Наталья Царенко

Антистресс в большом городе

Глава 1

Понятие стресса

Что стресс делает с нашим организмом?

Понятие стресса было введено в человеческий лексикон сравнительно недавно, и ста лет еще не прошло. В 1936 г. канадский психофизилог Ганс Селье сформулировал понятие стресса как реакцию организма на любое предъявленное ему требование или воздействие внешней среды. Такую реакцию Селье называл адаптационным синдромом[1], то есть реакция человека на стресс понималась как реакция на изменившиеся внешние условия с целью приспособиться к ним и не потерять равновесия организма как системы (а в крайнем варианте – не погибнуть).

В настоящее время под стрессом подразумевают довольно широкий спектр всевозможных событий, то есть любое существенное изменение окружающего мира, как в традиционном негативном понимании этого слова, так и в позитивном аспекте: ведь стрессом в равной степени являются и свадьба, и похороны; и тяжелая болезнь, и участие в олимпийских играх – вся разница лишь в векторе направления наших эмоций.

Действительно, нормальная реакция на стресс – это адекватное приспособление к изменениям. При встрече с чем-либо неожиданным и значимым первыми реакциями человека будут сигналы: «Внимание! Тревога!!!»; учащается дыхание, ускоряется сердцебиение, нарастает возбуждение… И все это не просто так: мудрая природа таким образом дает возможность человеку сконцентрировать внимание на опасности, чтобы быстро и адекватно на нее отреагировать.

Если стресс не кратковременный, а достаточно длительный, наступает вторая фаза – сопротивления. Организм мобилизуется для борьбы со стрессом, и прежде всего снижается уровень тревоги, что помогает собраться и все силы бросить на преодоление ситуации или на адаптацию к ней.

В случае же, если стрессор – то есть фактор, вызывающий стресс, – все еще продолжает действовать или же слишком силен, наступает стадия истощения: организм постепенно слабеет – вплоть до саморазрушения. Именно на этом этапе возникают так называемые психосоматические заболевания, то есть заболевания, вызванные психологическими причинами, но проявляющиеся не в нарушении психики, а в нарушении телесного здоровья. Это и понятно: при длительном воздействии стресса человек постоянно находится в состоянии нервного напряжения, это напряжение накапливается и переходит в то или иное заболевание по принципу «где тонко, там и рвется» – страдает либо наиболее уязвимый у конкретного человека орган или система, либо та часть организма, которая психологически «привязана» к психотравмирующей ситуации: «не перевариваем» кого-то из постоянного окружения – получаем язвенную болезнь, «задыхаемся» от психологического давления – получаем астму.

Возможен и другой тип реакции: возникновение не соматических, а психических нарушений, так называемой психотравмы. О видах психологических расстройств и травм будет рассказано ниже, а сейчас коснемся физического аспекта воздействия сильных переживаний на организм.

Итак, если стрессовое воздействие оказалось чрезмерно длительным или чересчур интенсивным для организма человека (а надо заметить, что и длительность, и сила – вещи сугубо индивидуальные: то, что для одного будет непереносимо, другой выдержит в течение длительного времени без фатальных последствий) – так вот, в случае стрессовой «передозировки» организм человека также претерпевает изменения. Происходит это следующим образом: стресс вызывает сильное эмоциональное напряжение, следствием чего является повышение активности нервной системы. Это, в свою очередь, и является причиной изменений в сосудистой системе, а при значительной продолжительности – и во внутренних органах.

Именно благодаря реализации такой схемы после «тяжелого дня» мы испытываем головные боли, головокружения, повышение артериального давления (вследствие сосудистых нарушений), а также артритные проявления (мышечные напряжения рук и ног).

Вообще, к психосоматическим заболеваниям традиционно относят так называемую «чикагскую семерку» заболеваний, возникающих как реакции на стресс. Это – нейродермит и псориаз; язва желудка и двенадцатиперстной кишки; неспецифический язвенный колит; бронхиальная астма; гипертония; тиреотоксикоз (нарушение работы щитовидной железы) и ревматоидный артрит[2].

Не будем забывать, что стресс может быть как физического, так и психологического характера. И вот именно психологические, внутриличностные конфликты зачастую лежат в основе многих психосоматических заболеваний.

Так, гипертония нередко возникает вследствие конфликта между агрессивными импульсами человека и его чувством зависимости, – другими словами, гипертония – отражение нереализованной потребности во власти, в доминировании.

Язва может возникать как результат конфликта потребности в защите и опеке с потребностью в самостоятельности и независимости.

Бронхиальная астма нередко понимается в психологии как конфликт стремления к нежности и страха перед ней, а также как конфликт между побуждениями «владеть» и «отдавать». Однако я добавила бы сюда еще одну причину – нахождение человека в ситуации, в которой он буквально «задыхается» – подавления воли; чрезмерной родительской опеки (так называемой «гиперопеки») и так далее.

Ревматический артрит (вследствие мышечных напряжений) понимается психологами как конфликт между тенденциями к самопожертвованию, к помощи людям – и агрессивным характером этих стремлений (то есть когда концепция «любое зло должно быть наказуемо» вступает в конфликт с общественным пони-манием преступления и наказания; сюда же относятся ситуации по типу «любое доброе дело не проходит безнаказанно»).

Диабет можно рассматривать как результат воздействия чувства хронической неудовлетворенности жизнью.

Коронарную болезнь можно понимать как следствие противоречия между высоким уровнем притязаний человека и многочисленными трудностями на жизненном пути (не зря это заболевание называют «болезнью начальников и ответственных работников»).

Но неужели же мы так беспомощны перед стрессами, которые творят с нами, что хотят?

Нет, конечно. Для совладания с такими ситуациями человек на протяжении своей жизни вырабатывает так называемое копинг-поведение или копинг-стратегии – то есть систему целенаправленного поведения по сознательному овладению ситуацией для уменьшения вредного влияния стресса.

Какие же из этих стратегий более конструктивны и какие менее, – речь пойдет в следующих главах.

Что стресс делает с нашей психикой?

Итак, мы уже знаем, что наши реакции на стресс – это реакции на изменившиеся внешние условия с целью приспособиться к ним, а также о том, что стресс – понятие многомерное: может быть как позитивным, так и негативным; как физиологическим, так и психологическим.

Вследствие воздействия стрессовой ситуации возможно возникновение так называемых психосоматических заболеваний, однако возможен и другой сценарий, развивающийся альтернативно или же параллельно: возникновение психологических и даже психических нарушений, так называемой психотравмы.

Именно о психологических нарушениях и психотравмах мы и поговорим в данной главе. Итак, что же может сделать стресс с нашей психикой?

Во-первых, вследствие стресса возможны нарушения концентрации внимания, расстройства памяти, замедление скорости реакций и мышления.

Во-вторых, стресс может спровоцировать нарушения зрения, обоняния, вкуса, осязания – словом, изменения восприятия действительности (еще бы: если действительность так подводит – лучше ее не видеть и не слышать, – справедливо «рассуждает» наша психика).

Сложности могут возникнуть в области эмоций: возникают различные изменения от агрессии до апатии, от тревожности до полной «расторможенности».

Однако в первую очередь замечают поведенческие реакции, ибо они доставляют максимум неудобств не только самому человеку, испытавшему стресс, но и его окружению – к ним относятся заикание, проблемы в сексуальной сфере, возникновение асоциального поведения.

В случае же, если человек подвергся воздействию чрезмерно сильного или длительного стресса, возникает так называемая психотравма – реакция на крайне сильный источник стресса, выходящий за пределы обычного человеческого опыта (война, стихийное бедствие, вооруженное нападение, тяжелое заболевание на грани жизни и смерти – то есть не банальные пробки на дорогах и козни начальника, а нечто из ряда вон выходящее). Психотравма может возникнуть как у самого пострадавшего от стресса человека, так и у его близких: к примеру, описание страшных событий, произошедших с ребенком, вызывает у родителей не меньший стресс, чем у него самого.

Психотравма характерна тем, что разрушает весь привычный образ жизни человека (например, невозможно поддерживать прежний уровень жизни после банкротства, или же вести прежний активный образ жизни после потери конечностей в автокатастрофе). Еще одним существенным признаком психотравмы является переживание человеком ужаса – и одновременно беспомощности, бессилия перед произошедшими событиями.

Реакции на психологическую травму могут быть как непосредственные (в момент события), так и иметь далеко идущие последствия.

Непосредственно в момент стресса возникает шоковая реакция, когда сознание сужено и, как прожектор, направлено сугубо на поиск выхода их ситуации; далее следует реакция мобилизации, имеющая целью скорейшее и с наименьшими потерями осуществление этого выхода; в случае же, если ситуация не преодолена, наступает этап психофизиологической демобилизации, когда организм сам себе более не друг и помощник, а скорее враг: происходит резкое снижение защитных функций и появляется защитная реакция – отрицание случившегося. Это опасно, так как нередко не хватает, как в притче о лягушке в кувшине, последних взмахов лапками, чтобы сбить масло и выбраться из кувшина, а отрицание опасности чревато полным саморазрушением – то есть возникновением заболевания либо гибелью под действием игнорируемой опасности (так на сильном морозе неизбежно умирает заснувший человек).

Однако если даже кто-то выбрался из стрессовой ситуации сравнительно без потерь (по крайней мере, на первый взгляд) – то еще не факт, что все благополучно завершилось. Если организм потратил слишком много психических сил на совладание со стрессом, возможно возникновение так называемого посттравматического синдрома – и через месяц, и через полгода, и даже через год. Вероятность его развития зависит от степени подготовленности человека к стрессам и от его личностных особенностей. Понятно, что наиболее уязвимы маленькие дети, больные и пожилые люди. А вот деления по половому признаку четкого нет: ранее традиционно считалось, что мужчины сильнее женщин и способны вынести более сильные «удары судьбы», однако за последние десятилетия мнение ученых несколько изменилось: в целом женщины считаются более стрессоустойчивыми, нежели мужчины. Можно провести такую аналогию: мужчина в стрессовой ситуации напоминает орех, женщина – персик. Орех тверд снаружи, но если треснет под давлением ситуации, то окажется, что внутри – ничем не защищенная мягкая сердцевина, у женщин же – наоборот: мягкая и ранимая снаружи, внутри женщина имеет твердую косточку, и даже получив серьезные психологические травмы, сохраняет большую устойчивость в целом. Впрочем, наиболее верным было бы утверждение, что здесь все индивидуально и нет правил без исключений.

Каковы же признаки посттравматичекого синдрома?[3] Во-первых, появляются так называемые «симптомы вторжения» – в первую очередь это «флэш-беки» – мгновенные и неконтролируемые переносы сознания в момент ситуации (знакомый нашим отцам и старшим братьям как «афганский», а нашим современникам – как «чеченский синдром»), внезапно накатывающие воспоминания о произошедшем, ночные кошмары на этот же сюжет; мучительные навязчивые воспоминания; стирание граней прошлого и настоящего; у детей же, помимо всего прочего, ситуации непроизвольно воспроизводятся в играх (вот почему нам нужно быть внимательными к их содержанию: нередко игра может рассказать нам о случившемся с ребенком несчастье, в то время как он сам, будучи шокирован или напуган, замкнется в себе).

Во-вторых, появляются «симптомы избегания» – когда травматический опыт вытесняется из сознания. Реальность оказывается настолько страшной и непереносимой, что сознание отказывается ее принять. Избегание порой настолько тотально, что случаются провалы в памяти – в памяти «стирается доступ» ко всему, что так или иначе связано с травмирующей ситуацией: «не помню – значит, не было». Избегание может касаться и мыслей, и событий, и даже людей, каким-либо образом со стрессом связанных: человек отказывается узнавать тех, кто попал с ним в аварию, или «забывает», где и когда все произошло.

Еще одним признаком является группа «симптомов гиперактивации», повышенной возбудимости человека: у него нарушается сон (он не может заснуть и/или мучается бессонницей); появляются вспышки гнева, агрессии, неоправданные реакции испуга в спокойной обстановке, трудности с концентрацией внимания; постоянно напряжены мышцы, словно в состоянии «повышенной боеготовности» (что чревато возникновением психосоматических заболеваний) – особенно страдают от перенапряжения мышцы шеи и плечевого пояса (а вот и причина появления остеохондроза!) Если человек не сбрасывает это напряжение, оно становится хроническим, а во что это может вылиться – уже было сказано в предыдущей главе о стрессе.

Более серьезными реакциями на травмирующую ситуацию можно считать развитие неврозов: неврастенических (вследствие истощения нервной системы развиваются депрессивные состояния), истерических (возникновение тиков, парезов, пропажи слуха, голоса – все это характерно преимущественно для людей так называемого «художественного типа») и неврозов навязчивых состояний (преимущественно страхов – этот тип реакции характерен для людей мыслительного типа).

Самой фатальной реакцией на стресс можно считать суицид.

Так что же, неужели мы не можем всерьез противостоять этому монстру современности и неизбежно обречены становиться его жертвами?

Конечно же, это не так. В нашем арсенале, оказывается, целый набор приемов совладания с такими ситуациями, вырабатываемый годами. Эти приемы называются в психологии копинг-стратегиями и представляют собой системы поведения, имеющие целью сознательное овладение ситуацией для уменьшения вредного влияния стресса.

А вот что это за стратегии, в чем их преимущества и недостатки – поговорим в следующей главе.

Что такое копинг-стратегии, или Что мы можем сделать со стрессом

В предыдущих главах уже говорилось о том, что для совладания со стрессовыми ситуациями человек на протяжении своей жизни вырабатывает так называемое копинг-поведение или копинг-стратегии.

Основоположники исследования данного вопроса – психологи Фолкман и Лазарус[4] – называли копинг-стратегии «стратегиями совладания с трудностями и урегулирования взаимоотношений с окружающей средой». Эти авторы ввели в наш словарь такие понятия, как жизнестойкость («харденесс») и стрессоустойчивость.

Итак, какие же способы борьбы со стрессом мы применяем – и каковы их плюсы и минусы?

Первая стратегия – это конфронтация, или противостояние ситуации: агрессивная установка человека по отношению к тяжелым жизненным обстоятельствам, когда такие ситуации воспринимаются им как враждебная сила, которую надо победить и/или уничтожить. Такая стратегия хороша, когда ситуация персонифицирована, то есть имеется в реальности конкретный угрожающий объект, который, будучи нейтрализован, прекратит свое вредоносное воздействие – тогда все в порядке: энергия противостояния направлена четко и адресно, что обеспечивает максимум эффекта. Однако же имеются подводные камни: именно вследствие применения этой стратегии человек нередко и сам преступает закон, действуя по принципу «око за око». Второй подводный камень данной стратегии в том, что если угроза не персонифицирована, то применение подобной стратегии выливается во всем нам хорошо знакомую и задолго до меня описанную борьбу с ветряными мельницами. Какой смысл грозить небу кулаком при надвигающемся урагане, а тем более – вслед ему?

Вторая стратегия – дистанцирование от проблемы или же откладывание ее решения. Человек пытается посмотреть на проблему словно бы из-за стекла, и это здорово помогает, например, в ситуации общения с так называемым «психологическим вампиром», поскольку если его не воспринимать как реальный объект и не реагировать остро, мы лишаем его тем самым энергетической подпитки и сводим на нет его усилия – то есть выигрываем бой. Однако если такую стратегию применять неграмотно, – например выбрать ее в качестве реакции в случае обнаружения тяжелого заболевания у себя или же у близких, – дело может закончиться очень плохо.

Еще одним тупиковым вариантом является крайнее проявление данной стратегии – уход от реальности, которая не устраивает человека, в алкоголь или наркотики. Это позволяет на какое-то время снять остроту проблемы и отложить ее решение ввиду того, что в состоянии опьянения или «прихода» проблема становится неактуальной. Однако само собой ничего не делается, и, протрезвев, человек обнаруживает, что не только причина запоя (проблема) никуда не делась, но и новых поводов понервничать добавилось: чем длительнее алкогольное или наркотическое опьянение, тем больше претензий накапливается у социума. Образуется эффект снежного кома, в результате чего многие уже не находят в себе сил выбраться из заколдованного круга и остаются погребенными под этой «лавиной» в течение всей оставшейся жизни.

Третий вариант реакции – стратегия самоконтроля, то есть стремление регулировать свои чувства и действия. Это также палка о двух концах: как правило, она очень действенна и прекрасно выручает в форс-мажорных ситуациях вроде стихийных бедствий, техногенных катастроф и нападений террористов (в таких условиях наибольшие шансы на выживание имеет тот, у кого ясная голова и трезвые мысли), а также в ссорах при условии равенства сторон по силе. Однако она гораздо менее эффективна, когда противник блефует и его следует просто напугать демонстрацией силы. Здесь совладание с гневом принесет скорее вред, чем пользу: противник может перейти в наступление, приняв такое поведение за слабость соперника. Кроме того, чрезмерное «зарегулирование» своих эмоций приводит к возникновению перенапряжения и провоцирует психосоматические заболевания.

Четвертая стратегия – поиск социальной поддержки, обращение за помощью к другим людям. Это бывает очень нужно и действенно в ситуации острого горя – поскольку наедине с несчастьем может оставаться далеко не каждый. Однако терапия социумом – штука очень мощная и оправдана лишь тогда, когда случилось действительно нечто из ряда вон выходящее, а вот если эта стратегия используется сплошь и рядом, если самостоятельно никакой груз человек переносить не желает – это свидетельствует о его неумении решать проблемы и о некоторой инфантильности.

Пятый вариант – стратегия принятия ответственности. Это, напротив, путь сильных и зрелых людей, и подразумевает он признание собственных ошибок и их анализ с целью не допустить повторения. Опасность данной стратегии лишь в одном: чрезмерно ответственные люди могут слишком далеко зайти по этому пути и уподобиться пионеру, который всегда в ответе за все, в то время как многое в этом мире нам неподвластно: и стихийные бедствия, и внезапные болезни близких – все это вне границ нашего контроля. И нести тяжкий груз ответственности буквально за что угодно, происходящее в этой жизни, – прямой путь в невроз.

Еще один способ отреагировать – стратегия планового решения проблемы: то есть выработка плана спасения и четкое следование ему. Плюсы данного способа очевидны в случае надвигающейся, а не внезапной опасности, минусы же – те самые, что и у предыдущего варианта. Когда ситуация находится вне пределов нашей возможности ее контролировать, этот способ не работает.

Седьмая стратегия – это позитивная переоценка происходящего. Любое событие, даже самое негативное, можно переоценить в положительном ключе, увидеть в нем некий смысл и позитивный момент. Я знала замечательного человека, который, став инвалидом-колясочником после аварии, увидел в этом возможность личностного роста и полностью перенаправил свое личностное развитие: акцент с физического и материального сместился на развитие духовное – и я не помню более сильной и глубокой личности среди моих друзей… Но с этой стратегией также необходимо быть осторожными, ведь все хорошо в меру: если перед лицом опасности сосредоточиться не на том, как ее минимизировать, а на том, как бы «не ударить в грязь лицом и достойно, с юмором принять удар судьбы» – то от удара этого можно и не оправиться. Словом, эта стратегия хороша не ДО, а ПОСЛЕ.

