уровень.

Она хмыкнула, но ничего не ответила. Парни наконец заметили нас и подошли первыми.

– Вы почему так долго? – упрекнул простодушный Ерохин.

– Разве ты не знаешь, сколько девчонки могут перед зеркалом вертеться? – съязвил Денис, явно приободренный поддержкой.

Я сделала вид, что не услышала, и оглянулась в поисках билетерши:

– Надо бы программку купить.

– Зачем? – удивился Ленкин ухажер.

– Не все тебе равно, кто будет танцевать? – поддержал его Денис.

Эти двое явно успели не только представиться друг другу, но и отлично спеться!

– Не важно, кто будет танцевать, это ж вам не Большой театр, мы все равно никого не знаем, – терпеливо пояснила я. – Но надо либретто прочитать, а то ничего не поймем.

– Что-что прочитать? – заинтересовался Ерохин.

– Толя! – закатила глаза Ленка.

Я с удивлением посмотрела на Ерохина – у него, оказывается, еще и имя есть! – и ответила:

– Либретто – краткое содержание оперы или балета.

– Без него ничего не поймешь? – уточнил Денис.

– Конечно, – кивнула я. – Они же просто танцуют. Пойди пойми, что это означает.

– Да я знаю, – неожиданно совершенно другим тоном сказал Ерохин. – Мы по музыке проходили.

Денис явно почувствовал себя уязвленным:

– Это когда было! Ты еще рисование вспомни.

Я взглянула на Ерохина с уважением – а он, оказывается, и правда не такой дурак, каким прикидывается.

– Пошли, купим девчонкам программку, – благородно предложил Денис.

Парни отошли искать билетершу, а мы с Ленкой переглянулись и хихикнули.

– Ну и кавалеры у нас! – вздохнула она.

– На двоих подарят целую программку! – подхватила я.

Вскоре «кавалеры» вернулись, и мы уселись на диванчик изучать содержание балета. Времени у нас осталось не очень много – уже прозвенел первый звонок, – а в зале мы сидели в разных местах, поэтому штудирование либретто происходило в быстром темпе. Впрочем, опыт у нас был большой – попробуй выучи целый параграф учебника за перемену! – а текст совсем короткий, так что осилили мы его быстро.

Некий принц Зигфрид празднует свое совершеннолетие. Его мать заявляет, что он должен выбрать себе невесту и завтра во дворец явятся на просмотр всякие принцессы. Сегодня же принц веселится и отправляется с друзьями поохотиться на лебедей. Они оказываются на берегу озера, где лебеди превращаются в прекрасных девушек. Главная из них, принцесса Одетта, рассказывает: ее заколдовал злой колдун Ротбардт, и только клятва в любви может вернуть ей прежний облик, если юноша еще никогда никому не клялся. Зигфрид клянется ей в любви, и они расстаются.

Назавтра во дворец являются разные девушки, в том числе дочь Ротбардта Одиллия, которая на одно лицо с Одеттой. Принц хочет взять ее в жены, думая, что это и есть принцесса-лебедь. Колдун ликует – он всех перехитрил, теперь принц не сможет спасти Одетту, ведь он поклялся в любви другой девушке.

Одетта возвращается к подругам на берег озера и рассказывает: все кончено. Прибегает принц и в отчаянии говорит, что его обманули. Появляется и колдун, он требует, чтобы принц женился на его дочери, а Одетта должна с восходом солнца навсегда превратиться в лебедя. Тогда принц и принцесса-лебедь решают умереть – только принеся себя в жертву любви, можно убить колдуна. Одетта и Зигфрид бросаются с высокой скалы в озеро, и колдун падает замертво.

Мы подняли головы и озадаченно переглянулись.

– Я думал, там хороший конец, – первым прокомментировал прочитанное Ерохин. – А оказывается, все умерли…

– Неужели ты думал о «Лебедином озере»? – съязвила Ленка. – Не только «Танец маленьких лебедей» слышал?

– А он будет? – вполне искренне обрадовался Ерохин, но я ему уже не верила – слишком старательно он притворялся шутом и уже начал слегка переигрывать.

– Ладно, пойдемте, – поднялся Денис. – Второй звонок, пора по местам.

– Ты разбираешься в театральных звонках? – притворно восхитилась я.

