Антонио Менегетти

Психосоматика

© 1974–2008 Psicologica Editrice Psicologica Editrice di Т. Meneghetti Viale delle Medaglie d’Oro, 428 – 00136 Roma (Italia – UE)

© 1996–2009, БФ «Онтопсихология, 2015, НФ «Антонио Менегетти»

Предисловие

1.

За болезнью стоит первичная цель, архитектором и инструментом которой является сам больной: злоупотребление инфантильным преобладанием против своей природы – ситуация, при которой можно предвидеть даже смерть. Обнаружить этот организмический молекулярный проект, которому подчиняется даже биологическое ДНК, – это результат и содержание данной книги.

Теория онтопсихологии целиком и полностью сложилась на основе клинической практики. Ни один из онтопсихологических принципов не порожден интуитивными предположениями, дедуктивными умозаключениями, сближающими натяжками, синтетической переработкой или интеллектуальными измышлениями, хотя я, установивший эти принципы человек, обладаю широкими познаниями в области культуры и располагаю опытом встреч с другими выдающимися учеными. Время становления онтопсихологии отмечено такими именами, как Роджерс, Франкл, Музатти, Лэнг, Лакан, но онтопсихология рождается не в силу встреч с ними, не базируется на интерпретации симптома, даваемой светилами психологической науки. Теория онтопсихологии вырастает на почве успешного клинического опыта, оформляется благодаря фактам вылеченных заболеваний, а не на основе впечатлений, полученных от встреч с выдающимися людьми, прочитанных книг или личных убеждений: онтопсихологическая теория отражает погружение в живую клиническую практику.

Только по прошествии пяти лет успешной клинической деятельности я начал перекладывать на теоретический язык то, что происходило на опыте. Передо мной прошли сотни людей.

Со всей простотой могу сказать, что на сегодняшний день ни в научном, ни в практическом плане ни один патологический симптом не может вызвать у меня замешательства. Я возвожу собственную уверенность исключительно на фундаменте результата. Упорное наличие симптома свидетельствует об ошибке, поэтому единственным голосом в поддержку эффективности выдвинутого мною метода я считаю исчезновение симптома.

Проведение исследований на фармацевтическом, химическом, молекулярном, неврологическом, психиатрическом уровне равнозначно попыткам понять устройство здания без архитектора. Онтопсихологический метод не претендует на замещение собой передовой медицины. Онтопсихология лишь предлагает медицине стержневую идею, возможность понимания проекта, стоящего за болезнью, который может осуществляться множеством способов. Медицинский анализ способен внести определенность в вопрос лейкоцитов или ферментов, но путь претворения проекта может измениться. Дом все равно будет построен, но уже не из кирпичей, а из бетонных блоков, монолитных структур, пластических материалов или железа. Иными словами, проект все равно будет исполнен, какие бы материалы на это ни потребовались. Запроектированная болезнь разразится с помощью других подручных средств, но сам проект останется неизменным. Если у нас есть возможность вмешаться в лечение, что происходит с позволения пациента и при его сознательном сотрудничестве, то либо мы обнаруживаем проект болезни, либо погружаемся в бесполезное исследование, не имеющее конца.

Вероятно, утверждаемое мною не имеет значения для всех людей, потому что большинство из них сделало выбор в пользу посредственности. И уважать такое решение – значит исполнить этический долг и не посягать на свободу волеизъявления. Но существуют и те, кто питает отвращение к безмозглому существованию. На мой взгляд, онтопсихологический метод предназначен тем, кто не желает терпеть поражение в жизни и выбывать из игры исторических, экономических, политических ситуаций, мириться с ролью марионетки, низводить себя до маленького робота, не имеющего представления о центре управления, в котором разрабатываются проекты. Проект создается психической деятельностью: именно она разрабатывает, формализует и запускает проект в организме.

2.

Существуют предпосылки, которые составляют суть эволюции исследовательских процессов. Психосоматический скачок всегда представлял собой проблему; она осознавалась уже древними греками. В сущности, все ясно и отчетливо видели проблему, но никто, как мне думается, не предоставил рационально-технических доказательств перехода от психики к соме.

В настоящее время можно решить данную проблему благодаря некоторым открытиям, совершенным онтопсихологией. В их свете психосоматические явления становятся понятными. В конечном счете, никакого скачка не существует, поскольку на самом деле речь идет о точном, последовательно разворачивающемся процессе.

Открытия, предваряющие онтопсихологическую концепцию, были сделаны выдающимися учеными XVIII века. Эта линия может быть продолжена вплоть до исследований, проводимых Балином и современной наукой. Я разделяю положения, высказанные и научно доказанные школами рационального исследования психической деятельности – классическим психоанализом, новейшими ответвлениями НЛП, всеми исследованиями, изучающими взаимоотношения между психикой, окружающей средой и болезнью (шизофренией и др.). Я не считаю необходимым цитировать выдающихся ученых Европы или США, внесших вклад в изучение психической деятельности (в их число я включаю также первого исследователя проблемы стресса – Селье).

Онтопсихологический анализ болезни опирается не только на осмысление результатов, полученных другими направлениями, но прежде всего на открытия, сделанные самой онтопсихологической школой. Речь идет об онто Ин-се, мониторе отклонения и семантическом поле. В настоящее время я не считаю возможным точное вмешательство в этиологию патодинамики без использования открытий, сделанных онтопсихологией более 30 лет назад.

Именно данные открытия позволяют вывести исследования на более высокий уровень, поставить диагноз, установить контроль над протеканием болезни и предвидеть развертывание патодинамического процесса. Таким образом, мы имеем двойную гарантию: с одной стороны, мы владеем знаниями, которые удовлетворяют требованиям рациональности, а с другой – мы способны вмешаться в патогенные процессы и прийти к их полному прекращению, что и предусматривается изначальной целью исследования.

Научно не доказано, что человек, каким мы его видим сегодня, является конечной точкой историко-мирской эволюции, естественным результатом разумной эволюции природы. В недрах человека мы обнаруживаем манипуляции, отклонения, исторические противоречия, связываемые с человеческой расой вообще.

Реальность способна отражать себя в той степени, в какой она существует. И человек, в простоте своей первозданности, обладает возможностью отражать себя в той мере, в какой он реален. В противном случае, то есть если человеку не удается отразить себя, можно заключить, что в исследовании закралась ошибка, что данное научное изыскание построено на основе ложных предпосылок, которые, несмотря на их принятие ученым миром и «здравым смыслом», не соответствуют объективной реальности и потому приводят к краху. В настоящее время приоритет принадлежит как болезни, так и ее бесконечным исследованиям.

Онтопсихологическая школа прошла суровую проверку историческими фактами наличия симптома. Единственным стимулом онтопсихологических исследований был симптом. Онтопсихологический подход вправе утверждать свою научность, поскольку его применение приводит к исчезновению симптома, перестающего тем самым предъявлять обвинения методу лечения. И неважно, о каком симптоме идет речь: о шизофрении, раке, СПИДе или хроническом заболевании. Любая патология затрагивает некий пласт молекулярной структуры и вносит в нее изменения. Типология болезни сказывается только на ее хроматизме. Онтопсихология достигла цели в своих исследованиях молекулярной структуры симптома, в связи с чем присутствует удовлетворение на рациональном уровне и гордость.

Продвинуться в исследованиях и излечении патологических симптомов, даже самых тяжелых, стало возможным благодаря использованию трех вышеупомянутых научных онтопсихологических открытий. Онтопсихология тщательно выверяла их состоятельность на протяжении более чем тридцатилетней клинической практики.

1) Знание базовой информации семантического поля. Всякая наука опирается на информационные предпосылки. Гарантированная точность информации определяет научность познавательных процессов: если ошибочные сведения рассматриваются как верные, весь дальнейший ход исследования лишается точности. Открытие семантического поля предоставило возможность познания активной самодвижущейся информации, распространяемой самой жизнью в своих созданиях. Для анализа и излечения симптома необходимо располагать точной информацией о деталях формализации болезни, в отношении как обстоятельств ее возникновения, так и субъективных и физиологических предпосылок.

2) Рациональное знание процессов, индуцированных монитором отклонения.

Не принимая в расчет вмешательство монитора отклонения в человеческую психику, невозможно действовать с рациональной уверенностью.

3) Знание онто Ин-се. Онто Ин-се – базовое открытие онтопсихологии. Это критерий существования или несуществования человеческого. Онто Ин-се – критерий, который специфицирует природную, молекулярно-биологическую, историческую форму существования человека.

Этот критерий служит пропуском в глубины всякого исследования, диагностирующего симптом. Знание семантического поля, монитора отклонения и, тем более, достижений медицинской науки оказалось бы недостаточным при отсутствии критерия онто Ин-се. Направление исследования задается самим его предметом: для того чтобы удостоверить реальность, мы должны исходить из ее глубинной сути. Если мы хотим восстановить целостность события, необходимо следовать информации, которую постоянно поставляет его ядро, онто Ин-се.

Онтопсихология хорошо знакома с уже существующими методиками и рациональными приемами, но дополнительно обладает еще несколькими козырными картами. Состоятельность онтопсихологического подхода в клинической сфере с очевидностью доказывается исчезновением симптома. Без онтопсихологических принципов я не смог бы понять болезнь, не смог бы лечить. Используемая онтопсихологией эпистемическая методика решительно придерживается линейной рациональности «причина – следствие»: какова причина, таково и следствие.

Онтопсихология исходит из клинического опыта, осуществленного с разных точек зрения и подтвержденного успешной терапевтической деятельностью.

Глава первая

Теоретические постулаты этиологии психосоматики

1.1. Энергетический континуум

Внешне противоречивые выражения экзистенциальной материи представляют собой не что иное, как результаты действия, различные проявления одной и той же энергии, которая контролирует наше мышление. Все есть реальность непрерывной идентичности.

Для понимания психосоматического явления необходимо учитывать взаимообратимость чистых динамик и вещественных динамик. Многие заболевания, особенно опухоли, имеют психическое происхождение. Психический мир – это динамическая реальность, которая управляет любой человеческой органикой в ее волюнтаристском, биодинамическом, химическом и материальном аспектах. Без психики жить невозможно, она первична по отношению к биологическому и всегда представляет собой интенциональность любой органической эволюции; она – наиболее чистая, взаимообратимая энергия, посредством которой происходит взаимоналожение психосоматической векторной направленности и соматической структуры.

Индивид как личность есть первичная виртуальность, проявляющаяся как результат непрерывно устанавливающейся симбиотической связи: он постоянно рождается в расширяющейся маточной среде существования, но для того, чтобы этот симбиоз вел к росту, необходима решимость, готовность к дальнейшему действию в зависимости от постижения единственно оптимальной точки соприкосновения между собой и средой. Без этой решимости, определяющей перспективу индивидуации в диалектике со средой, вновь возникает безразличие к противоречию, наносящее ущерб индивидуации. Именно индивидуация является источником противопоставления. Экзистенциальное тело в своих бесчисленных проявлениях всегда едино и непрерывно; существующие тела, явления, образующие это экзистенциальное тело, подразумевают различие, смежность, аналогию, язык, диалектику.

Здоровье – это свободное течение энергии, которая, проходя через множество различных частей, сходится в единой точке, интегрируется в единое целое. Когда одна из точек многообразия перестает быть точкой приема и передачи энергетического или жизненного импульса, индивид испытывает страдание, боль. Для того чтобы это произошло, необходимо наличие определенной трусости у субъекта, который, будучи обязанным и способным действовать, не решается на это.

Опухоль – это автономное от энергии психического поля формообразование, происходящее само по себе, под воздействием импульса фиксированной агрессивности; проблема состоит в том, что это автономное новообразование настолько сильно и опасно, что против него бездейственны законы или обычные защитные механизмы организма. Отказ клетки от самоопределения равнозначен отказу данной индивидуации от жизни.

Здоровье – это свободное течение энергии, которая, проходя через множество различных частей, сходится в единой точке, интегрируется в единое целое

Прежде всего, необходимо ясно представлять себе единство энергии, а поскольку эта энергия проявляется в существовании, которое несет в себе внутреннее противоречие и конфликтность, что предполагает непрерывную самозащиту со стороны энергии от многочисленных жизненных индивидуаций, то из этого следует, что первичная энергия жизнеспособной индивидуации постоянно занята самостраховкой, самоиммунизацией, тем самым обуславливая собственный рост, собственную прочность. Чем сплоченнее, цельнее индивидуация, тем целостнее жизнь. Эта первичная энергия, обретающая свою высшую форму в мысли, в духе, является той же энергией, которая создает волосы, кожу, ноготь, ибо ноготь не может формироваться вне некоей индивидуализированной действительности. Чтобы понять первичный аспект энергии, необходимо достичь такого уровня самосознания, на котором обретает суть все то, что затем воплощается как явление.

1.2. Экзистенциальная типология и потребность

С момента нашего существования согласно определенному типу индивидуации этот тип становится необходимым для всей органики, и никакая свобода не может его изменить.

Мы обусловлены тем типом жизненной индивидуации, который констатируем или которым являемся. Свобода существует в рамках этой типологической необходимости экзистенциальной индивидуации. Если мой желудок организован определенным образом, я не могу питаться камнями. Исходя из этого примера, можно перейти к величайшим «почему?» человеческого существования. Справедливость, закон, глубочайший смысл этики любого человеческого поведения основаны на фактически существующем типе индивидуации. Следовательно, ни в коем случае не следует пренебрегать первичными инстинктами, так как они близки нашему типу экзистенциальной индивидуации. Поэтому любой закон, любая религия, пренебрегающие основными инстинктами человека, направлены против него. Это не просто моральный принцип, это “conditio sine qua non” («обязательное условие»), это – закон, определяющий жизнь с момента ее проявления. Этот принцип облегчает нам понимание сущности психосоматики. Мы говорили о необходимости: с установлением некоего типа жизнеспособной индивидуации автоматически возникает и некая потребность, только в рамках которой допустимо в той или иной мере проявлять готовность к волевым действиям.

1.3. Первичный закон

Человек не может вступать в противоречие с тем, что он уже есть. Существует некий порог противоречия, некая область с изменяющимися границами, выходя за пределы которой индивидуация исчезает и наступает смерть. Если человек является проекцией бытия, то его цель заключается в самосохранении. Индивидуация претендует на самоутверждение, поэтому начинает действовать механизм самосохранения, который, главным образом, выражается в ее органах. По мере своего воплощения индивидуация, в рамках своего порога терпимости или гибкости, вынуждена сознательно или бессознательно защищаться. Если субъект неполноценен и неспособен следовать собственному закону, индивидуация вмешивается бессознательно и в силу жизненного инстинкта предпринимает самостоятельные действия ради спасения своего существования. Таким образом, основным законом индивидуации является закон самосохранения, поэтому она нуждается в развитии; если же она не в состоянии обеспечить самосохранение, начинается движение вспять. Поэтому первичным является не развитие, а самосохранение.

Любой закон, любая религия, пренебрегающие основными инстинктами человека, направлены против него

И это логично с точки зрения метафизики: бытие уже есть все, ему не нужно становление; рост – это явление, внешнее проявление, являющееся частью пространственно-временного измерения. Безусловно, если мы действуем сознательно, нам легче служить своему типу индивидуации; если же действие совершается при недостаточном сознательном осмыслении, то всеми процессами управляет механизм бессознательного.

Так как бессознательное не ощущает себя существенно чем-то иным или существенно отличным от целого, оно еще сильнее стремится снова отождествить себя с целым, причем неважно, каким способом – будь то через опухоль, оргазм, смерть, рост или эпилепсию.

Таким образом, чем бессознательнее действие, тем оно ближе к жизни целого, чем сознательнее (в смысле более ярко выраженной защиты индивидуации) – тем в большей степени оно служит индивидуации.

1.4. Первичная и вторичная формы энергии

Опасность, победа тем больше возбуждают и тем более опасны, чем сильнее и чище энергия. Поскольку жизнь по сути своей экономична и бытие абсолютно экономично в силу самореализованности в себе, то в случае необходимости вслед за вторичной формой энергии будет принесена в жертву высшая форма. Иными словами, в том случае, когда субъект оказывается в конфликтной ситуации и не предпринимает никаких действий, на его защиту немедленно приходит органическое изменение, представляющее собой второстепенный момент в защите жизни. Субъект или тип индивидуации пользуется вторичной формой энергии для сохранения первичной[1].

1.5. Магнитное поле и силовые точки

Индивидуация становится силовой точкой в средовом и языковом поле, в некоей совокупности подобных ей силовых точек, клонирующих стереотипов, вместе образующих определенный вид магнитного поля. Магнитное поле определяется различными силовыми точками, не противоречащими друг другу. Эти точки являются наиболее интенсивными моментами рассеянной в магнитном поле энергии, но не отличаются качественно от остальной энергии. Таким образом, индивид является моментом конденсации этой энергии во множестве клонов.

Этот пятый принцип помогает понять:

1) почему на субъекта влияют окружающая среда, время, семья определенного типа;

2) почему он в одной обстановке воспринимает определенные ситуации одним образом, а в другой – иным;

3) почему в одной и той же семье, когда один человек выздоравливает, другой заболевает.

1.6. Ложь

Ложь представляет собой защитный механизм первичной энергии как закон приспособления, но в недрах существования лжи не существует. Ложь в жизни невозможна. Когда человек лжет, это не что иное, как форма приспособления.

В жизни существует закон физики, распространяемый и на человека: каждое действие вызывает ответное действие или противодействие. Формы ответных действий или противодействий бесконечно разнообразны. То, что мы называем ложью, – это просто способ приспособления к непредвиденной ситуации, не оговоренной данным типом группы, культуры, данным типом соглашения между людьми, к которому прибегают с целью использования определенных возможностей, предлагаемых экзистенциальным контекстом.

Следовательно, любая ложь – лишь попытка, предпринимаемая человеком с целью выживания, когда он не может защитить себя иначе в социальном контексте.

1.7. «Параллелизм»

Часто в медицине, в законах истории говорится о «параллелизме» – удобной, наглядной форме познания, в определенном смысле отражающей то состояние внутренней расколотости, в котором человек вынужденно пребывает до тех пор, пока ему не удается восстановить целостность сознания. Если люди на любом научном уровне испытывают потребность в параллелизме, значит, они еще далеки от того первоначала, которое их оплодотворяет.

Наша школа считает, что априорное «Я»[2], или высшая сила сознательного «Я», предшествует тому, что мы называем бессознательным. Не априорное «Я» является производным от бессознательного, а бессознательное представляет собой производное, вторичное состояние априорного «Я». Априорное «Я» – разумная форма, озаряющая все случающееся после него. Априорное «Я» может быть понято как forma mentis (склад ума), или форма индивидуации, либо как означающее или смысл каждой человеческой индивидуации. Главное, что оно первично по отношению к телу и что априорное «Я» человека и априорное «Я» целого суть одно и то же. Когда человек, достигший высшей формы сознания, сообразуется с выбором, который является оптимальным для какого-то момента его существования, ему привычно ощущать себя богом, ощущать себя вечным. Тот, кто воспринимает и осознает себя в каждом выражении бытия, представляет собой бытие в себе.

1.8. Априорное «Я» и бессознательное

К сожалению, априорное «Я» продолжает оставаться скрытым началом до тех пор, пока человек не достигает его сознательно. Априорное «Я» – это формальная или эйдетическая проекция позиции онто Ин-се[3]. Пока человек его не осознает, он остается непознанным для самого себя. То есть человек живет, не осознавая себя, переживает свое априорное «Я» в собственном бессознательном; бессознательное же утрачивается в тот момент, когда субъект начинает полностью осознавать себя, иными словами – возвращается к априорному «Я».

По закону параллелизма период между конфликтом и его соматическим преобразованием может варьироваться и составлять от нескольких дней до нескольких лет

Априорное «Я» – это первый момент, существенный для всего случающегося после; в том случае, если он не осознается, он остается бессознательным и становится источником любого иного параллелизма в феноменологическом смысле, как тело – психика.

Поскольку жизнь, в действительности, уже безвозмездно устоялась в конкретных явлениях, ясно, что человек создает некую науку о «здесь и сейчас», наиболее близкую телесной феноменологии. Поскольку внутрипсихические феномены, мысль представляют собой качественно высшую – а следовательно, более сложную и требующую лучшего – энергию, то ясно, что они остаются скрытыми. Не осознавая себя, мечтая о неограниченной свободе, человек вынужден испытывать потребность в реализации собственной индивидуации там, где жизнь свободно выражает свою волю.

1.9. Психосоматическое изменение

Как функциональное, так и органическое изменение представляет собой отчаянную, но не самую экономичную защиту индивидуации. Органика начинает действовать и в том случае, когда основной, наиболее высококачественной энергии оказывается недостаточно для компенсации столкновения индивидуума с окружающей средой. То есть, если отсутствует разум, ясная система сознания, волюнтаристская точность, не происходит смелого или аутентичного сопоставления, то автоматически вступает в действие органика, соматика. Это происходит неизбежно, возможность выбора отсутствует, поскольку любому действию соответствует равное ему противодействие, и если действие не осуществляется, то та же энергия автоматически реализуется иным способом как в силу закона экономии, так и в силу принципа необходимости (выживание индивидуализированной идентичности).

А) Непрерывное и повторяющееся действие комплекса (рис. 1)

Рис. 1. «Навязчиво повторяющееся действие вытесненного

Деятельность энергии вначале имеет цельный характер, затем отдельные ее части подвергаются вытеснению, но при этом сохраняют свою активность. Естественно, субъект не признает вытеснение либо в силу закона экономии, либо же вследствие того, что окружающая среда не принимает его импульсов. Но комплекс на бессознательном уровне никогда не дремлет, он всегда готов к активной защите и немедленно начинает действовать при столкновении с какой-либо опасностью, которую он ассоциирует с той первой, пережитой им в детстве и ставшей причиной вытеснения, действующего и по сей день. Квант вытесненной энергии разряжается в реальности в виде проекции не с внешней объективностью, а в соответствии с тем, какой субъекту увиделась реальность в момент травмы. Таким образом, скрытое воспоминание всегда проецирует во внешний мир травматическое напряжение.[4]

Роль терапии заключается в устранении из психики человека момента вытеснения, поскольку оно лишает сознательное «Я» его существенной части, тем самым предопределяя его поле решимости и регулируя его поведение.

Б) Закон параллелизма (рис. 2)

Рис. 2. «Три стадии психосоматики:

По закону параллелизма период между конфликтом и его соматическим преобразованием может варьироваться и составлять от нескольких дней до нескольких лет. Время переходного периода от психического к соматике обычно определяется либо ситуацией, послужившей причиной срыва, либо травматической средой, усиливающей травму, то есть допускающей слияние высшей и вытесненной энергии, а также способами реакции, уже ставшими типичными для субъекта. Тяжесть происходящего в окружающей реальности определяется не ее объективными причинами, а тем, как она воспринимается субъектом.

Если после различных попыток субъекту не удается справиться с проблемой и он решает повременить с этим, то возникает скрытый конфликт. Внешне кажется, что решение найдено, проблема улажена, но на самом деле она становится бессознательной, смещается, скрывается между психическим и соматическим. Следовательно, на следующей стадии болезнь проявляется параллельно с психическим напряжением, которое, как предполагается, вызвано физическим недугом. В этом случае действительным решением проблемы становится смерть, не поможет даже хирургическое вмешательство, так как динамика на психическом уровне будет продолжаться, а болезнь – неумолимо развиваться. Единственным выходом является онтотерапевтическое вмешательство, обеспечивающее психическую интеграцию или личную сбалансированность эмоций и окружающей субъекта среды.

Многие люди выглядят и чувствуют себя хорошо, пока находятся в больнице, но как только они возвращаются в привычную для себя обстановку, болезнь вспыхивает вновь, поскольку, во-первых, не была обнаружена причина болезни и, во-вторых, субъект чувствует себя хорошо в другой обстановке.

В других же случаях болезнь может исчезнуть совсем, в зависимости от типа вознаграждения, которое получает субъект. Сегодня большое значение уделяется медицине, фармацевтике, к болезни относятся с крайним почтением: каждая болезнь возводит свой алтарь. Это обуславливает предпочтительность разрядки в соматическом, а не в психическом: вот почему в нашем обществе более распространены физические заболевания.

В) Соматический аспект всегда альтернативен психическому (рис. 3)

Рис. 3. «Модели разрядки неразрешенного кризиса, возникшего между внешней, или социальной, реальностью и идентичностью субъекта»

Представьте, что в определенной точке прямой происходит некий конфликт, связанный с первичной энергией субъекта (I этап). При этом существует несколько возможностей разрешения конфликта: рациональный путь позволяет сохранить все в целости и сохранности; в ином же случае во внутреннем мире субъекта возникает энергетическая воронка, что проявляется в повышении эмоционального фона. Эмоция – это некое психическое присутствие, которое начинает соматизироваться. Таким образом, невозможность рационального разрешения конфликта вызывает либо шизофреническую реакцию (ярость, истерию и т. д.), либо невротическую реальность (функциональный или органический невроз).

Когда высший разум пренебрежительно относится к урокам жизни, защищать индивидуацию вынужден разум более низкого уровня. Следовательно, если психика не находит решения в сознательной или бессознательной форме, то вмешивается соматика, предлагая альтернативное решение. Соматическая и психическая энергии различаются по скорости действия: соматическая – наиболее медленная[5].

Поэтому органическое заболевание с этой точки зрения представляет собой форму приспособления. В любом случае соматизация – это всегда результат инфантильной реакции «Я»: первичная данность сохраняется не как следствие невозможности действовать, но лишь потому, что «Я» в состоянии комплексуальной защиты заставляет рациональную часть молчать; а поскольку власть сосредоточена в «Я», именно на нем лежит ответственность за отказ от исторического воплощения в реальности. На второй стадии энергетический заряд может накапливаться за счет потерь или отказов «Я», что изменяет скорость длительности динамики психосоматического преобразования.

1.10. Историчность

Первые признаки болезни субъекта проявляются либо в характере, либо в соматизации уже в возрасте до шести-семи лет. От рождения каждый из нас наделен определенным темпераментом, характер же формируется после. Под характером я подразумеваю модель психической организации, которая окончательно складывается как определенная феноменология личности, вследствие постоянно повторяющейся реакции на определенную среду или определенный объект; под соматизацией – все то, что является выраженным изменением в органике.

В детстве усваиваются те модели поведения или формы отношения к жизни, которые, стабилизируясь, характеризуют индивида. Взрослый склонен инстинктивно компенсировать недостатки ребенка, в результате чего личность ребенка, видящего в вознаграждении проявление любви и получающего больше, чем он просит, устаивается как кристаллизация инфантильного поведения. Если впоследствии жизнь потребует от такой личности взрослых и зрелых поступков, последняя заболеет, подражая ребенку. Любая болезнь подразумевает внутрипсихическую конфликтность невротического характера. То есть болезнь может быть орудием какой-то другой ситуации, приспособлением и инфантильным стремлением облегчить ситуацию.

Ребенок, заболевая и тем самым привлекая к себе повышенное внимание окружающих, может добиться определенного равновесия между собственными инстинктами, потребностями и требованиями окружающей среды. Болезнь становится для него формой приспособления, то есть он добивается сублимированного оправдания своих импульсных зарядов и, следовательно, достигает равновесия. Нередко для одних этот механизм становится средством для дальнейшего продвижения вперед, тогда как для других несет опасность возобновления болезни вплоть до летального исхода.

Любая болезнь подразумевает внутрипсихическую конфликтность невротического характера

Обычно процесс включения в действие психосоматики имеет две фазы: первая, на которую не обращают внимания, проявляется в детстве, вторая – иногда в отрочестве. Первая фаза сохраняется в виде мнемического следа в организме индивида, вторая фаза подготавливается периодом напряжения, параневротическим периодом, на который указывают небольшие расстройства: дисфункция печени, нервное истощение, усталость; если эти сигналы не будут восприняты и должным образом истолкованы, болезнь, вместо того чтобы исчезнуть, перейдет в скрытую форму.

Организмический сигнал тревоги остается непонятым потому, что субъект сформирован согласно единственно ему известным инфантильным моделям поведения, поскольку нет такого типа семьи или такого типа общества, которые сумели бы организовать его в соответствии с материалистическими измерениями жизни.

Итак, если субъект сознательно или бессознательно не прибегает к высшей форме своей энергии, происходит соматизация. До тех пор, пока способный и обязанный действовать индивид не решается на это, все, что ему не удается пережить как высшую энергию в сознательной форме, переживается им в форме патологической. Психотерапия в случаях психосоматики представляет собой повторную активизацию первичной энергии, высвобождение той психической энергии, которая была лишена возможности исторического становления.

1.11. Психосоматика или психосемантика?

Изучая корни возникновения психосоматического заболевания, я не ищу альтернативы традиционной медицине или гомеопатии, а стремлюсь, в первую очередь, представить некую самостоятельную психологическую науку, способную, будучи автономной в своих исследованиях, взаимодействовать с другими научными направлениями.

Болезнь, недуг – это всегда язык цельного человека, это слово, стремящееся быть понятым, которое, если его не понимают, может привести – что фактически и происходит постоянно – к смерти индивида.

Даже само понятие психосоматики, отражающее определенную расколотость или раздвоенность, пусть и диалектическую, не дает адекватного объяснения. Но все же, говоря о психосоматическом аспекте, следует подразумевать под этим определением аспекты или следствия одной и той же причины, одного и того же переживания. Болезнь всегда служит языком единства действия, независимо от того, в каком аспекте мы ее рассматриваем: психическом или материально-соматическом; она представляет собой особый язык целостного переживания, внешнюю обработку внутренних переживаний, в основном конфликтного характера. Нельзя вылечить болезнь, не понимая ее этиологии и не учитывая психологического фактора.

Движения нашего тела, испытываемые нами страдания являются словами, средствами выражения: так, движение моего пальца есть выражение некоей интенции на органическом уровне.

Нельзя вылечить болезнь, не понимая ее этиологии и не учитывая психологического фактора

Наше внимание привлекают самые разнообразные болезни: различные формы мигрени, облысение, слепота, депрессия, угри, астма, кардиопатия, диабет, рак, алкоголизм, повышенное потоотделение, язва, экзема, гастроэнтериты, ожирение, колит, мышечный паралич, всевозможные формы артритов, бессонницы, сексуальной патологии, многие гинекологические патологии, многие случаи танатофилии и, прежде всего, все так называемые хронические заболевания, которые в основе имеют психическую этиологию. Признавая роль современной медицины, я открыто говорю о ее неспособности самостоятельно излечить человека: современная медицина научилась довольно успешно воздействовать на симптомы заболевания, однако следует помнить о том, что человек – не только физическая форма, ему присущи и иные способы самовыражения[6], а значит, если не достичь понимания языка семантических полей[7], то совершенно невозможно понять и вылечить человека. Я не рассматриваю истинную психотерапию или онтопсихологию как терапию поддержки.

Пока медицина не избавится от порока механистичности, человеку не будет возвращена его целостность, не только телесная, но и личностная. Для того чтобы выжить, человеку нужна альтернативная гуманистическая медицина.

Болезнь представляет собой одну из возможных реакций, которые предоставлены человеку в безвыходном, на его взгляд, положении. Психосоматическое или соматопсихическое представляет собой одно и то же. Медицина всегда имеет дело с третьей стадией болезни: первую определяет психическое «Я», вторую – психотропное «Я», третью – физическое «Я». Поэтому патофизиологический анализ совершенно не объясняет сущности определенных болезней. Правда, было бы абсурдно искать причину индивидуального психического конфликта в инфекционных эпидемических болезнях или авитаминозах, поражающих определенные регионы из-за слишком однообразного питания, однако необходимо помнить, что знания природы патогенных агентов, авитаминоза или подобных им факторов еще недостаточно для постижения многих других болезней и их патогенеза.

Мы никогда не сможем понять характер нейровегетативных расстройств или тех многочисленных болезней, которые выражаются совершенно определенными, органическими симптомами и имеют обыкновение превращаться в хронические, если будем упорно объяснять один физический феномен другим, якобы являющимся его причиной. В связи с этим давайте рассмотрим внезапное ослабление защитных функций организма у некоторых людей – носителей патогенных агентов, живущих вместе с туберкулезными больными. Согласно сложившемуся мнению, в их иммунном барьере образовалась брешь, и это совершенно правильно; однако все объяснения причины разрушения защитного механизма неубедительны. В самом деле, очень многие больные туберкулезом и авитаминозом прекрасно переносят все тяготы и лишения военного плена, но заболевают дома, когда условия их существования значительно улучшаются. Дело в том, что после освобождения они оказались перед лицом новых испытаний, исходящих из области психического опыта.

В любом случае, нельзя считать чувство тревоги атмосферой или фактором, создающим общую предрасположенность к заболеванию, необходимо понимать, что любой опыт аффективного движения, душевного состояния одновременно представляет собой и физический феномен в неразрывном единстве. Внутренний опыт и физическая функция являются единым тождественным возбуждающим событием, и мы определяем феномены как физические или психические в зависимости от того, под каким углом зрения рассматриваем целое.

Современная медицина научилась различать первичный и вторичный диабет, и ей известно, что первый связан с так называемым наследственным процессом.

Речь идет не о полном отсутствии инсулина, а о нарушении функционального равновесия эндокринной секреции вследствие действия системы, разрушающей инсулин в пользу вторичного диабета; но по-прежнему неизвестно, что же в конечном счете вызывает соответствующую инсулиновую недостаточность, постоянное изменение функционального равновесия. С чем мы имеем дело – с кривыми функций, которые, так сказать, запрограммированы генетически, или же с проявлениями психической предрасположенности, приводящей к возникновению совокупности органических изменений?

Я убежден в том, что, если ребенка из семьи, предрасположенной к определенным заболеваниям, сразу же после рождения поместить в другой семейный климат, он этими болезнями не заболеет.

Недавно я посетил одну молодую женщину, очень тонкую натуру, которая была прикована к больничной койке. Вследствие перенесенной операции она не могла контролировать сфинктер. Разговор между нами шел очень доверительный, и вдруг, в какой-то момент, моей собеседнице пришлось избавиться от скопления газов в кишечнике; будучи не в силах сдержаться, она инстинктивно, с чисто женским изяществом прикрыла рукой глаза. Реакция оказалась слишком непосредственной, чтобы быть осознанной, в первую очередь по своей непредвиденной форме. Я был приятно поражен: это человеческое существо пыталось сдержать газы, прикрывая рукой глаза; было бы гораздо проще протянуть руку к анальному отверстию, однако в тот момент ее внутренний психический мир контролировал весь динамический аппарат организма: прикрывая рукой глаза, замещающие анус, она как бы хотела спрятаться от моего взгляда, но прежде всего пыталась укрыться от моего присутствия.

В бессознательном любой аффект, не нашедший адекватного удовлетворения, остается постоянно действующим, жизненным и искажающим

Этот факт, несмотря на всю свою простоту, в определенном смысле очень показателен: он связывает нас с тем необыкновенным равнодушием нашего организма ко всему тому, что мы считаем противоречием. У нас есть логическая система, позволяющая последовательно понимать определенные отношения, но мы не понимаем того, что выходит за рамки этой последовательности: наш разум – это скорее социальная модель, нежели экзистенциальная сущность нашего организма; то же самое следствие, которое с рациональной точки зрения является результатом действия конкретных предопределенных причин, на самом деле, может предопределиться для нашего организма как «до», «после», «во время», «в», «к» или «напротив, вопреки»; это – бессознательная система, постоянно действующая сеть, действие которой состоит в спокойном, индифферентном смещении своей конкретики с одной части на другую. Например, когда человек краснеет от стыда, застенчивости, это означает не что иное, как форму разрядки неконтролируемого импульса или бессильной ярости, которые через капиллярную сеть выплескиваются в определенную зону, что происходит как следствие подавления вербализации со стороны логического разума индивида, то есть его типа социального «Сверх-Я».

1.12. Вытеснение и симптом

Многие органические патологические аспекты через определенное время превращаются в автономные (то есть не связанные с сознательным процессом «Я») системы вследствие вытеснения, при помощи которого «Я» предохраняет себя от определенных аспектов своей организмической реальности, которые рассматриваются как противоречащие социальным потребностям или ценностям.

Вся природа саморегулируется посредством мощных организационных форм живого мира, поэтому многочисленные индивидуации выживают именно благодаря своему особому сверхзапасу жизненных сил; однако в случае человека мы сталкиваемся с возникновением конфликта между устремлениями органической жизни и устоями общества. Эта двойственность обостряет ситуацию. Мы беспрерывно ощущаем импульсы, чувства, порождаемые соответствующей природной организацией, которую мы можем определить как «жизнедеятельную бессознательность», и эти чувства требуют удовлетворения, но вытесняются социальным сознанием.

В некоторых случаях побежденное социальным влиянием «Я» вынуждено вытеснять свои природные импульсы, что приводит индивида к внутренним конфликтам между органической системой и социальными требованиями. Вслед за осуществленным вытеснением «Я» занимает невротическую позицию, то есть организует энергию человека не соответствующим действительности образом, не позволяет ему реализовать природное предназначение собственных импульсов и побуждений и, как следствие, может привести к психоневротическим расстройствам, истерии, органическим изменениям и опухолям.

Болезнь взлелеяна обществом, которое отдает ей пальму первенства. Почему? По двум причинам: во-первых, болезнь служит оправданием слабости и, следовательно, ненаказуемости индивида, а во-вторых, обеспечивает каждому члену общества в случае его болезни то же прощение и защиту, какие он демонстрирует сам по отношению к другим. Мы проявляем доброту к другим, тем самым заранее обеспечивая себе защиту в случае возможного личного заболевания.

Когда болезнь является типичным конверсионным симптомом, мы замечаем, что, как только ее удается обнаружить, субъект замещает симптом: теряя возможность рассчитывать на снисхождение за счет болезни в своем инфантильном поведении по отношению к матери-обществу и не желая адаптироваться к высшим формам поведения, он по-другому преобразует свои вытесненные импульсы. «Я» в своем предсознательном аспекте способно постоянно преобразовывать собственные вытеснения, то есть непрерывно осуществлять вторичные вытеснения в самом себе.

Обнаружив какую-нибудь болезнь, которая не вызывает подозрения, субъект успокаивается, но не полностью, поскольку вытесненное желание продолжает существовать.

Любая патологическая симптоматика порождается вытесненным содержимым, но при этом «Я» отчуждается от одной из своих органических частей, которая, несмотря на это, продолжает действовать, причиняя боль и вызывая отклонение; она действует регрессивно-деструктивным образом именно потому, что «Я» отказалось от руководства, устранило динамику сознания, форму организации органического. Отсутствие руководства со стороны «Я» неизбежно приводит к патологическому обратному действию, и как только некая органическая часть становится чуждой, происходит чрезвычайно тяжелая утрата: это начало отчуждения «Я» от своего онтовидения.

Вытесненный симптом скрывает за собой ключевую точку, точку максимальной связи между «Я» и бессознательным, между «Я» и целостностью переживания. На том участке, где симптом вызывает страдание, до его отчуждения находился ориентир, точка максимального сближения, точка контакта, от которой зависело наличие или отсутствие опосредования «Я» со стороны целого и целого со стороны «Я». Вытеснение этого ключевого момента, этого особого места пересечения приводит к потере самого прекрасного и самого реального аспекта. Потеря пути к бессознательному обедняет «Я», превращая его в раба собственной жизнедеятельности.

Следует добавить, что для поддержания жизненного импульса в состоянии отчужденности «Я» вызывает в себе страдание, то есть вступает в действие механизм сверхзащиты, который вместо покоя, забвения зачастую навязывает проблематичное, опасное существование. Воистину удивительно, как человек сам приносит себя в жертву в угоду обществу, которое принимает, допускает болезнь, отвергая изначальный импульс организма!

Любое импульсное напряжение после вытеснения остается за пределами сознательного опыта и может впоследствии проявиться либо невротической, либо шизофренической симптоматикой, либо аутопластическими мутациями функций или клеточных структур. На уровне сознательного опыта какой-то определенный аффект может существовать, а потом угаснуть, возникнуть вновь и снова пропасть; в бессознательном же любой аффект, не нашедший адекватного удовлетворения, остается постоянно действующим, жизненным и искажающим. Как следствие, импульс, отвергнутый сознательной системой, обязательно выживает, сохраняясь в бессознательном, и его действие носит патологический характер.

Здесь необходимо вспомнить базовое понятие индифферентности экзистенциального и любого принципа противоречия, способность к достижению соглашения, абсолютно не связанную с нашей логической системой причинных связей.

Наше тело может выражать себя не только при помощи того сравнительно известного языка, который знаком нам по аналогии с нашими эмоциями: человеческое целое созвучно различным неологизмам, иными словами, все патологические аспекты или симптомы являются символами, способными выразить как лексику физического явления, так и проявления организма, как в физической, так и в психической форме.

В конечном счете любое вытеснение состоит в том, что возбуждающий соматический неудержимый момент аффективного переживания приобретает собственную патологическую форму, избавляя «Я» от столкновения с формами «Сверх-Я». Определенные приступы или обострения болезни, как правило, являются следствием усиливающегося вытеснения на органическом уровне с одновременным прикрытием, защитой симптома; то есть импульс нарастает и усиливается, получая неизбежный ответный удар энергии эго. Любой патологический симптом представляет собой чрезвычайное, частичное решение, принимаемое с целью ослабления напряжения и выполняющее двойную функцию: оно удерживает запретное влечение (или стремление, рассматриваемое субъектом как недостойное) вытесненным и одновременно удовлетворяет его на бессознательном уровне. Таким образом, болезнь, удовлетворяя вытесненное влечение, становится подавляющим и регрессивным объектом, позволяющим, тем не менее, вывести скрытую борьбу наружу. Действительно, кажется, что бороться с внешними формами легче, нежели с внутренними динамиками. Поэтому человек изо всех сил старается выздороветь, однако, борясь с симптомом, он продолжает осуществлять цензуру «Я» по отношению к запретному влечению.

Необходимо учитывать, что тело – это непосредственный собеседник, оно участвует в диалогах, во лжи, в уловках, в открытии любой внутренней реальности человека. В конечном счете, «ситуации, провоцирующие эмоциональные потрясения, и субъективный опыт психического страдания необходимо объяснять, используя психологическую терминологию, а не медицинскую, относящуюся к нервной системе»[8].

Многие влечения, конфликты, драмы, проблемы, аффективные переживания человека осаждаются в его организме, представляя собой некое послание обществу или врачу, который должен его расшифровывать. И все же, «несмотря на то, что надежды на фармакологические препараты зачастую не оправдываются, многие врачи еще надеются разрешить внутренние конфликты человека с помощью химических средств»[9].

Любая травма тем опаснее для субъекта, чем раньше она ему нанесена

Естественно, раньше или позже начинает интенсивно развиваться патологическая автономия симптома. То есть как только симптом уже достаточно осадился и окреп, он становится независимым как некая индивидуальность в другой индивидуальности, как организм в другом организме, и в большинстве случаев это приводит к постепенному умиранию или частичному разрушению изначального организма. Если вначале нарушение носит только функциональный характер, то затем постепенно формируется органическое изменение, которое способно достичь такой интенсивности, что это может закончиться потерей собственной органической индивидуальности.

Любая травма тем опаснее для субъекта, чем раньше она ему нанесена. Тяжесть симптома зависит от времени зарождения и интенсивности вытесненного импульса.

Даже при патологической автономии симптома иногда можно полностью восстановить здоровье индивида как с помощью одного только психического анализа, так и совместно с фармакологическим или хирургическим вмешательством. В одних случаях лечение некоторых болезней действительно предполагает одновременное терапевтическое применение как психоанализа, так и медицины; в других случаях, наоборот, требует только онтотерапевтического анализа, что подтверждается имеющимися статистическими данными.

Некоторые заболевания, поражающие функции организма в юношеском возрасте, в последнее время встречаются все чаще и рассматриваются как заболевания, связанные с развитием цивилизации. Например, язва, от которой страдают еще очень молодые люди, внешне проявляется как гиперсекреция, сверхпотребность и указывает на предмет влечения, изъятый или находящийся под запретом посредством цензуры «Сверх-Я», замещающийся патологической соматической формой. На органическом уровне словно возникает объект, которому запрещается проявляться вовне; но этот симптом, олицетворяющий собой замещение несостоявшегося импульсного вознаграждения, является победой процесса вытеснения. Именно в язве конфликт между «Я» и «Оно»[10] проявляется со всей очевидностью: «Я» отказывается от самоидентификации, от поддержки требований «Оно» ради того, чтобы стать выразителем, союзником требований, выдвигаемых «Сверх-Я», но для этого ему приходится скрываться за оральной фазой; в самом деле, гиперсекреция подразумевает сверхпотребность, то есть желание в инфантильной стадии, состояние бездействия и, следовательно, бессилия субъекта перед лицом конфликта.

Многие физические заболевания зачастую предохраняют субъекта от ментального расщепления

Нечто подобное происходит при бронхиальной астме, первичных хронических заболеваниях суставов, которые почти всегда являются неким противодействием собственной агрессивности; гипертрофия щитовидной железы, постепенно развивающаяся гипертония, юношеская грудная жаба, вегетативная дистония и все остальные феномены этого типа относятся к области нарушения психосоматической функциональности и излечимы только с помощью онтотерапевтического искусства. Если патологический симптом наблюдается на органическом уровне, то речь идет о вторичном вытеснении, поскольку первичное вытеснение было предопределено той формой энергии высшего уровня, которую мы определяем как разум, а в тех случаях, когда ее оказалось недостаточно, прибегли к органической букве, к органическому способу выражения.

Я обнаружил, что многие физические заболевания зачастую предохраняют субъекта от ментального расщепления, спасают от острого невроза или от настоящей шизофрении. Многим пациентам, страдающим язвой или грыжей, я советовал отказаться от операции, так как знал, что в случае устранения этого патологического эффекта без соответствующей психотерапии симптом нашел бы другой путь развития и, как правило, проявился бы в более опасной форме. Хорошие врачи, хирурги и, в первую очередь, онкологи, должно быть, часто замечали, что удаление язвы или так называемой доброкачественной опухоли во многих случаях служит толчком к образованию опухоли злокачественной, то есть к ухудшению.

Это происходит именно потому, что импульс, которому преграждают путь, только усиливается за счет этого, отчасти по причине перенесенного страдания, отчасти из-за необходимости воплотиться в новой органической форме. Фактически, последующее замещение вытесненного напряжения подразумевает ухудшение состояния органики.

1.13. Невротическое расстройство и тревога

Любая психосоматическая болезнь, в самом точном смысле этого термина, может развиваться лишь при условии невротической неприспособленности, предполагающей потерю реального или воображаемого объекта, и эта потеря исполняет роль пускового механизма. Обычно речь идет об объекте, который в детстве или даже в младенческой, предвербальной стадии развития субъекта сыграл главную роль в стабилизации данного типа приспособления, пусть даже отчуждающего. Таким образом, сокровенное состояние души искажается не перед лицом реального бессилия, а всего лишь соответствует проекции, не связанной с реальностью. Соответственно, субъект страдает от потери объекта, так как он сам считает, что теряет его, поскольку он соотносит весь мир, всю реальность с первым действующим лицом или со стадией диады «мать – ребенок», которая определила постоянство – через условный рефлекс – процесса информации или идентификации; и на основании этой примитивной нереалистической невротической стадии (любой субъект есть исторический процесс) возникает психосоматическая болезнь, хронический симптом, обладающий автономией и угрожающий жизни.

Однако только этиологических предпосылок недостаточно для возникновения болезни, необходима стартовая причина, которая приводит к усилению импульса или обостряет чувство потери объекта, проявляющееся в период полового созревания, в пору отрочества или в фазе зрелости. Подобной вторичной причиной может послужить какое-либо важное изменение в жизни или постороннее влияние. Нереализованное естественным или сублимированным образом вытесненное содержимое усиливает давление первоначальной потребности, что приводит к конверсионной истерии[11]. Не следует удивляться этому превращению: в органическом симптоме напряжение разряжается и дает большую возможность выживания на сознательном уровне.

Аффекты, усвоенные на сознательном уровне, существуют нормально и могут обрести немедленную разрядку или другие формы выражения, в любом случае находясь под постоянным контролем «Я» и обуславливая его превосходство. Проблема возникает с того момента, когда «Я» отчуждает, отстраняет их от себя, так как в этом случае «Я», или органическое бессознательное, испытывает навязчивое присутствие этих аффектов, которые на сознательном уровне могут представлять собой самые обычные, банальные объекты, но если оказываются отвергнутыми сознательной системой и втянутыми в сферу органического разума, то претерпевают существенные изменения, усиливаются и накапливаются, то есть создают растущие скопления. Поэтому какой-нибудь банальный объект, незначительный импульс может привести к образованию сильного симптома, крупного скопления, что в результате оборачивается неврозом всего организма, как следствие зарождения регрессивных, вызывающих страх и тоску бессознательных ассоциаций и фантазий. Маленькая песчинка может вызвать сход лавины.

Многих удивляет то, что первичный этиологический аспект, будучи весьма незначительным на начальном этапе онтотерапевтического исследования, впоследствии, уподобляясь рассеянным или отвергнутым частицам «Я» и объединяясь с ними, обуславливает столь значительное накопление, которое способно разрушить систему самозащиты организма. Опасно то, что организм стремится к повторению, привыкает к соматизации и повторной соматизации. Часто, подведя пациента к видению первого симптома, необходимо научить его ориентироваться в системе антипривычки. Вытесненное, проявляющееся в симптоме, закрепляется некой привычкой, что можно определить как соматический стиль, нетерпимый в длительности.

Повторная соматизация представляет собой продолжение поиска отвергнутого и запретного объекта

Повторная соматизация представляет собой продолжение поиска отвергнутого и запретного объекта, что в определенном смысле является высшей попыткой организма сделать возможным невозможное. Многие люди создают объекты своей любви, нападения и агрессивности в собственном организме. Как часто опухоль замещает собой человека, которого следует убить[12], или неразделенную любовь! Однако, к сожалению, повторная соматизация показывает, что «Я» не сумело справиться со своей восстановительной ролью и возобладали начальные процессы (то есть «Я» уступает свои позиции предшествующей ему стадии и терпит крах при нейтрализации опасных, на его взгляд, событий). Когда симптом переходит в хроническую стадию, в большинстве случаев это свидетельствует об окончательном расколе между «Я» и «Оно»; это отступление объекта, который теряет надежду на вознаграждение, и субъект испытывает отчуждение, «Я» разделяется. Психосоматическая болезнь может быть вызвана и действительной тревогой, но лишь в том случае, если она ассоциируется с реальным страхом. Побудительной причиной неизменно является невротическая тревога, искажение реальных перспектив, поскольку субъект, сталкиваясь с реальностью, обязательно применяет систему проекции, а следовательно, интроецирует, в том числе, личные формы страха. Таким образом, динамический фактор любой психосоматической болезни складывается из импульсного напряжения и бессознательной тревоги, связанной с внутренним переживанием наказания, вины или стыда.

Тревога имеет невротическую природу, поскольку субъект сталкивается с данной реальностью в соответствии с диктатом первого ведущего, который послужил ему опорой или связью с реальностью, то есть он видит реальность в соответствии с проекциями собственного «Сверх-Я».

Следовательно, патологические феномены, как в психической, так и в соматической области, представляют собой форму реакции на невротическое чувство тревоги, которое никогда не является реальным или экзистенциальным: если оно и связано с реальностью, то лишь как с побудительной причиной, реактивирующей некий комплекс или вытесненное содержимое в ситуации, имеющей невротический характер.

Любая мотивация может найти решение как в процессах так называемого психического, так и физического порядка

Любая мотивация может найти решение как в процессах так называемого психического, так и физического порядка, поэтому болезни, которые даже хорошие медики считают порожденными нейровегетативной системой, фантазией или фиксацией, к сожалению, более реальны, чем те, которые проявляются на внешнем уровне. Именно эти болезни и следует в наибольшей степени принимать в расчет, поскольку в иерархии патологической причинности причинность психического порядка, по сути, определяет и лежит в основе всех других, пользующихся признанием со стороны традиционной медицины или гомеопатии.

1.14. Информация

Второй аспект, который надо учитывать в психосоматике, – это взаимосвязь энергии и информации, изучаемая бионикой[13].

Теоретически или экспериментально (в зависимости от собственной интуиции) мы способны понять, что не существует никакого таинственного скачка от психики к соме, а мы имеем дело с непрерывностью, идентичностью, выражением на разных языках одной и той же формы идентичного оперативного значения, смыслового содержания. То есть энергия и информация представляют собой совместно действующие формы, вариации одной и той же энергии, взаимообратимость одного и того же явления.

Любая биологическая система может быть рассмотрена с двух точек зрения: прежде всего она получает от внешнего мира энергию, как питание или солнечное излучение, а затем информацию. Однако современная наука понимает, что энергия, несмотря на свою огромную значимость, вторична, а информация первична.

Не существует никакого таинственного скачка от психики к соме, а мы имеем дело с непрерывностью

Информация – это модус действия, то есть это направляющая энергия в энергии, энергетическое направление в энергии, «форма в действии»; это не вторичная внешняя, лингвистическая форма, а душа, запечатлевшая действие, энергию. Научный опыт свидетельствует о том, что информация поддается количественному измерению. Это качество, не существующее без количественного измерения, более того, это – квантовая мера. Любая информация неизменно вызывает – пусть и незначительный – рост энергетической совокупности какой-либо ситуации.

Любая информация предполагает энергетическое изменение, которое нуждается в поддержке и, в более широком смысле, в языке, природа которого может быть весьма разнообразной (например, цифровой язык). Информация в качественном отношении обладает собственной семантической ценностью, которая в онтопсихологии выражается в виде усиления или расширения идентичности индивидуаций. Ценность или качество какой-либо энергии определяется индивидуацией; все, что усиливает идентичность индивидуации или расширяет границы ее протяженности, обладает ценностью для данной индивидуации. Абсолютных ценностей не существует, поскольку они всегда определены индивидуациями.

Любое энергетическое вмешательство в сложную систему предполагает изменение всей системы. Это типичное гештальтное видение. Органический процесс, процессы бессознательного, процессы индивидуаций всегда осуществляются по гештальтно-динамическим стадиям, то есть целостным квантам. Система – это совокупность элементов, объединенных во взаимосвязи, что обеспечивает их единство, а поэтому любое энергетическое внедрение в нее подразумевает информированность всей системы. Если говорить о человеке, то информативная система его организма проявляется – в зависимости от того, в сферу изучения какой науки он попадает, – на различных уровнях; простейшим является клеточный уровень.

Ценность или качество какой-либо энергии определяется индивидуацией

Клетка представляет собой чрезвычайно сложное химическое производство, гормональное функционирование которого, очевидно, предполагает наличие многообразных процессов передачи информации. Вслед за системой химической, межклеточной коммуникации следует эндокринная или гормональная сеть, представляющая собой систему рассеянного действия, достаточно медленную, но отправляющую сообщения клеткам организма через кровеносную и нервную системы.

В организме любой экстероцептивный или проприоцептивный прием информации всегда вызывает рост энергии, в результате чего вместо, например, простого распространения электрического заряда вдруг начинается передача, то есть процесс расстройства, охватывающий весь организм. Создается впечатление, что последняя стадия включает в себя базовый механизм и основывается на преимущественно химических процессах, суть которых состоит в том, что каждый аксон любого отдельного нейрона имеет только один вид синапса и, следовательно, может осуществлять только возбуждающее или только замедляющее действие определенного типа.

Клетка, вырванная из своего целостного контекста, не дает нам полного представления о себе

Органы чувств или чувства представляют собой внешние формы сложной системы, действующей путем самоотбора или осуществляющей отбор в соответствии с конкретным типом органической информации. Можно утверждать, что чувства индивида ограничивают его вселенную тем миром, в котором он живет: органы восприятия организма составляют его силу, но и ограничивают его. У человека основным органом восприятия, кроме прочего оценивающим определяющую меру, которая, по всей видимости, составляет соматическую основу «Сверх-Я», является слух.

Посредством слуха в теле младенца, по завершении эмоциональной внутриматочной стадии, происходит энергетическое скопление «Сверх-Я»[14]. Первые услышанные голоса, звуки формируют, конкретизируют, материализуют его: посредством слуха общество начинает соучаствовать в эндопсихическом, эндосоматическом поле индивида. В нашу задачу не входит углубляться в экспериментальные аспекты психофизиологии; для нас важно привлечь внимание к тем фактам, описание и проверка которых входят в компетенцию другой отрасли науки.

Таким образом, внешние чувства являются моментами особого восприятия, которое обозначает реальность, уже действующую в организме и затем – в среде. Сознание – это синтез органического совершенства «тело – среда», это тип сенсорного единства, которое впоследствии устанавливается как система, структура, форма, позволяющая – благодаря совпадению «соматическо-космического» взаимодействия – индивидуализировать то, что является космическим или универсальным и превращает все в присутствующее здесь и для меня.

Взрослый также воспринимает эмоциональность окружающей среды посредством слуха, даже через телефонный разговор. Некоторые пациенты задают следующий вопрос: «Почему у меня возникает зуд в области лобка, когда я говорю по телефону с интересным или нужным мне человеком?». Дело в том, что интериоризация, восприятие акустической информации вызывает возбуждение организма, дает ему энергетическую направленность и приводит к появлению определенного синдрома[15] в чувственной форме, что свидетельствует о возникшем влечении двух организмов, находящихся на расстоянии сотен километров друг от друга. Это действительно так, я и сам, слыша чужой голос, способен воспринять психосенсорную ситуацию, и мой организм, соглашаясь на взаимодействие с другим человеком, способен слиться с ним в эмоциональной идентичности, целиком осознавая это. Такое происходит даже вне осознанного намерения другого человека.

1.15. Социальное взаимодействие и сома

Каждая индивидуация характеризуется типичным отношением в ситуации, и тот же импульс можно заново определить как физическую потребность, энергию в контакте с чем-либо, поскольку он устанавливает непрерывную связь между двумя крайними точками, задающими направление. В сущности, каждая индивидуация представляет собой результат осаждения, остаток соматически определенного взаимодействия, то есть исторически пережитого в реальности. Следовательно, она не является изолированной, но создает смысловую связь ограниченной истории. Мы уже знаем, что судьба органического импульса человека, «Я» как сознание, или внутренний мир целостной предметности, зависят от отношений «мать – ребенок».

Ребенок уже на соматическом уровне обладает некоей реальностью, которая определяет его привилегированное положение на стадии первичного нарциссизма, тогда как мать[16] или ее заместитель осуществляют интериоризацию социального и окружающего опыта или первообъекта; эта интериоризация становится моделью, или матрицей, всякой последующей предметной связи.

То есть, несмотря на соматически дифференцированную основу ребенка (которая соотносит его с непрерывностью энергетического действия, одновременно фиксируя в диалектической ситуации), первичной информацией, на которой впоследствии основывается любая другая, является диадический контакт с матерью[17].

Мать создает реальность и является мерилом всех других реальностей, то есть она обуславливает реальное становление ребенка в реальном взаимодействии со всем остальным. Таким образом, первое сближение с партнером, которое позволяет удовлетворить влечение в контакте с другим субъектом-объектом, закрепляет в теле ребенка нарциссическое ощущение наслаждения, в результате чего в дальнейшем этот контакт с первым объектом, воспринятый им как нарциссическое вознаграждение, принимает в его психике настолько устойчивый образ, что он воспринимает этот объект как образец или то, что впоследствии определяется как «Сверх-Я».

Нам, впрочем, известно, что в этом жизненном контакте эмоционально заторможенная мать может, удовлетворяя инстинктные потребности ребенка, осуществить в него некое неоправданное субъективное вложение, компенсирующее ее собственные вытеснения или сознательные или бессознательные намерения[18], и в связи с этим следует рассматривать этот контакт как патологическое вмешательство первичного объекта или матери, так как материнское присутствие в бессознательном ребенка нередко преобладает, что приводит к определенному расстройству органического нарциссического здоровья. Тип контакта со своим первообъектом, который соматизируется в ребенке, по мере того как он учится находить объект органически-нарциссического удовлетворения, одновременно закладывает в ребенка информацию в энергетическом смысле, информацию, которая может повлечь за собой органическое расщепление.

Известно, что возникающее изначально определенное соперничество матери и ребенка, который заявляет о своих биологических потребностях, в дальнейшем принимая или отвергая материнскую тактику, приводит к выработке у обоих личных точек сопротивления: сопротивление ребенка вызвано его биологическими потребностями, сопротивление матери, в свою очередь, обуславливается воспитательными потребностями. Таким образом, ребенок изначально находится в приоритетном положении, однако эта первоначальная самобытность со временем разрушается вследствие усиления регулировки инфантильных потребностей со стороны матери. Влияние же первичных потребностей ребенка идет по тому пути, на котором каждый последующий шаг предопределяется предыдущим. Поэтому любая социальная интроекция[19] представляет собой самосозидание, а социальная информация, проходящая через канал-мать, становится осадком, историческим сгустком, результатом, причиной, то есть влиянием новизны Бытия, в результате чего формируется материалистическая диалектика личности.

Опыт комбинированной деятельности предшествует осознанию противостояния двух различных позиций. Известно, что любой форме сознания предшествует уже пережитое, любое видение всегда следует за действием; добавим, что любому диалектическому самосознанию предшествует момент установления контакта с нашим организмом. То есть, когда мы осознаем диалектический момент, мы уже находимся во взаимодействии, в непрерывной энергии, которая образует, структурирует нас в этом контакте. Поэтому, когда ребенок осознает себя в контакте «он – мать» и «он – семья – общество», это означает, что как его свобода, так и его способ восприятия уже обусловлены определенным образом. Прежде чем осознать свое «Я», ребенок воспринимает себя как самостоятельный, независимый объект и говорит о себе, как о другом, в третьем лице; в дальнейшем, благодаря эгоическому процессу интериоризации, он начинает говорить правильно.

В подтверждение этого приведу отрывок из книги К. Леви-Стросса: «Маленькая обезьянка Люсинда, попав в родной лес, из которого ее взяли несколько месяцев назад, цепляется за щиколотку исследователя и не хочет идти на руки, терпеливо перенося уколы ежевичных кустов. Для этой обезьянки защитой, обеспечивающей ее выживание, становится левый ботинок исследователя – надежная опора в лесу, который за это время стал для нее чужим, как будто она родилась и выросла в утонченном мире цивилизации»[20].

Ребенок получает информацию от общества-матери посредством эмоционального энергетического опосредования, которое стимулирует его врожденную инстинктность. Постепенно малыш обучается опосредовать себя с помощью языка, особенно когда осознает, что слово является основным замещением его инстинктной реальности. Если изолировать группу детей, не научившихся никакому языку, они будут стремиться скорее к смерти, нежели к жизни, потому что природа наделяет нас потребностями, инстинктами, импульсами, предметными ориентирами, которые всегда отмечены базовой беспристрастностью. Обучение или идентификация со словом и предметом является ассоциацией, энергетическим синтезом и может послужить замещением точно так же, как зрительное восприятие конкретного предмета замещает нам прикосновение к нему. Осязание может замещать зрение, и наоборот, аналогичным образом слово замещает объект, только энергически более точно. Таким образом, речевые навыки – это не просто внешняя форма, но физиологическая и психологическая характеристика человека.

Это примитивное ядро создает идеопластическую ситуацию, то есть общество и индивид взаимно формируют друг друга, являясь взаимозаменяемыми, при этом общественное устройство формирует организм, а импульсные предпосылки организма обуславливают общество. В социальном контексте человеческий организм продолжает развиваться биологически, уже находясь в связи со своей средой. Другими словами, процесс формирования человека взаимосвязан со средой. Человек есть среда, а среда есть человек.

Поскольку человеку не свойственна априорность существования, то, возвращаясь к априорному «Я» в онтопсихологическом значении, можно сказать, что априорное «Я» – это реальность, которую мы осознаем только post factum как удачно свершившийся акт.

Психосоматика раскрывает всю меру социального вмешательства в эмоциональное и деятельностное поле (то есть как на органическом, так и на социальном уровне) человека. Общество давит на реальность до тех пор, пока она не станет социальной, ибо каждое социальное образование есть тело. Реальность определяет «здесь и сейчас», действие, которое превосходит появляющееся после знание, а определяются этой реальностью конкретные индивиды и группы индивидов. Реальность, не обладающая плотью, – нереальна.

Таким образом, формирование «Я» неизбежно понимается в связи с нарастающим развитием организма в среде. Мой язык, мои идеи, представляя собой более реальные формы, опосредуют и непосредственно связывают мою субъективность наиболее реалистическим образом с обществом и средой. Одно слово служит для объявления войны, одним словом можно превратить человека в богача или нищего или, согласно лингвистическим коннотациям[21], структурировать соматическую интенциональность, которая станет реалистическим определением.

Человек есть тело и обладает телом.

Информация – это материя, подобная физической энергии, поэтому можно сказать, что биология и медицина основываются на некоей совокупности информации, которая ставит будущее поведение в зависимость от прошлого опыта. Онтотерапия представляет собой поиск того первого информативного элемента, который обуславливает обратную связь.

Если мы отдадим себе отчет в том, что каждая клетка представляет собой информацию, а каждый орган – глобальную совокупность некой еще более глобализованной информации, то есть каждый орган находится под воздействием многих сложных факторов, а все жизнедеятельные части взаимосвязаны и функционируют как единый орган, то мы поймем необходимость структуризации и фундаментальной программы: все в нас подчинено некоей базовой информации. Определяющей информацией, выполняющей роль «гештальта» и информирующей формы, становится та, которая определяет итог или берет перевес среди многообразия намерений: семья, друзья, среда и т. д. Создается впечатление, что коммуникация или информация лежат в основе организации организма и, следовательно, являются общим определением нервной системы или системы человеческих организмов.

Например, болезнь Паркинсона, которую Винер определял как интенциональный тремор, обязана своим происхождением ошибке в передаче, возникающей при различных заболеваниях нервной системы. Однако эта ошибка не случайна, за ней всегда стоит интенциональность бессознательного комплекса, который формируется как информация – в энергетическом смысле – на биологической основе.

Точно так же все комплексы, неврозы, шизофрения, разнообразные симптомы являются следствием информационной ошибки; то есть тип информации, созданный данным организмом, приводит его к постоянной ошибке в отношениях со всем остальным. Заболевание индивида (психическое или соматическое) всегда является следствием информационной ошибки. Шизофренику не угрожают такие болезни, как опухоли, ревматизм, язва, поскольку ошибка, внутренний конфликт, разряжается уже на уровне более чистой, психической энергии, поэтому она не затрагивает того, что мы назвали биологическим разумом.

1.16. Личность как опытное переживание и телесное вложение

Любой тип персонализации всегда связан с чувством обитания в собственном теле, следовательно, она всегда рождается из опыта собственного тела. Мы могли бы даже определить личность как упорядоченную систему пространства.

Заболевание индивида всегда является следствием информационной ошибки

Личность всегда означает то, что имеется, знание того, что я есть. Если мы внимательно вглядимся в это «я есть» или «некто есть», то увидим, что наше «Я» всегда рождается из нечто, ему предшествующего, первичного еще до достижения любого сознательного состояния, обладающего собственной полнотой, которое онтопсихология определяет как Ин-се. Но в то же время это означает, что моя прямая стойка, мое самосознание, мое зрительное, слуховое, пространственное самовосприятие, осознание вещей, мое Бытие, моя телесность обладают своим смысловым богатством, о котором я знаю, от которого я завишу, в котором я структурирован, в котором я свершаюсь.

Часто при проведении психотерапии в случаях неврозов, психозов я замечал, что в зависимости от интенсивности или степени дисфункции личности обнаруживается нарушение физической размеренности, того, как мы воспринимаем, располагаем или распределяем собственное тело по отношению к самим себе, к другим или к собственным потребностям, предметам, пространству. В зависимости от того, насколько неорганично отношение тело– среда, настолько же неорганизованным является и «Я» в самом себе.

«Я» узнает себя в процессе аутогенеза, непосредственно постигая себя в непрерывном предметном соотнесении, и аффективность представляет собой тот энергетический стиль, посредством которого «Я» постигает себя в любви или гештальте среды. Рост определяется возможностью вложить «меня» как объект в многообразие проявлений среды. Ин-се всегда отмечено взаимодействием, осмотическо-симбиотической связью со средой; как только я фиксирую себя в какой-то единственной индивидуальности, я останавливаюсь на одной из стадий процесса, теряю возможность обрести ту конечную цель, которую так жаждет каждая моя часть, и из-за этой потери испытываю тревогу.

1.17. Тревога и регрессивный гомеостаз

В зависимости от типа информации, полученной субъектом еще в детстве, модулируется и тревога. Первичное понятие тревоги усваивается организмом вследствие утраты объекта, спровоцированной материнской средой. Следовательно, любое преждевременное расстройство (возникшее еще до формирования характерной органической реакции) фактически выражает критическую ситуацию нарушения нормального функционирования (или вовсе отказа от функционирования) диады «мать – ребенок». Виновником или, если угодно, зачинщиком этой ситуации неизменно оказывается аффективный динамизм, управляющий семейной группой, выражением и связующим моментом которой всегда является мать.