Ну и последний вариант – он последний во всех смыслах и называется «избеганием (или переносом) ответственности». Это попытка уйти из ситуации или от общения; в народе эта стратегия известна как «поза страуса»: что бы ни случилась – голову в песок. Этот способ реагирования неэффективен всегда и свидетельствует о совершенной инфантильности человека, его выбирающего.

Итак, вариантов «совладания со стрессом» – масса. Что же касается лучшего способа – то только нам самим решать, как наилучшим образом помочь себе. А если с решениями сложно, всегда можно обратиться за помощью к психологам (однако воплощать решения в жизнь – вам и только вам). Итак, дорогу осилит идущий. Удачи в пути!

Глава 2

Причины стрессов жителей мегаполиса и пути их преодоления

Как совладать со страхами

Любая стрессовая ситуация провоцирует страх, инициируемый одним из наших базовых инстинктов – инстинктом самосохранения, поскольку истинный смысл страха в критической ситуации – обеспечение безопасности, защита от возможной угрозы за счет мобилизации всех сил организма.

В настоящее время существуют различные классификации страхов[5]. Согласно одной из них, все многообразие данных эмоциональных состояний можно разделить на природные, социальные и внутренние страхи.

1. Природные страхи: «Жизнь. Здоровье. Безопасность». Базой для этих страхов служит инстинкт самосохранения. Примерами таких страхов являются страх заболеваний, заражения, страх перед приемом медикаментов, боязнь авиа– или автокатастрофы, страх погибнуть при стихийном бедствии (утонуть, погибнуть на пожаре или упасть с высоты) или от руки злоумышленника.

Отдельно следует рассматривать страх смерти: поскольку никто из нас не знает, что, собственно, ждет нас после, то страх умереть является по большому счету не чем иным, как страхом перед собственной фантазией. Вполне вероятно, что смерть влечет за собой продолжение существования в другом мире или выход на новый уровень, то есть является не столько опасностью, сколько возможностью…

2. Социальные страхи: «Ожидания. Статус. Уважение». Базой для них является иерархический инстинкт (потребность в признании, необходимость социальной востребованности). Примерами таких страхов являются страх публичных выступлений, страх вступать в контакты с окружающими, страх банкротства или бедности, страх показаться глупым, несостоятельным, неуспешным (страх поражения), страхи за социальное положение детей (не оправдают ожиданий).

3. Внутренние страхи: «Секс. Желание. Продолжение рода». Базой для этой группы страхов служит инстинкт размножения. Сюда входят страхи и опасения относительно своей привлекательности для противоположного пола, у мужчин – страхи, связанные с потенцией и размерами половых органов, у женщин – страхи относительно внешности, фертильности (возможности продолжать род) и страх старения.

Можно выделить и промежуточные формы страха – на границе двух групп, к примеру, страх болезней. С одной стороны – болезнь имеет биологический характер (боль, повреждение, страдание), но с другой – социальную природу (выключение из нормальной деятельности, отрыв от коллектива, снижение доходов, увольнение с работы, бедность и т. д.). Поэтому данный страх находится на границе 1 и 2 группы страхов.

Другим примером «смешанных страхов» может служить страх по поводу «нормальности» своего сексуального поведения и ориентации («стандартной» или «нестандартной» для данного социума) – «все ли у меня нормально», «все ли я правильно делаю» – это страх на границе 2 и 3 групп.

4. Экзистенциальные страхи – это особая группа страхов, связанная не с какими-то конкретными событиями в жизни человека, а с самой его сущностью. Экзистенциальные страхи можно условно разделить на несколько основных типов:

– страх перед пространством: клаустрофобия (страх перед замкнутым пространством), агорафобия (перед открытым пространством), страх темноты;

– страх перед временем: боязнь неизвестности будущего и страх смерти;

– страх перед непознаваемостью жизни может принимать форму страха перед непонятностью и огромностью окружающего мира, в котором приходится жить, страха перед таинственными и загадочными явлениями, а также страха перед бессмысленностью жизни;

– страх перед самим собой: страх непонимания себя, своих подсознательных мыслей, страх перед своими возможными поступками или страх потерять контроль над собой, сойти с ума;

– страх перед порядком и хаосом жизни, который может выражаться или в навязчивом стремлении раз и навсегда установить определенный порядок вещей (при этом бояться новизны и беспорядка) или, наоборот, в желании разрушать определенность жизни (испытывая страх от необходимости следовать жестко определенному порядку).

Эти страхи также могут причудливо комбинироваться между собой. К примеру, страх перед новизной и необходимостью выйти за пределы освоенного пространства имеет общие корни с такой чертой психики человека, как стремление к неизменности и порядку. Как отмечал немецкий психолог Фриц Риман[6], некоторые люди так планируют свое будущее, как будто их жизнь безгранична, мир стабилен, а будущее предсказуемо, что на самом деле – не более чем иллюзия. Тяга к порядку и стабильности у личностей такого типа сопровождается беспокойством, обусловленным страхом перед риском, перед всем новым и неизведанным, перед неопределенностью планов и вечной изменчивостью нашей жизни. Данное чувство близко к тому, которое Карен Хорни[7] обозначила как страх нарушения сложившегося равновесия. Как отмечают психологи, источником подобных страхов является априорное представление, что новая, неизвестная нам ситуация, как правило, оказывается неприятной[8].

Таким образом, мы можем выделить целый комплекс близких по своей природе страхов, который объединяет в себе страх перед новизной, страх перед изменениями в жизни и страх перед открытым пространством.

Люди, подверженные таким страхам, боятся всего нового и неизвестного. Они лучше чувствуют себя в знакомом пространстве, среди привычных вещей и узкого круга близких людей. Неизведанное пугает, а свобода воспринимается как тяжелая ноша, от которой хочется поскорее избавиться. В крайнем случае, данная тенденция принимает форму агорафобии – боязни открытого пространства. Человек, страдающий агорафобией, боится выходить на улицу, переходить площадь, оказаться в людном месте и т. д., поскольку там могут возникать приступы паники, учащенного сердцебиения, приступы удушья – вплоть до потери сознания. Ф. Риман пишет: «Когда что-либо изменяется, они расстраиваются, становятся беспокойными, испытывают страх, пытаются отделаться от изменений, уменьшить или ограничить их, а если они происходят – помешать им или преодолеть их»[9].

Однако существуют и люди противоположного типа, которые, напротив, испытывают страх перед ограничением их свободы – их главной жизненной ценности. Эти люди легко меняют занятия, партнеров по браку, обожают путешествовать. Их пугает любое ограничение независимости, жесткие обязательства и тесные комнаты. Парадокс, но в ловушку таких страхов попадают в первую очередь самостоятельные и энергичные личности, наделенные амбициями и воображением. Они с трудом переносят различные регламенты, инструкции и предписания, известную наперед рутину, своеобразный «день сурка», ни за какие деньги не будут работать аудитором, налоговиком, рабочим на конвейере, какую бы оплату им ни пообещали. Впрочем, эти люди (интуитивно или осознанно) выбирают себе такую работу и таких начальников, которые предоставляют им тот минимальный уровень свободы, который исключает развитие этой формы страха.

Если такой человек попадает в замкнутое пространство, из которого по воле обстоятельств какое-то время не может выйти, у него может развиться клаустрофобия. Дополнительным фактором, провоцирующим развитие данной фобии, может быть удушье, сердечный приступ или обострение другого заболевания, которое совпало с временным нахождением в замкнутом пространстве. Среди причин развития клаустрофобии можно выделить такие, как длительное пребывание в застрявшем лифте, последствия ДТП (блокировка в машине), обвал в пещере или в шахте, снежная лавина и т. д. По мнению Ф. Римана[10], страх перед ограничением стремления к свободе чаще встречается у людей с истерической структурой личности, которые стремятся к переменам и свободе, жаждут всего нового и рискованного. Они избегают и боятся всяких ограничений, традиций, закономерностей и порядка, очень значимых для лиц с «навязчивым» типом. Такие люди испытывают внутренний страх перед любыми жестко установленными границами и ограничениями, стремятся играть все роли, которые предусмотрены в человеческом коллективе, и избегают всяческих предписаний.

Но даже эти запутанные проблемы решаемы, если прибегнуть к помощи специалистов. Для коррекции данных страхов психологи применяют и психоаналитический подход, и нейро-лингвистическое программирование (НЛП).

Однако это еще не вся информация о страхах, которую нам необходимо знать. Замечательно, если мы осознаем, что с нами происходит, но еще лучше – когда понимаем, почему так и, главное, как это исправить.

Поэтому определимся, какие из страхов реальные, а какие – надуманные, какой страх может быть конструктивен и действует мобилизующе, а какой является невротическим и парализует.

В зависимости от степени реалистичности страхи можно разделить на естественные и невротические.

Естественные страхи – те, что возникают ввиду реальной угрозы, то есть в ситуации, когда появляется непосредственная опасность, которая не надумана и не преувеличена нашим воображением.

Невротические страхи – страхи, которые вызваны тревогой и беспокойством о том, что ситуация может оказаться опасной, либо о ее возможном неблагоприятном исходе. Невротический страх – это наша фантазия и (или) привычка бояться, вызванная одной из следующих причин:

– собственный печальный опыт. Достаточно быть однажды покусанным агрессивной собакой, чтобы бояться всю последующую жизнь даже спаниелей;

– «внушенный» извне опыт. Совсем не обязательно самому попадать в авиакатастрофу, чтобы понимать, как это страшно, – благодаря своему развитому воображению, а также богатой фантазии кинематографистов;

– наследство от родителей. Мы очень быстро перенимаем родительские страхи – к примеру, даже точно зная на собственном опыте, что современная стоматология в большинстве случаев безболезненна, мы с детства помним, как напрягалась и потела мамина рука, крепко сжимавшая нашу ладошку по дороге к зубному врачу, – и наваливающиеся в связи с этим дурные предчувствия: раз мама так реагирует – ничего хорошего нас там ждать не может! К родительскому же наследию следует отнести запугивание типа «Слезь, а то разобьешься», «Не бегай – без ног останешься», «Не лезь в воду – утонешь», «Ешь, а то не вырастешь». Слишком часто такие вот в сердцах, не подумавши сказанные фразы срабатывают как своеобразные программы, несущие неприятности в виде страхов, комплексов, а то и исполнения «обещанного».

Типы реагирования на страх также могут быть различными:

– мобилизация защитных сил организма, когда реакция становится быстрее и острее, человек сосредотачивается и тратит все силы на то, чтобы решить внезапно образовавшуюся проблему;

– блокировка, когда страхи парализуют человека, и он застывает, замирает и теряет способность сопротивляться опасности.

Тип реагирования на страх не зависит от того, невротической он или же реальной природы – скорее дело в особенностях нервной системы человека: кто-то в опасной ситуации умеет собраться, кто-то – наоборот.

Почему же так сложно избавиться от страха? Оказывается, любой страх содержит в себе «встроенную ловушку» – получение удовольствия от избегания опасной ситуации. От любого страха можно «сбежать»: боитесь собаки – обойти ее десятой дорогой и вздохнуть с облегчением, боитесь самолетов – купить билет на поезд (пусть это даже втрое дольше) и избежать «неминуемой гибели»… Наш мозг очень быстро приучается получать удовольствие от таких побегов, в результате возникает «порочный круг»: чем больше удовольствие от бегства, тем сильнее страх, но чем сильнее страх, тем сильнее удовольствие от «избегания опасности».

Порой подобные побеги заводят человека в тупик: к примеру, из страха перед зубными врачами человек до последней возможности оттягивает визит к стоматологу, в результате все же попадает к нему с острой болью и вынужденный переносить гораздо более длительное и мучительное лечение, чем простая профилактика, которая могла бы не допустить как раз той самой ситуации, которой человек больше всего и боялся.

Что же делать, как разомкнуть «порочный круг» получения удовольствия от побега из «страшных», пугающих нас ситуаций?

Есть старая поговорка: «чего боишься – то и случается». И в этом нет мистики – просто наши страхи подсознательно моделируют наше поведение и, следовательно, предопределяют ситуации, в которые мы попадаем.

Поэтому понятно: надо от таких мыслей избавляться. Но – как?

Шаг первый. Четко определить для себя, что любой невротический страх – это просто наша фантазия или же привычка, и срабатывает она не от реальной опасности, а от «подкрепления» фактом побега. Однако же любой рефлекс, если его не подкреплять, угасает, a потому, чтобы справиться с навыком бояться, то есть с рефлексом страха, нужно выявить все способы, которые мы используем, желая «обезопасить» себя, то есть все используемые нами «варианты бегства» – и постепенно отказаться от них.

Шаг второй. Составьте для себя точный список всех возможных «страшных» сценариев, которых вы боитесь: муж изменит или уйдет, вы или кто-то из родных и близких тяжело заболеет, умрет, либо произойдет финансовая катастрофа…

Шаг третий. Тот же список дополните: что САМОЕ страшное может случиться в каждом конкретном случае и что вы с этим намерены делать.

Определите для себя, что именно вы считаете «самым страшным».

Шаг четвертый. Хорошенько прокрутите в голове следующие пять пунктов.

1. Отчего именно это вы выбрали в качестве наиболее худшего варианта развития событий?

2. Каковы шансы у этого события произойти – и почему?

3. Что вам надо сделать, чтобы этого не случилось?

4. Зависит ли это от вас? Если нет – не бесплодно ли вы тратите силы, пытаясь контролировать то, что контролировать вы просто не можете?

5. Подумайте также, куда бы лучше употребить силы, учитывая пункт о превентивных (предупреждающих несчастье) действиях?

А теперь внимательно просмотрите список, подумайте над каждым пунктом. И еще раз. И еще раз… Чем меньше мы уподобляемся страусу, чем больше мы анализируем свои невротические страхи, – тем больше шансов их победить. Успехов!

Что представляют собой кризисы и как мы их переживаем?

Существует древнее восточное проклятие: «Чтоб ты жил во времена перемен!». Увы, нам всем посчастливилось жить именно в этом периоде, и, поскольку «времена не выбирают, в них живут и умирают» – остро встает вопрос об адаптации, то есть об адекватном приспособлении к той круговерти, которая происходит вокруг, проще говоря – о выживании во времена кризиса.

Китайская пиктограмма слова «кризис» отражает его квинтэссенцию, его главную идею: она состоит из двух частей, одна из которых изображает опасность, другая же – возможность.

Похожее значение имеет это слово и в японском языке – там кризис означает одновременно «перелом» и «шанс».

Солидарна с востоком и античная культура – само слово кризис переводится с греческого как «поворотный пункт».

Таким образом, кризис по сути своей представляет своеобразный мост над пропастью, – и лишь от нас зависит, сумеем ли мы им воспользоваться или нет: перейдем ли его, уйдя от опасности, или свалимся вниз, не выдержав головокружения, или же предпочтем остаться «в прошлом», испугавшись туманных перспектив.

Итак, для начала давайте посмотрим трезво: кризис экономический – на самом деле не фатальный. Это (во всяком случае, пока) не мировая война и не экологическая катастрофа – то есть данный кризис не из тех, который однозначно не оставляет возможности выхода на прежний уровень жизни. Однако перспективы возвращения «на круги своя» представляются туманными, опасными и, что особенно важно, отодвигаются на неопределенно длительный срок, уподобляясь горизонту – невидимой линии, к которой сколько ни приближайся – не дойдешь.

В принципе, все это мы неоднократно проходили, и все-таки – почему же современный кризис так пугает нас? Для этого есть три причины.

Угроза нереализованности. Это – опасность для молодых и сильных. Многим нестабильная ситуация подрезает крылья в полете или вообще на взлете. Жизненная программа не реализована, планы не выполнены и неизвестно когда будут выполнены (если это вообще случится) – все, жизнь не удалась! Человек не видит или недооценивает как свои достижения и успехи (активы), так и новые возможности (альтернативы), он не замечает вокруг ничего, что могло бы стать полезным в условиях настоящего и предстоящего.

Опустошенность. Это причина для многого добившихся и уставших. Несмотря на то, что человек адекватно оценивает свои активы, он просто не имеет сил идти дальше, вперед. Чтобы прийти к ныне достигнутому, он потратил слишком много сил – и на то, чтобы пережить трудные времена, резерва просто не осталось. Переживающим подобное следует просто затаиться и переждать какое-то время в режиме аккумуляции энергии, если финансовые «жировые запасы» позволяют – или же обратиться за поддержкой к родным и друзьям, чтобы те подстраховали на какое-то время. Так или иначе, силы восстановятся, ведь люди такого типа – личности волевые, и если они уже сумели достичь определенных вершин, смогут и еще раз. А вот безжалостная эксплуатация истощенного организма в условиях повышенного напряжения очень редко приводит к тому, что открывается второе дыхание – скорее может прерваться первое.

Бесперспективность. У человека возникает четкое ощущение, что «впереди ничего не светит». Нет-нет, и силы побарахтаться есть, и перспективы вполне определенные, без элементов загадочности – вот только не вдохновляют они совершенно. Так переживают кризисы реалисты: они понимают, что сейчас – «не до жиру, быть бы живу», и осознают, что для элементарного выживания придется сменить любимое дело (или престижную работу) на более тяжелый и менее уважаемый труд. Они готовы к этому, и они на это идут.

Но они – живые люди, которым свойственно мечтать и стремиться – а стремиться, получается, не к чему. По крайней мере, в ближайшем обозримом будущем.

Итак, любой кризис предполагает выход, ибо безвыходных положений не бывает. И выходов этих находится, если хорошо подумать, масса, но все варианты в конечном итоге сводятся к двум типам: попыткам восстановить «статус кво» и «вернуть все на свои места» – или же к перерождению, трансформации и выходу на новый уровень личностного развития (или регресса – это уж у кого как получается).

Каким же образом мы можем организовать свои действия, чтобы «перейти по мосту возможностей», и какие опасности ждут нас на этом пути?

Люди воспринимают и переживают кризисы по-разному прежде всего в силу своего различного отношения к жизни вообще.

Условно все человечество можно разделить на несколько групп, привыкших руководствоваться определенными стереотипами поведения.

Каковы же их шансы? – Давайте оценим вместе.