Он слегка щелкнул меня по носу, но получилось у него необидно. Ленка с Ерохиным понимающе переглянулись, но от комментариев воздержались и отправились к себе на балкон, а мы, как белые люди, прошествовали в партер. Усевшись на свое место, я ощутила радостное нетерпение.

– Не помню, когда последний раз в театре была, – с любопытством оглядывая полный зал и закрытый занавес, поделилась я. – Наверное, на новогоднем утреннике.

– Ты до сих пор на утренники ходишь? – усмехнулся Денис.

– Очень смешно! – фыркнула я. – Это давно было, классе в третьем.

– Ладно-ладно, рассказывай!

– Если бы я недавно была в театре на утреннике, я бы не забыла – Новый год всего месяц назад наступил! – чисто из вредности заспорила я.

Неизвестно, сколько бы мы еще препирались, спас ситуацию только погасший свет и открывшийся занавес.

Я оказалась права – без предварительного ознакомления с содержанием понять, что происходит, было бы затруднительно. Я впервые в жизни присутствовала на балете и смотрела на сцену с интересом, чего нельзя сказать о Денисе – время от времени поглядывая в его сторону, я натыкалась на скучающий профиль.

– А это кто такой? – вдруг спросил он, когда на сцене появился зловещий Ротбардт.

Я удивилась, но шепотом пояснила:

– Злой колдун.

– А что он делает?

– Зло колдует, – насмешливо отозвалась я. – Ты что, содержание не читал?

– Я забыл, – покаялся Денис.

На нас шикнули, и увлекательную беседу пришлось прервать. Только на «Танце маленьких лебедей» он слегка оживился, как, впрочем, и весь зал. По окончании номера раздались такие бурные овации, что мне стало неловко за главных героев – им даже близко так не аплодировали.

Поделиться впечатлениями удалось лишь в антракте, когда мы встретились с Ленкой и Ерохиным.

– Ну как вам? – спросила я.

– Здорово! – восторженно отозвалась Ленка.

Парни скептически переглянулись.

– Что?

– Вам не нравится? – наперебой спросили мы.

– Такая скукотень, – с жаром отозвался Ерохин. – Я едва не заснул. Только на «Танце маленьких лебедей» проснулся.

– Кто бы сомневался, – хмыкнула Ленка. – Это все, что ты в состоянии оценить!

Нисколько не расстроившийся Ерохин развел руками. Денис поддержал товарища по несчастью сочувствующим взглядом, явно жалея, что отсутствие имиджа шута не позволяет ему высказаться столь же откровенно.

– Вы просто ничего не понимаете, – обиделась за лебедей Ленка.

– Да ладно, – снисходительно отозвался Денис. – Главное, что вам нравится!

Они с Ерохиным вновь заговорщицки переглянулись, и мы с Ленкой пристыженно примолкли.

В начале второго действия, заметив на сцене танцоров в необычных цветных костюмах, сильно отличавшихся от поднадоевших лебединых, Денис вновь проявил проблески интереса:

– А это еще что такое?

– Не скажу, – мстительно отозвалась я. – Читать надо было!

Он обиженно умолк, и я все же смилостивилась:

– Это венгерский танец. Невесты к принцу прибыли из разных мест и представляют свои страны.

Остаток балета я шепотом комментировала для Дениса происходящее на сцене, и это здорово скрасило нам второе действие.

Когда мы уже стояли в очереди в гардероб, Ленка строго спросила Ерохина:

– Расскажи, что ты запомнил?

– Ну там мужичок один гусей разводил… – начал тот.

Мы покатились со смеху, поймав множество недоуменных взглядов влюбленных, решивших в честь праздника поднять свой культурный уровень. Для них так и осталось загадкой, что могло насмешить нас на классическом балете про лебедей и их озеро.

На улицу мы вышли в самом прекрасном расположении духа. Мы дурачились, смеялись и даже немножко покидались снежками – только валять нас в снегу мы с Ленкой парням запретили. Душа пела и танцевала – не балет, конечно, а танец попроще, но не менее эмоциональный. Все так чудесно получилось, несмотря на спонтанность! А ведь меня еще ждет сюрприз от Дениса!

Доехав вместе на автобусе, мы распрощались с Ленкой и Ерохиным, а сами направились к моему дому.

– Ну ладно, – сказал Денис, остановившись у моего подъезда. – Давай, увидимся.

Я почувствовала, как мое сердце куда-то стремительно падает.

– И это все?