Чувство опасности, таким образом, представляет собой необходимую и достаточную первопричину тревоги; естественно, чувство опасности может порождаться и внешним событием, но к нему с легкостью присоединяется весь заряд неорганизованной, неэгоизированной, растраченной впустую энергии, не получившей функционального вложения. Однако это чувство опасности всегда следует адекватно соизмерять с субъективным восприятием: понимания объективности опасности еще недостаточно для того, чтобы вызвать тревогу, однако для ее возникновения вполне достаточным основанием является то чувство неуверенности, которое возникает в детстве из-за разлуки с матерью или боязни этой разлуки. В любом случае речь идет о потере первичного объекта, обеспечивавшего универсальное удовлетворение.

Тревога высвечивает действие механизма на уровне комплекса, активное вытеснение, энергию, которая не переносится опорной структурой «Я». Эта энергия давит, она внутри нас, ибо мы во всех отношениях являемся ее центрами; рано или поздно ей удается сенсибилизировать межклеточное магнитное поле, и, естественно, она структурирует его как чувство тревоги. По этой причине индивид стремится каким угодно способом освободиться от этой тревоги, даже жертвуя каким-нибудь органом.

На соматическом уровне тревога может принимать различные формы:

1) соматогенная тревога, которая является уже следствием, поскольку возникает ощущение приостановки какой-то жизненной функции, асфиксия, грудная жаба или же эндокринно-вегетативная реакция, вызванная резким поступлением адреналина в кровь;

2) психогенная тревога, вспыхивает в области коры головного мозга, запуская ощущения, связанные с сознанием;

3) тревога, явно связанная с психиатрической патологией, выражается как «белая горячка», сопровождается приступами галлюцинаций. Для нас важно то, что на психосоматическом уровне тревога всегда едина. Не имеет значения, что именно выступает в роли продуктивного органа – тело, нервная система, эндокринная система или дух. Во всех случаях субъективный эффект того или иного процесса идентичен.

Тревога может вспыхнуть вследствие объединения остатков страхов, образов, которые могут образовать скопление совместно с вытесненными влечениями. В других случаях тревога может проявиться в виде магической независимости. То есть в состоянии, вызывающем в субъекте чувство страха, зависимости перед лицом его психических затруднений. Тревога как бы запускает определенные магические формулы, приводящие к серьезному расстройству как органической, так и интегрирующей функции «Я», доводя субъекта до рассеянных форм дологической «симпатии».

Магическая или ритуальная постоянная возникает (отсюда и получает свое определение) из импульсных отложений или непосредственно из влечения, полностью поглощаемого контрзарядом «Сверх-Я» или социальным давлением, и «Я» оказывается в его власти без альтернативы реальной функциональности. То есть вследствие неравенства «Я» заряд («Оно») и контрзаряд («Сверх-Я») сливаются, или, точнее, инстинкт сакрализуется, и, таким образом, включается цензура. С помощью такого механизма инстинкт каким-то образом переживается и прощается, или даже «предписывается», пациенту. Навязчивая повторяемость ритуала указывает на патологическое смещение инстинкта.

Таким образом, независимо от способа разрядки тревоги, сознание реагирует одинаково на любой из трех. Для бурного развития психосоматической, невротической, шизофренической ситуации необходимы определенная причина тревоги и несостоятельность «Я» перед лицом сложившегося у него в результате интроекции образа реальности. Учитывая бессилие «Я» или его состояние неуверенности, тревога приводит к развитию дологических форм: любая часть организма может взять на себя организующую функцию «Я», однако при этом вместо организации мы получим дезинтегрирующую регрессию.

Чтобы пояснить феномен психосоматики, в качестве аналогии рассмотрим энкопрез[22], которым страдают дети в возрасте от двух до пяти лет. Это явление подобно энурезу[23]. Ребенок, усвоив понятие чистоты собственного тела, пачкается своими экскрементами. Вложение собственного тела в свои же испражнения, а в определенном смысле речь идет о всем его «Я», выраженном посредством тела, является как бы попыткой снова обрести то вознаграждение, которое он получал совершенно необоснованно от матери или материнской среды. Ребенок прибегает именно к экскрементам, так как привык получать вознаграждение за испражнение, которым радовал мать. Таким образом, пачкая себя экскрементами, ребенок пытается вновь обрести прежнюю непосредственность контакта, то есть вернуться к нарциссизму, полностью вознаграждаемому матерью. Следовательно, энкопрез есть попытка восстановления утраченного дологического гомеостаза[24].

Внимательно наблюдая за ребенком, мы понимаем, насколько все реально: слово, тело, рука, имя, игра и т. д. Склонность субъекта к заболеванию отражает типологию, усвоенную им посредством прямой передачи информации в первые три года жизни. В первую очередь, психосоматические болезни всегда зарождаются именно в раннем детстве, когда «Я» учится посредством тела, через предметы.

Возьмем, например, срыгивание, представляющее собой как бы отказ от матери, симуляцию внутри себя отказа от матери и одновременно – удерживание ее посредством полужевательного действия, которое свойственно всем грудным младенцам или маленьким детям. Взрослым, привыкшим к рациональности, но утратившим психосенсорную, психомоторную, психотелесную непосредственность ребенка, трудно уловить реальность ребенка, который воспринимает происходящее в психических системах через самообъективизацию.

Все болезни представляют собой формы борьбы за приспособление внешней среды к собственным нарциссическим потребностям. Сами дети не заболевают – любая болезнь ребенка обусловлена беспорядочным откликом на материнскую и общественную среды.

Таким образом, возникновение психосоматических или различных форм психических заболеваний всегда зависит от двух факторов: 1) постоянного отклика матери на требования ребенка или 2) излишнего поглощения, привязывающего ребенка к матери, вследствие чего в процессе роста ему не хватает самостоятельности.

Поэтому перед лицом опасности, воспринятой на субъективном уровне, которая может привести к реактивации отвергнутых желаний или вытесненных комплексов (обычно агрессивных и сексуальных), субъект пытается скрыть их, отказаться от них или реализовать под видом инфантильной зависимости, вместо того чтобы подготовить их к реалистической контратаке. Таким образом он переводит беспокойство и, следовательно, тревогу (являющуюся следствием фрустрации) в различные области собственного тела.

Вторичный аспект любой болезни[25] проявляется в инфантильной попытке добиться внимания, любви других, в желании вернуться на стадию диады «мать – ребенок», не требующей личных ответственных действий. Болезнь есть поиск состояния гомеостаза в регрессивной ситуации.

На этих предпосылках, укрепляясь, накапливается вся проблематика экзистенциальной жизни; поэтому тело может быть публичным разоблачителем семейных проблем, несостоятельности в дружбе, неспособности к социальной жизни вообще, даже в ее позитивных аспектах. Моральные недуги свидетельствуют о внутренней дисгармонии, самонаказании, отсутствии гигиены, угрызениях совести, самоочищении, комплексах вины. Нередко боль становится катарсисом[26], духовным лекарством, если она осознается субъектом. В противном случае боль непременно, даже при угрызениях совести, разрушает, так как всегда представляет собой регрессивный уровень: она является не знамением будущего, но всегда отсылает к чему-то уже свершившемуся.

1.18. Энергетический континуум и экзистенциальная дихотомия

Причиной болезни может быть и воздействие чужой негативной психологии. Здесь я сошлюсь на все, написанное по поводу негативной или вампирической психологии[27]. Благодаря этой форме глубокой зависимости или способности идентифицироваться в партнере-авторитете, другое тело, другое «Я» может заразиться вследствие существования биоизлучающего континуума. Ни один человек не отличается от меня, каждый – это я. И сюда входит все поле парапсихологии, вся реальность, основанная на эфирных полях, динамическая конкретность семантических полей. Семантические поля представляют собой взаимодействующие, метаболические каналы между организмом и окружающей средой.

Все феномены экстрасенсорного восприятия доказывают взаимосвязанность всего – от высшего разума и метафизической интуиции человека до самых элементарных жизненных функций растений.

Духовное, или первичная психическая энергия, воздействует на все организмы: индивид в равной степени представляет собой и психическое, и физическое целое.

Все болезни представляют собой формы борьбы за приспособление внешней среды к собственным нарциссическим потребностям

Мы все больны потому, что не можем устранить состояние расщепленности реальности – единой, целостной, однородной и взаимодействующей. Свойственная нам, людям западной культуры, социально адаптированная рациональность накладывает на каждого из нас «первородный грех»: она заставляет нас видеть во всем различие, разделенность. Постоянно повторяющиеся поступки привели нас к мысли о существовании плохого и хорошего, белого и черного, бытия и небытия, духа и материи, психического и физического. Даже когда мы пытаемся восстановить психофизическое единство, то делаем это посредством проведения параллелей, оставаясь на позициях феноменологического дуализма. Человек становится зрелым, лишь восстановив изначальную природную целостность путем постоянного осознания этого единства.

Современная наука доказала, что жизнь, как бы она ни проявлялась – вплоть до простейшей клетки, – отмечена знаками психических функций. Для того чтобы найти связующее, переходное звено, необходимо обратиться к одной психобиологической концепции. Эфирное поле является энергией, опосредующей любой видимый скачок внутри психобиологического.

В человеке активизирована энергия трех видов: психическая, эмоционально-эфирная и физическая, или соматическая. Это не три различных типа, а три модуса одной энергетической направленности. Первичной энергией, способной управлять всеми остальными, является психическая: она наиболее легкая и поэтому по своим скоростным характеристикам обладает большим потенциалом. Остальные виды энергии могут быть признаны менее значимыми только в связи с их медлительностью. Таким образом, три вида энергии различаются между собой по временно-скоростным характеристикам. Эфирная энергия отвечает за эмоциональную загрузку и разгрузку, физическая – за протекание так называемых физико-химических процессов.

Точкой перехода, уничтожающей скачок и выступающей посредником, является клетка – основа всего органического. Клетка существует, размножаясь, в некой среде, которая ее питает, формирует, оплодотворяет. В свои метаболические и катаболические[28] фазы она включает движение и химическую фиксацию. Метаболизм – это мгновение видимого перехода от внешнего к внутреннему. Поглощение в энергетической среде осуществляется существовавшим ранее ядром, и таким образом происходит эволюция индивидуации. Мы называем энергию психической, если она своим движением предопределяет бесконечные реальности, которые, в свою очередь, взаимодействуют друг с другом. Психическое есть биодинамическая интенциональность любой органической эволюции.

Амебное начало человека питается за счет индивидуализации внешней среды, то есть, становясь чем-то отличным от среды, оно постоянно сохраняет с ней симбиотический и осмотический контакт. Бытие непрерывно, и индивидуации составляют формы идентичного.

Мы думаем, что живем под стеклянным колпаком, забывая при этом, что наша психобиологическая реальность обусловлена и теми девятью планетами, которые вращаются вокруг Солнца. Изменение их энергии приводит к изменению поля и определенным преобразованиям. Жизнь во всех своих формах зависит от магнитного поля этих масс. Таким образом, мы живем в огромном магнитном поле, но не знаем его границ, ибо наша планетная система входит в галактику, которая, в свою очередь, является частью многих других галактик. Существует великий язык космоса, который представляет собой внутреннее взаимодействие, структурное приспособление нашего индивидуального организма. Астрологи, например, хотят знать час, день и место рождения индивида. Это нужно им для того, чтобы установить мгновение этой биодинамической реальности. В то мгновение, когда кто-то рождается, определяется ситуация его магнетизма, собираются вместе те силы, которые сходятся в данном месте, в данной точке, в данный час.

Когда говорят о целителях, проникающих в тело больного и оперирующих, не оставляя никаких следов, речь идет об одной из возможных реальностей. Волны, испускаемые различными источниками, могут сосуществовать в одном и том же пространстве, а источник более высокой частоты может проникать в источник частоты более низкой. Следовательно, мы имеем дело с квантовой энергией, излучаемой бессознательным, которая действует и выполняет операцию по удалению органов, не оставляя следов, которые можно уловить при помощи так называемых внешних чувств.

Возвращаясь к отношению, связи «мать – ребенок», замечу, что мать вновь обретает в ребенке усиление собственного излучения, территорию психоэнергетического резонанса; ребенок же обретает в ней соответствующую, равную длину волны. Способ восприятия волны определяет воспитание, слово, ритм и психоаффективную связь с личностью. Симпатия, любовь возникают как следствие одинаковой длины волны и усиления или резонанса собственного излучения.

Человек есть совершенное выражение этого поля приемопередачи, присущего также животным, растениям, цветам и т. д. Волны различной длины и частоты создают в одном и том же магнитном поле идентичность энергии. Космос, реальность – это мгновение, а если это мгновение, то нелогично заботиться о способе доказательства таких противоречивых явлений, как предвидение, знание на расстоянии, душа, тело и других.

1.19. Информационная память

Прежде чем перейти к общим выводам, необходимо вновь обратиться к концепции мнемической схемы и аппарата-клетки. Мы знаем, что, несмотря на присущую клетке мнемическую деятельность, которая включает врожденные свойства, при изменении стимулов высшего порядка наблюдаются различные клеточные реакции. Если мы рассмотрим клеточные реакции под воздействием стимулов высшего порядка, то увидим, что клетка меняет эти реакции. Иными словами, один и тот же раздражитель, действующий в разные моменты и на разные клетки, вызывает большое количество разнообразных реакций.

Эфирное поле является энергией, опосредующей любой видимый скачок внутри психобиологического

Реакции могут быть самыми разнообразными, однако влияние факторов среды явно наслаивается на деятельность группы клеток до ее завершения и обуславливает разнородные клеточные изменения, которые придают разным клеточным частицам протоплазматические свойства. Среда, понимаемая в реальном, динамическом, физическом смысле как информационная энергия, размещает свою реактивную переменную, создающую собственную стимуляцию, которая становится эндогенной и экзогенной для клетки.

У нас нет данных, позволяющих уверенно предсказывать будущие физические или химические реакции клеток на стимуляцию; однако именно способ группировки основных химических компонентов клетки является основой будущих реакций, даже если для организма они являются отклонениями. Между тем, нам известно, что каждая отдельная клетка организма обладает, в соответствии со своими химико-физическими характеристиками, различным порогом чувствительности и изменяемой способностью реагировать на стимулы. Эти врожденные свойства позволяют клеточному комплексу разряжать внешние или внутренние стимулы, давать им выход в инстинктной форме. То есть клетка или клеточный комплекс могут конкретно, физически интериоризировать информационную среду, независимо от ее природы – физической, социальной, химико-физической.

В результате определенной повторяемости идентичных стимулов и реакций устанавливается обратная связь, то есть воспоминание, первая фаза, которая обуславливает дальнейшие реакции либо в форме клеточного деления, либо клеточного слияния. Первое, что мы можем наблюдать – это простейшая форма стимуляции, которая выражается через движение, осуществляющее перенос энергии и передающееся в изменениях цито-плазмы, постоянно создавая новые химические свойства, которые представляют собой отложения внешне статичной энергии.

Следовательно, первая стабилизация одной или нескольких реакций определяет последующее образование информативной памяти. Это объясняет, как организм приучается одинаково реагировать на одну и ту же информационную стимуляцию.

Химические элементы – это не что иное, как определенные коды, которые придают форму энергетическому действию; а клеточное и внутриклеточное движение представляет собой базовую схему всех реакций на стимуляцию, в том числе и реакций высшей формы. Если у какой-либо клетки подавляется, замедляется возможность инстинктивного ответа, реакции на внешний или внутренний стимулы, то последующий химический процесс будет так или иначе, насколько это возможно, стремиться найти способ разрядки, а если этого не произойдет, то скопление неиспользованных продуктов приведет к смерти. Все это воспроизводится в знаках психосоматического превращения человеческого организма.

Таким образом, психофизиологический процесс вступает в действие еще до момента стабилизации какого-либо симптома, преобразования, разнообразные формы моторного поведения приобретаются и стабилизируются за счет повторения, которое становится характерным для индивида, одновременно обеспечивая возможность разрядки накопленной динамики или либидо. Так как если на соответствующий орган (пенис, глаза, руки и т. д.) наложен запрет и, следовательно, разрядка либидо невозможна, а вытеснения или сопротивления, предшествующие импульсу, больше не оказывают противодействия, то очевидно, что импульс стремится разрядиться, где-то в другом месте, где раньше получал вознаграждение, прежде чем смириться с функциональным несоответствием, то есть со смертью.

Организм находится в постоянном метаболизме со средой. Когда этот метаболизм поврежден, возникают каталитические процессы, то есть регресс и патология, вплоть до смертельного исхода. Человек испытывает внутреннее давление, которое он воспринимает как неудовольствие, боль, как заторможенную энергию, наталкивающуюся на преграду в своей интенциональности, химической селективности. Это отличается от эйфорического напряжения – полноты энергии с полнотой разрядки.

Необходимо также помнить, что клетка – и это подтверждает система антител, иммунитет и система прививок – сохраняет память[29] (устойчивый способ комбинирования, обуславливающий любой переход поступающей энергии), что выражается в физико-химической фиксации, которая постоянно накладывает особый отпечаток на последующий метаболический процесс. С момента изменения и далее, последующие функции стабилизируются в соответствии с данной причиной расстройства и, хотя первопричина изменения уже отсутствует, в метаболическом клеточном процессе продолжается данная защита.

Следовательно, мнемический след представляет собой результат процесса осаждения, регистрируемого на химико-клеточном или нейронном уровне, поскольку внешние объекты, то есть мать, среда или определенные действия, воспринимаются, познаются, интроецируются в тело через особое сенсорное восприятие. Предметность отождествляется путем сенсорной организации внутриклеточной реакции, которая осаждается и становится основой для последующего развития психического восприятия. То есть объекты воспринимаются и постигаются как проприоцептивные идентификации, а особым энергетическим стимулом является энергетическая или сопутствующая идентичность внешнего объекта. Восприятие опосредует внешний объект, однако для выполнения этой функции оно должно обладать как объектом, так и субъектом восприятия.

Следовательно, в зависимости от типа трудностей, типа воспитания организм с легкостью выполняет различные преобразования и, тем самым, становится способным к обратной связи. В случае поражения субъект или «Я» всегда могут вернуться к старым переживаниям, активизировать мнемические следы – в том числе дологического, предвербального происхождения, – разрядить импульс и, следовательно, стать осуществлением желания объекта в себе. Таким образом, мнемический символ, запечатляясь в теле, обретает силу, становится реальным замещением (к сожалению, в целостном значении он невротичен), что способствует примирению между первичной (то есть психической) и вторичной (то есть соматической) энергией. Следовательно, для бессознательного – как для вытесненного, онейрического, как для первопроцессов – не существует объективного различия между психикой и телом, поскольку все пропитано энергетически непрерывной информацией.

Когда нас охватывает тревога, это не просто чувство, ощущение, а конкретное тело, объект, вполне определенная катастрофа: органический симптом в данном случае представляет собой защитное средство против предстоящей потери объекта вознаграждения, соответствующего инфантильному мнемическому следу. Следовательно, любую психосоматическую реальность всегда следует соотносить с процессом символизации, через который проходит «Я» – как тело, как свершение, как индивидуация – с детских лет до нынешнего дня.

Таким образом, симптом выражает одновременно и влечение, и бегство (так как объект этого влечения является запретным) от символического объекта, активизирующего стремление к устранению чувства потери (потери нереальной, поскольку это субъект сам оценивает подобную ситуацию как потерю данного объекта или как утрату какой-либо другой вещи, вследствие влечения). До тех пор пока существует замещающий объект нормального социологического приспособления[30] (например, различные механизмы защиты: сублимация, проекция, рационализация, обобщение и т. д.), способность к выживанию достаточно высока; когда же вложение-смещение не может осуществиться в форме, пригодной для приспособления к социальной рациональности, импульсная разрядка выражается в патологическом преобразовании какого-либо органа, сперва на функциональном, а затем на органическом уровне.

Мы помним, что символизация, то есть мнемическое формирование, сенсорное восприятие мира, предшествует всякой другой психической идентификации. Ребенок, узнавая мать или обращаясь к другим объектам, уже интериоризировал, или, точнее, соматизировал, эти представления: психической идентификации предшествует идентификация телесная, соматическая, и именно в силу обращения к этому процессу первичного познания может произойти патологическое изменение. Очень многие формы страха, опасности или такие банальные причины, как отъезд друга, перемена места работы, могут восприниматься субъектом как изначальное отдаление от матери. Впрочем, это свойственно субъектам, склонным к неврозам; иными словами, психосоматический механизм разряжается в защитной реакции, когда «Я» испытывает чувство недостаточности.

Итак, любой динамический перенос всегда согласован с процессом символизации, или образования мнемических следов, который представляет собой как проприоцептивный, так и внешний процесс.

К сожалению, при психосоматических заболеваниях собственное «Я» всегда связано с еще одной зависимостью, с включением в свою идентичность другого существа. То есть посторонняя индивидуация воспринимается как безоговорочное «Я», что препятствует индивидуализации собственной идентичности, собственного организма.

Когда в 1941 году Миллер и Доллард[31] выдвинули тезис, согласно которому можно научиться контролировать железы и внутренние органы почти так же, как это делают йоги и мастера дзен-буддизма, это было воспринято весьма скептически; но после того, как на Третьем международном конгрессе по психосоматической медицине (Рим, 1975 г.) был продемонстрирован электронный прибор, названный “biofeedback” (биологическая обратная связь), позволяющий расширить обычный процесс научения, эту проблему признали самые выдающиеся медики. Обратная биосвязь, описывая происшедшие внутри организма изменения как следствия сознательных побуждений субъекта, показывает, как различные душевные состояния вызывают реальные органические изменения.

Все, чему мы научаемся или чем становимся после рождения, основывается на определенном типе обратной биосвязи, идущей от ушей, кожи, рта, глаз, рук, ног, половых органов, органически близкой среды и любого другого источника информации, которая посредством семантических полей накладывает свой отпечаток и кодируется в нейроэмоциональном аппарате. В обычных обстоятельствах мы ограничиваемся тем типом обратной биосвязи, который получаем от своего тела. Мы не способны выразить то, что происходит внутри тела. Часто мы даже не можем это идентифицировать: незначительное повышение кровяного давления недоступно нашему сознанию. Это относится и к мозговым волнам. При помощи аппарата обратной биосвязи можно измерить и немедленно продемонстрировать эти чрезвычайно малые внутренние колебания и даже как угодно изменить их. Внутренние реакции регулируются эмоциональными зонами головного мозга (лимбическая система) и аппаратом автономной нервной системы: именно через эти группы в основном осуществляется разрядка любого органического влечения, вытесненного из сознания.

Наше тело представляет собой некий гештальт, образующийся из постоянного слияния его формы, его функций и его среды обитания. Любое изменение, происходящее в любой его части, обуславливает общее изменение всего целого. Как и бессознательное, наше тело также развивается посредством гештальтных скачков, а не в результате накопления добавочной информации. Ощущение здоровья свидетельствует о порядке, согласии, аутентичности; болезнь – это всегда свидетельство ошибочного поведения, повинно в котором, в большинстве случаев, недостаточно осознанное противоречие. Принимать какое-нибудь лекарство при приступе мигрени – это все равно, что прятать термометр, сигнализирующий об опасности, или позволять себе бесцельно растрачивать драгоценную жизненную энергию. Любое психосоматическое заболевание требует – во избежание органической потери – коррекции поведения.

1.20. Медицина и психотерапия

Все вышесказанное позволяет предположить, что за счет физиологических и химических изменений образовавшегося осадка можно восстановить равновесие всего психобиологического целого: медицинская точка зрения и в самом деле именно такова. Однако все соматическое есть простая феноменология психических моделей, и, следовательно, любая соматическая структура лишь проявляет психическую интенциональность. Поэтому, пока в субъекте не начнется процесс метанойи, стабильное восстановление жизненной функции иллюзорно, так как путем исправления конкретного проявления болезни или ошибки мы добиваемся лишь того, что скрытая первопричина перенацеливает его с самого начала, либо с большей решимостью, либо за счет простого изменения способа и места проявления соматического потенциала. Для того, чтобы человек был здоров, в любом случае необходимо иметь возможность наблюдать за «полями первичной организации» всей системной сети организма, а это возможно только в той сфере, где человеческое определяется как психическое.

Ощущение здоровья свидетельствует о порядке, согласии, аутентичности

Диагноз любого заболевания в каждом отдельном случае должен всегда ставиться индивидуально, опытным психотерапевтом. Что касается меня, то я еще ни разу не сталкивался с двумя одинаковыми случаями. Следовательно, психотерапевт должен быть чувствительным, подготовленным, опытным, способным реально заново переделать самого себя с самого начала для того, чтобы суметь оказать противодействие той стадии невроза, в которой находится организм пациента и устранить патологические проявления.

Медицинское вмешательство необходимо для устранения осевших в организме реальностей, которые являются генераторами энергетического поля, динамо-машинами, нарушающими целостность организма; если оставить их в покое, они способны стать вторичной причиной соматически-психических изменений. Часто для выздоровления достаточно хирургической операции, если она не вызывает рецидивов болезни, но это выздоровление будет всегда временным, благодаря тому признанию, которым пользуется больной в обществе. Болезнь может стать орудием инфантильного продвижения в социальной иерархии. Поскольку в глубине любого психосоматического аспекта существует комплекс, понимаемый как энергия, органически фиксированная неким стилем поведения, в котором отпечатались первые поведенческие модели, необходим психотерапевт. Медицина не может привести к окончательному выздоровлению потому, что не изменяет ту основу, от которой зависит все происходящее в дальнейшем.

1.21. Клинический случай: эпилепсия

Не останавливаясь подробно на весьма многочисленных случаях артрозов, мигреней, колитов, предынфарктных состояний, гипергидрозов, бурных эпидермических высыпаний хронического характера, различных форм импотенции, хочу привести один пример.

Рассматривая этот случай, я намерен показать, как незрелые отношения родителей способствовали развитию эпилепсии у их первенца А. (16 лет) и передаче этой динамики второму ребенку Ф., страдающему заиканием (оно представляет собой усиленную форму спорадического заикания матери).

С пятилетнего возраста пациент лечился под наблюдением главного врача одной из самых известных больниц Рима. Диагноз: общая эпилепсия. Ко мне его привели после случившегося прямо в классе припадка, длившегося 20 минут, во время которого юноша находился в состоянии полного шока.

Индивидуальная консультация помогла мне понять его мать – женщину, хотя уже и замужнюю, но в глубине души тяготеющую к давно ушедшему детству, память о котором она по-прежнему хранит в себе. Именно эта детская форма поведения характеризует ее взаимоотношения с суровой повседневностью, превращая ее жизнь в мучения. Муж, воспитанный приемными родителями и не получивший настоящей уверенности от матери, по отношению к своей жене выказывает удушающую ее аффективность собственника. Жена, несмотря на испытываемое ею давление этого невысказанного чувства собственничества, не способна оказать сопротивление и продолжает воспроизводить инфантильную модель поведения (в ее семье правом голоса также обладал только отец), тем самым подавляя свой порыв к протесту, и – что совершенно неизбежно – расплачивается за это патологией.

Болезнь – это всегда свидетельство ошибочного поведения

С рождением первенца, впрочем, устанавливается висцеральная связь, компенсаторный симбиоз, прямой, глубокий и интуитивный контакт между бессознательным матери и ребенка. Мы знаем, что бессознательное говорит прямо и непосредственно, оно не связано ни верованиями, ни нормами общественной морали, способными стать для него тормозом. Таким образом, подавленная матерью форма инстинктивного бунта и неудовлетворенности на бессознательном уровне становится законом, подпитывая в ребенке агрессивность и стремление к отмщению.

В таком семейном эпизоде, как, например, купание А., концентрируется вся динамика связи «мать – ребенок»: мать хочет, чтобы ребенок мылся самостоятельно, а он требует, чтобы его по-прежнему купала она. Эта пуповина, связывающая мать и ребенка, с одной стороны, поддерживается женской фрустрацией, а с другой – определенным комфортом, в котором воспитан ребенок и без которого не может обойтись, предпочитая, чтобы с ним нянчились. Во время консультации у А. обнаружилась сильная агрессивность (а ее не следует недооценивать), посредством которой он пытается навязать родителям игру, разрешенную ему в детстве.

Здоровье детей зависит от счастья родителей

Очень чувствительный А. интуитивно уловил реальность бессознательного матери: его личность создавалась под влиянием духа вытесненной мстительности матери, которая вложила в него собственное несчастье. Окрепший и сформировавшийся ребенок, будучи уже независимым от родителей, тем не менее магически претендует на продление сверхвознаграждения, и если ему в этом отказывают, он дает волю болезни, как форме шантажа или мщения, разрушительного для него и для других.

Начало болезни совпадает с периодом беременности матери младшим братом. А. интуитивно ощущает какое-то чужое присутствие в бессознательном матери. Бессознательный заряд матери действительно смещается с первенца на ожидаемого ребенка, и А. своей болезнью неожиданно развязывает войну против родителей.

Эпилепсия и в самом деле развивается в результате своего рода короткого замыкания: когда существуют напряжение и фрустрированная агрессивность, субъект разряжает их внутрь себя; это грозит возмездием и той среде, в которой он живет. Это – упорная форма претензии на то, что субъект считает необходимым для своего выживания. Как только субъект осваивает этот механизм психосоматической реакции, он структурирует ее в гармонии с собственным организмом.

Если бы мать в молодости была более раскрепощенной, раскованной, то она приучила бы и мужа относиться к ней соответствующим образом – как к свободному и зрелому человеку. Таким образом, здоровье детей зависит от счастья родителей[32]. Чтобы вернуть А. его автономность, помочь заново сформировать характер, научить его ответственности за собственные действия и помочь управлять своей энергией, мне пришлось разрушить эту динамику связи с матерью.

Для этого потребовалось 15 индивидуальных и семейных консультаций, после которых были отменены лекарственные препараты (метинал Л, гарденал, диамокс), которые пациент принимал ежедневно с 12-летнего возраста. Уже пять лет[33] молодой человек чувствует себя хорошо, не проявляется никаких симптомов болезни.

Глава вторая

Гилеморфизм и психосоматика

2.1. Исторический обзор

В медицинской практике патологический феномен исследуется путем анализа симптомов, но сама болезнь – явление материального или психического порядка?

Болезнь не существует сама по себе: болеет человек. Проблема заключена в человеке как индивиде и личности. Желая провести беспристрастное исследование на физическом уровне, мы не можем забывать, что болезнь в любом случае питает сам человек.

Уже в Древней Греции, задолго до Гиппократа и Галена, была выдвинута теория гилеморфизма[34], которая до сих пор остается востребованной во всех исследованиях существа человека. И по сей день мы пребываем в рамках данного воззрения. Каким бы ни был наш ракурс рассмотрения человека – политическим, религиозным, философским, медицинским, экономическим, психологическим, – гилеморфическая теория неизменно фигурирует в качестве точки отсчета.

Наш ум не способен представить материю вне формы. Все мы твердо знаем, что материя и форма – суть не одно и то же, что форма не есть материя и материя не есть форма, что логика формы отличается от логики материи.

Тем не менее, мы не можем представить материю без формы и форму без материи.

Этот простой пример из области эпистемологической философии помог нам сфокусировать внимание на проблеме души и тела.

Наш ум не способен представить материю вне формы

Форма – классическое понятие философии. Уже Аристотель обозначил проблему соотношения материи и формы: материя сама по себе просто есть, а форма придает ей специфичность. Знание формы дает власть над телом, наделяет превосходством высшей логики в постижении феноменального мира. Например, проникновение в форму позволяет интуитивно уловить, упредить и контролировать зарождающуюся патодинамику. Таким образом, знание формы пропускает нас к причинам материальных явлений, разворачивающихся уже на последней стадии. В сущности, речь идет о прогнозировании материального следствия прежде его воплощения, о распознавании болезни до ее возникновения.

Всякий раз, когда внешняя реальность нещадно сокрушает нашу индивидуальную жизнь, внутри нас что-то восстает: «Это абсурд… Неправда!». Если событие, вторгающееся в нашу индивидуальную жизнь, будь то в социальном, психическом или соматическом аспекте, анализируется в параметрах внешней объективности, то обретает весомость, рассматривается как обычное дело, как допускаемое, даже научное явление. Но если мы уже отчаялись найти в объективной данности причину, вызвавшую претерпеваемое нами, то обращаем свой пытливый взор на сферу «невидимого» и продолжаем поиски в сфере психики. Но кажется невозможным, чтобы причина события коренилась в мире неизмеримого. Даже человек, сведущий в сфере психической семантики, теряет мужество и уступает под натиском сомнений, наблюдая симптом, патологические последствия. Колебания кажутся резонными: «Что ты делаешь? Ты решил вести поиски в этом направлении? Но весомые причины отслеживаются в весомом измерении, а идеи сами по себе ничего не могут изменить: не способны удалить камни, унять боль, исторгнуть болезнь, существование которой подтверждено медицинскими исследованиями…».

Существующие представления позволяют рассматривать болезнь либо как психосоматическую, либо как соматопсихическую. «Психосоматическое заболевание» означает, что причина болезни или соматического симптома, каким бы он ни был, восходит исключительно к сфере психического. Речь не идет о том, что психическая причинность лишь сопровождает соматическое следствие, сопряжена с ним. Психическому началу, воплощающемуся в соме, в телесности, отдается абсолютный примат в процессе возникновения болезни. В этом случае лечебная практика обречена на поражение, если не обратится к доскональному исследованию психического мира субъекта. Представление о «соматопсихическом заболевании» относит причины патологии к телесной сфере: возникшая в соме болезнь влечет за собой депрессию, наносит ущерб моральному состоянию субъекта. Иными словами, телесное недомогание отражается и на психической деятельности субъекта. Такого рода заболевания всецело входят в сферу медицинской компетенции. Энергетическая реальность в обоих случаях является одной и той же, и отнесение болезни к тому или иному типу зависит от угла зрения. Онтопсихология расценивает все болезни как психосоматические. Все хронические заболевания, в том числе так называемые неизлечимые (к примеру, рак, наркотическая зависимость и СПИД), имеют исключительно психическое происхождение. Они исчезают после вмешательства в причинность психической деятельности.

С целью придания достоинства и значимости медицине Гиппократ нередко обращался к религиозным и философским понятиям, например к термину «психика», «душа». Слово «психиатрия» не подходило, потому что греческое iatroz означает «лекарь тела», в то время как yuch – «дух, душа, ум, сознание». Термин «психотерапевт» использовался в древности по отношению к священнику, философу, попечителю сокровенных глубин души.

Врач должен обладать основами психологических знаний

После Галилео Галилея были сделаны первые шаги по систематизации различных отраслей науки. В частности, французское Просвещение дало толчок оформлению рационально-позитивистского начала в различных научных областях, включая и медицину. Начиная с 1600–1700 годов, медицинская наука переживала период яростных битв: поскольку медицина не признавалась как точная наука, некоторые врачи подвергались преследованиям. Господство религии и философии позволяло усматривать в медиках одержимых дьяволом колдунов, исказителей человеческой природы.

Профессионализм, который признается сегодня за врачами, был отвоеван великими представителями медицины в упорной борьбе.

Процесс становления различных наук сопровождался разграничением их особенностей: химия, физика, математика, медицина и т. д. Эта систематизация, имеющая научный резон, привела к определенному атомизму в рассмотрении человека. Излишнее рвение к научному совершенству раздробило единство человеческой природы. По этой причине в медицине разразился кризис: преследование цели достижения точности вызвало утрату единства, необходимого для понимания мотивации болезни.

Расцвет гомеопатической медицины с начала XVIII века, затем психологические исследования медиков – Фрейда, Юнга и др. – выявили кризис научной обоснованности медицины вообще. Этот кризис ощущается и сегодня, не давая покоя наиболее прогрессивным представителям медицинской науки.

В 1920–1930 гг. по всему миру Балином были созданы группы, названные потом его именем, состоявшие из профессионалов в разных областях знаний. Этот ученый отдавал себе отчет в том, что для понимания болезни необходимо вернуться к рассмотрению человека в его единстве. Группу составляли различные специалисты: психиатры, онкологи, гинекологи, психологи, социологи и т. д., которые, отвечая за свой сектор знаний, объединяли усилия для анализа ситуации некоторых больных. Обнаружение единообразия в данных многоаспектного исследования позволяло установить происхождение и причину болезни субъекта.

Психология – это знание внутренней связи причин, которые всегда отсутствуют в своих следствиях

Таким образом, официальным первооткрывателем психосоматики был Балин, осознавший необходимость объединения различных секторов анализа для обнаружения единой причины болезни, потребность открыть завесы, разделяющие различные научные специализации.

Я отнюдь не призываю к смешению функций: психолог не может заменить врача, так же как и врач – психолога. Каждый из специалистов компетентен в своей области, специфичной по предмету и методу исследования. Психолог должен приостановить свои действия, если изучаемая патология относится к компетенции медицины.

Медицинские познания не имеют большого значения для высокопрофессионального психолога, но врач должен обладать основами психологических знаний для того, чтобы:

1) не растрачивать себя на длительный и ненужный анализ;

2) не вести бесполезное наблюдение хронической болезни;

3) не посягать посредством медицинского вмешательства на бессознательные, но однозначные волеизъявления больного.

Я хотел бы напомнить, что настоящая психология является базовым для всех других наук знанием[35]. Ученый не может действовать, проводить исследования за пределами собственной индивидуальной психологии. Психология – это знание внутренней связи причин, которые всегда отсутствуют в своих следствиях; это логика действий ума[36], логика первого властителя, задающего все возможные переменные, причинная структура ментального процесса. Поэтому ученый, чем бы он ни занимался, прежде всего является воплощенной психологией, действием ума, будучи реализацией внутренней причинности, в которой объективируется базовый критерий, специфицирующий способ существования и сущность человека.

Когда я говорю о психологии и занимаюсь лечением, я материалистичен подобно кузнецу или каменщику. Для меня существует только один закон – симптом, и я должен устранить его, если действительно считаю себя ученым, специалистом в данной сфере. Бесполезно ссылаться на тайну, на необъяснимый скачок, представляющие собой лишь метафоры и символизацию реальности: за патологическим симптомом стоит точная архитектура молекул. Та самая архитектура, которая утверждает порядок реальности, организует и аномалию.

Мой авторитет подтверждается документальными фактами исчезновения симптома. Данная книга призвана привести к пониманию причины, в силу которой субъект болеет и страдает, к раскрытию технического мотива болезни и органической дисфункции, к обнаружению оснований, по которым субъект следует психологии, противоречащей бытию. Человек придерживается способа мышления и сознания, противостоящего универсальным законам собственного существования. Излечение происходит, когда психология субъекта корректируется согласно интенции «жизни в себе».

2.2. Функция создает орган

Некоторые принципы, способные служить адекватным введением в научное исследование, которое онтопсихология проводит в области психосоматики, могут быть найдены в трудах Ж. Б. Ламарка. Я считаю, что официальная наука современной и последующей ему эпохи не оценила по достоинству исследования Ламарка[37]. Кроме того, огрехи в поведении самого ученого дали повод к тому, чтобы не считать его утверждения серьезными. Принцип «организации живых тел», который творится и воспроизводится природой от простого к сложному, близок современному понятию психосоматики, выработанному Бергсоном и Гроддеком.

Принцип эволюции, согласно которому «функция создает орган», не следует понимать в обычном смысле. Онтопсихология не придерживается эволюционистских воззрений, не объясняющих точно принцип поведения материи. Прежде всего необходимо выяснить, какой смысл вкладывается в понятие «функции».

Как математическая, так и физическая функция представляют собой аспекты открытого еще в Древней Греции силлогизма, согласно которому объединение двух предпосылок неизбежно приводит к третьему специфическому положению. Функция – это связывание двух начал, приводящее к третьему, определяемому модусом связи предпосылок. Конечный результат узаконивает оба исходных положения. Функция распознается относительно результата.

Понятие функции необходимо присовокупить к представлениям о семантическом поле с его специфической векторностью символов. Следует пересмотреть тексты Ламарка, в которых содержится интуитивная догадка, не понятая рационально им самим. Открытие Ламарка могло привести к решающим инновациям научных поисков, послужить на пользу ряду научных дисциплин, и особенно медицине. Очень часто великие теории попадают в руки неподготовленных ученых мужей, отчего выхолащиваются и ограничиваются ролью поставщика импровизированной информации.

Принцип «функция создает орган» подразумевает специфическую функцию всякой психической интенциональности. Речь идет об интенциональности, чем бы она ни являлась: позитивным исполнением жизненного потенциала субъекта, импульсами вытесненного содержания, автономными действиями комплексов. Комплекс, будучи конденсатом психической энергии, не осознаваемой «Я», обычно способен «психовылепливать» органические образования (инфаркт, рак, нейроэндокринные нарушения и т. д.). Потребность вытесненной проблемы создает себе удовлетворяющий ответ, используя в этих целях энергию природного здоровья психоорганики. Комплекс проецирует себя в соматику: также и в этом случае болезнь предстает как точное слово психической интенциональности.

Функция – это связывание двух начал, приводящее к третьему, определяемому модусом связи предпосылок

Различие медицины и психологии доказывается следующим образом: онтопсихологический метод непосредственно устраняет определенные симптомы, в то время как медицине не удается с ними справиться. Я ставлю перед собой задачу научить применению онтопсихологического метода, приводящего к исчезновению симптомов согласно органическому закону жизни. Изучая ситуацию, мы отслеживаем ее причины и вмешиваемся в их определенность, что меняет внутренние предпосылки заболевания. В соответствии с исходными данными, мы получаем предусмотренный результат.

Некоторое время назад я консультировал супружескую пару. За трехмесячный курс психотерапии я вылечил мужа от новообразования в ободочной кишке. Выздоровев, мужчина стал спрашивать меня, как мне удалось это сделать. Он также выразил свою обеспокоенность родом своих занятий, сопряженных с риском заболеть СПИДом. Я объяснил этому человеку, что в его случае данная болезнь невозможна в силу отсутствия психологической предрасположенности к ней. Для того чтобы заболеть СПИДом, необходимо, по меньшей мере, заражение при одновременной психологической предрасположенности, то есть человек должен обладать психологической структурой, способной метаболизировать специфическое психоэмотивное взаимодействие[38].

При отсутствии заражения или предрасположенности к СПИДу заболеть им невозможно.

В зависимости от принятого, избранного, характерного стиля жизни, мы получаем соответствующие экзистенциальные результаты

Как же нам проводить различия? Чем можно подтвердить психический исток болезни? Отталкиваясь от глобального, пусть даже поверхностного, познания человеческого существа, мы должны признать, что человек со-ткан из ответственности, сознания, мышления, рефлексии, фантазии, искусства, сновидений, сомнений, тревоги, грусти. Мы не можем закрыть глаза на очевидное присутствие всех этих проявлений в человеке так же, как не можем вписать их в реализм телесности, материи, эмоциональных чувств, всех составляющих соматической данности. Телесный и психический пласт наблюдаются в их единстве, но даже в обыденном рассуждении мы способны отличить логику психологических категорий от логики категорий материальных. Первая предшествует всякому символу и способна формализовывать, изменять формализацию или же аннулировать ее. Вторая непреклонно следит за конкретикой внешней данности.

Ламарк писал, что не только органы, то есть природа и форма частей тела животного, определяют его привычки и способности, но, напротив, привычки, манера жить и обстоятельства, в которых животное встречает своих сородичей, со временем формируют его тело, число и положение органов и, наконец, способности. Перефразирую: человек заболевает не потому, что рак, СПИД, легочные заболевания, инфаркт, артроз, язва одолевают его, вторгаются в его жизненность и низводят психологически. Напротив, именно определенные ментальные модусы человека приводят к патологическим нарушениям в его теле.

Стереотип детерминирует симптом, характерность, структурные модусы, которые определяют субъекта. Стиль жизни порождает результат. Функция создает орган: стереотип жизни, поведения приводит к болезни, к краху предприятия, к беспросветной тоске. В зависимости от принятого, избранного, характерного стиля жизни, мы получаем соответствующие экзистенциальные результаты. И если мы недовольны этими следствиями и желаем получить другие результаты, то должны поменять стиль жизни, изменить частотный модуль или стереотип.

Комплекс и стереотип – это функции, ставшие определяющими, даже если и не осознаются субъектом. Заложив основы собственного способа рассуждения и жизни, субъект получает неизбежный результат: инфаркт, политический крах и т. д. Субъект неуспешен из-за нарушения правил игры, установленных свободным и всегда рациональным течением природных токов.

Например, человек споткнулся и ободрал коленку. Это внешний, соматический факт, который, как кажется, не имеет никакого отношения к психической логистике. Но логика психологического исследования предполагает вопрос: «Почему я упал?». Ободранная коленка – внешний, конкретный факт, но психология позволяет выяснить мотив падения: «Я споткнулся о камень, но почему я его не заметил?». Ссадины можно объяснить с точки зрения физических законов: произошел соскабливающий удар, повлекший отрыв эпидермических клеток и т. д. Но какова мотивация падения? Истинный исследователь не может довольствоваться гипотезой случайности. Случай существует только для невежд, но не для ученого. Тогда начинаются настоящие поиски: «Почему я упал? Мог ли я избежать падения?».

Этот пример помогает понять, что обнаружение болезни, предположим, остеомиелофиброза, происходит уже на «стадии падения», причина которого остается за рамками исследования. Согласно порядку природы, ничто не начинается случайно или в силу излишнего применения; природный ход может прекратиться, может замедлиться, может исчерпаться, как в случае счастливой, спокойной старости, может постепенно истончиться вплоть до исчезновения, подобно возвращению в нирвану, но не может стать причиной чего-то нового, не предусмотренного природой, – болезни. Болезнь – это перерождение, это рождение того, что не следует из изначального порядка органа. Для того, чтобы повысилось содержание холестерина в крови, чтобы возникла мигрень, необходима новизна, вмешательство ab extra[39] в орган, необходимо изменение природных структур и процессов.

2.3. Интенциональность и материя

В схоластике, представляющей собой первую крупную научную организацию (1200–1400 гг.), обсуждался вопрос о соотношении материи и формы. Может ли материя самостоятельно организовываться? Материя – это все то, что не обосновывает собой автономию движения, иными словами, то, что исключает всякую возможность самодвижения. Форма, напротив, есть то, что обосновывает модус или организацию материи[40]. Жизнь – это самополагание движения, генерирующего само себя. Поэтому мы отличаем живое существо от неживого на основании источника его движения: самоорганизуется ли оно или, как материя, не обладает собственным движением. Следовательно, форма – это интенция, идея, которая создает объект, то, что актуализирует объект таким, каким он дается.

Медицина наблюдает феноменологию следствий, пытаясь отыскать их причину

Возьмем определенный материальный субстрат – килограмм кукурузы. Допустим, кукурузу съедят человек, кролик и гусь; тогда идентичный материальный элемент примет структуру различных форм. Пища поглощается согласно метаболизирующей ее форме: в человеке пища станет человеческим телом, в гусе преобразится в гуся, а в кролике – в кролика. Каждое тело синтезирует энергию в соответствии с собственной формой.

Как объясняется этот процесс? Особенностями материального элемента? Химической реакцией? Процесс поглощения предварен различием форм и организаций, поэтому синтетический результат метаболизма идентичного объекта определяется свойствами формы, внутренне присущей тому, кто метаболизирует, – тому, кто ест.

Что обуславливает эти варианты синтетического процесса? Врожденная форма, которая организует и удостоверяет присутствие человека, гуся, кролика. Кроме того, попытавшись отыскать следы исходной кукурузы, мы обнаружим не ее, а типологию человека, гуся, кролика.

Научные изыскания, рассматривающие следствия, как это происходит в медицине, не позволяют установить причину происходящего

Если мы остановимся на анализе специфических особенностей химического состава кукурузы и связанных с ним процессов, то никогда не выйдем за пределы отдельного материального эле-мента, различным образом вступающего в реакцию со средой организма-человека, организма-гуся, организма-кролика. Нам не удастся проследить модальности соединения молекул и их компонентов в среде различных организмов. Мы не сможем объяснить принадлежность организма ни человеку, ни кролику или гусю. Действительно, это можно установить только исходя из формы: из формы, организующей структуры. Следовательно, мы должны обратиться к тому началу, которое не показывается в собственных следствиях.

Медицина наблюдает феноменологию следствий, пытаясь отыскать их причину. Онтопсихология, напротив, отслеживает формальные причины, беря за основу поиска логику мысли. Медицинская точка зрения никогда не приведет нас от кукурузы к съевшему ее человеку, гусю, кролику. Если же, напротив, мы будем опираться на очевидность логического восприятия мысли, то войдем в мир форм и удостоверимся, что в человеке, съевшем кукурузу, в итоге неизменно прослеживается формат человека (и точно так же в примере с гусем и кроликом). Исходя из причины, будь то человек, гусь или кролик, мы распознаем различие конечных ситуаций, уже известных в своей причине.

Другой пример. Я роняю книгу и вижу, что она падает рядом с моими ногами. Если я брошу книгу в определенном направлении, то обнаружу, что она упала, допустим, на расстоянии метра от меня. С научной точки зрения, что вмешивается в процесс и приводит к различным последствиям, документально очевидным? В первом случае книга падает рядом с моей ногой, во втором – на расстоянии метра от меня. Книга упала, «выпала в осадок» совершенного действия, являя собой физическое, весомое его доказательство. Подобно этому патологический процесс психосоматического заболевания доказывает уже свершившееся, исполнившееся.

Точное знание причины позволяет мне повторить эксперимент: владея причиной, я могу контролировать или предотвращать следствия. Причина заключена в моей интенции, в моем намерении либо уронить книжку рядом с собой, либо забросить ее подальше. Формальная интенция определяет и обозначает вытекающие из нее следствия. Обратимся к нашему, пусть и примитивному, примеру с книгой. Проанализировав ее падение с физической точки зрения (разложив его на импульс, контрудар, инертное поле, агломерат силовых точек и т. д.), мы не сможем уверенно утверждать, где окажется книга в следующий раз. Чтобы знать это, необходимо войти в ум того, кто действует, вступить в сферу формальных причин. Пребывая в ней, я буду знать все возможные следствия.

Научные изыскания, рассматривающие следствия, как это происходит в медицине, не позволяют установить причину происходящего. Напротив, исходя из сферы интенций, из мира психической деятельности, можно узнать причину, предвидеть ее, контролировать и изменять вытекающие из нее следствия.

Представим, что я упорно продолжаю бросать книгу, и необходимо выяснить, почему я совершаю это действие. Достаточно, чтобы кто-нибудь мне сказал: «Да когда ты перестанешь?». Будучи захваченным в причине, я осознаю свою ответственность за происходящее, и броски прекратятся. Книга больше не окажется на полу, если я, формализующий ее падение, изменю свою интенцию.

Тотальный квант психической деятельности, к сожалению, не укладывается в пределы понимаемого большинством людей. Бессознательное включает психическую энергию, организация которой недоступна логическому познаванию. Потенциал психической деятельности, прорывающийся на уровень сознания, в силу ситуативной необходимости должен быть сослан, запрятан в сферу, определяемую как бессознательное. К примеру, каждый из нас совершает множество движений, за каждым из которых стоит интенция. Неважно, замечает ли субъект движение, к примеру, своей ноги: если движение происходит, существует и его причина, которая и вызывает данный жест. Психолог прослеживает мотивацию, то есть форму, актуализирующую действие. В этом случае движение ноги можно приостановить, а потом возобновить, потому что схвачена интенция порядка субъекта.

Подобно тому, как я сознательно бросаю книгу, психическая деятельность может организовать собственный бросок или телодвижение, выбор, подкрепление, решение без ведома субъекта. Бессознательное обладает этой способностью. Например, лунатик может подвергнуть себя или других людей насилию во время сна. Или же внедрение неосознаваемой энергии может отразиться на нервной системе, отчего в дальнейшем субъект заболеет СПИДом или раком. Сама энергия, сам ум может породить формы, которые будут неумолимо манипулировать материей, внося в нее свои «поправки».

Нам неизвестна вся наша энергия. Мы сами несем ответственность за то, как и где существуем, даже не отдавая себе в этом отчета. Возможно, что религия, друг, любимый человек простят нас, но природа – точная наука о человеке – не простит никогда, потому что не предусматривает ошибки. То, как мы мыслим, фантазируем, любим, наш стиль культуры, ласки, поведение в кругу семьи может быть удобным, приятным, одобряемым в обществе определенного типа. Однако природа, то есть математически точная организация, предшествующая всем вещам, таким, какие они есть изначально, непреклонна.

Наша культура способна организовать только одну часть кванта нашей энергии. Другая часть, не организуемая нашими сознательными стереотипами, юридическими, моральными, теологическими, философскими, эстетическими формулами, представляет собой квант, который остается нейтральным и организуется либо по случаю, либо согласно стереотипу комплексов.

Энергетический излишек, которым мы располагаем, может быть непосредственно обнаружен и точно познан ответственным «Я». В противном случае, он формализует, соматизируясь, другие ситуации или усиливает матрицу базового комплекса субъекта[41].

Одна из наибольших опасностей психологической сферы состоит в том, что неиспользуемый, и потому «избыточный», природный потенциал поглощается несущей структурой комплекса, то есть метаболизируется наиболее организованным в данном контексте началом. Власть над вещами, будь то в психологии или экономике, захватывается наиболее организованным началом; менее организованное начало обречено на исчезновение. Поскольку комплекс субъекта организован лучше, чем мыслительная структура сознательно-логического «Я», природный «излишек» из-за лености субъекта подпадает под власть превалирующей констелляции базового комплекса. Например, если сорокалетний человек, каким бы образованным и развитым он ни был, не умеет обратить благоприятные возможности на собственный рост, весь «избыток» пойдет на воспроизведение инфантильной ситуации, которая организована лучше, чем историческая смекалка субъекта. Тем самым субъект определяет свой регресс, сам того не ведая.

Другой пример. Человек подвергся оскорблению и начинает думать об обиде, о нанесшем ее человеке, о произошедшей ситуации. В то время как он мыслит, его ум действует. Это может показаться невероятным, но со временем униженный человек неизбежно выместит свою фрустрацию на том, что ему близко. Нет ничего более близкого нам, чем собственное тело. Очень часто раковая опухоль представляет собой вещественное доказательство преступления, которое субъект хотел бы совершить в реальности. Болезнь может быть осадком интенции, которая действует тайком от самого субъекта. Непрерывно, с ненавистью размышляя об обидевшем его человеке, о случившемся, пребывая в положении пораженца, субъект затрачивает уйму энергии. Но будучи интровертной, избыточная энергия формализует новообразование, то есть воплощается в организме. Для устранения опухоли нужно будет вернуть субъекта к себе, воззвать к нему в его собственных мыслях, прослеживаемых в сновидениях, в фантазиях, в спонтанных проявлениях, в ляпсусах, в мнемическом следе новообразования, в его негативной или позитивной психологии, в модальности восприятия семантического поля. Многие болезни тела являются «осадками» ошибочных психических процессов, восстающих против природы, против константы «Н». Если субъект не санирует себя, не изменит ошибочную рациональную, интеллектуальную, формальную установку, все остальные усилия бесполезны. Более того, любое другое лечение будет лишь усиливать болезнь, принося еще больший ущерб субъекту.

Больному нужно придать ответственность в психологическом ключе: «Ты болен? В какой-то мере ты сам в этом виноват. Подобная провинность не носит юридический характер, поскольку в этом повинно твое собственное невежество, непонимание природы. Существует природный закон, и ты должен соответствовать ему. Факт твоего незнания природного порядка не интересует природу, точно так же, как математике не интересна твоя ошибка: если три плюс четыре, по-твоему, будет пять, то ты можешь отстаивать собственное мнение, но оно не в силах изменить правила природы. Ошибка твоих мыслей и действий запечатлевается в теле».

Точность научных исследований требует корректировки нашего способа мышления и согласования его с глубинными правилами существования, основанного на принципах жизни. Нашему организму – в биологическом, физиологическом и атомном смысле – присущи врожденные правила: он обладает определенным порогом терпимости, перешагнув который, разрушается. Многие психологические стили поведения субъекта могут выглядеть нейтральными на идеологическом уровне, но при сопоставлении с биологической природой человека предстают как дезорганизующие. Владеть стабильным здоровьем – значит приводить наши ментальные модусы и стиль социального поведения в соответствие с требованиями природы.

2.4. Опытное переживание психической деятельности

Главная трудность определения психосоматики состоит в том, что невозможно понять, каким образом мысль, психическая деятельность может стать телом, органом, материей, проблемой. Анализ социальной психологии выявляет только три категории экспертов, способных естественным образом, не выходя за рамки повседневности, понять переложение духа в материю[42]. Специалисты в области духа ясно осознают, что именно психическая деятельность творит историю, является автором добра и зла в существовании.

1) Мистики. Для этих людей существует только дух, иногда они даже слишком усердствуют в его восприятии. Я говорю о мистиках, а не о парапсихологах.

«Парапсихолог» – общий и весьма приблизительный термин. «Мистик» – неважно, верующий он или неверующий, религиозен или нет, – тот, кто способен уловить в экзистенциальной реальности исключительную интенциональность ума. Тем самым мистик упреждает феноменологию; для него реально только то, что задаваемо и изменяемо психической деятельностью. Мистик – эксперт в прочтении психической интенциональности, в том числе той интенциональности, которая специфицируется как семантическое поле.

В психическую интенциональностъ вписана программа следствий

2) Профессиональные маги. Им известна приоритетность психической деятельности, в любой момент способной преобразиться в материю, в плоть, в дело, в экономику, в физиологию, в добро или зло. Речь идет не о захудалых магах, колдунах, лекарях, а о высококлассных специалистах, отличающихся высокой культурой и чувствительностью, обладающих многолетним опытом, прошедших исторический и профессиональный отбор. Для них все есть дух, все есть психическая деятельность.

3) Крупные психотерапевты. Речь идет о тех, кто, наконец-то, пришел к рациональному, научному пониманию того факта, что каждый из нас конструирует собственный мир, собственное тело, свою эстетику и события своей жизни исключительно в координатах персональных доминирующих комплексов. Я сам принадлежу к этой категории специалистов. Встречаясь с человеком, я вижу его туфли, носки, брюки, часы, но все детали его облика являются лишь тенью, вторичным аспектом реальности. Корень реальности заключен в модусе присутствия данного субъекта, в модусе его психической структуры. Именно эта модель организует реальность, определяет добро и зло, притяжение или бегство, любовь или ненависть. Такой подход к субъекту требуется самой жизнью, уподобляясь принципам ведения военных действий: необходимо не взирать на стрелы, а обнаружить стрелка, того, «кто» действует, мыслит, разрабатывает стратегию, потому что, проанализировав стратега, я предвижу войну, стрелы, обман; прежде чем противник объявит войну, мне становятся известны его возможные шаги, вооружение и план военных действий.

Когда я говорю «дух», «душа», «онто Ин-се», то вкладываю в эти понятия один и тот же смысл, подразумевая единство действий исключительно формального свойства, но данная деятельность, порождающая формы и информирующая, остается невидимой и неуловимой для наших чувств. Если я брошу на землю какой-то предмет, то где причина данного факта? Звук удара, лежащий предмет не указывают на меня. Причина отсутствует. Мы можем досконально анализировать материю, но при этом останемся в области следствий и никогда не обнаружим их причину, потому что причина, будучи духом, не проявлена в порожденных ею следствиях. В самой опухоли нельзя обнаружить ее причину; мы можем наблюдать за течением процесса, но при этом не сумеем установить замысел его движителя, раскрываемый только в исследовании психической интенциональности. И тогда мы обнаружим: «Я хочу сделать вот это. Я хочу бросить на землю вот этот предмет». В психическую интенциональность вписана программа следствий. Но само по себе изучение следствий не выявляет их создателя, архитектора данного проекта. Онтопсихология анализирует психическую интенциональность, чтобы понимать программу вызываемых ею следствий.

2.5. Обратимость и необратимость психосоматических процессов

Изначально все есть психика, впоследствии становящаяся сомой, материей, фактом. Многие материальные факты необратимы, их нельзя изменить, поскольку телесная данность, над которой возобладала психическая информация, уже полностью опустошена и не подлежит восстановлению. Среди данных явлений выделяются два класса:

1) необратимые факты;

2) факты, которые единовременны психической деятельности.

Следствие приобретает хроническую форму, потому что причина продолжает его воспроизводить, поддерживает его, ему сопутствует

В первом случае психическая деятельность тотально утверждается только в одном мгновении; в событиях второго типа она постоянна, непрерывна, предстает не решительной, а мягко и неспешно настаивающей, протягиваясь подобно ниточке. В необратимых ситуациях онто Ин-се окончательно теряет инструмент своего существования, то есть лишается органа, необходимого для достижения успеха в экзистенции. Ин-се остается неповрежденным как психическая деятельность, как мысль, как ум, но не действует в истории, не располагает модулем экзистенциальных выгод, позволяющим ходить, видеть, слышать и т. д. Ограничиваются способности онто Ин-се, но не само Ин-се. Если я залезу на крышу и оступлюсь, то упаду и сверну себе шею. Но я сам решил взобраться на крышу, я оступился, и я же упал. Все это приводит к вредным для меня последствиям, которые я уже не в силах изменить. Или я сижу за рулем автомобиля, и другая машина наезжает на меня сзади. Я мог не оказаться в данном месте, я мог предвидеть столкновение, и точно так же другой водитель мог быть более внимательным. У истоков события стоит психическое поведение – мое и другого человека, которое определяется свободой, сознанием, решительностью, задающими направление психической деятельности данного субъекта.

Если прогресс медицинской науки откроет возможности восстановления утраченного органа, онто Ин-се тотчас же примет его при соответствии этого органа жизненному току крови. В некотором смысле кровь – первый универсальный посредник всех органов человеческого тела. Кровь ассимилирует, признает, идентифицирует то, что принимается структурой нашего онто Ин-се. Эта функция отводится крови еще в большей степени, чем нервному стимулу. Действительно, кровь – это единственный элемент, который циркулирует во всех, даже противоположно расположенных, органах нашего организма. Восстановленные рука, глаз, нога тотчас приживутся, если получат одобрение кровеносной системы. И вот еще что. Если бы мы добавили к телу еще пару рук или глаз, то онто Ин-се стало бы более могущественным в существовании: чем большим количеством внешних функций оно обладает, тем больше может сделать. К тому же наш головной мозг способен обслуживать в рамках жизненных функций не один, а несколько организмов.

Во всех случаях второго типа (обратимых) ущерб проявляется постоянно: предприятие не работает, опухоль не рассасывается, приступы мигрени повторяются, импотенция и наваждения не дают о себе забыть и т. д. К этому классу явлений относятся все формы анорексии – отсутствия аппетита. Следствие приобретает хроническую форму, потому что причина продолжает его воспроизводить, поддерживает его, ему сопутствует, что происходит изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год. В таких случаях, то есть когда психическая деятельность, непрестанная и вялотекущая, приводит к нежелательным последствиям, бесполезно настаивать на внешнем «ремонте»: необходимо изменить интенциональность, совершить метанойю. Достаточно вмешаться в способ мысли, в поведение индивида, к которому он прибегает в определенной среде, в определенных обстоятельствах, то есть достаточно изменить стандарт поведения, или застывшую информацию субъекта, чтобы изменились последствия данного поведения, исчезли симптомы.

2.6. Психосоматика: от индивидуальности к социальности

Все мы пребываем в рамках репрессивной культуры, которая уравнивает и нивелирует, оболванивает и обобществляет. Такова, например психология русской идеи «товарищества», бразильской “tudo bem”[43], итальянских коммунистических установок. Но почему я не могу возглавить то или иное движение, почему я не могу быть Сталиным, Мао дзэ Дуном, если я на это способен? Почему я не могу обладать менталитетом лидера?

Всякий раз, когда человек подвергается лишениям, он должен исследовать самого себя, искать и анализировать исток невезения в себе самом

Анализируя личность человека, отыскивая причину возникновения его проблем, бедности, пытаясь понять, почему ему не хватает средств на покупку дома, несмотря на все труды, я обнаруживаю, что данный субъект инфантилен, ленив, не хочет развиваться, не использует ум во благо собственного роста. Субъект всегда бедствует, нищенствует или болеет не в силу отсутствия необходимых социальных средств, а потому, что ограничен стереотипами, то есть ментально обусловлен. Ментальные стереотипы зависят не от общества или системы, а скорее, от фундаментальной ориентации данного человека, от стиля внутренней жизни.

В индивидуальной жизни каждого из нас все являет собой психосоматику: то, как управляется предприятие, как выстраиваются отношения с любимым человеком, как возникает болезнь, как достигается успех, как зарабатывается повышение по службе, как сколачивается состояние. Индивидуальное психологическое поведение – отношение к жизни, к мужчинам, к женщинам, к друзьям, к тому, как и где питаешься, как говоришь по телефону, как одеваешься, – определяет всю последующую реальность, то, как обстоят дела с банком, с финансами, каковы дружеские отношения, тип культуры. Все исторически значимые личности обязаны своим величием собственной инициативе, при выборе друзей, игры, школы, преподавателя, хозяина, работы день за днем, момент за моментом. Ежеминутно они выбирали свое будущее, при этом рискуя. Мне ни разу не встречался человек, который бы постоянно попадал в неприятности по вине других людей: он сам принимал решение, он задавал цель. Всякий раз, когда человек подвергается лишениям, он должен исследовать самого себя, искать и анализировать исток невезения в себе самом.

Каждая болезнь, всякое несчастье разоблачают поведение страдающего субъекта, обличают его выбор, пусть и совершенный бессознательно, по незнанию. Мы живем в реальности как невежды, хотя сами хозяйничаем в ней, несем за себя ответственность. Мы должны открыть глаза на то, что невидимое, неуловимое присутствует «здесь и сейчас», является нами самими. Невидимое – это я, человек. Я, человек, представляю собой как невидимое, так и физическое – весомое и уловимое, причем все правила моего существования утверждаются в невидимом. Онто Ин-се – невидимо, комплексы – невидимы, мои привычки и потребности – невидимы.

Психосоматика – это экзистенциальная реальность, которую мы не в силах сдержать: либо у нас все хорошо, либо плохо, мы приходим либо к хорошим, либо к плохим результатам, но не можем оставаться неизменными, потому что существование не стоит на месте. «Никто не может дважды войти в одну и ту же реку» – именно таково наше положение в жизни, каждый миг. Мы постоянно являемся психосоматикой, мы являемся действием, которое разворачивается в данный миг. Мы погружены в невидимую энергию, живую и самодвижущуюся: мы или руководим, или руководимы, либо идем вперед, либо отступаем. И это движение отражается множеством способов и во множестве аспектов на физическом, конкретном уровне. Психосоматика внутренне свойственна нашему способу существования.

Онто Ин-се руководит экзистенциальной экономикой человека согласно иерархии ценностей, что отслеживается в сновидении[44]. На первое место Ин-се ставит здоровье, поскольку больной человек идет по пути исчезновения. Поэтому медицинские проблемы носят фундаментальный характер. Тело – это первый инструмент, первое слово души, первая структура того невидимого, которым я являюсь. Итак, первым делом необходимо существовать. Во вторую очередь, сновидение сигнализирует об успешности или невыгодности позиции логико-исторического «Я»: чего стоит человек, видящий сон, может ли он уважать самого себя, хороший ли он игрок на ристалище жизни. Таким образом, преодоление биологических ошибок подводит к анализу поведения субъекта. Сновидение показывает, хорошо или плохо играет субъект в собственной жизни. В случае, если оба первых аспекта не требуют корректировки, рассмотрению подлежит третья ценность: онто Ин-се указывает на действия, способные привести к успеху, к продвижению, заботится о предприятии субъекта, о его политической карьере, культурном развитии, о выборе партнера, банка, места для офиса, о мебели. Рак или СПИД свидетельствуют о том, что страдающий ими субъект находится во власти комплекса и потому не может претендовать на знание необходимых для своей исторической эволюции шагов. Человек болен, он не видит, и потому анализ предприятия невозможен до тех пор, пока субъект не решит биологическую проблему со здоровьем и не сдаст экзамен по правилам жизненной игры. Онто Ин-се расскажет о том, как вести выгодную сделку, только если субъект упорядочил первые два аспекта.

Если предприятие возглавляет больной, нефункциональный руководитель, прежде всего необходимо посоветовать передать бразды правления толковому администратору. Применение онтопсихологии к сфере лидерства[45] оправдано потому, что все есть психосоматика. Человек проигрывает только потому, что ошибается. Одним из фундаментальных свойств онто Ин-се человека является его безошибочность, подобная точности природы, и потому Ин-се выбирает только то, с чем идентифицирует самого себя, утверждая: я уже нахожусь там, в выбранном. Когда мы неприкаянно анализируем собственные проблемы, то есть рассматриваем проблему, исключая себя самих, мы глупы, потому что пренебрегаем главой, руководящим началом, первой причинностью. Желая быть успешными эгоистами, мы должны отыскивать причину полученных результатов в себе.

Невроз может проявиться и в экономической сфере. В биологическом смысле невроз возникает, когда орган, со структурной точки зрения вполне здоровый, не исполняет функцию успеха: например, органически здоровый желудок не переваривает пищу, не участвует в процессе метаболизма. Невроз – это нефункциональное движение, подобное работе органа, не исполняющего своей роли, своей функции, ради которой сотворен. Невроз возникает, если орган или индивид действует вхолостую, не работает на предусмотренный специфический результат. Действует, движется, но не достигает, не получает, не приходит.