Гедонисты – любители и ценители удовольствий – уподобляются страусам и игнорируют свершившийся факт: жить стало сложнее. «Ну, уволили – ничего страшного, найду новую работу» – философия, безусловно, позитивная, но лишь в случае, если человек действительно носом землю роет в поисках альтернативного источника дохода, а не использует увольнение как чудный предлог просто побездельничать и получить за это не привычные пинки, а порцию жалости и внимания. Такие люди поддерживают у себя иллюзию того, что «все хорошо» – и, стало быть, не в состоянии адаптироваться к переменам, демонстрируя нарушенную, инфантильную защитную реакцию по принципу: «наше счастье постоянно – жуй кокосы, ешь бананы». На самом деле, самому гедонисту живется очень даже легко – во все времена. Но вот трястись по жизни рядом с ним – сущее наказание для ближних.

Паникеры и неуравновешенные также плохо адаптируются к переменам. Их словно качает на эмоциональных качелях из крайности в крайность, они похожи на ленивца Сида из мультфильма «Ледниковый период-2»: «Мы будем жить!!! Нет, мы все умрем!!!» Они мечутся: то во всем видят худшее, чуть ли не уверовав в апокалипсис, – то загораются надеждой на лучшее. Эти люди тратят так много сил на шараханья от одного эмоционального полюса к другому, что их просто не хватает на действительно необходимые действия: выработку плана действий и следование ему.

«Ура-оптимисты» – также частые жертвы кризисных ситуаций: неадекватное отношение к реальности мешает им грамотно сориентироваться в обстановке. Они переоценивают свои силы и недооценивают процессы, происходящие вокруг них, поэтому порой оказываются в тяжелых обстоятельствах (впрочем, не унывая даже в этом случае). Парадоксально, но факт: людям с такой философией порой удается невозможное, и там, где другой давно застрелился бы, «ура-опимист» выходит слегка общипанным, но сухим из воды.

Некоторые «ура-оптимисты», являясь, видимо, все же реалистами глубоко внутри, впадают в черный юмор, примером которого может служить диалог пессимиста с оптимистом.

Пессимист: «Боже, в какие времена живем, – хуже не бывает!».

Оптимист, пританцовывая и радостно напевая: «Будет, будет, будет хуже!!».

Консерваторы. Это люди старой закалки, ригидные, негибкие. Перемены, тем более радикальные, – сущая погибель для них. Именно люди данного типа наиболее сильно пострадали во времена постперестроечных беспредельных девяностых, когда все ценности встали с ног на голову, а возможностей у психики приспособиться к новым реалиям не оказалось. «Никогда еще Киса Воробьянинов не протягивал руки!» – это про них… Помогает в этом случае (и то – далеко не всегда) лишь отрезвляющая реплика в духе Остапа: «Так протяните ноги, старый дуралей!» Самое обидное, что эти люди – отнюдь не «дуралеи», в большинстве они – чрезвычайно достойные и уважаемые граждане, но в силу своих психических особенностей оказываются за бортом в числе первых.

Жертвы ситуации. Наиболее уязвимы в период кризиса, конечно же, те, кому и без него было несладко или непросто – так называемая группа риска: люди, недавно пережившие психологическую травму, потерю; имеющие тяжелое, требующее длительного или дорогостоящего лечения заболевание; люди, находящиеся в ситуации развода; беременные женщины и молодые мамы, особенно одинокие. Единственный выход для них – поиск того, ради чего на самом деле стоит жить, – а также поддержка людей, которые могут помочь. Увы, не у всех хватает сил оглянуться по сторонам в поисках этих резервов, не у всех хватает смелости попросить о помощи. Поэтому, если вы знаете таких людей, помогите им, хотя бы добрым словом. Этим вы поможете и себе: ничто так не вдохновляет и не поддерживает нас, как то добро, которое мы сделали окружающим.

Реалисты – люди трезвомыслящие. Они адекватно оценивают события вокруг, принимают случившееся и быстро приспосабливают свои интересы к новому образу и смыслу жизни. При этом ранее сформированные ценности им удержать уже невозможно – и они их бесповоротно оставляют в прошлом, ориентируясь целиком и полностью на будущее. «The show must go on!» – как пел Фредди Меркюри… Эти люди выживут и выплывут гарантированно. Будучи членами их семьи, вы можете быть уверены в своем финансовом благополучии (однако будьте осторожны: вы вполне можете оказаться среди тех «отживших» ценностей, которые отброшены прочь – за ненадобностью или как балласт…).

Любители ловить рыбку в мутной воде – разновидность реалистов. Однако если реалисты в массе своей – люди порядочные и если и совершают подлости, то нечасто и лишь руководствуясь соображениями «иначе – никак», то «рыболовы» – авантюристы по призванию. Во все нестабильные, смутные времена они всплывали на поверхность и чувствовали себя идеально: родная стихия! Задача остальных граждан – держать ухо востро и не попадаться на удочки мошенников, пользующихся тем, что все вокруг – «в раздрызганных чувствах». Кризис – не то время, когда можно полагаться на «бескорыстную помощь», ловить «бесплатный сыр» и начинать новые рискованные предприятия с людьми, которых видите впервые в жизни. Помните, во времена перемен активизируется вся «нечисть»: от мелких проходимцев до сектантов, и каждый ищет свою выгоду: кто-то хочет ваш кошелек, а кто-то – еще и душу впридачу…

Люди с ценностным отношением к жизни – это люди устойчивых идеалов. В кризисной ситуации они не пропадут как в прямом, так и в переносном смысле: сохранят главное – свою цельность. Они, как и реалисты, полностью адекватно оценивают обстановку, и стабильны, как консерваторы, но выгодно отличаются от последних тем, что умеют расширить горизонты, отвергают пассивное приспособление и тем более – принятие ударов судьбы. Они сохраняют все свои ценности, не перекраивая, а просто расширяя свое сознание: «Да, теперь это невозможно, – что ж, вернемся к нему попозже, – зато пока возможно то и еще вон то».

Сильные личности с творческим подходом и воображением – единственные, кто сумеет, даже потеряв что-то, извлечь из потерь пользу и обратить их себе на благо. Причем, в отличие от аферистов, они могут поработать на благо не только свое, но и окружающих – если их «личностный заряд» положителен. В ситуации кризиса они способны сознательно искать – и находить! – креативный и продуктивный выход из создавшегося положения. Но горе тем, кто окажется на пути «сильных личностей» с отрицательной полярностью: затопчут безо всякой жалости – причем «во имя блага всего человечества».

Итак, основными факторами нашей адаптированности к кризисам можно назвать степень активности/ пассивности и степень интеллектуального контроля, а также – локус контроля, то есть привычку надеяться на себя или же, наоборот, возлагать на других ответственность за собственную судьбу. Помните одно: ночь темнее всего перед рассветом!

Как же наиболее адекватно адаптироваться к трудностям, какие меры следует предпринять? Об этом речь пойдет в следующей главе.

Как адаптироваться к кризису?

Давайте поговорим подробнее о том, что же мы можем сделать для себя самих в трудные периоды нашей жизни, чтобы помочь справиться с ситуацией и пережить эти нелегкие времена – ведь спасение утопающих, как известно, дело рук самих утопающих!

Вообще говоря, кризисы – это не только ужас разрушения, но и очищение от балласта, и появление новых возможностей, а значит – они полезны и позитивны по сути своей. И даже пугающий нас своими масштабами кризис мировой экономики, несколько лет подряд потрясающий человечество и последствиями своими (очередными «новыми волнами») будоражащий нас до сих пор, для общества выполняет в итоге роль очистительной клизмы, избавляя от всего наносного и излишнего и принося оздоровление.

Однако проблема в том, что «лишними и наносными» зачастую становятся обычные люди, оказавшиеся невостребованными, «не у дел», потерявшие работу, средства к существованию и ориентиры в жизни, и любые красивые слова о «глобальной целесообразности» кризиса как такового их просто бесят. Ну, а если умом и понимают, то на уровне практики не дают решительно ничего.

Что же мы можем предпринять, чтобы пережить трудные времена адекватно и, более того, – не просто без потерь, но и с приобретениями, которые могут стать базой для развития в дальнейшем? Итак…

Проведите инвентаризацию. Тотальную. Вам необходимо четко представлять, сколько конкретно у вас денег, сколько долгов и кредитов, на каких условиях, насколько стабилен (или нестабилен) ваш теперешний доход, имеются ли альтернативные источники, на что вы можете рассчитывать в ближайшей перспективе, от чего готовы отказаться в случае необходимости в первую очередь, во вторую, а от чего – ни при каких обстоятельствах. Это поможет выстроить в голове четкую и реалистичную картину: жить с открытыми глазами всегда безопаснее.

Ищите активы. То есть то, что может вас поддержать в прямом или переносном смысле. Активы могут быть материальными (квартира, которую можно временно сдать и съехаться с родителями; машина, на которой можно «таксовать»; драгоценности, которые «на черный день»; ну и так далее) и нематериальными (дружеские связи, поддержка близких людей, любовь ребенка или даже привязанность кота). Все это – те спасательные круги, которые не дадут утонуть, если все сложится совсем плохо для вас.

Ищите резервы и альтернативы. Вспомните: кто не просто выжил в девяностые, но и зажил хорошо? Нет, я не о бандитах и не о тех, кто «у кормушки», хотя они приходят на ум, безусловно, первыми. Я о предпринимателях, сумевших быстро переориентироваться в резко изменившейся обстановке и найти новую точку приложения своих сил – причем продуктивного и созидательного приложения – те, кто организовал производство, а не посредничество «купи-продай». Похоже, сейчас от нас потребуются те же качества: умение что-то производить, приносить реальную пользу, а не только потреблять.

Напрягите память и извлеките оттуда свои умения и навыки, которые у вас есть, но забыты за ненадобностью: умение делать ремонт, водить автомобиль, вязать красивые свитера, писать контрольные и курсовые для студентов и школьников, печь 10 видов тортов… Все это может пригодиться – либо в качестве дополнительного источника дохода, либо как средство экономии и сохранения существующего «источника». Помните: в трудные времена востребованы занятия конкретно-прикладные, и человеку, имеющему практические навыки, прокормить и себя, и семью гораздо легче, чем тому, кто привык только к «интеллектуальному труду».

Ищите помощников и единомышленников. Вдвоем, как известно, и батьку хорошо бить, а уж командой… Не бойтесь и не стесняйтесь обратиться за помощью – это не унизительно, это – жизнь. Самостоятельность и гордый полет буревестника – хорошо, но не всегда возможно, и зрелость человека состоит не в том, чтобы «никогда не переваливать свои проблемы на окружающих», а в умении адекватно соотнести свои силы и эти проблемы, чтобы не быть погребенным под их грузом. Кроме того, вполне возможно, что вы будете взаимно полезны тому, кого просите о помощи, и тоже сможете в чем-то его выручить. Взаимопомощь и поддержка дадут возможность в нелегкие времена выстоять даже самым незащищенным, вроде молодых одиноких мамочек, которые, скооперировавшись, могут организовать «домашние ясли» и, попеременно дежуря там, работать хотя бы через день и содержать себя и малышей.

Вот когда принесут дивиденды хорошие отношения с пожилыми добрыми соседками, однокурсниками, одноклассниками – вообще всеми теми, о ком мы успели забыть в круговерти жизни!

Ищите позитивные моменты. Помните, во временна лихих девяностых в офисах висел плакатик с жабой, полупроглоченной аистом, но все же держащей его за горло, и подписью: «Никогда не сдавайся!» Возьмите на вооружение. Да, смена любимой или просто престижной работы на более тяжелую и непрестижную, или же существенная потеря социального статуса вследствие резкого сокращения доходов – тяжелый удар по самолюбию. Но это – лишь на первый взгляд. Если хорошенько подумать, любые перемены – это новые возможности, и, кто знает, возможно, вы сможете в недалеком будущем войти в состав руководства фирмы, в которой вынуждены начинать сейчас «с низов» – все в ваших руках. А, возможно, вы, наконец, поймете, что не в «руководстве» счастье. Кроме того, новая работа – это новый опыт, новые люди, новые связи, расширение круга общения. А значит, опять же, новые перспективы. И лишь от вас зависит, увидите ли вы их или будете, как мультяшный герой, убиваться по поводу того, что «все плохо и мы все умрем». Да, умрем. Но не сразу, и очень даже еще побарахтаемся.

Оцените риски. Это – важно. У некоторых людей – другая крайность: они искрят прожектами, всегда есть в запасе дюжина идей, однако все они не продуманы до конца, и, будучи внешне привлекательными, могут таить в себе скрытые опасности. Задача человека – грамотно оценить риски любого предпринимаемого шага, взвесить все за и против, сформулировав для себя наиболее значимое (чего вы никак допустить не можете) – и наименее важное (то есть то, с чем можно и смириться). К примеру, у вас есть машина, и вы планируете подзаработать в качестве частника. Попытайтесь заранее отыскать подводные камни, возможности и стоимость их нейтрализации: уверенно и аккуратно ли вы водите (то есть не будет ли ремонт битой машины стоить в 100 раз больше, чем «натаксованное»), готовы ли к появлению в салоне неадекватных пассажиров (способны ли быстро действовать при форс-мажоре типа нападения, есть ли у вас навыки и средства защиты – к примеру, электрошокер); в каком техническом состоянии ваша машина и как быстро она выйдет из строя при многократном увеличении интенсивности эксплуатации? Если же, с другой стороны, вашим детям буквально нечего есть и вам на все эти «факторы» уже плевать – стало быть, вы сумели наконец выстроить «иерархию приоритетов» и морально готовы к этой работе. С чем и поздравляю.

Пишите пошаговые планы. Всегда пугает глобальность поставленной цели, но, будучи разбитой на посильные для «переваривания» кусочки, она становится реальной и достижимой. Конечно, страшно остаться без работы, перед лицом неизвестности – не знаешь толком, куда идти и что делать… Но достаточно детально расписать план своих действий хотя бы на ближайший день (а лучше – на неделю, на две), как картинка будущего становится более структурированной, а значит – понятной и, стало быть, реальной и непугающей. А коррективы вы всегда успеете внести.

Итак, помните: кризис, как уже было сказано ранее, – понятие биполярное и всегда содержит не только опасность, но и альтернативу, не только перелом, но и шанс.

И если он дает нам возможность перейти на иной уровень и попробовать изменить свою жизнь – дерзайте и помните: дорогу осилит идущий!

Глава 3

Жертва или свободная личность?

Что полезного можно почерпнуть из науки виктимологии

В наш просвещенный век многим известен термин «виктимология»[11], однако далее того, что это – наука о жертвах, наша осведомленность распространяется нечасто.

Давайте для начала определимся с терминологией. Что же такое жертва? В широком смысле жертва – это тот человек, который выходит из общения или из жизненных ситуаций с потерями, то есть утратившим значимые и не очень жизненные ценности, а то и саму жизнь.

Какими же бывают жертвы, в силу каких причин ими становятся люди? Ведь в одних и тех же обстоятельствах один человек выйдет победителем, другой же – побежденным… В чем ключевые различия между ними и есть ли они вообще?

Во-первых, жертвы делятся на непосредственно пострадавших и на так называемых рикошетных жертв – это родственники, близкие и друзья настоящих жертв, а также очевидцы страшных событий. К примеру, нередко родители переживают то, что произошло с их ребенком, ничуть не меньше, а порой и серьезнее, и глубже, и дольше самого пострадавшего.

Что же касается жертв как таковых – милости просим в галерею.

Итак, первый тип кандидатов в жертвы – это жертвы пассивные. Именно они традиционно и подразумеваются под данным определением: когда мы говорим – «жертва», в мыслях в первую очередь возникает образ «твари дрожащей, прав не имеющей». Такие люди заранее готовы к поражению, они наперед чувствуют себя виноватыми, принимают всю тяжесть ситуации на себя. Как правило, это дети чрезмерно суровых и властных родителей, с детства приученные подчиняться «превосходящим силам противника» и делать все так, как им предписано более сильными. Вырастая, они не находят в себе сил сломать стереотип и пасуют перед всеми, кто сильнее их – физически и морально. Поэтому внимание, уважаемые родители: чрезмерно «закручивая гайки» и делая упор в процессе воспитания на послушании, а не на здравом смысле и сотрудничестве, вы рискуете вырастить потенциальную жертву любых жизненных обстоятельств.

Другой тип жертв – так называемые «премудрые пескари». Они запугивают сами себя всевозможными потенциальными несчастьями, они чрезвычайно восприимчивы ко всему тому потоку негатива, который льется на них с экранов телевизоров и с газетных полос. В результате такие люди «накручивают» себя до такой степени, что либо зарабатывают себе невроз, либо пополняют ряды жертв первого типа – то есть тех, кто настолько крепко вбил в свое сознание негативные сценарии всего, чего угодно, что они стали уже жизненной программой. Даже если обстоятельства складываются в их пользу, «пескари» умудряются перевернуть ситуацию с ног на голову, в результате чего она завершится неудачей и даст возможность этому махровому пессимисту мудро протянуть: «Ну, я же говорил!!! Я знал, что ничего хорошего не выйдет!» Классический пример такого поведения – ослик Иа из мультфильма про Винни-Пуха.

Есть еще один типаж, пополняющий ряды жертв, – это человек, некритичный к жизненным обстоятельствам. Такие люди не способны реально и адекватно оценить опасность в силу возраста (дети) или же личностных особенностей («вечные дети»). Это те туристы, которые, не обращая внимания на предупреждения местных жителей, при гигантском отливе умиленно собирают морских звезд на обнажившемся по самое некуда океанском побережье (чтобы в ближайшее время быть захлестнутыми цунами); это они беспечно ходят по темным аллеям с мобильником на веревочке поверх куртки или с массивной золотой цепью на шее; это они садятся ночью в попутку с не слишком трезвым водителем… Такие люди искреннее не понимают, почему же несчастье случилось именно с ними – вроде бы ведь ничего не предвещало…

Следующий тип жертв становятся таковыми не в силу своей слабости, а в силу своей активности и инициативы – именно этим они отличаются от предыдущего варианта жертв – также некритичных к реальности, но не производящих при этом активных телодвижений. Активные жертвы — это неосторожные подстрекатели. Нередко они ведут себя так в силу особенностей профессии, предписывающей подобное поведение (стражи порядка, кассиры и так далее), но чаще инициатива исходит от них самих.

К этой категории относятся такие «герои», которые в случае захвата авиалайнера террористами с грозным видом (не подкрепленным ни спецнавыками, ни оружием) предлагают мерзавцам «выйти вон из самолета»; это они бросаются на защиту случайного прохожего с голыми руками против пятерки бритоголовых амбалов (поведение, безусловно, замечательное в своем героическом намерении, но совершенно неэффективное, в отличие от вызова милиции или подмоги); это те пенсионеры, которые, проходя мимо компании агрессивно настроенной молодежи, начинают учить их жизни в самых некорректных выражениях; это каскадеры и экстремальные спортсмены, бросающие вызов смерти не потому, что кому-то угрожает опасность и его надо спасать, а для проверки наличия пороха в собственных пороховницах.

