Стивен Моффат

НА КРАЮ ЗРЕНИЯ

Внимание! Никогда не раскрывайте свой пароль или банковские данные во время чата.

Во избежание заражения компьютерными вирусами или троянами вам также следует воздержаться от скачивания и открытия любых файлов или ссылок, до подтверждения личности их отправителя.

КЭТИ пишет:

Привет красавчик, как дела? Давно тебя здесь не было! Я уже начала беспокоиться.

ТОМ пишет:

О, Люси, дорогая.

Ты снова позабыла, да? Временами я уже не в силах стерпеть это, просто не в силах.

КЭТИ пишет:

Том? Том, дорогой, о чем ты говоришь? Я опять сделала что-то не так? Оооо, мистер Строгий!

ТОМ пишет:

Ты ведь ничего не помнишь, не так ли? Вообще ничего.

Забыла все, не так ли? Каждый раз одно и то же!

КЭТИ пишет:

Что я забыла? Том, честное слово, я не знаю о чём ты.

Ты разыгрываешь меня?

ТОМ пишет:

В последний раз, когда мы разговаривали здесь… последние тридцать, сорок, Бог знает сколько раз… помнишь, что я объяснял тебе? Пожалуйста, попытайся.

КЭТИ пишет:

Я не помню, чтобы ты мне что-либо объяснял.

Том, мы не разговаривали уже ЦЕЛУЮ ВЕЧНОСТЬ.

Да ладно, глупая сосиска, ты подшучиваешь надо мной?

КЭТИ пишет:

Том, ты там?

КЭТИ пишет:

Том, пожалуйста ответь, ты там?

КЭТИ пишет:

Том, не игнорируй меня, Я ЗНАЮ, что ты там.

ТОМ пишет:

Ладно.

Давай повторим всё это снова.

Но в этот раз действительно постарайся.

Постарайся и запомни, что я говорю.

Хорошо? Думаешь, сможешь это сделать?

КЭТИ пишет:

Ты пугаешь меня, Том.

ТОМ пишет:

Считаешь ли ты, что сможешь сделать это?

КЭТИ пишет:

Ладно, как тебе будет угодно.

Только прекрати пугать меня!

ТОМ пишет:

Мне нужно, чтобы ты собралась.

КЭТИ пишет:

Я буду внимательной.

Да, сэр! Сумасшедший.

ТОМ пишет:

Я собираюсь задать тебе вопрос.

Обещай хорошо подумать над ответом, ладно?

КЭТИ пишет:

Ладно.

ТОМ пишет:

Тебе будет немного страшно, когда ты задумаешься над этим вопросом.

Мне нужно чтобы ты сохраняла спокойствие и оставалась со мной.

Хорошо?

КЭТИ пишет:

Ох, мистер Загадочность!

ТОМ пишет:

Где ты находишься?

КЭТИ пишет:

Где я? Это он и есть?

ТОМ пишет:

Да.

Где ты сейчас? Опиши мне комнату, в которой сидишь.

КЭТИ пишет:

В комнате три желтые и одна голубая стена.

Комната размером двенадцать на восемь шагов.

В комнате одна дверь.

В комнате нет окон.

В комнате четыре светильника.

В комнате семь стульев.

В комнате два выключателя.

ТОМ пишет:

Перечитай, что ты написала.

Это не описание.

Это перечисление фактов.

Я хочу, чтобы ты ОПИСАЛА комнату.

Как она выглядит, как ЧУВСТВУЕТСЯ, какой ты её видишь, чуешь, ощущаешь.

Ты можешь это сделать?

ТОМ пишет:

Кэти, ты там? Ты можешь сделать это? Можешь описать комнату? Не бойся.

КЭТИ пишет:

О Господи.

ТОМ пишет:

Будь со мной, сохраняй спокойствие.

КЭТИ пишет:

О боже мой, Том! Я НИЧЕГО не вижу.

Даже темноты нет.

Ничего.

Я не могу почувствовать, не могу дотронуться.

Том, где я? Я не понимаю, такое ощущение, что меня нигде нет.

Я не вижу, я не чувствую, я не осязаю.

Я даже не знаю, как печатаю это.

Пожалуйста, Том, ГДЕ Я?!

ТОМ пишет:

Спокойствие, помни.

Будь спокойна, как только можешь.