Приведем пример из области политики. Крупный итальянский политик не может преодолеть средненький уровень, не достигает значительных результатов, не прогрессирует. Мой анализ показывает, что проблема заключена в его уме: сам политик нефункционален, впадает в невроз. Лидер прокладывает свою дорогу с оглядкой на исторические возможности. Вся итальянская политика уже более десяти лет невротична: она стабильна, но не развивается, не идет вперед. Дело не в особенностях рынка, не во вмешательстве иностранного капитала, не в идеологическом воздействии других народов. Другие народы, другие рынки, конкуренция и рыночная идеология существуют всегда, но лидер находит точку своего старта и пускается в путь. Реализовать свою успешность, поймать свою удачу несложно.

2.7. Индивид как сообщник своей болезни

Я был весьма удивлен, когда обнаружил, что каждый человек с легкостью может достичь удачи согласно собственной пропорции. Я убедился, что для выстраивания собственных ошибок и неприятностей от человека требуется масса усилий: необходимо постоянно ошибаться, желать, выбирать, повторять свою ошибку. Природа создает людей добрыми и эгоистичными, а они ведут себя как противники природного эгоизма, пренебрегают его разумностью. Люди утратили логику и специфичность врожденного эгоизма, которым в виде силы и лидерских способностей природа в изобилии наделяет каждого из нас.

Люди утратили логику и специфичность врожденного эгоизма

Человек, следующий норме природы, легко поймает «птицу удачи». Для достижения успеха и благополучия достаточно выйти на средний природный уровень существования, но не на средний уровень социальных требований к нормам жизни. А если человек пожелает быть лидером, то должен заплатить более высокую цену: необходимо не только располагать лидерским потенциалом, но и избрать определенную жизнь, наработать целый ряд неординарных умений и найти исторические возможности проявить себя.

Мой клинический опыт подтверждает, что человек не может заболеть или стать несчастным только по причине невезения. День за днем индивид самолично конструирует стереотип собственной фрустрации, того не осознавая. В этот процесс включены рефлективная матрица, тематический отбор: субъект живет по выбранному модусу собственных пределов, своей ошибки.

Наше существование неустранимо психосоматично, и физическая реальность создается либо в собственное благо, либо во вред. И невозможно не участвовать в данной игре. Когда, например, я анализировал жизнь религиозных деятелей – людей, готовых отдать свою жизнь за Господа своей религии, то заметил, что базовая система их жизни не работала. Это были несчастные человеческие создания, которые испытывали тоску, принося себя в жертву, а их мазохизм превозносился идеологией, восхвалялся идеями, почитаемыми за победные. От опасной игры психосоматики не может спасти ни одна религия, идея или философия, поскольку речь идет о физической реальности законов универсума.

Комплекс питается нашими ошибками, и его структура ежедневно укрепляется нашим стереотипным поведением

Например, когда индивид видит во сне место, где он когда-то жил, старых друзей, родителей, свое прошлое, это означает, что человек тащит вперед прежние, замшелые ментальные установки. И если человек невежествен по отношению к себе, то становится «болванчиком», глупым объектом себя самого, собственной реальности. В нас присутствует то, что действует без нашего ведома: бессознательное и комплексы. Комплекс питается нашими ошибками, и его структура ежедневно укрепляется нашим стереотипным поведением.

Для того чтобы суметь увидеть невидимое, необходимо стать подлинным, достигнув очевидности невидимого: совершить метанойю. Видеть и быть – это одно и то же. Ты не можешь видеть, если тебя нет, и если тебя нет, ты не видишь. Люди проявляют глупость, считая, что невидимое находится где-то далеко, в запредельном, утверждая: «А я-то здесь причем? Я делаю все необходимое, но жизнь плохо устроена, общество катится ко всем чертям, другие люди меня не понимают. Но я – безупречен». Мы всегда спасаем собственную глупость тем, что придаем ей статус гениальности. Но чем убежденнее мы анализируем собственные трудности извне, тем больше разрушаем себя. Онтопсихологическая методология пробивает дорогу к первоначалу, к психической причинности[46], что позволяет целиком видеть и регулировать любую ситуацию.

2.8. Волеизъявление и выздоровление

Применение онтопсихологической методологии позволяет полностью исцелить больного. Но это происходит, только если пациент не противодействует лечению, не выказывает сопротивления: от клиента требуется сознательная готовность к прохождению терапии. Я утверждаю, что 60 % индивидов, пребывающих на заключительном этапе болезни, предпочитают умереть вместо того, чтобы выздороветь. Устраняя симптом, мы неизбежно сталкиваемся с важнейшей проблемой ответственности и свободы человека.

Мы всегда спасаем собственную глупость тем, что придаем ей статус гениальности

Невозможно проводить лечение в противостоянии волюнтаристскому – моральному, глубинному – детерминизму психической деятельности, то есть вопреки волеизъявлению субъекта. Понятие «волеизъявление» не означает, что субъект хочет болеть; он просто не знает, что преследуемые им цели, его поведение приводят к патологическим результатам. Больной не хочет болеть, но с невероятным упорством отстаивает собственную точку зрения, даже не предполагая, что за свои священные идеи он расплачивается жизнью. Больной организует собственную ДНК, бессознательно ее создает и утверждает. Он сам рассылает требования болезни по всем составляющим своей органики, тем самым выстраивая «телесные» опоры для исполнения намеченного им проекта.

Возможность внедрения в истоки симптома совсем не означает устранения медицины или фармацевтики.

В этих сферах будут открываться новые средства, более точно попадающие в цель, атакуя патологические процессы в теле пациента. Современные медицина и фармацевтика страдают излишне общим подходом к больному, тогда как каждый человек избирает свою специфическую стратегию лучшей организации единственной отпущенной ему жизни. Необходима узкая специализация медиков, требуются фармацевты или химики, сведущие в том, как архитектура ДНК возводит новую протеиновую систему, отвечающую патодинамике.

В данном контексте под психикой я подразумеваю центральную нервную систему. Речь не идет о выявлении формы психической причинности, что входит в компетенцию философии и чистой психологии. Следовательно, мое терапевтическое вмешательство органично, изнутри согласовано с координатами клеточных синапсов, процессы в которых определяются образом жизни и мысли больного. Действительно, именно «модус вивенди» задает план, по которому органика равняется на форму интенциональности субъекта.

Интенциональность, стереотипы, комплексы человеческого существа являют собой определенную архитектуру. «Архитектура» означает: строить на основе принципа, или «архэ». Принцип, первоначало – и есть психика, но сама архитектура предстает перед нами благодаря процессам материализации, то есть посредством кирпичей, извести, несущих конструкций. Образ жизни субъекта, характерные фиксированные модули существования больного однозначно определяют цитохимическое строение патологического симптома или здоровья, соответствующее органическому состоянию человека.

Устранить психосоматические явления может каждый, но фактически на это способны только самые понимающие, проявляющие волю к жизни. Большинство всегда получит медицинское лечение, в то время как здоровье будет достигнуто только растущей личностью.

2.9. Планирование болезни

Применение онтопсихологической методологии в сфере психосоматики позволяет установить следующее.

1) Точный анализ симптома с точки зрения жизни субъекта в целом. Другими словами, мы получаем ответ на вопрос: при наличии данного симптома больной умрет или будет жить? Следовательно, мы не описываем медицинскую семиотику симптома, но точно определяем степень тяжести заболевания. Онтопсихологический диагноз показывает, насколько деталь (симптом) опасна для жизни человека, и дает краткие указания для последующей работы врача.

2) Идентификация координат излечения. При условии выполнения указаний, вытекающих из поставленного диагноза, симптом просто исчезает, лишаясь всех шансов для того, чтобы остаться.

3) Контроль и проверка неотвратимости смерти. Мы устанавливаем, обладает ли субъект возможностью и волей для того, чтобы изменить собственный стиль жизни. Поскольку болезнь – это соматика стиля жизни пациента, можно точно определить надвигающуюся смерть и ее мотивацию. Почти всегда смерть обязана своим приближением отсутствию должных действий субъекта, а не вирулентности симптома: субъект не ориентируется на универсальные законы, всегда определяющие физическую и биологическую данность. Человеческое существо не может изменить физическую систему универсальных законов мироздания. Наши культура и мировоззрение относительны, они не могут заместить трансцендентные категории универсальных законов существования материи самой по себе. Болезнь всегда является результатом неправильного вмешательства в архитектуру универсальных вселенских законов, пусть и обусловленного благими намерениями.

Болезни для возникновения требуется специфическая причинность, восходящая к бессознательной деятельности пациента

Хочу еще раз подчеркнуть: врач, медицина и фармацевтика, какими бы замечательными они ни были, не способны противостоять радикальному волюнтаризму, воплощенному в той архитектуре, которую больной выстраивает в собственном организме. Невозможно вылечить больного против его воли, против его психического детерминизма. Болезни для возникновения требуется специфическая причинность, восходящая к бессознательной деятельности пациента. Не существует болезни без программы. Онтопсихология открыла то, как планируется болезнь.

Приведу пример. Попробуем проанализировать поведение какого-то человека. Мы видим, что он выходит из дома, садится в машину, едет в определенном направлении. Заходит в здание, выходит, едет по направлению к морю, затем возвращается, заходит в другой дом, встречается с другим человеком и так далее, то есть занимается в течение дня самыми разными делами.

Невозможно вылечить больного против его воли, против его психического детерминизма

На следующий день мы видим, что этот человек совершает все тот же моцион, пусть и с небольшими вариациями. То же самое происходит и в последующие дни. Допустим, мы решили, что анализируемый субъект не должен ехать по определенной дороге. С этой целью мы возведем стену и увидим, что субъект не остановится, а объедет препятствие и достигнет желаемого места. Для того чтобы изменить поведение субъекта, мы должны не действовать извне, а встретиться с ним, поговорить и понять, каков его ежедневный проект, каковы мотивы его поведения. То же самое происходит и с болезнью: мы создаем противодействие, но не останавливаем причину болезни, вследствие чего она, рано или поздно, находит обходные пути.

Мое исследование заболевания не распространяется на те его формы, которые явно вызваны какой-то коллизией или внешним недостатком. «Коллизия» означает столкновение, падение, эпидемию, то, в чем присутствует внешняя опасность. «Недостаток» означает, что субъекту чего-то не хватает: он мало ест, пьет слишком много кофе или же много курит. В обоих случаях присутствуют внешние причины, которые искажают порядок, что вызывает объективные химические изменения биологической органиграммы.

Я принимаю во внимание различные заболевания, в том числе все формы опухолей, шизофрению, СПИД, проказу, сердечно-сосудистые заболевания, все формы паралича, церебральные приступы и так далее, то есть все так называемые неизлечимые с точки зрения медицины заболевания. Я не рассматриваю легкую психосоматику, о которой обыкновенно говорят врачи и психологи. Прежде всего я имею в виду психосоматику с тяжелыми органическими последствиями, когда нарушена не только функция органа, но и сам орган.

Симптомы, присущие психосоматике, обычно обладают следующими характеристиками: а) хронический характер, постоянство симптома; б) фактор дистонического состояния субъекта – нервозность, повышенная чувствительность ко всему, что связано с болезнью, постоянные забота и тревожность по отношению к симптому; в) потребность пациента вовлечь в свою проблему других людей, другие социальные слои. Кроме физической болезни, в субъекте заметно беспокойство, прогрессирующее напряженно-маниакальное состояние. Этих трех симптомов уже достаточно для того, чтобы заподозрить наличие психической причины болезни. Когда болезнь имеет исключительно органическое происхождение, без всяких вкраплений психического характера, то и сновидение указывает только на соматические корни нарушений.

2.10. Цели болезни

Болезнь всегда представляет собой стратегический ответ на потребность субъекта. Для того чтобы основательно понять болезнь, мы должны познать ее динамико-волевые мотивы. Зачем запускается процесс? Кто придает тот или иной молекулярный строй химическим медиаторам? Кто производит отбор передаваемой информации? Почему нейрон воспринимает эту информацию и исключает всю остальную? Когда мы ожидаем кого-нибудь на вокзале, то не обращаем внимания на сотни людей, проходящих мимо, поскольку нам интересен только один. Для понимания того, почему мы встречаем именно этого человека, необходимо раскрыть структурирующую нас мотивацию.

Тематический отбор, проводимый нейронными синапсами, пропускает точно определенную информацию и исключает всякую другую. Мы, как исследователи-клиницисты, должны раскрыть интенциональность, формализующую данный информационный отбор. Поэтому мы внедряемся в сферу бессознательного, в которой и расположен «центр отбора», «центр мотивации». Медику необязательно изучать бессознательное: ему достаточно знать это и не бороться со скрытыми намерениями больного. Именно пациент проектирует свою болезнь, даже если сам он этого не знает.

Прежде чем приступить к внешнему лечению, мы должны понять патологический феномен, установить его цель, первичную мотивацию: чего хочет достичь субъект посредством данного симптома? Куда он хочет прийти? Преследуя свою цель, субъект ошибается, потому что убивает самого себя, не понимая этого. Больной обладает правом жизни, но, будучи инфантильным и невежественным, некомпетентно распоряжается им.

Прежде чем приступить к внешнему лечению, мы должны установить первичную мотивацию

Приведу клинический случай. Один гинеколог обратился ко мне по поводу своей пациентки, которая в течение многих лет безуспешно пыталась забеременеть. Природные данные, анализы подтверждали возможность беременности, но искусственное оплодотворение не привело к желаемому результату. Попытки повторялись в течение трех лет, поскольку эта женщина, как и ее муж, горячо желала появления ребенка. Женщина полностью доверяла своему лечащему врачу. После непродолжительного психологического анализа я пришел к выводу, что женщина вовсе не хотела иметь детей, а была заинтересована в своем бесплодии, которое давало ей повод посещать своего гинеколога. Первичной целью женщины, даже если она и была деревенской жительницей, не отличающейся высоким уровнем культуры, были отношения с врачом, возможность общаться с достойным человеком, и поэтому она сводила на нет жизненность сперматозоидов своего мужа и донора. Глубокий чувственный контакт с медиком требовал оправданий, потому что женщина придерживалась строгих правил и никогда бы не пошла на эротическую связь с врачом. Это смещение позволяло женщине проживать свою инфантильную любовь. Вторичной целью было то, что таким образом пациентка привлекала к себе внимание односельчанок, вызывая их сочувствие и зарабатывая свой социальный статус.

Анализ внутреннего мира больных людей показывает, что они пользуются своим недугом для самоутверждения в той среде, в которой живут. Чем труднее и неизлечимее болезнь, тем больше рвения проявляет больной в обретении патологического лидерства и таким способом обретает социальный успех. Эта цель многого стоит для большинства людей. Существуют люди, которые могут лидировать только в качестве больных: выздоровев, они бы остались один на один со своей ничтожностью. Необходимо быть внимательным и не идти на поводу у того, кто использует собственную болезнь ради обретения экзистенциального первенства.

Если вам попался такой пациент, то лечить его бесполезно. Дело не в способностях врача и не в свойствах лекарственных препаратов: сам больной упорствует в сопротивлении, отстаивает точку зрения своего бессознательного. Всегда необходимо отслеживать первичную цель. Если врач желает расширить горизонты собственного понимания, то должен спросить себя, для чего нужна болезнь данному человеку. Может быть, больной шантажирует ею семью или же привлекает к себе внимание общества. Многие женщины ходят на консультации к психологу для того, чтобы иметь альтернативный чувственный контакт для самолюбования: для них важно пройти тренинг, а не измениться.

Другим важным аспектом является то, что болезнь субъекта определяется культурой его детства. Болезнь – это показатель культуры субъекта, поэтому на человека может «обрушиться» только тот недуг, который созвучен его комплексуальной культуре. Наследственная причина заболеваний не лишена истины, но в реальности основой специфической болезни служит комплексуальная культура субъекта. Какая культура характеризует человека сорока-пятидесяти лет, умирающего от СПИДа в наши дни? Пятьдесят лет назад СПИДа не было, по крайней мере о нем ничего не знали. Анализ истории больного покажет, что в детстве он отдавал аффективное предпочтение человеку (дяде, тете, дедушке и т. д.), который умер от туберкулеза или же от СПИДа – заболевания, в те времена неизвестного. Чем больше мы говорим о какой-то болезни, тем больше мы ее культивируем. Все то, что говорится о СПИДе, способствует его распространению. То же можно отнести и к наркотикам. Нужно внимательно относиться к законам, которыми руководствуется бессознательное.

Зачастую человек прибегает к болезни как к экзистенциальной защите. Многие люди нуждаются в физической болезни для того, чтобы извинить и оправдать свою психологическую несостоятельность или же избежать духовной болезни. Речь идет об индивидах, которые обучились ремеслу жизни посредством определенной болезни и без нее не смогли бы жить. В этом случае достаточно, чтобы врач понял психологическую ситуацию пациента и, вместо того, чтобы пытаться его спасти, в молчаливом сообщничестве создавал видимость лечения, не насилуя пациента во имя его вовсе не желаемого выздоровления.

Природа человека всегда целостна; какой бы ни была специализация врача, он не должен забывать о гилеморфном единстве, о единстве воли и тела, которое создает субъекта.

Деятельность психики постоянна независимо от того, знает о ней субъект или нет. Все аспекты личности, манера разговаривать, выбор профессии, стиль жизни и так далее покоятся на фундаменте, построенном в детстве и нам неизвестном. Каждый из нас находит себя уже сформированным на основе определенных моделей общества и семьи, выращенным согласно матрице, которую по достижении шести лет мы принимаем за характер своего «Я». На протяжении всего дальнейшего существования совершается непрямое насилие над первозданной природой каждого из нас.

Ошибочно сформированные характерные особенности человека могут посягать на глубинные законы природы. И потому вселенский порядок мстит за себя посредством болезни. Нередко болезнь – это попытка восстановить равновесие, разрушенное воспитанием. Иногда болезнь может быть результатом жизненных импульсов, запрещенных в истории субъекта, но пытающихся проявиться тем или иным путем.

Болезнь – это язык, речь субъекта. Если я лечу болезнь и не понимаю того, что она мне рассказывает, то оздоровительные меры окажутся либо неполными, либо насилующими субъективность пациента. Для понимания болезни необходимо раскрыть проект, который субъект создает в своем бессознательном. Иными словами, нужно постичь первичную цель, которую преследует больной. Затем необходим второй шаг, сделать который должен сам пациент: ему следует измениться. Если человек психологически изменится, то болезнь, будучи аномальным течением жизни, исчезнет. Как только искажающие процессы, за которыми стоит интенциональность клиента, прекращаются, автоматически возобновляется естественное течение природных процессов. Природа сама переработает и поглотит то, что ей противоречит.

Болезнь всегда свидетельствует о насилии над природными процессами. Природа сама по себе не предполагает самостоятельного происхождения болезни. Породив собственную индивидуацию, природа всегда поддерживает ее существование. Иной порядок вещей обусловлен не природой самой по себе, а проистекающим извне – в химическом, физическом, экологическом смысле – насилием над ней. Мы, человеческие создания, представляем собой разум, который трансцендентен всем формам материи и обладает возможностью изменять законы собственной индивидуации.

Во время психотерапевтической консультации я задаю вопросы для того, чтобы выяснить первичную мотивацию болезни. Почему запущена данная интенциональность? К чему она должна привести? Я отслеживаю интенцию, намерение самого проектировщика. Меня не интересуют симптомы. Для медицины специфика феноменологии имеет первостепенное значение, а я трансцендирую феноменологию. Субъект мне говорит о том, что он болен, а я вижу, почему он болен.

2.11. Движущая причина патологии

Описание психосоматических процессов приложимо к любому событию, сформировано не субъектом, а действующим контекстом. Действительно, которое разрешает противоречие, но субъект как индивидуация существования является составной частью гештальта (действующего контекста) и, вольно или невольно, вовлекается в него. Если субъект, по той или иной причине, не поспевает за событиями действующего контекста, то сама среда решает проблему индивидуации, включенной в ее целостность. Происходит так, будто разум бессознательного отстаивает свою целостность, но, благоприятствуя собственному порядку, уменьшает и ограничивает функциональность индивидуации. Ситуация утверждает себя, предписывая свой порядок, невыгодный субъекту.

Болезнь всегда свидетельствует о насилии над природными процессами

Фундамент исследования психосоматических процессов и вмешательства в них покоится на двух принципах:

1) проследить первичный мотив болезни и определить комплексуальную культуру субъекта;

2) выяснить у пациента, захочет ли он изменить определенное психоаффективное личностное поведение. Если больной не изменит свою психологическую мотивацию, болезнь приведет его к печальному концу. Большинство людей предпочитает болеть, но не оставлять свою любовь, и умирает за нее. Ради верности определенной идее человек сознательно выбирает смерть вместо того, чтобы просто изменить психологическую мотивацию. Психические мотивации жестче и сильнее мотиваций природных.

Все это должно быть известно врачам не столько ради лечения больных, сколько для самих себя. Когда врач находится рядом со страдающим и умирающим человеком, в его, как человека и профессионала, сознании возникают обескураживающие проблемы.

Врач должен стать умнее для того, чтобы проверить, стоит ли за болезнью определенная причина, по которой больной заинтересован в собственном недуге. Бесполезно залечивать следствия болезни, если психическая причина будет постоянно их воспроизводить. Невозможно вылечить болезнь вопреки сознательной или бессознательной воле больного. Несмотря на горячие заверения субъекта в своем желании выздороветь, внимательный врач всегда должен анализировать и скрытую часть личности своего пациента. Например, при половом бессилии – импотенции и фригидности – бесполезно лечить тело, если психологически субъект не воспринимает своего сексуального партнера.

Для психики тело является первым земным пространством, а окружающая среда – вторым. Но «Я» не существует абсолютным образом в отрыве от остального мира. Все непрерывно и взаимосвязано. Если я, к примеру, захочу кого-то ударить, то удар возникнет из психической причины, пройдет как реальность через мою руку и потом уже совершится вовне. Мне известен удар в его «третьей стадии», но ей предшествовали две другие: первая – исключительно психическая, вторую отследит лишь хороший нейрофизиолог или эндокринолог. И когда приказ отдан, сила приходит в движение, а результат проявится только на третьей стадии.

Болезнь Паркинсона, к примеру, это удар кулаком, который застрял на второй стадии и не проявился вовне. Точно так же и камни в мочевом пузыре – результат причинности психического действия, которое останавливается на второй стадии и не происходит там, где предполагалось субъектом.

Невозможно вылечить болезнь вопреки сознательной или бессознательной воле больного

Запускается интенсивное психическое действие, но его энергия оседает в теле. Этот процесс протекает очень медленно, потому что скорость телесных проявлений отличается от скорости психической деятельности. Мы уже привыкли к существованию различных скоростей (звука, света и т. д.) и не замечаем психическую скорость, поскольку используем с этой целью органы (глаза, руки и т. д.), сотканные из более тяжелой, более медленной энергии. Следовательно, мы не видим психику не потому, что она невидима, а потому, что единственный орган, позволяющий ее уловить, – это она сама: если ты прозрачен самому себе, то и ты, и воспринимаемое тобой сливаются в единое целое, поскольку все есть единая реальность. Если мы хотим проникнуть в сущность человека, то должны ориентироваться на уникальные параметры психики.

Импульс исходит из психической системы и оканчивается исторической феноменизацией, проявляясь во всех возможных аспектах, с ней связанных. Если по той или иной причине импульс не выйдет на третью стадию, то изначальная динамика приостановится на «золотой середине», на промежуточном терминале. Такая остановка носит патологический характер, но от нее меньше вреда, чем от беспрепятственного проявления импульса или от полного его подавления, от тотального регресса. Исходная динамика завладевает второй стадией.

Для объяснения задержки импульса на второй стадии приведу пример: я хочу ударить какого-то человека. Если я его ударю, то в ответ получу десять ударов, причем дать сдачи может все общество. Социального наказания я могу и не выдержать, а потому сдерживаю себя, приостанавливаю удар, нанося его самому себе: складывается мазохистская ситуация, но, тем не менее, я сохраняю себе жизнь.

Мой тезис, выводимый на основе клинического опыта, состоит в следующем: психическое действие может изменить биологические координаты и исказить их на молекулярном уровне. Действие психики формализует строительные гены, которые в состоянии материализовать импульс и подобрать ему подходящие структуры, изнутри координируемые иммунной системой.

Природа взаимодействует с нами не на основе наших познаний, верований, убеждений, нашей любви, а на основе реальности, которой мы являемся: реальность соотносится с бесконечными формами себя, признавая только структуры, которые идентифицируются другими. Информация каждой индивидуализированной реальности взаимодействует с другой в силу специфического подобия идентичности. Такой порядок установлен универсальными законами; он не ориентируется на мнения субъекта и не подчиняется им. Под «психической деятельностью» подразумевается действие «ума». «Ум» означает: измерять, координировать; это измеряющее бытие[47]. Психическая деятельность обладает способностью формализовываться в сокровенной реальности других вещей. Например, информация одной клетки входит в информационную сокровенность другой, становясь единосущной ей и вызывая новые последствия.

Психическая деятельность лежит в основании порядка универсума, которому мы принадлежим, которым установлены и индивидуализированы. Мы располагаем некоторой автономией в исполнении психической причинности. Кроме того, поскольку психика – это тотальный ум, различение сознания и бессознательного важно с педагогической точки зрения, поскольку дает понять, что психическая деятельность обширнее той зоны, которую большинству людей удалось заполучить через лингвистические и поведенческие стереотипы. Набор средств, которым располагает определенная цивилизация или отдельный человек, представляет собой усеченный вариант обширного потенциала, которым разумная природа наделила каждого из нас. Реальность природы и внутренняя психическая причинность действуют по-всюду. И неважно, осознается это действие или нет: оно синергично. Поэтому течение болезни, поведенческие реакции всегда тотально вовлекают целостную динамику психического кванта, который предоставлен данному субъекту в данных обстоятельствах и среде.

Психическое действие может изменить биологические координаты и исказить их на молекулярном уровне

Первая движущая причина, названная мною онто Ин-се, обладает единством действия. Мне удалось установить поведенческие характеристики Ин-се, этого шедевра утонченной механической инженерии, действующего синхронно с великими законами универсума и не допускающего противоречий.

Имманентность психической причинности поддерживает акт жизни, создает непрерывный аутогенез, восстанавливает на протяжении многих лет все наши клетки, за исключением церебральных и сердечных. Сам факт обновления предполагает предварительное существование базовой информации, которая придает единое направление различным процессам: на основе множественных переменных, находящихся в процессе становления, утверждается идентифицирующее единство.

2.12. Принципы, синтезирующие представление о психосоматике

Все изложенное синтезируется в следующие принципы.

1) Болезнь возможна в силу холистического гилеморфного единства. Болезнь всегда заключена в человеке, который является гилеморфным единством, единством формы и материи.

2) Болезнь – это средство защиты субъекта.

3) Болезнь может служить средством отмщения природы, преданной в детстве.

4) Поскольку тело – это слово души, болезнь предстает как язык психической деятельности. Болезнь является языком, повествованием больного человека. И для понимания смысла слов необходимо уловить намерение того, кто их произносит.

Медицина нередко расписывается в своей несостоятельности потому, что ее меры наталкиваются на субъективное намерение больных

5) Болезнь никогда не возникает по абсолютной и исключительной причине внешнего вредного воздействия. Она предполагает попустительство субъекта, его безответственное сообщничество, то есть психологическое соучастие в своей болезни. Самый умелый врач не сможет одержать верх над интенциональностью субъекта, потворствующей болезни. Медицина нередко расписывается в своей несостоятельности потому, что ее меры наталкиваются на субъективное намерение больных. Больной человек использует болезнь ради достижения цели, известной – сознательно или неосознанно – только ему самому.

2.13. Два первичных модуса энергии

Разнообразные модусы проявления энергии могут быть сведены к двум – эротизму и агрессивности.

1) Эротизм: любовь, удовольствие, удовлетворение, реализация организмического начала, то есть откровенное пристрастие к собственной идентичности в эгоцентрическом смысле.

2) Агрессивность: система поднятия тревоги, система осторожности, анализа, позволяющая провести защитную атаку, иными словами – защита идентичности.

Если эротизм предстает как удовольствие и реализация, как удовлетворение идентичности единства действия субъекта, то агрессивность является естественной защитой данной функциональности. Агрессивность – это самополагание индивидуации в историческом аутоктизе бытия, или историческая интенциональность растущей индивидуации, что согласуется с утверждениями онтопсихологической школы. Речь идет о постижении индивидуацией все большего согласно собственной априорной форме, следовательно, о возрастании индивидуации во имя бытия. Рост всегда определяется иерархией ценностей, изначально интенционированных той виртуальностью, которая внутренне присуща позитивному становлению. Все то, что не входит в перспективный порядок существования, является деформацией агрессивности. Но тогда необходимо не осуждать агрессию, выражающую, по сути, мощь становления в синхронизме со средой, а отследить инородное вмешательство, пользующееся данной силой бытия человека. Понимаемые таким образом эротизм и агрессивность предстают в свете экзистенциальной значимости.

Эротизм и агрессивность – два крыла эволюционного развития субъекта

Эротизм и агрессивность – два крыла эволюционного развития субъекта. Это две синергичные составляющие, конституирующие эволюцию организмического начала. Проводя анализ, каким бы он ни был, я слежу за направлением, развитием и его этапами, за цензурой и взрывными проявлениями одной из двух фундаментальных тенденций существования. Импульс эротизма первичен, а агрессивности – вторичен. Например, анализу не способствует определение типа культуры, общественных контактов или экономической ориентации субъекта: необходимо установить модус эволюции двух данных тенденций, то есть выяснить, с какими проблемами субъект столкнулся в существовании и каким образом узаконил диалектику двух фундаментальных импульсов с целью реализации самого себя в удовольствии и защите.

Глава третья*[48]

Эротизм и сексуальное поведение

Зачастую болезнь является выражением и проявлением чувственности. Понять свой пол означает содействие своему здоровью, поскольку эротизм, проявление сексуальности – это функция высшего биологического равновесия.

Причиной как минимум 70 % болезней, в частности проказы, мигрени, СПИДа, является первичный импульс, связанный с агрессивностью.

Натуристичекие ориентиры, возможные с точки зрения тела – в большей степени способствуют высшим функциям.

3.1. Сущность сексуальности

Человек расколот на две половинки (отсюда слово «пол») для того, чтобы иметь возможность встретиться с любовью. Его двуполость образует момент слияния двух стремящихся друг к другу полюсов, в котором дух возвращается к самому себе. Однако общество наделило эту сферу человеческих взаимоотношений противоречиями столь острыми, что объединяющие принципы жизни, устанавливаемые бытием, с его «легкой руки» превратились в разъединяющие.

Воспитание ребенка с самых ранних лет строится по принципу антитезы; женщине с раннего детства активно навязывается тип поведения, отличающий ее от мужчины, что в социальном плане приводит к формированию в ней комплекса неполноценности, психологии возмездия мужчине.

В определенном смысле каждый индивид стремится к личностному первенству, идентифицируясь с теми объектами и реалиями, за которыми общество определенного типа признает силу.

3.2. Мужская и женская психология

В истории человечества сложно найти примеры отказа женщины от женской психологии ради личностной самореализации в эгоистической психологии[49]. Если женщина отдает все свои силы, чтобы сокрушить пенис – символ силы, то ее ждет участь Сизифа. В этой борьбе она отчуждается от своей психологической идентичности, поскольку в сексуальной сфере стремится уподобиться мужчине, перенять его мужскую психологию и тем самым запускает в себе комплекс неполноценности, отдаляясь от своей инстинктивной природы (влагалище указывает определенное направление) и утрачивая возможность полной личностной самореализации, ибо для приобретения мужественности теряет половину женственности, что означает поражение на начальной и конечной стадиях. Ложный посыл порождает столь же ложную цель. Только демифологизируя фаллическое общество, только разрывая эту фаллическую цепь, женщина получает возможность вновь обрести свое истинное жизненное измерение.

Большинство обладателей пениса несет в себе женскую психологию. У этих мужчин, имеющих внешние признаки своего пола, вследствие сильной привязанности к матери формируется типично женская психология поведения, открытого к восприятию или, иначе говоря, расположенного к приему и внедрению психического пениса матери. В результате последующего трансфера они попадают в зависимость от женщин, обладающих психологией мужского типа. Действительно, у большинства женщин складывается мужская психика, и при этом они предпочитают мужчин с женской психикой. Поэтому чаще всего среди партнеров встречается такое сочетание: настоящий мужчина под внешностью женщины и настоящая женщина – под внешностью мужчины.

Это характерно для обоих полов вследствие первичной идентификации, осуществленной в диаде «мать – ребенок». Наиболее типичной является ситуация, когда мать, обладающая фаллической психологией, компенсируется путем присвоения себе пениса сына, в котором начинает формироваться влагалищная психология; на дочь такая мать осуществляет проекцию, навязывая идентификацию с собой и формируя в ней кастрирующее соперничество с мужчиной (или отцом)[50].

Психологически каждый из нас – мужчина и женщина одновременно. Гермафродитизм – правило, норма, демонстрирующие совершенство, зрелость. В действительности, мужчина и женщина представляют собой взаимодополняющие структуры, одинаково важные для образования единого целого.

Соединение двух разнополых человеческих существ есть возможность образования некоего единого целого, и для этого нужно, чтобы у одного существа был пенис, а у другого – влагалище, причем оба одинаково важны. Если индивид совершает любовный акт для того, чтобы одержать первенство, почувствовать себя женщиной или мужчиной, значит, он изменил себе, отдалился от своей сути. Только освободившись от предметной или физической идентификации с влагалищем или пенисом, вы сможете воссоздать то царственное единение двух начал, которым каждый человек обладает в своей целостности, воссоздать того исконного человека-гермафродита, который нуждается только в самом себе.

Мне бы хотелось, чтобы ты не был мужчиной. Если мужчины не существуют, то как же это возможно, что я сейчас разговариваю с одним из них? И когда у меня родилось решение, что мужчины не существуют, что я никогда их не видела, никогда не любила, не принимала в расчет? Когда впервые случилось, что я их возненавидела? Мои воспоминания начинаются уже с того, что я об этом знала. А почему вообще важно видеть их? Что они мне сделали настолько ужасного, что я отрицаю саму возможность их присутствия? Мне кажется, что я пребываю в заоблачном мире, где нет ни мужчин, ни женщин, ни предметов, ни жизни: есть только я, бредущая в тумане, везде один туман и ничего больше, до бесконечности. Если я займусь любовью, то должна буду убить его; если он остается только другом, то я могу не думать о «той штуке там», то есть не чувствую настоятельную необходимость его убивать. Я испытываю безумный страх при мысли о моей нереальности, и этот страх только крепнет».

3.3. Комплекс неполноценности у женщин

Сцена в Эдеме, древо жизни, мужчина, женщина, змий не являются случайными образами, возникшими в какой-то одной культуре; символическое обозначение змеи в различных формах встречается во многих космогониях, в древнейших мифах человечества; например, на Востоке индуистское понятие о чакрах – центрах жизненной энергии – отождествляет пенис с образом устремляющейся вверх змеи, змеи жизни. В образе змия дьявол искушает Адама, в образе змия он искушает и женщину.

Согласно общепринятому в нашей культуре мнению, обладателю пениса принадлежит и власть, и сила, и превосходство. Подобное превосходство связано с пенисом не только как с мускулом – оно представляет собой уже образ мышления: мужественность символизирует опережение, превосходство, указание к действию; женственность подразумевает восприимчивость, поглощение, следование, отклик. Таким образом, на все, что представляется нам наиболее передовым, мы навешиваем ярлык «мужского», а консервативным – «женского». Однако консервативное только кажется пассивным, в действительности же передовое без него не способно реализовываться: начало действия невозможно без того, что составляет его основу.

Мы знаем, что каждый из нас на бессознательном уровне есть единство мужского и женского начал, однако, принимаем как должное мужское превосходство: судя по тому, как создается история через непосредственность действия, все является мужским. Вследствие такого положения дел женщина, обладающая такими же амбициями, что и мужчина, но испытывающая комплекс неполноценности из-за отсутствия пениса, разряжается, находит выход в психологии отмщения. В женщине заложена склонность быть внутренней потребностью мужчины, но она уступает стремлению вернуть себе пенис в качестве мести за несуществующую кастрацию.

Чем сильнее в женщине комплекс неполноценности, тем тщательнее она скрывает потребность в преобладании, в превосходстве, под влиянием чего забывает о приоритете собственного инстинкта: несмотря на то, что она чувствует желание заниматься любовью, что-то более сильное, чем она сама, сдерживает ее, она становится фригидной, заболевает (опухоль, артроз и т. д.), но не сдается. И все же природа наделила женщину более сильным сексуальным зарядом, чем мужчину; однако ее социальное созревание, обусловленное постоянным чувством неполноценности, и симбиоз с матерью (первый сексуальный объект, матрица социальных отношений), приводят к тому, что она – воплощение неудовлетворенного и бессознательного возмездия матери – с детских лет олицетворяет нефункциональную модель поведения. В процессе развития диады «мать – ребенок», если мальчик полностью следует указаниям матери и идентифицирует себя с ней (первая стадия обладания), он навсегда остается привязанным к ней и в определенном смысле феминизированным; девочка же сначала тоже идентифицирует себя с матерью – универсальным объектом удовлетворения, – и если потом она переходит к отцу, то поступает так просто для того, чтобы более успешно подтвердить превосходство (отец командует, принимает решения; мать – подчиняется), и с этого момента она теряет простоту непосредственной связи с окружающей действительностью, наполняющую ее женский инстинкт.

В мужчине сохраняется непосредственность инстинкта, он не подвергается социальному искажению, поскольку семья с детства воспитывает в нем чувство превосходства или право на льготы (если его не подавляет идентификация с матерью или кастрация со стороны отца), ему удается переживать спонтанность своего инстинкта, что обеспечивает чистоту его проекции на противоположное, дополняющее его женское начало, придающее ему завершенность. У него нет потребности в преобладании, а есть позитивная потребность в зависимости, в инстинктивном дополнении.

3.4. Первичная диада и сексуальная установка

В женщине, которой с рождения уготована роль социально ущербного человека, структурируется психика постоянного завоевания, искажающая первичную аутентичность того, кого она производит на свет: то есть женщина, став матерью, удовлетворяет свою потребность в отмщении, захватывая собственных детей, особенно мальчиков, в которых вновь обретает саму себя и свое превосходство, в том числе и в семье. Через сына мать возвращает себе пенис как символ силы, тем самым кастрируя ребенка, воруя его у себя самого и превращая в своего раба. Именно поэтому многие невротики не способны на психическую автономию, на аутентичность – им приходится отказываться от сущности собственной личности: все лучшее, что в них есть, они должны направить на компенсацию комплекса неполноценности женщины-матери.

Мужчина в нашем обществе полностью захвачен матерью. Она буквально культивирует в нем потребность превалировать посредством силы, однако подчиняет его женщине, поскольку, делая его сильным, она удерживает его в первую очередь для самой себя.

Некоторым мамам часто снится, что они занимаются любовью с собственным сыном или убивают его. Эти сновидения отражают отношения матери и сына как потребность избежать первичного комплекса неполноценности. Через секс «Я» стремится обрести свою истинность, сексуальное чувство позволяет нам приблизиться к жизни целого. Однако люди превратили секс в орудие кастрации человеческой души, используя его друг против друга.

Я заметил, что у всех мужчин, страдающих в той или иной степени импотенцией, она была детерминирована типом отношений с матерью: сына кастрировало именно особого рода присутствие матери в его бессознательном. В большинстве случаев импотенция вызвана внедрением в бессознательное малыша или мужчины семантического поля матери или женщины, воспринимаемой им как мать. Мы имеем дело не с обычным травматическим процессом или реальным физическим недостатком, поскольку импотенция или фригидность – это всегда формы актуализации отмщения.

3.5. Секс как объективация

Обеспечив паритет индивидуальных экзистенциальных ценностей обоих полов при различии их комплементарной потребности, можно было бы действительно создать общество любви и демократии.

Ясно, что всякий, кто чрезмерно увлечен местью за фрустрацию, не сможет достичь реального величия. До тех пор пока женщина не освободится от мстительности собственного тела, она никогда не придет к тем высотам, которых реально способна достичь. Низведенная до восприятия себя в качестве объекта наслаждения только по признаку пола, женщина вложила в свою женственность слишком много, что в конечном счете привело ее к овеществлению себя. Секс, означающий уже не завоевание собственной идентичности в наслаждении, а, наоборот, отказ от нее, становится для женщины центральной основой всех ее поражений как в личной, так и в социальной жизни, ее слабым местом, послужившим отправным моментом узурпации ее души, поэтому она демонстрирует наслаждение им, чтобы вернуть отнятое превосходство. Любой угнетенный выбирает в качестве отправной точки наиболее уязвимый аспект собственной угнетенности, так как каждый из нас больше заботится о том, что его более всего беспокоит. Одежда женщины, ее макияж, прическа – все это, как правило, – не что иное, как сексуализированная агрессия, инфантильные проявления мифологизации женственности, зов скрытого влагалища, вынуждающий мужчину капитулировать.

3.6. Гинекология и психосоматика

Проведенные в области гинекологии исследования со всей наглядностью демонстрируют, что любая неоплазия есть результат оседания некоей психической интенциональности на соматическом уровне. В культуре вокруг женщины создан ореол очарования, но для гинекологии как науки она – сплошное противоречие, и прежде всего из-за незнания ею самой себя. Мужчина, разговаривая с женщиной и стремясь найти ответы на волнующие ее вопросы, надеется, что она поведает ему о себе. Однако все, что она ему рассказывает, очень общо, касается различных жизненных аспектов как таковых. В жизни женщины самые большие трудности сопряжены с ее эротизмом и сексуальностью, вокруг которых разыгрывается настоящая драма, ключ к пониманию которой женщина ищет до сих пор.

Сексуальные отношения – оставляя в стороне особенности генитальных и окологенитальных органов, характерологические склонности или типологию эмоций – прежде всего подразумевают установление всеохватывающего, целостного единства, комплементарности для продолжения рода и реализации зрелой эгоистичности. Чтобы процесс становления затронул самые глубинные стороны моего естества, необходимо соучастие жизненности и личности другого человека. Это значит, что сексуальность предполагает комплементарность: мужчина нуждается в комплементарности с женщиной, и наоборот. Чтобы в сексуальных отношениях достичь уровня личности, то есть преодолеть природные компоненты, необходимо прежде обрести личностную идентичность, способность действовать: восстановить сознание априорного «Я». При проведении гинекологических исследований нельзя не учитывать самодвижение импульсов бессознательного, которому обязана своим появлением вся симптоматология новообразований.

Бесполезно анализировать физиологические графики или химические показатели. Для лечения заболевания в его первопричине необходимо уловить и распознать интенциональность «написанного», а значит, его «автора». Последнее, возможно, уже не входит в компетенцию медицины, но, как бы то ни было, врач должен задаться вопросом: «Чему служит эта болезнь?», ибо в большинстве случаев заболевание служит благостной альтернативой в ответ на крайне трагическую ситуацию, в которой реально находится пациент.

3.7. Значение эротизма

Иногда мы вынуждены обращаться сначала к разуму, романтической, платонической любви, одобряемой обществом, которое видит в этом проявление неких высших качеств, но обладаем ли мы ими на самом деле? Жизнь развивается через ряд выборов, значимость и ценность которых обуславливается степенью свободы человека, а свобода – это прежде всего ответственность. Быть ответственным – означает откликаться на самую сильную потребность контекста, то есть становиться воплощением гештальта по принципу энтросинтропии или, лучше сказать, удовольствия и регенерации. Ответственность несовместима с догмами или моральными гарантиями.

Свобода как радость – это всегда следствие деятельного и сознательного завоевания. Личность рождается только в результате постепенного развития через ответственные, обогащающие выборы. Но для этого женщина должна быть полноценной женщиной, а мужчина – мужчиной, в совершенстве и до самой глубины познавшими друг друга. Следовательно, необходимо заставить человека пройти через всю зрелость собственной чувственности.

Если уничтожить или обойти вниманием какой-либо аспект собственной природы, эта часть будет взывать к себе, будет действовать, приводя в беспорядок целое.

Глубокий смысл эротизма заключается в смерти индивида во имя прославления самой жизни, и, предаваясь эросу, человек приобщается к видению бытия. Когда два человека чувствуют полноту влечения, значит, жизнь снова хочет себя: некая высшая жизнь через этих двух людей вновь желает саму себя, и сексуальное влечение начинает действовать независимо от типа сознания. В результате жизненное влечение вырывается наружу вопреки заряду, который его отрицает. Способность понять собственную сексуальность означает способность осознать внутреннюю гармонию. Если одного человека влечет к другому, то бесполезно этому препятствовать, приводя такие доводы, как «грех», «не-соответствие уровню культуры», или раздумывать, кому сделать первый шаг. Важно не то, что другой человек вступает со мной в интимные отношения, а то, что я способен распознать возникшее чувство любви; гармония достигается в любом случае. Бессознательная кастрация приносит больше вреда, чем сознательная. Неврозы чаще встречаются у монахинь, чем у заключенных. Человек заболевает, если может что-то сделать, но не делает. Предавая себя, не принимая, не желая признавать проявления эмпатии в действии, вы неизбежно вступаете в конфликт и чувствуете себя плохо; если же вы отдаете себе отчет в происходящем и действуете осознанно, ваш организм немедленно откликается на это ощущением удовлетворения, покоя, здоровья.

Любой, кто не реализовал на уровне сознания то, что уже заранее было сформировано на уровне ощущений, не может считаться нормальным и, главное, не может надеяться на радость, на свободу бытия; он чувствует разлад, сам себе противоречит, поскольку поля «Я» подчиняются человеческим правилам, а бессознательное намеревает себя совсем в других направлениях.

3.8. Духовная и жизненная составляющие эротизма

Добиться того, чтобы любой индивид обрел смелость быть самим собой в любой ситуации – вот цель истинной онтопсихологии. Не воздать должное пенису, влагалищу, коже, эмоциям – значит предать определенную жизненную функцию. Наши органы – это безвозмездный дар природы, призванный облегчить нам связь с действительностью.

У секса есть свое очень жесткое правило, он не ведет к разбросанности и у него свои привязанности. Так же, как и ребенок, которого вначале привлекает множество игрушек и который с возрастом сосредотачивается на все меньшем их количестве, с их помощью утверждаясь гораздо сильнее, секс раскрывается в своих проявлениях по мере постепенного бесконечного развития индивида, вплоть до той точки, которой не нужны никакие символы. Жизнь дарует человеку существование через органы чувств; именно дающая наслаждение взаимосоотнесенность различных вещей (как незримая связь цветка с воздухом и солнцем) превращает жизнь в рай. Красота женской груди, напряженность пениса, эти изгибы женского тела, эта угловатость мужской фигуры создают полноту, гармонию, и если бы Богу было угодно, чтобы человек постигал радость не только с помощью органов чувств, он вряд ли создал бы его столь привлекательным; коль скоро он это сделал, то мы должны идти к нему указанным путем. Дух, творя существование, облекается в плоть, и жизненный путь надлежит пройти во всей его материальности, телесности.

Чистота – это непосредственность всех вещей, непосредственность всей взаимодополняемости чувств, потому что они говорят разным языком, но выражают один и тот же смысл. Секс ведет к жизненной зрелости: нельзя начинать движение, отвергая, не принимая во внимание или извращая то, что является первичным инстинктом. Как чтение предписанных молитв не удовлетворит ваши сексуальные потребности, так и сексуальная разрядка не обеспечит сексуальную зрелость и рост. Воздавайте должное каждому своему инстинкту, и они приведут вас к онтовидению. Секс – это радость, у него своя музыка, которая, если уловить ее сущность, превосходит поэзию, превосходит потому, что поэзия зачастую представляет собой сублимацию секса.

Бесконечность – это реальная потребность, а не искусственная идея; однако до верхушки лестницы нельзя добраться, перепрыгивая через ступеньки. Если влечение, возникающее в тестикулах и яичниках, не получает своей функциональной сексуальной разрядки, то впоследствии заканчивается патологической разрядкой истерического характера. Бессознательное всегда реализует если не в одном, так в другом месте то, что индивид запрещает.

3.9. Любовь и секс

Секс позволяет духу обрести реальность.

Представьте себе два полюса энергии, которые отличаются только модусами: как только мы их противопоставим друг другу, они автоматически начнут вибрировать и испытывать взаимное притяжение, поскольку вместе они представляют собой уже третий динамический объект. Органы чувств улавливают, удостоверяют, представляют его присутствие. И если соответствующие органы исключаются из области «Я», третий динамический объект находит себе место или создает эрогенную зону в других соматических контекстах. Я утверждаю это на основе своей клинической практики, которая показывает, что бессознательное перемещает собственный сексуальный заряд в любую часть тела, но не аннулирует его.

Сексуальное проявлялось бы и другим путем, поскольку жизненная динамика, которая не зависит ни от яичников, ни от тестикул, лишь актуализируется через этот тип эпидермиса. Следовательно, энергия психического предшествует материи. Инстинктная (то есть уже присущая провоцирующему или интенционированному объекту) сила предопределяет то, что затем проявляется на уровне органических структур.

Жизнь полностью зиждется на любви, поэтому природа, детерминируя инстинкт как высший символ этого чувства, могла поместить его только в гениталиях, способствующих распространению вида.

Секс, в его глубинном смысле, – это всегда выход индивида за собственные пределы, предвестник другой жизни: возбуждая двоих, он соединяет их, чтобы они утолили потребность друг в друге, но затем словно забывает о них, предназначая образовавшуюся жизненную силу другому человеку – зарождающемуся существу. Таким образом, интенция природы не ограничена двумя соединяющимися индивидами.

Из слияния двух тел развивается совокупность, отличная от них обоих. Высший психодуховный оргазм позволяет двоим познать друг друга в третьем измерении, ощутить и постичь чистоту, а через отрицание, забвение своей частичности найти ту точку, в которой нет ни мужчины, ни женщины, ни пениса, ни влагалища, а только увеличившееся в объеме единство жизни.

3.10. Некоторые аспекты сексуального поведения

Я сознательно не рассматриваю эротизм в его упаднических проявлениях, ибо считаю подобные данные поверхностными и, следовательно, уводящими от динамизма практического эроса. Кроме того, кинематограф, литература, журналистика, и особенно откровенно порнографические издания, с лихвой освещают всю феноменологию сексуального поведения. Что же касается внешней техники, то описания восточной классической литературы до сих пор остаются непревзойденными. Таким образом, здесь мне хотелось бы уточнить, что с точки зрения онтопсихологии является извращенным, а что – аутентичным.

Мне представляется, что в общем и целом чувственный заряд сильнее в женщине и распространяется он в висцеральной, эмоциональной и эпидермической тональности; этот динамико-пространственный эротизм вызывает у женщин прихотливые и необузданные психосоматические патологические реакции. Поскольку в мужчине чувственный заряд более локализован (зона гениталий и дополняющая зрительно-оральная сфера), он более концентрирован и кажется более импульсивным и непосредственным, но в действительности он намного слабее женского. Кроме того, в женщине заряд увеличивается постепенно и становится наиболее сильным после окончания менструального цикла или «менопаузы». Существует ошибочное мнение, что у многих женщин после наступления климакса начинается старение организма, вызывающее заболевание. В связи с этим следует помнить, что эротический заряд реализуется на биологическом уровне, но биологическим не является. Эндокринные процессы, происходящие в яичниках и матке, не охватывают собой всю полноту эротического заряда.

Эротический заряд реализуется на биологическом уровне, но биологическим не является

Заряд предваряет любой свой биологический феномен. Органические набухания и ежемесячное кровоизлияние гарантирует женщине определенный метаболизм, неотъемлемый от чувственности, но с окончанием менструального периода она становится более открытой собственным зарядам и, не умея управлять ими по причине усвоенных ею социальных категорий, вынуждена осуществлять разрядку влечения истерического характера. Таким образом, избыточная (вследствие вытесненности из собственного гетерофункционального обращения) часть жизненной силы во избежание полного затухания направляется в другие соматические зоны: запрещенный эрос переживается на уровне патологии.

Именно начало менструального периода защищает женщину от постпубертатного кризиса (в противном случае половое созревание протекало бы очень бурно и было сопряжено с серьезной опасностью). Созревание юноши кажется более бурным только из-за отсутствия соответствующих «менструаций», однако у юношей наблюдаются месячные циклы и ночные поллюции, спасительные для тех, кто вынужденно соблюдает целомудрие.

У многих матерей с наступлением климакса усиливается потребность бессознательной близости с ребенком – объектом компенсации.

Сложный феномен менструаций, будучи рассмотренным с позиции органического здоровья женщины, никак не доказывает своей «естественности». Скорее он предстает в виде нанесенной женщине раны во имя стратегических интересов вида, отличного от человеческого. Даже с экологической и генетической точек зрения в общем и целом менструации – не свойственный человеческому виду феномен[51].

К сожалению, из-за социальной неполноценности, испытываемой женщиной на протяжении всей жизни, и из-за вытеснений, возникших под воздействием рефлективной матрицы и присущих обоим полам, в эротическом поведении проявляется садомазохистская проекция. Определенная агрессивная инициатива или пассивная податливость, если они устраивают обоих партнеров, – вполне нормальное явление. Что же касается садистских аспектов (любое насилие с одной стороны и сознательное сопротивление с другой), их необходимо отнести к социально-культурным допущениям или маниакальной эйфории инстинкта, который подвергся излишнему подавлению и из-за которого процесс вытеснения не завершился. Мазохизм, когда он не является адаптацией с целью выживания, служит ожиданием получить удовольствие через перенесенное насилие и проявляется посредством проекции собственной агрессивности на объект (любимый и запретный). Мазохист сам, при помощи латентных и семантических полей бессознательного[52], провоцирует партнера с садистскими наклонностями, обладающего зачастую зависимой психологией, который и является истинной жертвой. Мазохизм помогает избежать цензуры «Сверх-Я»: поскольку виновный объект сформирован другими, чувство вины отступает перед удовольствием, достигаемым без боязни самокастрации; кроме того, психология трансфера позволяет во многих случаях присваивать явной жертве право на мщение, то есть на психическую кастрацию и идентификацию с матерью.

Провести границу между сексуальной нормой и сексуальным извращением непросто, однако можно обозначить некоторые общие принципы.

К сожалению, в этой малоизученной сфере точные и естественные науки уступили фанатичности организованной религии – самой мощной социальной стратегии человечества[53]. В сфере сексуального поведения есть две основные области, в которые религия считает своим долгом вмешаться со своими заветами и наставлениями: деторождение и сексуальные побуждения человека, поощряя одни виды удовольствия и запрещая другие; эти правила, по сути, представляют собой социальный контроль, подчиняющий потребности индивида интересам преемственности и стабильности общества.

Установив универсальность сексуальных обычаев и практики[54], можно считать еженедельную мастурбацию – при отсутствии партнера – актом, способом ментальной гигиены. Петтинг должен завершаться оргазмом. Внебрачные связи – благо (поскольку обогащают процесс роста индивида), если они:

– не влекут за собой пренебрежение собственными обязанностями;

– не ведут к распаду семьи;

– не налагают на членов семьи какие-либо новые обязательства, отягощающие их положение;

– не угрожают потерей социального престижа.

Часто внебрачная связь носит более зрелый характер, нежели безупречная верность. И именно в интересах детей необходимо помнить, что хорошими родителями способны стать только те, кто достиг полноты самореализации как мужчина или женщина.

Учитывая общую незрелость супружеских пар в нашем обществе, надо сказать, что достаточно продолжительные внебрачные отношения могли бы спасти множество браков. Прежде чем решиться на развод, необходимо пройти через опыт внебрачной связи. Брак – это испытание высшего порядка, требующее очень серьезной подготовки. Индивид должен жить спонтанностью собственной сексуальности, собственной сексуальной сферы до тех пор, пока ему не потребуется «узаконить» собственный эрос. Брак представляет собой духовный союз мужчины и женщины, решивших принять участие в том требующем огромной отдачи свершении, имя которому – дети.

Естественно, брачные отношения служат коллективному, но не реализуют и тем более не способствуют исполнению первичной и самой главной задачи индивида: исторической самореализации в бытии как встречи и обретению метафизического акта (как «Я» в бытии).

Все то, что доставляет наслаждение при половом акте обоим партнерам, – нормально. Зоофилия, кроме случаев ее проявления у подростков и заключенных, представляет собой аномалию.

Постоянная практика активного гомосексуализма – аномальна, кроме случаев, когда речь идет о субъекте в высшей степени зрелом, четко осознающем и контролирующем происходящее.

Различные формы парафилии (парциализм, копрофилия, некрофилия, педофилия, геронтофилия, вуайеризм и т. д.)[55] аномальны, если они являются активными и устойчивыми.

Групповому сексу свойственны те же нормы, что и отдельным индивидам.

Общество и его отдельные сообщества обязаны в разумных пределах проявлять определенное понимание и терпение; в свою очередь, лица, для которых характерны подобные отклонения, обязаны считаться с нормами морали общества, сдерживая свои антиобщественные пристрастия. Необходимо, однако, принять все меры для устранения социально-психологических причин сексуальных отклонений.

Опираясь на свою клиническую практику, я определил некоторые аспекты сексуального поведения человека как аномальные по следующим причинам:

1) подобные отклонения имеют в своей основе психопатологические формы (то есть они укоренены в комплексе, структура которого усиливается в ущерб энергетической целостности индивида, который следует такой линии поведения);

2) они расширяют и усиливают основу паразитического поведения;

3) семантическое изменение переходит в систему; нельзя забывать, что определенные органы (при сохранении значительной гибкости смещения) выполняют точные функции, указывающие на собственную предметность;

4) фиксация на определенных формах поведения препятствует индивидуальному росту и социальной выживаемости аутентичного человека.

Социальное поощрение определенных активных форм поведения свидетельствует либо о том, что общество равнодушно к извращенцам, либо о том, что оно совершенно не задумывается над собственным выживанием.

3.11. Зрелость сексуального поведения

Что касается обогащающего, здорового и зрелого сексуального поведения, оно всегда зависит от общей зрелости индивида или пары. Для того, чтобы испытать праздник чувств своего тела, надо сначала стать эротическим сознанием всего сущего. Истинное наслаждение – это всегда изобилие совершенного. Высшее наслаждение собой в слиянии с другим можно испытать только тогда, когда существование ощущается как открытие жизни или бытия в себе. Основное значение эроса состоит в том, что он является фактом сознания, опосредующим бытие как наслаждение. Зрелость подразумевает понимание того, что в нас и через нас жизнь любит саму себя.

3.12. Тело как означающее

Когда речь заходит о сексуальной сфере, на первый план выступает значимость человеческой плоти. Не представляю, как человек может понять Ин-се или осознать себя как воплощение априорного, если его сексуальную спонтанность подавляют, затормаживают. То, что Фрейд обнаружил в сексуальном вытеснении самый важный фактор невроза, до сих пор вызывает восхищение. Можно ли требовать от человека «святости», наложив табу на то, что связывает его с собственной сущностью?

Чтобы понять сущность и значение эротического поведения, необходимо сначала понять тело как означающее. Тело есть причастие бытия, воплощение априори. Все существование может быть сведено к телу, которое находится везде и является вечным горизонтом любого чувства или восприятия. В силу того, что модель нашего мышления основана на предметно-логической связи, нам не удается понять вездесущность как условие умственного познания и как источник любых значений. Все инстинкты, или мотивации, или предметные связи указывают нам моменты, когда тело провоцирует к восстановлению единства.

Слово происходит от того, что представляет собой первое слово бытия, – от тела. Наш рационализм утратил изначальное единство, и наш процесс познания осуществляется с помощью двух способов выражения чувств: тела и языка[56]. Все, что мы говорим или думаем, в том числе, телесного свойства; наше общение и мысли основаны на образах, созданных нашим телом. «Я» поддерживают и пронизывают самоозначающие динамические процессы, которые являются телом или телами-процессами. Семиотика тела всегда отсылает нас к действующему значению, к реальному, действительному поведению.

К сожалению, существование апоретично и осуществляет бытие через смежные и порой настолько противоречивые элементы, что наша логика с трудом находит путь среди аналогий и ассоциаций. К счастью, тело по-прежнему остается основой символизации или критерием реальности для наших лингвистических и символических кодов. Тело – это поле деятельности целого: оно представляет собой не только экстероцептивное, но и проприоцептивное действие. Если означающее тело в первую очередь является телом, которое действует, или своим собственным процессом, то мое индивидуализированное тело есть ответвление этого сотворения чувства. Естественно, под телом я подразумеваю тот же принцип индивидуации или само существование.

Основные критерии общества и культуры базируются на телах, действующих и проявляющих себя в неустойчивой, противоречивой многомерной материи. Именно телесная твердость обеспечивает возможность существования нормативных структур. Любое становление индивидуального и социального «Я» всегда происходит на основе и посредством означающего тела. Существование – это значение тел, сеть тел, которые действуют в непрерывной идентичности, и это постоянное взаимодействие есть то, что называется бессознательным. Означающее взаимодействие тел представляет собой бессознательное, по отношению к которому даже индивидуальное «Я» всегда запаздывает, и, более того, для большинства людей само «Я» – это то, что пережито бессознательным. Когда «Я» становится осознанным, бессознательное находится уже в другом месте.

3.13. Понимание внутренней сущности сексуальных отношений

Не стоит удивляться тому, как образуется расщепление означающего тела и лингвистических кодов: оно развивается на основе связи «родитель – ребенок». Из телесного взаимодействия матери и ребенка развивается и процесс научения, отмеченный тенденцией к фиксации приоритетных форм того или иного общества, и осознание противоречий, противопоставлений, перенесенных как следствие телесной индивидуации среди других тел. Идентификация и тревога за собственную индивидуацию порождают различия. Поэтому после утраты, нарушения непрерывности структурируется аналогичная связка, то есть для собственных эмоций выстраивается единый внешний код ссылки.

Несмотря на то, что социальная идеология для своего создания использовала самые важные узловые элементы (достаточно представить, какой силой обладает комплекс вины!) и поддерживает себя сетью действующих тел, в сексуальном моменте сохраняется возможность восстановления значения. И действительно, секс – это «праздник», то есть освобождение от обязанности и вход в непрерывность.

Таким образом, из всего вышесказанного следует, что понять внутренний сексуальный мир – значит достичь совпадения в значении, значит понять ту истину, которая предшествует любому значению. В самом деле, увиденный в своей целостности, изнутри, сознательно воспринятый чувственный оргазм человека проявляет жизнь как «присутствие», как акт, который стремится дальше, ибо, когда он был обозначен, он обнаружился здесь. В таком случае секс не ограничивается продолжением рода, а выступает как онтическое наслаждение отдельного индивида: достигнув этой полноты, можно производить на свет ребенка. Следовательно, секс не может сводиться только к совокуплению и прелюдии – это широкая гамма действующих полей, влечений, выражающихся в желании обладать: это – всеобъемлющее действие, требующее для своего проявления целостного сознания, пребывающего в тотальной непрерывности.

Глава четвертая*

Первичная структура агрессивности

4.1. Введение

В толковании этого термина много неясностей, и это естественно, поскольку он идентифицируется с опорными, основными структурами самой жизни человека. На основе обзора глубоких исследований[57] по этому вопросу и особенно анализа претендующих на лидерство методов психотерапии, концентрирующихся на практическом аспекте агрессивности, а также собственных практических результатов, я могу наконец представить онтопсихологическое видение агрессивности, не повторяя многочисленные доводы относительно агрессивности, приведенные в различных научных изданиях.

4.2. Первичное значение

Термином «агрессивность» выражено стремление подчеркнуть некий импульс, некую потребность в действии, быстроте действия предметного захвата, это – своего рода «вынужденное опосредование», то есть неудержимый импульс, сжатие в себе и для себя. «Вынужденное опосредование» означает внутреннюю потребность в динамике, выражает жесткость понятия динамики, сознательность, решительность; в этом смысле, мы видим, агрессивность главенствует в инстинкте жизни.

Большинство исследователей изучали феномен агрессивности, то есть агрессивность в ее феноменологии, но никто не сумел понять ее значимость до того, как она стала критерием ценности. Чтобы понять природу агрессивности, мы должны изучить ее нейтральную непосредственность, и тогда она раскроется как динамика роста, предполагающая в мирском существовании некую территориальность; но эта территориальность или предметное распространение означает безопасность для инстинкта в самой его основе. Инстинкт находится в безопасности, когда добивается в себе предметного обладания. Объект выступает в роли предела, границы импульса и, таким образом, обеспечивает безопасность импульсу роста.

Агрессивность рождается в тот же момент, когда индивидуация приходит в движение, иными словами, агрессивность представляет собой эксплицитное выражение или динамическую сторону индивидуации. Учитывая тот факт, что бытие проявляется в множестве различных индивидуаций, неизбежно возникает необходимость во взаимодействии между ними; иными словами, плюрализм индивидуаций влечет за собой необходимость комплементарного дополнения, в котором эволюция или рост одного индивида в определенном смысле объективно, территориально требует потери другого.

Агрессивность – это принцип индивидуальной метаболизации. Любая растущая индивидуация предполагает смерть других. Агрессивность – это рост индивидуализированной жизни, и любая индивидуация растет за счет смерти другой.

Человеческое «Я» самостоятельно не осуществляется, оно растет только в том случае, если умирает в агрессивности; иными словами, человеческое «Я» развивается посредством инстинкта предметного обладания, и, инкорпорируя то, что находится вовне, объективируясь, «Я» становится сознанием Ин-се. Индивидуация достигает полноты и приходит к практической реализации целого, преодолевая любой объект, детерминирующий его образование и идентифицирующий его, вплоть до самовосприятия в качестве целостности. Возникновение, образование индивидуации вызывает потребность. Агрессивность одновременна или синхронна появлению индивидуации любого типа. Место, занятое одним камнем, не может быть занято другим, и большая масса превосходит меньшую в получении удовлетворения.

Таким образом, с момента появления индивидуации начинается процесс самосохранения. Следовательно, агрессивность представляет собой верность собственной индивидуации, и если индивидуация прогрессивна, способна к эволюции, то агрессивность расширяется в соответствии с требуемой формой индивидуации. Рост, в определенном смысле, есть неизбежная агрессивность. Итак, агрессивность внутренне присуща самому становлению любой индивидуации, она – стержень, опорная ось индивидуализированной жизни: она – эгоизм, самосохранение, самоценность любой существующей индивидуализированной силы. Такова точка зрения онтопсихологии относительно позитивной агрессивности. Агрессивность представляет собой потребность воссоединения частей в единое целое. Любая индивидуализированная форма стремится к своей выгоде, к успеху, осуществляя в этом акт любви, акт идентичности, акт целостности, акт воссоединения частей, гештальтную любовь, распределенную в различных частях, следующих закону целого; в силу этого потребность, рождающаяся у любой индивидуации, подчеркивает любовь к идентичному, любовь к Ин-се, самоценность целого. Части, стремясь к самим себе, воспроизводят осознанное стремление индивидуализированной отдельной части к первичному Ин-се.

4.3. Метаболизм и рост

Не следует забывать, что в основе любого жизненного опыта человека лежит биологическая реальность его пребывания в качестве «зародыша» в другом организме, который его питал. Взаимообмен является одной из констант существования.

Любовь и агрессивность в начальной стадии представляют собой единый смысл жизни как таковой

Агрессивность – это метаболизм живых существ, и, следовательно, она по сути своей исторична. Если мы устраним историю бытия, то агрессивность потеряет смысл, иными словами, агрессивность является детерминирующей с момента, когда бытие воплощается исторически. Агрессивность совпадает с любовью – этим законом желания, стремления к цельности, обретения себя, конституирования. Любовь и агрессивность в начальной стадии представляют собой единый смысл жизни как таковой. Следовательно, речь идет всегда об одной и той же базовой энергии – любви, агрессивности или жизни; когда она собирает части или частично феноменизируется, может даже возникнуть конфликт, поскольку жизнь в своих частях продолжает защищать саму себя, свою интеграцию, и каждая часть следует идентичному принципу. В определенном смысле Ин-се как бы вновь желает самое себя в феноменологической множественности: это замечание имеет метафизический характер в смысле восприятия, улавливания того конкретного, которое характеризует любой могущий быть испытанным акт.

Травинка растет благодаря своему метаболизму, но метаболизм означает давление, вмешательство, акт обладания, и вся природа через свои части метаболизирует сама себя, но каждая часть, для того чтобы детерминировать себя, метаболизирует себя через другие предметы. Таким образом, каждый организм уже в силу того, что он возникает, растет, питается, приспосабливается, представляет собой агрессивную форму.

4.4. Вторичная агрессивность

Психология различает агрессивность позитивную и негативную. Позитивная агрессивность представляет собой самозащиту, новое, повторное утверждение самих себя; то есть когда индивидуализированный организм или его часть реализует свой инстинкт самосохранения, даже если при этом приходится противиться росту другого организма. В этом противодействии детерминируется закон наиболее витального, причем рост и конец некоей индивидуации не вызывают увеличения или уменьшения целостного Ин-се. Перед лицом Ин-се и мертвый, и живой организмы продолжают оставаться той идентичной реальностью, которая изменяется только в формах индивидуации.