Словом, это, безусловно, герои наших дней, но героизм их почему-то всегда выходит им же боком, потому что неадекватен реальности. Во времена войн и общественных потрясений им нет цены, из таких людей выходят настоящие Герои. Однако в обыденной жизни они нередко сами становятся потерпевшими.

Последний тип жертв – жертвы агрессивные – то есть те, кто первым переходит в наступление и выступает активной стороной конфлиткта. Это в первую очередь те, кто постоянно унижает окружающих морально или физически: рано или поздно такой человек встречает себе подобного или просто достает ближних и дальних своих сверх всякой меры, и горе ему, если тот, кого он мнил собственной жертвой, окажется сильнее, быстрее или отчаяннее. К примеру, так погибают тиранические главы семейств – от рук собственных жен или детей, которых они терроризировали годами. Так пострадавшими становятся записные «хамы трамвайные» (оскорбляющие окружающих с вызовом, регулярно и с удовольствием), нарвавшиеся рано или поздно на достойный отпор. Так от рук мучимой ими жертвы погибают порой насильники (в случае оказания достойного сопротивления). Так, в конце концов, заложниками собственных интриг становятся шантажисты.

Как видим, прикладная польза виктимологии очевидна: благодаря этим знаниям мы можем понять, что жертвами люди становятся самыми разными, порой совершенно неожиданными путями, и в наших силах обойти эти пути стороной. Кто осведомлен – тот вооружен: теперь мы знаем, где можно и нужно соломки подстелить. Удачи!

Кто такие психологические вампиры и как с ними бороться?

При упоминании о вампирах традиционно на ум приходят кровавые сюжеты о графе Дракуле и ему подобных «кровопийцах окаянных». Однако речь сейчас пойдет не о том, что упыри и вурдалаки приготовились к атаке, и даже не о людях, больных редкой болезнью – порфирией, по причине которой они вынуждены жить в полутьме, иметь бледный вид и испытывать нужду в крови как пище.

Речь пойдет о тех представителях рода человеческого, которые ищут объекты для удовлетворения своих эмоциональных потребностей – то есть о вампирах психологических.

Почему же их – иногда таких белых и пушистых с виду – называют именно вампирами? Дело в том, что на физиологическом уровне кровь олицетворяет собой энергетический «стержень» организма, на что, собственно, и посягают психологические вампиры. Эти люди в силу различных причин просто не умеют черпать жизненные силы из естественных источников или продуцировать их самостоятельно. Вместо этого они отбирают уже готовую энергию у окружающих – в особенности у тех, кто это им позволяет, то есть – у жертв.

В жизни психологические вампиры, конечно, не имеют ни клыков, ни вообще сколько-нибудь устрашающей внешности, ни даже порой неприятных манер. Но рядом с таким человеком всегда как-то неуютно. После общения с вампиром нередко возникает ощущение холода, пустоты и усталости. Однако это необязательно: иногда даже ближайший друг или член семьи, который вроде бы прекрасно к нам относится и давно привычен, по сути является все же «вампиром». Разница между тем, кто действительно желает нам добра, и «скрытым вампиром» проста: друг и истинный доброжелатель делает нас свободными, всегда оставляет нам свободу и право выбора – а вампир, напротив, душит, словно анчар. Причем (что особенно тяжело) душит зачастую любовью, заботой, вниманием – до такой степени, что жить с ним рядом становится невыносимо, хотя он не просто «ничего плохого не делал», а, наоборот, вроде бы, души в вас не чает.

Вампиры делятся на своеобразные «категории».

Во-первых, это так называемые «агрессоры» – наиболее традиционный подвид. И это самый невыносимый подвид: именно они критикуют, обвиняют, нападают, насаждают (причем нередко грубо и безапелляционно) свои взгляды, вкусы, мысли, традиции. Они же разжигают конфликты на любой почве. Им, собственно, все равно, на какой, ведь главная их задача – эпатировать публику, спровоцировать выплеск эмоций и энергии у людей. И они же авторы «жестоких шуток», провоцирующих обиду и боль своей «жертвы»: агрессоры, как правило, мастерски наносят удар в самую чувствительную точку, наступают на самый больной мозоль. Их цель достигнута тогда, когда жертва открыто и бурно выражает свои эмоции по этому поводу: результат получен – вампир доволен.

Есть и другой подвид – «мусорщики». Это люди, питающиеся негативной энергией ближних своих неявно, то есть втихую провоцирующих для этого скандалы и ссоры: это серые кардиналы и кукловоды, дергающие всех за ниточки, отлично умеющие «вычислить» жертву и ее болевые точки и получающие поистине величайшее наслаждение, причем не столько от тех несчастий, которые они причиняют людям, сколько от сознания собственной власти, анонимности и безнаказанности.

Еще один подвид – это так называемые «падальщики», или «стервятники». Они питаются энергией массовых трагедий – катастроф, стихийных бедствий, похорон и других подобных несчастий. Иногда они организаторы терактов, но в 90 % случаев – это банальные зеваки, глазеющие на беду других поистине завороженно, как на редкую картину.

Последний подвид – это «активные помощники» и «незаменимые люди». Нередко такими вот вампирами становятся чрезмерно любящие и не имеющие собственных интересов и личной жизни родители (чаще всего – матери) и жены-«душечки» – это именно о них шла речь выше по поводу «удушения любовью».

Итак, с вампирами вроде бы все понятно. А кто же становится жертвами, донорами энергии? Жертвы – это, как правило, люди либо чрезмерно зависимые, с заниженной самооценкой, либо «коты Леопольды», боящиеся и избегающие конфликтов. Отсюда вывод: чтобы не стать жертвой, следует затвердить как таблицу умножения 2 основных постулата. Во-первых, «Я – хороший, и это не требует доказательств», и во-вторых, «Я не боюсь конфликтов, они порой подобны скальпелю хирурга: вовремя вскрывают нарыв».

Как же следует жертвам вести себя, если вампир уже «присосался»? Действительно ли они обречены всю жизнь служить пищей для хищников? Думаю, нет. Любая жертва может научиться противостоять нападению, усвоив несколько простых правил.

1. Всегда помнить, что на первом месте – собственная самооценка, а мнение окружающих – вторично: вы не доллар, чтоб всем нравиться.

2. Если чувствуете, что на вас «напали», никогда не поддерживайте с агрессором разговор о себе. Переведите разговор на него самого или же на других.

3. Не вникайте, то есть не проявляйте чрезмерного интереса и вовлеченности в то, что говорит агрессор. Если это близкий вам человек, общения с которым не избежать, научитесь слушать его как радио, как некий шумовой фон.

4. Не бойтесь конфликтов! Иногда конфликты жизненно необходимы, и избежать их нет ни надобности, ни даже возможности: агрессор все равно их спровоцирует – так лучше быть заранее морально готовым.

В пылу конфликта очень помогают следующие техники:

– представить, что все это происходит не с вами, что вы наблюдаете эту сцену из-за окна или на экране;

– обратить внимание на позу «нападающего»: зачастую вампиры – стихийные психологи и умеют подстраиваться к собеседнику интуитивно, даже не обладая специальными знаниями. Подстройка происходит с помощью принятия той же позы, что и у вас, дыхания в такт, вторжения в непосредственное личное пространство (ближе 10–15 см). Ваша задача – отойти, сменить позу, посмотреть в сторону, отвлечься;

– если агрессор переходит в наступление, молча посмотреть ему прямо в глаза, затянув паузу и давая понять, что вы раскусили его прием: это сломает сценарий нападения;

– открыто, «в лоб» поставить агрессора на место, высказать ему, что именно вам не нравится, по возможности спокойно, не срываясь на эмоции (ведь именно эмоций он от вас и ждет). Можете заранее отрепетировать речь, а можете и вообще написать ему/ей письмо: зачастую это облегчает общение, так как жертвы редко умеют последовательно отстаивать свою позицию в ситуации эмоционального накала, а агрессоры редко умеют слушать;

– относиться ко всему философски: собака лает, а караван идет!

Теперь вы предупреждены – значит, как минимум, вооружены, и лишь от вас зависит, сможете ли вы вовремя воспользоваться этим информационным оружием.

Глава 4

Специфические женские стрессы

Как выглядеть идеально и стоит ли так стараться

О, этот вечный комплекс молоденьких девушек – «иду по улице, а у меня все время ощущение, что все на меня смотрят и думают – какая же я отвратительная…».

Стремление быть идеальной и всегда готовой, как Ассоль, к встрече с Принцем, творит с людьми недобрые чудеса…

Лет до 20 очень многих девушек посещает ощущение, что появиться на улице без косметики – все равно что голой выйти. Потом приходит понимание, что без косметики – это не караул, – а вот действительно караул, – это когда девушка накрашена кое-как, второпях: слишком толстый слой крема тонального положила для маскировки прыщей, с духами перестаралась… Так что если не успеваете как следует, то уж лучше вообще соблюсти минимум.

Сформулируйте для себя этот «необходимый минимум» и следуйте хотя бы ему, не стараясь ежедневно выглядеть как на вручении Оскара. Решите, что, к примеру, непричесанной, в грязной или мятой одежде вы не выйдите из дому никогда. А вот без краски – да ради Бога… Более того, когда продавцы в магазинах и пассажиры в транспорте девочкой называют и обращаются на ты, после 25 это уже даже приятно.

А главное, помните: никто на самом деле ни на кого пристально не смотрит!!! Все настолько озабочены своими проблемами, что 98 % народа вокруг абсолютно все равно, как рядом стоящий выглядит… Здесь как в анекдоте: женщины переживают о своих больших бедрах, мужчины о слабых мускулах, потому и не замечают недостатков друг друга.

Вообще, описанная выше модель поведения – когда кажется, что ты все время «под прицелом» внимания большой аудитории – признак заниженной самооценки. Во-первых, это она (самооценка) заставляет нас комплексовать: мол, «я такая страшная, и накрашенная и ненакрашенная», а во-вторых, все же пытается внушить нам мысль, что мы многим интересны: все, мол, смотрят. Да никто не смотрит, а если и смотрят, так не видят… как правило… так что расслабьтесь.

Что же касается мужской реакции – помните: если взгляд затравленный, испуганный, неуверенный – это заметят 90 из 100, а вот отсутствие румян и туши на ресницах – только 20 %. В самом лучшем случае. Мужчины вообще обладают недетализированным восприятием, а скорее склонны воспринимать картину в целом, фиксируясь на мелочах лишь тогда, когда общий облик впечатлил. А чтобы впечатлить, необходимо создать «ауру» в первую очередь. И аура эта складывается в основном из уверенности и ощущения счастья. Даже если на девушке простая черная водолазка и голубые джинсы, она будет выигрывать на фоне разодетой барышни, которая в силу неуверенности в себе чрезмерно «манерничает» или, напротив, тушуется.

Что еще окружающие увидят наверняка – так это неумытость и непричесанность – да, именно это, а вот отсутствие тонального крема заметят только в случае, если вы им синяки забыли замазать или прыщ величиной с монету. Так что нет смысла нервничать зря…

Но и запускать себя нет никаких причин. Потому что – да, глупо ухаживать за собой, исходя не из собственных интересов и вкусов, а ориентируясь только на окружающих (хотя и неизбежно с ними все же приходится считаться – не на необитаемом острове ведь живем). То есть ухаживать за собой надо – но ДЛЯ СЕБЯ, а не для ДРУГИХ. Более того, не стремиться выглядеть хорошо для женщин также чревато – рано или поздно элементарно становится лень, а эта лень очень быстро перерастает в привычку и образ жизни. Если пагубный процесс «уже пошел», с этим нужно бороться волевым усилием.

Начните с детальки, потом еще штришок, еще, втянетесь – и вернетесь к привычному и комфортному для вас образу себя. Можно начинать совсем просто, выбрав вариант «чистые волосы – блеск для губ – темные очки», – и стильно и выручает, когда времени мало, что актуально для всех – от студенток до молодых мам, которым и некогда, и сил нет.

Словом, начните с малого – и все получится!

Лишний вес – а есть ли он?

Проблема веса – один из наиболее распространенных источников стресса у современных женщин. И, похоже, в последнее время он перешел в разряд мировых проблем. И ладно бы так горячо обсуждались проблемы явно лишнего веса – но ведь в современном обществе перфекционистов мы склонны доходить до абсурда и искать «лишнее» там, где природа явно задумала оптимум. В самом деле, ну можно ли всерьез считать «толстой» девушку ростом 170 см и весом 60–65 килограммов или, тем более, девушку под метр восемьдесят – весом в 70 кг? А ведь, почитав женские журналы и форумы, приходишь в ужас от стонов и жалоб девушек и женщин. Причем не столько от их количества (что также, надо сказать, впечатляет), сколько от их содержания. Складывается впечатление, что лишним весом у нас озабочена каждая вторая, а каждая третья давно должна была бы уже удавиться – если верить так называемым «стандартам красоты», пришедших к нам с подиума. Хотя мы как-то упускаем из виду, что на подиуме востребованы не женщины, а скорее манекены для одежды, так что столь же неосмотрительно переносить на прекрасную половину в массе эти модельные «размеры», как, скажем, подходить со стандартами гоночных автомобилей к параметрам массового автопрома: это все равно что сравнивать горячее с зеленым.

Но накручивают же люди себе неврозы… Потому что не будем забывать: конституции у всех у нас разные, и три барышни с одинаковым весом, но различные по сложению (астеническое, нормостеническое и пикническое) будут смотреться совершенно по-разному.

По конституциональным типам люди делятся на астеников, нормостеников (с подтипом атлетиков) и пикников. Обладатели астеничного телосложения тонкокостны, с длинными тонкими руками и ногами, с низкой мышечной массой. Пикники, напротив, обладают широкой костью, «мощной статью», зачастую коренасты и внушительного телосложения. Нормостеники, как можно понять из названия, – где-то посредине: они обладают средней костной и мышечной массой, обычно пропорционального телосложения. Обладатели хорошо развитой мускулатуры, спортивные девушки и парни – это атлетики.

Как выяснить свой конституциональный тип? Самый простой способ: обхватить запястье одной руки пальцами другой. Если вам не удалось это сделать – факт говорит о широкой кости и пикническом телосложении. Если пальцы сошлись встык, это нормостеническое сложение. Если же запястье свободно болтается в кольце из пальцев второй руки, косточки ваши тонки, и это – астенический тип. Ну и в зеркало посмотрите для подстраховки, поскольку описанный способ годится для людей со стандартной длиной пальцев.

Далее – следующий по порядку, но не по значимости фактор: возраст. Как известно, чем старше человек, тем больше он весит. Это связано с накоплением шлаков в организме за всю нашу долгую жизнь, с неизбежным возрастным замедлением темпа обмена веществ, с изменением гормонального фона. Поэтому не старайтесь каждые 5 лет влезать в одно и то же «проверочное» платье – что реально в 15, при всем желании нереально в 45 (исключая разве что те редкие случаи, когда девушка, напротив, в период подростковых гормональных бурь отличалась полнотой, но потом гормональный фон и – следовательно – вес постепенно пришли в норму).

Плюс еще такой нюанс, как мышечная масса, – мышцы весят гораздо больше жира, поэтому, если у девушки развитая мускулатура (вследствие занятий спортом), вес ее будет на пару килограммов больше, чем у подруги с такими же объемами и ростом, но с телом нетренированным.

А еще девушки часто забывают, что владелица первого размера груди будет в любом случае весить на 3–4 кг меньше, чем счастливая обладательница четвертого, а уж тем более – бюста-мечты пятого размера. Такая «мечта» весит никак не меньше 5–7 кг, помните об этом!

А главное: девушки, неужели все уже забыли, что основные критерии красоты – это не вес, а гармоничные пропорции? Да-да, дело не в килограммах и сантиметрах, дело в плавности линий и гармоничности сочетаний. Человеческий взгляд – не сканер, он воспринимает не отдельные показатели, а гармонию. А гармония (если переврать Булгакова) – она либо есть, либо нет.

Чтобы выяснить, пора ли бить тревогу, неплохо бы высчитать свой индекс массы тела.

Показатель индекса массы тела разработан бельгийским социологом и статистиком Адольфом Кетле (Adolphe Quetelet) в 1869 г.

Расчет несложен: для этого вам нужно знать свой рост и исходный вес, который затем превращается в индекс BMI (body mass index). Подсчитайте свой BMI = вес (кг)/[рост (м)]2. В соответствии с рекомендациями ВОЗ разработана следующая интерпретация показателей ИМТ:

Если упростить, получим вот что: BMI < 19,8 – женщины худощавого телосложения; BMI = 19,8–26,0 – женщины среднего телосложения; BMI > 26 – женщины тучного телосложения.

Примеры:

1. Рост – 1,80 см, вес – 50 кг, ВМI = 50/(1,80)2 = 50/ 3,24 = 15,4

2. Рост – 1,70 см, вес – 65 кг, ВМI = 65/(1,70)2 = 65/ 2,89 = 22,5

3. Рост – 1,60 см, вес – 65 кг, ВМI = 65/(1,65)2 = 65 / 2,65 = 24,5

4. Рост – 1,70 см, вес – 85 кг, ВМI = 85/(1,70)2 = 65/ 2,89 = 29,4

В первом примере, как видим, речь идет не о телосложении, а скорее – о «теловычитании»: масса тела явно недостаточна (отмечу в скобках, что именно такой рост-вес приветствуется в модельном бизнесе, и именно к нему стремятся красотки всего мира, упуская из виду, что при такой массе тела нарушается, а то и вовсе прекращается менструальный цикл, страдают все системы организма – от нервной до сердечно-сосудистой, причем при длительном и серьезном дефиците массы изменения уже необратимы).

Примеры 2 и 3 – варианты нормы. При желании можно шлифовать отдельные части тела, которые не слишком устраивают их обладательницу, но смысл шлифовки в том, чтоб не «сточить в ноль». То есть вовремя остановиться на искомой границе ВМI = 19: если показатель меньше, какой смысл худеть?

Пример же 4 – это тот случай, когда уже пора всерьез заняться своим здоровьем: имеется явно избыточная масса тела и с этим необходимо что-то делать. Каждый лишний килограмм с возрастом добавляет проблем: остеопороз, гипертония, диабет, сердечно-сосудитые заболевания – и это еще не весь список.

Родителям также следует обращать внимание на вес своих детей: дети сами по себе до необъятных размеров не вырастают, и за их рационом следует тщательно следить, особенно при современном обилии сладостей и фаст-фуда. Нельзя ребенка шпынять насмешками, они западают в сознание на всю жизнь: даже если проблемы уйдут – комплексы останутся. А вот контролировать питание и занять спортом – самое то, что надо. От слов еще никто не похудел, от действий – результат обычно гарантирован.