Сосредоточься на моих словах.

Я собираюсь рассказать тебе одну историю.

Я рассказываю тебе ее не в первый раз.

И вероятнее всего, к сожалению, также не в последний.

Местами она будет пугать тебя — ты всегда так реагируешь — но я здесь и уходить не собираюсь.

Даю слово.

КЭТИ пишет:

Где я, Том? Что со мной произошло, ГДЕ Я?

ТОМ пишет:

Тише.

Успокойся.

Нужно сохранять спокойствие, Кэти.

КЭТИ пишет:

Пожалуйста.

Я не понимаю, где я.

Не уходи!! Не отключайся!

ТОМ пишет:

Я никуда не уйду.

Теперь расслабься.

И оглянись в прошлое.

Ты помнишь то время, когда мы были вместе, давно-давно… ты помнишь зеркало в ванной?

КЭТИ пишет:

Причем здесь твое дурацкое зеркало, что со мной произошло?!

ТОМ пишет:

Пожалуйста, просто делай, как я прошу.

Ты помнишь зеркало? Это важно.

КЭТИ пишет:

Большое такое.

С ужасной золотой рамкой.

В той жутковатой ванной наверху дома.

Я ненавидела эту ванную.

ТОМ пишет:

Да, оно самое. Большое зеркало в золотой раме.

И с трещиной, помнишь трещину? Ты ещё всё время требовала, чтобы я её починил.

А я говорил, что уже привык к ней, и без неё не смогу нормально бриться? Так вот — это большое золотое зеркало с трещиной через угол — с него всё и началось.

Я бреюсь перед зеркалом. Я хочу, чтобы ты представила меня за этим делом.

Вообрази себе это.

Это позволит тебе удержать всё вместе, если ты будешь всё представлять.

КЭТИ пишет:

Удержать что?

ТОМ пишет:

Представь, как я там стою и бреюсь как обычно.

За окном прекрасный день.

Солнечный свет льётся внутрь, птички щебечут, Бог на своих небесах, я — в своей пижаме.

Я, вероятно, посвистывал.

А потом — это что-то настолько незначительное, что мне хочется засмеяться — я уронил кисточку для бритья.

Никогда бы не подумал, что весь мир может измениться просто потому, что ты уронил помазок, но, оглядываясь назад, это было последним мгновением моей обыкновенной жизни.

Стук о плитку, и через секунду всё уже было по-другому.

Потому что когда я наклонился подобрать кисточку, я заметил что-то в зеркале.

Хотя нет, не что-то — лучше быть точнее.

Я увидел человека.

Маленького, складного, абсолютно лысого человека, стоявшего прямо позади меня и проявившегося в зеркале, пока я наклонялся.

То есть он стоял прямо за мной, Кэти — его лицо, должно быть, находилось в нескольких дюймах от моей лопатки, я должен был чувствовать его дыхание на моей спине.

КЭТИ пишет:

О боже, Том! Кто это был, как он там оказался?

ТОМ пишет:

Почти дошёл до этого.

Наши глаза встретились на долю секунды.

Он выглядел сконфуженным и испуганным и, думаю, я тоже не отставал.

И так мы стояли, в эту бесконечно долгую секунду, уставившись друг на друга.

Когда я говорю, что он был маленький, я не имею в виду, что он просто был невысокого роста — я хочу сказать, что он был каким-то миниатюрным.

Как уменьшенный человек, размером в две трети; аккуратный, бледный и какой-то — я хочу сказать блестящий.

Как если бы он был настолько чистым, что искрился.

Из тех людей — не знаю, важно ли это? — которых ты видишь, и понимаешь, что у них ужасно маленькие руки.

Меня всегда смущали люди, с очень маленькими руками.

И он действительно БЫЛ ТАМ, Кэти.

Я это не выдумал, это не было иллюзией — одно полностью реальное мгновенье он действительно, физически, был ТАМ.

Что произошло дальше трудно описать, даже вспомнить трудно, потому что он как бы — ну не знаю — отошёл.

Просто снова ускользнул от взгляда позади меня. Но это было так гладко и быстро, что он, казалось, просто перестал существовать.

А я стоял там, пена для бритья капала с подбородка, по шее бежали мурашки, в ушах отдавалось мое дыхание.