Когда агрессивность как увеличенный, усиленный или более очевидный инстинкт эксплицируется в деструктивном стремлении другого, она означает, что чему-то в основной компоненте жизни угрожает фрустрация, которая может быть минимизирующей внутри или снаружи, вовне; то есть для установления любого равновесия в организме или вне его необходима потребность в нем. При этом возникают различные динамические процессы, в которых любое вытеснение может компенсироваться в проективной, реактивной или идентифицирующей формах.

Негативная, или злокачественная, агрессивность несет в себе исключительно деструктивность, используемую как привычку к смерти, как некую энергию, которая может вернуться, только полностью себя исчерпав. Таким образом, как только агрессивность использует ее, происходит бурный всплеск, выброс, первоначально детерминированный началом фрустрации. Этот всплеск или выброс детерминирует высвобождение связанной или излишне подавляемой энергии, которая неожиданно выплескивается из первичных инстинктов организма, причем всегда из подавленных первичных инстинктов. Организм должен освободиться от этой связанной подавленной динамики, вызывающей в нем страх и тоску.

Агрессивность, представляющая собой феномен индивидуации, всегда индивидуальна, как ее первичное зарождение, в точности как инстинкт жизни, который осуществляется через индивидуации. Но поскольку человек – явление социальное, то аккумуляция различных фрустраций в среде или группе индивидов может привести к возникновению некоего привычного резонанса, то есть к установлению в каждом субъекте агрессивной индивидуации.

Агрессивность передается благодаря резонансу от одного бессознательного к другому в идентичности среды. Вторичная агрессивность может освобождаться в форме эволюционной или регрессивной в зависимости от типа спецификации, более или менее сложной. Агрессивность, в ее вторичном смысле, понимается как реакция на некую фрустрацию, угрозу основным человеческим потребностям; иными словами, речь идет о возникновении фрустрации, препятствующей первичной, основной цели организма, или же о превосходстве, господстве другого человека. Например, власть, авторитет, превращаются из ценностной имманентности в захватчика.

Власть, становясь территориальным деспотом, порождает фрустрированных индивидов, детерминируя таким образом обман по отношению к органической жизни человечества, что в конце концов приводит к протесту. Следовательно, вторичность агрессивности порождает иные формы агрессии, причем так, что любое следствие превращается в причину.

Формирование частей детерминирует волитивное противопоставление каждого отдельного элемента, которое ведет к их увеличению. Увеличенная часть может присоединить себя к некоему социально значимому символу или идентифицироваться в нем, став его реальностью. Иными словами, для какой-либо увеличившейся части (человека, группы) подходящими символами для распространения собственного влечения могут стать, например, чей-то пример, клуб, религия, философия или партия.

Фиксация в такой модели влечения вследствие принципа инерции стремится к необратимому движению вперед.

Часто именно поэтому возникает психическая деструктивность у тех, кто к этому предрасположен или психологически зависим; иными словами, этот симбиотический захват угрожает только тем людям, которые обладают комплексуальной или сознательной предрасположенностью.

Например, деструктивный лидер находит для себя благодатную почву именно в том, в ком превалирует зависимая психология или вытесненная агрессивность. Вслед за фрустрацией может детерминироваться привычка к деструктивной агрессивности. В этом случае инстинкт территориального обладания вместо стремления к первенству, как собственной индивидуации, так и целого, в целях самосохранения снова устремится к предметному обладанию, особенно тогда, когда предметность станет потребностью выживания в деструктивном смысле.

Таким образом, индивидуацию, не обладающую собственной гармоничной витальностью, необходимо разрушать, поскольку она, вместо обретения внутренней посессивности посредством сознательных формул, пытается стабилизировать себя в количественности обладания, из-за чего испытывает потребность в саморасширении только через количественное увеличение. Однако при этом индивидуация так и не может обрести себя, ибо если человек не соответствует своей онтической сущности, не является сознательной формулой Бытия, то все принадлежавшее ему и приобретаемое им обрушивается на него грузом страха и угнетения. Приобретенное становится массой, а не формой души. Если младенец рождается в чрезмерно деструктивной среде, то, продолжая придерживаться определенного типа поощрения собственного организма, он может адаптироваться к модели роста, уже изначально искаженной окружающими.

В таком случае, когда деформация агрессивности генерируется средой, большинство людей приобретает деструктивные наклонности в раннем детстве, поскольку поиски безопасности идентифицируются с моделями семейного напряжения.

Агрессивность даже в ее вторичном аспекте никогда не опровергается своим априорным смыслом, своей первичной формой, она совпадает с любовью. Более того, она есть любовь. Зрелый человек не угнетает других, но для его дальнейшего роста необходимо, чтобы и другие росли. Суть именно в этом: человек может развивать свою индивидуальность, в первую очередь, в социальном контексте, в котором способен полностью себя проявить.

Чем большую радость доставляет индивидуации социальная или природная среда, тем вероятнее она может стать выражением высшего сознания всего окружающего. Следовательно, зрелый человек, ориентируясь на собственный эгоизм, испытывает потребность с любовью отдавать себя ради роста других, зная лучше кого-либо, что это прежде всего радость для него самого. Даже если другие стремятся актуализировать себя, возможно, только на уровне низших инстинктов, зрелый человек, тем не менее, может стать лидером, демонстрируя им удовлетворение высшего порядка, иными словами – актуализируя в высшей форме интересы многих.

4.5. Деструктивность и общество

Агрессивность, абсолютизированная в деструктивной форме, приводит любую индивидуацию к дезинтегрирующему взаимодействию: она уже обречена и сама по себе осуществиться не может.

Общество определяет те исторические, социальные ценности, которые компенсируют инстинкт, наиболее подверженный фрустрации; именно эти ценности провоцируют самую сильную фрустрацию индивида. Кроме того, глубинный внутренний мир любого носителя деструктивной агрессивности наиболее угнетен, поэтому он выплескивает собственную агрессивность именно на тех, из-за кого ощущает свою подавленность.

Динамические процессы агрессивности бесшумны, неосязаемы, невидимы. Часто даже молчание, даже скованность могут нести в себе самый опасный заряд агрессивности. Акт агрессии может совершить и тот, кто молчит. Сколько художественных натур своим искусством демонстрируют сгустки агрессивности – еще не вполне сформировавшейся, не развившейся до конца: мы видим деформированные изображения, лишенные жизненного, витального смысла – выбросы, всплески анальной психологии. Часто люди восхищаются тем, что повторяет их собственные фрустрации, а не их достижения.

Зрелый человек, ориентируясь на собственный эгоизм, испытывает потребность с любовью отдавать себя ради роста других

Агрессивность, даже деструктивная, необходима и обязательна, когда представляет для субъекта или группы последнюю возможность контакта, связи с реальностью. Она – закон выживания. Даже зрелый человек, вынужденный поддерживать свою связь с реальностью, прибегает к агрессивности как высшему закону любой индивидуации: жить – вот тот наказ, с которым бытие непрерывно обращается ко всем остальным частям, подтверждая всемогущество любви.

Чрезмерной агрессивностью характеризуются наиболее фрустрированные люди. Часто тот, для кого непрерывное насилие стало привычным, ищет во фрустрации других необходимую ему энергию, чтобы как одержимому доминировать над миром. Величайший или худший из диктаторов черпает силы в массе угнетенных. Любая форма репрессивной политики извлекает силу для своих действий из поля угнетенных на бессознательном уровне.

Война – это объединение ряда групп с противоположными интересами, посредством которых детерминируется перемещение противоположной, но при этом эквивалентной или почти эквивалентной динамической массы. В этом столкновении масс находит себе место и одинокий герой, которого называют героем просто потому, что он становится самым крупным вектором одной из двух этих масс.

Величайший или худший из диктаторов черпает силы в массе угнетенных

В этом случае герой не являет собой истинную общечеловеческую ценность, в большинстве случаев оказываясь верхом деструктивной агрессивности некоего контекста. Деструктивная агрессивность порождается индивидуальной капиллярностью, идентифицируясь и внедряясь в массу индивидов, становится агрессивностью социальной, которая возвращается к индивиду, обрушивая на него многократно увеличенный заряд. Индивид, внешне противостоящий обществу, формирует его внутреннюю движущую силу, а общество, в свою очередь, своим внутренним развитием обеспечивает ему большую индивидуацию. Следствие возвращает причину.

4.6. Заключительный синтез

Таким образом, первичная агрессивность представляет собой энергетическую идентичность жизни как таковую. Мы начинаем узнавать ее в момент проявления индивидуаций, и в этом отношении она есть разделенная любовь, а вторичная форма агрессивности – это ее борьба за выживание каждой индивидуации с окружающим. На этой стадии агрессивность может проявить себя позитивной или негативной: позитивной, если представляет собой рост, одновременный с ростом всего остального, и негативной, если направлена на достижение статической ситуации навязчивого стремления к превосходству, наносящей исключительный вред другим индивидуациям.

Образованию негативной агрессивности предшествует фрустрация, иными словами, фрустрация первична относительно деструктивной агрессивности. Если нет никакой причины фрустрации, то и агрессивность в ее деструктивном варианте детерминироваться не может.

Следовательно, понять и предупредить или привести в соответствие с жизнью деструктивную агрессивность – будь она индивидуальной, или внешней, или внутренней, или социальной, или символической – легко: достаточно распознать фрустрацию. Естественно, реальные проявления агрессивности, многообразны, они фактически охватывают всю феноменологию человека.

Глава пятая

Основы психологической методологии

5.1. Открытия онтопсихологии

Любой анализ, будь то в области экономики, политики, психологии, искусства, лидерства и так далее, онтопсихология строит на основе трех своих научных открытий: семантического поля, онто Ин-се, монитора отклонения.

1) Семантическое поле

Онтопсихологией были выведены модули научного познания вещей, людей, различных проблем, с которыми сталкивается человек. Новая форма познания родилась путем рефлексивного синтеза полученного опыта, и результат такого синтеза предстал в виде науки.

Опытное переживание есть целостный факт, все тело воспринимает, как открытый радар. Рефлексия – только аспект рационального сознания. В силу специфики нашей интеллектуальной деятельности рефлексия нам необходима для того, чтобы наделять формы сущностным содержимым. Такой способ познания приводит к тому, что мы имеем лишь разрозненные сегменты, не дающие нам целостного видения единства факта.

Несмотря на то, что я обладаю глубочайшими академическими знаниями, имея перед собой объект для анализа, я отбрасываю научные теории и слушаю лишь свои организмические, висцеротональные реакции, то есть я обращаюсь к модусу моего целостного существования: тело, чувства, материя, ощущения, ум; во взаимодействии я прислушиваюсь к импульсу, который объект проявляет по отношению к моему существованию. Все мое тело – руки, ноги, кожа, волосы – является органом чувства. Я не отбрасываю исторически дошедшее до меня рационально-теоретическое познание, однако для понимания каждого конкретного случая я соединяю все полученные знания с тем чувственным восприятием, которое рождается в данный момент при взаимодействии с конкретным объектом. Внимательнейшим образом я слежу за возникающим между мной и объектом семантическим взаимодействием. Такая форма познания возможна для меня исходя из факта моего существования в жизни, устанавливающей также отношение между мной и объектом.

Рис. 4. «Универсум жизни»

Изображение на рис. 4 можно представить как универсум жизни. Каждая существующая в этом универсуме точка обладает возможностью взаимодействия и познания действия. Аналогично тому, как каждая клетка нашего организма обеспечивает свою жизнедеятельность за счет пребывания в органическом универсуме нашего тела и без него не может существовать, так и я, маленький, существующий в этом жизненном универсуме человек, установлен в нем той же причиной, что и все, меня окружающее, с которым я слит воедино. Я размещен в синкретической предпосылке, без которой не смог бы существовать. Мой организм – это радар, открытый восприятию множества различных вещей.

Объединив научно-рациональное познание с организмическим, удалось скорректировать базовую систему научных знаний.

Лет двадцать назад ко мне на психотерапию пришла женщина, которая попросила меня избавить ее от боязни кошек. Всякий раз при виде черного кота, где бы и при каких обстоятельствах это ни происходило (в машине, с мужем, отцом, в ресторане и т. д.), она незамедлительно должна была вернуться домой, так как впадала либо в состояние паралича, либо крайней формы истерии. Тогда я попробовал применить все самые передовые на тот момент и известные мне техники психотерапевтической работы – то есть я попытался решить проблему клиентки с позиции научного эксперта, – но ничего не получалось. В одну из наших встреч я задумался, что могло бы связывать эту женщину с черным котом. Запустив этот вопрос внутрь себя, я полностью расслабился, как эмоционально, так и умственно. Размышляя таким образом о черном коте женщины, я начал ощущать некоторое оживление в мошонке и нарастающую эрекцию в пенисе. Первой моей реакцией было удивление и стыд; я отбросил эксперимент и вернулся к диалогу. Однако после я мысленно вернулся к этому моменту и заметил, что всякий раз, когда я думал о черном коте женщины, наступала эрекция.

После короткого анализа я спросил ее в упор, не случалось ли ей, будучи ребенком, почувствовать эрекцию своего отца. Запрещенный факт крылся именно там. При видении черного кота всплывала ассоциация, и она чувствовала сексуальное влечение, однако ее бессознательное видело в этом запрещенный пенис, инцест с отцом, во избежание которого она кастрировала себя и впадала в истерию. Так, выявив причину, я смог контролировать патологический феномен и полностью вылечить клиента.

В процессе исследовательской работы мне удалось установить способы восприятия семантического поля, его абсолютную точность в описании действительности

После этого случая в течение примерно шести лет я работал над изучением этого способа познания, проводя различные эксперименты, и по завершении дал ему название – семантическое поле. В процессе исследовательской работы мне удалось установить способы восприятия семантического поля, его абсолютную точность в описании действительности и критерии, по которым семантическое поле можно отличить от эмоций, вызванных у субъекта каким-то внешним воздействием. Таким образом, к рациональному, чувственному, физиогномическому, семиотическому восприятию, корпускулярно-волновому анализу атома необходимо добавить семантическое поле.

Такой способ познания является для меня первейшим критерием при изучении человека. «Поле» понимается в математическом, физическом смысле как атом, ядро. «Семантическое»[58] означает направление, смысл. Следовательно, семантическое поле – это направленное силовое поле, информация, присутствующая внутри энергетического кванта, физически определенная цель.

Семантическое поле есть действие, осуществляемое неким полем в получателе, структурирующее в настоящий момент движение. Оно не только вносит символ, но и изменяет клеточную структуру. Это – информация, вызывающая эмоцию, как путем изменения импульсов, так и через структурную перестройку органа. Магнитное, электрическое и тепловое поле представляют собой реальное присутствие в действии, которое изменяет функции, создает и модифицирует структуры.

Чтобы человек смог понять семантическое поле, необходимо вернуть его в изначальную экосистему: восстановить целостное познание всей информации, поступающей через органы восприятия. Не спешите понять все слишком упрощенно и свести к парапсихике, мистике, магии, религии, экстрасенсорике: речь идет о математической точности взаимосвязей, устанавливаемых жизнью с собственными индивидуациями.

Результат действия семантического поля – формальный, видимый квант.

«Квант» – потому что сопровождается энергетическими изменениями (изменяет энергию получателя).

«Формальный» – потому что энергия без формы не существует. Говоря об энергии, мы подразумеваем форму. Форма – то, что дает идентичность энергетическому экзистенциальному кванту.

«Идентичность» означает «как он существует; что он такое; как распознается». Слово «идентичность» происходит от латинского “id quod ens est”, что означает «бытие располагается здесь, модус бытия, располагающегося здесь, в этом месте». Quid est hoc ens? Что есть здесь бытие? Все есть бытие, но что такое бытие здесь? Форма – это то, что идентифицирует квант бытия.

Результат действия семантического поля – формальный, видимый квант

«Видимый» потому, что семантическое поле видимо зрительно. Образ семантического поля отличается от всех известных типов образов (синтезированного мозгом видения, представленного как память, фантазии, рациональность). Образ семантического поля очень похож на интуицию без эмоции, проект, подлежащий исполнению, аналогично тому, как, проснувшись утром, вы хотите приготовить себе чашечку кофе. Прежде, чем это сделать, вы ощущаете неярко выраженную интенцию: ее не видно, но она требует скорейшего исполнения. Речь идет о формальном внутреннем видении, присущем субъекту. Познание такой формы происходит не в мозгу, а в каждой клеточке тела, но его отражение поступает в сознание в виде образа вне места.

Концепция семантического поля имеет междисциплинарный характер.

В философской среде много споров велось вокруг проблемы познания. Древние греки считали, что в основе истины есть только эпистема, то есть причина, дающая знание. Следовательно, чтобы познавать, необходимо восстановить это семя истины. Под истиной я понимаю любой деятельный опыт, любое прикладное познание.

Концепция семантического поля имеет междисциплинарный характер

Таким образом, речь идет о восстановлении познания, возникающего через интерактивную очевидность, рождающегося «изнутри» реальности, а не посредством символов. Семантическое поле обладает эпистемой истины.

Семантическое поле – реалистичный факт действия жизни внутри собственной реальности. Это код, посредством которого внутрисущностная реальность передает саморасположение. Эта информация активна и в нашем организме: связь тела и печени, связь между клетками, эндокринными железами, различными органами. Наш организм существует только до тех пор, пока в нем присутствует синхронная точность информации.

Онтопсихологическая наука стремится восстановить в человеке этот врожденный природный дар. Пониманию и развитию способности действенного использования семантического поля способствует формирование человеком в себе следующих обязательных моментов.

а) Установление точности радара собственного тела. Это достигается путем непрерывной работы над собой в течение жизни.

Речь идет о самосовершенствовании в познании собственного тела: нужно научиться присутствовать разумом в каждой части своего тела. Пока человек думает, он должен ощущать свое одновременное присутствие в каждой части тела, чувствовать себя единым в конкретный момент. Развить такую способность – значит уже достичь многого: соприсутствие целостного сознания в конкретный безвременный миг. Для этого необходимо соблюдать личную гигиену – биологическую, психологическую, моральную, – чтобы вернуться к природной первозданности; психологическая гигиена заключается в очищении зеркала собственного сознания вплоть до обретения им прозрачности. Необходимо восстановить целостное организмическое[59] сознание. Следует проявлять повышенную бдительность к поддержанию этой целостности, внимательно отслеживая все эмоционально-чувственные отношения, встречи с другими людьми, поскольку именно внешние связи могут ее нарушить.

б) Культивирование эстетического удовольствия во всех аспектах своей частной жизни.

в) Встреча с ученым или мастером, способным научить пониманию семантического поля, подобно тому, как учат чтению и письму.

Сенсорное единство аккумулируется в области солнечного сплетения и в висцеротональной зоне. Первичной стадией познания с рождения до смерти для человека является висцеральная. Человеческое тело сначала реагирует на висцеротональном уровне (первичное познание) и отвечает инстинктами, а затем переводит воспринятое на уровень формального познания (вторичное познание). Необходимо восстановить этот изначальный, но для большинства угасший способ познания, которым природа наделила наш организм.

Уловив реальность через висцеральное восприятие, описывающее действительность с помощью биологического языка, необходимо объединить это познание с правилами, установленными социальной рациональностью. Нужно использовать две эти формы познания, иными словами, приблизиться к реальности билогическим образом. Природа с точностью информирует о сложившейся (складывающейся) в конкретный момент ситуации. Полученное знание субъект должен структурировать в виде рациональной стратегии, ибо человек в том числе историчен.

Считаю абсолютно справедливым использование в медицине терминов «синдром» и «симптом» применительно к заболеванию. Этимологически оба эти слова происходят от одного древнегреческого корня, означающего «нечто текущее, движущееся вместе». Симптом не существует сам по себе: ему всегда сопутствует невидимый другой. Мне удалось обнаружить этого невидимку, тайного партнера патологических проявлений. Именно потому, что в моих руках причина, управляющая феноменом, я могу его контролировать.

Чтобы устранить симптом, необходимо уловить проектирующий его разум

Возвращаясь к примеру с женщиной, которая боялась черных кошек, добавлю, что врачам она жаловалась на целый букет симптомов: то озноб или онемение, то тошноту или мигрень, – чем сводила медиков с ума. После того, как я определил «точку запуска синдрома» по отношению к черному коту, а именно, давнишнюю ситуацию с эрекцией отца, все исчезло. Испытанное тогда ею ощущение от эрекции отца могло облачиться в черного кота, фобию, клаустрофобию, любое заболевание, включая возможное развитие в будущем новообразования в маточных трубах. Познание с помощью семантического поля позволило мне, проникнув внутрь человека, биологически проанализировать ситуацию.

Конечно, к познанию этой реальности я не пришел неподготовленным. К тому времени я уже был философом, теологом, социологом, психологом и, наконец, человеком, получившим большой жизненный опыт. Именно так я смог, оказавшись один на один с реальностью в себе, уловить с абсолютной точностью ее динамики.

За симптомом всегда стоит разум, проект. Чтобы устранить симптом, необходимо уловить проектирующий его разум. Пациентка, о которой выше шла речь, страдавшая фобией, несла в своем бессознательном эрекцию отца: черный кот – это эрекция отца. На каком основании следует считать виновным во всем эрегированный пенис отца? На основе социального критерия, который налагает на близкие отношения с матерью или отцом клеймо инцеста.

Независимо от среды обитания, клетка располагает собственным базовым критерием здоровья

Помимо прочего, эта женщина была фригидна, несмотря на то, что у нее были муж и любовник. В чем причина ее недуга? В том, что согласно социальным установкам инцест может караться смертью, поэтому субъект предпочитает лучше воздержаться, вовсе отказаться. Но откуда этот навязчивый страх? Нет болезни, которую бы не поддерживала сама жизнь: за болезнью всегда скрывается жизненный элемент, желающий эту реальность. При работе с психосоматикой всегда необходимо найти причину, заставляющую жизнь настаивать, ибо сама жизнь поддерживает болезнь.

2) Онто Ин-се

С помощью семантического поля я открыл, что внутри каждого человека существует центр, который является базовым критерием целостного здоровья субъекта: если это ядро живо, индивид чувствует себя хорошо, если оно заблокировано, человеку плохо. Онто Ин-се – ядроноситель жизни, базовый критерий для всех остальных инстинктных, сенсорных, вегетативных, психологических структур человека.

Независимо от среды обитания, клетка располагает собственным базовым критерием здоровья. Только следуя этому критерию, клетка живет и размножается. Представим себе нейрон, отвечающий за эротическую чувствительность: базовая сущность его здоровья не проводит различий между пенисом какого-либо мужчины и пенисом отца, дедушки, сына или брата. Его базовым критерием является функциональное здоровье. Базовому критерию жизни нет дела до морали, привнесенной историей. Надстройки цивилизации выбиваются из вечного ритма жизни. Глубинные законы, как универсума, так и отдельной клетки или атома, не подвластны влиянию социально-исторических стереотипов.

Онто Ин-се указывает, что нужно сделать ради собственного здоровья

Этот критерий обладает собственным проектом и эманирует волну определенного типа. Например, волны, исходящие от больного и от здорового органа, отличаются друг от друга. График волны больного органа носит скачкообразный, прерывистый характер, тогда как у здорового – волна расширяется от центра к периферии, даруя клеткам ощущение покоя, расслабленности, наполненности, мягкости. В семантическом поле выделяют различные типы волн[60].

Семантическое поле передает информацию о здоровом и больном, свойственном и несвойственном человеку. Оно сообщает о любой ситуации, которая так или иначе образует реальность субъекта.

Находясь в каждом отдельно взятом человеке, онто Ин-се указывает, что нужно сделать ради собственного здоровья, во избежание расстройств в организме. Онтопсихолог научается лечить людей не благодаря своей клинической практике, а на основе формальных указаний онто Ин-се клиента[61]. Семантическое поле позволяет получить о субъекте информацию двойственного характера: о болезни, отклонении (всем отличном от него) и о здоровье, благосостоянии (единстве меры).

3) Монитор отклонения

При проведении различных экспериментов по выявлению и описанию базового критерия жизни, я наткнулся также на существование негативных или патологических векторов. За динамикой всевозможных патологий, которыми страдает человечество, было обнаружено и выделено то, что служит для них общей первоосновой. Это – нечто, отличное от импульсов онто Ин-се, сосуществующее с ним и не во всем ему противостоящее. Этот «сигнальный аппарат» я назвал монитором отклонения[62], потому что он не дает точной проекции реальности, а производит искаженную проекцию. Наше сознание воспринимает как точную всю получаемую им информацию, однако результаты наших действий говорят об обратном, ибо не приводят нас к успеху.

Монитор отклонения представляет со бой компьютер, вносящий информацию, не согласующуюся с действием нашего организма. Речь идет не о живом существе, а об электронном спекулятивном механизме, синхронизированном с клетками нейронных синапсов в строго определенном месте нашего мозга. Активизация мозга в процессе познания влечет за собой включение монитора отклонения, который посылает сигнал, искажающий природную суть объективной информации о реальности.

Философ Кьеркегор решил проблему «скачка» рекомендацией полностью отдать себя на волю Бога

Присутствие и действие монитора отклонения доказываются двумя путями:

а) экзистенциальными результатами: лечение возможно лишь в случае принятия гипотезы о вмешательстве монитора отклонения; его присутствие всегда следует принимать в расчет в случае необходимости лечения и дальнейшего развития креативности человека;

б) семантическим полем: монитор отклонения посылает фиксированные прерывистые сигналы на одной и той же волне.

5.2. Внутрисущностное единство действия

Все существующие системы познания страдают наличием скачка: понимание причинно-следственной зависимости простирается вплоть до определенного момента, за пределами которого факты переходят в разряд не поддающихся осмыслению. Философ Кьеркегор решил проблему «скачка» рекомендацией полностью отдать себя на волю Бога. Он счел, что фидеистический скачок улучшит положение человека и позволит ему двигаться дальше, ибо известная до сего момента рациональность, по его мнению, не дает непрерывности, а только, как он говорил, высвечивает «разбитое и бессмысленное бытие мира».

Скачок в философии присутствовал постоянно. Интерес к нему вернулся в эпоху эволюционизма благодаря Дарвину и Ламарку в связи с решением вопроса о происхождении некоторых живущих форм. Эволюция существует, однако с позиций аристотелевской рациональности возможно ли, чтобы низшее могло развиться в высшее? Поэтому Ламарк ввел принцип, о котором уже шла речь во второй главе настоящей книги, согласно которому «функция создает орган».

Скачок можно обнаружить и в математике, и в физике. Математика, например, не исходит из доказанного и очевидного принципа, а основывается лишь на принятом мнении, обыгранном различными способами (точка, линия, квадрат и т. д.). Однако обнаружено, что математика применима только в узкой области устоявшихся соотношений, но при переходе к межпланетным пространствам и компьютерным расчетам обычной математики становится недостаточно: возникает необходимость в параллельной, гештальтной, совокупной и так далее математике. Мы формулируем закон на основе полученных результатов: до этого мы не располагаем знанием. Результат показывает логику достижения точки запуска функции. Математика выглядит точнейшей наукой, но в реальности основывается на условной предпосылке, принятой ученым сообществом. Например, когда мы произносим слово «два», что мы под этим подразумеваем? Не существует двух одинаковых вещей, поэтому Гедель прав. Физиком Гейзенбергом был доказан принцип неопределенности, согласно которому ни один эксперимент никогда не может быть целиком и полностью точен, в нем неизменно сохраняется момент приближенности[63]. Даже наблюдатель – момент рефлексивного изменения фотонов – вносит дополнительный момент, лишающий эксперимент абсолютной чистоты.

Мы познаем функциональный универсум, основанный на нашей функции. Мы представляем собой определенный модус потребностей (климат, кровообращение, углерод, общество определенного типа) и, как следствие, измеряем универсум – «микро» и «макро» – всегда с точки зрения функции человеческой индивидуации.

Философия всегда стремилась отыскать primum movens, перводвижущее. Демокрит описывал его в своей концепции «атома», однако поиски первого элемента (мезон, суб-кварк и т. д.) вплоть до сего дня далеки от завершения: всегда найдется частичка еще мельче уже найденной, и так до бесконечности. В попытках обнаружить primum movens, «первое», дающее очевидность любого модуса существования, отличного от ничто, мы уже оказываемся в поезде, внутри некоей заданной системы, этой «межпространственной капсулы». Когда мы желаем произвести внешнее научное измерение при помощи пяти внешних чувств, мы теряем абсолютное.

Русский физик-ядерщик Юзвишин открыл существование информатона

Сначала интуитивно, а затем и рационально лучшие ученые-исследователи начали отдавать себе отчет в том, что один из параметров измеримости оставался всегда в пределах психического действия, невидимой функциональности. Еще сегодня, несмотря на большие достижения в области научных исследований, недостает первой статической данной, обуславливающей все движение.

Русский физик-ядерщик Юзвишин открыл существование информатона[64]. Этот введенный им термин интересен тем, что отсылает к таким терминам, как «информатика», «информация», «формальный», «форма».

Математика и цифры суть формы выражения некоего материального кванта. Форма отсылает нас к Аристотелю, схоластам, эволюционистам[65], идеалистам[66]. Обратившись к самым основаниям искусства, помимо всего прочего мы обнаружим определенную форму, которая становится звуком, цветом, эскизом и т. д. В конечном итоге мы наткнемся на некую интуитивную форму, проявляющуюся в виде информации. Естественно, речь не идет о логически-лингвистической или компьютерной информации.

Например, в разговоре я не слежу за словами или за их синтаксической или грамматической формой: я четко представляю себе идею и по-разному ее обыгрываю, ожидая подходящего момента, чтобы дать «эту» информацию. Еще ближе к основанию, чем информация или функция, стоит концепция единства действия. Квант может носить волнообразный, энергетический, корпускулярный характер, однако что им движет, задает направление, массу, ubi consistam? Все определяет форма. Сущность измеряема, только если она обладает формой. Мы можем представить форму без содержания, но не наоборот.

Русский физик-ядерщик Юзвишин открыл существование информатона

Слово «форма» происходит от английского “for”, которое в свою очередь корнями восходит к древнеиталийским языкам и означает «для» (латинское “pro”, используемое в словосочетаниях типа «для меня», «для тебя»). «Для» указывает на предназначенную реальность, реальность, на которую производится ссылка, реальность со специфическим применением: у нее есть свой наказ, проект.

Онто Ин-се – это единство действия. Более сильный термин, чем этот, – «единое». «Единство» означает: разум в одной только точке. Единое не есть трансцендентное Единое в пифагорейском смысле: речь идет о едином, где наш ум, наша аналитическая способность исчерпывается, за которым стоит ничто.

Термин «единство» в данном контексте несет одновременно семантическую, лингвистическую, детерминистическую (в физическом смысле) нагрузку: это – слово, определяющее конкретный факт[67]. Это слово – единство, понимаемое с рациональной очевидностью, – значимо в той мере, насколько факт с ним совпадает. За пределами этого слова нельзя помыслить о ничто, о невидимом, о материи: они совпадают. Это пропуск, точка опосредования. Наконец-то разум видит точку, прежде которой есть ничто, но от которой берет начало прикладное существование.

«Действия» – это энергия. “Actio”, “accadens” означает «то, что сейчас случается, происходит, действует».

Сущность измеряема, только если она обладает формой. Мы можем представить форму без содержания

«Случаться» и «действовать» – совпадают друг с другом; этот единый акт дает вот-бытие зиянию, присутствию, инстинкту, энергии, “dinamis”. “Dinamis” не может существовать без вектора: энергия и форма различаются лишь рационально, но в природе они неделимы. По зрелом размышлении я применил два различных термина, потому что стремлюсь ввести вас в реальность, где слово не является более словом, а становится принципом, и этот принцип проявляется в истинном. Или лучше: слово, феномен, образ самоисчерпываются в реальности, в принципе этого «здесь и сейчас». Формула исчерпывает в «сущностном» вот-бытии primum movens.

Перводвижущим началом любого информационного изменения является единство действия.

Давайте перенесем это единство действия внутрь феноменологии семантического поля экзистенциальной реальности людей во всех ее всевозможных аспектах (политике, литературе, экономике, социологии и т. д.), но не в качестве теории, а как конкретную составляющую этой реальности: как слово, рассмотренное в его становлении, или от того, что его активизирует.

Приведу пример, который поможет понять, что такое семантическое поле. Принцип действия семантического поля можно сравнить с пультом дистанционного управления, с помощью которого, нажав на одну кнопку, можно отодвинуть многотонные железные ворота. Пульт управления меняет сигнал, что приводит к точным последствиям. Именно в таком ключе следует рассматривать семантическое поле в его онтопсихологическом понимании: организмическая энергия экзистенциального кванта меняется вследствие полученной информации, внесшей собственный вектор поведения. Под «семантическим» следует понимать сигнал, идущий без смещения энергии.

Вектор, изменяющий энергетическую информацию, может вступить во взаимодействие только при условии полной предрасположенности (открытости) получателя. В основе нашего способа познания реальности лежит модус человеческой реальности: человек не может познать реальность в себе, а только существенную, близкую ему реальность, то есть ту форму реальности, которая каким-то образом предусмотрена холистическими рамками константы «Н».

Перводвижущее любого информационного изменения – единство действия

Взаимодействие всех переменных внутри семантического поля можно воспринять только в плероме, измеряемой проекцией специфики константы «Н». Мы можем познавать реальность лишь в той мере, насколько наш экзистенциальный код способен ее распознавать; вне этой проекции мы оказываемся за пределами кода, где все превращается в ничто.

«Единство действия» – это концепция, мера, форма, прежде которой нет ничего. Единство действия задает различные формы, модусы: такой стул, такая любовь, ненависть, такое дело, такой компромисс и т. д. Непредвзятый исследователь способен уловить и понять реальность без включения в эмоциональную феноменологию, в исторические надстройки: он выносит формальный вердикт, «натурализирует», то есть точно воспроизводит действительность. Он видит ту точку, от которой задается статичность любой динамики, то есть образуется точный вектор любой разворачивающейся динамики.

Приводя пример в психологическом ключе, я должен преодолеть эмоции, фантазии, рефлексию, то есть должен использовать не принцип, который есть, а пользоваться поддержкой сознания «Я»: я должен прибегнуть к логике зеркала, а не создателя. Квант эмоции переносит информирующее единство действия, то есть он уже представляет собой шаблон. Когда информативный «комочек»[68] поступает – при этом не важно, что мы принимаем к рассмотрению: сигнал, категорию ДНК, информационный знак герпеса или рождение интуиции, – он уже заранее намечен. Набор комплексов также представляет собой систему, пропускающую только ту информацию, которая вписывается в уже существующую систему стереотипов.

Интеллект сам по себе выглядит статичным, он улавливает любое движение, оставаясь неподвижным, отстраненным, невозмутимым. Атараксию (невозмутимость), о которой так много говорили древнегреческие стоики, не стоит сводить к поверхностному пониманию ее как отсутствие боли, а следует понимать как состояние покоя любой феноменологии, то, что утверждает Гуссерль, когда говорит о феноменологии и эпохе. «Атараксия» означает отбрасывание всех феноменологий до тех пор, пока не проявится изначальная форма. Феноменологии, явления суть надстройки, не дающие точного указания на перводвижущее или первое энергетическое.

Единство действия и онто Ин-се равны друг другу. Слово «онто», описывающее Ин-се, указывает на то, что оно существует, есть. «Единство действия» включает в себя событие, гештальт, опытное переживание, изменение и т. д. Мы наделены способностью различать экзистенциальное единство, но при желании описать его даже относительно нас самих мы должны прибегнуть к зеркалу сознания. Вот именно здесь и возникает большая путаница.

Как проявляется единство действия, это ядро, возникающее в некоем контексте и задающее ему направление? Ясно, что ответ на этот вопрос возможен только в рамках системы ранее установленного, то есть мы исследуем мир изнутри «межпространственной капсулы», и до тех пор, пока мы находимся в ней, нам позволено изолировать, выделить лишь некоторые функции или этапы процессов преобразования. Принцип Гейзенберга действует, однако даже здесь мы можем достичь определенной формы интеллективного интуитивного познания.

Для лучшего понимания приведу следующий пример.

Всем нам приходилось переживать состояние сильного волнения, грусти, расстраиваться. Момент, когда по-настоящему живой человек плачет, – особенный и безусловно требует уважения. Если мы попытаемся вспомнить ситуацию, сильно расстроившую нас или заставившую расплакаться, обязательно на ум придет событие, которое когда-то взволновало нас больше других: в полном одиночестве в какой-то момент сердце и легкие сжимаются, изменяется мимика лица, появляются тяжелые грудные вздохи, начинает першить в горле, наворачиваются слезы и возникает плач; происходит очевидное соматически-энергетическое изменение, которое можно измерить.

Мы все больны потому, что не можем устранить состояние расщепленности реальности

А что, собственно, произошло? Известно, что плач возникает неожиданно: подумал о чем-то, сердце забилось, сдавило горло – и вот слезы ручьем потекли из глаз. Размышляя о случившемся, можно заметить, что в какой-то момент сознание видит какой-то факт. Речь не идет о конкретном событии, например о смерти ребенка, о том, что вас оставил любимый человек или кто-то вас обидел: все это – последствия, внешняя причина. Сначала же возникает образ, некий момент, вызывающий лавину эмоций, будоражащий все внутри. Если этот момент принимается, субъект начинает плакать. Волнение – это реальность, субъективно выстраивающая изнутри, творящая внутри. Между состоянием спокойствия, задумчивой рассеянности и плачем существует точный момент видения: если блокировать этот момент, субъект не заплачет, но если он примет этот момент «Я», то у него потекут слезы.

При возникновении болезни или какого-либо действия, убеждения, а значит, при передаче некоей активно направленной интенциональности существует момент, когда действующий субъект видит. Он не видит, победит он или ему будет плохо: он видит почти в голографическом изображении только «комочек» единства действия.

Речь идет не об образной голограмме, как в сновидении или фантазии, а об “olos”, целостности, видимой с помощью ума.

Другой пример. В момент расхождения с другим человеком субъекту отводится некоторое время на то, чтобы он волевым действием вмешался в ситуацию и принял решение, на какую сторону ему встать: оставшись по одну сторону, он останется спокойным, встав на другую – разволнуется. То же самое происходит в ситуациях, связанных с проявлением эротизма: принятие определенного образа влечет за собой внутреннее расширение, набухание и эрекцию; если образ не принят, то организм остается индифферентным. Существует момент прохода формального единства, который затем переходит в синаптический.

Коммуникация или информация лежат в основе организации организма

Для большинства людей анализа на таком уровне не существует. Они действуют более или менее как все, претерпевают на себе как положительные, так и отрицательные последствия такого поведения. Не виден ключ запуска, то есть не виден «комочек» единства действия, становящийся системным информатоном по отношению ко всем эндогенным процессам и впоследствии образующий неизбежность и категоричность кармических последствий. Всегда существует момент, когда субъект видит и решает, выбирает, но по незнанию, неосознанно: он не ведает, что по силе этот образ превосходит атомную бомбу. В действительности же, этот образ обуславливает перестройку всей экосистемы человека на молекулярно-физическом уровне.

Конечно, все вышесказанное не заменяет собой необходимости в экспериментальных доказательствах, даже несмотря на то, что в своей личной практике я не столкнулся с какими-либо опровержениями действенности метода. Все здесь изложенное в первую очередь способствует анализу всего материально-энергетического самодвижения в нашем мирском контексте. Человек наделен формальным Ин-се в виде целостно-динамического организмического, и любое изменение – от электрона до совокупности всевозможных сетевых эффектов различных органиграмм – производится посредством информации, которая, наткнувшись на сетевое образование (сетевой эфект), запускает четко определенное действие.

Глава шестая*

Медицина и психология: отличия и сходство

6.1. Отличия и сходство

Психология и медицина различаются предметом исследования, методом и научными целями.

Медицина представляет собой теоретическое и экспериментальное исследование тела как такового, а также всевозможные воздействия на него. Объектом изучения медицины является тело как материально-чувственное проявление: все, что относится к телесной феноменологии, – органы, их строение, функции и органические или функциональные нарушения. Методом медицины, который подразделяется на три вида – механический, химический и физический, – является техническое использование внешнего инструментария. Даже если врач придерживается собственной теории, морали или образа мыслей, специфика его профессиональной деятельности вынуждает его действовать, опираясь на узаконенный технический метод. Врачу не дозволено руководствоваться собственной интуицией и своим опытом, если они не подтверждены использованием дозволенного метода.

Психология и психотерапия изучают и исследуют все относящееся к уму, морали, эмоциям, воспоминаниям, памяти, сновидениям, страхам, фантазиям. Объектом изучения психологии является психическая деятельность, семантический импульс, психическая интенциональность, проявленные в существующей личности. Таким образом, психология изучает первопричину, облачающуюся затем в эмоции, чувства, комплексы. Методом психологии является билогический принцип анализа, применяемый ко всевозможным феноменам внутрипсихического мира (рисункам, сновидениям, чувствам и т. д.). Инструментами работы психологов являются диалог и тесты, однако самым первым и единственно подлинным инструментом служит личность самого психотерапевта. Чтобы заниматься психотерапией, от человека требуется абсолютная внутренняя точность, иначе он внесет неточность в инструмент. В то время как врач совершенствуется в усвоении новых знаний, полученных научно-эспериментальным путем, то есть повышает свой профессионализм внешними средствами, психотерапевту необходимо непрерывное оттачивание самого себя, приведение к абсолютной точности природного порядка собственной психической деятельности на протяжении всей жизни.

Следующее различие касается того результата, который эти две профессии несут человечеству. Врач необходим по двум причинам:

1) врач – это знаток феномена материя-тело, то есть человек, в совершенстве освоивший симптомы болезни тела;

2) врач может оказать помощь огромному количеству больных людей, поэтому служит человечеству незаменимым фактором высочайшей экономии в области лечения. Психотерапевт, наоборот, имеет возможность лечить только некоторых больных, а врач – образец социального ассистенциализма. Мы не сможем построить общество, базирующееся на психотерапии, но, без сомнения, сумеем создать его на основе медицины. Различие медицины и психологии проводится также по их целям. Медицина преследует следующую цель – устранение симптома и, прежде всего, восстановление здоровья. Психология на первое место ставит понимание личности субъекта, ее самореализацию и зрелость.

Для понимания мотиваций психической деятельности необходимо овладеть высочайшим искусством, посвятить этому много времени и обладать специфическим умом. Заболевший субъект идет к врачу и перекладывает на него свою проблему, слагая с себя всякий труд по выздоровлению и обретая тем самым возможность оставаться в состоянии инфантильного послушания. Если же пациент выбирает психотерапию, то первое, что он должен сделать, – это признать собственную вину в случившейся болезни. Врач для пациента – вечная мама; психотерапевт, наоборот, – духовный инквизитор, который выясняет, где субъект совершил ошибку, и, обнаружив ее, воздействует на причину, ее породившую.

6.2. Онтопсихологический диагноз

В своей работе онтопсихолог использует следующие инструменты[69] анализа.

1) Лингвистический анамнез и историческая биография. В диалоге с клиентом онтопсихолог получает определенную информацию о жизни субъекта: в какой ситуации он сейчас находится, что и кого любит, то есть психолог собирает сведения о всех фактах, составляющих внутренний мир человека, чтобы постепенно подобраться к экзистенциально-эмотивному ядру субъекта и изучить его. Конечно, субъект вербализует лишь часть информации, однако онтопсихолог, будучи экспертом в области психики, обладает необходимым инструментарием для извлечения всех его секретов и потаенных намерений. Естественно, речь онтопсихолога может внешне показаться клиенту незначительной, однако для самого психотерапевта, владеющего техникой, позволяющей задавать точные вопросы, их содержание представляет огромную важность.

2) Физиогномический, кинетико-проксемический язык. Для целостного понимания онтопсихолог использует все способы самовыражения субъекта. У каждого из нас свой способ поведения и самопостановки в пространстве. Тело вещает даже тогда, когда субъект молчит, поэтому необходимо научиться прочитывать знаки, подаваемые телом. Истинность человека проверяется по совпадению (отсутствие такового говорит о его ложности) языков тела и сознательного мыслящего «Я».

Данный аналитический язык используется для подтверждения или опровержения слов клиента и предусматривает изучение того, как тело движется и разговаривает. Даже вид одежды является точным языком: стиль одежды может передавать агрессию, любовь, расположенность, вежливость, ум, насилие, секс. Чтобы понять бессознательное, достаточно внимательно проследить за тем, как движется тело. Проксемический язык передает информацию об отношении субъекта к другому человеку: язык меняется при смене собеседника.

3) Онейрический язык. Сновидение – этот бессвязный и пустой для субъекта язык – служит онтопсихологу для понимания того, что субъект собой представляет, в каком положении находится и почему. С практической точки зрения сновидение содержит точные координаты для вмешательства психотерапевта[70]. Оно не только сообщает, что у человека болит и почему, но и предлагает решение, которое вырабатывает в соответствии с законами природы. Сновидение – оформленный продукт фильтрации организмического. Сновиденческие образы представляют собой формальные типологии, не имеющие ничего общего с материей, телом. Сновидение показывает векторные динамики в действии, внутренние порывы, оказывающие информационное воздействие на области принятия решений.

Приведу в качестве примера сновидение одного священника: «Помню, что я находился с друзьями в своей старой приходской церкви. В какой-то момент нам захотелось спуститься в могильник, где были захоронены монахи. Спускаясь вниз, я увидел мышей, но уже не смог вернуться обратно вместе со своими друзьями. От страха я проснулся и подумал: «Ну, это был только сон!». Для онтопсихолога сновидение дает настолько четкий срез событий, что сразу становится виден вердикт бессознательного: прогрессирующая шизофрения субъекта. Образ мышей указывает на элемент, разрушительный для других жизнеспособных клеток (грызун) субъекта, то есть на разупорядочение деятельности нейронов. Спускаться в церковный могильник означает, что вся жизнь субъекта, целиком и полностью определяемая культурными нормами, направлена на танатический регресс без самореализации.

Следовательно, необходимо установить, что означает видеть во сне ветер, воду, покойников, лотерею и т. д. Независимо от традиционных взглядов, какое отношение с точки зрения медицины может иметь сновидение к субъекту? Первое, на что указывает сновидение, – где находится очаг заболевания, почему и как субъект болен, а также каков способ лечения.

4) Семантическое поле. Такой вид познания, введенный онтопсихологической школой, позволяет онтопсихологу диагностировать сущность внутреннего мира человека с помощью эгоической проприоцептивности[71].

5) Язык симптома или проблемы. У болезни или проблемы есть свой язык, поэтому, прежде чем приступить к их лечению или решению внешне, необходимо установить и вернуть к первоначальному состоянию то содержимое, на которое бессознательное указывает данным символом. Порой изменение поведения может повлечь за собой разрушение связей, составляющих способ общения, необходимый субъекту для выживания.

6.3. Некоторые социальные стороны профессии врача

Больной неизменно являет собой опасность как для личности врача, так и для психотерапевта. К сожалению, и средства массовой информации, и общество ответственность возлагают исключительно на врачей и психотерапевтов, однако, собственный практический опыт и множество несчастных случаев, произошедших с врачами, психиатрами или психотерапевтами, привели меня к очевидному заключению, что разрушение большого числа высокопрофессиональных специалистов неизменно было спровоцировано психологическим внедрением, осуществленным считавшимися неполноценными больными. Речь идет не о соматической инфекции, а о психическом загрязнении личности специалиста, вносимом больными.

Во многих случаях врач лечит в большей степени своей личностью, чем медикаментами

Наряду с этим медицине приходится противостоять натиску трех факторов:

1) требованиям массовой демократии (врач обязан лечить всех, кто в этом нуждается);

2) экономическим, политическим и социальным предписаниям, низводящим врачей во всем мире до уровня бесправного стада;

3) наличию огромных фармацевтических центров, чьи исследования самодостаточны и направлены не на поиски действенных средств лечения, а лишь на поддержание больного.

Бороться с давлением этих факторов в одиночку врач не может. Единственное, что ему остается, – самосовершенствоваться и постепенно вставать на профессиональный путь высшего служения жизни. Вот тогда медицина откроет в себе новые удивительные возможности.

Все крупные врачи любой эпохи в конечном итоге обращались к философии или теологии. Глубинные медицинские исследования приводят к субдеятельности высшего порядка. Медицина затрагивает области материи, находящейся под воздействием социума, и зачастую врач из благих побуждений берет на себя слишком большую ответственность, которую в действительности следует переложить на плечи больного и общества. Действия врача, даже очень способного, распространяются до определенного момента: если общество и больной человек не примут на себя свою долю ответственности, врач будет бессилен что-либо сделать.

Во многих случаях врач лечит в большей степени своей личностью, чем медикаментами. В глазах людей врач исполняет роль чудотворца, поэтому ему так необходима профессиональная осведомленность о психической деятельности человека, чтобы усилить собственную чудодейственность.

Глава седьмая

Четыре принципа психосоматики

7.1. Вводные уточнения

За весь мой опыт исследований и практической работы с психическими процессами неизменной трудностью для меня как ученого было доведение до осознания людьми того факта, что суть психологии прежде всего состоит в понимании особенностей энергетических процессов. Причем это относится не только к врачам, юристам, священникам, литераторам, политикам, но и к самим психологам и психотерапевтам.

Под «энергией» я понимаю имманентный принцип, образующий действие во всех его феноменологических переменных, и в особенности то сущностное ядро действия, от которого выстраивается движение. Движение – это непрерывное самопроявление некоего единства множеством различных способов. Действие – это последовательность присутствий или позиций некоего единства или самоявленность энергии определенного вида. Априорное любого действия – интенциональность или форма, определяющая и уточняющая это единство в действии. Энергия – вариант некоего единства в направлении создания или осуществления чего-то; либо это единство в осуществляемой метаморфозе. Единство – неделимая составляющая некоего контекста, в тоже время отличная от него.

Данные уточнения могут быть применены в области исследования метафизики, экзистенции и элементарной физики, но не в математике, ибо эта наука занимается изучением фиксированных соотношений в их взаимозависимости, то есть отношений неподвижных рациональных квантов.

7.2. Чувство вины и психическая интенциональность

Большинство людей ежедневно пользуется ручкой и чековыми книжками, не имея ни малейшего представления о реальном количестве денежных средств банка. Непрерывно наталкиваясь на беспредельные реки пустозвонства философских, лингвистических, политико-экономических, этико-юридических, моральных, традиционных концепций, порожденных ожесточенной диктатурой маленьких людей, абсолютно невежественных, ничего не сведущих в жизни, ее смысле и течении, я утрачиваю всякое желание к соучастию. Истинный ценностный мир человека – результат глубинного порыва одиночных титанов духа, которые сумели, прибегнув к притворству и сохраняя терпение, пустить в действие функции жизни, отдав ее в руки ответственной власти исторического сознания.

Неразумно жаловаться на то, что годами программировалось инфантильной ленью; на тщетные попытки с помощью врачебно-медицинского анализа определить причины хронических психосоматических заболеваний и устранить их, на обновленный деспотизм многочисленных политических лидеров, на самый посредственный уровень организации культуры и журналистики, полностью подконтрольных экономическим институтам, на нивелирование деятельности мозга, парализованного сетевым нашествием компьютеров, на лживую самонадеянность отцов в доброте своих побуждений, на ментальный инцест множества матерей со своими детьми-преступниками, на шантаж со стороны авторитетов, на полную атрофию личности, на все то, что порождает порочный круг нерешенных в своей причине проблем и ведет к катастрофическому снижению остроты восприятия, дающей возможность распознать порядок целей, различие причин, низводя, в конечном итоге, человека до состояния безнадежного объекта.

Наличие таких проблем, как делинквентность, падение нравов, и таких заболеваний, как наркомания, СПИД, а также тот факт, что 70 % всех заболеваний приходится на мужское бессилие, фригидность, шизофрению, сердечно-сосудистые патологии, расстройства функций печени и так называемые внутренние болезни, сколиозы, артриты, мигрени, бессонницы, тоску, неврозы, дерматиты и многое другое, указывают на полную научную и личную неосведомленность о сущности простого факта – человеческой органики.

Все заболевания без исключений, излеченные мною за период клинической практики с помощью метода онтопсихологической психотерапии, неизменно обнаруживали, что болезненный недуг обязан своим появлением сознательному или бессознательному чувству вины субъекта.

Чувство вины – это волевой акт, формообразующий психическую интенциональность. Как только психическая интенциональность сформирована, различные совокупные составляющие, входящие в множественное и неделимое единство нашего организмического, начинают структурироваться согласно специфической тематике. Первичное интенциональное действие задается селекторным ядром в виде ответной реакции на все то, что контактирует или взаимодействует с ним. Эта специфическая констелляция или поляризация обуславливает виды или стереотипы мышления, памяти, чувствительности, сновидений, сексуальных и аффективных отношений, выбор работы и жизненных установок.

Весь открытый потенциал возможностей некоей индивидуации структурируется и сводится к единой модальности организованных впечатлений. Эти впечатления, или селекционируемые порывы, проходя через уже существующие органические индивидуализированные структуры[72], трансформируются в эмоции[73] и, наконец, одновременно сублимируются в виде образов и мыслей.

Даже когда сознание не ведает, тело вещает

Ментальные образы или мысли есть не что иное, как спекулярные послания, пришедшие от формального самодвижения организмического действия. Грубый пример: испущенный отправителем пучок фотонов появляется в виде образа в заранее заданной точке монитора.

Свойство действия или энергетической формы состоит в следующем: уловленные в любом своем аспекте, они неизменно взывают к всеобъемлющему единству.

7.3. Организмическая семантика

Как это возможно, за несколько сеансов консультирования устранить хронический симптом психиатрического, неврологического, функционального или органического свойства?

Необходимо иметь в виду следующее: даже когда сознание не ведает, тело вещает. Прежде чем природа некоей вещи выработает язык, она уже посылает сообщения, исходя из внутренней сущности саморасположения. В природе любая вещь общается и в процессе коммуникации самосовершенствуется в стремлении к самому близкому и непосредственному корреляту. Эта базовая коммуникация любой вещи есть экзистенциальная семантика, и более точно ее можно назвать информационным полем.

Когда в онтопсихологии проводится исследование при помощи семантического поля, это означает, что рациональный ум способен измерять энергетические диалектики, устанавливаемые между сознанием и целостным организмическим, монитором отклонения и социальным «Сверх-Я», между индивидами. Чтобы это увидеть, не следует фиксированно настаивать на общепризнанной научной точке зрения, которую, потом, никто так и не может подтвердить своими результатами.

Я заметил, что вера и общение всех людей основываются на страхе, и никто из них не ведает, что говорит. В действительности, одни люди увещевают других в том, что те и так знают или во что и так верят, но никто не может подтвердить излагаемые знания, находя подтверждение в себе самом. Как следствие, в чуждом себе знании человек теряет свое познание и здоровье.

Для того чтобы научиться улавливать энергетические взаимосвязи, задающие форму всякому самодвижению индивидуализации, необходимо постоянно осознавать все полученное нашим организмом через многочисленные каналы восприятия. Прежде познает сердце, рука, желудок, кожа, печень, а потом мозг, или разум.

Отслеживая любую информацию, поступающую на наш организмический радар, мы можем измерять и контролировать реальность целиком и, прежде всего, устанавливать прямой контакт с психической интенциональностью или энергетической причинностью. Использование всего организма, а не только одной головы, ясно обнаруживает постоянное присутствие ошибки, возникающей на последних стадиях обработки нашим мозгом информации по причине вмешательства монитора отклонения.

Если познание совпадает с организмическими изменениями, то можно констатировать следующее:

1) процесс вербализации в период проведения онтопсихологической психотерапии есть не что иное, как проекции усиления энергетического самодвижения здорового Ин-се субъекта;

2) характерные для субъекта сознательные модусы есть не что иное, как элементы, вредоносные для его жизни;

3) индивид, принимая чувство вины, придерживаясь линии поведения, которая ни в прошлом, ни сейчас не является его естественной силой, настаивает, защищая собственные костыли и полностью забыв о собственных ногах.

Если процесс познания находится в прямом контакте с энергетическими процессами жизни, протекающими в данном индивиде, очень легко дать ему нужное решение, указать истинное для него положение дел, вернуть здоровье.

Болезнь субъекта может отвечать его экзистенциальным устремлениям

С помощью такого способа познания моя речь – всегда с позволения клиента вмешаться в его психическую интенциональность – превращается в психопластическую хирургию. Симптомы, на которые жаловался клиент, исчезают, поскольку я изменил энергетические векторы, которые их порождали.

7.4. Четыре принципа психосоматики

1. Исследовать психосоматику – значит изыскивать причину, мотивирующую болезнь.

Центральное слово – «мотивирующая». Речь идет о необходимости обнаружить мотивацию патологической феноменологии. Болезнь – не случайное событие, а ответ на определенное намерение, интенцию. Непонимание первичной мотивации феномена лишает нас возможности его контролировать.

«Мотивация»[74] – это разум или цель, ради которой происходит эффект. Это – направление, или вектор, который принимает психическая деятельность. Цель первична в намерении и стоит на последнем месте в исполнении. А между началом и концом включается множество промежуточных причин.

Для понимания феноменологии индивида (например, почему он в два часа пополудни находится на площади, в пять – в кинотеатре, в восемь – в баре и т. д.), недостаточно отследить каждый его шаг в отдельности: необходимо знать оперативный план его действий (распорядок его дня). Основываясь на “interior design”, можно предвосхитить любой поступок индивида; изучив и поняв проект, который конкретно не проявлен, но очевидно выражен в своих эффектах, можно изменить его следствия – перемещения, сроки, средства.

Всякий выбор феноменизирует природный потенциал, но одновременно его и обуславливает

Незнание проекта, которому отвечает болезнь, делает любые врачебные процедуры или медикаментозное лечение симптома бесполезными. Болезнь субъекта может отвечать его экзистенциальным устремлениям. Под «экзистенциальным» я понимаю всю экономическую совокупность модусов жизнеобеспечения человеком собственной идентичности: любовь, секс, тепло, друзья, деньги, комплексы и т. д.

Какую жизненную ценность под прикрытием болезни преследует субъект? Например, за органическими нарушениями при таких заболеваниях, как СПИД или опухоль, может скрываться религиозная цель: преподнести себя в дар, чтобы достичь вершин признания в духовном мире собственной религии. Неоплазия, цистит или камнеобразование могут обнаружить в своей первопричине борьбу и разгрузку психической агрессивности, направленной на конкретного человека из ближайшего окружения (ребенок, партнер и т. д.). Не имея возможности внешне излить свою психическую агрессию на человека, субъект разряжает ее на каком-либо из органов своего тела.

2. Психическая деятельность представляет собой энергетическую составную часть обширного целого, обладающую открытым проектом.

Каждый человек при рождении оказывается в некоем контексте, потенциальные возможности которого практически безграничны. В реальности жизненная, интеллектуальная и созидательная энергия любого человека используется лишь на 10, максимум на 30 %. Годами мы зашоривали свой разум, закрыв от него практически все возможности, кроме одной-единственной. Конечно, нас к этому принудили ограниченность времени и средств, требования семьи и общества.

Наиболее сильно подверженный заболеванию орган является либо самым разумным, либо самым чувствительным у данного субъекта

Любой выбор феноменизирует природный потенциал, но одновременно его и обуславливает, следовательно, психический квант человека определяется неким, зачастую неоптимальным, способом. Действенный потенциал нашей жизни по большей части остается не феноменизированным, вынужденным скрываться и поэтому готовым вырваться наружу и, если надо, отомстить за себя.

3. Единство действия психической деятельности обладает свойством взаимообратного релятивизма по отношению к различным частям органического, сведенного к определенной форме. Для нашего единства действия и психической динамики рука – не единственный орган, способный брать, глаз – смотреть, а ухо – слышать. Все может быть изменено: ногами можно слышать, а ушами видеть. Например, психологическая интуиция у человека может быть сильнее развита через осязание, чем через зрение, слух или тактильную чувствительность.

Следуя динамической экономии бессознательного, один орган может быть использован вместо другого: здесь нет неизменно заданного порядка. Наиболее сильно подверженный заболеванию орган является либо самым разумным, либо самым чувствительным у данного субъекта. К частям собственного организма бессознательное относится с недифференцированной относительностью. В то время как наш рациональный анализ строится на использовании четко заданных средств и алгоритмов, наше бессознательное с крайней степенью относительности варьирует средствами достижения собственной цели, выбирая то одно средство, то другое, то один орган, то другой. Например, фаллический импульс может перейти в острый приступ подагры. Расскажу коротко об этом случае из моей клинической практики.

Это был врач, примерно сорока лет, который хорошо себя чувствовал, вроде бы ни на что особенно не жаловался. В один из дней, после утреннего завтрака, на который он был мною приглашен, его сразил острый приступ подагры. Он тут же обратился ко мне за психотерапевтической консультацией, чтобы понять, почему такое с ним происходит, да на этот раз еще так внезапно. Тем временем его правая нога от колена и ниже продолжала раздуваться, что сопровождалось болезненными ощущениями.

Природа человека проецирует на пленку собственную ситуацию с помощью онейрического языка

Обычно очередной приступ подагры у него длился десять-пятнадцать дней, после чего исчезал; на этот раз все нормализовалось сразу же после консультации, поскольку ему была объяснена мотивирующая причина болевого эффекта.

Клиент рассказал мне несколько сновидений, увиденных им в ночь перед приступом. Во сне он увидел сцену из своего детства: маму, которая несла ему взбитое яйцо, внезапно появился отец, и мальчик начал плакать; потом он припомнил выбитую ногой дверь.

Прежде всего, необходимо было решить, почему при приступах подагры у человека его сновидение показывало сцену из детства. Онейрическая типология меняется согласно типу болезни, следовательно, на основе этой типологии мы можем обнаружить мотивирующую причину. К примеру, анализируя на протяжении нескольких лет случаи заболевания СПИДом, я заметил, что сны, которые видели пациенты, типичны для этой патологии. Язык сновидений непреклонно содержит в себе логику, присущую данной болезни. Природа человека проецирует на пленку собственную ситуацию с помощью онейрического языка. Как для прочтения рентгеновского снимка необходим эксперт, так и для понимания онейрического языка требуется специалист, способный уловить код самого субъекта и с его помощью извлечь содержимое сновидения. Если толкование точно, определяется мотивирующая причина заболевания, и эффект (симптом) исчезает. Таково внешнее подтверждение научности онтопсихологического метода интерпретации сновидений.

Вернемся к сновидению врача, больного подагрой. В сновидении появился также образ местности, где мы отдыхали. Это означает, что здесь произошло нечто, оказавшее травмирующее воздействие на субъекта и послужившее запускающей причиной вытесненной боли, пережитой в детстве. На завтраке помимо меня и него присутствовала одна красивая женщина, которая подала на стол взбитое яйцо только для меня. Бессознательное врача прореагировало на сложившуюся ситуацию инфантильной динамикой. С детства он был любимчиком матери, да к тому же еще хиленьким ребенком, из-за чего мать каждое утро заботливо готовила ему яйцо, что привело к образованию устойчивой чувственной связи между матерью и ребенком, из которой отец был напрочь исключен. Но как-то раз он оказался вне отношений матери с отцом: может, они занимались любовью, а он хотел сломать дверь в комнату, где они находились. Выбить эту дверь ему не удалось, тогда он, по воспоминаниям, со всего размаха дал ногой по другой двери.

В ситуации со мной в его бессознательном всплыла сцена из детства не такой, какой она случилась на самом деле, а такой, какой он ее выстрадал: он увидел мать (красивая женщина), которая преподносила яйцо отцу (я), при полном исключении его из этой ситуации. Не имея возможности двинуть ногой по двери, импульс вышел в виде подагры.

Бессознательное – это не развитый сознательно психический квант

Каждый раз при анализе заболевания, прежде чем говорить об органических нарушениях, мы должны предположить наличие некоей интенциональности субъекта, соучаствующей в формировании совокупности видимых симптомов. Логика бессознательного направлена на осуществление своих целей, полностью не принимая в расчет деятельность нашего сознательного разума. Для понимания вышесказанного мы должны обратиться к огромной силе жизни (например, посмотрите на жизнь микроорганизмов, клеток, бактерий), обладающей свойством неограниченной вариабельности. Смиренно помните о том, что мы находимся перед лицом экстраординарного гения – деятельности жизни, протекающей в каждом из нас и в любом жизненном феномене. Как ученые, мы всегда должны придерживаться наших рациональных принципов, но как живые разумные существа мы должны быть постоянно внутренне открыты пониманию того, что по ту сторону всегда существует нечто, действующее только по собственному усмотрению.

4. Бессознательное может выражать собственное намерение и посредством болезни, из чего следует, что болезнь есть неразвитый аспект психики.

Бессознательное – это не развитый сознательно психический квант. Прежде чем в объяснениях причин заболевания – это касается всех хронических расстройств, а также возникающих в раннем детстве болезней – прибегать к теории наследственности, следует предположить наличие навязчивого влечения к повторению какого-либо психического действия. Из этого следует, что эта болезнь не исчезнет до тех пор, пока мы не поможем пациенту развиться психологически.

Глава восьмая*

Биодинамика эфирного поля

8.1. Введение в концепцию эфирного поля биодинамики как первичного измерения экстрасенсорных феноменов

Как научные исследования данного вопроса, так и фидеистические представления о нем имеют больше различий, чем сходства.

Всеобщее парапсихологическое представление о поле как таковом не может пока претендовать на статус знания, которое контролируется человеком и состоит у него на службе. Благодаря научной подготовке, каждодневному опыту и осознанному восприятию, я обладаю способностью четко различать эффекты действия чистой психики (рациональной и волюнтаристической психической данности), эффекты действия эфирного поля и, наконец, физического поля (к этой сфере относится то, что контролируется традиционными пятью внешними чувствами). Это происходит подобно тому, как мы отличаем воспринимаемое ухом от воспринятого глазом, осязанием и т. д. Например, здороваясь за руку с каким-то человеком, я понимаю, чья это рука и почему я ее пожимаю (рациональное поле), ощущаю тепло прикосновения, эмоциональное напряжение (физическое) и чувствую биодинамическую интенсивность (эфирное).

Тибетские монахи, вся религиозная иконография, эзотерическая медицина, классифицирующая эфирное «Я», свидетельства многих экстрасенсов, воспринимающих излучения живых организмов, представления медиумов об астральном теле, способности некоторых людей к мануальной терапии – все это, так или иначе, отсылает нас к реальности эфирного поля.

Науке известно множество свидетельств, которые получили признание благодаря открытию так называемого эффекта Кирлиана (1939 г.). Провозвестником этого открытия стал английский врач В. Килнер (18471920 гг.), занимавшийся электротерапией в госпитале св. Фомы в Лондоне. Неясные очертания туманного свечения он назвал «силой ауры», подчеркнув ее отличие от электрической энергии и энергии магнитного поля.

В книге «Биологическая сущность эффекта Кирлиана»[75] утверждается, что каждое человеческое существо обладает вторым телом – биоплазменным, сотканным из энергии. Биолюминесценция, феномен свечения в высокочастотном поле Кирлиана вызваны присутствием биоплазмы, а не электрическим зарядом организма.

Биоплазма подвижна, многоцветна, ее пространственная организация специфична. Ее процессы разворачиваются в рамках структуры, совершенно отличающейся от структуры процессов физического тела. Энергетическая структура каждого человека, за исключением сферы личности, состоит из двух частей – из тела физического и биоплазменного. Такая энергия поддерживается благодаря отрицательно ионизированным атомам кислорода и называется в йоге «праной».

Биоплазменное тело – посредник между телом физическим и психическим. По сравнению с физическим телом оно обладает гораздо меньшей массой и способно резонировать и реагировать на эмотивные, экстрасенсорные и даже космические воздействия. Действительно, так называемая психотронная энергия биоплазмы связана с космотронной энергией и именуется также «пирамидальной силой»[76].

Ссылаясь на признанные официальной наукой данные, необходимо отметить, что соответствующие акупунктуре точки совпадают с точками, видимыми в высокочастотном магнитном поле. Причем расположение этих точек опытный эксперт может определить на ощупь. В сущности, акупунктура лечит физическое тело с помощью биоплазменного (Кузмич, Гайкин, Ван дер Молен)[77].

Швейцарскому ученому М. Кюрри, учитывавшему результаты вышеприведенных исследований, удалось представить диаграмму энергетического поля психической ауры здорового человека и больного.

Инженер-электротехник Энрико Родригес с сотрудниками усовершенствовал устройство Кирлиана, практически представляющее собой генератор высокочастотного поля. В результате была получена эмиссия невидимого радиационного излучения (в реальности его легко зафиксировать на пленке, чувствительной к инфракрасному излучению), которое образовывало ореол, или эффект короны, или психическую ауру изучаемого тела. Было установлено, что подобное излучение присуще исключительно живым телам. Родригес утверждает, что могут быть определены психические факторы, детерминирующие интенсивность, форму и цвет короны. По мнению этого исследователя, психический мир, кроме всего прочего, – это мир энергии. В нем формируются вибрации, складывается энергетическая информация, модифицирующая нашу физическую структуру. Родригес настаивает на том, что большая часть болезней, или патологических явлений, лечится не с помощью химических препаратов, а путем вмешательства в психику. Тем самым исцеляется невидимое тело (или эфирное поле), что оказывает терапевтический эффект и на поле физическое. В этом утверждении есть свой резон, хотя данный ученый объясняет болезни тела нарушением космическо-симбиотического равновесия.