Однако внимание: если вес не сбивается ничем, значит, имеются проблемы с обменом веществ либо с гормональным фоном, и нужно обращаться к специалистам: спорт и диеты здесь бессильны.

Словом, относитесь к своему телу разумно и с любовью – и оно будет платить вам тем же!

По следам Твигги, или Анорексия – путь куда?

В предыдущей главе мы обсудили тему лишнего веса, здесь же история получит продолжение, речь пойдет о навязанных нам «модельных стандартах» – также не менее мощных женских стрессогенах.

С момента появления знаменитой модели Твигги, то есть с середины XX века, идеал женщины стал, что называется, таять на глазах. В какой-то момент мы пришли к тому, что эталоном стала двухметровая откровенно истощенная девушка, внешне чрезвычайно напоминающая пособие по анатомии. Причем этот образ навязывается так старательно, что альтернативы практически нет. И в мире моды мало что меняется, даже несмотря на то, что введены определенные меры, проводятся тесты на наркотики, кое-где не выпускаются на подиум девушки с недостаточным индексом массы тела, а еще кое-где по подиуму ходят, как их называют, «толстушки» – а на самом деле девушки и женщины с совершенно нормальной для человечества конституцией.

А на стандарты модных журналов равняются, как пионерки, молоденькие девчоночки – и столь же тщательно морят свои развивающиеся и активно требующие строительного материала организмы диетами… У особенно старательных девочек в 16 лет развитие на уровне 12–13, они не менструируют, а уровень гемоглобина, как у блокадников в Ленинграде… Но красота – безусловно – требует жертв, считают они.

Не то чтобы эти девочки были все сплошь непроходимо глупыми. Есть просто очень внушаемые люди. Если внушение падает на подготовленную почву (неуверенности в своей желанности, нужности, приемлемости в этом мире) – результат можно предвидеть… Интеллект здесь решает далеко не все…

Более того: на уровне подсознания нам легче разрешить быть себе такими, как и значимые для нас, любимые нами люди. Поэтому риск чрезмерно похудеть (как и располнеть) повышается соответственно на 40–50 % в случае, если неестественно худым или полным является наш родственник (особенно близкий – мать/отец, брат/ сестра, муж/жена) или лучший друг… А уж тем более в сочетании с мощнейшим давлением масс-культуры – это страшная сила.

Анорексия[12] – психогенное нарушение пищевых привычек с целью снизить массу тела и, как следствие, нарушение обмена веществ. Начиная с определенного этапа, анорексия неизлечима, потому что идет речь уже не о восстановлении аппетита и нормального питания, и даже не о восстановлении нормальной массы тела, а о восстановлении нормального обмена веществ, что порой бывает невозможно. Иссушается – иногда необратимо – кожа, выпадают волосы, портятся зубы, кости становятся такими, как в 60 лет – ломкими и тонкими… И это еще цветочки: ведь без достаточного питания не снабжаются кислородом и питательными веществами головной мозг, сердечные мышцы – и это уже финал.

Более того, психологические изменения также необратимы. Девочки с весом в 40–45 кг при стандартном росте 165–175 см и даже выше совершенно серьезно считают себя толстоватыми, находят у себя все новые «проблемные» зоны… В то время как единственная такая зона – в голове, не сочтите за грубость. Потому что анорексия – это не что иное, как неприятие собственного тела, неприятие его естественных возрастных (начиная с подросткового возраста) изменений, неприятие своей женственности, и корни у всего этого ох как глубоки – это и недоласканность в детстве, и недостаток внимания, и неприятие со стороны значимых близких (в первую очередь – родителей), и еще масса причин…

Откуда же пришел в общество данный стандарт? Виновата не только пресловутая англичанка Твигги (это имя в переводе с английского означает – веточка, тростинка) – первая манекенщица, введшая моду на «скелетообразность». В этом вопросе принято путать причину со следствием: ведь благодаря кому она получила такой резонанс, такой успех? Благодаря модельерам, для которых приемлемым является облик, приближенный к мужскому силуэту: высокий рост, узкие бедра, плоский живот, маленькая попа, отсутствие груди. В принципе, женщины, соответствующие таким канонам, имеют проблемы с гормональным фоном плюс, как правило – узкий таз, они не могут самостоятельно родить и подчас даже забеременеть… Собственно, это не очень счастливые люди и завидовать тут нечему. Но идеал уже сформирован и прочно «внедрен в умы».

Что же касается реальной возможности на них походить, то элементарные знания биологии не повредят: если девушка не относится к астеническому типу (с узкими, тонкими костями, малой мышечной массой и т. д.), то хоть она «мехом внутрь» вывернется, а модельных стандартов ей не достигнуть. Даже девушки-нормостеники (с нормальным сложением), и тем более девушки так называемого спортивного телосложения (с развитой мускулатурой), хоть внешне и стройны, но не укладываются в стандарт по массе тела, поскольку их мышечная масса всегда выше, нежели у астеничных моделей, а мышцы всегда весят больше такой же по объему жировой ткани.

Следует учитывать и различный обмен веществ. Есть люди, у которых обмен быстрый и все перегорает мгновенно. Им не поправиться, разве что произойдет колоссальный гормональный сбой. И есть люди с обменом замедленным, это про них говорят что «5 минут на языке и всю жизнь на бедрах».

Еще нюанс. У различных женщин происходит отложение жира в различных местах: по «типу груши» – в районе бедер (преобладание женских гормонов), по типу яблока – в районе брюшка, и плеч – при преобладании мужских гормонов.

А мы пытаемся все под одну гребенку причесаться. Напоминает старый анекдот об изобретателе парикмахерского автомата, который на вопрос: «А как же быть с тем, что головы у всех разной формы?» – отвечал: «Так это только в первый раз»…

Итак, есть ли смысл так мучиться? Смысла нет. Есть сплошные невротические эмоции: хочу быть, хочу соответствовать…чьим-то стандартам, навязанным извне. Это бегство от самих себя, от своих истинных желаний и потребностей. Опять же завидовать нечему. Так что, наверное, все же необходимо расслабиться и почувствовать, наконец, себя комфортно в собственном теле. Парадокс, но как только мы искренне свое тело принимаем, оно отвечает нам взаимностью – перестает болеть, входит в приемлемую физическую форму… Словом, чего всем и желаю.

Однако крайности здесь, как и в любом деле, вредны. При среднем росте и весе 80 и более килограммов, возможно, и можно чувствовать себя комфортно, но это чревато множественными осложнениями в плане здоровья. Так что разум прежде всего, и «расслабиться» не означает «разрешить себе есть все подряд», но лишь «не впадать в безумства крайностей».

Безусловно, здоровы мы должны быть в первую очередь для самих себя, но для многих женщин немаловажен и вопрос насчет «иметь успех и нравиться». И в этом смысле лучше, опять же, озаботиться не модельностью размеров, а их гармоничным сочетанием. Потому что все символично: широкие бедра – сигнал о том, что женщина способна продолжить род, большая грудь – сигнал о том, что она сумеет выкормить потомство, тонкая же талия – сигнал мужчине о том, что он гарантированно будет спать не с мужчиной, что это действительно женщина (притом в хорошей физической форме), то есть у нее женские гормоны явно преобладают над мужскими (поскольку, как известно, мужской тип строения фигуры талии не предполагает, и при повышенном количестве мужских гормонов женщина даже полнеет по мужскому типу – в районе живота). И вот когда все три признака сходятся, мужчина получает целостный образ-сигнал: это правильная женщина, она Женщина до кончиков ногтей, она хорошая кандидатура для продолжения рода… надо брать, одним словом! Потому что это головной мозг мужчины отсекает такую возможность в силу разных доводов и с помощью контрацепции, – партнерш-то у мужчин куда больше, нежели детей… А вот спинной мозг – он партнершу выбирает по старинке, как тысячелетиями отработано, по давно заученной схеме. Поэтому в принципе многим мужчинам все равно, 85 см у вас бедра или 105, или даже 125, если талия при этом есть и грудь пропорциональна бедрам и этой талии. И поэтому же есть разные мужчины с разным типом предпочтений – худеньких, пышненьких – разных, словом, любят. Но из диапазона своей приемлемости предпочитают выбирать пропорционально сложенных.

А есть еще такие мужчины, которые умеют разглядеть в женщине человека, личность, и им по большому счету все равно, какова она внешне. Хотя чаще всего такое понимание приходит после многих лет совместной жизни, и далеко не ко всем. Но женщина, которой так повезло, все же должна стараться в ответ радовать своего любимого не только интеллектом или борщом хотя бы потому, что она прочла эту главу и обладает знаниями о природе мужского влечения, которое легко вспыхивает, но не менее легко и гаснет: любой огонь надо тщательно поддерживать!

Глава 5

Ловушки близких отношений

Почему мужчины и женщины мыслят настолько по-разному

Одной из наиболее болезненных причин для стрессов в современном мире являются ссоры и конфликты между влюбленными, мужьями и женами, братьями и сестрами, отцами и дочерьми… и все из-за чего? Из-за совершено различного мировосприятия у мужчин и женщин.

Почему же женская логика кажется мужчинам неким запутанным, сложным, многоуровневым и нерациональным конгломератом?

Почему то, что очевидно для мужчин, оказывается тайной за семью печатями для женщин, и простые на первый (мужской) взгляд вещи им так сложно понять?

Постараемся разобраться. Дело совсем не в том, что кто-то умнее или глупее. Дело в том, что мозг мужчин и женщин просто устроен по-разному.

Во-первых, у мужчин более развита кора больших полушарий, отвечающая за анализ, логику, сравнительные операции, у женщин же – лимбическая система, ведающая эмоциональной сферой, гормональным фоном и инстинктами.

Во-вторых, «сильная сторона» мужчин – теменные области коры, отвечающие за ориентировку в пространстве, у женщин же – лобные доли мозга, отвечающие за планирование (именно поэтому женщины так любят строить планы – ведь это их сильная сторона).

И в-третьих, у женщин намного больше нейронных связей между правым и левым полушарием, поэтому мужчина может либо чувствовать, либо мыслить, и очень редко способен на два этих действия одновременно, – в то время как женщина может делать все это параллельно. С одной стороны, удобно: женщина может, одновременно болтая по телефону с подружкой и помешивая борщ, слушать музыку, разгадывать сканворд, пить кофе и обдумывать свои непростые супружеские отношения. С другой стороны, поскольку мужчины либо чувствуют, либо мыслят, их каналы не перекрывают друг друга. У женщин же случаются конфузы: чувства, как шумовые помехи, иногда гасят разум.

Почему же так происходит? Дело в том, что правое и левое полушария соединены пучком нервов, который называется мозолистым телом. Этот «кабель» позволяет одной стороне мозга сообщаться с другой и дает им возможность обмениваться информацией. Так вот, согласно исследованиям ученых Калифорнийского университета (в частности Роджера Горского)[13], у женщин мозолистое тело толще, чем у мужчин, и они имеют на 30 % больше соединений между правым и левым полушарием, что обусловлено гормоном эстрогеном. Результатом этого является более беглая речь (воспетые в анекдотах «100 слов в минуту») и возможность одновременного выполнения различных операций, за которые ответственны разные полушария.

Кроме того, влиянием эстрогена объясняется и наличие большего количества «сенсорных датчиков», и поэтому становится яснее природа «женской интуиции»: ведь при непосредственном общении людей восприятие на 70 % происходит за счет невербальных (бессловесных) сигналов, около 20 % – за счет тональности, и только примерно 7–10 % – за счет собственно информации слов. И это понятно: тысячелетиями женщины отвечали за домашний очаг, за установление эмоциональных связей в обществе, поэтому данные навыки были отточены в совершенстве в ходе эволюции. Мужчине же необходимо было в первую очередь концентрироваться на задаче и ее выполнении, а не на разных «сопутствующих факторах» – зачастую мужчины их просто не видят.

Поэтому женщины наиболее эффективны в сфере личных контактов и куда слабее – в мире фактов, ведь там надо анализировать, а не «интуичить». К примеру, быстро принять решение в сложной ситуации, сориентироваться и правильно проехать в совершенно незнакомой местности, метко попасть в цель, выполнить сложный чертеж – прерогатива мужчин. А вот выполнить кропотливую ручную работу, запомнить большой объем информации, помирить родственников и мгновенно вычислить, у кого с кем роман, – в этом сильнее женщины.

Почему же, являясь взаимно дополняющими частями природного целого, мужчины и женщины порой столь нелестно отзываются об умственных способностях друг друга?

Все просто: неприязнь одних к другим объясняется в первую очередь непохожестью (а люди инстинктивно отрицательно относятся к «иным», видя в непонятном скрытую угрозу). Люди, увы, нередко не видят преимуществ взаимодополнения. К сожалению, в первую очередь они обращают внимание на то, что их разделяет, группируя ближних своих по принципу «такой, как я, – не такой, как я» (то есть «свой – чужой, хороший – плохой») – в просторечии «все мужики – козлы» и «все бабы – дуры» (оба высказывания стоят друг друга).

Действительно, обладатели «типично мужского склада ума» и «типично женского» имеют мозг настолько по-разному запрограммированный, что «общим у них является лишь то, что они принадлежат к одному виду и живут на одной планете», как утверждают в своей книге «Мужчина и женщина» Аллан и Барбара Пиз[14].

Представители «типично мужского ума» обладают сильной логикой, аналитическими способностями, красноречием, легко оперируют цифрами, прогнозируют, делают точные выводы на основании статистических данных и почти полностью свободны от влияния эмоций на выводы.

Такими же способностями может обладать и женщина – это свидетельствует о том, что мужских гормонов (тестостерона) у нее больше нормы.

А вот люди с «женской матрицей ума» имеют высокую вероятность проявления неординарных творческих способностей. Такие люди принимают решения, основываясь на внутренних, немотивированных ощущениях, и хорошо выявляют наличие проблем, когда имеется минимум данных. Они хорошо справляются с задачами, требующими творческих способностей и интуиции. Тестостерона у них мало, зато уровень эстрогена – высок. (Кстати, вот откуда пошел стереотип о глупости блондинок: светлые волосы являются показателем высокого уровня женского гормона эстрогена, и, соответственно, чисто женского склада ума, далекого от мужской логики. Тем же объясняется тот факт, что «джентльмены предпочитают блондинок» – они как бы более «женщины», чем все остальные особи женского пола. Понятие это примитивно, далеко не всегда оправдано, но чрезвычайно широко распространено.)

Считается, что 80–85 % мужчин имеют преимущественно мужской склад ума, у 15–20 % ум в той или иной степени феминизирован. Около 10 % женщин имеет мужской склад ума.

Однако некоторое количество людей обоих полов (примерно 5–10 %) обладают неким «средним» устройством мышления, то есть не имеют выраженной склонности ни к мужским, ни к женским стереотипам поведения и обычно демонстрируют гибкость мышления, что может оказаться большим преимуществом как в общении с мужчинами, так и с женщинами.

Однако хочется подчеркнуть, что женщины и муж чины – не противоборствующие лагеря, не противники, изредка объявляющие перемирие с целью продолжения рода. Женщины и мужчины – взаимодополняющие элементы: то, что не умеют одни, умеют другие, и наоборот, поэтому человечество целостно и гармонично именно при условии взаимодействия прекрасной и сильной его половин, а не в условиях противопоставления одних другим. Мужчины и женщины – части одного целого, как берега одной реки. И хорошо бы это помнить, не только читая эту статью, но и в повседневной жизни – например, когда тянет рассказать очередной анекдот о «тупых блондинках» или о «бесчувственных мужиках».

Почему женщины недовольны мужчинами?

Уже словно бы «нормой жизни» среди женщин (особенно тех, кому «за») стало жаловаться – мол, нет мужиков! Настоящих, нормальных мужчин – нет. Повывелись. Улыбаетесь? А ведь сторонниц этой точки зрения – миллионы. Миллионы недовольных женщин в масштабе нашего земного шарика!

В чем же дело? Неужели и вправду мельчают человеки? Попробуем разобраться.

Причина первая. Частично во всем виноват феминизм – в худших, то есть радикальных его проявлениях. Феминизм как идея изначально был неплох: организаторы движения подразумевали защиту прав женщин на возможность учиться, работать когда, где и кем хочется, самостоятельно принимать решения и т. д. – здоровая прогрессивная идея. Но вот воплощение получилось крайне нездоровым, дамы впали в крайности, пограничные с абсурдом, и в результате идея «протухла» и сама себя дискредитировала.

Как следствие феминизма сформировался типаж не просто самостоятельной, но и самодостаточной женщины, многократно растиражированный кинематографом и литературой. И эти женщины создали тех, кто сегодня является нашими братьями и мужьями.

Современных мужчин в основном воспитывали «сильные», самостоятельные, занятые женщины (а мужчины от этого процесса, увы, самоустранились). Так что эти «мужчинки», как любят их называть «современные, сильные и успешные», закономерный продукт воспитания: а зачем им быть самостоятельными, если в их услугах и так никто не нуждается? А зачем быть джентльменом, если это воспринимается в ответ как легкая блажь? Зачем романтика, если все равно никто не поймет и не оценит – ведь нынешние дамы не Прекрасные, а Прагматичные… Так что все, увы, закономерно…

Кого воспитаем мы сами – это пока вопрос без ответа, но хотелось бы учесть ошибки…

Причина вторая: мужчины все же занимаются в наше время совсем иной деятельностью, чем века назад, поэтому и типаж мужчин меняется. Это неизбежно. Раньше востребован был физически сильный, решительный мужчина, потому что такова была жизнь. Теперь быт стал значительно проще, человек работает в обществе, и прежде всего от него требуются не физическая сила, смелость и напор, а коммуникабельность, дипломатия, интеллект, умение переключаться. Мужчины стали меньше мачо и больше гуманистами. Те, кто привык к мачо, чувствуют себя обманутыми, эти мужчины новой формации для них – какая-то размазня… А те, кто устал от мачо, вздохнули с облегчением: наконец-то мужчины вспомнили, что они в первую очередь люди, и уж потом самцы. Просто одна скажет «мне такой и даром не нужен», а другая будет всю жизнь с ним счастлива. Если настаивать на том, что мы, женщины, все такие разные, неподражаемые и неповторимые, то почему же от мужчин требуем однотипности? Оставьте и им возможность тоже быть всякими.

Кстати, о мачо. Мачо – это красиво со стороны, в кино посмотреть интересно, на себя примерить волнительно – «ах, какой мужчина, мне б такого»… Но в повседневности – ух, как это сложно и малоприятно! У мачо главная проблема вот в чем: они делают упор на свою маскулинность (мужественность то есть). А с некоторых пор (когда ей уже давно не 18 лет) женщину в первую очередь начинают интересовать человеческие качества, а не только сексуальность.