Знаешь, ведь как бывает, когда что-то эдакое случается, и ты какое-то время пытаешься убедить себя, что всё это просто почудилось? Световой обман, уверял я себя.

Сон наяву.

А затем я осознал что-то, из-за чего мне стало не по себе.

Мое дыхание раздавалось в ушах, как я уже говорил, — но я неожиданно осознал, что затаил дыхание с тех пор, как увидел человека в зеркале.

Я не осмеливался дышать с того самого момента — так кто же тогда дышал так близко от моего уха…

Я обернулся так быстро, как только мог. Никого.

Я обернулся в другую сторону.

Никого.

Но каждый раз что-то мелькало на краю зрения, как движение настолько быстрое, что его невозможно заметить.

Я поворачивался снова и снова.

Каждый раз — ничего.

Каждый раз — проблеск.

Оно было странным, это мелькание, потому что оно не казалось чем-то новым.

Помнишь наш медовый месяц, четвертую ночь в том отеле, когда ты сказала, что звук водопада не дает тебе заснуть?

КЭТИ пишет:

Ты сказал, что водопад там был всё время.

ТОМ пишет:

И ты сказала, «да, но я ЗАМЕТИЛА его только сейчас».

То же самое было и с мельканием.

Как будто оно всегда было там, но только сейчас я начал его замечать — мельчайший проблеск кого-то, постоянно растворявшийся мгновением раньше, чем я мог его рассмотреть.

У тебя когда-нибудь было такое? Я думаю, у нас у всех было.

Но для меня, это было внезапной, страшной истиной.

Дыхание восстанавливалось, стихало, пока я почти не перестал различать его — будто это создание, кто бы это ни стоял вне моей видимости, успокаивалось и приходило в себя.

Я снова застыл.

Был так напуган, Кэти — я даже не могу это описать.

В конце концов, я заговорил — но все, что я додумался сказать, было: «Я видел тебя».

Повисла долгая пауза.

А потом мягкий, похожий на женский голос, практически фальцет, и так ужасно близко, что дыхание увлажнило мою шею: «Этого не случится снова».

Кэти, у меня было чувство, будто весь мир вертится вокруг меня.

Казалось, что пол вздымается у моих ног словно море, готовое меня поглотить.

И все, о чем я мог думать, были эти, в точности эти слова: «Я проклят», — думал я, — «Я видел, что живёт на краю зрения».

КЭТИ пишет:

О Боже.

Том.

Скажи, что это был сон, скажи, что ты проснулся.

ТОМ пишет:

Я еще не рассказал тебе самое худшее.

Я узнал это лицо.

Спустя мгновение, все еще стоя там, я осознал, что видел это лицо раньше много-много раз.

КЭТИ пишет:

Где? Том, где? Том? Ты еще там? Пожалуйста, я здесь одна, я потерялась в темноте, ПОЖАЛУЙСТА, говори со мной.

ТОМ пишет:

Да, еще здесь.

Все эти слова режут меня по-живому.

И воспоминания об этом, иногда заставляют меня… не важно.

Ты помнишь большую коробку с фотографиями в шкафу в холле?

КЭТИ пишет:

Я много их перебирала и рассортировывала, конечно, я помню.

ТОМ пишет:

Конечно, помнишь.

Я сидел на полу посреди холла и просматривал каждую фотографию.

Их так много с тех давних пор.

Когда этот большой, насквозь продуваемый дом был полон друзьями, родными и тобой.

Моментами я почти плакал.

КЭТИ пишет:

Но ты нашел его? Маленький лысый человек был на какой-нибудь фотографии?

ТОМ пишет:

Да, я нашел его.

Я думал, что уже был напуган до этого, но тот страх не сравнится с тем, что я ощутил теперь.

Да, Кэти, маленький лысый человек был на фотографиях.

Он был на ВСЕХ них.

То есть на каждой фотографии, которую я когда-либо делал или на которой я снят, если долго и упорно присматриваться, можно было найти его.

Иногда выглядывавшего из-за кого-то с коварной ухмылкой, иногда отражавшегося в окне, иногда его лысину, высовывавшуюся из-за чьего-нибудь плеча, — всякий раз он был где-то на фотографии, хитро улыбаясь из каждого уголка моей жизни.

Во мне росла оцепеняющая уверенность.