В университете Бело Горизонте (Бразилия) Родригес изучает парапсихическую деятельность, чтобы понять, как происходит коммуникация, которая не укладывается в обычную, известную нам физическую форму.

Научные исследования эффекта Кирлиана проводились в опытах с листком растения: живой листик, еще держащийся на растении, излучает сильное регулярное свечение; люминесценция только что оторванного листа гораздо слабее, а по прошествии 15 секунд после отрыва люминесценция листа прекращается. Если приблизить умирающий, теряющий свою жизненность лист к живому, то несложно заметить перетекание энергии от живого листика к мертвому. Эффект Кирлиана прослеживается и на месте ампутированной конечности: американские ученые ампутировали лапку саламандре, но отсеченная конечность продолжала присутствовать на снимке, поскольку ее поле эфирной энергии все еще оставалось живым.

Можно добавить, что уже давно существует строго медицинское использование теплового излучения тела – термография, дающая, прежде всего, возможности для диагностики опухолей.

Вышеупомянутые ученые обнаружили данный феномен не на основании собственного психического или парапсихического опыта, а исключительно благодаря проводимым ими физическим исследованиям, удостоверяемым черно-белыми, реже цветными (Родригес), фотографическими снимками. Изучаемый феномен обозначается целым рядом терминов: эффект Кирлиана, психическая аура, сила Одина, эмотивная энергия, энергия ауры, ореол, жизненная энергия, биоплазменная энергия, психотронная сила, эфирное поле, тепловые флюиды, астральное тело, тонкое тело, невидимое тело. Я предпочитаю использовать термин «эфирный», который позволяет представить текуче-весомую тонкость рассматриваемой энергии.

8.2. Онтопсихологические достижения в области исследования эфирного поля

В настоящий момент я не собираюсь всесторонне представлять эфирную данность, но, опираясь на опыт и непосредственное знание себя и других людей, утверждаю и могу доказать присутствие эфирного тела как энергетического поля жизни в организме человека[78]. Эфирное поле действует в теснейшей связи с нервной и эндокринной системами, предшествуя происходящим в них процессам и не сливаясь с ними. Все три системы образуют директивный комплекс энергии, динамичных и созидательных жизненных сил, от состояния которого зависит физическое здоровье организма.

Через контакт рук – одного из физических центров эмиссии, точнее, от внутренней стороны ладони, можно интерферировать с эфирным полем пациента, улучшая состояние физического и психического поля. Именно на этом основано действие мануальных терапевтов.

Сила эфирного тела обуславливается всеми механизмами заряда и контрзаряда бессознательного. Понятия смещения, вложения, вытеснения, либидо, энергии, принятые в психоанализе (особенно если они касаются объекта), «Я», «Сверх-Я», инстинкт выражают наиболее общую спецификацию динамики, добавленной на стадии между психическим решением и эфирным полем.

С точки зрения феноменологии, эфирное поле – это первое тело, выступающее в качестве посредника между психическим и физическим. Кроме того, это энергетическое поле, позволяющее эмоциональное отношение между жизнью индивидуализированной и космической[79]. Оно оперирует в эмоциональном континууме и обуславливается сознательной или неосознаваемой интенциональностью человека. Это мост, позволяющий взаимный перенос или обратимость психического и материально-физического. Это поле благоприятствует живому существу, особенно если оно пребывает в определенных пространственных параметрах. Живое или когда-то жившее существо пользуется космотронной или пирамидальной силой. Существует векторная направленность, детерминируемая позицией материальной данности, которая способна исказить или преломить исходный вектор. Но живой объект изначально поставлен в такое функциональное отношение, которое создает постоянное центростремительное движение рассеянной энергии.

Эфирное поле – это энергия, в качестве квантовой интенсивности перемещаемая или аккумулируемая любой частью тела. Энергия эфира пронизывает конкретной жизненностью все структуры нашего организма. Через поверхностный контакт можно определить локализацию эфирного поля в теле другого человека. Вариации эфирного поля обусловлены темпераментом, настроением, психологической средой – естественной или же искусственно созданной, возрастом организма и органическими патологиями[80]. Эфирное поле локализуется в определенных силовых центрах: в семи главных и пяти второстепенных. Его питают интроективные процессы анализасинтеза, которые разворачиваются в согласии с реакцией микроорганического кванта, составляющего живое существо. Протекание этих процессов в организме зависит от «свежей» пищи, от вдыхания кислорода, отрицательно ионизированного в результате реакции взаимодействия с тотальностью окружающей среды (послегрозовой период в местах с обильной растительностью).

Иногда может произойти застой эфира. В этом случае переполненная органическая часть не выдерживает мощи нахлынувшего энергетического потока и со временем заболевает; орган выздоравливает только тогда, когда эфирный узел развязывается, то есть когда энергия возвращается к беспрепятственному течению.

Эта сила обуславливается прежде всего психическим «Я», которое задает ей различную направленность. Кроме того, эфирная сила всегда откликается на эмоцию, вызванную внешним или внутренним стимулом (воспоминание, образ или символ, вызывающие сильные эмоции). Тот факт, что многие парапсихологи и, в частности, экстрасенсы страдают различными недомоганиями, объясняется именно неумением этих людей ориентировать эфирную силу на благо собственного «Я». Хочу напомнить, что метод Шульца, или аутогенная тренировка, является хорошей школой для достижения умения зрело и ответственно распоряжаться эфирной энергией собственного организма. Позитивные аспекты магнитотерапии также связаны с существованием эфирного поля.

Несмотря на кажущуюся прерывность[81], в силу флюидного эфирного взаимодействия каждый индивид может эмотивно объединиться со всем миром. Психотронное поле синергично космотронному, отчего каждая часть целого, каждый человек может стать местоположением центра всего существующего. Пусть и не являясь самой жизнью, эфирное поле наиболее близко ей. Оно сокровенно присуще жизни той динамики, которая до сих пор была неизвестна научному миру.

Глава девятая

Феноменология интенциональности

9.1. Понятие интенциональности

Понятие интенциональности представляет значительную трудность уже для философского объяснения, и тем большие сложности возникают при его применении в области психологии. Термин «интенциональность», в своем смысловом наполнении впервые примененный Аристотелем и в дальнейшем переработанный схоластами, иллюстрирует волевую направленность разума.

Феномен, связь между двумя людьми, симптом, политическое событие вызваны вариативным изменением энергии (с позиций ядерной физики или биологии), которая никогда не движется по случаю, но располагает своим законом, направлением, намерением (интенцией).

«Интенциональность» означает: направление, внутренне присущее действию; форма, которая связывает системные отношения определенного кванта действия. Речь идет о форме факта, а не о ментальной форме, не об отражении в сознании. Отношения дендритов двух или нескольких клеток априорно обладают своим намерением, своей векторностью, еще прежде сознания, прежде обыкновенных волеизьявлений разума. Каждый факт – это энергетическое поле с точки зрения ядерной физики.

Наука верна в той мере, в какой сообразуется с интенциональностъю природы

Поле – это условное, гипотетическое пространство, состоящее из множества энергетических точек, множества самодвижений, носящих молекулярный, электронный, атомный и в дальнейшем биологический характер. Единство этих точек силы стабилизирует векторную направленность, импульс, то есть интенциональность, внутри того одного уставленного.

Для того, чтобы мой разум был проинформированным и способным действовать, недостаточно анализировать описание всех силовых точек и их вариаций: необходимо уловить направляющую форму, которая исподволь ведет подчиняющееся ей пространство различных силовых точек данного контекста, не оставляя им выбора.

Только постигнув интенциональность, изнутри ведущую данный факт, я могу быть администратором, способным научно изменить действительное состояние поля. Увидев направление энергии, я пойму свою цель и, следовательно, смогу изменить направление энергии и вытекающие из него следствия. Постичь интенциональность природы означает знать то, к чему ведет происходящее, означает понять ту энергию, которая формализует все. Наука человека верна в той мере, в какой сообразуется с интенциональностью природы. Существует интенциональность, являющаяся формой каждой индивидуации[82].

Могу сказать, что в мире интенциональных процессов материя как объективный, отличный от исследуемой данности момент не существует. Материя – это рациональная предпосылка, которую необходимо принять ради понимания различных феноменов. Такое допущение позволяет вступить туда, где конфигурируются формы, задающие стандарт объекту. Например, формирование сердца требует клеток определенного типа, тех, которые способны составить необходимый агломерат; точно так же, как пчелы формируют определенный контекст, выстраивают соты, но в самих пчелах уже заложена форма, вписывающая их в то целое, которое мы анализируем как предельный феномен. Эти отдельные клетки уже обладают собственной векторностью, предустановленной самой жизнью. И мы, люди, пребываем в рамках предустановленного порядка.

Человеческое существо, к примеру, должно иметь голову и два глаза, однако я могу представить себе человека с десятью руками. Для меня, исследователя, формальный модуль, на основании которого жизнь определяется как человеческая или же нечеловеческая, детерминирован формой самодвижения, утверждающей свою специфичность в универсуме других форм. Человеческая интенциональность, пребывающая в органическом агломерате моего тела, на этой планете склоняется к определенному типу своего существования, которое во внеземном контексте могло бы быть иным. Однако я способен отследить человеческую интенциональность и в ином воплощении, что происходит благодаря семантическому полю, позволяющему распознать константу «Н»[83]. Семантическое поле – это волна, несущая интенциональность.

Клетки организма объединяются, или скапливаются, в одно целое на основании кода, который является подспудной интенциональной формой, иллюстрируемой затем молекулой ДНК определенного типа. ДНК – это уже внешняя, механическая форма; это отличительный знак того, кто задает интенциональность и поэтому, несмотря на свою кажущуюся непричастность, организует материю.

Самым глубинным исследованием в области интенциональности является анализ, обнаруживающий эти формы. Будучи человеческим существом, я пребываю внутри форм и потому могу их познавать. Процесс сознания позволяет мне дойти до своих истоков, следовательно, я обладаю возможностью научного доступа к знанию самоопределяющихся форм, содержащих те матрицы, которые создают все существующее.

9.2. Психотерапия и психическая интенциональность

Во время выступления в римской мэрии я сказал, что больные должны оставаться в ведении медицины, тогда как высокая психология призвана обратить свой взор на людей, способных к критическому познанию действительности. Я также сказал, что вылечить больного нетрудно, но необходимо осуществить нечто большее – научить врача, психолога, политика раскрывать в социальной и личностной сферах лучшие способности своего разума. Речь идет о том, чтобы распоряжаться безграничной властью ума.

Психотерапия – это умение исследовать психическую интенциональность

Психотерапия – это умение исследовать психическую интенциональность. Психотерапия точна, когда выдерживает проверку нормой природы, требующей от субъекта быть креативной, ориентирующейся на норму победителя личностью. Наука состоятельна, если сообразующийся с ней субъект становится здоровым, удовлетворенным своей жизнью, гармонично вписывающимся во всякий взаимодействующий с ним контекст, поскольку только такая наука доказывает, что способна распознавать энергетические намерения самой жизни и адекватно отвечать на них. Действенность психотерапии зависит от точности применяемого метода и точности психотерапевта. Неоспоримым доказательством соблюдения обоих параметров становится исчезновение патологического симптома и дальнейший рост субъекта, выбравшего собственное развитие.

Проведение психотерапии требует выявления интенциональности природы, интенциональности комплекса и сознательного «Я», то есть интенциональности слов клиента. Я не помню ни одного клиента, который бы рассказал правду о своем случае. Клиент всегда лжет, делая это сознательно или бессознательно, и потому не может мне дать точных указаний. Напротив, сновидения всегда искренни. Образы сновидения напрямую выражают организмическое состояние субъекта, только частично отраженное сознательным «Я». Сновидение – это свойственная нашему организму и необходимая ему компенсаторная деятельность.

Я могу провести гистологический или эндоскопический анализ, но понимает ли себя сам организм? Как самому провести эндоскопию? Сновидение – это один из путей для объективного анализа данности определенной ситуации или симптома.

Занимаясь клинической психотерапией, я всегда искал движущую психологическую причину, которая вызывала клеточные нарушения в организме. Ее нахождение позволяло устранить симптом. Для исцеления необходимо убрать интенциональность комплекса субъекта и позволить свободное течение природной интенциональности. Таким образом, сама природа приводит в норму и восстанавливает субъекта. Речь идет только об уничтожении ошибки, которую допустил субъект, в том числе и на органическом уровне, сам того не осознавая.

Действенность психотерапии зависит от точности применяемого метода и точности психотерапевта

Каждое человеческое существо непрерывно создает себя – миг за мигом, на протяжении многих лет. Человек не знает, что определенные мысли, его манера любить или ненавидеть являются формой, воплощающейся в определенной зоне его организма. Поэтому если субъект прекратит привычно мыслить, оставит свои идеи, то выздоровеет. Трудность работы психотерапевта состоит в следующем: выявить вредоносную идею, выделить интенциональность, искажающую интенциональность природы.

Возьмем, к примеру, специалиста, который не может достичь определенного социального примата. Он осознанно говорит о том, что недостоин желаемых высот, но глубоко внутри себя таит обиду за несправедливое к нему отношение и непризнание его талантов. Происходит так, будто этот человек создает колонию, собирает маленький народец в самом себе, и на его территории психика конструирует собственный агломерат, впоследствии соматизирующийся, например, в карциному. Бесполезно удалять опухоль хирургическим путем, необходимо дойти до той точки, в которой психика без ведома субъекта кодифицирует химические новшества, противные естественному состоянию организма.

Даже медицинское лечение возможно только при допущении предпосылки, что природа сама по себе изначально здорова. Метафизика бытия соучаствует, соприсутствует в индивиде. Необходимо отследить точный дискурс природы, выступающий за Ин-се человека. С этой целью мы пользуемся данными анамнеза и исторической биографии, анализируем симптом (и/или проблему), а также физиогномический кинетико-проксемический язык, сновидения и семантическое поле.

Процессы сознания и научной деятельности человеческого существа протекают в симбиозе с образом[84]. Ничто не происходит без участия психического образа. Все случается в сфере спекулярности энергии. Ясно, что всякое нарушение природного хода также происходит посредством образа. Образ задает стереотип модуля и постоянно воспроизводит его. Вот почему во время психотерапии необходимо «раскопать» образ.

Образ остается бессознательным, невидимым для сознания. Речь идет об образе как о форме, которая пребывает внутри действия. Мы живы действием, существуя согласно тем модусам, которые запечатлелись в сфере психики. К примеру, человек формализует новообразование в собственном теле. Для появления опухоли необходим образ, но речь идет не об образах феноменологической данности, волеизъявления, сознания, не о фантазийных образах желаемого.

Когда я действую как клиницист, то вижу не образ, а модус полагания действия. Я вижу функциональную модель и затем перевожу ее название на язык, доступный клиенту.

Сновидение, к примеру, не поставляет мне нужный образ: оно повествует о собаках, о змеях, однако все эти образы уже запоздали, представляя собой лишь осадок, или следствие, не указывающее на причинную форму. Я же должен отыскать образ-причину, то есть тот модус, который и специфицирует функцию.

Прочтение семантического поля и онтопсихологическая методика интерпретации сновидений являются введением в познание природной интенциональности

Интенциональность всегда бессознательна, не будучи составной частью воли, то есть открытых проявлений психической деятельности. Необходимо отследить образ, которым пользуется сама природа, формируя опухоль. Прочтение семантического поля и онтопсихологическая методика интерпретации сновидений являются введением в познание природной интенциональности. Методология моей школы позволяет соотнести исследование с интенциональностью природы, а не с поучениями мифов или культуры. Познание интенции природы позволяет устранить (откорректировать или отменить) тот образ, который задает модус действия: пресекая интенциональность, мы аннулируем вытекающую из нее семиотику.

9.3. Типы интенциональности[85]

Проанализируем четыре типа интенциональности:

1) интенциональность природы; 2) интенциональность «Я», или субъективную интенциональность; 3) интенциональность комплекса; 4) интенциональность социально-коллективной среды.

Интенциональность природы

Природная интенциональность является модусом того, как бытие (или бытийственная интенциональность) точно детерминирует себя в разворачивающемся существовании.

В западной культуре понятие интенциональности получило широкое, даже чрезмерное, распространение в период схоластики, приблизительно с 900 по 1200–1300 гг. В дальнейшем употребление данного понятия возобновил Ф. Брентано, но и по сей день его смысл окончательно неясен и почти неизведан.

«Интенциональность» означает внутренний порядок действия, которое проявляется как феномен – в виде движения, объекта, события. Интенциональность[86] означает: направление, векторность, пребывающая внутри вещи. Речь идет, следовательно, о постижении «формы», придающей определенность движению, позволяя ему быть именно таким и никаким иным. Эта форма типизирует и утверждает модусы движения, внутренне присущие данному объекту, событию, отношению.

Прибегну к более описательным объяснениям: в рамках той или иной констелляции поля-силы множество агломератов самодвижущихся начал, или точки-силы, собираются и ранжируются определенным порядком, который сопряжен со всеми частями и направляет их, устанавливается всеми частями, но и упорядочивает их. Так, раскрытое понятие интенциональности незаменимо для объяснения процессов самосозидания мировой действительности.

Это означает, что все существующее, всякая данность (минеральная, биологическая, психологическая) еще прежде своего появления обладает интенциональностью (речь идет об интенциональности природы). Интенциональность определяет рождение, мотивирует событие таким, а не иным, утверждает именно это самодвижение, а не иное, предусматривает вот такое развитие индивидуации и никакое другое.

Интенциональность – это внутренняя конституция данности «здесь и сейчас» определенного объекта, отношения или органики.

Универсум наших чувств вводит нас в реализм множества событий, каждое из которых образует то, что определяется нами как «факт». Интенциональность природы, распознанная в единичном факте, предстает как модуль действия, предваряющий весь наш опыт и знания, поскольку устанавливается законами мироздания: мы изначально являемся составной частью универсума, живем в нем и только благодаря ему можем существовать и познавать. Исследуя предельные законы поведения феномена, в сущности, мы стараемся обнаружить форму интенциональности природы, локализованной в данном феномене.

Все существующее еще прежде своего появления обладает интенциональностью

Природная интенциональность всегда остается априорной: она позволяет чему-то произойти, но сама не воплощается, она позволяет существовать, но не «оседает» в существовании. Когда, к примеру, мы задумываем какое-то действие, то его исполнение происходит согласно координатам нашей сознательной интенции. Но сама интенция, замыслившая, наметившая, выстроившая структуру объекта, факта, события, воплощает, или соматизирует, свое создание, превосходя его.

Анализируя факт, мы можем проследить замысел оператора, то есть человека, который наметил и выполнил данное действие. Но никакое тщательное исследование объекта не поможет нам найти действующую интенциональность. Она остается отсутствующей в факте, хотя и присутствует в нем. Она устанавливает себя внутри феномена, но не идентифицируется в нем.

Ритмы (или законы) универсума представляют собой неизменные модусы интенциональности природы: это постоянные модули действия, которые информируют и программируют стабильную определенность вещей и направлений. В рамках данных направлений объективируются интеллектуальные или так называемые научные точки отсчета, служащие подспорьем нашему анализу, нашим исследованиям, нашему способу познания универсума, в котором мы пребываем. Иными словами, эти точки отсчета остаются неизменными, облекаются в оболочку научных формул и служат феноменологической опорой памяти. Физические законы, которые нам удалось сформулировать, являются феноменологическими следами интенциональности природы.

Мы существуем и, как таковые, соучаствуем в сети взаимосвязей универсума. Мы являемся интенцией, спецификацией жизни, существуя в качестве уже оформленных произведений интенциональности природы. Приходя в этот мир, мы находим себя уже созданными, уже установленными, и в основе наших познавательных процессов лежит объяснение собственного способа существования. Точное истолкование нами самих себя может быть признано высшим знанием. Будучи наделенными верховным экзистенциальным положением, мы способны отслеживать обширнейшую сеть интенциональности природы: мы действуем совместно и синхронно с ней.

Мы пребываем в этом мире в качестве индивидуализированных проявлений интенциональности природы. Наша природная интенциональность определяется константой «Н». Константа «Н» – это модуль природной интенциональности человека. Ин-се представляет собой общий модус природной интенциональности. Константа «Н» уточняет его, специфицирует и объективирует. Константа «Н» является определенным модусом действия Ин-се, или общей формой, которая специфицирует человека в универсуме различных существований. Каждое онто Ин-се – это специфическая индивидуация общей формы. Таким образом, константа «Н» предстает как коллективный архетип онто Ин-се всех людей.

Аналитический подход к факту «человека» позволяет выделить в нем три момента: Ин-се, априорное «Я» и «Я» логико-историческое. Ин-се – это специфическое самополагание Бытия посредством коллективного модуса константы «Н». Иными словами, константа «Н» является модусом, который определяет самополагание, данность Бытия. Априорное «Я» – это момент видения, рефлексии, и во время самоотражения «Я» обнаруживает то, как бытие полагает себя именно в «этом существовании». Следовательно, априорное «Я» является оптимальным направлением процессов существования. Логико-историческое «Я» представляет собой внешний, технический момент итогового действия; это сам себя определяющий исполнитель исторического аутоктиза. Историческое «Я» воспроизводит себя по образу и подобию Ин-се[87].

Человек создает себя по образу и подобию собственного трансцендентного начала – и тогда происходит исторический аутоктиз[88]. В момент аутоктиза логико-историческое «Я» обладает возможностью соучаствовать в творении, способно продолжить творение мира, поскольку актуализирует в экзистенции интенциональность бытия. Речь идет о природной интенциональности, которая в действительности существует только как бессознательный факт.

В дальнейшем происходит рождение «Я»[89], его самореализация, кульминацией которой становится рождение, священно-торжественное появление бытия в экзистенции. Рождение «Я» заключается в совпадении интенциональности природы с интенциональностью «Я». Об этом слиянии должно позаботиться логико-историческое «Я», призванное сотрудничать с интенциональностью природы для того, чтобы откровение Ин-се свершилось в истории. Специфическая функция логико-исторического «Я» состоит в том, чтобы дать наиболее подобающее воплощение монадическому тотальному импульсу Ин-се. «Я» рождается мудрым, если воплощает в истории виртуальные возможности Ин-се. Ин-се адаптируется к исторической ситуации и выводит ее на дорогу роста. Ин-се никогда не действует случайно и, проявляясь в истории, уточняет себя. Ин-се всегда рождается в соответствии с универсальным порядком.

Интенциональность «Я»

Интенциональность «Я» является феноменологической, относится только к индивидуации и никак не сказывается на природной констелляции, потому что, как правило, желания «Я» и реальность не связаны никакой «средней посылкой». Иными словами, отсутствует реалистическое отношение к действительности: недостаточно хотеть, необходимо также знать, чего хотеть. Интенциональность «Я» – это вторичное самодвижение человеческого субъекта. Животное участвует в интенциональности природы, оставаясь всегда только ее исполнителем. Человек же способен сознательно соучаствовать в ней.

Интенциональность природы остается априорной и бессознательной, а интенциональность «Я» заявляет о себе в сознательных решениях субъекта, в которых сопряжены акты воли и привычное поведение данного человека. Это интенциональность хотения «Я», сознательно определяющего и уточняющего себя, выбирающего «где» и «как» своего пребывания в мире. Интенциональность «Я», однако, не отражается на природной интенциональности и может сказаться только на самом субъекте, на его истории. Если субъективная интенциональность совпадает с природной, то происходит рождение «Я», увенчанное откровением «Я есть».

Логико-историческое «Я» формируется в процессе критического познания, ближе узнает себя путем аннулирования всей предметной данности, времени и пространства. Знание собственного существования представляет собой знание, трансцендирующее само существование. Если субъект неразборчив в своих отношениях с миром, не раскрывает свой ум в процессе самополагания, то неизбежно скатывается в усредняющую его историческую ситуацию.

Как только определенные образы возводятся в ранг системы, они фиксируют естественный ход существования и определяют собой историю. В результате человек теряет свободу, то есть перестает быть индивидом, способным к свершению свободного выбора: не субъект, а образ принимает решение, тем самым координируя и обуславливая существование субъекта.

Интенциональность комплекса

Основанием комплекса служит рефлективная матрица, или кодовая сцена монитора отклонения. Интенциональность комплекса становится поляризующим центром, определяющим специфику типологии симптома.

Интенциональность природы остается априорной и бессознательной

Человек не осознает самого себя и действует как бессознательное существо. Если могущество бессознательного гораздо больше силы сознательного «Я», то человек становится придатком собственного бессознательного. В этом случае индивид влачит свое существование, ничего в нем не смысля. Мы можем определить бессознательное как энергетический квант, который действует вне предела досягаемости сознательного «Я», но представляет собой скопление энергии, относящейся именно к этому «Я». Следовательно, речь идет об автономных энергетических образованиях, которые сосуществуют с нашим сознанием. Комплексы – это множество других «Я», которые с квантовой, или энергетической, точки зрения могут быть даже сильнее сознательного «Я». Эти объяснения проливают свет на неожиданные изменения личности, преображающие человека до неузнаваемости[90].

Частью психической энергии индивида располагает «Я», частью – комплекс, а оставшийся нейтральным энергетический пласт поступает в распоряжение превалирующего на данный момент образа. Свободная энергия не остается неформализованной, но либо подчиняется комплексам, превалирующим в окружающей среде, либо находит другого властителя, характеризующегося организованной психической техникой – внутренней и внешней (им может быть «Я», персональный комплекс и т. д.). Таким образом, наиболее специфицированный запрос превалирует, овладевая бездействующей энергией. Всякое психическое взаимодействие управляется семантикой наиболее организованного образования. Если комплекс структурирован лучше, чем «Я», то субъект становится невротиком или шизофреником.

Обычно энергия комплекса, или автономного и затаившегося кванта психической деятельности, может найти себе применение на новом «поприще», превосходящем норму «Я», то есть выходящем за пределы зоны действий и решений логического «Я».

Всякое психическое взаимодействие управляется семантикой наиболее организованного образования

Мы всегда связываем слово «комплекс» с чем-то патологическим. На самом деле, речь идет о психической деятельности, которая предназначена для того, чтобы «Я» могло создать свой шедевр. Потенциал – это психический квант, то есть квант психической деятельности, уже присутствующей в субъекте. Нужно только формализовать его, эгоистически им овладеть, «принять к себе на работу», приведя в соответствие с потребностями индивидуальной истории. Нетрудно догадаться, что если данный квант не претворится в успехе субъекта, то будет продолжать сосуществовать с ним как чужеземец, оставаясь неэволюционировавшим, неопознанным, скрытым, проблематичным, всегда готовым разразиться патологией.

Я не могу присоединиться к мнению Юнга о том, что структура индивидуации уже задана, будучи составленной из теневой стороны, женской и мужской сторон личности, из «эго» и т. д. Так, выделяемые стороны человеческой личности, особенно теневая, почти всегда совпадают с комплексом, то есть с той негативной частью нас самих, с которой мы совместно проживаем с детских лет.

Эта часть образуется в результате чужеродного внедрения – опосредованного рефлективной матрицей или же произошедшего напрямую благодаря психоделической проекции монитора отклонения.

Рефлективная матрица – это зафиксированная сцена, которая непрестанно воспроизводит себя в качестве стержня данной индивидуации[91]. Рефлективная матрица проводит «тематический отбор», благодаря которому человек воспринимает собственную жизнь как неотвратимое несение своего креста. Пока рефлективная матрица не устранена, жизнь человека течет исключительно по заданному ею руслу.

Субъективная интенциональность сливается с бытийной. Психический квант индивида всегда един и идентичен: он расходится по различным направлениям, распадается на специфические движения, которые я определяю как интенциональности. Недостаточно благих намерений: необходимо владеть техникой, обладать знаниями, позволяющими специфицировать квант психической энергии, который поступает в распоряжение образа, способному его организовать.

Аналогично этому, мир полон электрической энергии, но как ее получить? Как собрать? Как сохранить? Как заставить работать на себя? Кто владеет ею? Электрической энергией распоряжается тот, кто понимает ее суть. Слаборазвитые, или примитивные, народы порабощены силами природы. Прогрессивные народы используют природную мощь и тем самым утверждают свое господство. Таков логический порядок вещей, предполагающий взаимную игру природной и субъективной интенциональности.

В одном и том же субъекте могут ужиться интенциональности разного рода, утверждающие присутствие призраков, духов, дьяволов, святых. Это объясняется следующим образом: энергетические кванты психической деятельности могут приобщиться к особенной интенциональности, составляющей экосистему данного организма, и тогда субъект утверждает свою уникальность; но на деле вместо того, чтобы быть собой, единым, уникальной проекцией собственного кванта действия, субъект заполоняется толпой, распыляется, вкладывая свой квант в колею чуждой интенциональности.

Слаборазвитые, или примитивные, народы порабощены силами природы. Прогрессивные народы используют природную мощь и тем самым утверждают свое господство

Семантическое поле передает своему получателю только образ. Энергетический квант данному образу поставляет сам получатель, тогда как отправитель запускает лишь информацию, а не энергию. Энергия берется от магматической данности субъекта; захват энергии происходит согласно принципу, по которому наиболее организованная система метаболизирует, поглощает энергию, менее организованную. Превалирует не тот, кто более силен, обладает большим энергетическим квантом, а тот, кто более организован, специфицирован, формализован и потому способен установить власть своей техники и специфицированного действия в расположенном к тому неупорядоченном скоплении энергии.

Пожилой инвалид обладает полнокровной способностью предписывать свою информацию: он истощен, но непреклонен, он повторяется, он постоянен, предсказуем и неизменен и потому прост. Самое специфицированное, сводимое к элементарности информационное послание обладает наибольшей способностью захвата энергии. Тот же принцип действует и в сфере заболеваний. Победу одерживает тот вирус, который содержит наиболее специфическую информацию и потому в состоянии утвердить себя в менее организованном энергетическом кванте, воспринимающем послание.

Интенциональность социально-коллективной среды

Интенциональность социально-коллективной среды охватывает все то, что определяется как семья, социология, моральные стереотипы, диалектика среды, отраженная в идеологии, моде, экономике системы, партийной политике, расовых и классовых различиях и т. д.

У меня может быть собственная точка зрения, однако я существую в среде, которая относится ко мне с пониманием, но и берет в свои тиски. В нас постоянно просачивается интенциональность средового окружения. Поэтому маленький человек должен изловчиться в сложной диалектике взаимодействия с обществом. Это нелегко, но возможно.

Интенциональность социально-коллективной среды – это подспудный, но могущественный импульс, требующий от субъекта равнения на определенный тип поведения, вынуждающий сообразовываться с определенной этикой или культурой. Речь идет о направляющей директиве, которая способствует исполнению предшествующих типов интенциональности, а также обусловливает их, сказываясь особенно на интенциональности сознательно-логического «Я». Средовая интенциональность предстает как нечто конкретное и внешнее, зачастую воплощаясь в юридическом и расовом насилии. Она навязывается в процессе воспитания. Понятие средовой интенциональности не совпадает с фрейдистской категорией «Сверх-Я»: действительно, «Сверх-Я» вписывается в интенциональность комплекса, а интенциональность социально-коллективной среды является принуждением, которое исходит от других людей, отличающихся от индивида и сплоченно ему противостоящих.

Глава десятая

Источники заболевания

10.1. Этиология личности и болезни

«Этиология»[92] означает исследование причин. Под «этиологией личности» понимается изучение того, «где» и «как» зародился характер человека, его стиль поведения, предпосылки к конкретному заболеванию. Другими словами, она изучает момент зарождения и способ формирования болезни, то есть конкретную первопричину возникновения недуга, а также то, почему он выбирает именно такую форму (фобия, мигрень, алкоголизм, суицид и т. д.).

Возникновение болезни любого типа (невротической, психосоматической, шизофренической) или социального отклонения (делинквентность, криминальные наклонности, социальная неприспособленность, наркомания) обычно объясняется двумя причинами. Одни склонны объяснять все наследственностью, другие же сводят всю патологическую этиологию к социальной среде. В конечном счете, если исключить наследственные факторы, то патологическая феноменология, по их мнению, зависит исключительно от факторов окружающей среды, от типа общества, которое в своем воспитании подавляет индивидуума. Этого же направления придерживаются социальная, политическая, юридическая психологии, которые приписывают всю ответственность за формирование индивидуума обществу с ошибочной, насильственной культурой, с агрессивными средствами массовой информации и опасными связями.

Выбор субъектом типа болезни не случаен и зависит от структурированной в нем еще с детских лет информации аффективного характера

Согласно углубленному онтопсихологическому анализу, суть болезни нельзя объяснить наследственностью; фактор наследственности может лишь повлиять на темперамент и отдельные соматические проявления. Природа, в своем развитии через индивидуации, выдвигает на первый план полностью функциональных индивидуумов, так как в противном случае она сама не смогла бы проявить себя.

Нельзя считать удовлетворительным и объяснение, основывающееся на описании причин заболевания через социальные причины, поскольку оно не способно объяснить, почему, воспитанные в одинаковой социальной среде, одни люди вырастают здоровыми, а другие развиваются патологически образом.

Онтопсихологический анализ основывается на практическом опыте, полученном в результате обследования сотен людей. В итоге мы пришли к выводу, что, несмотря на экономическую, историческую, физическую ситуацию, географическое месторасположение, причина любого патологического отклонения не зависит от окружения. Сопоставление трех критериев – 1) оценки, которую субъект давал самому себе и собственным действиям с точки зрения собственной системы ценностей (системная и традиционная мораль); 2) корня комплекса (или момента, с которого данный комплекс начал свое формирование) и 3) сверхкритического анализа сновидений – однозначно указывает на семью как единственную причину, обуславливающую любое патологическое расстройство.

Семья остается первым моментом, первой структурой, создающей базовую матрицу любой инволюции субъекта. Все видимые второстепенные причины являются не чем иным, как дополнительными факторами, которые усиливают и определяют конкретный тип или характер болезни.

Выбор субъектом типа болезни не случаен и зависит от структурированной в нем еще с детских лет информации аффективного характера. Патологическому отбору субъект научается в семейной культурной среде. По прошествии лет субъект выберет тот тип заболевания, который либо был самым любимым или ненавидимым, либо вызывал страх или многочисленные разговоры среди взрослых членов семьи. Даже формирование болезни основывается на внутрисемейной культуре, которую субъект черпает из памяти, воспоминаний, баек, газетных хроник. Сейчас, например, в моде СПИД, поэтому сегодняшние дети в будущем будут стремиться заболеть именно этим заболеванием. На основе средовой культуры заболевания формируется определенный психологический портрет, тематическая избирательность, к которой прибегнет организм взрослого человека в травмирующей ситуации.

Возникает крайне серьезный вопрос: почему при проведении психологических исследований, направленных на изучение этиологии человеческой патологии, до сих пор семейный фактор не был выявлен в достаточной мере? Сокрытие роли семейного фактора объясняется тремя следующими причинами:

а) диалектикой, внутренне присущей любому комплексу (психическая бессознательная величина), который цензурирует и вытесняет первопричину своего появления у субъекта;

б) тотальной верностью первым аффективным привязанностям.

Удачный пример этого можно найти в области психологии животных. Все детеныши, включая и человеческого, влюбляются, стремятся к физически-аффективному контакту, строят свое поведение, формируют свою физику и вырабатывают основные навыки на основе образцов, представленных их партнером-матерью.

Для любого новорожденного индивидуума взрослый представляет собой своеобразный ответ. Малыш связывает, отождествляет себя со взрослым, который составляет его первую безопасную среду. В частности, это присуще человеку: исходя из образца, представленного взрослым-матерью, субъект закладывает основы собственного «Я». Он учится двигаться, говорить, жестикулировать, усваивает основной модус сознания, исходя из образа поведения взрослого-матери.

Новорожденным свойственен процесс не самоидентификации, а лишь гетероидентификации, или отождествления с другим, на основании которого ребенок формирует в дальнейшем собственную идентичность. У человека этот процесс завершается к четырем годам (в некоторых случаях даже к двум годам) и доводится до совершенства к шести;

в) потребностью, заложенной социально-юридическими категориями нашей антропологической системы. Все человеческое общество строит свои правила, юриспруденцию, групповое устройство, поведение и культуру на основе семьи.

Семейная ячейка является основной единицей любого политического или юридического учреждения. Эта ячейка – основная единица жизни, обладающая метаболической активностью среды, – семья с давних пор уже стала «чипом»[93]. Если бы она являлась частью, синхронной жизни, то передавала бы целостно-динамическую интенциональность природы в себе. Но она представляет собой чип: сложное устройство, идентифицирующее формы передачи коммуникации.

Она открывается и действует только в том случае, если данные энергетические величины формализованы особым образом, если же они формализованы согласно другой типологии, она исключает их. Следовательно, мы можем понять, испытать на сознательном уровне только то, что соответствует установкам семейной первосхемы в нашем существовании. Семья не существует априорно.

Она сама является реальностью поля, создающего сетевой эффект общественной идеологии. Все искусство, в особенности театр, кино и литература, является утверждением семейного стереотипа.

10.2. Диада[94]

Диада – неустранимая реальность жизни человека.

«Диада» означает: движение вдвоем, при котором движение одного не может осуществляться без совпадения с движением другого; это единство действия, исходящее из двух центров, один из которых не способен начать действовать, жить без сосуществования с другим. К примеру, наши легкие не могут функционировать без кислорода.

Перенеся эту концепцию на отношения «мать – ребенок», следует различать реальность диады в здоровом и больном человеке.

Здоровый человек, как все дети, с рождения подвержен влиянию семейной среды и господствующей семантике взрослого-матери. Однако в период с шести до восемнадцати лет он начинает разрушать диаду, открываясь культурному разнообразию собственной экзистенциальной виртуальности.

Рисунок 5 отображает процесс, происходящий в диаде. С рождения и в течение всего периода отрочества все люди питаются от диады и сосуществуют с ней. Один полюс можно отождествить со взрослым-матерью, другой – с «Я» субъекта.

Вначале действие всегда однозначно. В дальнейшем здоровый человек, взрослея, накапливая опыт и переживания, смещает центр движения все больше в сторону «Я», и действие становится личным. Подобно тому, как каждая клетка рождается изнутри другой клетки, но затем, по мере развития (если речь идет о здоровой клетке), отделяется от нее, так и для человека этот разрыв, хотя и болезненный, необходим для достижения реальной независимости. В результате разрушения диады, ее сила воссоединяется в одном целом, делая возможным взаимодействие с единством жизни.

Рис. 5. «Диада»

До тех пор, пока субъект остается в диадических отношениях, он не способен к самостоятельному движению, поэтому личность – будучи разделенной – воспринимает жизнь шизофреническим образом. Если же субъект реализует свое единство действия в собственном мыслящем «Я», тогда для него открывается возможность цельной жизни. Достигнув внутреннего единства, индивид способен постичь реальность в себе в целостной[95] динамике.

Такова перспектива интенциональности природы.

Действительно, в историческом плане кажется, что большинство людей тем или иным образом сохраняет свою связь с диадой. В рамках первого основного отношения индивид – семья[96] мать (а через нее и семья, и все общество) устанавливает тип поведения человека, стандартизирует его. Заложенная в детстве матрица в будущем задает неизменное и неустранимое направление всей жизни взрослого человека. Почти всегда она проявляется как доминантный комплекс субъекта. «Доминантный», поскольку он преобладает над всеми другими возможными моделями поведения, благодаря чему в своей жизни человек выбирает определенный тип мужчины или женщины для работы, науки, политики и т. д.

Пока субъект остается в диадических отношениях, он не способен к самостоятельному движению

Диада как бы навязывает материнский язык, закладывает основы воспитания. Субъект способен выбирать лишь тех людей, те предметы и ситуации, которые соответствуют этой основной линии, остальных он просто не замечает. Если онто Ин-се представляет собой открытый, экономичный разум и поэтому выбирает наиболее жизненные, эффективные, соответствующие для субъекта ситуации, то диада устанавливает свой господствующий комплекс, вследствие чего индивид может развиваться исключительно в соответствии с данной типологией пространства, действия, контактов, экономии и т. д. Всю оставшуюся жизнь человек совершает свои выборы на основе усвоенной им в детстве базовой матрицы диадических отношений.

Возвращаясь к картине первых лет детства, в семье мы видим ребенка и взрослого-мать. Ребенок, вследствие биологической потребности в зависимости, вынужден расти в паре; через эту пару он усваивает любую структуру речи и поведения. Ребенок воспринимает, усваивает, метаболизирует социальную среду в соответствии с тем, как мать идентифицирует эту реальность. Мать формирует способ идентификации реальности и окружающих. Поэтому ребенок, во всех своих желаниях и поступках – хочет ли он воды, молока, фруктов или игрушек, когда спит, писается по ночам, боится чего-то, – реагирует и удовлетворяет свои потребности в зависимости от того, как откликается на них его мать. Ребенок выстраивает собственную типологию, ориентируясь на материнскую.

Всю оставшуюся жизнь человек совершает свои выборы на основе усвоенной им в детстве базовой матрицы диадических отношений

Пока ребенок не вырос, ему достаточно матери, как ответа на его потребности, поскольку в этот период (от рождения до 10–12 лет) она способна понять все, что необходимо ребенку. Но когда ему требуется ответ на его растущие потребности взрослого – когда он хочет завести себе новых друзей, партнера, когда у него возникают сексуальные потребности, когда он идет в школу и должен отвечать на требования высшей социальной культуры, когда он хочет мотоцикл или автомобиль, – второго полюса, старой диады для него уже недостаточно. На этой стадии, не получая удовлетворения и будучи не в состоянии реализовать свои возросшие требования, молодой человек испытывает фрустрацию, для преодоления которой он задействует старый механизм защиты. Вначале именно мать шантажирует ребенка, но в дальнейшем, став взрослым, он начинает шантажировать мать[97]. В сущности, закон шантажа двойственен, но им всегда пользуется более сильный полюс. В отношениях индивид – общество, именно общество всегда шантажирует индивида.

Если маленький ребенок не получает от матери ответа на свои требования, то он плачет, капризничает или заболевает, поэтому, повзрослев, в аналогичной ситуации он будет реагировать или насилием, нарушением общественных норм (что соответствует детским капризам), или заболеванием психосоматического характера, или постоянной экзистенциальной тоской (депрессией).

Бессознательно почти все люди существуют в диаде. При столкновении с проблемой, которую они не способны решить, в них срабатывает механизм принудительного влечения к повторению. Субъект не находит новых решений, а повторяет старые. Даже теряя свою биологическую мать, индивид продолжает действовать в паре. Он не может жить самостоятельно: для выживания ему нужна связь.

Психический онтогенез переходит в социальный филогенез

Он принужден к повторению в соответствии с тематической избирательностью, то есть вынужден жить вместе с другим человеком, с другой средой, которая воспроизводит старый стиль или модуль, усвоенный от матери. Маленькая семья исчезла, но в игру вступает большое общество, и субъект находит опору в другом человеке, в женщине, учреждении, идее. Следовательно, он осуществляет свое социальное взаимодействие, будучи всегда связанным со своей парой.

Общество – со своими тюрьмами, школами, госпиталями, публичными учреждениями – заменяет основной ориентир материнской матрицы; вместо того, чтобы развивать личность гражданина, оно поддерживает его посредством психологии опеки. Стремясь воспитать или исправить критическое чувство у отдельно взятой личности, общество, вместо того чтобы развивать это чувство, берет на себя функцию обслуживания и опеки, для того чтобы гражданин оставался всегда одинаковым, не менялся. Утверждается культура несчастья, разделения или разлада. Совокупность социальных стереотипов служит средством поддержания целостности и постоянства начальной диады «мать – ребенок». В действительности, психический онтогенез переходит в социальный филогенез.

По сути, общество заменяет мать, а мать – общество: из материнского лона мы попадаем в лоно общества, и все совершаемые нами выборы, все наши отношения всегда основываются на принудительном повторении той же матрицы.

Это патологическое предпочтение выражается в склонности к заболеваниям, привлекающим внимание, к так называемым «модным» проблемам, поскольку они позволяют наиболее полно проявить свой инфантильный нарциссизм. Поэтому наркомания есть не что иное, как попытка привлечь психическую чувствительность матери; СПИД – претензия на патологическое первенство в материнской душе; делинквентность – потребность выделиться, для того чтобы добиться внутреннего понимания и прощения со стороны матери. Принудительное влечение к повторению старого механизма во взрослом возрасте есть не что иное, как исключительное подтверждение преемственности диады[98].

Родители всегда должны готовить своего ребенка к самостоятельному росту, чтобы он смог развиваться во взрослой жизни, когда их больше не будет рядом. Родители не должны ограждать ребенка от реальности, а должны научить его принимать ее во всей сложности и жесткости. Ребенок должен усвоить единственную мораль – хорошо исполнять свои обязанности изо дня в день, что, в свою очередь, и создает человека. Прежде всего, необходимо научить ребенка никогда не совершать ошибок во вред себе, осуществляя функциональный эгоизм в социально-биологической экосистеме. Психотерапия подобна скальпелю, которым рассекают эту диадическую связь, что необходимо для начала формирования «Я» субъекта. Общество развивает в индивиде не критическую способность, а привычку к материнской опеке. Оно укрепляет инфантильность в субъектах, требуя от них лишь минимума зрелости для удовлетворения своих нужд, точно так же, как мать растит ребенка для компенсации собственных потребностей и не более того. Поэтому человек никогда не находит главного, метафизического ответа на потребности своей души; подчиняясь социальным правилам, он постоянно терпит крах в своем внутреннем мире. Самореализация – это задача исключительно личности, а не общества, которое следует закону равенства, тогда как индивидуальное онто Ин-се стремится к бесконечному совершенству. Это требует аутентифицирующей терапии: речь идет об аутентификации на основе оптического, неповторимого субъективного критерия всех процессов и способов мышления индивида, то есть о необходимости проверки функциональности его инструментов действия. Здорово лишь то, что вносит новизну бытия. В этом плане не следует спорить или бороться с обществом: главное, чтобы каждый достиг зрелости собственной души.

10.3. Психология семьи

Анализируя диаду как источник появления невроза, считаю необходимым рассмотреть логику семьи, чтобы понять механизм запуска невротического расстройства.

Каждый из нас в своей жизни обожествлял кого-то из близких (отца, мать, дедушку и т. д.). Чтобы понять, насколько значима эта фигура в сознании индивида, необходимо осознать, что человеческий ум не способен мыслить без слов. Нет человека, который смог бы сформулировать рациональную мысль без использования вербальных структур, изученных в детстве. Нет мышления без слов, нет бытия без логоса. А кто закладывает в наше сознание слова? Родители, которые структурируют логику нашего научения и приспособления к жизни.

Самореализация – это задача исключительно личности, а не общества

Чтобы понять родителей, нужно проанализировать их историческую идентичность. Как правило, это два обычных человека, совершенно не разобравшихся в огромной проблеме под названием жизнь, которые надеются исполнить свой экзистенциальный долг созданием семьи и производством на свет детей. С позиции пораженцев перед лицом жизни они начинают формировать поведенческие структуры в новых живых формах. Даже бесполезно останавливаться на том, что большинство родителей совершенно не владеют элементарными азами педагогики. Далеко не редки случаи, когда женщина, впервые став матерью, продолжает жить в состоянии страха. Имея на руках ребенка, она не знает ни как к нему прикоснуться, ни как накормить, в ее душе царит полный хаос, причем настолько сильный, что если бы ей не пришла помощь со стороны, она не смогла бы ничего сделать.

В среднем большинство матерей – это женщины, потерпевшие поражение перед лицом главной цели их экзистенциальной реализации из-за того, что всю свою жизнь они выстроили на стереотипах и комплексах. К этому следует также добавить, что большинство людей рождается не от истинного желания со стороны матери. Как правило, она случайно забеременела и выносила ребенка как следствие свершившегося факта. Как из-за невежества, так и из-за претерпеваемой ими экзистенциальной фрустрации, женщины живут потребностью в компенсации.

Чтобы понять предметную основу вышесказанного, представьте себе ребенка, которому подарили щенка. Первое, что он скажет: «Он мой!». Или же вспомните чувство негодования и отвращения, возникающее, когда кто-то руками дотрагивается до того, что вы считаете для себя очень личным. Первая связь, которую мать устанавливает с ребенком – не личные, а предметные отношения, ибо это малюсенькое существо есть часть ее тела: другой существует не согласно собственной идентичности, а в качестве объекта потребности материнской идентичности. Любыми способами, через всевозможные контакты матери с ребенком, последний формируется по принципу компенсативной проекции, в которой нуждается взрослый-мать.

Человек смотрит на цветок, рука касается его: это отношение между ним и объектом. Ребенок же познает цветок через эмоцию матери, а значит, определяет и уточняет для себя окружающий мир на основе материнского восприятия действительности. Предметность внешнего мира он воспринимает не такой, какова она в реальности (хорошо – плохо, красиво – некрасиво), а согласно ментальным и эмотивным – сознательным или бессознательным – категориям матери. Под «матерью» я понимаю не биологическую мать, а взрослого, устанавливающего материнские отношения с малышом и становящегося первым связующим звеном для ребенка в жизни[99]: это может быть няня, дедушка, дядя, кибутц и т. д.

Первооснова личности человека рождается в тот момент, когда он впервые говорит: «Нет!». Это «нет» служит сигналом. При каких бы обстоятельствах и в какой бы ситуации ребенок ни произнес это «нет» (в игре, капризничая и т. д.), это свидетельствует о присутствии в нем источника личностной автономии[100].

Мать лелеет своего ребенка, готова отдать за него жизнь, но любит по-своему. Как бы она ни любила его, она все равно будет формировать его под стать собственному стилю жизни, согласно собственной модели жизни. Взрослый-мать способен обусловить ребенка множеством различных способов: он формирует для него тактики поведения, предпочтения, склонности, а также является самой сильной фигурой в данной окружающей среде. Для ребенка взрослый-мать представляет собой всевластие жизни, тогда как он сам существует только как зависимый от него. Тем временем мать ведет свою борьбу за установление личного первенства в семье, и, какие бы действия она ни предпринимала, ребенок должен всегда быть на ее стороне. Итак, с одной стороны мы имеем полюс «мать», к которому можем отнести всю связку семейных стереотипов, так как они все равно им фильтруются для ребенка, а с другой стороны – изначальный проект, созданный природой, образующий другой полюс реальности. Как следствие, в ребенке начинает формироваться амбивалентность: создан он одним способом, но мыслит иначе. В попытке понять самого себя до глубины души, чтобы отыскать суть этого полюса жизни, которым он является, он всегда должен будет ссылаться к первому полюсу «мать», вследствие чего никогда не обретет уверенность в собственных мыслях и действиях. В этой ситуации на позиции второго оказывается полюс Ин-се.

Может случиться так, что ребенок, а потом и взрослый, вначале чувствует силы и желание что-то сделать, но через мгновение вырастает страх и возникает нерешительность[101]. Для многих людей это означает внутреннее переживание состояния, сродни тому, что армией управляют два генерала, не знакомые друг с другом. На этой основе формируется экзистенциальная шизофрения. В ситуации, если эта раздвоенность носит чрезмерный характер или материнский полюс слишком превалирует над полюсом ребенка, начинает формироваться патологическая шизофрения и болезнь явственно вскрывается в ребенке.

Такая биполярность сохраняется у большинства людей. Место матери занимают государство, законы, правила, политика. Какой бы выбор ни стоял перед человеком, он постоянно сталкивается внутри себя с этой амбивалентностью.

Защитный механизм – это средство самозащиты, с помощью которого ребенку удается сохранить, по крайней мере частично, собственную личность и одновременно добиться внимания и заботы со стороны материнской среды. Механизм, который выбирает ребенок в стратегии болезни, – первый, пришедший ему на ум, родившийся в его фантазии. Он неразборчив в средствах и способен выдумать что угодно, лишь бы сиюминутно одержать верх. Более того, дети умеют с помощью ума атрофировать какой-либо орган или изменить нейрохимические процессы синапсов, вследствие этого могут появляться любые отклонения или болезнь.

Не будем также забывать о том, что ребенок осознает происходящие в его теле постоянные изменения. Дети – не взрослые, у которых окончательно сформировано физическое тело и замедлено соматическое развитие. Ребенок пребывает в состоянии, когда его «тело-машина» постоянно меняется, перестраивается, его разум синергичен органическому самодвижению. Сознательная или бессознательная интенциональность аутопластична, «физически пластична». Конечно, механизм заболевания не запускается при любом капризе ребенка, а только тогда, когда он оказывается перед лицом ситуации, требующей от него абсолютной решимости, играть всем ради всего.

Комплексы, заболевания, отклонения, несоответствие себе управляют субъектом и структурируют его на основе защитного механизма, используемого в раннем детстве

Если индивид, еще будучи ребенком, изучил ловушку стратегии болезни, то он будет прибегать к ней и только к ней и в будущем. Единожды использованную с успехом защитную структуру он будет применять и тогда, когда в ней уже нет никакой надобности. Повзрослев, он уже самостоятельно может принимать решения за самого себя согласно собственной выгоде. Однако стратегия болезни зафиксировалась в нейронах его мозга в виде мнемического следа, поэтому всякий раз, когда взрослый индивид будет оказываться в чрезвычайно сложной ситуации, не будучи способным реагировать на нее по-новому и приспособиться, он прибегнет к старому шаблону поведения, который некогда выручил его в опасности, и, как следствие, заболеет.

Сталкиваясь с жизненными трудностями, он забудет, что живет в мире взрослых людей, где борьба постоянна. Вместо формирования новых стратегий решения в ответ на возникающие трудности в жизни он весь свой умственный потенциал будет направлять на патологию, на усиление болезни. Комплексы, заболевания, отклонения, несоответствие себе управляют субъектом и структурируют его на основе защитного механизма, используемого в раннем детстве.

Лечение и аутентификация достигаются за счет постепенного «растворения» фиксированности стереотипов, защитного механизма и путем восстановления целостности полюса жизни субъекта. Все это, однако, не означает, что нужно выступать против семьи, но, с другой стороны, то, в каком виде создана семья, без сомнения указывает на нее как на основное препятствие на пути формирования автономного «Я» ребенка. Анализируя Ин-се до самых его глубин, замечаешь, что индивид неизменно принадлежит одному – жизни. Он любит жену, мужа, детей, мир настолько, насколько они соотносятся с его модусом бытия, то есть насколько они функциональны для него с точки зрения жизни.

Глава одиннадцатая

Психосоматический процесс

11.1. Три стадии развития психосоматики

Рис. 6. «Три стадии психосоматики

Психосоматический процесс проходит три стадии развития. На рис. 6 показано как ψ – сознательная, рациональная, логическая часть, зона «Я», часть, которая отражает нас самих, так и СМ – бессознательная зона или органическая часть, откуда в большинстве случаев происходит восприятие, анализ «Я» мыслящего.

Кто способен понять меметическую логику, тому полностью открыт рациональный доступ в логику, в суть онтопсихологических постулатов

I стадия. «Я», целиком погрузившись в экзистенциальную проблему и не сумев ее решить вследствие своей неспособности или ситуационного стечения обстоятельств, прибегло к попытке забыть, а значит, полностью вытеснить проблему.

II стадия. Субъект не просто забыл о проблеме, но даже устраняет все внешние ссылки, которые могли бы напомнить о случившемся факте. В памяти рана зарубцовывается, и субъект вырабатывает у себя невосприимчивость к этой проблеме, поскольку сохранение ее актуальности привело бы его к состоянию непрерывного стресса. Для субъекта проблемы больше не существует, однако она – как исторически свершившийся факт – по-своему воплощается. Согласно естественным правилам самосохранения и выживания, проблема вытесняется из сознания и постепенно приводит к эмоциональным или биологическим изменениям.

Проблема проявляется на первой стадии, вызывая в сознании субъекта в момент возникновения, лобового столкновения с ней страдание и бессилие, но не затрагивая пока соматическую область: нет никакого заболевания, здесь все спокойно. Субъект осознает существование проблемы, полностью осведомлен об этом, хотя и не знает, сможет ли он с ней справиться. В определенный момент он решает, что не способен на это, и тогда пытается ее забыть. На второй стадии[102] зона «Я» освобождается, проблема приглушается, затухает, оседая в глубинах психики субъекта. В реальности проблема превратилась в формообразование, которое нарушило естественный порядок внутри субъекта, не сумевшего оказать ответственное сопротивление беспорядку, переместилось внутрь сенсорных, эмотивно-психических структур и продолжило свое развитие в инкубационной форме: внешняя психологическая проблема стремится к воплощению в зоне бессознательного.

III стадия. Через два дня или тридцать лет ставшая бессознательной для субъекта проблема соматизировалась и достигла своей кульминационной точки развития. Перемещение проблемы по зоне бессознательного достигает области соматики и прорывается наружу. Это означает, что искажающим векторам дозволяется в такой форме проявить себя, даже притом, что они вносят беспорядок в клетки организма. Факт давно позабыт и исключен из зоны отражения сознательного «Я», однако он пребывает в рамках структуры, в которой субъект существует. Этот факт перемещается в какую-нибудь часть органического, но не исчезает, потому что сам субъект бессознательно поддерживает и выстраивает эту ситуацию.

Болезнь приобретает проявленную форму, и пока в ней видят объективное зло, субъект не испытывает чувства вины. Переживая болезненные ощущения, он одновременно уклоняется от всякой ответственности за происходящее с ним, будучи уверен, что кто-то другой должен ему помочь: именно в состоянии болезни он решает, что окружающие в долгу перед ним. Больной виновен не в моральном плане, а с научной точки зрения: он оказался неспособен точно контролировать себя и действовать в собственных интересах. Следовательно, речь идет об объективной ошибке, совершенной против константы «Н» человека.

Приняв во внимание все увиденное, психолог оставляет болезнь и с самых первооснов пересматривает субъекта в поисках причины его недуга. При любой попытке пациента защититься именно в этой точке, психотерапевт отодвигает его в сторону, пригвоздив морально настолько, насколько сам пациент это позволяет. Да, работа нелегкая, порой с оттенком горечи, и по своему опыту могу утверждать, что серьезной опасности зачастую подвергается психотерапевт, а не клиент[103].

Если пациент позволяет работать над собой, ибо не желает больше данного эффекта, через две-три недели или два-три месяца (в зависимости от интенсивности проблемы и типологии пациента) болезнь исчезает.

Чтобы обладать точным телом, нужно прежде соблюсти точность в уме

Психолог извлекает осевшую на дно бессознательного проблему на поверхность мыслительного, ответственного «Я». Субъект совершил ошибку, схоронив поглубже жизненную проблему. Психотерапевт, наоборот, поднимает становящийся опасным «осадок» за порог сознания «Я» и ставит его лицом к лицу с субъектом под полную ответственность последнего. Сначала психотерапевт анализирует субъекта и одновременно обучает его способу, позволяющему перестроить, упорядочить дискоординирующую настоятельную потребность, которая вызвана внутренним конфликтом, приведшим к ухудшениям на соматическом уровне. Выведя проблему на поверхность сознания, «Я» вновь обретает возможность метаболизировать и двигаться по пути роста. Это приводит к перестройке субъекта согласно его природной норме, и жизнь его начинает течь в привычном для нее, естественном русле. Именно так осуществляется лечение – психотерапевтическая хирургия, примененная к так называемым психосоматическим феноменам.

В поиске этиологии заболевания важно обнаружить констеллирующее звено, которое обычно глубже всех запрятано и на логическом уровне является самым малозаметным, однако его не следует недооценивать, ибо оно сродни камешку, способному увлечь за собой горную лавину. Необходимо обнаружить первопричину, приведшую к возникновению последующих образований, формообразуя их всегда с учетом единой констелляции. Это объясняет тот факт, до сих пор жарко обсуждаемый, что обычно семья задает структурную предрасположенность почти ко всем патологиям, потому что в определенный момент жизни человека она является первым и единственным создателем личности ребенка.

Приведу пример из психотерапевтической практики. Сорокалетний пациент страдал одной из форм импотенции. Клинический анализ показал, что в возрасте четырех-пяти лет он испытал эрекцию, увидев свою мать обнаженной; в этот момент вошел его отец, и он резко подавил свое чувство. В психотерапевтических целях необходимо донести это событие до сознания субъекта. Поэтому психотерапевт говорит: «Ну что же, это было, но сегодня твоей матери уже нет. Даже если тогда ты был расстроен, оказавшись в неловкой ситуации, это не означает, что сегодня ты должен полностью умертвить в себе свои естественные потребности. Тогда ты запретил себе все, чтобы защититься от чувства вины, однако сегодня все изменилось, поэтому давай перестроим все с самого начала». Всякий раз, встречаясь со своей подругой, пациент подавлял позыв к половому акту, поскольку автоматически в уме воспроизводилась кастрирующая опасность.

Кастрирующий первичный образ, решение которому не найдено, переходит сначала в сферу бессознательной, а затем соматической деятельности. После пробуждения вытесненного содержимого, забытого, этот образ анализируется и реогранизуется – или же устраняется – в соответствии с реальными возможностями, предоставляемыми исторической действительностью. В этот период субъект чувствует себя хорошо, человеком, таким же, как и остальные; он ответственен и счастлив от осознания того, что может сам решать, стоит ли ему заняться любовью или нет. Чтобы обладать точным телом, нужно прежде соблюсти точность в уме. Зачастую недуг – не что иное, как внешнее свидетельство умственных ошибок, нарушающих научную организацию, в которой природа себя предусматривает.

Как правило, врач или психотерапевт встречаются с клиентом, развитие психосоматического заболевания которого перешло в свою третью стадию, вышло наружу. Пациент идет к врачу, когда болезнь обрела ярко выраженные формы и помимо физического дискомфорта стала осознаваться клиентом. Ухватываясь за симптом, врач выстраивает анамнез, ставит диагноз и определяет пути воздействия на заболевание. После уточнения этих трех аргументов к делу подключается хирургическое, химическое или кинетическое вмешательство. Психотерапевт, напротив, разыскивает существующую побуждающую причину, потребность в болезни внутри самого субъекта. Он исследует, действительно ли субъект по своей воле вызывает из внутрипсихического мира к реальности это отклонение.

В шесть лет субъект мог испытать слишком горькие переживания, рационально отреагировать на которые и метаболизировать он не смог (первый этап). Бессознательному словно была нанесена рана, на которую не последовало рационально-сознательной реакции. «Травма» переходит в стадию инкубационного развития, то есть из внешнего опытного переживания смещается в зону исключительно бессознательного психического ощущения. Сталкиваясь с чем-то, вызывающим слишком сильную боль, субъект предпочитает не замечать, не чувствовать, не противоречить: он прячется от этого чересчур горького для него переживания. Из сознания и из памяти он вычеркивает причиняющее боль переживание.

Вытесненная травмировавшая сцена переходит на второй этап своего развития: инкубацию. Субъект ничего не помнит, внешне все идет хорошо, он ни на что не жалуется. На первом этапе есть только причина, ошибка, психическая травма, однако нет никаких признаков соматического расстройства. На втором этапе также нет никаких внешних проявлений, указание появляется только на онейрическом уровне, в сновидениях, хотя обычно субъект на этом этапе не посещает психотерапевта, ибо чувствует себя хорошо. Пройдут годы (один, двадцать, сорок), пока в какой-то момент не сложится ситуация, которая послужит запускающей причиной: смерть друга, потеря любимого человека, ребенка, финансовый крах, выход на пенсию – любая ситуация, причиняющая боль, станет причиной, пробуждающей старую вытесненную проблему, и начнет процесс соматической (химической, клеточной, физиологической) реактивации. Психотерапевт, анализируя ситуацию субъекта, с помощью сновидений и имеющихся в его распоряжении инструментов анализа обнаруживает матричный образ и выводит его на поверхность сознания, то есть переводит проблему обратно из соматического бессознательного в психическое сознание.

Формообразование разновидностей патологии объяснимо:

1) потребностью в повторении глубоко сокрытого, но оставшегося нерешенным факта;

2) активизацией психодинамического процесса логико-волевыми, нефункциональными согласно базовой структуре натуристического «изо» субъекта моделями.

Извлекая на поверхность, отрабатывая и решая психологическую травму, пережитую в шестилетнем возрасте, либо демонстрируя все несоответствие поведения сегодня, можно достичь исчезновения симптома.

Это возможно по трем причинам.

1. Психическая деятельность – деятельность трансперсональная, нематериальная и вневременная. Психическое событие управляет собой вне материальной, пространственно-временной логики.

2. Смещение в область соматики болезненного переживания есть природный принцип экономии. Высшую цену имеет психическая деятельность, в то время как соматическая деятельность из разряда более «дешевых». Исходя из этого, в момент опасности, наблюдая бессилие психики, природа предпочитает сохранить более ценное, пуская в расход тело. Следуя экзистенциальной экономии, природа прежде использует материальную, а не чисто психическую энергию: энергию воли, сознания.

3. Причиной этого служит социальная цензура. Общество дает поблажку на физическое заболевание и абсолютно не прощает психической ответственности. Патологический феномен отвечает также экономическому принципу выживания в обществе. Общество помогает субъекту, прощая ему физическую неполноценность, однако оно превращается в непреклонного судью, как только речь заходит о психической ответственности. Многие сознательно или неосознанно прячутся под прикрытием соматического недуга, дабы тем самым избежать проблемы психосоциального контраста с обществом.

Без согласия клиента излечение любой болезни невозможно. Лечение непременно представляет собой результат изменения в поведении: отказ от какого-либо убеждения, не разделяемого природой субъекта, и адаптация ментальной линии поведения согласно природной функциональности для субъекта. Психотерапевт должен овладеть искусством постоянного введения в кризис логических стереотипов клиента, с помощью сновидения указывая на противоречивость в его внутренней и внешней логике. Позвольте клиенту даже ошибаться до тех пор, пока он не осознает. Ошибившись четыре-пять раз, он начинает понимать. Оставив его горько переживать последствия своих решений, психотерапевт тем самым откроет путь к зарождению у клиента волевого стремления к изменению.

Несмотря на то, что психотерапевт оказывает оптическое семантическое воздействие на клиента, то есть изнутри стимулирует его жизнеспособность, этого недостаточно до тех пор, пока последний не решит изменить собственные нефункциональные стереотипы, которые не совпадают с интересами жизни. Онтопсихологическая психотерапия вносит коррективы в убеждения клиента, заставляя их слиться воедино с жизненным устремлением онто Ин-се, первичной феноменологией которого является биологическое здоровье.

11.2. Виды психосоматического смещения

Выделяют три вида психосоматического смещения.

1. Смещение на собственное тело. Здесь мы имеем обычную картину клинических случаев.

2. Смещение на тело пассивного зависимого. Психическая каузальность субъекта-отправителя соматизируется в другом человеке, с которым у него установлена внутренняя связь и который целиком и полностью настроен на волеизъявление и стремление к захвату, исходящие от доминантного комплекса или от самой сильной части бессознательного доминирующего субъекта. Субъект перекладывает собственную проблему любого толка – экзистенциального или комплексуального – на ближайшего зависимого; ребенок или любимый человек служит органом разгрузки, потому что, даже занимая внешнее положение, воспринимается психикой как часть ее самой.

В случаях, подобных этому, не следует упускать из виду доминирующего субъекта. Если ребенок или предмет любви, симбиотизированный с доминирующим субъектом, будет слишком решительно и резко отрезан от этих отношений, может случиться так, что у последнего сразу ухудшится физическое состояние или откроется острая форма какой-нибудь патологии. Вести работу с субъектом-отправителем в этом случае надлежит с большой осторожностью, без спешки, ожидая понимания с его стороны собственной ситуации и постепенных изменений, переводя в позитивное, продуктивное русло энергию, которую он патологично вкладывал в объект своей любви. Патологично используемая энергия должна быть направлена на реализацию успеха и функционального утилитаризма доминирующего субъекта. К примеру, матери следует не трястись над своим ребенком, а больше заботиться о самой себе, пестовать свой эгоизм: только так мы можем быть уверены, что и ребенок, и мать будут спасены.

3. Смещение в личную экономическую или политическую сферу, в частную жизнь. Широко распространенный и мало изученный тип психосоматики. Многие аспекты жизненных крахов и исторического бессилия на пути экономической самореализации относятся к области психосоматики.

Стереотип субъекта проявляется в социально-экономической конкретике его позиции. Все, что относится к политической, юридической, экономической власти, в реальности координируется определенной специфической интенциональностью самого субъекта: власть не зависит от внешних затруднений. Конечно, временные трудности могут возникать, но когда речь идет о случаях хронического банкротства или политического, экономического, юридического бессилия, причину всегда следует искать в бессознательном волеизъявлении субъекта, подобно тому, как субъект выстраивает собственную неоплазию, преследуя кажущуюся выгодной цель.

11.3. Уточнения по психосоматике

Ни одно психосоматическое заболевание не возникает по причине стресса.

Стресс уже являет собой результат, следствие, наблюдаемое в функционировании органа. Не существует такого психосоматического заболевания, причиной которого послужил бы стресс в любом своем проявлении. Стрессовое состояние заметно сразу, и любой достаточно профессиональный врач сумеет дать необходимый для восстановления природного порядка совет. Стресс относится к вторичным проявлениям. В своей личной практике мне ни разу не приходилось сталкиваться со случаями, подтвердившими бы научную теорию, широко распространенную после 1936 года – о стрессе как побуждающей причине психосоматических заболеваний. Даже в многочисленных случаях лечения рабочих и фабричных служащих, страдавших неврозами и психосоматическими расстройствами, возникшими на почве профессиональной деятельности, реальная причина всегда восходила не к рабочим отношениям, а к определенной виртуальной программе, активизированной в среде профессиональной занятости. Лишенный мамы, жены, детей, субъект на своем рабочем месте испытывал кризис заброшенности, страдания, в которых некому было оказать ему привычную поддержку. В определенном смысле, производственные отношения приводили его к вынужденной самоизоляции, превращая его в маленький сегмент поточного конвейера подобно всем остальным: такая ситуация была для него нестерпима.