Еще одна проблема мачо – шкура толщиной в метр. Кто-то когда-то слишком часто говорил им, что мальчики не плачут, – ну вот они и выросли такими пуленепробиваемыми. Со стороны – красиво: «ни один мускул не дрогнул на его волевом лице», но на практике это означает, что, наложив запрет на собственные чувства и эмоции, они пытаются эту модель распространить и на окружающих. То есть нюансы типа «почему тебя коробит от мата» и понятия «сказать грубым тоном» им не всегда доступны…

Вообще, слишком уж демонстративный мачизм – это признак начала увядания мужчины, это не что иное, как самоутверждение за счет несмышленых и неопытных молодых девиц. Интересно, что в среде своих ровесников-ровесниц такие люди не могут чувствовать себя хорошо, так как их статус там оценивается реально – не все дензнаками измеряется.

И вот парни на каком-то этапе понимают, что жизнь не просто идет, а стремительно набирает темп в направлении заката. И им начинает ужасно хотеться, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые…

Более всего это актуально для двух типов мужчин: стареющих донжуанов и мальчиков-паинек. С донжуанами понятно: всю жизнь он был ого-го, но вот пошли звоночки один за другим – что «уже не ого-го», и это приводит человека просто в панику. «А-а-а, впереди старость, потеря статуса, возможностей, потенции, удовольствий… Нужно срочно что-то делать!.. Еще попробую – и докажу себе… и еще раз докажу!!.» Ну и понеслось – люди стараются прожить каждый день как последний.

С образцовыми тихими мужчинами другая история: они понимают, что жизнь достигла пика, понимают, что за пиком неизбежно следует спад, и тоже впадают в панику: «Как же так, жизнь проходит, а я ни разу не попробовал всего, что было почти с любым мужиком, я не совершал безумств, неужели так и помру тюфяком?»

Ситуация осложняется, если рядом появляется женщина, позволяющая все это прочувствовать острее…

Закат жизни мачо печален. Те, кто делает ставку на человеческие отношения, с ними и остаются. А мачо, поставившие на свою мужскую силу, сталкиваясь с неизбежным угасанием функций, угасают и сами как личности. Ведь за душой-то, кроме же ребячества, ни-че-го… Это грустно. И очень похоже на проблемы красивых женщин, поставивших все на красоту, – у них такая ломка начинается к климактерическому периоду – просто страшно…

Причина третья – и главная: разочарования часты тогда, когда нет четкого понимания, чего же тебе, собственно, нужно. Надо уметь определиться в своих требованиях и не желать несочетаемых вещей, например, как вода и оливковое масло.

Если мы требуем от мужчины, чтобы он был сильным, активным и решительным, и в бизнесе на коне, и в любом окружении лидером, и в постели инициативным героем-любовником, то это значит, что нам нужен мужчина с определенным гормональным фоном, то есть с повышенным уровнем тестостерона. Но тогда бессмысленно требовать от него, чтоб он вел себя, как кастрированный кот, иными словами, при этом был еще и примерным семьянином, и добрым, и мягким, и сговорчивым в домашнем быту. Бывают, бесспорно, такие экземпляры, в которых и гормоны сильны, но и культурный уровень высок, и воспитание отшлифовало все его сучки и загогулины… только они ой как редко бывают… и все больше в кино… и все больше в кино «не о нас».

А если нужен мужчина мягкий, ласковый, внимательный, чтоб пылинки сдувал и «целовал песок, по которому ты ходила», чтоб помнил все твои трещинки, все годовщины, и дарил розы, и зажигал свечи, и с детьми возился, и добрым был, как лабрадор, – то надо быть готовой идти на компромиссы… Например, согласиться с тем, что такой мужчина может оказаться в постели не гигантом (хотя и внимательным, и ласковым). Гормональный фон-то другой… Так что главное – определиться с оптимальным типом и не требовать от мужчины, чтобы он был этаким праздничным набором – «все в одном флаконе».

Если цель поставлена правильно, не будет и разочарований.

Кризисы семейной жизни – как определить меру фатальности?

Как давным-давно сказал уважаемый Лев Николаевич, все несчастливые семьи несчастливы по-своему. И был прав. Действительно, практически все проходят через так называемые «кризисы семейной жизни», но мало кто задумывается о природе этих кризисов и о мере их фатальности.

Поэтому, сталкиваясь с проблемами, некоторые люди склонны ставить крест на семейной жизни, хотя достаточно было бы поработать над отношениями, переосмыслить их – и все оказалось бы не так трагично. Есть и противоположная крайность – когда люди годами пытаются ужиться, тщетно надеясь, что «стерпится-слюбится», и так и умирают чужими друг другу людьми.

Так как же определить, что такое кризис отношений вообще и чем он грозит?

На самом деле, кризис – это вовсе и неплохо, несмотря на тяжесть переживания самого процесса. Любой кризис, как мы уже говорили, так или иначе перерождение, шанс увидеть в себе и других нечто новое, взглянуть на жизнь по-другому.

Но сами причины конфликтных ситуаций лежат зачастую в кардинально разных плоскостях у разных людей.

Если банально быт заел, но люди понимают друг друга, просто срывы у обоих от усталости или резкой перемены образа жизни, а у молодых мам – еще и от гормональных изменений, тогда все вполне решаемо. Такие пары если и ругаются в пух и прах, все равно могут договориться и помириться; даже если разбегаются, потом могут сойтись опять, когда остынут и одумаются.

Их отличительная особенность в том, что этим людям плохо друг без друга, и причина, по которой они мирятся и сходятся снова, – тоска по партнеру: «На тебе сошелся клином белый свет!»

А вот если кризис фундаментальный, так сказать, если все дело в разных взглядах на жизнь, разных подходах к себе и к людям, если все это не просто различно, но кардинально противоположно, причем настолько, что не согласуется друг с другом никак – это действительно фатально. Ребенок, конечно же, в такой ситуации будет не «спасение брака», а лакмусовой бумажкой, либо катализатором, либо тем и другим. Не причиной, а поводом.

Отличительная особенность таких пар в том, что этим людям плохо друг с другом, а, расставшись, они отдыхают душой, расслабляются и зализывают раны. Сойтись снова или помириться их заставляет развитое чувство долга (к примеру, перед детьми или родителями) или материальные обстоятельства. Но не чувства.

Чтобы понять, к какому типу относится конфликтующая семья, следует понаблюдать, на почве чего возникают ссоры. Если по поводу того, «почему снова картошка пригорела», «кто сегодня моет посуду», «опять не хватает денег» и т. д. – это решаемо, как правило. А если дело в том, что люди жизнь видят по-разному, если идут баталии на тему взглядов на ключевые моменты жизни (например, на воспитание ребенка, роль мужчины/женщины в семье, на религию, на политику), то есть на тему отношения к глобально важным вопросам, тут прогноз куда менее благоприятный…

Останутся ли люди вместе в итоге – это вопрос о приоритетах. Если у человека во главе угла в качестве условия для нормальной семейной жизни лежит общность взглядов и интересов, то их отсутствие и будет фатальным рано или поздно. А если главным является материальное благополучие и/или сексуальная удовлетворенность, брак будет под угрозой именно при их отсутствии.

Суть в том, что при прочих равных условиях (то есть при одинаковом материальном положении) гораздо вероятнее лопнет союз людей, не имеющих общих ценностей. Это многократно проверено на практике исследователями разных стран и культур. И причина в том, что потребность в удовлетворении так называемых «низших» потребностей наиболее мощная, и чаще всего если есть нечего, не до высоких материй. Но если базовая потребность в безопасности и удовлетворении голода (в любом смысле) удовлетворена, на арену выходят потребности более высокого уровня (общности взглядов, интересов, мировоззрения и т. д.). Если они есть, конечно, такие потребности…

Помимо всего сказанного, в браке существует еще одна проблема: с течением времени партнеры меняются. В случае, если векторы этих изменений совпадают – все нормально, если же нет – возникают кризисы, причем нередко из разряда фатальных.

Другими словами, если оба в паре занимаются образованием, или совершенствуются каждый в своей в профессии, или же развиваются духовно, либо наоборот – дружно спиваются или на пару проворачивают финансовые аферы, их союз будет на порядок прочнее тех пар, в которых вектор развития личностей противоположный. Когда все идет по схеме «лебедь, рак и щука» – сами знаете, где воз.

Даже в случае, когда меняется только один из партнеров, а второй «замирает» в развитии, союз часто бывает обречен.

Наиболее часто встречаются такие ситуации.

Муж и жена вместе учились в вузе (равный старт), потом она забеременела, взяла академотпуск, муж пошел работать по принципу «где заплатят» или «куда возьмут», чтобы элементарно прокормить семью, а жена родила, доучилась, работает по специальности, профессионально развивается, муж же пашет все там же… Такой брак, как правило, обречен на проблемы. И не потому лишь только, что она «стерва неблагодарная», просто они уже разные люди. Даже если ей будет комфортно с ним, не факт, что ему будет комфортно с ней. Все тот же фильм «Москва слезам не верит» убедительно доказывает, как болезненно порой мужчины реагируют на значительно более высокий социальный статус жены.

Ситуация «наоборот»: поженились еще будучи студентами (опять же – равный старт), но затем жена осела в декрете, потом родила второго, далее плотно вошла в роль домохозяйки, интересы ужались до сериалов и болтовни с подружками. А в это время муж закончил-таки вуз, устроился на хорошую работу, стал профессионально расти… Финал тот же, что и в ситуации, описанной выше: рано или поздно ему станет элементарно скучно и появится ощущение гири, привязанной к ноге. А она, оскорбленная в лучших чувствах («Я тебе всю молодость отдала!»), так и не поймет причин произошедшего.

Вариант третий: успешный бизнесмен женится на юной «модельке», поскольку имеет пагубные заблуждения, что «для престижа нужна именно такая супруга». Жена порхает по салонам, в голове у нее легкий бриз и ничего более, а в это время у мужчины начинается пресловутый кризис среднего возраста, и в 45–50 он озадачивается вопросом: «А поговорить?» И начинает искать общности интересов, души, ума – и вот налицо парадоксальная ситуация, когда молоденькая очаровательная жена оказывается бывшей, а преемница ее даже старше на десяток лет, но она – личность, а не просто «веселая картинка»…

Итак, еще раз подытожим: все дело в векторе изменений – он должен у супругов совпадать.

Есть еще такой нюанс: плохо, очень плохо, когда один из партнеров всегда прогибается, уступает, а второй принимает это как должное… Даже в модели «Пигмалион и Галатея» Пигмалион, если он не самовлюбленный идиот, должен вовремя уловить момент, когда Галатея становится равной ему по уровню, и сменить роль контролирующего «бога» на роль равноправного партнера, иначе союз распадется. При этом все равно, кто – муж или жена – играют роль Пигмалиона…

Ведь что такое контроль? Стремление удержать в повиновении. Почему человек может испытывать подобное стремление по отношению к близким? Потому что не уверен в себе, в своих силах, в том, что может быть интересен и привлекателен своими личностными качествами, а не внешними мерами воздействия.

Попытки установить тотальный контроль – признак глубоко засевшей неуверенности (иногда человек в этом и сам себе не признается), смешанной с детской наивной верой в то, что силой, страхом или принуждением кого-то можно удержать. Ну, физически, конечно, можно. Но какой смысл жить с человеком, у которого внутри все умерло, с некоей оболочкой, чтобы иметь ее тело, а не душу? Хотя… многим душа и не нужна – ну что с ней делать? С душой возиться слишком хлопотно и сложно.

Слабые люди в кризисных ситуациях вместо того, чтобы работать над собой, начинают искать соринки в глазах ближних, которые парадоксальным образом в их восприятии тут же вырастают до размера бревен. И что интересно: в том, что это именно бревно, такой товарищ с легкостью убедит и себя, и окружающих, и самого обладателя соломинки. Случился конфликт – и вместо того, чтобы разобраться в отношениях и причинах кризиса, он идет по пути наименьшего для себя сопротивления: натягивает потуже вожжи, чтобы «жертва» не взбрыкнула. Искать причину в себе самом станут только сильные, гораздо проще выбрать вышеописанный путь – путь инфантильного человека. Ведь легче перекраивать другого, даже «по живому», нежели менять что-то в себе… Да и как же менять, если подобный «Пигмалион» считает, что в нем все и так совершенно?

Самые страшные люди те, что застыли на всю жизнь в уверенности собственного совершенства и непогрешимости.

В случае, если ваш партнер по браку – именно такой вот «Пигмалион», помните: игнорируйте любые его попытки вывести вас из себя, здесь проходит лишь эта тактика. Если вы верите угрозам и сдаете свои позиции, то, во-первых, подтверждаете в его глазах его собственную значимость, раздутое чувство собственной важности, во-вторых, подтверждаете его значимость для вас, то есть подпитываете его дармовой энергией. Пока «вампир» видит слезы, нервы и метания, он будет продолжать тянуть жилы, пока не сломает. А сломанные игрушки, знаете ли, выбрасывают – они интересны, лишь пока сопротивляются. Как только жертва перестает ярко, интересно реагировать, «вампир» заскучает, а повод разорвать отношения он всегда найдет и сам, он же мастер манипуляции.

Ну и напоследок – всем, столкнувшимся с проблемой брачного кризиса, необходимо не принимать скоропалительных решений, а тщательно проработать для себя вопросы:

– Каково вам будет без вашего партнера?

– Нужен ли он вам – именно он?

– В какую сторону может измениться ваша жизнь без него?

– Сможете ли донести до вашего супруга всю сложность и важность для вас сложившейся ситуации?

Сможет ли он понять и принять необходимость перемен В СЕБЕ САМОМ?

– Что будете делать (и в какой последовательности), если все же почувствуете необходимость расстаться?

Постарайтесь все продумать и взвесить, ведь все поступки, совершенные не в пылу ссоры, а тщательно продуманные, имеют на порядок больше шансов оказаться успешными и правильными.

Что такое домашнее насилие – и как с ним бороться?

Как часто нам повторяли с детства: «Мой дом – моя крепость!».

Однако далеко не каждый из нас может с уверенностью считать свой дом крепостью, а своих родных и близких – гарантами собственной безопасности. Можно долго рассуждать о причинах данного явления, однако в данной главе сосредоточимся не на причинах, а на способах минимизировать явление и его последствия.

Итак, что же такое домашнее насилие? Это ставшие привычными физические, словесные, моральные и экономические оскорбления и принуждения с целью запугивания и получения власти одних членов семьи над другими.

Таким образом, как видим, домашнее насилие – это не только традиционно подразумеваемые побои и сексуальное насилие. Существуют и скрытые формы: систематические оскорбления и унижение достоинства, принудительная изоляция от внешнего мира (запрет на работу, учебу, на встречи с друзьями и даже родственниками), экономические притеснения (жесткое ограничение в финансах и требование детальной отчетности – нередко в сочетании с запретом зарабатывать самостоятельно).

Увы, домашнее насилие существует во всех без исключения социальных группах, с ним сталкиваются вне зависимости от уровня доходов, образования и положения в обществе.

Однако можно выделить некоторые общие закономерности в личности как агрессора, так и жертвы[15].

Итак, каков же психологический портрет жертвы домашнего насилия? Это низкая самооценка, повышенная тревожность и внушаемость, неуверенность в себе, у взрослых жертв наблюдается оправдание действий обидчика («жертва всегда сама виновата»), гипертрофированное чувство вины, подавленное чувство гнева, уверенность в том, что никто не может реально помочь, вера в миф о норме насильственных отношений в семье («бьет – значит, любит», «битие определяет сознание», «всех детей бьют родители» и так далее), у женщин – приниженное понимание роли женщины в обществе и в семье.

А что представляют из себя типичные «агрессоры»? Это люди, которые, как правило, и сами подвергались насилию в детстве; они обладают низкой самооценкой, обвиняют других в действиях, которые совершают сами (к примеру, неверные мужья приписывают жене постоянные измены), часто не осознают, что их агрессивные действия имеют для жертвы серьезные последствия, однако хорошо понимают, по отношению к кому можно, а к кому нельзя проявлять агрессию: «домашние насильники», как правило, в обществе либо на хорошем счету, либо, как говорится, «никогда не привлекались»; если это мужчина – он традиционен во взглядах на семью и ведущую роль в ней мужчины (как и во всем обществе).

Главной особенностью домашнего насилия является то обстоятельство, что при попытке порвать отношения опасность для жертвы резко усиливается. Поэтому в ситуации, когда терпеть больше нет сил, необходимо заранее все продумать и подстраховаться:

– собрать ключи от квартиры, документы, если есть возможность – деньги, а также самые необходимые вещи: одежду, лекарства (свои и детей – при их наличии) и спрятать в доступном, но безопасном месте – у родных, у знакомых;

– договориться с надежными соседями, чтобы они вызвали милицию, если услышат характерные крики из квартиры;

– не грозить уходом понапрасну, помнить «закон джунглей»: сначала действуй, потом подавай голос.

Если вы будете лишь угрожать, постепенно ваши акции упадут до нуля: вам уже никто не поверит – и в первую очередь вы сами потеряете веру в способность осуществить свое намерение;

– заранее договориться с родственниками, друзьями или знакомыми (желательно – неизвестными агрессору) о предоставлении убежища в случае необходимости; спрятать и уничтожить все адреса, которые помогли бы ему в поисках. Еще лучше – обратиться в специализированный кризисный центр оказания помощи жертвам насилия. Не убегайте из квартиры «в чем есть» – неподготовленный побег вынудит вас в скором времени вернуться, как правило, на чрезвычайно невыгодных для вас условиях;

– постараться принять все меры, по возможности, чтобы свидетелями (а тем более – жертвами) насилия не стали дети;

– если насилие в отношении вас или детей все же совершено, постарайтесь рассказать о нем как можно большему количеству людей: соседям, друзьям, родственникам, сослуживцам – впоследствии они могут стать вашими свидетелями в суде;

– кстати, о суде: в случае причинения физического вреда – побоев, сексуального насилия и т. д., необходимо обязательно пройти освидетельствование в медицинском учреждении (обратитесь, к примеру, в травматологическое или гинекологическое отделение) и ОБЯЗАТЕЛЬНО написать заявление в милицию.

Безнаказанность – наиболее мощный фактор, провоцирующий и стимулирующий насилие! Помните: в 95 % случаев, если физическое или сексуальное насилие уже имело место, то одним разом дело не ограничится, причем события будут происходить по нарастающей: с каждым последующим разом увеличивается степень жестокости и частота повторения.

Агрессор после совершения насилия нередко «подкупает» жертву: активно просит прощения, «заглаживает» свою вину доступными ему способами (обещаниями и уверениями, сексом, подарками, «послаблениями режима», что в результате лишь дает новые поводы для вспышек агрессии). Многие жертвы «покупаются» на это снова и снова, пока их не находят с проломленным черепом или сами они, доведенные до отчаяния, убивают своего мучителя.