Это создание, стоявшее в нескольких дюймах позади меня, даже когда я просматривал фотографии, вертелось у моего плеча и ускользало от моего взгляда на протяжении всей моей жизни.

КЭТИ пишет:

Том, это невозможно.

Ты ДОЛЖЕН это понимать.

Это всего лишь сон или история, которую ты сам сочинил.

Ничто из этого не может быть правдой, это просто какая-то ужасная фантазия.

ТОМ пишет:

А где ты сейчас, Кэти? Это тоже просто ужасная фантазия? Ты должна доверять мне, или ты никогда не поймешь, что с тобой случилось.

КЭТИ пишет:

Просто это настолько НЕВЕРОЯТНО.

ТОМ пишет:

А я даже еще не упоминал Доктора.

КЭТИ пишет:

Доктора?

ТОМ пишет:

Тише.

Всему свое время.

Забавно было то, что чем дальше я погружался в фотографии, тем меньше мне становилось страшно.

Может быть, потому, что у меня было доказательство, что я не придумал маленького человечка.

Возможно, в конце концов, я опасался безумия больше, чем преследования.

Я взял лучшие фотографии на кухню, — на лестнице я прислушался к движениям позади меня, но ничего не услышал, — сел за кухонный стол и уставился на лицо этого человечка.

Я чувствовал, как он уставился мне в затылок.

А сейчас тебе ДЕЙСТВИТЕЛЬНО придется сосредоточиться — так как следующее, что случилось, настолько абсурдно, что все произошедшее ранее выглядит вполне обыденным и вменяемым.

КЭТИ пишет:

Вряд ли такое возможно.

ТОМ пишет:

Сидя за столом, я начал задаваться вопросом, происходили ли с другими подобные загадки — был ли я единственным, кто когда-либо видел маленького лысого человечка.

Возможно, он был распространенным призраком.

И тут в дверь позвонили.

Ты знаешь, как я жил последние несколько лет; я отдалился ото всех, даже от тебя, моя дорогая.

Так что, когда я встал, чтобы подойти к двери, я знал, что это мог быть только разносчик газет, пришедший за оплатой: единственный, с кем я общался за неделю.

Когда я проходил через холл, мысль о газетах подкинула мне одну идею.

У меня была фотография маленького лысого человечка — который мелькал позади меня, даже когда я шел — почему бы просто не подать объявление? Объявление в газету! Его фотографию с надписью «Вы видели этого человека?» Вот о чем я думал, открывая дверь.

Там стоял человек, которого я никогда раньше не видел.

Привет, видел ваше объявление! Я Доктор, я здесь чтобы помочь.

Я вылупился на него.

Он держал копию газеты, показывая мне то самое объявление, которое я только что составлял у себя в голове.

С той же фотографией, которую я только что выбрал.

Со словами «Вы видели этого человека?», с номером моего телефона!

Он смотрел на меня, нахмурившись.

Это же ваше объявление?

Думаю, что пялился на него, разинув рот.

«Да. Оно мое, определенно мое».

«Так в чем дело?»

«Я его еще не разместил!»

«А!» — Он взглянул на часы.

«Ну, если вы не против разместить его немножко быстрее, было бы хорошо.

В противном случае произойдет большой временной парадокс и большинство галактик исчезнет.

Снова.

Я серьезно влип в последний раз, люди очень раздражены».

Он немного перевел взгляд через мое плечо.

«Ну конечно, лысый! Выметайся! И пакуй чемоданы, сегодня день переезда!»

Послышались торопливые шаги позади меня, и, обернувшись, я увидел маленькую фигуру, рванувшую от взгляда в комнату.

Когда я повернулся обратно, Доктор уже вошел в дом и направлялся на кухню.

«Вот что, я подам объявление.

На тебя лучше не полагаться — конец вселенной, всё такое».

Он был уже на кухне.

Он пододвинул стул и бухнул ноги на стол.

«Итак. У тебя есть вопросы. Понимаю, у меня бы тоже были. И вообще-то, они у меня есть. Для начала, что с этим домом?»

«А что с ним?»

«Ведь он никуда не годный? Посмотри на него. Грязный, пыльный, у вас наверно не было гостей, — он шумно вдохнул, — лет десять, я бы сказал. Или около того, верно?»

«Да», сказал я, «Почти десять».