Денис, уже повернувшийся уходить, шагнул ко мне, приобнял одной рукой и потянулся поцеловать, но я увернулась:

– Я не об этом!

– А о чем? – переспросил он, и было видно, что он действительно не понимает.

– Ты даже не поздравишь меня с Днем святого Валентина? – дрожащим голосом поинтересовалась я.

– Совсем о нем забыл, – признался Денис без тени смущения. – Извини. Поздравляю.

– Не извиню. Можешь не поздравлять, – обиженно отозвалась я.

– Ирка, не дуйся по ерунде, – примиряюще сказал он. – Ну забыл, и что теперь? Тоже мне, великий праздник всея Руси! Жили же как-то без него раньше, и ничего влюблялись, между прочим, точно так же.

– Вовсе не ерунда! – горячо возразила я. – Для меня это важно!

– Ну поздравляю тогда, поздравляю!

– Да уже не надо!

– Не хочешь – не ешь!

Мы сердито отвернулись друг от друга и постояли молча. Не заметив и тени его раскаяния, я подождала еще немного, а потом направилась к двери в подъезд. Денис, как обычно, умудрился напоследок оскорбить меня в лучших чувствах и испортить замечательный день, а этого я не могла ему простить.

Глава 14

Когда все смотрят

На следующий день Ленка уговорила меня пойти на тренировку в парк. Идти никуда не хотелось, но я представила тоскливый вечер дома у окна с видом на каток и нехотя согласилась.

Мы устроились на заднем сиденье полупустого автобуса, и меня больно кольнули воспоминания: еще вчера мы сидели тут с Денисом!

– Зачем мы туда идем? – проворчала я. – Дима для нас все равно больше неактуален.

– Как знать, – хихикнула Ленка. – Все может измениться.

– Быстро же тебя Ерохин разочаровал!

– Его, между прочим, Анатолием зовут, – насупилась она.

– Ладно, ладно! Как там вчера Анатолий?

– Хорошо! – похвасталась Ленка. – Проводил и сказал, что я ему очень нравлюсь.

– Везет вам, – позавидовала я. – У вас еще все только начинается!

– А у вас заканчивается, что ли? – удивилась она.

– Да похоже на то, – подтвердила я и поведала свою грустную историю.

– Ира, ты дура? – неожиданно спросила Ленка. – Ты поссорилась с парнем из-за такой ерунды?

– Ты говоришь как он! А для меня это не ерунда, – упрямо повторила я. – И он должен считаться с моим мнением!

– А ты не должна?

– Что?

– Считаться с его мнением! Если он не хочет отмечать День святого Валентина, почему ты ему это навязываешь?

– Он парень, поэтому должен уступать!

– Уступать должны оба, – заметила она. – Иначе что это за отношения?

Я замолчала, обдумывая ее слова – под таким углом я ситуацию не рассматривала.

– Все равно я уступаю больше! – наконец нашлась я. – И с хоккеем пришлось смириться, и с отсутствием фигурного катания…

– А вот с этим мириться не нужно, – посоветовала Ленка. – Обещал – пусть выполняет!

– Да я уже как-то передумала становиться великой фигуристкой, – горько усмехнулась я. – Поэтому и непонятно, зачем мы вообще туда идем… Я лично только потому, что дома от тоски повешусь.

– Ты сама виновата, – укорила подруга. – Устроила сцену на пустом месте.

– И вовсе не на пустом… – вновь запротестовала я, но она перебила:

– Ты просто жертва рекламы! Объявили по телику: «Всем срочно праздновать День святого Валентина!» – ты честно празднуешь. А не сказали бы, ты бы и знать не знала об этом чудо-празднике…

– Хорошо тебе говорить! – не удержалась я. – Ты-то отпраздновала на полную катушку: и валентинку получила, и признание в любви услышала, и на свидание сходила…

– Я же не специально, – смутилась Ленка. – Я и не собиралась отмечать, если бы не…

– Этак и Новый год можно не праздновать, и Восьмое марта, – угрюмо заметила я.

– Некоторые и не празднуют.

– Некоторые и гусениц едят, – передразнила Ленка.

На это я не нашлась, что ответить, да и никакого желания спорить не осталось. Так и быть, схожу на ненужные занятия последний раз, а потом спрячу коньки в дальний угол шкафа и забуду о них навсегда.

– Сегодня попробуем сделать «ласточку»! – объявил Дима, проведя разминку.