Еще одним рычагом управления жертвами домашнего насилия является страх. Взрослая жертва боится огласки, изменения социального положения, осуждения («сама виновата», «заработала») или чрезмерно болезненно воспринимаемого сочувствия окружающих; а главное – боится нестабильности жизни в случае ухода: зачастую именно отсутствие жилья и/или средств к существованию вынуждают жертв терпеть насилие на протяжении долгих лет. Очень существенным фактором для манипуляции являются дети: часто агрессор, особенно обладающий властью и деньгами, может играть в первую очередь этой картой – «детей не увидишь».

Жертва-ребенок тоже боится многого: потерять семью – даже такую, как есть; боится признаться второму родителю о жестоком обращении первого, так как – опять же – страшится развода родителей или же осуждения и второго взрослого («за дело получил»).

Насилие над детьми – особая большая проблема. Большинство родителей, жестоко обращающихся с детьми, часто переживали подобное же отношение (либо пренебрежение) со стороны собственных родителей в детстве. По данным разных авторов, от 60 до 75 % родителей «забитых» детей имеют психиатрические либо личностные расстройства. Нередко физическое и сексуальное насилие является следствием алкоголизма, наркомании родителей, а также таких их личностных особенностей, как низкая самооценка, враждебность по отношению к другим людям и к обществу в целом, гневливость, взрывчатость характера, незрелость родительских чувств и эмоциональная «тупость».

Чаще всего жертвами родительского насилия являются малыши до 3 лет, а также дети с психическими и физическими отклонениями – как наиболее «раздражающие» и одновременно беспомощные существа.

Что же делать, если вы подозреваете насильственные действия в отношении своего или чужого ребенка? Обратите внимание, если он:

– периодически получает необъяснимые травмы, синяки;

– боязлив, плохо спит, плачет по ночам;

– в играх постоянно воспроизводит акты насилия, предпочитая их любым другим видам игры;

– не ищет защиты у взрослых в случае опасности или всеми силами избегает общения с каким-то конкретным взрослым.

Помните: дети в случае домашнего насилия нуждаются в помощи В ЛЮБОМ случае – в отличие от взрослых, которым в редких случаях все же удается самостоятельно справиться с ситуацией. Лучше всего помогает обращение в органы опеки и центры поддержки жертв насилия, если они есть в вашем городе, либо к психологу. Помощь утопающим – дело рук отнюдь не только самих утопающих: помочь в таких ситуациях вполне реально – нужно только увидеть возможность этой помощи и вовремя протянуть к ней руку.

Глава 6

Источники стрессов – «проблемные зоны» нашего общества

Как мегаполис влияет на человека

В чем притягательность мегаполиса на уровне ощущений?

Думаю, для приезжих притягательны в первую очередь большие возможности, этакая иллюзия, что «здесь возможно все». Как сказано еще в кинофильме «Москва слезам не верит»:

– Москва – это большая лотерея!

Вот люди и тянут лотерейный билет. Летят, как бабочки на свет, в призрачной надежде, а между тем, прежде чем решиться на такой шаг, надо бы просто трезво оценить свои возможности: справишься ли ты, достаточен ли твой потенциал, что ты можешь предложить, а не только взять? Если ничего подобного нет и в помине – перемелет мегаполис…

А для коренных жителей больших городов притяжение города, понятно, в другом: в ритме жизни, в развитой инфраструктуре, в обилии культурных событий… Наличие «больших возможностей» – тоже плюс, но они с ним и так родились, так что особой актуальностью этот фактор не обладает.

Как ритм города влияет на человека?

Ускоренный ритм города, интенсивность его информационных нагрузок и однобоких, но утомительных нагрузок физических – безусловно является фактором стресса: изменяется все, включая обмен веществ. Моральный аспект, выражающийся в основном в эффекте «одиночества в толпе», также чрезвычайно существенен. Об одиночестве в большом городе можно писать бесконечно. Вроде бы и масса людей вокруг – но у всех свои проблемы, и всем ни до кого дела по большому счету нет, никто всерьез не выслушает, и все вокруг эмоционально холодноваты… Спустя какое-то время даже приезжие к этому привыкают – и сами становятся такими же. Но ведь человек все же существо коллективное, поэтому в ход идут суррогаты: не получается в реальной действительности – идет поиск виртуальной замены: о тяге к общению людей из мегаполисов красноречиво свидетельствует Интернет: их там большинство.

А вот когда, напротив, горожанин приезжает из большого города в маленький, а тем более – в сельскую местность, его поражает ощущение неспешности жизни, а еще – пристального внимания всех к каждому (что после вежливого равнодушия обитателей большого города – тоже стрессовый фактор). И как некомфортно поначалу сельскому жителю в мегаполисе, так неуютно и горожанину в селе: не умея развлекать себя сам, привыкая к искусственным мероприятиям под девизом «Сделайте мне смешно», приезжая из большого города в маленький населенный пункт, обитатель мегаполиса сталкивается с другой проблемой: а куда себя деть-то? Полноценно общаться он уже разучился.

Еще один стресс-фактор – нарушение личных границ.

В условиях большого города значимым становится такой фактор, как отсутствие «личной дистанции» – объема пространства вокруг каждого из нас, в который мы не склонны допускать посторонних, в норме для жителей наших широт такая дистанция составляет не менее 45 см между людьми, но в городах в час пик скукоживается до 0. Между тем, нарушение личного пространства – вещь не безобидная, это также мощный фактор стресса.

Американский этнопсихолог Э. Холл предложил следующую классификацию дистанций общения.

Интимная дистанция (до 45 см) – дистанция общения самых близких людей, при котором включены все сенсорные каналы. Близкий интервал: 45–75 см, далекий: 75–120 см. То, как близко стоят друг к другу люди, сигнализирует об их отношениях или о том, что они чувствуют друг к другу. Иными словами, доступ в эту зону разрешен лишь лицам, с которыми установлен тесный эмоциональный контакт: детям, родителям, супругам и любовникам. Внутри этой зоны можно выделить подзону радиусом в 15 см – сверхинтимную зону, или зону физического контакта.

Персональная, или личная, дистанция (от 46 до 120 см) – нормальная дистанция, соблюдаемая при ежедневном общении, это зона неформальных дружеских и официальных контактов.

Социальная дистанция (от 1,21 до 3,6 м) – зона общения между чужими людьми; она соблюдается также на официальных приемах в случае различия в социальных статусах.

Публичная дистанция (больше 3,6 м) – это зона контакта с аудиторией и большими группами людей.

Еще в 1973 г. под руководством А. А. Леонтьева было выполнено специальное исследование проксемических (личных) зон в русскоязычном коллективе. Выяснилось, что личная дистанция не одинакова не только в зависимости от места рождения человека (жители более северных областей нуждаются в куда большем личном пространстве, нежели южане), но и для людей, воспитанных в сходных условиях. Так, поближе к партнеру стремятся находиться дети и старики; подростки и люди среднего возраста предпочитают отдаленное расстояние. Кроме того, мы обычно стараемся быть на большем расстоянии от тех, чей социальный статус выше нашего, тогда как люди равного статуса общаются на близкой дистанции.

Немаловажную роль при регуляции личной дистанции играют пол и рост собеседников. Чем выше мужчина, тем более он стремится приблизиться к собеседнику, и, наоборот, чем меньше его рост, тем на большем расстоянии он предпочитает держаться. У женщин же наблюдается противоположная зависимость. Объяснением этому служит то, что в обществе сложилась обыкновенная «культурная норма» – мужчина должен быть крупным, а женщина, напротив, миниатюрной. И мы неосознанно стремимся подогнать жизнь под эту условную норму. Рослому мужчине приятно стоять рядом с невысоким собеседником, а высокая женщина, наоборот, стремится отодвинуться подальше, чтобы скрыть свой «недостаток».

Американский психолог Филипп Зимбардо обратил внимание на то, что люди, опасающиеся личностных контактов с окружающими, стремятся в буквальном смысле оградить себя. Усаживаясь в столовой на свободные места, они подальше отодвигают соседние стулья либо стремятся загромоздить их какими-то личными вещами, чтобы не допустить приближения возможного собеседника. Таким образом люди с более слабой психикой стремятся отгородиться от окружающих, определяя для себя как можно большую личную дистанцию. Спокойный же, уверенный в себе человек гораздо охотнее допускает к себе других, не впадая в отчаяние по поводу «нарушения границ». Другими словами, стремление сохранить большую дистанцию – признак недостаточной уверенности в себе, повышенной тревожности. И наоборот, спокойный, уверенный в себе человек меньше озабочен неприкосновенностью «своих границ». Более того, человек напористый, агрессивный склонен к физическому расширению своих границ в буквальном смысле: об этом свидетельствуют, например, вытянутые или широко расставленные локти, ноги, размашистые жесты, касающиеся окружающих предметов и людей. А среди жителей крупных городов такое вторжение в личные границы встречается сплошь и рядом.

Карьеризм в большом городе – тоже проблема. Причем, что интересно, карьеризм больше присущ именно приезжим, «коренные» скорее плывут по течению. А вот новые силы с горячей кровью частенько готовы идти по головам, потому что для них вернуться туда, откуда они приехали отнюдь не от хорошей жизни, – равносильно катастрофе. Отступать некуда – позади у многих такое, что и вспоминать тяжко. Все мы знаем, что жизнь в крупном городе и жизнь в России вообще – «две большие разницы».

И в смысле материальном есть одна ловушка. В большом городе выше зарплаты, но выше и расходы. Это и транспорт, и обязательные траты, принятые в кругу, куда человек входит: суши-бары, кафетерии, боулинг по выходным и т. д., – то есть все то, без чего легко можно жить, но, поскольку «так принято», – человек вынужден соответствовать, чтоб быть (или казаться) своим. Даже если эти суши он всей душой ненавидит.

Приезжим особенно важно соответствовать… иначе не впишутся, так и останутся чужаками.

В целом же достоинства и недостатки больших городов воспринимаются сугубо индивидуально – тут все зависит от конкретной личности. Есть люди, словно рожденные для мегаполисов. Есть и те, кто всю жизнь чувствуют там себя чужими, даже в них родившись… Почему? Потому что в городах комфортнее всего живется людям, органично воспринимающим направление развития современной цивилизации по схеме «прогресс через технику» (конструирование искусственной среды и приспособлений, чтобы жить в этой среде), и наименее комфортно тем, кто интуитивно ближе к давным-давно утраченной человечеством модели «прогресс через самих себя» (развитие человека как самостоятельной единицы, адаптированной к миру с помощью внутренних ресурсов собственного организма). Современные горожане не знают и знать не хотят, каковы на самом деле ресурсы нашего тела, памяти, рефлексов, да и многого другого – ведь истинные возможности человека настолько превосходят тот минимум, который мы реально используем, что невольно задаешься вопросом: почему мы компьютеры знаем лучше, чем собственное тело и мозг? И тут ведь на самом деле только от нас самих зависит махнуть рукой на это дело или попробовать узнать себя…

Но нам, как правило, некогда – в мегаполисе мы заняты выживанием…

В чем секрет успеха телевидения?

Считается, что ежевечерний просмотр телевизора успокаивает современного горожанина после выматывающей работы и утомительного возвращения домой сквозь транспортную толчею и пробки. Просмотр телепередач, по мнению многих, «снимает стресс». Еще бы, с древности люди любили и могли смотреть неотрывно на три вещи: на огонь, воду и на то, как другие работают. Видимо, эти «три кита», положенные в основу современного телевидения, работают железно и до сих пор. Однако действительно ли «ящик» оказывает расслабляющее воздействие на психику? Отнюдь. То, что мы видим на экране, порой может привести нашу психику в плачевное состояние, но еще более страдают нравственность и жизненные ценности.

Первым «китом» является огонь – как олицетворение опасности, смерти, страха. Такова природа человека: примитивная его часть всегда хочет хлеба и зрелищ, – так было всегда, на всем протяжении человеческой истории. Менялись виды хлеба и формы зрелищ, но суть оставалась неизменной: людям нравится смотреть на страшное, происходящее «на их глазах, но не с ними», – этим они тешат свой инстинкт самосохранения: «это не со мной, со мной такого не случится».

И если раньше такие зрелища народ получал нерегулярно, да и смотрели, оцепенев одновременно от ужаса и восторга, то нынешние масс-медиа изрядно развратили наших современников: мы смотрим на насилие и смерти обыденно, и притом с убийственной периодичностью – за чашкой кофе каждое утро, за ужином каждый вечер – и не подавимся ведь…

Тем самым притупляется наш иммунитет ко злу. Стираются границы морали, и это, оказывается, может быть полезным. Ведь не секрет, что народом со сбитыми прицелами управлять легче: что им внушишь по ТВ, то и будут чувствовать. Можно внушить, что враги – американцы. Можно – что грузины или же хохлы. Люди воспринимают все «комплексно», не фильтруя, где обычный народ, а где – подлинные авторы происходящих безобразий…

Показывая насилие массово, но с четким обозначением «недругов», легко получить зазомбированное население с четким образом врага, а когда народ имеет подобный образ, он:

а) отвлекается от внутренних проблем своего государства и личностей тех, кто их там создал,

б) всегда в тонусе, готов к действию – поскольку регулярно «подогревается».

Удобная штука – телевизор… И политтехнологи у нас хорошие, грамотные: не даром хлеб едят, исправно поставляя нам зрелища.

Второй «кит» телевидения – это «вода». Вода на ТВ представлена рекламой, сериалами и развлекательными шоу. Эта стихия призвана «залить» и заглушить способность человека к осознанному, самостоятельному и критическому восприятию реальности.

И эта цель также с успехом достигается. Обилие развлекательных передач для духовно бедных заставляет людей не подтягиваться к более высокому уровню (чтобы хоть что-то понять из того, чем живет «большой мир»), а со вкусом жить в своем болоте: люди находят в телеморе бухточку со стоячей водой, где чувствуют себя привычно, «не напрягаясь», как нынче модно говорить – и с удовольствием в ней гниют. Ведь это намного проще, чем развиваться самому…

У тех, кто «подсел» на развлекаловки и отвлекаловки, уже не будет ни желания, ни времени на что-то стоящее, но это тоже никого особенно не беспокоит: чем бы дети ни тешились, лишь бы не буянили. Поэтому передачи с «острой интеллектуальной недостаточностью» осуществляют важную общественную функцию аналога успокоительных лекарств: когда «настоящих буйных мало» – естественно, «нету вожаков» – что и требовалось, собственно. А то, что транквилизаторы эти имеют побочное действие в виде атрофии мозга – ну, это издержки…

Сериалы также стараются. Они – модель нашей реальности и служат заменителями для тех, у кого собственная жизнь скудна и бедна, впечатлений и точек приложения сил мало, но мозг-то работает и требует пищи, да и душа, не удовлетворенная отношениями, имеющимися «в реальности», оказывается не у дел.

Зрителю дается возможность ассоциировать себя с близкими по духу героями, тем самым имитируя приключения и драйв, отсутствующие на деле.

Кроме того, когда отношения с партнером по браку застряли на нулевой отметке и даже поговорить толком не о чем, телевизор позволяет «убить тишину» долгими семейными вечерами – и сериалы подходят для этой цели как нельзя лучше…

Построены они на двух взаимодополняющих началах – любви и насилии.

О насилии мы уже говорили, обсуждая «стихию огня» и любовь человечества к страшным, «щекочущим нервы» сюжетам. Они тоже весьма востребованы в сериалах – в тех, что созданы преимущественно для мужской аудитории. Однако не будем забывать, что насилие – это не всегда трупы и кровь, это также и особый стиль общения между людьми, в том числе и родными, когда все проблемы решаются угрозами, правом сильного, ну или на худой конец (для плохо понимающих угрозы) – «хуком слева». Видя такую модель многократно растиражированной, люди приучаются решать свои проблемы аналогично. Борьба добра со злом, ведущаяся на протяжении всего сериала сомнительными методами, увенчивается обычно тем, что «наши побеждают», пусть и с неизбежными потерями. Хотя все чаще в умы телезрителей проталкивается идея, что на самом деле все проще – «бабло побеждает зло»… Опять же, грани стираются, и манипулировать человеком без четких нравственных ориентиров легче.

А вот любовь сериальная рассчитана преимущественно на женскую аудиторию. Когда в реальной жизни романтики нет и не предвидится, а «сердце просит» – естественно, нужен симулятор, обманка, позволяющая попереживать со вкусом. Помните песенку Водяного из старого советского мультфильма: «Ах, жизнь моя – жестянка! Да ну ее в болото! Живу я как поганка, а мне лета-а-ать охота!!» Именно в таких жизненных обстоятельствах дамы и «подсаживаются» на сериалы.

Наряду со всем этим реклама также бьет без промаха. Сюжеты ее вьются вокруг двух «постулатов».

Первый – научить вводить друг друга в заблуждение. Обратите внимание, о чем подавляющее большинство роликов: «о ловкости рук без грамма мошенничества», то есть о том, как грамотно обмануть ближнего своего. Мужа – магазинными пельменями (при этом бонус: заставить его еще и посуду помыть), шефа – имитацией бурной деятельности в офисе, детей – вкусом «натуральных» бульонов…

Второй же «козырь» рекламы – это ее способность активно подсовывать нам идеи культа потребления и перфекционизма.

Девочкам и женщинам изо всех сил навязывается мысль, что главное их предназначение – вовремя и прочно усесться на мужниной шее и вить из него веревки, не забывая потреблять, потреблять, потреблять:

«Ты этого достойна!» А для того, чтобы иметь товарный вид и выиграть в борьбе за лучшего самца, зубы всегда должны быть идеально белыми, волосы – шелковистыми, руки – пропитанными глицерином, на лице – ни единой морщинки: «вы само совершенство, от улыбки до жеста, выше всяких похвал!» И если вдруг соответствия этому идеалу не обнаруживается, женщина впадает в нешуточный стресс: горе тебе, несчастной, никому ты такая не будешь нужна, даже не мечтай.

Мужчинам же внушается, что они должны быть всегда этакими «суперменами», способными, словно по мановению волшебной палочки, решить любую проблему, – быть одновременно и «примерными семьянинами», и трудоголиками, достигающими вершин карьеры и пика материального благополучия. Не бывает такого, ребята, не бывает… А тех, кто в это крепко с детства поверит, ждут большие разочарования и, вполне вероятно, даже неврозы: перфекционизм – штука опасная…

Ну и последний «кит» – созерцание чужого труда. Это зрелище нас обнадеживает и заставляет верить в прогресс человечества. Ну вот кто-то же работает, занят увлекательным, полезным делом, интересным для него, нужным окружающим – значит, жизнь идет, все хорошо… Наблюдая чужой труд, мы редко воспринимаем это как пример для подражания, скорее склонны оправдывать свое собственное дуракаваляние: мол, есть же люди, работающие с кайфом, двигающие науку, наполняющие «закрома родины» – и слава богу, мир еще не протух.