Абсолютно категорично могу заявить, что тяжелые случаи психосоматических заболеваний – при соблюдении точности значения термина «психосоматика» – никогда в своей причине не восходят к стрессу.

Психосоматическое заболевание служит выражением обмана или некоего ошибочного проекта, направленного против собственного естества или эгоизма.

Это тот обман, к которому ребенок, ради достижения успеха, главенствующего положения, выгоды, начинает прибегать – способ, не предусмотренный ни природным, ни общественным порядком. Возникает ошибочная амбиция.

Все мы были детьми, и каждый из нас прекрасно помнит проблемные ситуации – в школе, в семье, во дворе, требовавшие от нас принятия какого-либо решения. Нам следует помнить и честно себе признаться в том, что самые суровые годы жизни выпадают на период раннего детства. Мы тогда уже все понимали, все доставляло нам страдания, и мы осознавали, что почти всегда дипломатично улыбались, несмотря на внутренний порыв сделать совершенно обратное. Мы прошли через сложнейшие военные действия, сотканные из невидимых баталий. По прошествии некоторого периода каждый ребенок, чтобы быть принятым, научается, усваивая определенный стиль поведения, прибегать к историческому компромиссу. Так он может выжить и двигаться вперед.

Проблема заключается в том, что принимаемое нами за внешнюю, ничего не значащую, поверхностную тактику, в действительности образует систему, конкретным образом синхронизирующуюся с ЦНС. Неполноценность многих людей вызвана фактом неосознанности того, что этот обман, призванный урегулировать собственное экзистенциально-экономическое положение во взрослой семейной среде, упрочивается, фиксируется внутри нас самих.

Болезнь служит выражением некоего проекта, а именно обмана

Мы нашли необходимые уловки, способные обмануть других, чтобы те оставили нас в покое. Речь идет об определенной форме поведения, которая, и нам это известно еще с детства, ложна, но мы верим в этот обман как в спасительный круг, защищающий от нападок других; в действительности же осознаваемая нами ложь преобразуется в возможность внедрения в нашу иммунную систему. Ошибка всех нас заключается в том, что психику, собственный образ мыслей мы воспринимаем как нечто абстрактное, мы не видим в них созидательной функции, нам кажется, что тело существует само по себе. Субъект думает: «А при чем тут тело? Я ем, вот и ему хорошо, и мне!».

Именно эта первая ошибка непонимания того, что тело есть непосредственное слово исключительно психической интенциональности, толкает человека к ложной игре в болезнь. Поскольку усвоенный в младенчестве стиль жизни непрерывно воспроизводится, такое постоянство стабилизируется на уровне нервных клеток. То, что было принято за идею, притворную уловку для обмана других, реально перемещается в область соматики. Например, попробуйте представить себя сегодня без знания выученного когда-то языка: невозможно, хотя вы и понимаете, что само слово не есть мышление. Болезнь служит выражением некоего проекта, а именно обмана, чего-то отличного, направленного против естества и совершенного по доброй воле, более того, даже сакрализуемого всем окружающим миром.

Этот проект, реализуемый под видом эгоизма, укрепления своего центрального положения, первенства, в действительности оторван от природного порядка, поэтому это проект ошибочной амбиции. Так как данный проект в своем основании лишен поддержки извечных законов нашей природы, он отторгается точно так же, как это происходит при пересадке органов, – проблема, вокруг которой вот уже на протяжении нескольких лет ведется множество разговоров. Наша базовая система не признает нетипичных ей по своему проекту нововведений и тем самым вызывает отторжение.

Тело есть непосредственное слово исключительно психической интенциональности

Усиление заболевания обусловлено исключительно стремлением первичного инстинкта к самовосстановлению или позитивностью некоего импульса.

Всякий раз, когда природный импульс пытается повторно прорваться на поверхность, он наталкивается на преграду в виде некоего добавленного, неестественного проекта. Из этого следует, что именно базовый, витальный инстинкт снабжает болезнь энергией при любом самопроявлении человека[104]. Стресс или несчастья никогда не приводят к усилению патологии. Вначале может показаться, что осложнения наступают вслед за каким-либо несчастным случаем, однако при внимательном анализе явно прослеживается тот факт, что усиление чувственной основы (feeling) первичной каузальности в точности соответствует моменту усиления инстинкта.

Это логично, если мы переосмыслим наше детство. Будучи детьми, каждый из нас проявлял свою спонтанность, энтузиазм, стремился к новым открытиям. Однако стоило нам шагнуть в сторону от колеи, проложенной действующей системой, как мы тут же получали подзатыльники, слышали в свой адрес упреки и наставления: с раннего детства чем больше мы выражали свою спонтанность, не предусмотренную окружающей средой, тем сильнее были вынуждены изобретать новый способ (проект) выжить и компенсироваться. Став взрослыми, покинув рамки семьи и заданной схемы, мы не способны быть самими собой, даже обладая всеми на то возможностями, включая юридическую автономию. Точно так же, как мы уже не способны мыслить без использования слов, целиком категоризовавших наш ум. Даже когда мы думаем про себя, мы должны использовать слова.

Стресс или несчастья никогда не приводят к усилению патологии

Пациент неспособен к вхождению в контакт с собственной идентичностью вне присутствия программирующей виртуальности отчуждающего проекта. Он уже видит себя в нем, идентифицирует себя с этим проектом, не предусмотренным, однако, основополагающими законами природы. Вслед за периодом полового развития и по завершении подросткового возраста страсть и инстинкт – при постоянстве юридического права – резко возрастают, вследствие чего повышается интенсивность действия проекта, на что следует ответ иммунной системы, реакция которой приобретает вирулентный характер из-за необходимости преградить путь тому, что было идентифицировано ею как несущее опасность. Выход позитивного инстинкта усиливает контрмеры, идущие со стороны проекта, который с самого детства рассматривался как средство спасения, а в настоящий момент используется во вред природной идентичности.

Усиление заболевания обязано своим возникновением строго определенным, опознанным ситуациям, которые в то же время подавляются: субъект ощущает порыв импульсов, здоровый и позитивный сам по себе, но из-за неспособности с ним справиться по-своему его консервирует, и так порождается ухудшение болезненного состояния. Фрустрация, стресс, трудности не могут усилить болезнь, ибо они отнимают энергию. Усиление заболевания предполагает наличие высшей формы экономии, а значит, должно подпитываться чем-то, энергетически превосходящим.

Поэтому при желании помочь клиенту необходимо уловить этот позитивный момент, чтобы довести до его сознания, самым естественным и эгоистичным образом, неумелость его обращения с этой возможностью. Он страшился совершить ошибку, нагрешить, очернить себя, вкушая сей напиток жизни. И даже если клиент обвиняет внешние обстоятельства – что почти всегда он и делает, – причина остается нетронутой.

Любые самые острые формы психосоматических расстройств проявляются и закрепляются во взрослом возрасте (примерно от двадцати семи до сорока лет).

Это объясняется не ранним старением организма человека: причины те же, что были описаны мною в предыдущей главе[105]. Психосоматика возникает и вызывает органические осложнения в зависимости от технической, «возрастной» готовности органа к выполнению функции. К тридцати годам человек обладает определенной степенью власти, еще более увеличивающейся к сорока годам. У него есть деньги, независимость, свобода волеизъявления, перед ним раскрываются большие возможности, он может устанавливать отношения с такими же независимыми, как он, мужчинами и женщинами, примыкать к различным ситуациям, складывающимся на свободном рынке: перед ним открыты все пути высших достижений и возможности реализации собственной территориальной психологии. Болезнь усиливается пропорционально увеличению открывающихся перед субъектом возможностей. Вспышка заболевания происходит во взрослом состоянии, поскольку именно в этот период природное и позитивное право позволяет развернуться личной инициативе и максимально вложить самих себя. Таким образом, патологический срыв обуславливается также теми возможностями, которые возникают во внешней среде.

В ситуации агрессии случаются моменты, требующие от нас ответного нападения как обязанности поддержать собственную идентичность, без прощения: в противном случае мы превратимся в соучастников искажения, чего-то, что в любом случае не предусмотрено нормой. Свобода не позволяет нам быть добрыми: наша свобода – быть самими собой в соответствии с базовым проектом жизни, и для этого существует огромное количество способов. Быть добрыми в соответствии с собственным природным замыслом, но ни в коем случае не согласно потребностям пусть даже целого света.

Возьмем, к примеру, брачные отношения. Едва человек заводит семью, секс для него становится супружеской обязанностью. Прежде секс был запретной темой, скверной, пенис служил символом грубой, животной страсти, а вагина – женской продажности. Но стоит субъекту вступить в брак, как функции этих органов освящаются.

Желая общаться с жизнью, субъект использует единожды усвоенный им способ, не умеет по-новому подать себя, преобразиться в открытом научении. Ум обладает способностью к непрерывному научению. Никакой опыт прошлого не может перекрыть, замкнуть потенциал научения, которое равносильно совершаемому нами контакту с окружающей реальностью. К примеру, чтобы взять в руки вишенку, необходим некоторый минимум ума, но чтобы увеличить капитал на десять миллиардов долларов за одну банковскую операцию – требуется определенная гениальность. Точно так же для того, чтобы наслаждаться телом своего партнера, недостаточно тех способов, которые годятся для кроликов, на высших уровнях жизни действуют иные стратегии ума, а именно соотношения знаний: знаний единого энергетического стиля, эмоциональной собранности, внутреннего равновесия. Секс не для всех одинаков: для тех, кто рассматривает его как видовые отношения, достаточно его обычного усредненного понимания, но для тех, кто стремится обрести радость и мудрость, необходимо гораздо более тонкое и глубокое его осознание, которое достигается способностью постоянно поддерживать целостность собственного разума в бесконечном процессе усвоения мира.

До тех пор, пока не будет распознан базовый проект заболевания, максимум, на что будет способна медицина, – оказывать противодействие патодинамическому процессу.

Медицине удалось ввести в кризис болезнетворный проект, что уже является большим достижением. Без медицинской помощи субъект умертвил бы себя гораздо быстрее. Огромная польза медицины заключается в том, что она, хотя и не излечивает болезнь, но способна затруднить развитие проекта болезни. Ей легко удается вмешаться на уровне развития патологического процесса, но не вылечить окончательно, ибо для этого необходимо знать сам проект. Поэтому незаменимая роль медицины состоит в оказании всяческого противодействия болезни. Профессиональный врач – если перед ним находится клиент, проектирующий собственное заболевание, но не расположенный об этом говорить или пройти курс психотерапии, – должен постараться интуитивно понять проект его заболевания, пользуясь методологическим опытом, накопленным онтопсихологией, и оказать противодействие болезни всеми имеющимися в его распоряжении медицинскими средствами, не теряя надежды на возможность выздоровления. Это – борьба, ведущаяся ради клиента, и то место, где врач оттачивает мастерство жизни и свои научные знания.

Если встречается клиент ищущий, догадывающийся о том, что истинная причина его недугов таится в нем самом, что не кто иной, как он сам, – кузнец своей болезни, тогда врач может направить его на психотерапевтический тренинг, не прекращая курса лечения. Когда я занимался психотерапией, то всегда исключал медицинское вмешательство, однако в этом случае следует помнить о том, что больной может прибегнуть к сопротивлению в форме хитрости и психологической вирулентности.

Глава двенадцатая

Нейрофизиологические корреляты психической деятельности

12.1. Вводный синтез

1. Видение, осуществленное субъектом через собственную проекцию (центральная нервная система).

2. Преувеличение видения, усиленного и эмоционально окрашенного нейрогастроэнтерологической системой (нейровегетативная и эндокринная системы).

3. Отражение и ответное действие на видение, метаболизированное как реальность, то есть незамедлительная реакция в форме защиты или нападения.

4. Обусловленный запуск иммунной системы в соответствии с экстренной реакцией на предполагаемую или испытываемую на себе чужеродность. Функция создает орган.

12.2. Четыре базовые системы организма

В природе все важно, и все мы вовлечены в постоянную синергию. Откуда, через что и как прошел эротический импульс, прежде чем оформиться таковым? Откуда это слово, этот цвет, этот запах? Необходимы предпосылки, которыми природа обладает в изобилии и которые человек, иногда случайно, улавливает. Если мы обратимся за ответом к иммунной системе, то увидим, что для нее одно является естественным, генетически заложенным, а другое – формализующимся внутри субъекта в соответствии с типологией его жизни, тем, к чему можно приспособиться. Уже внутри иммунной системы мы можем предположить наличие того, что может быть изменено в зависимости от материального месторасположения, окружающей среды, питания. Это дает понять, что ДНК не фиксирована. Для ДНК существуют границы толерантности, в рамках которых происходит процесс адаптации и последующего закрепления на основе исторической ситуации субъекта.

На мой взгляд, четыре базовые системы – центральная нервная система (ЦНС), нейровегетативная система (НВС), эндокринная система (ЭС), иммунная система (ИС) – в настоящее время определены таким образом, что невозможно четко уловить связь между ними. До сих пор не установлено, какая из этих четырех систем активизируется первой и как остальные, подхватывая, образуют единовременный процесс. Хорошо изучен принцип их действия в отдельности, однако он имеет силу только в том случае, если предположить наличие единого «управителя», распоряжающегося всем согласно требованию момента. Это требование всегда рождается для усиления органической идентичности и функциональности субъекта. Другая проблема заключается в том, что изучение этих четырех систем проводилось в основном на мертвых животных, что неизбежно ограничивает возможности исследования.

Процессы, протекающие внутри четырех биологических экосистем (ЦНС, НВС, ЭС, ИС), не изолированы друг от друга; четыре системы объединены между собой базовым проектом конкретного человека. Скорее всего, первой вступает в действие НВС, затем реагирует ЦНС, которая определяет и регулирует порядок включения ИС и ЭС.

ЭС отвечает за выработку секрета, служащего для изменения модальностей эмоций, нервно-мышечных реакций, то есть определяющего специфику энергии.

Лимфатическая система (ЛС) отвечает за пропорциональное распределение выработанного ЭС согласно насущной потребности в конкретной зоне. Лимфатические сосуды и капилляры расположены в непосредственной близости от кровеносных. Лимфатическая система образует специфическую сеть-радар, обладающую собственными реакциями в процессе метаболизации: интерес, любовь, удовольствие, удовлетворение или, наоборот, сопротивление, противодействие, атака, защита, агрессивность, всегда с целью поддержания функционального единства действия субъекта.

ЦНС, понимаемая, прежде всего, как церебральный орган, отвечает за переработку данных, полученных по каналам экстеро– и проприоцептивного восприятия[106]. Различные виды восприятия и метаболизации, осуществляющиеся внутри сети организма, идентифицируются и перерабатываются, вызывая после их понимания соответствующую реакцию контакта или отвержения согласно правилам, которыми руководствуется организм целиком в своих интересах.

Внутри телевизора нельзя определить механизм, в который сходились бы импульсы со всего устройства. Ученые обнаружили механизм «приемопередачи», который объединяет различные процессы для достижения единого результата: синергичные части единства действия, задуманного инженером. Точно так же в нашем организме нет органа, на котором бы сосредоточивалась деятельность всех органов: функции одного более заметны, другого – менее, однако централизующим звеном для всех них является функциональное единство. Функция, запущенная инженером, объединяя множество частей в надлежащей механической пропорции для достижения определенной цели, есть передача формы действия.

Первая стабилизация одной или нескольких реакций определяет последующее образование информативной памяти

В жизнедеятельности человеческого организма очень важную роль, возможно, большую, чем головной мозг, играет спинной мозг, отвечающий за процесс переработки всей информации, в который включены также лимфатическая, эндокринная и иммунная системы. Это вертикальная чувствительность с радиальным типом распространения. Не так просто разграничить их, чтобы описать отдельно каждую из них. Уловив действие в совокупности, потом не так легко описать его, разбив на отдельные процессы. Анализ онто Ин-се позволяет установить целостную картину субъекта от момента к моменту: что он сейчас делает, что использует, почему этот орган, почему именно так и в это время. С помощью онтопсихологического метода анализа раскрывается побуждающая причина, лежащая в основе молекулярного строения.

НВС представляет собой то, что я называю экстерои проприоцептивными процессами: как организм контактирует с пришедшей из окружающей среды эмоцией, как он ее воспринимает, идентифицирует и обрабатывает; следовательно, речь идет о приеме и усвоении организмом информации. В состав НВС входит висцеральный мозг – та часть организма, которая не заражена вмешательством монитора отклонения в отличие от ЦНС, полностью превратившейся в оперативный центр монитора отклонения. Достаточно добавить крошечный элемент в ЦНС, чтобы вызвать искажение простейшей базовой информации (эротизма и агрессивности) организма.

Все то, что в онтопсихологии именуется висцеральным восприятием[107], относится к нейровегетативной системе. С того момента, как впервые заговорили о новой дисциплине «нейрогастроэнтерологии», вызвавшей большой интерес в США, обнаружилось, что в области внутренних органов человека расположен еще один мозг – висцеральный аппарат целиком образован такими же нейронами, как и те, которые находятся в черепной коробке. Эти нейроны рассеяны по висцеральному аппарату в стволовой форме. Все сигналы сенсорного, вегетативного свойства человек, как и животное, сначала воспринимает желудком, и лишь потом они поступают на уровень отражения головного мозга. Животное сначала воспринимает сигналы на уровне нейровегетативной системы, а затем отражает их на уровне центральной нервной системы и уже после вырабатывает ответную реакцию. Импульсом управляет НВС. Она реагирует на энергетический импульс рецептивно. Это то, что нам предстоит вновь открыть. В то время, как висцеральный мозг отвечает за получение и первичную обработку информации, пришедшей извне, головной мозг завершает процесс обработки информации и определенным образом ее структурирует.

НВС формируется из ядра зародыша и является первичным мозгом нашего организма. В процессе развития зародыша прежде головного мозга формируется висцеральный аппарат. С момента зачатия до последнего дня жизни человек обладает этим висцеральным, или висцеротональным, мозгом, служащим радаром восприятия и передачи семантического поля. Колиты, расстройства печени, урогенитальные дисфункции могут служить сигналом опасности, который в конкретный момент посылает висцеральный мозг нашего организма. Доказано, что висцеральный мозг свободен и поэтому реагирует на происходящее в согласии с основополагающими законами природы. Точность же церебральной системы весьма сомнительна, потому что к ней присовокупляются память, полученное воспитание, «Сверх-Я», мораль, монитор отклонения – социальные формы, не являющиеся конструктами природы.

НВС отвечает также за восприятие окружающей среды, уточняя специфику полученных данных согласно их технической функциональности для организма. В конечном итоге мы представляем собой объединенное восприятие. В момент проведения анализа мы должны различать функции; различив функции, мы выделяем различные органы, однако информация, экзистенциальный акт, жизнь всегда едины. Когда семантическое поле достигает организма, оно уже заранее имеет направление к конкретной его части. Рука обладает большей чувствительностью, однако при падении для одного человека может быть более важна кожа, для другого – бедро. Существуют переменные, которые не заменяют собой основополагающий процесс природы: это всего лишь переменные темперамента.

Я привел здесь общую картину нейрофизиологии человека: для каждого отдельно взятого индивида она различна. При возникновении какого-либо заболевания в большей степени страдает наиболее чувствительный к восприятию орган. Это не самый слабый орган, а тот инструмент, которым природа одарила субъекта. Он кажется слабым, но лишь потому, что наиболее деликатен. Например, при прослушивании современной музыки молодой человек полагает, что она приятна на слух, однако, проанализировав реакции ушных нейронов, мы убедимся, что музыка определенного типа разрушает наиболее чувствительные нейроны, не оказывая вредного воздействия на остальные. В природе при нефункциональном соответствии разрушаются лучшие каналы восприятия, оставляя нетронутыми обычные.

Начиная разговор о висцеротоническом восприятии, мы вступаем на почву запретной, цензурированной темы.

«Сверх-Я» служит выражением монитора отклонения. Первое, что он подчиняет себе, – это свободное восприятие базовой инстинктивности. Поэтому, чтобы ничем не обусловленными проникнуть в реальность природы, необходимо прежде полностью очистить свой разум. При возникновении чувства страха следует обратиться к висцеротонической зоне – первому мозгу жизни, что означает даже набраться мужества и нагрешить, по крайней мере в уме. Не думаю, что общество сильно изменилось со времен Фрейда. Когда в Вене Фрейд впервые заговорил о том, что дети в возрасте шести лет испытывают сексуальное влечение, вся когорта врачей ополчилась против него. Ребенок способен воспринимать сексуальные импульсы с трех лет и вне всяких сомнений к четырем годам: вспомните себя. Мы пребываем в мире науки, которой манипулирует страх, и все мы – пособники этого страха.

Нами утрачена возможность отражения организмического единства

ЦНС, будучи оперативной системой, доминирует над НВС. Она становится доминирующей в силу того факта, что заведует нашим сознанием. Наше сознание могло бы основываться исключительно на чувствительности, однако, из-за вмешательства монитора отклонения оно было «единонаправлено» на критическую систему познания, обладающего рядом специфических ссылок в зонах головного мозга. Таким образом, мы становимся усеченными, ограниченными операторами, действующими только в рамках того, что нашему сознанию удалось вычленить.

Изначально природа наделила нас способностью к целостному осознанию, то есть возможностью знать из факта существования, но, к сожалению, такое ноуменальное познание нами утеряно: мы не ведаем, как воспринимает нога, кожа и т. д. Нами утрачена возможность отражения организмического единства. Исходя из этого, необходимо восстановить целостность сенсорного, клеточного восприятия нашего органического кванта. Восстановив и осознав такое познание, мы сможем наилучшим образом осуществить рациональное вмешательство в различные вещи и явления.

12.3. Взаимодействие четырех систем

В процессе познания каждый из нас вовлекается в непрерывный контакт с реальностью, отбор которой, следуя принципу собственной эффективности, осуществляет ЦНС. Она воспринимает не все, а лишь тематически ей предрасположенное, то есть откликается только на некоторые внешние стимулы, одни из которых для нее сильнее или более значимы, другие – слабее или менее значимы. Так ЦНС привносит новые знания, запечатлевая их в виде образа, действуя по принципу фотоэлемента, находящегося в электрическом поле: не сам импульс, а его модус меняет состояние элемента. Энергия, не формализованная каким-либо сигналом, не активизируется, но едва сигнал получен, энергия приобретает вектор: энергия, запущенная конвергентным действием, производит изменение.

ЦНС целиком вовлекается в переживание чего-либо, в проблему (поскольку она для нее настоятельна и важна) и много раз пересматривает ее точно так же, как мы неоднократно возвращаемся в мыслях к вынашиваемой нами идее или проекту. В какой-то момент к этой цикличности, осуществляемой ЦНС (неважно, в каком из ее отделов – в коре головного мозга или гипоталамусе), подключается НВС (висцеротонический аппарат или энтерологический мозг), синхронизируясь с действием ЦНС.

Как только ЦНС отреагировала на стимул, к работе подключается НВС, активизируя иннервацию и заставляя, тем самым, ЦНС срочно отвечать на происходящее: некая реальность, опасность уже внутри, касается ее непосредственно, поэтому она – ЦНС – вынуждена вырабатывать ответное действие. ЦНС определяет форму реакции защитной, то есть иммунной, системы: вид атаки или защиты. Это нормальная стратегия самосохранения перед лицом реальности, уже производящей внутри организма настоящий фурор.

Подключившаяся к действию ИС обуславливает жизнедеятельность всего клеточного аппарата, любую форму ДНК. ДНК отвечает за контроль и защиту биологического единства действия субъекта и модулируется исключительно на основе выработанного ЦНС проекта. Во всем этом огромную роль играет НВС, действие которой протекает синхронно с процессами, разворачивающимися в ИС и ДНК. За любыми изменениями, происходящими в организме, всегда стоит НВС, служащая пультом управления для выработки любого действия, предвосхищающего всевозможные первоочередные жизненные импульсы, такие как агрессивность, идентичность, сексуальность, обладание, чувство и т. д.

Функция ЭС – доставить удовольствие, вызвать определенный вид внутреннего, а не внешнего, достигаемого с помощью рта, глаз или гениталий, оргазма. Исходя из принципа самосохранения, организм внутри самого себя осуществляет то, что должно быть произведено вовне.

ЦНС – самый удивительный и могучий компьютер, который когда-либо существовал на этой планете. Чтобы понять всю его силу, представьте, что с помощью одного-единственного мозга можно управлять движением нескольких планет. Здесь невольно задумываешься об истоках жизни и задаешься вопросом о происхождении человека: является ли он продуктом ассемблирования или представляет собой результат клонирования некоей разумной формы? Однако все это оставляет неизменной метафизическую проблему, поскольку первоначало оптического порядка защищено от любого разворачивающегося в экзистенции процесса собственной трансцендентностью.

С помощью одного-единственного мозга можно управлять движением нескольких планет

Наш мозг, этот совершенный компьютер, фактически не был использован во всем его действительном потенциале, и совсем не обязательно, что наша ЦНС (в том виде, в каком мы, люди, ею располагаем) рождена в этом организме. ЦНС может посылать информацию, отличную от вырабатываемой организмом, в котором ЦНС пребывает. ЦНС представляет собой технический разум, внесенный внутрь организма. Исходя из этого, ЦНС способна хранить в себе логические схемы и системы защиты, абсолютно чуждые ей самой. Иными словами, ЦНС не распознает, что иммунная система обрушивается на собственный организм-носитель, так как в мозге срабатывает реакция, что атакуется нечто чуждое, отличающееся, внешнее. Иммунную систему запускает всегда ЦНС, энергию поставляет НВС. Чтобы остановить некое действие или изменить какую-либо функцию указанных четырех систем, необходимо знать базовый проект. Причина всегда одна, это проект психической деятельности дает множественные следствия. Четыре системы лежат в основе поддержания начальной идентичности.

Для органической жизни болезнь означает огромный расход энергии

В своей клинической практике я много раз наблюдал за тем, как вслед за пониманием со стороны клиента собственного стиля жизни, стереотипа, болезнетворного проекта, выздоровление наступало молниеносно, так как «проектировщик» переставал вылепливать болезнь. Для органической жизни болезнь означает огромный расход энергии, ибо заболевание нарушает равновесие в органической системе субъекта. Когда уровень иммунной защиты, предлагаемый ЦНС, отличается от того, который вписан в правила природы, цена возрастает от десяти до тридцати раз. Смерть наступает из-за того, что нарушение превышает количество жизненной энергии, исчерпывает органический резерв.

Как только восстанавливается действие базового проекта – проекта, предусмотренного законами природы, мгновенно возвращается здоровье, поскольку высокооплачиваемая деятельность организма переходит на минимальные расценки. Однако подчеркну: если клиент возвращается к старой модели поведения, болезнь тут же возобновляется. Даже такие патологии, как СПИД и новообразования, тесно связаны с определенным стилем жизни. СПИДом может заболеть только человек, обладающий психической и аффективной предрасположенностью к нему, что никак не связано с наследственностью. Лечение осуществляется лишь в том случае, если субъект меняется, отказываясь внутри себя от болезнетворного проекта.

Даже не вдаваясь в глубокие исследования проблемы СПИДа, как объяснить тот факт, что заболевание обнаруживается только у одного из партнеров, длительное время состоящих в интимных отношениях? Ответ прост: только у одного из них – у больного – имеются предрасположенность и потребность в этом болезнетворном проекте. Инфицирование всегда предполагает наличие склонности, вызванной психическим детерминизмом и повлекшей за собой адгезию[108]. Болезнь такого типа перенимает тот человек, чьи стиль жизни или стереотипы обязывают его к такому выбору.

Виртуальная программа заболевания осуществляется в течение шести-семи лет, максимум девяти. В каждом человеке эта виртуальная программа, независимо от того, реализуется ли она потом или нет, полностью сформирована к шести годам. Основой этой программы служат внутрисемейные отношения: тип аффективной и моральной культуры. Это означает, что программа осуществляется на основе экономической внутрисемейной программы. «Экономической» в экзистенциальном плане, а не в отношении денег: имеется в виду способ, посредством которого такое заболевание заправляет существованием и человеческими взаимоотношениями. Согласно типологии культуры экзистенциальной внутрисемейной экономии, ребенок формирует виртуальность, которая в будущем при удобном случае (запускающая причина) проявится.

По этой причине при проведении клинического анализа субъекта неизбежен возврат к его прошлому, к первым годам его жизни. Именно поэтому сновидение описывает настоящее состояние субъекта в ключе его детских переживаний. Для понимания происходящего во взрослом состоянии мы должны обратиться к первым моментам его истории, к виртуальной программе, заложенной в детстве.

Для понимания происходящего во взрослом состоянии мы должны обратиться к виртуальной программе, заложенной в детстве

Что касается связи психики и сомы, то следует сказать, что мы привыкли смотреть на собственное тело со стороны, а на собственный разум – с помощью ЦНС. При столкновении с проблемой мы сознательно используем наш мозг, то есть в первую очередь активизируем ЦНС. Затем, если проблема осталась и требует решения, происходит эмоциональное вовлечение, сопровождающееся активизацией ЛС, ЭС и НВС (последняя, однако, включается на непродолжительное время). В некоторых людях такое переживание симпатии на органическом уровне может сопровождаться симптомами эпилепсии. В этом случае по внешней реакции субъект понимает, что добился отклоняющихся от нормы результатов, обращающих внешнюю среду в его пользу. У таких людей нейрогастроэнтерологический мозг превалирует над ЦНС, тогда как у большинства головной мозг превалирует над сомой, организуя ее процессы. В конечном итоге, после вышеописанных процессов ЦНС синхронизируется с НВС, ЛС – с ЭС. Если психическая семантика перемещается на орган, то это самый быстрый и безболезненный способ. В случае, если психосоматический сдвиг произошел не на орган, а на костный аппарат организма, испытываемое субъектом удовольствие еще интенсивнее и глубже. Речь идет о людях, которые научились распределять эротическое удовольствие по внутренним поверхностям костной структуры: это удовольствие зарождается в крестцовой области и после разветвляется по всему телу. Часто такие люди за внутренней связью, установившейся между их мозгом и крестцом, напрочь забывают о ногах, что приводит к потере последних из-за отсутствия должной энергетической иннервации: субъект постепенно забывает о ногах ради усиления испытываемого им эндогенного удовольствия. В жизни такие люди очень горды, ригидны, непреклонны и предпочитают сломаться, чем согнуться. Они неспособны к адаптации и через собственную органику реализуют то, что, как им кажется, задавлено обществом или семейной средой.

Конечно, такие вещи можно объяснить только особенному клиенту, который прошел полный курс психотерапии (в норме десять – двенадцать консультаций в течение шести месяцев). Необходима воля клиента, который должен находиться в непрерывном объективном поиске. Психотерапевт должен научиться не позволять клиенту снимать с себя ответственность за решение проблемы: отсутствие ассистенциализма со стороны психотерапевта позволяет уточнить, стоит ли способствовать тому, чтобы клиент прошел полный курс психотерапии, или лучше оставить его в покое на уровне медикаментозного менталитета.

Как только процесс на уровне ЦНС установился, на втором этапе нейроны идентифицируют цель. В мозг поступает не воспринимаемый нами зрительно объект, а доходит только знак, принесенный по электрическим путям. Электрический стимул приносит сигнал. Нейроны идентифицируют цель и дендриты выбирают доминирующий вектор. Дендриты служат оперативными селекторами, пропускающими идентифицированную нейронами цель. Аксоны фиксируют предпочтительные линии передачи, по которым проходит только конкретный знак. Химические медиаторы вырабатываются в последнюю очередь, задавая порядок возникновения симптома.

В мою компетенцию не входит более детальное разграничение функций данных четырех систем. В этой книге мною приводятся самые последние сведения по вопросу функционирования этих четырех систем, чтобы в будущем междисциплинарными усилиями улучшить процесс исследования с целью уточнения специфики действия энергии вообще и в рамках органики в частности. Для этого достаточно научиться формализовать сагомы семантического поля. Семантическое поле посылает образ, идущий от органа и от процесса, действующего в нем и вокруг него: оно передает информацию о состоянии органа и зоны вокруг него, об изменениях электрической проводимости, производимых митохондриями в клетках всего организма. Переход от психической интенциональности к материальной телесности содержит в себе ряд взаимосвязей, которые постепенно станут очевидными.

Переход от психической интенциональности к материальной телесности содержит в себе ряд взаимосвязей, которые постепенно станут очевидными

Образ детерминирует в информативном процессе. Информация внесена неким знаком: не кирпичом, а идеей некоего кирпича. Онтопсихология анализирует идею, навеянную кирпичом, а не сам кирпич. В сновидениях разворачивается череда образов, понять которые с точностью можно, лишь скорректировав онейрический код, приведя его к соответствию идентичности онто Ин-се.

Передовые психология, неврология и медицина должны прийти к пониманию того, что мозг запечатлевает. Мозг, мозжечок или нейрон улавливает образ и переводит его в пласт материального: в начале стоит образ. Образ установлен интенциональностью: не образ задает интенциональность, интенциональность задает, формализует вектор. Различение действия и формы – свойство человеческого интеллекта, однако в природе квант без формы не существует.

12.4. От психической интенциональности к психосоматике

Переход от психической интенциональности к соматическому формообразованию происходит следующим образом.

Субъект ставит перед собой цель (активизирующий момент): он ее обдумывает, прокручивает в голове, постоянно возвращается к ней в уме, подключает к ней различные воспоминания, ассоциации, дозволяет ей полностью заполонить все его мысли. Он весь поглощен каким-то интересом или целью, которые могут быть связаны с чем угодно: агрессией, эротизмом, очень значимым для субъекта чувственным отношением, например, ненавистью к конкретному лицу, злостью к не понявшему его человеку и т. д. Человек преследует некую цель, обдумывает ее, холит внутри себя, уточняет таким образом, что как будто отчуждается от себя самого и экономии собственной целостной жизни. Всего себя он фокусирует на этой цели, забывая о других удовольствиях, иных видах самоудовлетворения и ответственности: весь внутренний мир субъекта единообразуется согласно выбранной цели.

В первый момент ЦНС активизируется только на уровне визуализации образов

Субъект включается в этот процесс, подключая к нему все самые сокровенные моменты своего внутреннего мира. Он полагает, что это всего лишь вереница внешних по отношению к его внутренней реальности образов, рассматривая цель как нечто следующее после, ab extra, но, фокусируясь на ней, он себя в ней идентифицирует. За процессом фокусировки на цели следует процесс реалистической идентификации: субъект обдумывает цель, целиком загоняя всю свою реальность в рамки этого фокуса. Реальность психической деятельности входит в процесс идентификации, но субъект при этом полагает, что одно дело он сам, и другое – то, что он фантазирует. Психоэмоциональные переживания захватывают его целиком, активизируя в первую очередь НВС и ЛС, которые вырабатывают собственные реакции, но никакого эмоционального вовлечения, соучастия, убеждения еще нет.

Обдумывая свою цель, субъект вовлекается психоэмоционально и выдвигает следующую гипотезу: «Но они меня выгнали с работы… Да, хорошо, это жизнь!.. Ах… Тот воровал, и ничего, его оставили…». Вначале он слегка взволнован, поэтому на первом этапе ЦНС или сознательно-логическая структура активизируется поверхностным образом аналогично воздействию на нее невзаимодействующего, неструктурирующего образа. После поверхностного включения ЦНС к ней присоединяются НВС и ЛС, но пока все еще носит обратимый характер. Субъект, напротив, испытывает удовольствие, внутренние переживания возвышают его в собственных глазах, приносят ощущение благоденствия сродни тем, которые можно наблюдать у человека с садистскими или извращенными наклонностями. Искажения пока нет, происходит только сенсибилизация органа в процессе удовольствия, нефункционального для базовой клеточной структуры организма. Что-то пока только греет, но не жжет.

Возвращаясь мыслью к своей идее (интенциональному фокусу), он наслаждается, испытывает психоэмоциональный подъем, идиосинкразическую компенсацию, начинает входить в состояние удовлетворения, самовосхваления, возвышаясь в собственных глазах и обожествляя себя от мысли, что он преодолевает стресс, опасность, фрустрацию. Охваченный удовольствием и чувством своего превосходства, субъект ощущает, как крепнет его личностная значимость. Он не понимает, что это всего лишь ригидность: он весь объят гордостью за самого себя, придающей ему уверенности в собственном превосходстве и сил в борьбе, повергая всякие сомнения. В этот момент он себя сакрализует, снимая с себя всякую форму ответственности. На этой почве запускается целиком и категорично ЦНС.

В первый момент ЦНС активизируется только на уровне визуализации образов: субъект видит цель, но метаболизирует – расщепление между «Я» и проблемой ясно и очевидно. На следующем этапе ЦНС подчиняется структурирующему воздействию цели, то есть ЦНС претерпевает процесс идентификации с целью. Метаболизация образа фиксирует и придает жесткость лимбической системе, которая, уступая требованиям ЦНС, начинает автономно формировать цель, структурирующую и провоцирующую симптом. Таким образом, больной в первый момент чувствует определенное всемогущество, не испытывая ни страха, ни сомнения.

Синхронизированная и зафиксированная цель посылает особую информацию; после ИС активизируется автоматически. ИС – это проект, который архитектор отдает в руки мастера-ремесленника, реализующего проект, следуя указаниям. Не в нашей власти ему противоречить: мы можем убрать какой-либо элемент проекта, но затем рано или поздно он опять появится на своем прежнем месте, потому что ремесленник точно следует параметрам проекта, созданного архитектором. ИС отвечает за поддержание идентичности природного проекта, что проявляется в сохранении органической идентичности. Проект создан ЦНС, а ИС его проявляет.

Причинность «картины болезни» любима, превозносима, желаема пациентом

Как только ЦНС спускает новый проект для конкретной части организма, ИС тут же приступает к его выполнению. Все это усиливается действием НВС, в максимальном режиме активизируется ЭС (которая представляет собой более совершенную систему) и по истечении времени, будучи единожды запущенной, самокодируется. Весь вышеописанный процесс занимает минимум три месяца. И даже в случае развития быстрорастущей опухоли для ее формирования необходим, по крайней мере, такой период времени.

Как только цель становится ясна, разворачивается весь процесс реализации проекта, главную роль в котором играет ИС, ибо она более не идентифицирует то, что соответствует природному проекту, а выполняет в точности последнее распоряжение, поступившее от ЦНС. В определенный момент процесс замыкается на самом себе. Субъект, продолжающий реализовывать начатый однажды проект, не желает этой болезни, тем не менее с удовольствием отстаивает проект, который уже приобрел навязчивые формы. Этот проект больной прячет, ибо вывести его наружу для него означает высветить нечто опасное в реальности, но приятное и невинное внутри.

Причинность «картины болезни» любима, превозносима, желаема пациентом. Органическая структура, которой мы обладаем, создана не нами, а иными законами, которым мы также подчиняемся, следовательно, в нашем распоряжении есть какое-то время на то, чтобы противоречить, и лишь до определенного предела.

Именно так протекает акт овеществления интенционального процесса внутри субъекта при возникновении психосоматического заболевания. Проводя клинический анализ, я изучаю первичную интенциональность и состояние четырех систем, поскольку через анализ образов, включая сновиденческие, регистрируются эти пассажи. Следовательно, анализ множества переходов при исследовании различных клиентов позволит установить, что в первый момент происходит вычленение цели, сопровождающееся раздвоенным действием ЦНС; тут же происходит психоэмоциональный резонанс в зоне висцеротонической чувствительности, особенно в ЛС и НВС, которые сразу объединяются в своем действии. После этого расширения различной силы, в этом случае – экзальтации, единства и значимости, к этому сублимированному смещению в сторону принятых субъектом ценностей (которые не являются биологически значимыми для индивидуации ценностями, установленными универсальными законами жизни), происходит окончательное вмешательство ЦНС, которая, следуя основополагающему биогенетическому закону, автоматически синхронизирует ИС.

Во всем этом онто Ин-се остается индифферентным единством действия: патология детерминирована комплексуальными логиками, монитором отклонения и, главное, стереотипами и убеждениями логико-исторического «Я». Все вышеуказанные элементы организуются в структуру, поддерживаемую четырьмя системами, которые являются феноменологией мыслящего или волевого «Я».

Глава тринадцатая*

Клинический анализ некоторых заболеваний

13.1. Шизофрения, наркомания, СПИД

В будущем медицина сможет вылечить любое заболевание, если выздоровлению не будет препятствовать невидимый партнер субъекта – скрытый аспект его личности.

Болезнь закрепляется в той области, которую она уже знает на уровне психического бессознательного. Даже если индивид подвергается инфекционному болезнетворному воздействию, это никогда не вызовет в нем органического нарушения такого типа при условии, что субъект обладает психическим тематическим отбором заболевания иного типа. Человек, рожденный слепым или глухим, никогда не заболеет раком или шизофренией, поскольку инфекционный путь обоих этих заболеваний проходит через зрительную или слуховую семантику. Точно так же больной раком никогда не станет шизофреником, поскольку в своей причине эти два заболевания противоречат друг другу. Один из принципов психосоматики состоит в том, что соматический и психический аспект всегда альтернативны друг к другу. Шизофреник не будет страдать неоплазией, поскольку его ошибка уже разряжается на уровне нейрогенной энергии.

Шизофрения – это самое опасное заболевание из всех существующих на нашей планете. По сравнению с шизофренией опухоль является более слабой формой того же заболевания. Когда психика в своей игре выходит на передний план (как в случае с шизофренией), почти всегда она сохраняет тело. Когда я говорю «шизофрения», то понимаю под этим ее открытую форму, поскольку все мы представляем собой латентных шизофреников[109].

Истоки любой болезни сокрыты в семье и ею поддерживаются

Здесь возникает вопрос: действительно ли все болезни, которыми страдают люди, имеют земное происхождение? Мои собственные исследования убедили меня в обратном, в частности, в отношении таких заболеваний, как шизофрения, наркомания и СПИД. Как шизофреник, так и больной СПИДом или тяжелой формой наркомании, входят в такое состояние, полагая себя особо приглашенными, избранниками. В их голове как будто рождается откровение, слышится древнее воззвание, идущее из архаичных глубин мозга, раздается вековой голос. Когда я желаю вылечить подобного больного, то ограничиваюсь только тем, что предлагаю ему закрыть доступ этой затягивающей «коммуникации», поскольку она ведет его прямо к смерти.

Болезненное влечение к наркотикам порождено не желанием ввести в организм химические вещества: все дело в той ментальной обработке, которой пациенты подвергаются изнутри[110]. Существует некая странная ментальная потребность, которая изначально связана со сновидениями определенного типа. Больным, страдающим одной из трех вышеуказанных болезней, снятся сны одного и того же типа, при этом они испытывают особые ощущения в голове, которые по своему происхождению не являются земными. Инфекция происходит из какой-то наивности, фантазии, которая активизируется внутри церебральных систем. Проблема наркотиков нереальна. Это – всего лишь мишура, прикрываясь которой политика, экономика, незрелость масс объединяются, чтобы вновь обвинить первоначальный стимул. Успешно решая случаи наркомании, на протяжении десяти лет не повлекшие за собой рецидивов или смещений в другие заболевания (шизофрению, невроз, преступность, психосоматику, психический вампиризм и т. д.), я не слишком интересовался наркологической зависимостью самой по себе, потому что и ее причина, и решение находятся в другом.

Шизофрения – это самое опасное заболевание из всех существующих на нашей планете

Многие беды человечества – всего лишь «зеркала для жаворонков». Считается, что жаворонок умирает, приближаясь к зеркалу, тогда как на самом деле жаворонок умирает, потому что нечто, отличное и от зеркала, и от жаворонка программирует и убивает подобно охотнику-невидимке. Молодые люди, начинающие принимать наркотики, уже больны и предрасположены к этой болезни: причина наркологической зависимости заключена не в героине или ЛСД. Наркотик дает лишь право быть подопытным кроликом другой незримой деятельности, но никогда не служит первопричиной. Как бы то ни было, заболевание этого вида составляет часть специфического феномена, принадлежащего другой культуре или иному научному пониманию. Здесь не обойтись без познаний о мониторе отклонения и внеземных цивилизациях. Все это требует простого и элементарного исследования внутри– и внесинаптической информации.

СПИД порождают три причины[111].

1. Психическое искажение, произошедшее в детском возрасте. Чтобы заболеть СПИДом, необходима ментальная комплексуальная предрасположенность: одной инфекции, занесенной через шприц, или чего-либо иного, недостаточно. СПИД – это феномен умственной патологии. Часть человечества использует удовольствие как навязчивость, что проявляется прежде всего в сексе. Пока человек занимается мастурбацией или гомоили гетеросексуальным половым актом, его постоянно преследует навязчивость, и природе не удается ее утихомирить: эта навязчивость не нацелена на удовольствие. Природа дает удовольствие как функцию жизни, поэтому использовать его как закрытую в самой себе цель означает отрезать самого себя от этой функции. Более того, удовольствие всегда связано с экзистенциальной заслугой, заработком творческого саморасположения. Теряя удовольствие как функцию жизни и проваливаясь в пустоту навязчивости, субъект сам отравляет собственную иммунную систему.

2. Инфицирование извне.

3. Внедрение чуждой технологии. В действительности, эта патология нарушает порядок логики ДНК и, возможно, является результатом манипуляции людьми путем экспериментов, проводимых внеземными цивилизациями. Чтобы это понять, необходимо вновь обратиться к психическим метаисторическим констелляциям[112].

13.2. Болезни «взаимоотношений»

Поскольку любые взаимоотношения преобразуются в семантику, они могут нести человеку добро или зло. Например, в основе всех гастроэнтерологических и кожных заболеваний, а также половых расстройств лежит особая тематическая направленность субъекта, обусловленная потребностью в отношениях определенного типа – как наличествующих, так и предполагаемых.

Импотенция и фригидность представляют собой функциональную неспособность ответить на побуждающий стимул, несмотря на полную к тому расположенность ситуации. Причин тому может быть три:

1) влияние семантического поля различной силы, сопровождающееся вампирическим захватом со стороны партнера;

2) упорное поддержание отношений инфантильно-зависимого характера, предписывающих партнеру роль матери-властительницы (в эту группу причин могут быть также включены садомазохистские отношения, вуайеризм, фетишизм и так далее, то есть все формы поведения, рассчитывающие на безучастное безвозмездное присутствие);

3) сильнейшая обусловленность собственными стереотипами, приводящая к тому, что субъект, побуждаемый чуждыми ему целями, продуцирует психоэмотивную энергию.

Во всех трех случаях субъект желает установить незаслуженные отношения ради самоутверждения через проявление комплекса. Поэтому за симптоматологией человека утверждается главенство стереотипа и зависимое положение субъекта, наподобие подопытного кролика. Во всех других случаях, в частности у людей с высоким уровнем интеллекта, импотенция и фригидность могут быть порождены стремлением выразить себя физически, следуя рациональному желанию при отсутствии психоэмотивной интенциональности: есть тело, но нет души. Чтобы влить душу, недостаточно быть красивыми или решительно чего-то желать – следует прежде стать личностью. Вначале сексуальное удовольствие – это биологический порыв, идущий из глубин человеческой природы, настаивающий на продолжении рода. Затем секс становится серьезным искусством, принадлежащим тем немногим зрелым личностям, которые, прежде всего, способны на глобальное действие жизни. На этом уровне эротизм задает порядок и приводит к откровениям.

Большинство случаев мужской импотенции обнаруживает связь с женщиной определенного типа. Мужчина, оказавшийся под влиянием психоорганического семантического поля такой женщины, становится импотентом, однако, несмотря на это, все равно выбирает женщин только такого типа, и никогда – другого. Можно сказать, что половое бессилие многих мужчин, обусловленное отношениями с женщинами определенного типа, в точности отражает бессилие или базовый отказ женщины от самой себя, царящий внутри нее. В моей клинической практике все случаи импотенции, возникавшей у молодых мужчин, положительно решались после того, как я приводил их к ответственности, объясняя тот тип женщины, к которому он тяготеет, с которым он предпочитает проживать свою мужскую реальность. Достаточно помочь ему осознать это или отвратить от такого типа женщин, как импотенция бесследно исчезнет. Всевозможные формы мужской импотенции служат не чем иным, как показателем, «лакмусовой бумажкой» бессилия, испытываемого в реальности женщиной по отношению к собственному телу.

За симптоматологией человека утверждается главенство стереотипа

Импотенция и фригидность – не что иное, как функциональные отклонения, обусловленные психоэмотивной причинностью. Поэтому медицинские препараты, диеты, спорт, йога и так далее не способствуют исчезновению этих нарушений в их первооснове. Как мужчины, так и женщины по мере бессознательной зависимости от матричного механизма управляют собой, влекомые к навязчивому повторению подавленного желания. Из этого следует, что мужчин привлекают женщины определенного типа, а женщин – мужчины определенного типа, комплементарные по своей негативности. Поэтому я бы не стал придавать слишком большое значение проблеме импотенции и фригидности, даже зная о том, какой она имеет общественный резонанс. Моя клиническая практика доказывает простоту этого симптома, избавляя от него людей в кратчайшие сроки во всех случаях без исключения. Решение исходит от души и субъективной очевидности.

Дерматит может быть вызван присутствием в окружении субъекта какого-то специфического человека, например коллеги по работе. Поэтому бессмысленно анализировать органическую структуру человека, ибо такое заболевание является реакцией на внешние социальные отношения с конкретным человеком.

Некоторые цикличные или хронические формы мигреней могут представлять собой агрессивность или чувство отторжения, направленные на конкретную среду или конкретного человека. То же относится и к гастроэнтерологическим заболеваниям. Человеческие органы служат показателями личностного состояния субъекта в целом, из чего следует, что определенная болезнь может служить определенной стратегии.

Большинство случаев мужской импотенции обнаруживает связь с женщиной определенного типа

Язва образуется в ответ на подавленное отвержение чего-либо, а организм тем временем «поедает» орган[113]. Например, язва может сформироваться из-за того, что организм не в состоянии (под воздействием семейных, моральных, социальных условий или в отношении какого-то конкретного человека) отвергнуть негативную окружающую ситуацию, которую не выносит и от которой желал бы избавиться. Язва формируется за столом, пока человек принимает пищу, в момент максимальной открытости к приемопередаче.

Причин камнеобразования может быть две.

1) Субъект не желает управлять своей жизнью в обществе зрелым образом, вследствие чего вся его энергия, интенциональность тормозится внутри него. Речь идет о позитивной энергии, не вложенной в окружающий мир согласно интересам здорового эгоизма и социального развития. Будучи заблокированной, эта энергия фокусируется в определенной точке и формирует там функциональное искажение. Постепенно, по прошествии времени – от нескольких месяцев до нескольких лет – «овеществляется» структура, которая фильтрует разведение солей в моче и, конденсируясь, дает выход психической интенциональности, пусть и не оптимальный для самого субъекта.

2) Из-за спешки, необоснованного желания подчинить себе весь мир и властвовать над ним, перестроить его исключительно под себя, не пытаясь даже функционально адаптироваться к происходящему вокруг субъекта. Из-за инфантильного всемогущества он пытается разрушить мир, который не умеет использовать и контролировать, однако вынужден это скрывать, чтобы не восстановить против себя окружающих, поэтому копит деструктивность внутри.

Ожирение возникает у человека, который собою подкармливает какой-либо аффект. Он «снабжает» свой аффект, дабы преодолеть психологические и аффективные фрустрации. Поэтому, если человек похудеет, то будет испытывать из-за этого недовольство, ибо его фрустрация и чувство тоски только усилятся. Ожирение возникает не из-за чрезмерного употребления пищи, а из-за того, что субъект включает на полную мощь метаболизацию того, что потребляет. Обычно человек избавляется от излишков съеденного, а страдающий ожирением метаболизирует все, даже избыток. Поэтому бесполезно ему предписывать занятия спортом или диету.

Головные боли – результат внутреннего сопротивления, соматизировавшегося в какой-либо части периферийной нервной системы в точке ее слияния с ЦНС, которое возникает в ответ на новый стимул, специфически связанный с направленным на собственный объект импульсом. Головная боль не может возникнуть без импульса, направленного на конкретный объект. Образование такой специфики восприятия, мотивации сопровождается действием фильтра, также соматизировавшегося. С годами эта энергия локализуется, формируя органические отложения, которые могут вылиться в неоплазию.

Что касается глухоты, то я обнаружил, что причина ее возникновения у многих людей носит особый психологический характер. Генетический аспект здесь играет совсем малую роль. Чтобы определить причину заболевания, необходимо понаблюдать за развитием плода, начиная с шести месяцев и далее, ибо уже с этого возраста он начинает реагировать идентичностью и органической автономностью. Ради эксперимента можно попробовать приблизиться к пожилому человеку, который часто прокашливается: по прошествии определенного времени слушающий, не имея возможности физически устранить этого человека, повысит порог слухового восприятия.

13.3. Опухоль

Опухолевые заболевания также следует рассматривать с позиций психосоматики, так как причина их возникновения кроется исключительно в области психики: все остальные ракурсы исследования этой болезни попросту бесполезны. Лишь та наука, которой удастся дать четкий параметр всеобъемлющего принципа познания, сможет излечить опухоль любого вида – при условии, конечно, согласия самого пациента: без согласия пациента ничего нельзя сделать. За всю свою клиническую, психотерапевтическую практику мне ни разу не пришлось столкнуться со случаем опухолевых заболеваний, возникших из-за перенесенной инфекции, курения, стресса, воздействия радиации или химических реагентов. Но что неизменно присутствовало, так это волевое – отчасти осознанное, отчасти бессознательное – стремление субъекта, приводившее его к болезни.

Опухоль – по-своему здоровое, но не предусмотренное для данной части или всего организма новообразование (неоплазия – новое клеточное образование), которое он не признает как родственное себе, относя к «нетипичной», «нецелесообразной» форме. На определенном этапе новообразование, предвосхищая деятельность организма, лишает его возможности осуществлять как органическую, так и функциональную деятельность. Само по себе опухолевое новообразование не является болезнетворным, оно не означает, что в организме запущен процесс гниения. Напротив, оно обладает сверхмощной жизнеспособностью, которая из-за своей силы может быть определена как «вредоносная», но в действительности формообразование опухоли по своей природе в высшей степени – здоровый процесс, однако он отличается от порядка, предусмотренного в том организме, в котором он развивается. Считается, что по своей силе новообразование сродни упрямому присутствию, жизнеспособностью превосходящему внутренние силы субъекта, необходимые ему для выздоровления.

Опухоль является формой латентного мятежа

Происхождение опухоли носит чисто психический характер: ее даже можно определить как соматическую, выраженную вовне, версию наиболее тяжелых форм шизофрении. При этом шизофрения не напрямую поражает мозговой аппарат или психическую зону, а вспыхивает на соматическом уровне.

Внутри индивида, страдающего опухолью в явной или пока еще скрытой форме, обнаруживается психическая раздвоенность, нежелание более приспосабливаться к данной исторической ситуации, отвергающее ту аффективную игру, взаимоотношения, в которых субъект находился ранее. Как будто эта часть говорит: «Я этого не желаю, я не согнусь, не уступлю и найду способ одержать верх». Принятое решение (каузальность) относится к бессознательному, психической зоне. Опухоль прорывается, как только индивид, столкнувшись с неудобной для него ситуацией, стремится овладеть ею любой ценой, не меняя самого себя. С точки зрения жизни, в неподходящей для индивида окружающей среде для него существуют два возможных решения: либо адаптироваться и преодолеть разногласие, превратив его в момент личного роста, либо уйти. Третий путь – патологический – внешнее приспособление и расплата болезнью.

С точки зрения патологии, опухоль является формой латентного мятежа, восстания против исторической пассивности. Человек, пораженный раком, всегда со всем согласен в социальном плане, за что мстит, отыгрываясь на себе на психическом уровне.

Обычно у больного раком поражается самая жизнеспособная, самая чувствительная часть организма, в которой психическая деятельность была представлена больше, чем в других, которая как будто говорит: «По крайней мере, лучше этого я не смогу тебе дать, ты ищешь нечто лучшее вовне, ну, тогда я устраняюсь». Такое устранение наносит вред самому человеку, полностью обрушивающему на себя ту силу борьбы, которую должен был бы направить на внешний мир.

Не следует забывать о том, что тело является первым полем действия психики. Появление опухоли сопровождается следующим внутренним решением: «Или я буду таким, каким должен, или я умру!

Человек, пораженный раком, всегда со всем согласен в социальном плане, за что мстит, отыгрываясь на себе на психическом уровне

Не желаю ничего менять, не желаю приспосабливаться. Я хочу, чтобы ты умер, исчез, на твоем месте должен был быть я». Как будто субъект настолько оказывается захваченным этой борьбой, что начинает формировать эмбриологическое новообразование, абсолютно новую структуру исторической самоидентификации, чтобы одержать верх над той, которая вызывает недовольство: он создает иную жизнь, противоречащую, однако, ранее предусмотренным структурам, всей исторически сложившейся ситуации и, главное, здоровью Ин-се, размещенному в данном теле. Наблюдается упорство, непонимание исторической данности; словно какая-то часть психики не возжелала принять предложенную материальную структуру и решила заново переделать способ идентификации, который стал бы приоритетным по отношению к уже существующему.

Чтобы вылечить больного у которого обнаружена опухоль, необходимо вступить с ним в открытый и свободный диалог, дав понять, что «либо он изменится, либо умрет». Нежелание измениться влечет за собой неминуемую смерть. Может случиться и так, что изменится окружающая среда, и тогда больной выздоровеет.

Тщательный анализ необъяснимых случаев избавления от опухоли показывает, что либо субъект поменял среду, либо среда изменилась сама: имело место изменение, повлекшее за собой устранение настоятельной бессознательной потребности, из-за чего отпадала необходимость в иной психической идентификации, которая, будучи обязанной соматизироваться, разрушила бы то место – уже структурированное, – в котором появляется.

Больной с опухолевым заболеванием – не обычный невротик, а безапелляционный, жесткий упрямец, провозглашающий: «Сломаюсь, но не согнусь». Таков его девиз. Мой опыт показал, что в проблеме с опухолевыми заболеваниями возможны два варианта: либо человек меняется и выздоравливает, либо, прекрасно осознавая собственную трагедию, не намеревается что-либо менять в своем положении и продолжает бороться, веря в то, что сражается с другими, но в действительности воюет с собственными клетками.

Различие, проводимое медициной между доброкачественной и злокачественной опухолями, на деле не имеет никакого значения. Могу утверждать, что причина возникновения опухоли того или иного вида зависит от силы решения, принятого человеком на психическом уровне: от того, насколько решение отдалено от уже самоидентифицированного «Я».

На основе описанных мною выше принципов психосоматики любой части нашего организма может быть отдано предпочтение бессознательным импульсам, поэтому один орган может замещать другой.

Например, случаи с новообразованием в области горла могут зависеть от двух факторов.

1) Во исполнение собственных целей бессознательному безразлично, какой орган выбрать; то есть ради удовлетворения собственной потребности оно может использовать внешний орган, своим изначальным предназначением никак не согласующийся с целью бессознательного. Например, если субъект слишком остро переживает видимые им определенные моменты, ситуации, связанные с конкретными людьми, бессознательное способно понизить силу зрения (миопия): раз я не вижу, значит, и не виноват. Аналогичным образом при возникновении проблемы повышенного напряжения, эпицентр которого находится в области горла, следует обнаружить потребность в этом бессознательного. Почти всегда речь идет о потребности в «спазматическом крике»: подавленном акте освобождения, который готов вырваться наружу, но заблокирован в горле, вызывая напряжение, цензурой, социальным «Сверх-Я» или полученным воспитанием. Это может привести к любому нарушению внутриклеточных процессов.

2) Во втором случае речь может идти о злости, сопровождающейся ненавистью, которая направлена на разрушение гениталий мужчины. В любом случае всякий раз, когда ощущается подобное странное напряжение в горле, речь всегда идет о психогенной ситуации. Начальное психогенное отклонение может привести субъекта к смертельному страданию, вызванному раком. Для психики все равно, породить ли боль, истерию или искажение на клеточном уровне (неоплазию).

13.4. Эпилепсия, болезнь Паркинсона, старость

Рассматривая этиологию эпилепсии с позиции психогенеза, можно увидеть, что это заболевание возникает под воздействием агрессивного импульса защитного или атакующего свойства, вызывающего короткое замыкание в головном мозге и со временем приводящего к расстройству нейронной системы[114]. Это динамический импульс, не дошедший до своего внешнего выражения в теле (руке, ноге, голове), а разрядившийся в мозге. Чтобы вылечить человека от этого заболевания, помимо медицинского, не-обходимо психологическое вмешательство. В процессе психологического консультирования следует научить клиента рационально выражать собственную агрессивность.

Психический порядок, стоящий за феноменом эпилепсии, есть атакующая, но запрещенная агрессивность. Больной разжигает во всю мощь свою агрессивность, но никак не проявляет ее вовне, вызывая тем самым короткое замыкание в мозге. Внешне такой больной производит впечатление доброго, податливого, чуть ли не святого человека. Если ваш клиент уже взрослый человек, то психотерапия проводится с ним лично, если речь идет о ребенке – то с матерью. В действительности, мать может вести свою войну в семье с помощью эпилептичного ребенка: малыш страдает, принимая на себя материнские «удары» всякий раз, когда ей понадобится отстоять свое главенствующее положение перед членами семьи. Достаточно разъяснить больному или доминирующему информатору механизм запуска эпилептического припадка и необходимость мужественно бороться логическими средствами, которые используют все другие люди, разозлившись из-за чего-либо. Трудность с больным эпилепсией заключается в том, что он настаивает на стиле поведения доброго, тихого, покладистого человека: в этом состоит его патологическая фальшивость.

Болезнь Паркинсона берет начало от чувства вины по отношению к какому-то внешнему действию. Речь не идет об объективной вине как таковой. Субъект полагает, что данное действие влечет за собой вину: именно мирополагание субъекта приводит последнего к заболеванию. Вина запущена модусом стереотипов, но не законами природы. Рука говорит о желании дотронуться, мораль говорит «нет»: по прошествии времени развивается болезнь Паркинсона, представляющая собой вид ареста, наложенного на изначально естественное, спонтанное действие. Самая губительная система, блокирующая личность, воздвигается психологическими стереотипами, ментальными привычками, фиксирующими человека и подталкивающими его к преждевременной старости. Чтобы вести здоровый образ жизни, необходимо внутренне освободиться от стереотипов. Люди перед лицом собственного бессилия в строительстве социальной культуры выводят на первый план свои убеждения.

У людей своя мораль и убеждения, а у жизни своя – вечная, несгибаемая универсальная логика. Человеку либо надлежит приспосабливаться, либо решить, стоит ли ему жить вообще. Из этого следует, что, в конечном итоге, любить жизнь – это выбор, совершенный отдельно взятым индивидом.

Пациент, увлеченный своей целью, не усматривает за ней болезни. Например, святая верующая умирает от ран, стигматов, полагая себя невестой Христовой; она разрушает жизнь, но с фидеистических позиций становится выше других, выглядит счастливее других, ибо она – привилегированный член системы. Экзальтация продолжается до тех пор, пока выдерживает тело.

Психический порядок, стоящий за феноменом эпилепсии, есть атакующая, но запрещенная агрессивность

Наступает момент, когда тело более не в состоянии сдержать натиск, ибо происходящее выходит за рамки начального проекта. Лишь в момент смерти субъект отдает себе отчет в ошибке, и обнаружив, что болен, приходит в недоумение. Не факт, что пациент, осознав ошибку, примет сторону жизни. Многие из таких больных продолжают считать, что такими они, по крайней мере, поддерживают свой социальный образ на высоком уровне, а если они изменятся, то психологически падут ниже остальных, ибо ни к чему не приспособлены, да к тому же прошло уже столько лет. Поэтому перед лицом очевидности собственной ошибки многие предпочитают умереть за отсутствием времени.

Любить жизнь – это выбор, совершенный отдельно взятым индивидом

Затрагивая тему старости, можно выделить два типа старения. Первый тип – привычный, известный нам из медицины, второй – в соответствии с природным порядком. Старение второго типа сопровождается усилением самовосприятия, способности к познанию глобальных вещей: человек ведет жизнь высшего познания реальности. Приведу пример. Двадцатилетний молодой человек или девушка хорошо себя чувствует, занимается спортом, однако испытывает неуверенность при наслаждении своим телом. Он побеждает, у него все идет хорошо, но ему недостает знаний, его сознание еще недостаточно развито, то есть он еще не развил в себе логику получения удовольствия от самого себя, не способен еще дистанцированно наслаждаться своим телом как объектом. Он борется внутри своего тела, спешит, сбивается с пути и идет вперед, в той или иной степени придерживаясь мнения других. Шестидесятилетний человек, если ему удалось поддержать в целостности свою физическую форму, в момент игры подобен выдающемуся скульптору, вбирающему в себя удивительное творение – свое тело: он может играть своим телом с превосходством, получая от этого всеобъемлющее удовольствие. Старость – это постепенное выведение из использования различных инструментов существования, ибо они уже достигли высшей цели того, чем является жизненное удовольствие. Это не означает, что индивид теряет удовольствие от жизни, наоборот, это наслаждение только усиливается: он его обостряет и формализует в сути, он становится крайне экономичным и достигает максимума. Некоторые крупные личности, дожив до этого возраста, испытывали такое состояние. Такова логика старости по замыслу природы. К сожалению, в большинстве случаев мы наблюдаем борьбу молодых людей, заканчивающуюся нивелированием субъекта до уровня объекта и старостью, сопровождающейся полным распадом личности.

Исходя из этого, мой метод лечения демонстрирует, что легче вылечить пожилого человека, нежели молодого, ибо последний полон еще иллюзорных надежд: «Ну, я еще молод, поправлюсь». Пожилого человека легче вылечить, потому что он уже испытал все взлеты и падения жизни, многое знает, а значит, обладает высокоразвитыми умом и способностью к пониманию происходящего. Например, двадцатилетняя женщина еще чего-то ожидает от жизни; в сорок пять она уже четко осознает, что ей уготована роль бабушки, поэтому способна мыслить более глубоко.

13.5. Синдром Стендаля

На Западе много рассуждают о синдроме Стендаля[115] – одном из аспектов патологии, проявляющейся у людей искусства. Начиная с искусства времен палеолита и неолита, эта тема волновала умы многих выдающихся людей, осознававших, что искусство обладает великой силой, способной изгонять духов или, наоборот, вызывать патологию. Например, в исламской культуре непозволительно запечатление образа. На Западе движение иконоборчества, начало которому положил византийский император Лев Исаврийский[116], возникло благодаря тому, что в образах как будто было обнаружено нечто не столь безобидное. Более того, известно, что вся история искусства связана с личностью Папы или властителя страны, которые вплоть до мельчайших подробностей объясняли художнику, как именно должен воплотиться тот или иной образ, поскольку он служил моральным назиданием для верующих или подданных. Создателям художественных произведений не предоставлялась свобода творчества, иначе в их работах могли проявиться и получить подкрепление разрушительные или агрессивные формы, исходящие от народа. Всякого, кто был облечен социальной ответственностью, беспокоила та воспитательная функция, которая осуществлялась посредством образов.

Старость – это постепенное выведение из использования различных инструментов существования, ибо они уже достигли высшей цели того, чем является жизненное удовольствие

Синдром Стендаля характеризуется проявлениями невроза, шизофрении, истерии, психосоматических заболеваний, состояниями транса, потерей личности, внезапными параличами, психической ригидностью, возникающими при контакте с большим числом художественных произведений. Данный синдром рассматривается как совокупность симптомов, возникающих у предрасположенных людей при посещении музеев или художественных галерей. Была обнаружена связь между патологическими срывами у субъектов и зрительно-эмоциональным контактом с определенными художественными произведениями.

Огромное количество исследований было посвящено поиску причин вышеперечисленных феноменов. Возникает вопрос: все дело в послании, завуалированном в конкретном произведении искусства, с которым вступает во взаимодействие бессознательное субъекта, что и приводит к болезни, или же речь идет о заражении, психической инфекции, исходящей от некоторых художественных произведений, воздействию которой подвержены особо чувствительные люди?

С уверенностью можно утверждать две вещи.

Первое: данный феномен был выявлен, и его существование признается всеми ведущими психиатрами и психоаналитиками; нередко он становится темой театральных и балетных постановок, кинофильмов (особенно в жанре комедии), литературных произведений.

Второе: синдром Стендаля наблюдается у многих актеров и режиссеров после завершения киносъемок[117].

Выделены два элемента, сопутствующие возникновению синдрома Стендаля:

1) в произведении искусства присутствует патологический аспект (полностью картина этой патологии еще не прояснена);

2) приступ зарождается в бессознательном человека и связан с особенностями его прошлого.