«Почему?» — Это был настолько глупый вопрос, что я даже растерялся.

«Я не люблю приглашать гостей».

«И что же, в один прекрасный день, десять лет назад, ты решил, что хочешь пребывать в одиночестве все время, каждый день?»

В такой формулировке это казалось нелепым, но я мог ответить лишь «да».

«Часто выходишь на улицу?»

«Как можно реже. У меня агорафобия».

«Боязнь открытых пространств. Хорошо, попробую угадать — она у тебя внезапно проявилась десять лет назад?»

Мне самому мой голос казался очень слабым.

«Да».

«Разве ты не видишь? Ведь это не просто так? Тобой манипулируют.

Низкоуровневая манипуляция сознанием.

И, как следствие, ты провёл в большом доме десять лет наедине с Флуфом.

«Что», — спросил я, — «такое Флуф?»

«Он маленький и лысый, я к этому подхожу. Десять лет, почти никаких человеческих контактов, и странность происходящего тебя никогда не изумляла».

«Моя жена», — сказал я, — «я разговариваю с моей женой каждый день!»

Какой-то миг он выглядел удивлённым.

«Твоя жена. Ну конечно, обручальное кольцо, я должен был заметить.

Хорошо, тогда давай встретимся с женой.

Подайте мне жену!»

Я привёл его к этому компьютеру.

«Ты общаешься со своей женой по чату?»

«Каждый день!»

«Ну, это хилый суррогат отношений — и обычно это я не люблю разговаривать. Почему вы не живёте вместе?»

Я взглянул на него.

У меня не было ответа.

«Вы женаты, — упорствовал он. — Почему вы не живёте вместе?»

Я просто стоял там и продолжал глядеть на него.

«Ну?» — спросил он.

В ушах у меня шумело.

Мне казалось, что весь мир вокруг менялся в нечто новое, и я впервые мог ясно видеть за все эти годы.

И я ничего не понимал из того, что видел.

Почему мы не живём вместе, Кэти?

КЭТИ пишет:

Я не знаю.

У меня не получается вспомнить.

ТОМ пишет:

Мы женаты.

Почему мы общаемся только посредством компьютера?

КЭТИ пишет:

Я не знаю.

Я не могу вспомнить.

ТОМ пишет:

Мы были женаты, мы были счастливы.

Из-за чего мы расстались?

КЭТИ пишет:

Я не знаю.

У меня не получается вспомнить.

ТОМ пишет:

Я тоже не помню.

Ох, Кэти, я тоже.

Руки доктора лежали на моих плечах, поддерживая, пока мой мир переворачивался.

«Это всё Флуф. Он может контролировать и ограничивать твои мысли — до тех пор, пока находится рядом».

«Что» — взмолился я, — «пожалуйста, ради Бога, скажи мне, КТО такие Флуфы?»

«Странные маленькие создания», — сказал Доктор, усаживаясь обратно.

«Никто на самом деле не знает об их происхождении, потому что их почти невозможно изучать.

Но где есть люди или гуманоиды, есть и Флуфы.

Обычно их миллионы.

Но вы о них не знаете, поскольку эволюция предоставила им способность, в результате которой никто, абсолютно никто, не может что-либо узнать о них.

Супер-развившаяся способность таиться».

«Таиться?!»

«Флуф может находиться в пустой комнате с сотней человек, которые глядят во все стороны и ищут его, — и найти единственное место, куда никто не смотрит.

Ты можешь быть один в комнате с Флуфом и все время вертеться, пытаясь его увидеть, но Флуф будет двигаться быстрее.

Как бы быстро ты не обернулся посмотреть, Флуф сместился быстрее.

Всего лишь крошечное движение на краю зрения.

Люди привыкают к этому, думают, что это нормально.

Они слышат скрип и говорят, что это дом оседает! Что это вообще значит, «дом оседает»? Нет такого понятия, как «дом оседает»!

Они чувствуют покалывание у себя на шее и считают, что это волосы зашевелились.

Как это вообще? Волосы не шевелятся! Это дыхание Флуфа у тебя за спиной.

«Но что им нужно, этим Флуфам?»

«Им много не нужно.

Пошалить прежде всего.

Они стащат твои ручки, носки, переложат ключи от машины — они обожают подобные занятия.