Я подавила тяжелый вздох – только этого мне напоследок не хватало: опозориться и полететь носом вперед! Другой вариант развития событий мне в голову не приходил – в том, что «ласточка» у меня не получится, я не сомневалась ни секунды. Занятие начало неприятно напоминать школьный урок физкультуры в самой ненавистной его части – гимнастике. Там тоже предлагалось сделать «ласточку», взгромоздившись на бревно.

– Давайте сначала попробуем на месте, – скомандовал Дима. – Просто постоим на одной ноге, сохраняя равновесие.

Скоро наша группа стала напоминать стаю цапель на болоте. Я рискнула оторвать ногу ото льда сантиметров на десять, однако мой трюк не остался незамеченным.

– Выше! – скомандовал незаметно подкравшийся сзади Дима. – Да не бойся, ниже льда не упадешь!

Я скривилась – наслушалась уже этого от Дениса! – но выполнила требуемое: слегка наклонилась вперед, а ногу отвела назад, удивляясь, что до сих пор не упала.

– Ладно, продолжай, – бросил мне тренер и отправился дальше.

Продолжать я, естественно, не стала – тут же опустила ногу и выдохнула: не стоит искушать судьбу! Сейчас мне просто повезло, а если я начну форсировать события, неизвестно, чем это может кончиться. Не хватало еще на последнем занятии покалечиться.

– Хорошо! – объявил Дима, обойдя всех. – Я вижу, стоять у вас получается неплохо. Теперь попробуем в движении. Итак, двигаясь по прямой, перенесите вес на правую ногу, разведите руки в стороны, а левую ногу отведите назад. Нет, вперед пока не наклоняйтесь, это следующий этап.

Трюк, который он так легко описал, показался мне самоубийственным. Да если я поеду на одной ноге и стану размахивать руками, точно костей не соберу! Надо как-то потихонечку пробраться к выходу и по-английски покинуть это богоугодное заведение. Пусть мое последнее занятие закончится бесславно, мне уже все равно.

Я стала технично отъезжать к бортику, чтобы мой уход не слишком бросался в глаза, но Дима, оказывается, внимательно отслеживал наши перемещения:

– Ира, а ты куда?

– Мне домой пора, я совсем забыла, уроки надо делать… – пробормотала я, чувствуя, что выгляжу полной дурой.

– А как же вселенская слава? – насмешливо осведомился он. – «Ласточка» – это еще самое простое!

– Какое же тогда сложное? – ужаснулась я.

– До сложного дойдем, – успокоил тренер. – А пока давай-ка, езжай вперед и дальше, как я сказал!

Проклиная все на свете, я с сожалением бросила взгляд на выход, оттолкнулась ребром левого конька и отважно поехала вперед. Похоже, судьба напоследок решила издевательски ткнуть меня носом во все мои мечты, чтобы я знала свое место и не рыпалась соваться туда, где мне ничего не светит.

Я надеялась, что Дима от меня отстанет, но он, оказывается, продолжал следить за мной:

– Руки! Ира Елина, я к тебе обращаюсь!

«Да что же он ко мне привязался, будто на катке больше никого нет?» – с досадой чертыхнулась я, выполняя команду. Ехать с развернутыми руками было даже легче – они помогали сохранять равновесие, – но радовалась я недолго.

– А теперь нога пошла! – закричал тренер.

Я подавила желание зажмуриться, отважно оторвала ото льда левую ногу и… врезалась в неизвестно как оказавшийся перед моим носом бортик.

– А смотреть, куда едешь, не надо? – заорал Дима.

– А предупреждать не надо? – пробормотала я, судорожно переводя дыхание.

Схватившись обеими руками за ограждение, я вдруг услышала сбоку до боли знакомый насмешливый голос:

– Ну просто «Танец маленьких лебедей»!

Есть такой анекдот. Пессимист говорит: «Хуже уже быть не может!» А оптимист: «Нет, может, может!» В тот момент я как никогда осознала его правдивость – по другую сторону бортика стоял Денис. Это было невозможно, неправильно, но тем не менее я наяву наблюдала его лицо с прищуренными серыми глазами и надвинутой на лоб шапкой, спортивную куртку и штаны, в которых он обычно приходил на каток, когда не надевал хоккейную форму. Имелись ли на нем коньки, оставалось неизвестным.

– Ты что здесь делаешь? – сердито прошипела я, оборачиваясь и ища глазами Ленку.