Проведенный мною анализ показал, что для появления синдрома Стендаля в произведении искусства (которое, в любом случае, несет в себе патологическую семантику) должно присутствовать несколько аспектов, в которых бессознательное – или воля художника – запрятало нечто трагическое, агрессивное, патологическое, кровожадное, то есть в том, что признается искусством, действительно содержится некое завуалированное послание.

Всего этих аспектов пять.

1. Все произведения искусства, находящиеся в музеях и церквях мира, были отобраны социальным «Сверх-Я», с которым связано «Сверх-Я» каждого отдельного человека, что усиливает давление на субъекта. Художественные произведения такого типа производят двоякий эффект: во-первых, патологический аспект активизирует матрицу, пространство, занятое неосознанным комплексом субъекта; во-вторых, одновременно с этим «Сверх-Я» раздавливает этот комплекс. Внутреннее возбуждение растет, давление сверху усиливается – и в результате происходит взрыв и быстрое сгорание.

Приведу пример. В Помпеях есть бронзовая скульптура, изображающая сатира, получеловека-полукозла. Сатиру на вид тридцать-сорок лет: он – воплощение мужской зрелости и изображен с полностью эрегированным пенисом, что подчеркнуто всей позой его моложавого тела. Он выставлен в маленькой безликой комнатушке, в которой царит полумрак. Однако, если бы эту скульптуру выставили в какой-нибудь церкви, галерее или национальном музее, она, несомненно, вызвала бы ряд патологических реакций, поскольку порождаемое ею возбуждение вошло бы в противоречие с атмосферой окружающего «Сверх-Я»; это вызвало бы напряжение, а значит, опасность. И наоборот, в своем маленьком потаенном укрытии сатир смотрится жизнеутверждающе и вовсе не вызывает психопатологического синдрома.

Как часто для произведения искусства выбирают ошибочное место, помещая его туда, где слишком велико давление социального «Сверх-Я»! Между индивидом и окружающей средой должна поддерживаться определенная пропорциональность.

2. Наличие предрасположенности субъекта, то есть субъект наделен особого рода чувствительностью и обладает специфическим комплексом или первичной матрицей, которые производят тематический отбор, осуществляя регрессивное сдавливание[118].

3. Необходим период созревания довлеющей инкубации. Это означает, что субъект уже достиг такого момента в развитии собственного негативного комплекса, когда последнему тем или иным образом необходимо вырваться наружу. То есть импульс комплекса или негативная семантика преодолевает порог терпимости, присущий субъекту.

4. Необходим внешний семантизирующий. Иначе говоря, необходим другой человек, знакомый или незнакомый субъекту, который находится рядом с ним в момент посещения монумента, художественной галереи и т. д. Семантизирующим стартером могут послужить сын, дочь, любимый человек, смотритель, гид, какая-нибудь женщина и т. п. Когда происходит взрыв симптома, рядом всегда присутствует человек, служащий для субъекта семантизирующим стартером и патологическим катализатором. Итак, необходимо нахождение этого семантизирующего стартера в непосредственной близости.

5. Субъект воспринимает переживаемое состояние как нечто идеальное: он не думает, что ему плохо, что он находится в негативной ситуации, а улавливает и осознает призыв чего-то духовно возвышенного, идеального для него и даже для общества. Раздирающий его монстр представляется ему призывающим богом, сжигающая его болезнь – светом, исходящим, например, от святого духа. Субъект отдается патологическим переживаниям с идеалистической убежденностью.

Как лечится синдром Стендаля?

Сновидение с топографической точностью дает полную картину ситуации. Прежде всего, следует произвести семантический разрыв[119] с семантизирующим стартером. Затем должен последовать период психотерапевтического лечения: необходимо выявить и изолировать доминантный комплекс, восстановить контакт с онто Ин-се и развенчать тот образ, который монитор отклонения использует в качестве идеала при осуществлении патологической деятельности. Для избавления от этой патологии достаточно нескольких недель.

Когда происходит взрыв симптома, рядом всегда присутствует человек, служащий для субъекта семантизирующим стартером

В дальнейшем, если субъект пожелает стать зрелым и ответственным человеком, понадобится еще от трех до пяти лет психотерапевтического тренинга. Онтопсихологический метод лечения эффективно и безотказно устраняет симптом, но если человек желает для себя благополучия и постоянного роста, он должен перестроить все структурное единство своей личности, то есть произвести метанойю.

13.6. Уничтожение фанатиками произведений искусства

Поведение так называемых экстремистов или фанатиков, разрушающих произведения искусства, легко объяснимо: они уничтожают вовне то, что убивает их внутри. Это крайняя форма проявления самозащиты: они чувствуют, что превозносимое всеми так называемое произведение искусства – статуя, например, – в действительности является источником, причиной многочисленных болезней и, прежде всего, той, от которой страдает сам фанатик. Хотя нигде и не приводится подобная статистика – ибо это неинтересно ни одной системе и ни одному университету, – большинство совершаемых убийств, так или иначе, всегда направлено против матери; во многих случаях матери оказываются убитыми непосредственно сыном или дочерью.

Причина многочисленных случаев помешательства, сопровождающихся убийством жены, мужа, отца или убийством молодыми матерями собственных маленьких детей, кроется не в ненависти: все дело в том, что, обладая повышенной чувствительностью, эти люди видят в своих близких нечто ужасное, и это правда. Они должны убить это ужасное из чувства самозащиты.

Вернемся к фанатикам, уничтожающим произведения искусства. Весь процесс происходит следующим образом. С детского возраста в памяти такого человека застывает некая сцена, связанная с конкретным образом: коленкой, типом рук, волос, ног. То есть речь идет о некоей детали, которая постоянно возвращает его к первичной диаде, лежащей в основе его болезни. Возможно, этот образ навязчиво повторяется в его сновидениях или страхах, о которых он никому никогда не рассказывает. Либо у него возникают навязчивые образы какой-то ситуации: он видит эти фантазийные образы, после чего творит такое, чего никогда бы не пожелал сделать.

Находясь под властью такого момента, образа, символа, такой ассоциации, которые, как он видит, являются предметом поклонения, превозносятся обществом – произведения Микеланджело, Рафаэля или любого другого великого творца, – субъект переполняется возбуждением и разрушает этот символ атавистического «Сверх-Я», то есть прибегает к разрушению вовне, чтобы очиститься от злых духов внутри.

Обращая особое внимание на данный аспект, я не намереваюсь ставить под сомнение величие художника, но хочу лишь подчеркнуть: если появляется шизофреник, который обнаруживает изъян в произведении искусства, пусть даже сотворенном рукой великого Микеланджело, – значит, этот изъян реален. В любом случае, он разрушает внешний символ ради внутреннего самоочищения.

Глава четырнадцатая

Онтопсихологическая психотерапия в применении к психосоматике

14.1. Семь стадий консультирования при лечении психосоматических заболеваний

Во всем, что касается симптоматологии, процесс анализа и оперативные приемы вмешательства, введенные и используемые онтопсихологией, работают по-иному, нежели это принято в медицине или гомеопатии. С глубоким уважением относясь к теории и практике анализа, разработанной в медицине, должен сказать, что они не являются необходимым багажом знаний для онтопсихолога.

В том, что фанатик хочет уничтожить, действительно присутствует патологическая семантика

В психотерапии эффект лечения почти всегда достигается путем оперативного хирургического вмешательства на уровне, предвосхищающем сознательно-логическую структуру человека, или, иными словами, действующую за порогом сознания комплексуальную динамику и, прежде всего, логистику монитора отклонения. Такая «операция» позволяет восстановить нормо-биологический импульс субъекта, жизненный инстинкт. Рациональность всякого комплекса сводится к опережению включения логико-исторического «Я», критического рассмотрения им ситуации при возникновении контакта с какими-либо эмоцией или опытным переживанием. Вытеснение предвосхищает действие логических структур осознанного познания: вытесненное содержимое становится умом, рациональностью, динамикой, подчиняющими себе все стратегии сознательного «Я». По этой причине после самого тщательного анализа психотерапевт в подходящий момент должен опередить все вышеназванные структуры и ввести «инъекцию» жизни.

Психотерапевтическое консультирование при лечении психосоматических заболеваний включает в себя семь стадий, а количество консультаций может варьироваться в зависимости от интеллектуальных и волевых способностей субъекта, ситуации, опасности симптома и т. д.

1. Изучение анамнеза. В процессе диагностического разбора вербализованный анамнез раскрывает весь процесс, приведший клиента к ситуации «здесь и сейчас». Анализ прошлого позволяет обнаружить рациональные стереотипы субъекта, его нейролингвистические, культурные, сознательные особенности, все то, что человек использует в процессе самопонимания и саморегулирования.

Лингвистический анамнез важен для точного раскрытия ситуации «здесь и сейчас»: специфики ситуации, запускающей причину, и особенностей характера психологического поведения.

2. Анализ причины заболевания. Разобравшись в настоящей ситуации пациента, онтопсихолог должен направить весь анализ на поиск того, «кто»[120] формирует, запускает патологический процесс. Интенциональность – это причинный «кто», который запускает действие, предвосхищая феноменологию и задавая изначальную возможность существования любого следствия. «Кто» – это больной в сознательной или бессознательной части самого себя.

Первоочередной способностью онтопсихолога является умение отбросить любые моральные установки

Онтопсихолог отслеживает первичную мотивацию, сопрягающую весь патогенный процесс. Иначе говоря, он изучает ту связку, которая формирует цель для субъекта, выстраивающего болезнь: каково намерение, в чем цель, интерес, выгода, которой больной надеется достичь таким способом, не подозревая, конечно, что это приведет его к болезни. Следовательно, онтопсихолог улавливает первичную цель, запускающую патодинамический процесс и экосистемные нарушения. Под «экосистемными нарушениями» я понимаю процесс оседания патодинамики в какой-либо части сомы. Нарушения названы «экосистемными» потому, что внутри гештальта каждая из частей занимает определенное месторасположение: всякая патологическая структура, как и здоровье, обладает определенной экосистемой. В поисках того, «кто» в настоящий момент запускает болезнь, важно изолировать патологическую каузальность от всего, что определяет логический процесс «Я» и его воспоминания. Необходимо прийти к той точке, до которой субъекта нет, но после которой он существует и существует таким способом. Источник запуска всегда активен, но не проявлен вовне[121].

Определив этого «кто», онтопсихолог начинает вести с ним диалог. Весь разговор с больным человеком должен строиться вокруг его ведущих целей в жизни, что означает проникнуть в его «пик-переживания» или, наоборот, спуститься в глубины его доведенного до крайности существования и постараться отыскать, к чему субъект устремляет свои намерения, к чему он сводит сущность собственной эгоистической целостности.

Здесь нужно отбросить любую медицинскую парадигму, психоэмоциональность, историю его жизни, любое проявление морализаторства. Первоочередной способностью онтопсихолога является умение отбросить любые моральные установки – иначе он внесет чужеродный элемент и не сможет провести анализ. Это самый трудный момент в психотерапии: непросто поддерживать точность и одновременно разговаривать с клиентом на языке моральных концепций, ибо тот лишь их и понимает, воспринимая все сквозь призму логики собственных стереотипов. Вот где от психотерапевта потребуются вершины актерского мастерства: он может создать впечатление соблюдения моральных устоев, однако, прямо или косвенно подготовив клиента, должен наметить точное место хирургического надреза.

Для проведения анализа, центрированного на причине болезни, необходимо, чтобы психотерапевт был очищен от всех идей, от любой морали или благопристойности, принятых в обществе (например, неразрывности семейных уз, понятий отцовства, материнства, а также всех тех концепций, которые служат моральным остовом нашего общества). Следует выработать в себе способность смотреть на пациента с такой же беспристрастностью, с которой мы анализируем биологическую структуру или химический состав живой клетки. При проведении биопсии никто не задается вопросами отцовства или материнства, мужчина это или женщина, сын или дочь, справедливо или несправедливо, никто не ввергается в чувство стыдливости. У жизни как таковой нет прилагательных, к ней не относятся категории «правильно» или «неправильно»: это жизнь. Психотерапевт должен достичь внутри себя моральной атараксии.

3. Обнаружение позиции, занимаемой монитором отклонения внутри интенционального процесса субъекта. Онтопсихолог должен проверить, является ли устанавливаемое субъектом единообразие психической причинности природной потребностью, стремящейся к реализации, или данное требование основано на вере в чуждую эгоистической, бытийной, биологической мотивации информацию. Онтопсихолог изучает, не скрывается ли за констеллирующей или доминантной мотивацией субъекта внедренный отклонитель, внушающий человеку уверенность, но внутренне не присущий логике природного здоровья.

Онтопсихолог начинает с того, что «открывает глаза» логике пациента: постепенно он доводит до осознания клиента, что данный интерес не является его собственным выбором, первоочередным мотивом его целостного эгоизма, а служит тем, что он полагает своим, но в действительности представляет собой элемент, чуждый логике его оптической эгоистичности. В дальнейшем субъект самостоятельно исторгнет его. Говоря об этом, мы все еще находимся в рамках интенциональности рациональных схем рассуждений, в которые зашифрована целостная архитектура личности субъекта.

4. Визуализация внедрения извне семантического поля. Почти всегда здесь присутствует состояние аффект[122]. Словно в аффективном взаимоотношении субъект на первое место поставил интерес другого полюса, и на последнее – собственный. Природа не разделяет этого. Она становится на сторону того, что гарантирует ей идентичность и функциональный утилитаризм. Внутренний мир клетки, оптического критерия человека, подчиняется следующей стратегии: сохранение и усиление собственной природной идентичности. Все остальное – лишь мнение.

Психическая причинность постоянна и, как мы уже видели, обладает собственной стереотипностью, модель которой формируется в детстве, программируя всю дальнейшую жизнь индивида: первичная типология утверждает этиологическую стереотипность. Соматическая или иная симптоматология, наоборот, может быть постоянной или переменной практически до бесконечности в рамках модусов дозволенного и допускаемого нашей телесной физической системой. Психическая стереотипность усваивается в детстве в возрасте до трех лет. Существует возможность ее изменений, но только в том случае, если субъект сменит семейно-средовой контекст[123]. Постоянное пребывание в одном и том же семейно-средовом контексте фиксирует психическую модальность.

Малыш стремится подстроиться под изменения, происходящие в основе поведения взрослой материнской группы, на которую он ориентируется вплоть до начала периода подросткового возраста. К шести годам уже все заложено и упрочено, однако еще до девяти-десяти лет ребенок может изменить типологию своего комплекса: главную роль в этом играет ориентация на «материнскую группу». Если в данной группе не происходит никаких изменений, то уже в три года модус матрицы, которая будет направлять всю его жизнь до конца, усвоен им в полном объеме. Если контекст этой группы меняется (смерть одного из ее членов, смена среды или семьи), тогда матрица тоже может измениться. Ребенок в своем развитии от рождения до подросткового возраста поддается обуславливающему его влиянию доминирующего взрослого, однако его характер закрепляется всей «материнской группой».

Психическая стереотипность усваивается в детстве в возрасте до трех лет

Как только психическая причинность зафиксирована – сформирован характер (фиксированность поведения), – индивид на постоянную новизну ситуаций, возникающих в его жизни, отвечает моделью стереотипного поведения. Это означает, что субъект уже настолько зафиксирован внутри, что какие бы изменения ни проходили в окружающем его контексте, он постоянно будет прибегать к одной и той же старой модели поведения и, возможно, предпочтет сломаться, чем согнуться. Тактика успешного человека, наоборот, состоит в мгновенной подстройке под оптимальную возможность, возникающую в контексте. Негативные для субъекта последствия всегда обусловлены его комплексуальной фиксированностью, возникшей под воздействием матрицы, внедренной, словно компьютерная программа, монитором отклонения взрослого человека, на которого ребенок неизбежно ориентировался в целях выживания.

У кого-то заболевает печень, желудок или глаза, но наследственность тут ни при чем. Обычно заболевший орган либо самый жизнеспособный, либо самый слабый, но болезнь поражает не только часть органики, но и замутняет жизнеспособность субъекта целиком, оседая на самом слабом звене в цепи. Самым жизнеспособным органом является самый чувствительный и, будучи таковым, довольствуется малым для поддержания своей жизнедеятельности, поэтому достаточно малейшего искажения, чтобы выбить его из состояния равновесия. Самый слабый орган, наоборот, тот, который еще не структурирован окончательно, следовательно, он не столь силен, чтобы сдержать удар.

Фиксированность относится к области психического, в то время как симптом варьируется в зависимости от внешних обстоятельств. С одной и той же матрицей человек в детстве может заболеть язвой, и камнеобразованием – во взрослом возрасте, если он рос с матерью, которая, например, страдала от такого заболевания или боялась его приобрести. В процессе аффективного отождествления малыш изучает модус отношений, то есть научается физическому симптому, следуя логике получения преимуществ, установившейся в его среде (например, головной болью он добивался возможности не ходить в школу или избегал наказания).

Тактика успешного человека состоит в мгновенной подстройке под оптимальную возможность, возникающую в контексте

Для появления любому симптому, даже опухоли, необходима базовая матрица, поэтому, понаблюдав за малышом в возрасте до десяти лет, мы уже можем понять, болезнь какого типа ожидает его, когда он вырастет, потому что внутри него уже присутствует программа, разворачивающаяся в определенном направлении. Когда в онтопсихологии речь идет о психосоматике, это означает, что вмешательство следует проводить сразу на уровне психического. В ряде случаев, в зависимости от степени заболевания, необходимо также медицинское вмешательство, но оно одно никогда не приведет к окончательному выздоровлению без решения проблемы на уровне психики, поскольку психическая энергия реактивирует соматику согласно запомненному проекту.

В образовании симптома одновременно участвуют семантическое поле и монитор отклонения – два главных действующих лица, обосновавшихся на рефлективной матрице детского стереотипа. Рефлективная матрица служит посредником вмешательства, как монитора отклонения, так и негативного семантического поля. Это модуль приложения, констеллирующий стереотип, но не причина.

В образовании симптома одновременно участвуют семантическое поле и монитор отклонения

В рамках клинической онтопсихологии, если сновидения пациента касаются его прошлого, это говорит не о наличии символики, реактивизирующей прошлое, а о том, что в настоящий момент монитор отклонения или негативная семантика действуют, используя эти слова, аналогично тому, как человек в новой мысли использует изученные много ранее слова, и в этот момент включается память, знания, взаимодействие. Слова взяты из прошлого, но не они порождают причинность его психической деятельности или саморасположения. Импульс онто Ин-се видоизменен – речь идет о молекулярно-клеточной структуре – усвоенными в детстве модулями.

5) Вербализация, поддерживаемая семантикой, центрированной на интенциональности симптома. Обнаружив причинность симптома, психотерапевт предрасполагает клиента к вмешательству и начинает с ним говорить: это не пустой разговор, а диалог, опирающийся на те точки, которые были выявлены психотерапевтом при диагностировании. Он знает, где субъект наиболее чувствителен, что ему нравится, что его интересует, каковы его ценностные ориентации. Психотерапевт рассеивает внимание клиента во избежание включения монитора отклонения и его стереотипов. Внешне психотерапевт проявляет интерес к ценностным ориентациям субъекта, но постоянно поддерживает линию семантического контакта, сфокусированного на причинности. Можно сказать, что психотерапевт раздваивается: внутри себя он интенционально бдителен к этой точке, однако словами он рассеивает внимание клиента. Такие действия позволяют временно почти оторвать клиента от «Сверх-Я», комплексов и монитора отклонения, которые спокойно благоденствуют; это значит, что механизмы сопротивления не активизируются.

Психотерапевт, разговаривая с клиентом о нем самом, постоянно держит под прицелом нужную точку. Такой маневр в определенный момент приводит к тому, что клиент не оказывает сопротивления, он открыт и предрасположен. Ригидные императивы монитора отклонения и установки, навязываемые стереотипами, дезактивированы, ибо в этот момент они ни в чем не видят для себя опасности, а значит, необходимости вмешаться; по сути, весь разыгрываемый психотерапевтом театр направлен на восстановление статус-кво клиента. Тем временем оптический импульс начинает постепенно усиливаться и занимать больше пространства: все состояние здоровья субъекта начинает наполняться энергией, и дефект выталкивается наружу.

Патогенная интенциональность опирается на динамический квант онто Ин-се, и в данный момент психотерапевт ощущает себя так, словно он видит целостность жизни субъекта с этой раной, в этой точке, по этой причине. Этот момент длится пять-десять секунд. И тут психотерапевт наносит удар: «Вот из-за чего ты себя убиваешь». Болезнь имеет возможность к существованию до тех пор, пока ее корень остается вне целостного логического осознания субъектом. На этом этапе симптом болезни более не поддерживается внутренним миром человека, субъект более не подвержен защите «Сверх-Я», монитора отклонения и стереотипов. В остальном клиент и сам знает, что давно страдает, что есть что-то ошибочное, но не способен самостоятельно найти нужный путь. После самоэкзальтации субъект догадывается, что что-то не функционирует, однако приписывает вину другим и полагает, что, возможно, он и умрет и, тем самым, обвинит в своей кончине других: общество, семью, детей, работодателя и т. д. В сущности, пациент разрушает других, убивая себя или умерщвляя собственный орган.

6. Вмешательство, сфокусированное на интенциональности, направленное на восстановление нормобиологического импульса субъекта, или нормы «изо».

Здесь онтопсихолог приступает к указанию практических координат экзистенциального поведения. На этом этапе субъект находится в парализованном состоянии и видит всю глупость того, что сам натворил, поэтому задача психотерапевта – указать направление дальнейших действий, а также линию психологического поведения внутри окружающей его экосистемы (а не семейно-социального контекста), выстроенной его искаженной психологией. Следовательно, психотерапевт показывает способы восстановления того врожденного источника, который субъект несет внутри себя. Лечение – внутрисущностный процесс, разворачивающийся в клиенте: лечение осуществляет сам клиент. Вылечиться всегда проще, чем заболеть, ибо для формирования болезни необходимо приложить усилие, поскольку совершаемое действие направлено против базовых правил, установленных в природной биогенетике.

Вылечиться всегда проще, чем заболеть: для формирования болезни необходимо приложить усилие

Необъяснимые случаи выздоровления обусловлены всегда изменением, произошедшим либо в поведении субъекта, либо в характере влияния окружающей среды. Следует всегда помнить о том, что в семейной группе психическая динамика разряжается на одном из ее членов, однако, если последний выздоровеет и покинет этот контекст, она переместится на другого субъекта или напрямую на главного «зачинщика», ибо в семейной среде психика сродни целостному образованию, организму с различными органами. Именно это я подразумеваю, говоря о семантическом поле некоего семейного контекста.

Помните, что тело является одной из дифференцированных единиц в измерении такого типа. Например, точно так же, как клетки сердца существуют сами по себе и в себе, но только при условии сосуществования со всеми остальными клетками этого органа, так и человеческие индивидуации представляют собой специфические образования некоей единой силы, позволяющей, однако, каждому индивиду иметь свое «в себе», но при этом отдельно взятые «в себе» основаны идентичной реальностью, внутрисущностной для всех. Взаимодействие возможно, исходя из того, что существует базовое универсальное действие, уже поместившее нас в контекст сосуществования.

При плохом самочувствии, если необходимо, предоставьте свое тело заботам врача, но задачи психологического свойства должны быть стопроцентно возложены на самого себя. Можно прибегнуть к различным средствам внешней поддержки, но при этом каждому следует помнить о том, что, пока он не изучил и не изменил собственную психическую целостность, он ничего не сделал для своего выздоровления: для психической причинности нет иного медика вне самого себя. Устранив внутренние противоречия, субъект возвращается к норме и выздоравливает. Весь мой клинический опыт показывает, что симптом исчезает, если субъект полностью следует предписаниям, выведенным на основе онтопсихологического метода анализа. Патологический симптом не может проявляться без интенционального или структурного попустительства со стороны пациента.

Время исчезновения симптома колеблется от одной недели до нескольких месяцев. Самые длительные периоды выздоровления обусловлены уклончивостью, амбивалентностью самого пациента. Некоторым пациентам после полученной информации о причинах их заболевания удается на время побороть болезнь или не допустить дальнейшего ее развития. Однако в конечном итоге в этой игре побеждает болезнь, ибо за этим кроется интеллектуальное попустительство, восстанавливающее череду последствий.

Я никогда не стремился убедить пациента в том, что жизнь прекрасна, ибо это тоже выбор, и желания работать над тем, чтобы пациент предпочел жизнь, у меня никогда не было; я включался только после того, как субъект на фактах доказывал мне свой выбор в сторону жизни. Онтопсихологический анализ показал, что, как только субъект возвращался к старому патологичному стилю поведения (основанному на чувствах, сексе, вере, на чем-либо, что несло на себе проекцию его убеждений), симптом незамедлительно восстанавливался.

Интенциональность активна не в силу ее архетипичности для субъекта, а вследствие того, что она является структурным элементом архитектуры биогенетической инженерии. Возобновление образа мыслей или чувственного переживания, целиком охватывающих психический мир субъекта (неважно, сознательно или нет), мгновенно приводит к повторному появлению эффекта: такая причинность при таком способе поведения порождает такой набор эффектов. Субъект вновь фиксируется и начинает себя идентифицировать с интенциональностью, поражающей патологией все его существование.

Если субъект совершает метанойю согласно указаниям онтопсихолога, увидевшего ситуацию субъекта в целом, патологический феномен вновь исчезает. Онтопсихолог не изобретает новых теорий: указания по изменению стиля поведения он излагает точно так же, как инженер, описывающий наиболее оптимальный способ использования некоей двигательной конструкции. Ряд правил навечно установлен природой, и не в нашей власти их перекроить. Мы можем придерживаться только тех идей, которые не противоречат молекулярной структуре нашего организма.

7) Контроль над сопротивлением. После вмешательства в интенциональность субъекта, повлекшего за собой восстановление базового природного проекта, повышенное внимание следует уделять возможному возобновлению сопротивления. Речь идет о необходимости поддержать в клиенте верность тому эпифаническому ощущению, которое возникло у него после психотерапевтической операции. Психотерапевт должен развить в себе умение непрерывно поддерживать в клиенте состояние благодати, которое тот испытал сразу же после психотерапевтического вмешательства.

В какой-то момент клиент чувствует себя убитым, опустошенным: его театр осмеян, а сам актер потерпел полное фиаско. Психотерапевт, наоборот, уничтожает маску и, прежде чем клиент совсем падет духом, описывает ему его «изо», которое в данный момент восстанавливается. Психотерапевт срывает маску двуличия, но тут же дает почувствовать человеку его собственную жизнеспособность, которая несравненно больше, чем маска. В этот момент, осознавая возрождающуюся внутри него силу, клиент испытывает ощущение онтическо-го прилива. Все это происходит в считанные секунды. Только потом – на следующих встречах – психотерапевт должен будет постоянно поддерживать внутреннее ощущение от возобновления действия «изо» и всячески препятствовать тому, чтобы клиент опять покрылся наростами своих обычных стереотипов.

На этом этапе самой большой опасности пациент подвергается при возвращении в общественную среду, привычный круг людей – коллег по работе, приятелей, близких. Партнер пациента является самым сильным стабилизатором стереотипов и «Сверх-Я», поскольку для семьи и общества он представляет собой наилучший выбор. Партнер – наилучший соучастник комплексуальной игры клиента. Партнером может быть кто угодно: любимый человек, мать или иное лицо; главное, что он максимально способствует болезни пациента.

Поэтому этот седьмой этап консультирования самый деликатный и на него приходится много времени, по крайней мере один год. Следует подождать, пока «изо» субъекта не научится двигаться без костылей в виде стереотипов и абсолютных убеждений, которые, как он полагал, были необходимы ему для выживания, и не обучится альтернативному способу контакта с жизнью, привнося новизну в работу, эстетику, предпочтения.

Вылечить человека легко, но вот корректировать его поведение, чтобы он не вернулся к использованию старых стереотипов, которые могут повлечь за собой рецидив симптома, – процесс наиболее длительный и самый трудный, так как необходимо внести новизну в логико-историческое «Я» субъекта. Необходимо время на то, чтобы пациент перестроил свою сознательную личность согласно изменившимся взаимоотношениям в реальности его существования. На этом этапе нет, как некогда, отца или матери: он один, но уже стал взрослым, умеет говорить, зарабатывать деньги, осознает окружающий его мир, следовательно, может самостоятельно собой управлять.

Чтобы достичь этого момента, необходим примерно один год, чтобы реализовать в клиенте лидерский потенциал, если он имеется, необходимы еще как минимум три года. Неважно, проводятся ли консультации раз в неделю или в две недели, главное – поддерживать динамическую непрерывность. Клиент может попросить о консультации при возникновении проблемы (или усилении ее остроты), касающейся его исторического или лидерского становления. Такое постоянство необходимо для перестройки личности человека, внесения в нее новизны, они непрерывно уводят его от фиксированности индивидуальных стереотипов, которые могут усилиться любой мелочью: разговором по телефону, встречей со швейцаром, любовником, ребенком, священником, адвокатом и т. д. Субъекта окружает множество людей, привыкших общаться с ним определенным образом, что создает предпосылки возобновления стереотипов и, как следствие, может привести к возвращению симптома, но уже в ухудшенном его варианте.

Я заметил, что через несколько месяцев после выздоровления в пациентах возникает психологическое состояние ностальгии по потерянному времени, по некоторым эпизодам из детства, из прошлого, например, всплывали воспоминания о друге или о маме. Субъект отрешенно перелистывает эти страницы своей жизни, полагая себя уже вне опасности, однако ассоциации мгновенно приводят его к воспоминаниям о том потерянном моменте и пробуждают желание вновь увидеться с теми людьми. Незамедлительно контакт возобновляется, потому что субъект, любопытствуя, раскрывается и возвращается на колею прежнего симптома. Когда психотерапевт говорит клиенту о необходимости оставить все, речь не идет о внешнем разрыве, который мог бы повлечь за собой юридические последствия, например в ситуации, когда субъект несет на себе социальный долг, ибо его здоровье и личная жизнь не оправдывают его перед лицом потребностей семьи, друзей, сотрудников: это внутренний, ментальный разрыв. Патологический симптом усиливается тогда, когда субъект позволяет другому человеку, противоречащему его «ДНК» («изо» природы), существовать в своем внутреннем мире.

Частый случай, когда клиент во время первой консультации ясно излагает свою проблему, психотерапевт ее раскрывает, но потом клиент ничего не помнит. Следует настаивать, ибо за короткими моментами свободы у клиента наступают порой долгие периоды цензуры. Одну из сложностей для прогрессивной психотерапии представляет период чуть ли не стереотипной настойчивости со стороны психотерапевта, продолжающейся до тех пор, пока символ не будет полностью разобран и разъяснен на уровне логической сознательной памяти субъекта. В какой-то момент у клиента просыпается понимание и кажется, что все решено, но это лишь иллюзия: пройдут две-три недели, и он станет прежним, вернувшись к своему симптому.

14.2. Сопротивление

Для больного характерна тройственная форма сопротивления[124].

а) Сознательное сопротивление. При такой форме сопротивления пациент выступает от первого лица.

б) Сопротивление социальной среды. Для сокрытия собственного бессилия клиент вовлекает в свою проблему других людей – мужа, жену, детей, другого лечащего врача или психиатра, чтобы таким образом сохранить в неприкосновенности собственный патологический проект. Клиент постоянно вынуждает другого реагировать вместо него, что создает впечатление, будто сопротивление исходит от иного лица, тогда как на самом деле семантически порождается самим пациентом. Как бы ни развивался психотерапевтический процесс, ответственность целиком и полностью лежит на клиенте.

Например, квалифицированный врач может сказать пациенту: «Ты нуждаешься в психотерапии, и лучше не давать тебе лекарств – они для тебя как соска, опора в болезни». Клиент может прикинуться, что согласен, и создать видимость хорошего самочувствия, поэтому, чтобы отследить такое поведение пациента, следует постоянно проводить медицинскую диагностику. Если клиент изрекает правду, организм сразу же под ней подписывается: здоровье – вот истинность клиента. Не впадайте в эйфорию, не позволяйте энтузиазму клиента, возникшему от временного улучшения, вас захватить. Не забывайте о том, что любое изменение в состоянии клиента должно быть подтверждено медицинским исследованием. В случае, если врач доверится пациенту, желая подбодрить его из гуманных побуждений, рано или поздно клиент выступит, используя юридические средства законного насилия, имеющиеся в распоряжении общества в отношении медицинских работников, против врача, по доброте душевной столь наивно поверившего ему.

В научной сфере деятельности непозволительно верить клиенту до тех пор, пока не будет очевидного результата – здоровья. Однако и в этом случае не следует прекращать медицинское обследование и забывать о юридических предписаниях, налагаемых государством на врачебную деятельность. Даже если врач осознает, что одного медицинского лечения пациенту недостаточно, лучше, если он ему его окажет во избежание возможного возникновения сопротивления. В случае с психосоматикой медицина всегда выступает эффективным помощником здоровью и равновесию субъекта.

в) Конституциональное сопротивление. Конституционально субъект – лжец, как следствие, его ум перестроен таким образом, чтобы воспроизводить всевозможными способами аномалии, будь то физические, социальные или юридические. Конституциональное сопротивление объясняется особым противостоянием, оказываемым человеком вследствие затруднений деятельности (функциональной или органической) какого-либо органа или как результат активности общепсихологической структуры субъекта (шизофреник, моралист, невротик, идеолог). Оказывая сопротивление собственному объективному интересу в полной убежденности, что действует во благо себе, субъект противится терапии или метанойе, поскольку вся его органическая, психологическая и социальная деятельность замыкается и управляется некоей рациональной поверхностной установкой, которую он принимает за основополагающую для поддержания своей жизни и сохранения чувства собственного достоинства.

Не в нашей власти изменять правила педагогики, мы не юристы и не политики. Единственное наше оружие – привести клиента, который способен открыться и позволить обсуждать себя, к осознанию собственного положения. Единственная власть, которой доверяют и психотерапевт, и клиент, – это результаты: полное исчезновение симптомов какого-либо заболевания. Даже в случае, когда клиент не разделяет уверенность психотерапевта в своем выздоровлении, истина может быть выверена только результатами. Исполнив советы психотерапевта и достигнув результата, пациент уже на правильном пути.

У каждого человека есть онто Ин-се – совершенный, непогрешимый проект, созданный по вечным законам природы

За всю мою клиническую практику не было случая ухудшения состояния, смертельного исхода или продолжения хронического характера протекания заболевания у пациента, который следовал моим советам. Конечно, мои рекомендации были извлечены с помощью онтопсихологического метода анализа психической целостности субъекта. Тем самым я хочу еще раз напомнить, что у каждого человека есть онто Ин-се – совершенный, непогрешимый проект, созданный по вечным законам природы и удивительным образом способный к взаимодействию, предвидению и смене стратегий.

Единственное, что можно сделать, это подвести субъекта – при условии, что он дает на то свое согласие и затем совершает выбор, – к осознанию им собственного положения. Обычно случается, что клиент все понимает, но, как говорил Овидий, действует по принципу: «Вижу лучшее – выбираю худшее» (“Video meliora proboque, deteriora sequor”)[125]. В связи с этим, необходимо с глубоким уважением отнестись к внутреннему миру человека и предоставить ему полную свободу действий, не навязывая ассистенциальную поддержку, являющую собой одну из форм насилия: жизнь – это также и ответственный выбор.

14.3. Психическая реальность человека

Никогда не следует забывать о том, что за болезнью всегда стоит больной – его личность как первопричина любого феномена. После полного тщательного анализа и изучения феноменов необходимо разобраться в действиях хозяина дома, то есть больного. Многие заболевания могут исчезнуть мгновенно, едва больной изменит свою психологию, свои аффективные отношения, сменит работу, семью, страну. Лечение невозможно, если за синдромом скрывается противодействующее бессознательное больного.

Изучение психологии больного с его реальными склонностями, импульсами, доминантным комплексом открывает удивительный мир, в котором одновременно уживаются ад и рай, мифы и самая жестокая трагедия. Универсум психики – мир и ангелов, и монстров, которые не порождены природой, а служат результатом ошибочного вмешательства, привнесений, накопленных за всю историю человечества.

Жизнь – это ответственный выбор

Мы исследуем психику, корнями уходящую в трех-, четырехтысячелетнюю историю развития цивилизации на различных ее этапах. Наряду с этим наши знания истории основываются на свидетельствах, оставшихся от властителей, правивших в разные эпохи: мы лишены достоверных источников, из которых могли бы почерпнуть знания о событиях, разворачивавшихся десять тысяч лет назад на нашей планете. Власть вседержителей одной системы практически всегда уничтожала сведения, достававшиеся ей от предшественников.

С помощью глубокого и всеобъемлющего анализа сновидений, уточнений через прочтение семантического поля и наблюдений за многочисленными типологиями человеческой психологии (египетской, африканской, ассирийско-вавилонской, арабской, еврейской, японской, китайской и т. д.) я обнаружил в психике бессознательного огромный архив знаний, который содержит в себе точнейшую археологию событий, и по сей день существующую в пластах нашей психической деятельности[126].

По-своему я разделяю концепцию Юнга об архетипах. Но в отличие от Юнга я считаю, что практически все архетипы носят негативный характер. Мне не довелось столкнуться с доказательством их действенности для жизни, божественного происхождения их мифологических свойств. И наоборот, неоднократно я удостоверялся в том, что эти мифы, точнее эти потенциальные формы, контролирующие действие психики и уподобляющиеся ей, прежде всего приводят к фиксации и регрессу, а значит, негативны. Под «архетипом» я понимаю некое начало, стоящее за разрушительными действиями, разворачивающимися за пределами возможности субъекта использовать защитную реакцию. Для определения позитивности или негативности любой вещи или явления я использую лишь один критерий – антропоцентрический критерий, основанный на онто Ин-се. Любая идея, теория, философия, религия позитивна, если несет в себе жизненную функцию и рост для человеческого существа, живущего здесь и в этот момент.

Онто Ин-се дает нам базовый критерий приведения жизни человека к ее естественному порядку

Эксперт-онтопсихолог, прошедший многолетний период учебы и практической деятельности, способен обнаруживать динамические пласты внутри бессознательного, которые могут порождать или сохранять мифы, монстров, агрессию, чувство вины, разрушение и т. д. Однако глубинные онтопсихологические исследования показали, что в основании психической деятельности лежит позитивное, жизненное ядро, базовый проект разума – онто Ин-се. Это онто Ин-се дает нам базовый критерий приведения жизни человека к ее естественному порядку, преодоления проблем и возвращения первоначального смысла человеческому существованию, что в точности повторяет устройство клетки, у которой есть свой порядок, своя форма, в основу которой заложен критерий жизненной силы и здоровья. Анализируя эту форму, мы можем разглядеть путь ее развития, всевозможные внешние воздействия, которые на нее оказывались.

Научная сила онтопсихологии – в открытии этого критерия, этой жизненной первоосновы, с помощью которой можно ориентироваться в проблематике, связанной с негативными, вампирическими, механистическими аспектами археологии разума.

14.4. Аспекты отношений психотерапевт – пациент

Помимо всего вышесказанного, больной представляет собой опасность для психотерапевта[127]. Много раз я становился свидетелем ярко выраженной потери рациональной стороны личности у врачей, психотерапевтов и психиатров из-за их чрезмерного включения в болезнь, что приводило к установлению между ними и пациентом странных извращенных форм отношений, способных подчинить себе специалиста.

Иногда при контакте с пациентом психотерапевт может испытывать ощущение эмоционального разлада, не позволяющего «сфокусироваться», сконцентрироваться на критическом анализе и мешающего точной формализации в процессе познания. Это означает, что больной обладает семантикой, вовлекающей и рассеивающей внимание психотерапевта, который уже неспособен с научной рациональностью оценивать происходящее. Зачастую ему приходится подстраиваться из-за ощущения присутствия некоей силы, вовлекающей его и вынуждающей вести себя определенным образом. Это чувство может нести в себе ощущение страха, неуверенности, сексуальности, удовольствия, эмоционального сопереживания. Неважно, какое именно это ощущение, главное – оно непрерывно понуждает психотерапевта отклоняться от объекта своего критического анализа. Например, психотерапевт может ощущать нежную, псевдоэротическую волну, исходящую от пациента, которая, однако, в момент проникновения превращается в стальной шест, насквозь пронзающий позвоночник.

Факт эмоционального изменения свидетельствует о наличии в психотерапевте того, что делает его соучастником болезни пациента. Больной это чувствует сразу и начинает контролировать. Для больного это его ремесло, которому он научился еще в детстве, позволявшее ему добиваться успеха в социальном контексте: ему прекрасно известно, что, действуя и реагируя определенным образом, он получит свое от взрослых. При встрече с экспертами больной умеет уловить, распознать эмоциональный осмос: он знает, что захватывает (объектифицирует) другого ради собственной выгоды, пусть и ложной, но кажущейся ему правильной. Больному неведомы стратегии здорового образа жизни, а вот в стратегиях болезни он мастер.

Техника восстановления для психотерапевта.

При первом появлении признаков эмоционального разлада первое, что должен сделать психотерапевт – это уйти под любым предлогом, внутренне отрезать связь с другим человеком, чтобы тот почувствовал себя обезоруженным, или поменять позу (например, если клиент сидит напротив вас, отодвиньтесь от него и развернитесь к нему вполоборота). Как только психотерапевту становится ясно, что бессознательно больной начинает превалировать, лучше предложить ему продолжить встречу в следующий раз, иначе психотерапевт может вовсе лишиться профессиональной пригодности. Через семантическое поле могут передаваться даже заболевания, но в этом случае необходима потребность в зависимости.

Бессознательное информирует с помощью сновидения. Однако следует учитывать, что данные доступны пониманию только в той мере, насколько это дозволено вытеснением. В ситуации комплексуальной зависимости бессознательное передает данные не только о пациенте, но и о другом человеке, включенном в эти отношения, что, конечно, может касаться и врача. Тогда устанавливается взаимозависимое участие в игре в одни ворота: ситуация комплексуальной двойственности, которая устанавливается между обоими и приводит к усилению и закреплению в них вытесненного содержимого. Такое положение дел низводит роль самого врача, поэтому не следует приписывать чувство вины исключительно рационально принятым решениям. Искомый и искатель в определенный момент сходятся в едином намерении, оба становятся соучастниками, «взаимообусловленными».

Порой может случиться так, что больной окажется по своему психическому укладу комплементарен определенным латентным комплексам психотерапевта, который переживает внутреннее удовольствие способом, противоречащим законам природы, к которым относятся пустой эротизм, черный вагинизм, психический вампиризм[128]. Зачастую такой пациент служит психотерапевту объектом пестования собственных потребностей – главным образом, с целью компенсации внутренней эмоциональной, интеллектуальной, эротической недостаточности. Подобное поведение психотерапевта не только не способствует выздоровлению пациента, состояние которого, наоборот, будет только ухудшаться, но и приводит к резкой потере личности и успешности жизни психотерапевта. В действительности, эмоциональный вампиризм над другим откликается внутри самого «вампира» чувством агрессии, дистоничным для всего его организма. Такова логика развития его заболевания: вред наносит не кража у другого, а использование чего-то, дистоничного для самого себя. В момент вампиризации он как будто парализует жизненно важные органы жертвы и жалит их, подобно кобре: он замирает, готовый впиться в определенные, особенно исполненные здоровьем и эротизмом, зоны и полностью впитать в себя эмоции, эмпатию, зависимость другого человека.

Тот, кто в ситуации с «вампиром» придерживается фиксированных отношений, разлаживает жизнедеятельность организма, способность к мыслительной работе, к росту, возможность радоваться жизни, быть красивым. В нем начинается процесс внутреннего оцепенения. Человек в таком состоянии источает холодную пустоту, пещерную затхлость, заскорузлость, сам отодвигает себя от позитивных возможностей.

Пациент собственными сновидениями выносит вердикт мастерству или бессилию психотерапевта. Обязанность любого психотерапевта – прибегать к периодическим консультациям супервизорства у своего коллеги, необходимым для того, чтобы проверить собственную функциональность и, если она отсутствует, выяснить тому причину: является ли это следствием семантического воздействия клиента или же психотерапевт ошибается внутри себя. Достаточно рассказать коллеге несколько сновидений, чтобы тот смог расставить все по своим местам: и психотерапевта, и клиента.

Больной, ради удовлетворения своих эгоистических целей, основанных на некоей идеологии, морали, философии, нуждается в болезни. Субъект выбрал эту идеологию для достижения собственного успеха, ради отыскания собственной ценности, значимости в жизни. Сегодня болезнь служит излюбленным средством привлечения к себе внимания и интереса, достижения положения в обществе, статуса в семье, завоевания уважения окружающих и многого другого.

Людей приучают любить самых слабых, помогать им, поэтому каждый неудачник по жизни прибегает к болезни как инструменту, который позволяет ему завоевать определенное внимание к своей персоне. Природа устойчива в своих законах, общество переменно и держится на мнении группы самых сильных. Различные общества представляют собой империализм группового права, что не свидетельствует об их связи с базовой нормой универсальной биологии. Вот где кроется противоречие.

Каждый из нас пребывает в ситуации существования и необходимости становления: с одной стороны правила природы (имеется в виду биологический, клеточный уровень), с другой – насилие силовой монополии государства, уголовных и гражданских законов, традиций.

Всем нам пришлось испытать горечь от неоправданных и жестких натисков социальной группы. Общество с определенной точки зрения дает преимущества, но как же горек предоставляемый ею за это счет к оплате. Сначала индивид вбирает, основываясь на вере, убежденности и мнении, в свою сознательную идеологию правила социального насилия. Потом он их осмысливает, интеллектуализирует, процесс его развития пока что продолжается. Наконец, он становится таким, каковы его мысли, структурируется по образу и подобию системы, с детства подталкивающей его в нужном ей направлении. Давление социума на внутренний мир маленького индивида может оказаться настолько сильным, что вынудит наиболее чувствительных и умных психоплазмировать собственные страхи. Субъект включается в «клеточный, эндобиологический аутокинезис», унифицируется с определенным образом мышления.

Образование симптома представляет собой процесс адаптации индивида к среде для получения личной выгоды

Некоторые субъекты внутри семейного контекста научились соединять рациональное волевое устремление с одновременной подстройкой всего нейровегетативного, нейрокардиологического, нейроостеологического, нейроваскулярного и остальных аппаратов. В свое время они подверглись натиску социального или семейного насилия, не располагая возможностью отреагировать подобающим образом. Формирование любого симптома никогда не обусловлено недостатком любви, бедностью, непосредственным контактом с болезнью. Образование симптома представляет собой процесс адаптации индивида к среде для получения личной выгоды либо эротического, либо агрессивного свойства. Такая игра в поиски равновесия между эндогенными порывами организма и насильственным натиском ближайшего окружения приводит к вынужденному компромиссу, идущему, однако, вразрез с основополагающими законами природы. Адаптация идет во благо до тех пор, пока осуществляется в рамках дозволенного природой; в противном случае происходит отторжение. За заболеваниями ясно прослеживается архитектура ума бессознательного.

В такой ситуации медицина находится в невыгодном положении, ибо врач должен вести свою работу только на уровне объективных показателей. Врач уже связан по рукам и ногам требованиями социума: он должен вести себя определенным образом и задавать определенные вопросы. Помимо этого, на врача обрушивается огромное количество больных, и за неимением времени, должной квалификации и возможности он не может провести интроспективный анализ, как это делается во время сеансов психотерапии.

Попадая к врачу, больной превращается в инфантильного, подверженного болезни страдальца, потому что так в своем бессознательном он откликается на общество, «Сверх-Я». Больной не сознает никакой вины за собой, поэтому претендует на исполнение обществом его обязанностей. Если у больного не обнаруживается никакого заболевания, невротическая проблема обостряется, больной активизируется и в конечном итоге становится тайным исполнителем указаний врача. Когда больной начинает улавливать игру и осознавать, что врач ничего не понял, болезнь уже приобретает хронические формы и приводит к установлению автоматического синхронизма между образом мыслей и клеточной активностью в соматической зоне: больному не удается предвосхитить и проконтролировать симптом, который автоматически запускается по ассоциации идей, окружающей среды, чувств. Здесь болезнь вступает в свою завершающую стадию.

Для реализации потребности в достижении выгод для себя больной непременно выбирает модные, кажущиеся невероятными, представляющие наибольший интерес с точки зрения научной, религиозной, морально-нравственной проблематики болезни. Молодежь, страдающая различными заболеваниями, устремляется к тому, где поляризуется интерес общества, к той болезни, которой социальная культура придает характер мистицизма, невероятности или даже сакрализации. Из этого следует, что больной становится посредником между загадочностью жизни и наукой, имеет свой значимый вес для общества, частично реализует желаемый им всем сердцем личный успех: психологически добивается выгод для себя, но платит натурой, живя в болезни.

14.5. Заключение

Итак, суммируя все вышесказанное, можно сделать следующие выводы.

1) Исчезновение органического или функционального симптома происходит путем переработки проблемного гештальта, который был вытеснен из сферы сознательного и перемещен в организмическое бессознательное.

2) Посредством психотерапии обнаруживается целостная картина симптома (образ ситуации давления), которая доводится до сознания субъекта и решается при помощи указания на то, что время и действительность уже совсем иные, чем тогда.

Многие аспекты невротических процессов служат перенесением на иную пространственно-временную реальность той проблемы, которая в свое время возникла, но не была принята и решена должным образом.

3) Процесс излечения осуществляется путем выведения на поверхность сознания проблемного гештальта, действующего в синкретизме с матричным образом. Образ перерабатывается с учетом координат «Я», изменившегося по сути и по составу содержимого. Пересмотренная и откорректированная проблемная потребность усиливается, подключаясь к целостно-динамической деятельности организмического.

Поскольку образ является структурным носителем определенного энергетического кванта, даже если он зафиксирован культурой или монитором отклонения, только анализ его модуса позволяет вывести на сознательный уровень и рационализировать динамические данные. Не сам поспешно запущенный исторический квант или факт истории как таковой запускает и фиксирует реальность, а тот способ, посредством которого сознание, или образ, фиксирует и обрисовывает эту данность, устанавливающей жесткие категории развития «Я». Точность прочтения и интерпретации образов раскрывает власть над реальностью, а не факт сам по себе.

При восстановлении деятельности человека на уровне психической интенциональности появление болезни невозможно. Полное осознание пациентом своей ситуации влечет за собой исчезновение заболевания, поскольку психическая деятельность перестает формировать болезнь. Важно то, какую значимость субъект придает этому образу[129] и как он для себя осознает, эмоционально переживает все, связанное с этим образом. Вся жизнь действует посредством образов. Оздоровительный эффект достигается путем восстановления психической целостности из-за исчезновения семантизирующего образа. На этом этапе возможны два варианта выздоровления:

1) болезнь исчезает самостоятельно;

Точность прочтения и интерпретации образов раскрывает власть над реальностью, а не факт сам по себе

2) для избавления от ненужных органических новообразований рекомендуется произвести операционное вмешательство, будучи, однако, твердо уверенным, что болезнь не сформируется заново, ибо, к сожалению, в действительности мы наблюдаем совершенно обратную картину: вслед за хирургической операцией симптом усиливается в той же или иной части тела, или, как бы то ни было, не исчезает.

При изменении образов в мозгу (имеется в виду мозг бессознательного), индукции, а значит формообразования данного вида не происходит. Когда удален формообразующий[130] образ, болезни более не на что опираться. Природа предусматривает только то, что несет здоровье, поэтому, лишившись интенционирующей формы, болезнь теряет свою причину и исчезает. Если субъект возобновляет старые формы поведения, основанные, например, на морали, тогда болезнь возвращается. Тип веры, который субъект вынашивает в себе, приводит к болезни или к благосостоянию.

На организмическом уровне восстановление происходит путем аутогенеза: природа сама перестраивает клетки, иммунная система подключается и восстанавливает баланс в той части, в которой обнаружилась недостаточность. После устранения преграды, дезорганизующего элемента, вновь активизируется аутогенез. Природа самостоятельно реализует свою потребность в сбалансированности и активизирует аутогенетический потенциал. Болезнь всегда антиэкономична и является препятствием к достижению природной нормы. Если исключить психическую составляющую в поведении субъекта, то здоровье будет присутствовать автоматически.

Природа самостоятельно реализует свою потребность в сбалансированности и активизирует аутогенетический потенциал

Очевидно, что все вышесказанное ни в коей мере не отбрасывает и не заменяет собой научный вклад медицины и фармацевтики в проблему психосоматики.

Краткий словарь терминов

Агрессивность

Первичный компонент инстинкта роста, развития единства действия, или субъекта.

Будучи воспрепятствованной или деформированной, подавленная агрессия реактивно проявляется в виде аномалии – психической, соматической, социальной и т. д.

Аутентификация

Autenticazione

Греч. αυτοζ εν τιθημι αγω – полагаю себя равным действию, которым я есть.

Сообразование логико-исторического «Я» с интенциональностью онто Ин-се.

Способность развиваться согласно сущности собственной виртуальности. Элементарность формы претворения собственной виртуальной позиции в качестве индивида.

Логико-историческое «Я» должно соответствовать тому, что предусмотрено в данном субъекте оперативным замыслом природы, а значит, должно совпадать с онтической виртуальностью, требующей подобающей себе истории.

«Аутентичное» означает: быть равным тому, что предполагает индивидуальный проект.

Психологическое «Я», обретшее аутентичную структуру, обладает способностью и умением быть истинным как в случае совершения экзистенциальных действий, так и в научном познании. Функциональность, равная потенциалу.

Аутоктиз

Autoctisi

Греч. αυτοζ κτίζω – полагание или выстраивание себя (κτίζω – строю, закладываю фундамент).

Самосозидание.

Исторический процесс совершения ряда экзистенциальных выборов, из которых складывается эволюция и личностная ситуация.

Бессознательное

Inconscio

Лат. inconscius – неосведомленный, незнающий, не сознающий.

Психоорганическая зона, не обнаруживаемая и не измеряемая зоной логической рефлексии или сознательным «Я».

Активный экзистенциальный квант, как в психическом, так и в соматическом аспекте, не познанный с ответственным волеизъявлением.

Целиком образовано из экзистенциального, активного кванта (психического и соматического) субъекта и исключен из зоны сознания и ответственности «Я».

Бессознательное – это квант жизни и ума, которым мы являемся, но который совершенно не знаем, то есть он полностью отсутствует в зоне сознательного отражения. Сущность бессознательного соответствует Ин-се человека. Бессознательное – это не мрачное место скоплений монстров или хаоса, а совершенный порядок жизни, присутствующий в человеке; это глобальная совокупность информации, непрерывно поступающей из окружающей среды. Бессознательное не дано от природы; это проекция, сформировавшаяся в процессе исторического развития человека, по причине которой мы видим только часть себя самих.

Бытие

Универсальное начало всего, что существует, или всего, что реально. Бытие – то первое, всеобщее и простое, что допускает априорную логику бытия и небытия.

В онтопсихологии различаются три модуса бытия:

а) метафизическое, или трансцендентное, или Бытие как Бог;

б) всеобщее, или бытие как универсальное соучастие во всех вещах;

в) индивидуальное, или бытие как соучастие во мне, существующем «здесь и сейчас».

Онто Ин-се – посредник этих трех реальностей: на основе трансцендентного Бытия, онто Ин-се связано с первоначалом; на основе всеобщего бытия, онто Ин-се связано с космосом, универсумом, жизнью; на основе индивидуального бытия, онто Ин-се связано с человеком как исторической самоявленностью, обозначающей его неповторимость.

Вина

Colpa

Лат. culpo – надрезать, разрезать, наносить удар.

Разрез, повреждающий удар, который прерывает протекание жизни, свойственное контексту или индивидуации.

Отличается от обиды вообще только тем, что данное внедрение желаемо изнутри самим субъектом. Закон или поведение, наносящие ущерб и приводящие субъекта к настоятельной потребности в восстановлении.

Виртуальность

Возможность расширения некоторого проекта, изначально являющегося только концентированной сущностью и реализующегося при стечении ряда причин.

Отличается от потенциала тем, что подразумевает потенциал, специфически уточненный.

Висцеральный мозг

Совокупность действий и реакций, определяемых нейронными синапсами зоны кишечника.

Воля

Volonta

Лат. voluntas – существо, вброшенное в определенное действие.

Способность начинать и исполнять действие определенным образом, в данном времени и пространстве.

Практическое применение интенциональности.

Вытеснение

Rimozione

Лат. removere – вытеснять. Смещение психической деятельности из сферы ее осознанного понимания и пребывания в автономную зону бессознательного.

Образует «комплекс».

Душа

Anima

Греч. ανεμοζ – дуновение, движение.

Формальная самоявленность психического самодвижения и всего того, что оно включает.

Составляющая акта, присутствие формы, специфицирующей разум организмического человека. (Синоним онто Ин-се, см. онто Ин-се).

Жизнь

Vita

Лат. vis, греч. τιθημι – место течения силы.

Автономное самодвижение, в деталях и в общем, к сущностной цели.

Здоровый

Состояние органической автономии, в которой каждая часть интегрирована в целое.

Зло

Male

Лат. те aliud – мне противоположное, иное; то, что делает меня другим. Становиться другим, себе противоположным.

Фрустрация вещи в собственной цели.

Действие или процесс, не эффективные для достижения цели.

Уменьшать или отнимать жизнь.

Знание, познание

Лат. cognoscere – разузнать, прийти к знанию.

Лат. cum, греч. νουζ, лат. scit actionem – когда, или как, ум знает действие. Знание действия.

1) Онтологическое знание: ум отражает действие реальности, или бытия; действие и его отражение совпадают, допуская обратимость друг в друга.

2) Знание, основанное на мнении: субъект верит во взаимообратимость образа и действия, или объекта.

Идентичность

Identitа

Лат. id quod est ens – то, что бытие есть так, здесь и сейчас.

Форма, специфицирующая объект или индивида в самом себе и отличающая его от всего другого.

«Изо» (природное)

От греч. «равный», не следует путать с сокращенным именованием онто Ин-се (In Sé ontico) – Изо (Iso).

Элементарный критерий жизни: все равное ему, является здоровым, все отличное от него – ошибкой, регрессом, болезнью.

Инстинкт

Istinto

Греч. ισιημι – выпрямлять, поднимать, возносить. Сосредоточенная сила, запускаемая энергия, точно нанесенный удар.

Инстинкты представляют локализованный в данном организме порядок жизни, согласованный с универсальным природным «Изо».

Приоритетное направление развития отношений наибольшей реальности между средой и индивидом. Всегда позитивен, будучи порядком разума природы (порядок – это форма, точно определяющая интенцию бытия в существовании).

Интенциональность

Intenzionalitа

Лат. id quod et quo intendit, intus actionis – то, что создает, и почему создается действие внутри. То внутреннее, где действует бытие.

Намерение, представляющее действие, создает векторность, или направление (цель).

Формальная структура, обуславливающая модальность действия.

Направление, в котором утверждается и конфигурируется действие само по себе внутри контекста.

Онтопсихологическая наука предлагает основываться на процессах психической интенциональности, обнаруживаемой спекулярными проекциями, которые являются представлениями, не искаженными индукциями монитора отклонения или стереотипами культуры.

Вектор или направление, или форма внутри действия; то, как действие включается внутрь определенного состояния и меняет его. Это новизна, проникающая в квант и формообразующая его ради специфической цели.

Иррациональное

Irrazionale

Лат. поп ratum – неизмеренное. Опыт или факт, который нельзя измерить на основе парадигм, до сих пор принимаемых существующей культурой.

Комплекс

Динамическая совокупность, действующие импульсы которой недостаточно идентифицированы и специфицированы в рамках цельной системы.

Может быть дистоническим или усиливающимся по отношению к цельному контексту, что определяется следствиями.

Представляет собой соматопсихическую фиксацию энергии, автономную по отношению к сознательному «Я» и действующую в опережении его логической деятельности. Это психическая деятельность любого типа, не связанная с волеизъявлением «Я».

Комплекс доминантный

Это комплекс, который наиболее часто принуждает к своему воспроизведению, не позволяет ничего, что ему противоречит, допускает спорадические отклонения и иные комплексуальные формы, только если они усиливают его или создают средовые предпосылки для его доминирования.

Константа «Н»

От начальной буквы «Н» лат. homo – человек.

Интенциональность природы в специфически человеческом.

Константа «Н» – это форма, задающая специфику базовой, или экзистенциальной, энергии человеческого онто Ин-се.

Под константой «Н» я понимаю константу человека.

Константа «Н» была открыта при целостном и непрерывном анализе человека как такового, то есть в отстранении от всех форм или отличий, которые не строго необходимы для понятия «человек».

Это приоритетная простейшая ценность, почерпнутая из внутренней формы, индивидуализирующей и специфицирующей человека в качестве такового и отличающей его от всех других форм или способов существования (ангел, собака, дерево и т. д.), от других типов феноменологии бытия. Является настолько сущностной, что лежит в основании понятия «человек»; за пределами этой ценности нет ничего от человека – возможна иная форма жизни, но уже не человеческая.

Констелляции психические

Специфические конденсаты, сгустки психической деятельности в рамках всеобщего логотипа константы «Н». Актуализируются, проявляя себя в исторических событиях при столкновении с данностью среды, планеты или эпохи.

Образуют:

1. Модусы рас или экзистенциальные типологии;

2. Культуры и исторические цивилизации;

3. Различные, но, тем не менее, всегда эффективные, виды чувствительности, или восприятия, наделенные рациональностью.

Выживают и продолжают синергично и параллельно существовать внутри человеческой целостности.

Фенотипы единого генотипа константы «Н».

Психические констелляции обозначают модусы жизни человечества, не похожие друг на друга. Каждую констелляцию отличают собственные предпочтения в стиле поведения, что определяет темперамент и, в свою очередь, исторический характер принадлежащих к ней людей: например, негры, белые, монголы, скандинавы, арабы, китайцы и т. д.

При тщательном анализе обнаруживаются некоторые особенности психического модуса, не имеющие формальных соответствий в исторической судьбе народа или специфике занимаемой им территории.

Критерий

Criteria

Греч. κρίνω – выношу суждение; kpithrion – норма, правило, позволяющее отличить правду от лжи.

Вынесенное обоснованное суждение.

То, что устанавливает идентичность или различие в отношении (или в связи) какой-либо точки, гипотезы, закона, действия.

Равное, дающее основание логике «в-себе».

Принцип, или основание, определяющий сходство или различие некоей вещи, некоторого проекта, действия с ним.

Метанойя

Metanoia

Греч. μεταηοεω – изменяю ум. Коренное изменение поведения с целью его отождествления с интенциональностью Ин-се. Прогрессивная реорганизация всех ментальных и поведенческих моделей.

Ее сущность в постоянном отбрасывании прошлого ради самовыстраивания на основе собственной непосредственной функциональности «здесь и сейчас», выбранной априорным «Я».

Под этим термином в онтопсихологии понимается изменение пилота-«Я»: замена сформированного общественным мнением (doxa) «Я» на «Я», вобравшее в себя интенциональность онто Ин-се и ставшее его сублимацией.

Мнестический

Нейропсихическая предпосылка стереотипа.

Образец поведения, сформировавшийся в первые моменты жизни и ставший затем категорическим для всякого будущего опыта.

Монитор отклонения

Monitor di deflessione

Лат. moneo, monitor – то, что подсказывает, исправляет, подвергает цензуре, извещает.

Лат. deflecto – сбивать с пути, менять дорогу, поворачивать в другом направлении.

Психоделическое устройство, деформирующее образ как проекцию реальности.

Отклонение: вместо повторения образа, относящегося к объекту, искажает согласно предустановленной программе любой сигнал, отражающий реальность. Вместо того, чтобы спекулярно проецировать (riflettere – отражать), отклоняет согласно предустановленной в получателе тематике (deflette – отклоняет).

В области психической деятельности, на уровне, предвосхищающем рациональное осознание, онтопсихология обнаружила присутствие навязчивого стабилизатора, порождающего всю психопатологию в универсальном масштабе, касающуюся внутренней и внешней жизни субъекта – монитор отклонения. Сразу же за внутрисущностной зоной человека, за сферой ядра организмического Инсе, в преддверии порога комплексов и сознания вообще, встроен модулятор психической идеографии, изменяющий содержание информационных потоков.

Монитор отклонения – это программа, аккумулированная внутри клеток головного мозга, действующая по принципу спекулярного вмешательства, которое предвосхищает и искажает эгоцептивное восприятие с помощью доминирующего образа, запечатленного в период научения жизни: в детстве. В дальнейшем через сновидения, стереотипы, общепринятую культуру и общественные институты монитор отклонения постоянно обновляет эти образы. Следствия, вызываемые действием монитора отклонения:

1) отрыв сознания от Инсе, в результате чего человек становится бессознательным для самого себя.

2) захват первейших категорий и постулатов этического поведения. Как следствие человек выводит основополагающие для себя принципы из недоказанных, фидеистических абсолютов, становится привязанным к символу и оторванным от ноуменальной реальности.

3) порождение чувства страха и тоски.

Мотивация (или мотив)

Motivazione (о motive)

Лат. motus actionis – движение действия.

Как и куда идет самодвижение, «почему» действия.

Причина или основание, активизирующие результат. Как и куда идет самодвижение.

Наука

Scienza

Лат. scio ens – знаю бытие.

Знать, как действует сущее. Знать действие бытия. Знать действие, каким его полагает, как им распоряжается бытие, или природа.

Невроз

Nevrosi

Греч. νευρονοσοζ – больной нервами.

Сознательное ментальное состояние, иногда отягощенное соматикой, при котором циркулирующая внутри информация повторяется, не находя содержащего решение удовлетворения.

Навязчивая повторяемость информации, не находящей содержащего выход ответа.

Отличается от шизофрении тем, что субъект чрезмерно осознает стимул, но не дает ему надлежащего выхода.

Образ

Immagine

Лат. in me ago – действую в себе.

Как форма действует во мне или в другом.

«Как» действия. Модус, каким ум действует внутри.

Фигуральная проекция факта, или содержания. Геометрическая проекция кванта в действии.

Знак, спроецированный от действия, или вещи; и наоборот, действие, или вещь, спроецированные, отраженные в моем сознании.

Онто Ин-се («Изо»)

Онтический экзистенциальный принцип (начало) в человеке.

Базовый проект природы, образующий человеческое существо.

Разумный формальный принцип, осуществляющий историческое самосозидание.

Вот-бытие психического акта; динамический принцип, организующий все возможные динамики бессознательного и организмического. Первая точка, от которой берет начало индивидуация; принцип, проводящий грань между бытием или небытием, существованием или не существованием.

Онто Ин-се, или «Изо» – это элементарная форма единства действия человека.

Оно составляет базовый критерий идентичности индивида как личности и как точки отношения.

Ядро, обладающее специфическим проектом, который идентифицирует человека как личность и как расу в биологической, психологической и интеллектуальной сфере.

Его истоки восходят к универсальному первоначалу жизни.

Онто Ин-се – энергетическое, мыслительное ядро, формальный принцип, структурирующий психобиологическую органику человеческого индивида; оно гарантирует и идентифицирует точность (или ее отсутствие) единства действия человека в историческом процессе. В органическом и разумном контексте остается самодвижущей причиной всех частей, оставаясь направлением, объединяющим части и целое. Всегда есть все вместе и неделимо.

Человек самореализуется, когда его действие совпадает, или равно (изо) собственному Iso.

Во все времена люди знали, что каждый из нас обладает душой. Однако, как она устроена, что это такое, каковы ее потребности, каковы ее структурные модусы согласно универсальным законам, в чем специфика ее действия и требований, какими правилами руководствуется?

Онтопсихология открыла критерии, позволяющие распознать человеческую душу и специфику ее существования, выделила потребности этой воплощенной духовной сущности. Душа – жизненный принцип, без которого наша жизнь невозможна; принцип, который онтопсихология определила как онто Ин-се.

а) Онто Ин-се: прилагательное «онто, оптическое» очерчивает его принадлежность к бытию, к трансцендентному.

б) Организмическое Ин-се: биологическая конфигурация Ин-се; критерий здоровья и источник психоэмотивного опыта.

в) Натуристическое Ин-се: всеобъемлемость организмического Ин-се в средовой целостности; совокупность позитивных инстинктов, целью которых является исключительно нарциссическое удовольствие от факта существования.

Онтопсихологическое консультирование

Взаимодействие через диалог между техником-экспертом в области онтопсихологии и клиентом в поиске личностного, политического или экономического решения для последнего.

Единичные или многократные встречи онтопсихолога и клиента разворачиваются следующим образом: клиент 1) дает общие биографические сведения, 2) обрисовывает аффективную, семейную, социальную сторону проблемы, 3) предоставляет сведения для определения его психологического характера (физиологическое строение, порядок его рождения в семье – первый, второй, единственный ребенок, близнец и т. д., – специфику заболевания (если оно есть) и т. д.) 4) дает личную оценку ситуации или проблемы, излагает собственную точку зрения; 5) рассказывает один или несколько полных сновидений.

На основании этого материала эксперт-онтопсихолог способен проанализировать саму личность клиента, состояние его дел и дать точные директивные указания для решения имеющихся проблем.

Организм

Наделенная автономным самодвижением совокупность синхронных друг другу частей, скоординированных для достижения одного или многих следствий. Несколько сил, объединенных целью, функциональной в самой себе.

Организмическое

Совокупность материальных и психических функций, служащих единству действия.