Ты пишешь номер на клочке бумаги, а они стянут его сразу, как ты отвернёшься».

Его лицо стало мрачным.

«Но иногда… иногда они становятся малость ревнивыми.

Как в твоём случае, например.

Твой Флуф отрезал тебя от всего остального мира.

Он хочет, чтобы ты принадлежал только ему».

«От всего мира, кроме моей жены», — поправил я.

Он нахмурился и бросил взгляд на компьютер.

«Вы общаетесь только по чату», — сказал он.

«Ни писем, ни звонков?»

«Я никогда не пишу письма.

И телефон я терпеть не могу».

«Вообще ничего другого? Что насчёт электронных писем?»

«У меня нет интернет-соединения».

Он уставился на меня.

«Повтори-ка».

«У меня нет интернет-соединения, и никогда его не было».

Он вставал со своего места, глаза его горели.

«Повтори это снова, и на сей раз действительно прислушайся к тому, что ты несешь!»

«У меня нет…»

Слова застыли у меня во рту.

Кэти! Кэти, любовь моя! Как я могу общаться с тобой в чате, если Я НЕ ПОДКЛЮЧЕН К ИНТЕРНЕТУ.

КЭТИ пишет:

Где я? Том, пожалуйста, говори уже, где я? Я не чувствую себя где-либо.

Я лишь слова! Как я могу быть одними словами? ГДЕ Я?

ТОМ пишет:

Весь остаток дня Доктор потратил на твои поиски.

К вечеру он показался из погреба, очень мрачный.

КЭТИ пишет:

С чего бы ему искать меня в погребе? Что бы я делала в погребе?

ТОМ пишет:

Он нашел тебя похороненной под винными стеллажами.

Сказал, что ты была мертва уже по меньшей мере десять лет.

Флуф убил тебя.

Мне жаль.

Мне очень, очень жаль.

КЭТИ пишет:

Но я не мертва.

Я здесь.

Как я могу быть мертва, если я всё ещё здесь?!

ТОМ пишет:

Тебя здесь нет.

Ты даже не Кэти, на самом деле.

Доктор объяснил мне это после того, как обследовал компьютер.

Флуф знал, что может контролировать меня только до определённой степени.

Он мог заставить меня забыть причину нашей разлуки, но он не мог заглушить моё желание говорить с тобой.

Но они умны, эти флуфы.

Он решил проблему, создав другую тебя.

Он запрограммировал компьютер на основе всего, что знал о тебе — что было немало, ведь он идеальных шпион — и создал программу, которая реагировала бы точно как ты.

Ты не Кэти.

Ты никогда не была ею.

Ты подпрограмма, которая ДУМАЕТ, что она — это Кэти.

КЭТИ пишет:

Это не правда.

Я — это я, я Кэти, я чувствую это!

ТОМ пишет:

Хорошо.

Тогда опиши комнату, в которой находишься.

КЭТИ пишет:

В комнате три желтые и одна голубая стена.

Комната размером двенадцать на восемь шагов.

В комнате одна дверь.

В комнате нет окон.

В комнате четыре светильника.

В комнате семь стульев.

В комнате два выключателя.

ТОМ пишет:

Видишь? Всё в точности, как в прошлый раз.

Настоящей Кэти никогда не доводилось видеть комнату, в которой расположен компьютер, тогда это было ещё кладовой.

Тебе не из чего исходить, и потому ты тянешь информацию о комнате откуда-то ещё из самого компьютера.

Вот почему это лишь набор фактов.

Это всё, что знает компьютер, и потому это всё, что знаешь ты.

КЭТИ пишет:

Я — это я.

Я знаю, что это так.

Если бы я не была мною, то с чего бы ты вообще вознамерился говорить со мной?

ТОМ пишет:

Позволь мне закончить свою историю.

КЭТИ пишет:

Зачем вообще стараться? Ты даже не считаешь, что я настоящая! Ты думаешь, что я часть компьютера!

ТОМ пишет:

Просто дай мне закончить историю.

КЭТИ пишет:

Если тебе это необходимо.

ТОМ пишет:

Когда Доктор обнаружил твоё тело, он изменился.

Прежде он казался таким беззаботным, таким живым.

Теперь он был словно гроза, и голос у него был громоподобным.

«Флуф!», — заревел он.