Наверняка это она подстроила – больше некому! Вчера улучила момент и рассказала ему, когда и где у нас занятия. Оказала медвежью услугу, как говорит наша классная, если кто-то пытается подсказывать отвечающему у доски. Подруга, называется!

– А что, нельзя? – улыбнулся Денис. – Занятия для всех желающих.

– Вот и отлично, – кивнула я. – Тем более, я тут последний раз.

– Почему? – удивился он.

Я подавила детский ответ «по кочану» и построила более изысканную фразу:

– Передумала становиться великой фигуристкой!

На него я не смотрела, блуждала взглядом по катку и наконец увидела Ленку – она старательно пыталась сделать «ласточку» спиной ко мне в дальнем углу. Очень предусмотрительно! Но ничего, я еще скажу ей несколько ласковых слов.

– Ладно, пока, – бросила я, разворачиваясь к выходу.

Ноги дрожали после недавних экзерсисов, и никаких «ласточек» я больше изображать не собиралась. Впрочем, тренер волшебным образом потерял ко мне интерес, даже не сделал замечания за болтовню с посторонним во время занятия, словно нас накрыло плащом-невидимкой.

– Классная «ласточка», – похвалил меня в спину Денис.

Я слегка притормозила: он еще и издевается!

– Я, например, так не умею, – продолжал он.

– Поэтому и пришел? – бросила я через плечо, почему-то не спеша уходить.

– Ага, хочу научиться, – с готовностью кивнул он.

– Это новый хоккейный элемент?

– Ир, – с досадой проговорил он. – Неужели все из-за того, что я забыл про этот дурацкий праздник? Тебе сердце нужно?

– Ага, твое! – раньше, чем успела подумать, ляпнула я и в ужасе умолкла.

Боже мой, что я несу? Вроде упасть не успела, а все мозги отшибло.

Денис рванул куртку на груди:

– Да забирай!

– Застегнись – замерзнешь! – испугалась я и в ужасе оглянулась: совсем забыла, что мы тут не одни.

Однако плащ-невидимка продолжал действовать – в нашу сторону по-прежнему никто не смотрел, все усердно демонстрировали «ласточек» разной степени изящества под чутким руководством тренера.

Денис усмехнулся и, оставшись нараспашку, протянул мне раскрытую ладонь:

– Такое подойдет?

На ней лежало красное шерстяное сердечко.

– Бабушка вязала? – спросила я, разглядывая рукоделие.

– Нет, я сам! – съязвил он. – Всю ночь не спал, петли собирал! Берешь или нет? – нетерпеливо спросил он.

Я осторожно взяла сердце и зажала в кулаке, а Денис вдруг обнял меня прямо через бортик. Я уткнулась носом в его свитер – куртку он так и не застегнул – и замерла. Жаль все-таки, что нельзя остановить время…

– Пусти, все смотрят, – очнулась я, но он прижал меня к себе еще крепче. – Слушай, я тут такую классную книгу прочитала, «Повелитель мух» называется, – торопливо заговорила я, пытаясь отвлечь его внимание.

– «Могли бы выглядеть и попристойнее», – процитировал Денис, машинально разжимая руки.

Воспользовавшись моментом, я отъехала в сторону, и он уже не мог дотянуться до меня.

– Вот-вот, – кивнула я, еле удержавшись, чтобы не показать Денису язык. И запоздало удивилась: – Ты читал Голдинга?

– Некоторые хоккеисты умеют читать, – с важным видом кивнул он.

И я пригрозила, еле сдерживая улыбку:

– После занятия проверю!

Примечания

1

Подробнее читайте об этом в повести Анны Антоновой «Танец мечты».

2

Читайте об этом в повести Анны Антоновой «Танец мечты».

Content

Анна Антонова
Сердечный переплет

Глава 1 Сказав А, говори Б

Глава 2 Теплый лед

Глава 3 Хоккей с сердцем

Глава 4 Встреча без прощания

Глава 5 Лыжню!

Глава 6 Крепостной во временное пользование

Глава 7 Мальвина с зелеными волосами

Глава 8 По закону Мендельсона

Глава 9 Не будем про любовь

Глава 10 Для полного счастья

Глава 11 Пятое чувство с половиной

Глава 12 Чужая валентинка

Глава 13 Гусиное озеро

Глава 14 Когда все смотрят

Примечания