Психобиологический и духовный контекст.

Присутствие онто Ин-се в человеческой органике.

Органическое

Organico

Греч. οργανοζ – оператор, упорядочивающий.

Греч. οργανον – инструмент, орган; упорядочивающий порядок.

Самодвижущаяся переменная с постоянным модулем (формой).

Паранойя

Paranoia

Греч. παρανοεω – плохо понимаю, брежу, теряю рассудок.

Дисфункция рефлексии или поведения, относящаяся к логическим процессам ума.

Ум «кружится» или «движется вхолостую», не опираясь на объективную данность.

Парапсихическое

Parapsichico

Греч. παρα ψυχή – возле души. Феноменология следствий,

расцениваемых превосходящими рационально известные причины.

Психическая причинность, следствия которой выходят за пределы рационально предусматриваемого.

Поле семантическое

Семантическое поле – это базовая коммуникация индивидуаций жизни.

Передача формы или информации без перемещения энергии.

Форма или вектор одного энергетического содержания переносится к другому.

Под семантическим полем понимается все действующее за порогом лингвистической сферы (к ней относятся язык, слова, грамматика, синтаксис, культура, мораль, стереотипы и т. д.), кинетической сферы (спонтанные движения, не относящиеся к соматопсихической области) и проксемической сферы (соотнесение лингвистического и кинетического обозначений с их носителем, выказывающим определенные намерения и задающим их специфику). Семантическое действие предвосхищает кинетику, проксемику, лингвистику; оно – почва (или базовый универсум) форм реальности, точно обозначающих положение и действие человеческой индивидуации.

Семантическое поле – это информационный передатчик.

Оно перемещает информацию, код, образ, который, дойдя до адресата, до любого живого существа, структурирует в нем эмоцию, вызывая эмотивно-органическое изменение. Не передает энергию, но сопровождает энергию.

«Информационный передатчик» означает, что модуль оформляет переход энергии, но не переносит саму энергию.

Это базовая информация, которая предшествует всем чувствам, эмоциям, познанию, опережает любой символ.

Семантическое поле, в его природной версии, точно определяет развитие субъекта. Семантическое поле универсально, ибо являет собой специфическую функцию жизни; непонимание семантического поля означает отсутствие материалистического понимания той техники, которую жизнь применяет при воплощении самой себя.

Семантическое поле – это ввод информации, сказывающийся на психическом, эмоциональном и эфирном состоянии поля другого организма.

Проекция

Действие «по отношению к чему-то», которое, однако, раскроено по мерке того, кто его проектирует, совершает.

Познавать другого или воздействовать на него по собственному образу и подобию.

Вся система человеческого познания основывается на проекции: каков субъект есть, так и такой он видит реальность. В определенном смысле каждый выбирает ту реальность, какой он есть внутри, и не наоборот.

Зачастую проекция служит процессом, при котором субъект видит в других себя, но в той своей части, которую он отвергает или не знает о себе.

Психика

Psiche

Греч. ψύχω – дую, вдыхаю.

Греч. ψυχή – жизненное начало, жизненный принцип, жизненная сила.

Контекст причинной энергии, индивидуализированной в единство действия (при рассмотрении человека).

Психика сама по себе – всегда обратимая и постоянная энергия, выступающая причиной сенсорной феноменологии, которая, однако, проявляясь в пространственно-временных координатах, остается отличающейся от феноменального мира.

Духовный жизненный акт. То же, что и душа.

(См. Дух, Ум, Ин-се).

Психоз

1. Дисфункция, относимая на счет логического порядка ума и не зависящая от состояния нейронного аппарата.

2. Данный термин создан по аналогии с термином «невроз», который в греческом языке имеет совсем другой смысл.

Болезнь психического порядка, не нервная (нервы как орган ощущения).

Дезорганизованное ментальное состояние, неспособное к осознанию в соответствии с реальностью.

Психология

Исследование психической деятельности во всех ее процессах и различных феноменологиях.

Наука, которая исследует феноменологию психического поведения с целью раскрытия структуры, задающей порядок психических процессов.

Психосома

Греч. ψυχή σώμα – душа-тело.

Постоянная взаимосвязь материи и духа, единством которых является историческая данность человека.

Синхронность психологического и телесного.

Действующее опосредование ума и тела в индивиде.

Множественность взаимодействий психической причинности и ее органических соответствий.

Психосоматическое: психическая причина и соматическое следствие.

Психосоматика выражает концепцию гилеморфического единства (материя – тело, форма – душа) – единства действия человека. В более узком смысле означает функционально-органическое искажение, вызванное исключительно психической причиной.

Психотерапия

Psicoterapia

Греч. ψυχή – душа, разум.

Греч. θεραπεία – почтительность, служение, забота, внимание, усердие в отношении к Богу, к родителям, к тому, что дорого.

От qerapeuw – почитаю, занимаюсь старательно.

Анализ психических процессов для определения оптимальных моментов в совокупном поведении субъекта.

1) Изначально термин «терапия» означал обращение к ценности морального характера. Происходит от глагола θεραπεία и означает: а) почитать (обычно по отношению к богам и властям); б) проявлять усердное беспокойство о хозяине, о друзьях и членах семьи; в) заботиться, ухаживать – в весьма гибком смысле. Исходный смысл действия, породившего данный термин, таков: отыскать и сберечь дар. Под «даром» следует понимать жизненный дух или эфирное поле. Слово θεραπεία означает: почтительность, служение, уход, внимание, усердие по отношению к Богу, к родителям, к близким, дорогим нам людям.

2) Первичная и единственная цель психотерапии – аутентификация человека (то есть восстановление, или осознание, природного проекта в его первозданности, еще не искаженной последующим окультуриванием). Вторичная цель – исчезновение симптома. Лечение, или терапевтический результат (психический и соматический), оказывается вторичным, побочным эффектом поведенческих изменений в сфере решений и морали субъекта.

3) Говоря о том, что специфическим объектом онтопсихологической психотерапии является психическая интенциональность, я имею в виду базовое действие модальности мысли и мотивации всех явлений существования человека, вплоть до соматики (тело – это слово, психика – его активная направляющая). Говорить о «психической интенциональности» – значит просто видеть, куда направлено психическое действие, что препятствует его продвижению и как помочь постоянному импульсу «Изо» на пути его следования, изменяя поведение сознательного «Я», но не добавляя при этом ничего чуждого. Бессознательное, собственно, и есть индивидуализированная психическая интенциональность, процессы которой исполняют феноменологию человека как событие интенции, эмоции и сомы «здесь и сейчас», в историческом контексте.

4) Психотерапия состоит в придании новой формы и коррекции «Я» согласно постоянно задаваемому онто Ин-се направлению или критерию, в отстранении «Я» от монитора отклонения.

Рефлективная матрица

Ситуация-случай, присваиваемая себе монитором отклонения в качестве первичной сцены, констеллирующей вокруг себя всю эмоциональность субъекта. Это главный кодовый набор, определяющий специфику комплекса и стереотипов индивида. Вносится монитором отклонения на почве вины, испытываемой субъектом под индуцирующим воздействием семантического поля взрослого-матери. Матрица задает стиль диады и актуализируется на основе:

1) типологии культуры конкретной семьи; 2) стереотипа, превалирующего в семейной морали.

Матрица вводит, определяет и уточняет стержневой стереотип. Матрица – это доминантый стереотип, на основе которого закрепляются все остальные, навязывая тем самым субъекту тематическую избирательность. Начиная с этого момента, субъект принужден быть всегда одинаковым, если только ему не удастся освободиться от него, обрести автономию, восстановив в себе совпадение логико-исторического «Я» с онто Ин-се. Обычно же человек живет с этой маркировкой, предвосхищающей любое его восприятие реальности. В нас сидит потребность ошибиться, и каждый человек оставляет след собственной матрицы, специфическим образом высекающей рисунок его судьбы.

«Сверх-Я»

Индивидуальный стержень общественной доксы.

В начальной фазе – это функциональное образование, дающее большое преимущество растущему ребенку, так как передает знания (от умения умываться до знания языка) того, что взрослый социум применяет для пользы своего становления. Негативной данная совокупность знаний становится тогда, когда абсолютизируется и, следовательно, структурируется как приоритетная информация по отношению к организмической реальности. Таким образом, создается структура, предвосхищающая организмическое сознание, а значит, и момент принятия решения со стороны «Я». Глубинным корнем «Сверх-Я» является монитор отклонения, который конфигурируется как социальная стереотипия.

Симптом

Sintomo

Греч. σύμπτωμα – непредвиденное происшествие, неожиданное событие, симптом.

От греч. συμπίπτω – прихожу или падаю вместе, случаюсь с…

Реальность или феномен, который протекает вместе с другим, являющимся его причиной.

Следствие причины, пока еще не замеченной.

Феномен, сопровождающий событие или поведение.

Сновидение

Sogno

Лат. se omnium – индивид по отношению ко всему и всем.

Сновидение – целостное отражение органической и функциональной деятельности нашего существования.

Спонтанные рефлексивные процессы, протекающие в состоянии сна, сопровождающиеся или не сопровождающиеся эмоциональным включением.

Изменения сознания в состоянии сна.

Совокупность образных проекций, идентифицирующих реальное состояние субъекта в биологическом, психологическом и оптическом плане. Проекции, выработанные висцеральным (нейрогастроэнтерологическим) мозгом и монитором отклонения

Онтопсихология открыла путь, позволяющий проникнуть в момент формализации интуиции, которой человек наделен по природе. Для обозначения смысла своей речи онто Ин-се использует любое слово: динамики, импульсы, инстинкты, фантазию, сновидение, тело, болезнь.

В сновидении можно обнаружить сообщение, идущее от онто Ин-се данного субъекта, что позволит этому человеку реализовать собственный жизненный эгоизм. Из первоосновы индивида Ин-се может направлять свой анализ в любую сферу вложения субъекта и сопрягать различные сектора.

Чтобы совершать правильный выбор, необходимо уметь прочитывать сновидения; Онтопсихология открыла ключ к дешифровке онейрических символов, черпая критерий точности из логической идентичности, которую природа применяет для собственной субатомной, клеточной структуры.

Сновидение документирует физическую и историческую реальность субъекта; оно абсолютно точно анализирует сновидца с медицинской, поведенческой и социальной точек зрения.

Соматопсихическое

Физическая причинность с последствиями в сфере психического.

(См. психосоматическое).

Стереотип

Stereotipo

Греч. στερεοω – делаю стабильным, делаю неделимым, ужесточаю; греч. στερεοζ – прочный, твердый, жесткий.

Греч. τυποζ – отпечаток, штамп, клеймо, знак, модель;

Греч. τυποω – припечатываю, придаю форму.

Нечто предустановленное как единица измерения или приравнивания к другим.

Общая модель поведения, позволяющая ссылаться к другим подобным и обрести поддержку, которая дарует уверенность и диалектическую разумность при обращении к обществу.

Типичное поведение, признанное и применяемое, но не доказанное. Характерное поведение, усвоенное извне.

Страх

Paura

Лат. paucum reducere – сокращает меня до малого.

Ощущение самонизведения, сопровождающееся увеличивающейся ригидностью.

Вынужденное состояние умаления, вызванное неадекватной защитой.

Стресс

Напряженное усилие при отсутствии объекта, специфического и адекватного данному импульсу.

Постоянное состояние психологической или психосоматической тревоги, близкое к порогу срыва.

Из-за отсутствия собственного объекта, импульс может «новообразовать», вылепливать себе несобственный, неподходящий ему по сути.

Темперамент

Лат. temperamentum – комбинация ума во времени.

Склонность, тематическая предрасположенность к чему-то одному более, чем к другому; обретается при рождении.

Предрасположенность, имеющая тенденцию к определенному поведению.

Типология чувствительности, предпочтений и т. д.

Стабильный комплекс личностных эмоциональных переживаний, который обусловлен особенностями эндокринной системы, определяющей своеобразие натуры человека, его нрава.

Важен аспект конституции человека: церебротонический, висцеротонический, атлетический.

Тоска

Angoscia

Быть загнанным в угол (angolo). Напряжение, принуждающее к депрессии или страху по причине подавления того или иного жизненного инстинкта.

Трансфер

Transfert

Лат. единственное число третьего лица глагола transfero – он переносит.

То, что кем-то переносится на другого.

Эмоциональное содержание, склонное к констелляции, или нагромождению.

С онтопсихологической точки зрения означает:

1. перемещать собственную потребность на другого;

2. принуждать другого соответствовать нашей потребности;

3. вынуждать третьего человека отвечать на потребность так, как это делал предыдущий, поощрявший нас партнер.

Попытка субъекта клонировать другого или установить с ним отношения паразитического характера в соответствии с собственной регрессивной или комплексуальной потребностью.

Усвоение

Apprendimento

Лат. adprehendo – приобретаю то, что сокровенно мне.

Расположенность к восприятию того, что существует для меня.

Обретение а) моделей действия, б) памяти, позволяющей их повторение.

Феноменология

Fenomenologia

Греч. φαινω, лат. ens, греч. λογοζ – существо толкует образами, дискурс о видимости. Все, что бы то ни было, измеримое, или проверяемое сенситивными и рациональными критериями.

Любой дискурс, анализ или контакт с тем, чем проявляется субъект, среда, та или иная вещь.

Форма

Forma

Лат. forma – модель, отпечаток, рисунок, фигура.

Специфичность модуса в статичном или динамичном кванте.

Внутренний модус, специфицирующий и отличающий одну вещь от другой.

Проект, внутренне присущий вещи, который конфигурирует ее и задает ей быть одним образом, а не другим.

Специфичность бытия в свершении (в событии).

Фрустрация

Frustrazione

Лат. actio frustra – бесполезное, напрасное действие.

Действие вхолостую или действие, не приводящее к предусмотренному результату и превращающееся в потребность в компенсации: а) мстительной (разрушение препятствия); б) развивающей (реакция приложения больших сил для достижения большего результата).

Функциональное

Действие, преследующее цель для чего-то другого.

Поведение, или исполнение чего-то, выгодные не действию, или вещи самим по себе, но поддерживающие нечто другое, ориентирующиеся на другую цель. Например: дорога функциональна для путника, для города и т. д.

Функция

Funzione

Лат. functio – задача, исполнение, функция. От глагола fungere – замещать, исполнять обязанности.

Действие для чего-то другого.

Действие, или динамика, двух взаимодействующих начал, при котором одно переходит в другое во благо последнего.

Перемещение энергии от одной формы к другой, ведущее к росту последней.

Характер

Carattere

Греч. χαρασσω – запечатлеваю, ваяю, вырезаю.

Греч. καρα αισσω – единственность верховного («головного») поведения (καρα – голова; αισσω – я устремляюсь, вскакиваю, я побужден).

Запечатленная, врезавшаяся модель.

Постоянный модус действий или поведения.

Предполагает наличие психоисторической формы, задающей код эмоциональной тональности, способа восприятия и реакции.

Стереотип, констеллирующий, или организующий, один или несколько процессов.

Опознается как неизменный психологический стиль, а значит, как тип личности.

Целостное (Холистическое)

Olistico

Греч. ολοζ κτίζω – сделанный круглым, целым.

Сферическая, или циркулярная, гармония целого.

Многое, упорядоченное во взаимосвязанное или синхронное целое.

Когда индивид сообразуется с универсальным «Изо».

Шизофрения

Schizofrenia

Греч. σχίζω – раскалываю, разделяю; φρην – мозг; разделенный мозг.

Состояние ума, при котором оперативные функции или части не приводят к единству информации и суждения. Отличается от невроза мерой, в какой остается бессознательной.

Онтопсихология различает шизофрению двух видов: патологическую и экзистенциальную.

1) К патологической шизофрении относится вся феноменология, известная психиатрическим и психологическим наблюдениям.

2) Экзистенциальная шизофрения присуща апоретическому сознанию человеческой культуры: ум не знает того, что есть, не знает смысла своего бытия, не понимает, откуда он пришел и куда направляется. Ум находит себя отделенным от разумности бытия вследствие превалирования интерференции монитора отклонения.

Эгоизм

Egoismo

Лат. И греч. εgo, корень, указывающий на того, кто определяет отношение (действие ради себя или ради другого).

Эгоизм – принцип, устанавливающий идентичность некоего органически-динамического контекста. Принцип, определяющий вещь, действие, отношение и указывающий для кого они есть. Сущность говорит о том, что это такое, цель – ради чего это есть, эгоизм – ради кого.

Эгоизм – это движущая причина, утверждающая жизненную логику единства действия.

Эмоция

Emozione

Лат. actio me agit – действие меня сотрясает.

Греч. εμοζ κτιζ – меня подтолкнули, потрясли, я взволнован.

Органический (или нейроорганический) резонанс на изменения в психике, в среде или в отношениях.

Энергия

Energia

Греч. εν εργον – то, что внутри работы.

Присутствие силы. Вот-бытие возможности.

Самодвижение некоего кванта. Способность осуществлять.

«Я»

Iо

Лат. ego, греч. εγo – оба происходят от глагола εγω – действовать, делать.

Буквы «е» и «e» – указывают на начало слов esse и ein.

Означает, следовательно, бытие или бытийствование дела, того, кто делает.

Логическая или действующая структура индивида, которая становится точкой отсчета для всего остального в каждом устанавливаемом отношении.

Логический принцип действия или автономной и ответственной дифференциации (отличения себя от всего остального).

Проявленная психическая часть, способная на рефлексию и свободное волеизъявление в выборе: действовать или не действовать.

а) априорное «Я»: виртуальная форма «Я», предшествующая историческому воплощению, следовательно, это очерчивание оптимального решения для индивида в среде «здесь и сейчас»; отражает действие организмического Ин-се в исторической ситуации и определяет оптимальную этику действия.

б) логико-историческое «Я»:

«Я», которое фактически выбирает и определяет как позитивное, так и негативное.

в) ложное «Я»: неаутентичное

«Я», «Я», которое не оперирует реальностью согласно указаниям Ин-се, а значит, структурировано комплексами или проекциями других.

г) «Я Есть», оптическое сознание.

«Я» априорное

«Я» прежде

«Я», предшествующее выбору или взаимодействию.

Виртуальная форма организмического «Я» человека до ее исторического воплощения.

Оптимальная возможность, дающаяся прежде апоретического взаимодействия.

Модус, который специфицирует на месте онтическую интенциональность.

Формальная разумность онто Ин-се в ситуации. Выражает направление достижения целостным «Я» или организмическим Ин-се успеха, оптимальный вектор ситуации, в которой «Я» взаимодействует с миром.

Определяет то, что оптимально возможно и подлежит конкретизации с последующей активизацией сознания и воли для постоянного рождения внутренне прогрессирующего исторического «Я».

Представляет собой идеал возможного решения как единственно совершенного, но воплощается, только если и в мирском контексте сознательное «Я» в своем решении следует высшей цели всеобъемлемости Бытия.

1. Метафизическое априорное.

«Я»: возможное, предполагаемое в момент рождения каждого индивида. Практически соответствует реальности онто Ин-се, которая просматривается во всей экзистенциальной апоретике независимо от вложений «Я» в мир.

2. Историческое относительное априорное «Я»: оптимальный выбор, который должен бы становиться действительностью при каждом взаимодействии человека и среды.

Априорное «Я» – это образ бытия в экзистенциальном «здесь и сейчас», отражение исторического воления Ин-се.

Следовательно, априорное «Я» выражает не что иное, как форму самосознания, через которую бытие обнаруживает себя и удостоверяет истину самого себя.

Это модус, уточняющий онтическую интенциональность в каком-то месте; оптимальное в этике ситуации.

«Я» логико-историческое

Сознательно-логическая часть всех волевых, ответственных, рефлексивных, разумных, рациональных, мнемонических и так далее операций. Структура, опосредующая внутреннюю реальность к внешней, и наоборот. Точка осознания, включения воли, ответственности, рациональности.

Сходство терминов с принятыми в психологии, не должно ввести вас в заблуждение относительно сходства их значения, ибо на самом деле они в корне отличаются, учитывая этимологические и методологические основы науки онтопсихологии. Следовательно, под «Я» не следует понимать только сознательную форму, так как в зоне «Я» присутствуют также защитные механизмы и широчайшие зоны бессознательного.

Логико-историческое «Я» – мыслительно-волевое или ответственное, действующее «Я» – это способность опосредовать внешнюю реальность согласно индивидуальной потребности сокровенного. Выполняет функцию конкретизации реального согласно внутренней или внешней потребности.

Ежедневная действительность фактически демонстрирует широчайшую распространенность ложного, а именно неаутентичного, не способного к исполнению требований собственной природной идентичности «Я».

В случае если историческое «Я» не достигает уровня оптимального исполнения указаний онто Ин-се, оно продолжает пребывать в процессе становления.

Истинный человек – тот, чье логико-историческое «Я» действует однозначно с априорным «Я».

Это возможно, руководствуясь указаниями априорного «Я». Логико-историческое «Я», желая достичь совершенства действия, должно отражать априорное «Я»: априорное «Я» – это отражение онто Ин-се в исторической ситуации. В любой момент жизни данного человека есть только одно оптимальное действие – априорное.

Исполняя этот optimum, логико-историческое «Я» превращается в «Я Есть», то есть оптическое сознание.

Историческое, потому что формируется благодаря последующим контактам и взаимодействиям в пространственно-временном процессе.

Логико-историческое «Я» – это состояние сознания, фактически достигнутого индивидом: а) в течение своего существования; б) после каждого выбора.

Приложение

В книгу вошли материалы выступлений автора на конференциях в период с 1974 по 1998 г., отражающие опыт его клинической и преподавательской деятельности.

• 1974 год: «Биодинамика эфирного поля», доклад на II-м Конгрессе по онтопсихологии, г. Рим (Италия)

• 1976 год: «Психосоматика», Школа онтопсихологической психотерапии, г Рим (Италия)

• 1976 год: «Первичная структура агрессивности», Школа онтопсихологической психотерапии, г. Рим (Италия)

• 1976 год: «Эротизм и сексуальное поведение», Школа онтопсихологической психотерапии, г. Рим (Италия)

• 1984 год: «Камнеобразование и неоплазия», Школа онтопсихологической психотерапии, г. Рим (Италия)

• 1985 год: «Энергия и психотерапия», научная статья.

• 1989 год: «Психосоматика: отличия и сходство медицины и психологии», Конференция для специалистов в области медицины и психотерапии, г. Рим (Италия)

• 1990 год: «Четыре феноменологии внутренней интенциональности человека», Конгресс по клиническим вопросам для врачей и психотерапевтос, Клиника в г. Кьети (Италия)

• 1992 год: Семинар по диаде, Международный институт по практической психологии, г. Рига (Латвия)

• 1994 год: Семинар по психосоматике с точки зрения онтопсихологии, Психиатрическая клиника, г. Екатеринбург (Россия)

• 1996 год: Семтнар по психосоматике с точки зрения онтопсихологии, Столичный университет медицинских наук, г. Пекин (Китай)

Библиография автора

Издания на итальянском языке

• 6 donne e l’immacolata concezione, 2010

• Antropologia cristiana di Felice Balbo, Pontificia Universitа Lateranense, Roma, 1970

• Arte, sogno e societа, 2010

• Campo semantico, 20124, 2004^3; 1997^2; 1988^1

• Cinelogia ontopsicologica, 2008^7; 2007^6  (vers. preced. 2000^5; 1995^4; 1989^3; 1980^2; 1972^1)

• Conoscenza ontologica e coscienza, 2007

• Dalla coscienza all’essere. Come impostare la filosofia del future, 2009

• Dall’umanesimo storico all’umanesimo perenne, 20112, 2010^1

• Diritto, Coscienza, Societа, 2008

• Dizionario di Ontopsicologia, 2001^4  (vers. preced. 1998^3; 1989^2; 1987^1)

• Filosofia ontopsicologica, 2002^3  (vers. preced. 1992^2; 1989^1)

• Fisicitа e ontologia. Il rapporto critico tra fisica nucleare e Ontopsicologia, 2011

• Fondamenti di Filosofia, 2005

• Genoma ontico, 20093, 2002^2; 1997^1

• I giovani e l’etica ontica, 20112, 2010^1

• Il criterio etico dell’umano, 2002^2; 1999^1

• Il modo maschio, 2009

• Il monitor di deflessione nella psiche umana, 2003^4; 2002^3; 1985^2; 1975^1

• Il residence ontopsicologico, 2001^4; 1993^3; 1989^2; 1980^1

• Il Vangelo di Cristo come Ontopsicologia dell’uomo, 1978^2; 1973^1; (fuori edizione; integrato in Ontopsicologia filosofica ed epistemologia evangelica)

• Intelletto e personalitа, 2005

• Io odio il transfert, 1990^2; 1982^1 (fuori edizione)

• L’arte di vivere dei saggi, 2012^4,2002^3; 1998^2; 1992^1

• L’immagine alfabeto dell’energia, 2005^4; 2004^3; 1992^2; 1991^1

• L’immagine e l’inconscio, 2003^3; 1998^2; 1994^1

• L’In Se dell’uomo, 2002^5; 1999^4; 1993^3; 1989^2; 1981^1

• La crisi delle democrazie contemporanee, 2010^2; 2006^1

• La Cucina Viva, 2005^2; 1994^1

• La femminilitа come sesso, potere, grazia, 2007^2; 2000^1

• La mia esperienza di dio, 1981 (fuori edizione; raccolto ne La Visione Ontica)

• La musica come ordine di vita, 2006^2; 1991^1

• La nascita dell’Io, 1999^2; 1990^1 (fuori edizione; integrato in Manuale di Ontopsicologia)

• La nascita dell’OntoArte, 2000

• La psicologia del leader, 2007^3; 2000^2; 1995^1

• La psicosomatica nell’ottica ontopsicologica, 2008^4; 1999^3  (vers. preced. 1991^2; 1974^1)

• La schizofrenia nell’ottica ontopsicologica, 2002

• La Visione Ontica, 2012

• Manuale di Melolistica, 2003^3; 1996^2 (vers. preced. 1988^1)

• Manuale di Ontopsicologia, 2008^4; 2003^3; 1998^2; 1995^1

• Nova Fronda Virescit. Vol. 1, Introduzione all’Ontopsicologia per i giovani, 2006

• Nova Fronda Virescit. Vol. 2, Introduzione alla psicoterapia ontopsicologica, strumenti e applicazioni, 2006 (fuori edizione; integrato nella edizione 2012 de L’arte di vivere dei saggi)

• Nova Fronda Virescit. Vol. 3, Alla ricerca dell’Anima, 2006

• OntoArte. L’In Se dell’Arte, 2000

• Ontologia della percezione, 2011

• Ontopsicologia clinica, 2010^4, 2004^3; 1989^2; 1978^1

• Ontopsicologia dell’uomo, 1978^2; 1973^1; (fuori edizione; integrato in Ontopsicologia filosofica ed epistemologia evangelica)

• Ontopsicologia e memetica, (Atti del XVI Congresso Internazionale di Ontopsicologia), (A. Meneghetti e AA. VV.), 2003

• Ontopsicologia filosofica ed epistemologia evangelica, 1992^2; 1989^1 (fuori edizione; riedito come Filosofia ontopsicologica)

• Pedagogia ontopsicologica, 2007^4; 2002^3; 1989^2; 1979^1

• Poesie, 1988 (fuori edizione; raccolto ne La Visione Ontica)

• Presupposto umano alla indissolubilitа matrimoniale, Pontificia Studiorum Universitas A S. Thoma Aq. In Urbe, Roma 1970

• Progetto Uomo, 2010^4, 2003^3; 1999^2; 1996^1

• Prontuario onirico, 2012^6, 2007^5  (vers. preced. 2005^4; 1994^3; 1989^2; 1981^1)

• Psicologia, filosofia, societа, 2009^2 (vers. preced. 1989^1)

• Sistema e personalitа, 2007^4; 2002^3; 1996^2; 1991^1

• Behavioral patterns of Ego in the situation of pathology. Tsennosti i smysly. 2011; 11 (2): 24–39 (Institute of Effective Technology Publisher).

• Dal criterio organismico al criterio di vita. Cosм nell’arte come nella morale. Nuova Ontopsicologia. 1993; 11 (3): 2-13

• Dalla biogenesi alla noogenesi: stereotipo maschile e femminile. Nuova Ontopsicologia. 1994; 12 (2): 2-23

• Fare metanoia per ritornare nella causalitа delle cose. Nuova Ontopsicologia. 2011; 29 (1): 2-5

• Intelligenza dentro la material (intervista a cura di M. Vallini). Nuova Ontopsicologia. 1998; 16 (1): 54-9

• L’uomo, la scienza e l’arte. Nuova Ontopsicologia. 1993; 11 (3): 45-50

• Ontopsychology clinics: The pathogenetic process within organismic unity, with special reference to the coccygeal zone (con la collaborazione redazionale di M. Capasso). Journal of Chinese Clinical Medicine. 2010; 5 (12): 692–702 (Hong Kong Medical Technologies Publisher)

• The psychosomatics of cancer. Journal of Chinese Clinical Medicine. 2010; 5 (7): 371-87 (Hong Kong Medical Technologies Publisher)

Издательства, выпускающие книги Антонио Менегетти:

• До 1979 г.: Centro di Terapia ontopsicologica, Viale Marco Polo 104, Roma

• С 1980 по 1987 гг.: Ontopsicologica Editrice, Viale delle Medaglie d’Oro 428, Roma

• С 1988 г.: Psicologica Editrice, Viale delle Medaglie d’Oro 428, Roma

Издания на русском языке

• 6 Женщин и непорочное зачатие. – М.: БФ «Онтопсихология», 2011, НФ «Антонио Менегетти», 2014.

• Nova Fronda Virescit. В поисках души. – М.: БФ «Онтопсихология», 2007, 2008, 2009.

• Nova Fronda Virescit. Введение в онтопсихологию для молодежи. – М.: БФ «Онтопсихология», 2007, 2008, 2009.

• Nova Fronda Virescit. Основы онтопсихологической психотерапии: инструменты и области применения. – М.: БФ «Онтопсихология», 2007, 2008, 2009.

• Введение в онтопсихологию. – Пермь: Хортон Лимитед, 1993; М.: ННБФ «Онтопсихология», 2004, 2006, 2007; БФ «Онтопсихология», 2008, 2009.

• Женский ум в проекте жизни. – М.: БФ «Онтопсихология», 2007, 2009, 2010; НФ «Антонио Менегетти», 2015.

• Женщина третьего тысячелетия. – М.: ННБФ «Онтопсихология», 2001, 2004, 2005, 2007; БФ «Онтопсихология», 2008, 2010.

• Женщина: секс, власть, благодать. – М.: ННБФ «Онтопсихология», 2005, 2007; БФ «Онтопсихология», 2009; НФ «Антонио Менегетти», 2015.

• Живая кухня. – М.: ННБФ «Онтопсихология», 2001; БФ «Онтопсихология», 2008, НФ «Антонио Менегетти», 2014.

• Ин-се искусства и творчество. – Екатеринбург: Славянская ассоциация онтопсихологии, 1997.

• Ин-се человека. – М.: ННБФ «Онтопсихология», 2005, 2007; БФ «Онтопсихология», 2009; НФ «Антонио Менегетти», 2014.

• Интеллект и личность. – М.: БФ «Онтопсихология», 2007.

• Искусство, сновидение, общество. – М.: БФ «Онтопсихология», 2010, НФ «Антонио Менегетти», 2014.

• Кино, театр, бессознательное. В 2-х т. – М.: ННБФ «Онтопсихология», 2001, 2004.

• Клиническая онтопсихология. – М.: Славянская ассоциация онтопсихологии, 1997; БФ «Онтопсихология», 2009, НФ «Антонио Менегетти», 2014.

• Кризис современной демократии. – М.: БФ «Онтопсихология», 2007.

• Личность предпринимателя. – М.: ООО «ФОИЛ», 2005, 2006, 2007, 2008.

• Материалы конгресса «Бизнес-интуиция 2004». – М: ННБФ «Онтопсихология», 2006; БФ «Онтопсихология», 2007.

• Мир образов. Краткое пособие по интерпретации образов и сновидений. – М.: ННБФ «Онтопсихология», 1997, 2004, 2005; БФ «Онтопсихология», 2008; НФ «Антонио Менегетти», 2013.

• Молодежь и онтическая этика. – М.: БФ «Онтопсихология», 2011.

• Молодежь и этика жизни. – М.: НФ «Антонио Менегетти», 2013.

• Монитор отклонения в человеческой психике. – М.: ННБФ «Онтопсихология», 2004, 2007; БФ «Онтопсихология», 2009, НФ «Антонио Менегетти», 2014.

• Мудрец и искусство жизни. – М.: ННБФ «Онтопсихология», 2001, 2005; БФ «Онтопсихология», 2008, 2009, 2010.

• Мужской стиль. – М.: БФ «Онтопсихология», 2009.

• Музыка как порядок жизни. – М.: БФ «Онтопсихология», 2009.

• Образ и бессознательное. Учебное пособие по интерпретации образов и сновидений. – М.: ННБФ «Онтопсихология», 2000, 2004, 2007; БФ «Онтопсихология», 2009, НФ «Антонио Менегетти», 2014.

• Образ как алфавит энергии. – М.: НФ «Антонио Менегетти», 2014.

• Онтический геном. – М.: ННБФ «Онтопсихология», 2005; БФ «Онтопсихология», 2009.

• Онтическое видение. – М.: НФ «Антонио Менегетти», 2013.

• ОнтоАрт. Ин-се искусства. – М.: ННБФ «Онтопсихология», 2004, БФ «Онтопсихология», 2010.

• Онтологическое познание и сознание. – М.: БФ «Онтопсихология», 2008.

• Онтологическая рациональность. – М.: НФ «Антонио Менегетти», 2013.

• Онтопсихологическая педагогика. – Пермь: Хортон Лимитед, 1993; М.: ННБФ «Онтопсихология», 2006, 2007; БФ «Онтопсихология», 2008, 2009, 2010.

• Онтопсихологическая синемалогия. – М.: БФ «Онтопсихология», 2008; НФ «Антонио Менегетти», 2014.

• Онтопсихологическая философия. – М.: БФ «Онтопсихология», 2007.

• Онтопсихология и меметика. – Roma: Psicologica Editrice, 2004.

• Онтопсихология, политика, экономика. – Киев: Славянская ассоциация онтопсихологии, 1999.

• Онтопсихология: практика и метафизика психотерапии. – М.: ННБФ «Онтопсихология», 2003, 2004, 2006; БФ «Онтопсихология», 2009.

• Организационная психология. – М.: ООО «ФОИЛ», 2005, 2006, 2007, 2008.

• Основы философии. – М.: БФ «Онтопсихология», 2007.

• От гуманизма исторического к гуманизму вечному. – М.: БФ «Онтопсихология», 2011, НФ «Антонио Менегетти», 2014.

• От сознания к бытию. – М.: БФ «Онтопсихология», 2010.

• Право, сознание, общество. – М.: БФ «Онтопсихология», 2009.

• Практика лидерства. – М.: БФ «Онтопсихология», 2007, 2008, 2009.

• Практикум лидера. – М.: БФ «Онтопсихология», 2010; НФ «Антонио Менегетти», 2015.

• Проект «Человек». – М.: ННБФ «Онтопсихология», 1998, 2005; БФ «Онтопсихология», 2007, 2009, 2010.

• Психология лидера. – М.: ННБФ «Онтопсихология», 1996, 1999, 2001, 2004; БФ «Онтопсихология, 2007, 2008, 2010.

• Психология менеджмента. – М.: ООО «ФОИЛ», 2005, 2006, 2007, 2008.

• Психология предпринимательской деятельности. – М.: БФ «Онтопсихология», 2011.

• Психосоматика. – М.: ННБФ «Онтопсихология», 2005; БФ «Онтопсихология», 2007, 2009.

• Психотея. – М.: БФ «Онтопсихология», 2009.

• Пять уроков по онтопсихологии. – М.: ННБФ «Онтопсихология», 1997, 2005.

• Резиденс в Москве. – М.: НФ «Антонио Менегетти», 2014.

• Рождение «Я». – М.: ННБФ «Онтопсихология», 2005; БФ «Онтопсихология», 2008.

• Семантическое поле. – М.: БФ «Онтопсихология», 2009, НФ «Антонио Менегетти», 2013, 2014.

• Система и личность. – М.: «Серебряные нити», 1996; М.: ННБФ «Онтопсихология», 2003, 2006, 2007; БФ «Онтопсихология», 2008, НФ «Антонио Менегетти», 2014, 2015.

• Тезаурус. Словарь онтопсихологических терминов. – М.: ННБФ «Онтопсихология», 2005, 2007; БФ «Онтопсихология», 2008, НФ «Антонио Менегетти», 2014.

• Учебник по мелолистике. – М.: ННБФ «Онтопсихология», 2004, НФ «Антонио Менегетти», 2014.

• Учебник по онтопсихологии. – М.: ННБФ «Онтопсихология», 2005, 2006, 2007; БФ «Онтопсихология», 2009, 2010; НФ «Антонио Менегетти», 2015.

• Физический мир и онтология. – М.: БФ «Онтопсихология», 2011, НФ «Антонио Менегетти», 2014.

• Экономика и политика. – М.: ННБФ «Онтопсихология», 2005, 2006.

• Этический критерий человека. – М.: ННБФ «Онтопсихология», 2006; БФ «Онтопсихология», 2008.

• Я ненавижу трансфер. – М.: НФ «Антонио Менегетти», 2015.

Примечания

1

Например, психотическое состояние вызвано тем, что человек столкнулся с настолько сильным затруднением, что был вынужден подключить к самозащите основную энергию контроля.

2

Виртуальная форма организмического «Я» человека до ее исторического воплощения. Оптимальная возможность, дающаяся прежде апоретического взаимодействия. Выражает оптимальную, направленную к успеху «Я» векторную направленность ситуации, в которой «Я» взаимодействует с миром. Подробнее см Менегетти А. Тезаурус. Словарь онтопсихологических терминов. – М.: НФ «Антонио Менегетти», 2015, а также Рождение «Я». – М.: БФ «Онтопсихология», 2008.

3

Онто Ин-се – базовый проект природы человека, критерий функциональности человеческого индивида. См. Менегетти А. «Что такое онто Ин-се?». Учебник по онтопсихологии. – М.: НФ «Антонио Менегетти», 2015, а также Ин-се человека. – М.: НФ «Антонио Менегетти», 2015.

4

Допустим, что ребенка, занимавшегося онанизмом, застала за этим его тетя, одетая в красное: весьма возможно, что в тридцать лет он, по каким-либо причинам став невротиком, испугается и упадет в обморок, встретив на улице человека в красном.

5

Подробнее см. Менегетти А. «Психосоматическая тройственность энергии». Ин-се человека. Указ. соч.

6

Одно и то же обозначаемое можно выразить по-разному – словом, текстом, жестом, мимикой, эмоцией и т. д.

7

Семантическое поле – базовая коммуникация индивидуаций жизни. Этот термин не имеет никакого отношения к одноименному лингвистическому понятию. Подробнее см. Менегетти А. «Семантические поля». Учебник по онтопсихологии, Указ. соч., Менегетти А. «Семантическое поле». Онтопсихология: практика и метафизика психотерапии. – М.: БФ «Онтопсихология», 2009, а также Менегетти А. Семантическое поле. – М: НФ «Антонио Менегетти», 2014.

8

Alexander F. G., Selesnik S. T. Storia della psichiatria. – Roma: Newton Compton, 1975, p. 344.

9

Там же, р. 339.

10

В трактовке термина «Оно» я согласен с Гроддеком. Под «Оно» я понимаю целостность бессознательного, то есть совокупность динамической диалектики, разворачивающейся между онто Ин-се, монитором отклонения и комплексами в ответ на требование исторической реальности. Онто Ин-се – это ядро, от которого строится изначальный порядок проекта здорового человека.

11

Конверсионная истерия – превращение, преобразование (или конверсия) аффективного переживания в симптом или симптомокомплекс. Прим. пер.

12

Имеется в виду убить психологически, внутри себя, речь ни в коем случае не идет о физической расправе. Прим. пер.

13

Gerardin L. La bionica. – Milano: II Saggiatore, 1968.

14

Подробнее см. Менегетти А. Учебник по онтопсихологии. Указ. соч.; Тезаурус. Словарь онтопсихологических терминов. – М.: НФ «Антонио Менегетти», 2015.

15

Синдром – скопление, стечение признаков. Комплекс феноменов и проявлений в большей степени патологического характера.

16

Говоря «мать», я всегда подразумеваю ближайшего к ребенку выразителя и медиатора всего окружающего конкретного, существующего контекста. См. Менегетти А. Онтопсихологическая педагогика. – М.: БФ «Онтопсихология», 2010.

17

См. Менегетти А. Онтопсихологическая педагогика. Указ соч.

18

Подробнее см. Менегетти А. «Многофакторная этиология неврозов и шизофрении». Клиническая онтопсихология. – М.: НФ «Антонио Менегетти», 2014.

19

«Интроекция» (лат. “introicere” – привносить вовнутрь) – включение индивидом в свой внутренний мир воспринимаемых им взглядов, мотивов и установок других людей; основа идентификации. Прим. пер.

20

Levi-Strauss С. – Milano: II Saggiatore, 1969, p. 330.

21

«Коннотация» (позднелат. “connotatio”, лат. “con” – вместе и “noto” – отмечаю, обозначаю) – в языкознании дополнительное, сопутствующее значение языковой единицы или категории. Прим. пер.

22

Непроизвольное испражнение. Прим. пер.

23

Непроизвольное мочеиспускание. Прим. пер.

24

Гомеостаз (греч. “homoios” – подобный и “stasis” – неподвижность) – относительно динамическое постоянство состава и свойств внутренней среды и устойчивость основных физиологических функций организма. Прим. пер.

25

Laughlin H. R. Le nevrosi nella pratica clinica. – Firenze: Giunti Barbera, 1977.

26

Катарсис (греч. “katharsis” – очищение) – 1) термин «Поэтики» Аристотеля, очищение духа при помощи «страха и сострадания» как цель трагедии; 2) в психоанализе – специальный терапевтический прием, заключающийся в разрядке, «отреагировании» аффекта, ранее вытесненного в подсознание и являющегося причиной невротического конфликта. Прим. пер.

27

Негативная психология представляет собой инволюцию или аспект шизофрении субъекта, который устанавливает симбиоз с другим человеком и паразитирует на нем. Возникает вследствие экзистенциальной фрустрации из-за недостаточно полной компенсации потребности ситуации конкретным действием. См. Менегетти А. Клиническая онтопсихология. Указ. соч.

28

Катаболизм – метаболическое превращение комплекса в простые молекулы. Прим. пер.

29

Доказательством тому служит иммунная система и вакцинации.

30

См. Менегетти А. Онтопсихологическая синемалогия. Гл. 1.31.9. – М.: НФ «Антонио Менегетти», 2014

31

Miller N., Dollard J. Social learning and imitation. – Yale University Press, 1941.

32

См. Менегетти А. Онтопсихологическая педагогика. Указ. соч.

33

На момент выхода в свет первого издания книги – 1974 г.

34

Гилеморфизм – от греч. ὕλη – материя и μορφή – форма.

35

Эта тема раскрыта Гуссерлем Э. в работе «Кризис европейских наук и трансцендентальная феноменология». См. также Менегетти А. Учебник по онтопсихологии, Указ. соч., с. 98, а также Онтический геном. – М.: БФ «Онтопсихология», 2009.

36

«Ум» не в психоаналитическом смысле, не в смысле классической университетской психологии, но понимаемый как создатель математического, физического порядка, порядка бытийственного самоустановления истины.

37

Lamarck J.B. Ricerche sull’ organizzazione dei corpi viventi. – Milano: Riza, 1988.

38

Подробнее см. гл. 13.1. наст. издания, а также Менегетти А. Онтический геном. Гл. 19. Указ. соч.

39

Ab extra (лат.) – снаружи. Прим. пер.

40

См. Meneghetti A. Lezioni a San Pietroburgo. – Roma, 1988 (издание затем вошло в книги Nova Fronda Virescit. Введение в онтопсихологию для молодежи . Т 1. и Nova Fronda Virescit. Основы онтопсихологической психотерапии: инструменты и области применения . Т 2).

41

О рефлективной матрице, комплексе и стереотипах см. Менегетти А. Учебник по онтопсихологии. Указ. соч.

42

Мы являемся феноменологией нашего онто Ин-се, наш модус восприятия и чувствительности относится уже к пласту явлений. Для понимания реальности такой, какая она есть, необходимо уметь познавать, не прибегая к рациональности и диалектике. Там, где есть бытие, реальность, одновременно присутствует и очевидность. В то время как ты есть, ты есть очевидность, знаешь с очевидностью, при этом не используя рациональность, сознание, «Я», логику, потому что все эти аспекты – уже феноменология, вспомогательные инструменты, орудия для того, что есть.

43

«Все хорошо» (порт.). Прим. пер.

44

Данный принцип также утверждается автором в книге Менегетти. А. Образ и бессознательное . – М.: НФ «Антонио Менегетти», 2014.

45

См. Менегетти А. Психология лидера. – М.: БФ «Онтопсихология», 2010; Менегетти А. Образ и бессознательное. «Сновидение в психологии лидера». Указ. соч.; Менегетти А. Экономика и политика . – М.: ННБФ «Онтопсихология», 2006.

46

Под психической причинностью необходимо понимать устойчивую совокупность, связанную вследствии однозначности цели с образами и волеизъявлением. Волеизъявление – это экстраполирование субъекта в объекте: субъект интенционирует себя вне себя.

47

Бытие как тотальная реальность, охватывающая не только мир материальных явлений, но также и всевозможные формы интуиции и интеллекта. «Интеллект»: способен войти вовнутрь, прочесть внутри. Речь не идет о чем-то внутреннем в моралистическом или психологическом поверхностном смысле. Это исток всего, что есть.

48

Главы, помеченные звездочкой, предлагаются для углубленного изучения онтопсихологической концепции психосоматики и рекомендуются к прочтению после всех остальных глав книги, являющихся базовыми для понимания ключевых аспектов рассматриваемого вопроса.

49

Подробнее см. Менегетти А. Женщина третьего тысячелетия. – М.: БФ «Онтопсихология», 2010.

50

Недавно я получил письмо от одной моей клиентки (25 лет), у которой были сексуальные отношения с разными мужчинами. Приведу наиболее показательную выдержку из ее послания. «До сих пор не могу понять, мужчина я или женщина. Все это разделение на пол мне кажется абсурдным, хотя, с другой стороны, именно из-за этого разделения я чувствую себя кастрированной. Я знаю, что не видела в своей жизни ни одного мужчины, я не знаю мужчин, я живу в мире, населенном женщинами, которых не люблю, я – мужчина среди женщин и несуществующее среди мужчин. Мне кажется, что я сумасшедшая, я захвачена тем, что много сильнее меня, тем, что я не в силах и не желаю контролировать. Мне страшно, и я одна.

51

Подробнее см. Менегетти А. Женщина: секс, власть, благодать. «Менструации». Указ. соч.

52

Мои утверждения наглядно подтверждаются многочисленными фильмами, завоевавшими большой успех в мире. См. Менегетти А. Онтопсихологическая синемалогия. Указ. соч.

53

Я не против религиозности как некоей экзистенциальной данности, бессознательно притягивающей индивида к той целостности, к которой он должен стремиться. От религии можно отказаться, лишь достигнув ее высшей очевидности: в основе любой религии лежит априорность, ставшая сознанием нескольких великих, которые узрели; это усиленное отражение того, что эти великие постигли в самих себе. Их словом впоследствии воспользовались силы негативной психологии, в результате чего возникла «евангельская симония», а религия стала служить господствующему классу: волки облачились в овечьи шкуры. См. также Броди Р. Психические вирусы. – М.: Центр психологической культуры, 2001.

54

См. Marshall D.S., SuggsR.C. II comportamento sessuale umano. – Milano: Feltrinelli, 1975.

55

Парциализм (лат. “partialis” – частичность) – половая неполноценность. Копрофилия (греч. “kopros” – кал, помет) – процесс получения сексуального удовольствия от контакта с экскрементами. Некрофилия – половое влечение к мертвым. Педофилия – половое влечение к детям. Геронтофилия – половое влечение к лицам старческого возраста. Вуайеризм – процесс созерцания других людей во время полового акта. Все вышеперечисленные формы сексуального поведения являются разновидностями полового извращения. Прим. пер.

56

См. Е. Veron. Pertinence (ideologique) du code. – Bruxelles: In Degres, 1976.

57

Darwin С. L'origine dell'uomo. – Roma: Editori Riuniti, 1976; Darwin C. L'origine della spece. – Torino: Boringhieri, 1967; James W. Principi di psicologia. – Milano: Editrice Libreria, 1901; McDougall W. The energies of men: a study of fundamentals of dynamic psychology. – New York: Scribner's, 1932; Freud S. Introduzione alla psicoanalisi. – Torino: Boringhieri, 1969; Lorenz K. II cosidetto male. – Milano: II saggiatore, 1969; Watson J.B. Behaviorism. – Chicago: University of Chicago Press, 1958; Skinner B.F. Oltre la liberta e la dignita. – Milano: Mondadori, 1975; Fromm E. Anatomia della distruttivita umana. – Milano: Mondadori, 1975; Cartly J.D., Ebling F.J. Storia naturale dell'agressivita. – Milano: Feltrinelli, 1973.

58

«Семантическое» от древнегреч. σημα – σημα – знак и ὄν, ωντος – смысл динамизма бытия, непрерывного движения; κτιςω – создавать, основывать: обозначение в данном месте, знак в момент его самовыстраивания. Подробнее см. Менегетти А. Семантическое поле . Указ. соч.

59

«Сознание» означает «быть вместе, отражение всей совокупности»; «целостное, холистическое» от греч. Ὅλος, означает «все целиком»; «организмическое» означает «органическое, единое с актом жизненности, с психической динамикой».

60

См. Менегетти А. Учебник по онтопсихологии. «Семантические поля», Указ. соч., а также Менегетти А. Семантическое поле . Указ. соч.

61

Подробнее см. Менегетти А. Учебник по онтопсихологии. «Индивидуальная психотерапия», «Групповая психотерапия». Указ. соч.

62

См. Менегетти А. Учебник по онтопсихологии. «Монитор отклонения», Указ. соч., а также Менегетти А. Монитор отклонения в человеческой психике. – М.: НФ «Антонио Менегетти», 2014.

63

Этот принцип, выдвинутый Гейзенбергом в 1927 году, гласит о невозможности с максимальной точностью измерить, а значит, определить одновременно местонахождение и скорость электрона в конкретный момент времени. Если пронаблюдать электрон, освещая его световым потоком, последний будет испускать столь сильно энергетически заряженные фотоны, что они при взаимодействии с электронами вызовут отклонение электрона от начальной траектории движения, а также изменение его скорости. Используя же слабо энергетически заряженные фотоны, было бы невозможно с точностью определить местоположение электрона. Иными словами, увеличение точности определения положения частицы вызывает увеличение ошибки определения ее момента (энергии), если эти определения проводятся одновременно. Прим. пер.

64

Информатон: «ин» – интимное, сокровенное, которое есть; «фор» – от лат. «для» и означает установление места для бытия; «мат» – от греч. “maqhsiV”, “taqhmi”; «оне» – от греч. “wu, outoV”, “eimi” – бытие.

65

По сути, функция есть форма.

66

Они отдают первенство формальному и неформальному образному ряду.

67

Некоторые слова следует прочитывать как математические формулы, а не лингвистические коды привычного словаря, ибо они – профили реальности. Профиль – это железная конструкция, выполняющая функцию опоры.

68

Напоминает комок разжеванной пищи, готовой к отправке в желудок.

69

См. Менегетти А. Образ и бессознательное. Указ. соч.

70

Подробнее об онтопсихологическом методе интерпретации сновидений. См. Менегетти А. Образ и бессознательное. Указ. соч.

71

См. Менегетти А. Семантическое поле . Указ. соч.

72

Психическая интенциональность в области тела, из-за чего оно психоорганично.

73

«Эмоция» = действие, которое создает меня или действие, которое исходит от меня.

74

От лат. “motus” – движение; “actio” – динамика, сила; “ad finem” – к/ради определенной цели.

75

Авторы: В. Инюшин, Н. Воробьев, Н. Шуйский, Н. Федорова, Ф. Гибадуллин. Книга вышла в Алма-Ате в 1968 году. Также см. Джонсон К. Эффект Кирлиана и живая аура. – Ереван: Армения, 1977.

76

Исследования французского ученого Новиса, в которых использовалась неэлектростатическая модель пирамиды Хеопса.

77

См. Ноорденбос П.К. Биокосмическая энергия. – Планета, 1974, № 57, с. 46–61.

78

Увидеть его можно различными способами: например, поставив человека спиной к белой стене и начав рассматривать его силуэт краем глаза, не фокусируясь на нем. Через несколько мгновений появится ощущение, что нечто необычное движется вокруг головы субъекта. Но это не зрительная иллюзия, а содержательность реальности. В особенности начинаешь замечать, что это «нечто» меняется, вибрирует, выделяет цвета. Если это «нечто» статично, зафиксировано, то речь уже не может идти об эфирном поле, так как даже любой образ, рассмотренный при проекции его на белой стене, хотя и будучи зафиксированным, стремится исчезнуть. Эфирное поле меняется в зависимости от изменений субъекта.

79

В книге Томпкинс П. И Берд К. «Тайная жизнь растений» всесторонне рассмотрены физические, эмотивные и духовные отношения растений и человека, а также приведена обширная библиография исследований, в которых изучались космические основания постоянной связи между различными жизненными формами и химическим излучением неживого.

80

О некоторых аспектах эфирного поля и обуславливающих его факторах см. Менгетти А. «Эфирное поле», Онтопсихология: практика и метафизика психотерапии, – М.: БФ «Онтопсихология», 2009.

81

Онтопсихология рассматривает реальность только как непрерывность, как целостный континуум. Но тем самым мы не опровергаем используемого физиками понятия прерывности, существующей в макроскопических масштабах. Термины «индивидуация» и «прерывность» соотносимы друг с другом и зачастую являются синонимами.

82

Никто не может обратиться к себе, перескочив через определенные, не подлежащие обсуждению условности. Желая заняться самоанализом, мы вынуждены пройти через «средние посылки», не обладая возможностью и способностями для того, чтобы их верифицировать или пересмотреть. Например, когда каждый из нас думает, то именует себя «Я». Но кто ты? Что собой представляет твое «Я»? Наши логические процессы опираются на те принципы, которые мы когда-то безропотно впитали; поначалу человек руководим этими принципами, а затем сам начинает пользоваться и распоряжаться ими. Существуют предварительные факты, которые предопределяют, формируют наше сознание, и их усвоение позволяет нам заниматься наукой, проводить анализ, совершать выбор и вкладывать силы. Чистое исследование приводит к заключениям, которые не являются ни политическими, ни функциональными, ни моральными с точки зрения предустановленной схемы. Наука, в сущности, аморальна, поскольку равняется на априорные предпосылки, совпадающие с разумом самой жизни. Наука – подлинное трансцендирование стольких ограничений и привязок, необходимое для того, чтобы однажды совпасть с точным видением того ума, который впервые утвердил законы универсума. Для настоящего ученого истинными являются только те законы, которые руководят мирозданием, потому что только в них присутствует действительная власть, создающая реальность, а не бог, исторически созданный психологической потребностью человека. Будущее науки будет заполнено определением способа, позволяющего координировать образ и энергию.

83

См. Менегетти А. «Константа «Н» как антропологическая интенциональность». Учебник по онтопсихологии. Указ соч.

84

Взаимосвязь между образом и энергией см. Менегетти А. Образ как алфавит энергии . – М.: НФ «Антонио Менегетти», 2014.

85

Подробнее см. Менегетти А. Учебник по онтопсихологии. Указ. соч.

86

От лат. id quod et quo intendit, intus actionis – то, что создает и почему создается внутреннее действие. То внутренее, где действует бытие. См. Менегетти А. Тезаурус. Словарь онтопсихологических терминов . Указ. соч.

87

Таким должно быть существование человека по замыслу природы. Природный замысел не исполняется по причине интерференции монитора отклонения в человеческой психике.

88

Аутоктиз (от древнегреч. ἀυτός κτίζω [autos ktizo]) – полагание или созидание самих себя согласно правилу, нам присущему.

89

См. Менегетти А. Рождение «Я». Указ соч.

90

Подробнее см. Менегетти А. Проект «Человек» . Указ. соч.

91

См. Менегетти А. Проект «Человек» . Указ. соч., а также Менегетти А. Резиденс в Москве . – М.: НФ «Антонио Менегетти», 2014.

92

От гр. “aitia” – причина, “logoz” – изучение, обсуждение.

93

Полупроводниковый кристаллик со встроенной микросхемой. Прим. пер.

94

В онтопсихологии выделяются следующие типы диад: регрессивно-танатическая, навязчиво повторяющаяся, эволюционная, случайная временная. Подробнее см. Менегетти А. Тезаурус. Словарь онтопсихологических терминов. Указ. соч., а также Менегетти А. Учебник по онтопсихологии. Указ. соч.

95

“Olos” (ит. “olistico”), слово греческого происхождения, означает «круглый, совершенный, вместе».

96

Имеется в виду физический, химический, клеточный контакт.

97

«…Слишком избалованный сверхвознаграждениями матери, для которой он служил щитом, ребенок в дальнейшем продолжает упорствовать в своей инфантильной претензии на получение всего самого лучшего и как можно быстрее; в противном случае происходит вспышка агрессивности любого вида, вплоть до преступления или шизофрении. (…) Отныне пациент, вследствие симбиотической психологии, учитывая свое зависимое положение, начинает претендовать на лечение и заботу, потому что только так, шантажируя других, он способен выжить». См. Менегетти А. Клиническая онтопсихология. «О многофакторной этиологии неврозов и шизофрении». Указ. соч.

98

Например, ночное моченедержание служит ребенку способом привлечения внимания взрослого к своей эротико-сексуальной интимности и некоторым образом возбудить другого. Само по себе такое стремление не обязательно патологично, оно может служить и нормальным механизмом защиты. Однако оно становится опасным, когда ребенок патологически его переживает. Согласно онтопсихологической педагогике, ребенок, в случае реального заболевания, для того чтобы исцелиться и не влюбиться в свою болезнь, должен претерпеть фрустрирующую ситуацию. Его лечат и выполняют все медицинские предписания, но необходимо при этом отказать ему в коекаких удовольствиях, например сладостях, телевизоре, общении с друзьями. В противном случае, если внимание к ребенку удваивается, он делает из этого вывод, что болезнь представляет удобный случай для получения сверхвознаграждения.

99

В случае, если родная мать умирает при родах и ребенок воспитывается приемными родителями, в роли взрослого-родителя выступает человек, который служит для малыша посредником в адаптации к окружающему жизненному.

100

Подробнее см. Менегетти А. Онтопсихологическая педагогика. «Назначение игрушки и смысл слова “нет”». Указ. соч.

101

Подробнее см. Менегетти А. Онтопсихология и психическая деятельность. «Определение и развитие онто Ин-се». Указ. соч.

102

Вторая стадия носит психологический характер и может длиться от одного дня до нескольких десятков лет.

103

См. Менегетти А. Онтопсихология: практика и метафизика психотерапии. «А что, если это клиент осуществляет плагиат по отношению к психотерапевту?». Указ. соч. Также см. Менегетти А. Я ненавижу трансфер. – М.: НФ «Антонио Менегетти», 2015.

104

Будь то агрессия, сексуальность или идентичность.

105

В данное издание эта глава не вошла. См. Менегетти А. Учебник по онтопсихологии. «Психосоматика», «Диада». Указ. соч.

106

См. Менегетти А. Учебник по онтопсихологии. Указ. соч.

107

См. Менегетти А. Учебник по мелолистике. – М.: НФ «Антонио Менегетти», 2014.

108

Адгезия – прилипание, слипание. Прим. пер.

109

Другими словами, все мы находимся в состоянии «экзистенциальной шизофрении»: раздвоенности между тем, что мы представляем собой по природе, и тем, как мы думаем и действуем исторически. См. Менегетти А. Учебник по онтопсихологии. Указ. соч.

110

О проблеме наркотиков с точки зрения онтопсихологии подробнее см. Менегетти А. Nova Fronda Virescit. Введение в онтопсихологическую психотерапию: инструменты и области применения М.: БФ «Онтопсихология», 2009. Также Менегетти А. Клиническая онтопсихология. Указ. соч.

111

Здесь я полнее раскрываю то, о чем уже говорилось во второй главе настоящего издания.

112

Психические метаисторические констелляции – расовые геномы человечества. Подробнее см. Менегетти А. Система и личность. – М.: НФ «Антонио Менегетти», 2015.

113

Патология данного вида описывается также на стр. 38 настоящего издания.

114

См. Раздел 1.21 данного издания.

115

Стендаль (1783–1843) – французский писатель. Синдром – закономерное сочетание имптомов, обусловленное единым патогенезом; рассматривается как самостоятельное заболевание или как стадия (форма) каких-либо заболеваний.

116

Лев III (ок. 675–741) – византийский император, положил начало иконоборчеству, религиозному движению в Византии, которое отвергало почитание икон как идолопоклонство, основываясь на ветхозаветных заповедях («не создавай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху…. не поклоняйся им и не служи им» – Исход, 20, 4–5). Прим. пер.

117

Ни для кого не секрет, что многие аспекты кино и театра связаны с шизофренией. Практически все, что создает театр, начиная с Шекспира, но еще раньше со времен Древней Греции, как и большинство историй, которые сейчас кладутся в основу сюжета кинофильмов, неизменно выражают болезнь человека. Например, вспомните, какую волну восторга вызвал фильм «Титаник». Не знаю, что за удовольствие можно получить от превознесения проекта, закончившегося катастрофой. А может быть, это всего лишь фильм, отвечающий скрытому чувству антропофагии (людоедства), агрессии кобры, которые большинство людей несет внутри себя? Это все равно, что следить за спортивными соревнованиями в надежде, что там кто-нибудь погибнет. «Титаник» превратился в мировой культуре киноискусства в мертвый остов, в разновидность сублимированной некрофилии: периодически большинство людей испытывает потребность подпитать себя останками трупов своих исторических предшественников. За неимением свеженькой крови и несчастий они предаются некрофилии на трагедиях прошлого. Все сказанное верно и для католической религии: Христос провел на кресте два или три часа, если это правда, но прожил многие годы в удовольствии, славе, обучении других, познании и безграничном опыте. Но для христианина символом веры должен служить Христос на кресте, поверженный Христос. Слишком многие люди остаются верны культуре, отбирающей из всего многообразия человеческого существования лишь некрофилические аспекты. См. Менегетти А. Онтопсихологическая синемалогия. Указ. соч.

118

В первую очередь, при синдроме Стендаля происходит сдавливание головного мозга. Прим. пер.

119

О разрыве семантической зависимости см. Менегетти А. Проект «Человек». – М.: НФ «Антонио Менегетти», 2015.

120

По выявлении интенциональности, клиент предстает перед онтопсихологом как «творец» собственного симптома.

121

Это то, что называется, постоянно утверждается в рамках наиболее продвинутых и глубоких направлений экзистенциальной философии. В итоге, когда мы хотим найти корень действия вещи, есть некая реальность, которая присутствует. Хотя – в этом своем присутствии – она остается как бы отсутствующей. Однако, она там есть, потому что есть феномены.

122

Аффективность в своем реальном и эпистемологическом значении, означает: там где субъект положен и обусловлен, то есть он больше не для себя самого, но он положен.

123

Под «семейно-средовым контекстом подразумевается не отец, мать и т. д., а группа взрослых, к которым малыш аффективно привязан – это может быть в детском саду, колледже и т. д. Когда я говорю о «матери», то всегда необходимо понимать «группу-матрицу», а не биологическую мать, хотя зачастую они совпадают.

124

Подробнее о концепции сопротивления см. Менегетти А. Учебник по онтопсихологии. Указ. соч.; Тезаурус. Словарь онтопсихологических терминов. Указ. соч.

125

Метаморфозы, VII, 20–21.

126

См. Meneghetti A. “Le costellazioni psichiche: inconscio individuale, inconscio collettivo, inconscio razziale”. XIV Congresso Internazionale di Ontopsicologia, op.cit.

127

Подробнее см. Менегетти А. Я ненавижу трансфер. Указ. соч.

128

Пустой эротизм – беспечное вложение психических импульсов способом, не соответствующим эмотивной направленности: холостая работа органа, не сопровождающаяся серьезными вложениями. Черный вагинизм и психический вампиризм представляют собой форму паразитизма над эмотивно-интеллектуальной энергией пассивного индивида со стороны субъекта, обладающего сильным ядром фрустрации или внутренней шизофрении. См. Менегетти А.. Проект «Человек». Указ. соч.

129

Понятие образа здесь выходит за рамки концепции семантики.

130

Имеется в виду формообразование в химико-материальном смысле.

Content

Антонио Менегетти
Психосоматика

Предисловие

Глава первая Теоретические постулаты этиологии психосоматики

1.1. Энергетический континуум

1.2. Экзистенциальная типология и потребность

1.3. Первичный закон

1.4. Первичная и вторичная формы энергии

1.5. Магнитное поле и силовые точки

1.6. Ложь

1.7. «Параллелизм»

1.8. Априорное «Я» и бессознательное

1.9. Психосоматическое изменение

1.10. Историчность

1.11. Психосоматика или психосемантика?

1.12. Вытеснение и симптом

1.13. Невротическое расстройство и тревога

1.14. Информация

1.15. Социальное взаимодействие и сома

1.16. Личность как опытное переживание и телесное вложение

1.17. Тревога и регрессивный гомеостаз

1.18. Энергетический континуум и экзистенциальная дихотомия

1.19. Информационная память

1.20. Медицина и психотерапия

1.21. Клинический случай: эпилепсия

Глава вторая Гилеморфизм и психосоматика

2.1. Исторический обзор

2.2. Функция создает орган

2.3. Интенциональность и материя

2.4. Опытное переживание психической деятельности

2.5. Обратимость и необратимость психосоматических процессов

2.6. Психосоматика: от индивидуальности к социальности

2.7. Индивид как сообщник своей болезни

2.8. Волеизъявление и выздоровление

2.9. Планирование болезни

2.10. Цели болезни

2.11. Движущая причина патологии

2.12. Принципы, синтезирующие представление о психосоматике

2.13. Два первичных модуса энергии

Глава третья* Эротизм и сексуальное поведение

3.1. Сущность сексуальности

3.2. Мужская и женская психология

3.3. Комплекс неполноценности у женщин

3.4. Первичная диада и сексуальная установка

3.5. Секс как объективация

3.6. Гинекология и психосоматика

3.7. Значение эротизма

3.8. Духовная и жизненная составляющие эротизма

3.9. Любовь и секс

3.10. Некоторые аспекты сексуального поведения

3.11. Зрелость сексуального поведения

3.12. Тело как означающее

3.13. Понимание внутренней сущности сексуальных отношений

Глава четвертая* Первичная структура агрессивности

4.1. Введение

4.2. Первичное значение

4.3. Метаболизм и рост

4.4. Вторичная агрессивность

4.5. Деструктивность и общество

4.6. Заключительный синтез

Глава пятая Основы психологической методологии

5.1. Открытия онтопсихологии

5.2. Внутрисущностное единство действия

Глава шестая* Медицина и психология: отличия и сходство

6.1. Отличия и сходство

6.2. Онтопсихологический диагноз

6.3. Некоторые социальные стороны профессии врача

Глава седьмая Четыре принципа психосоматики

7.1. Вводные уточнения

7.2. Чувство вины и психическая интенциональность

7.3. Организмическая семантика

7.4. Четыре принципа психосоматики

Глава восьмая* Биодинамика эфирного поля

8.1. Введение в концепцию эфирного поля биодинамики как первичного измерения экстрасенсорных феноменов

8.2. Онтопсихологические достижения в области исследования эфирного поля

Глава девятая Феноменология интенциональности

9.1. Понятие интенциональности

9.2. Психотерапия и психическая интенциональность

9.3. Типы интенциональности

Глава десятая Источники заболевания

10.1. Этиология личности и болезни

10.2. Диада

10.3. Психология семьи

Глава одиннадцатая Психосоматический процесс

11.1. Три стадии развития психосоматики

11.2. Виды психосоматического смещения

11.3. Уточнения по психосоматике

Глава двенадцатая Нейрофизиологические корреляты психической деятельности

12.1. Вводный синтез

12.2. Четыре базовые системы организма

12.3. Взаимодействие четырех систем

12.4. От психической интенциональности к психосоматике

Глава тринадцатая* Клинический анализ некоторых заболеваний

13.1. Шизофрения, наркомания, СПИД

13.2. Болезни «взаимоотношений»

13.3. Опухоль

13.4. Эпилепсия, болезнь Паркинсона, старость

13.5. Синдром Стендаля

13.6. Уничтожение фанатиками произведений искусства

Глава четырнадцатая Онтопсихологическая психотерапия в применении к психосоматике

14.1. Семь стадий консультирования при лечении психосоматических заболеваний

14.2. Сопротивление

14.3. Психическая реальность человека

14.4. Аспекты отношений психотерапевт – пациент

14.5. Заключение

Краткий словарь терминов

Приложение

Библиография автора

Примечания