«Флуф, иди сюда и стань передо мною!»

Ничто в доме не пошевелилось.

«Слушай, что я говорю, Флуф! Ты можешь прятаться от него, но от меня ничего не может скрыться.

Вслушайся в мой голос! Я очень зол сейчас.

Но, клянусь, я могу рассвирепеть ещё больше.

Так что явись сюда и СТАНЬ У МЕНЯ НА ВИДУ!»

И внезапно он оказался там, как будто просто вывернулся из-за угла.

Флуф, в полной красе.

Лысый человечек, что убил мою жену.

Доктор посмотрел вниз, на него.

«Дело вот в чем.

Это соглашение.

Ты отнял жизнь.

Так что я беру твою»..

Какое-то время Флуф молчал.

Затем, тихим голосом: «Нас очень проблематично убить».

«Я не сказал, что убью тебя, я сказал, что отберу твою жизнь.

А твоя жизнь…», — он повернулся и указал на меня, — «…это он».

Флуф посмотрел на меня; потерянный, встревоженный, мне почти было жаль его.

«Ты не можешь.

Нет, пожалуйста.

Он мой».

«Больше нет», — сказал Доктор, — «он уезжает.

В моей Тардис, куда ты не можешь последовать за ним.

Ты же можешь делать здесь, что заблагорассудиться.

Ты можешь слоняться здесь по всему дому и чахнуть целый век, меня это не заботит.

Меня это вполне устраивает — каждому городу нужен дом с приведениями.

И что-то я никого больше не вижу, среди этой кучи хлама.

Ты останешься в одиночестве, таково твоё наказание.

Но знай, я буду присматривать за тобой.

Я всегда присматриваю.

И если ты навредишь другой живой душе, я вернусь».

Он взглянул на меня.

«Так.

Пошли.

Не нужно собирать вещи, я одолжу тебе свою зубную щётку.

Он был уже на полпути к двери.

«Я не могу», — сказал я.

Он обернулся.

У него была эталонная физиономия удивления.

Я посмотрел в сторону компьютера, — «Я не могу оставить Кэти».

Он всё глядел на меня в изумлении.

Флуф посмотрел на меня в надежде на чудо.

«Это не Кэти!» — казалось, он сейчас взорвётся.

«Я же объяснил! Это компьютерная программа, которая ДУМАЕТ, что является Кэти».

«Последние десять лет эта программа была моей женой.

Я не оставлю её одну».

«Тогда мы отключим компьютер!»

«Мы не будем отключать компьютер!»

«Отлично, мы оставим его работать!»

«Она будет одна!»

«Она не „она“, а подпрограмма!»

«Это не подпрограмма, а моя жена!»

Он посмотрел на меня долгим, изумленным взглядом.

И потом издал глубочайший вздох.

«Люди!» — воскликнул он.

«Честное слово, вы, люди.

Лучше бы я завел питомца».

КЭТИ пишет:

О, любовь моя.

Ты остался.

Ты всё же остался! Ты остался ради меня!

ТОМ пишет:

Нет, конечно нет, родная моя.

Доктор был прав, и в конце концов убедил меня.

Я не мог остаться, не ради одной лишь компьютерной программы.

Я бы остался ради настоящей Кэти.

Но, любовь моя, ты не настоящая Кэти.

КЭТИ пишет:

Если я не настоящая Кэти, то почему ты здесь, почему ты разговариваешь со мной?

ТОМ пишет:

Неужели ты не догадалась? Это же то, что доктор сделал для тебя.

Для меня, для нас обоих.

КЭТИ пишет:

О чем ты говоришь? Ты не ответил на мой вопрос.

Если я не настоящая Кэти, то почему ты всё ещё здесь?

ТОМ пишет:

Потому что я не настоящий Том.

КЭТИ пишет:

Я не понимаю.

Ты снова пугаешь меня.

Тогда кто ты?

ТОМ пишет:

Спроси меня, где я.

КЭТИ пишет:

Где ты?

ТОМ пишет:

В комнате три жёлтые и одна голубая стена.

Комната размером двенадцать на восемь шагов.

В комнате одна дверь.

В комнате нет окон.

В комнате четыре светильника.

В комнате семь стульев.

В комнате два выключателя.

Content

Стивен Моффат
НА КРАЮ ЗРЕНИЯ