Итак, почему же мы так любим смотреть телевизор?

С его помощью мы удовлетворяем первобытные инстинкты и одновременно бежим от неудобной реальности, создавая реальность новую, модифицированную, – причем, как правило, модифицированную целенаправленно и не нами – а ДЛЯ нас. Словом, добровольно погружаемся в Матрицу.

Есть ли шанс из нее вынырнуть?

Как известно, дело помощи утопающим – дело рук самих утопающих. Выбор за вами…

Секты: вход бесплатно, выход – ценой в душу…

Понятие «секта» далеко не ново: на протяжении всей истории человечества периодически появлялись объединения людей под руководством харизматичных лидеров, ведущих к той или иной цели. Однако последние сто лет внесли в понятие сектантства свою специфику: организаторы сект ныне не только харизматичны, они (либо их соратники) владеют психотехниками, позволяющими полностью взять под контроль и волю, и разум человека, и, как следствие, – его душу.

Что же такое современная секта? Существуют пять главных маркеров:

– существование особой доктрины (как правило, основанной на смешении или «новом» толковании уже существующих вероучений);

– наличие особого, характерного именно для этой секты ритуала;

– изоляция от общества, противопоставление себя обществу;

– применение организаторами манипулятивных техник для навязывания идей и контроля над сознанием рядовых членов (то есть – психического насилия);

– и, как уже упоминалось, – яркий, неординарный человек во главе.

Как же действует секта на человека?[16] Первый этап – это «стадия вербовки». Вербуют туда самыми разнообразными методами, в основе которых лежат обман и техники контроля сознания. На первом этапе человек подвергается своеобразной бомбардировке любовью – обвивается колоссальным «коконом» тепла, участия, постоянного внушения, насколько он замечателен, умен, добр, в том или ином плане уникален, а еще – как он нужен секте и значим в ней. В случае отсутствия такого принятия в обычном, привычном мире эта приманка оказывается чрезвычайно привлекательной и действенной. И это же является одной из немаловажных причин, почему так сложно человеку уйти из секты, даже на первых порах, когда его не слишком одурманили и связали обязательствами. Ведь человеку, не нашедшему своего места и приятия в реальном мире (а именно такие люди и пополняют ряды сект), чрезвычайно тяжело добровольно отказаться от такой щедрой эмоциональной подпитки.

Этап бомбардировки любовью находит свое логическое продолжение. Человеку внушают, что именно здесь-то он и обретет новые разнообразные желанные возможности: развитие своего духовного потенциала, получение сверхспособностей или сверхвлияния на людей, излечение от болезней, обретение истинных друзей – словом, и сект много, и страждущих много, так что на каждый товар есть свой купец…

Однако далее в игру вступают отнюдь не «гуманные» методы воздействия.

Вступает в действие метод «обрубания хвостов» – радикальное отторжение имеющихся родственных и дружеских связей. Человека заставляют отречься от всего, что прежде было дорого и значимо. Но этого мало: секта, как правило, требует также и «освобождения» от дензнаков и имущества. Редко кто действует так топорно, что требует этого уже на начальных этапах, но все же рано или поздно это неизбежно. Итак, в результате происходит полная изоляция человека от внешнего мира – сначала идеологическая, а вскоре – и фактическая.

После этого наступает этап контроля над сознанием: контроль над информацией, над поведением, над мышлением и над эмоциями.

Контроль над информацией заключается в том, что информация проходит жесткую фильтровку путем введения многочисленных запретов: на газеты, журналы, Интернет, книги, фильмы и даже живое общение с людьми вне секты. Особенно жестко пресекается знакомство с любой критикой секты, в особенности – общение с людьми, которым удалось покинуть секту. Вместо перекрытых источников информации подсовываются альтернативные: собственные книги, фильмы, брошюры, аудио– и видеозаписи. Информационный контроль имеет еще одну грань: человека на начальном этапе манипулятивным путем заставляют делать «признания», «исповеди», которые, как правило, записываются и впоследствии служат «компроматом», рычагом воздействия на сектанта в случае его попыток с сектой порвать.

Контроль над поведением заключается в многочисленных и довольно жестких предписаниях с кем общаться, что носить, что и сколько есть (качество и количество пищи резко ограничивается, как и количество часов сна – в результате человек становится еще более уязвимым и восприимчивым к внешним воздействиям, поскольку организм погружается в состояние стресса). Львиную долю времени отводят на выполнение разнообразных ритуалов, пение мантр, чтение молитв, причем все это носит зачастую коллективный характер и не проходит бесследно: происходит так называемое психическое заражение – передача от толпы к отдельным ее членам эмоциональных состояний, представлений и переживаний. Ритмичные возгласы, движения и определенным образом настроенное дыхание вкупе с психологическим заражением и дает эффект эйфории, экстаза. Подкрепленные недоеданием и недосыпанием, эти эффекты имеют поразительную силу.

Не дремлет и контроль над мышлением, и это тоже достигается с помощью специфических психотехник: чтобы человек терял способность думать самостоятельно, в секте используется монотонное гудение, скандирование хором, многократное повторение молитв или других специфических текстов. Пресекаются любые самостоятельные мыслительные попытки: нельзя задавать вопросы о лидере, греховны любые сомнения. Немалое значение имеет и специфический внутрисектовый язык, крайне загруженный сложными, вычурными терминами и понятиями. Все логические силы человека уходят на их запоминание и правильное употребление, на улавливание же смысла сил уже не остается. Кроме того, общеизвестно, что тот, кто контролирует язык, тот контролирует и сознание. Моральные границы также очерчиваются четко и примитивно в рамках черного – белого, по принципу «шаг вправо/шаг влево – предательство, прыжок на месте – провокация». Мир резко и без всяких полутонов делится на Добро и Зло, распадается на две половинки: «мы» и «те, кто против нас», то есть все люди вне секты.

Контроль же эмоций заключается в подсаживании человека на своеобразные эмоциональные качели, спрыгнуть с которых чрезвычайно проблематично. С одной стороны – это та самая «бомбардировка любовью», о которой речь уже шла выше, а на другом полюсе – мощное нагнетание негатива по отношению ко всему внешнему миру и к любым поступкам сектанта, которые противоречат требованиям секты. По отношению к этим двум моментам идет серьезное запугивание, пускаются в ход многочисленные угрозы и шантаж (вспомним об «исповедях» неофитов на начальном этапе…).

Кроме того, в результате применения специфических техник человек может вводиться в состояние транса, гипноза. Нередко используются явно или скрыто (то есть будучи подмешанными в пищу или питье) наркотические средства, вызывающие эйфорию, «чувство полета», «озарения».

В результате всего вышеперечисленного наступает физическое и психическое истощение человека, и он утрачивает самое ценное, что у него есть – свободу воли.

После этого быстро наступает третья стадия – появление «нового человека» практически без возможности возврата к прошлому. На этой стадии положение усугубляется тем, что организаторы максимизируют социальную изоляцию жесткими методами: заставляя сектантов вступать между собой в сексуальные связи, провоцируют участие в криминальных и даже террористических действиях; женщин привязывают рожденными в секте «богоизбранными» детьми с «высшим предназначением». На этом этапе уже без стеснения используется насилие – от избиений и изнасилований до принуждения к изнурительному физическому или унизительному труду «на благо секты». На этом этапе человек доводится до состояния полной беспомощности и зависимости. Что характерно: если человека на этом этапе из секты освободить, у него явно проявляется тяга «обратно» – состояние, сродни абстинентному синдрому алкоголиков. Самостоятельно люди не могут освободиться от подобной психической ломки.

Кто же входит в группу риска, каковы признаки опасности и способы ей противостоять, какие дороги ведут в секты?

Во-первых, чрезвычайно значимым фактором может стать эмоциональное неблагополучие в семье. Отсюда – вывод первый: главной страховкой от попадания в секту является родительская любовь – любовь безусловная (то есть без условий: мол, я могу любить тебя, но только если ты будешь…), любовь родителей к ребенку просто потому, что он существует, а еще – приятие его со всеми его недостатками и слабостями, формирование у ребенка ощущения, что семья – в любом случае место, где его понимают, ценят и уважают. Из такой семьи в секту не бегут.

Вторая причина – перенесенный человеком кризис, возникновение ситуации, когда весь мир разрушен: таким фактором может послужить смерть близкого человека, болезнь, утрата социального положения и подобные этим серьезные события, глубоко переживаемые и порой приводящие к потере смысла жизни.

Третья причина – своеобразный духовный вакуум, существующий в нашем обществе в последнее время. Долгое время – плохо ли, хорошо ли – место «путеводной звезды» в нашей жизни занимала идеология. Пионерия, комсомол при всех их недостатках имели большой плюс – давали молодежи некую идею и цель. Жизнеспособность этой идеи – дело другое, но много ли идей в юности вообще жизнеспособны? Во многом это была, конечно, крайность. Теперь же маятник качнулся в противоположное положение – то есть в сторону полной свободы от каких-либо идей. Однако свято место пусто не бывает, поэтому ловкие и недобрые люди быстро этим обстоятельством воспользовались, стремясь в своих целях заполнить вакуум в головах.

Четвертая причина – так называемое одиночество в толпе, разобщенность людей, ставшее привычным уже положение, когда вокруг «никто никому не нужен», – и даже если в семье все нормально, человек – существо социальное, и ему хочется вписаться в общество, а по нынешним временам задача это нелегкая.

Следующая причина – естественная тяга людей к самопознанию, интерес ко всему необычному, мистическому, чем искусно пользуются организаторы сект, применяя активную и неявную пропаганду, популяризацию мистических, иррациональных идей и взглядов на жизнь. Чем меньше у человека жизненный опыт, чем более размыты границы его мира, тем легче поддается он влиянию, давлению и промыванию мозгов.

Психологическими факторами, способствующими вовлечению в секту, являются также доверчивость, наивность, тревожность, застенчивость, инфантильность – все это делает детей более восприимчивыми к красивым речам вербовщиков. Примечательно, что люди из благополучных семей легче клюют на «удочки» с наживкой из обещаний способностей, влияния, успеха, люди же из неблагополучных семей, прошедшие суровую школу выживания в детстве, восприимчивы к внушению гораздо меньше. Однако и они тоже могут попасться на удочку – в поисках добра, чистоты и смысла жизни.

Нередко ошибочно считают, что в секты попадают люди крайне религиозные. Это не так. Глубоко верующие люди менее всего подвержены влиянию сект – ведь они тверды в вере и нравственный стержень у них крепок.

В секту попадает тот, кто находится в состоянии стресса или конфликта с самим собой и с обществом и в то же время более других нуждается в понимании и приятии окружающих.

Есть ли признаки того, что человек подвергается обработке, что его втягивают в секту? Да. Во-первых, должно насторожить появление в доме многочисленных красочных брошюрок, плакатов, книг и журналов, которые кто-либо дал ребенку бесплатно с целью «просвещения» или же пригласив на некое бесплатное просветительское мероприятие. Сектанты используют всевозможные ширмы вплоть до бесплатного изучения английского языка (вовремя объясните человеку, что бесплатный сыр – только в мышеловке, а излишняя навязчивость новых «друзей» должна насторожить его в первую очередь). Также должно насторожить появление дисков со специфической музыкой (иногда перемежающейся непонятным текстом), тягучей, так называемой музыкой «трансовых» ритмов.

Внимания требует резкое изменение в поведении – следует задуматься и разобраться в случае, если человек часами сидит в прострации, смотрит в одну точку: в окно, на стенку, тем более – на какой-то новый, необычный предмет или портрет (особенно – культового характера). Насторожитесь также, если он при этом что-то бормочет или просто шевелит губами, раскачивается из стороны в сторону.

Очень серьезно, если ваш друг или член семьи начинает заводить разговоры о смысле жизни, о добре и зле, при этом его взгляды резко расходятся с принятыми в семье и носят характер явно привнесенных извне знаний.

Не должно остаться без внимания, если в доме появляется большое количество предметов, к которым он раньше был равнодушен: свечи, знаки, амулеты, ароматические вещества; а также в случае, если резко меняется стиль одежды, способ проведения досуга и круг друзей.

Многие люди, столкнувшиеся с сектантством на горьком опыте своей семьи, знают, что вытащить близкого человека оттуда чрезвычайно сложно: он сбегает из дому, пропадает в секте месяцами, и неизвестно не только как его оттуда извлечь, но и где вообще он находится.

Если есть такая возможность, нужно обязательно обратиться к психотерапевтам, возможно – кардинально сменить место жительства. Не пытайтесь самостоятельно развенчивать Гуру или как он там называется, а также секту в целом: в сектах к таким разговорам с родными людей специально готовят, и все ваши нападки будут восприняты как доказательство не вашей правоты, а правоты Учителей. Вот что от вас понадобится, так это искреннее, теплое внимание, приятие, мягкое и ненавязчивое обсуждение его настоящего и будущего, однако следует быть готовыми к тому, что процесс этот будет долгим и болезненным: против вас работает целая психотехнологическая машина.

Поэтому единственным выводом к данной главе может стать старая истина: кто предупрежден, тот вооружен. Будучи предупрежденными об опасностях сектантства, человек будет осторожен в контактах с незнакомцами и не купится на приманки «добрых людей». А окружающие научатся проявлять максимум внимания и понимания к своим близким с самого начала, чем не допустят поисков тепла, приятия и смысла жизни на стороне.

Как нас меняет наша работа, или Что такое профессиональная деформация?

Все мы работаем, чтобы, главным образом, как-то изменить (желательно – улучшить) этот мир и свое положение в нем.

А вот задумываемся ли мы о том, как наша работа изменяет нас самих, каким источником стресса она порой является для нас и для наших близких? Пожалуй, нечасто…

И напрасно. Ведь работа оказывает очень существенное влияние на нашу личность и даже на состояние здоровья – и, увы, не всегда в лучшую сторону. В этой главе мы как раз и рассмотрим еще один источник стрессов – профессиональные деформации и профессиональное выгорание.

Итак, начнем с первого термина. Профессиональной деформацией называют возникающие в результате многолетней профессиональной деятельности изменения нашего характера[17].

Во-первых, предпосылками для деформации личности на работе является слишком тесное «слияние» человека со своей профессиональной ролью или со своей профессиональной общностью.

В первом случае рабочая «маска», образно говоря, «прирастает к лицу», и человек начинает играть всегда и везде свою «рабочую» роль – и в личных отношениях, и просто в бытовом случайном общении – от универсама до заправки. Всем нам известны такие горе-персонажи: работники правоохранительных органов, которые и в семье ведут себя так, словно они – следователи на допросе; учителя, которые разговаривают менторским тоном даже с собственными мужьями и подругами, а также постоянно «учат жизни» всех окружающих; актеры, которые играют не только на сцене, но и вне ее пределов, и так заигрываются, что даже сами забывают, какие же они – настоящие…

Во втором случае человек начинает чересчур всерьез воспринимать «правила игры» своей профессиональной корпорации, что тоже не идет ему на пользу: он настолько сживается с требованиями «профессиональной среды», что становится слишком уж «типичным ее представителем», вплоть до карикатурности образа (и некоторые идеально умудряются в него «вжиться», даже если это идет вразрез с их личностными особенностями).

Так, существует типаж «успешного бизнесмена», которому «по статусу положено» иметь любовницу-модель (и многие «для престижа» идут на этот шаг, хотя внутренней необходимости в этом и даже простого увлечения у них нет); существует и тип «женщины-на-мужской-должности» – неулыбчивого, неженственного «синего чулка» в унылом костюме и с мужскими манерами, с полным отсутствием личной жизни и любых интересов, помимо профессиональных (помните персонаж Алисы Фрейндлих из «Служебного романа»?). Следующая группа предпосылок возникновения профессиональной деформации состоит в особенностях самой деятельности:

– во-первых, вероятность личностных изменений тем выше, чем более монотонный, закрытый характер имеет работа, чем более она однообразна в смысле набора функций и условий труда: люди, в том или ином смысле «работающие на конвейере», находятся в группе стресс-риска;

– во-вторых, неблагоприятным фактором является также выполнение деятельности в экстремальном режиме: согласитесь, телохранители, милиционеры-оперативники и каскадеры со стажем – люди чрезвычайно специфические;

– третья группа причин деформации человека на рабочем месте заключена в его собственных личностных особенностях. Так, в первую очередь страдают те, кто:

– привык искать причины своих профессиональных неудач в особенностях своего темперамента («Конечно, разве может такой взрывной человек, как я, нормально работать в такой обстановке?»);

– не имеет интереса к собственной работе и попал на нее случайно: либо по принципу «срочно нужны деньги», либо по принципу «уж куда взяли – туда и пошел», либо «меня сюда устроил папа» – словом, когда выбор профессии обусловлен не собственными склонностями, а просто «сложившимися обстоятельствами», то есть дело свое человек совершенно не любит и на самом деле не считает «своим»;

– человек не видит смысла в данной работе, даже если профессию выбрал сознательно и в соответствии со своими склонностями. Так, боевой офицер, переведенный в связи с полученным в «горячей точке» ранением на работу в военкомат (даже с повышением в звании), считает работу в этом учреждении бессмысленной, она его раздражает отсутствием реальной (в его понимании) значимости.

Кроме личностных деформаций, работа может нанести нам травму и другого рода: мы можем столкнуться с профессиональным выгоранием, то есть с конфликтом между особенностями личности и требованиями профессиональной среды.

В этом случае человек не деформируется средой, а ломается ею: он понимает, что не может быть таким, как считается «правильным» в его профессиональном кругу, он – белая ворона если не внешне, то внутренне, ощущает беспомощность в борьбе «с системой», впадает в депрессию, и поэтому эффективность его труда снижается вплоть до полного нежелания работать.

Выгорание – устойчивый и необратимый феномен, заключающийся в накоплении негатива, усталости, в возникновении низкой профессиональной самооценки. Такой человек нацелен в своей работе исключительно на результат, а не на процесс (поскольку этот процесс не доставляет ему никакого удовольствия); он исключает из своей работы человеческие мотивы (сделать нечто «ради кого-то» – на это он никогда не пойдет) – да и вообще избегает эмоциональной близости с сослуживцами; оценивает людей внутри своей профессиональной сферы негативно и цинично («да разве вы не знаете: все мы, хирурги, – садисты и алкоголики!»).

Эта ломка может произойти практически сразу же после поступления на работу – в случае, если профессия была выбрана совершенно неудачно; или же проявиться годы спустя (пики приходятся на 6–7 и 25–26 лет трудового стажа), когда у человека внезапно «открываются глаза» на то, чем он долгое время занимался.

Итак, мы видим, что наша работа может изрядно «подмять нас под себя». Однако этому, конечно же, можно противостоять или хотя бы «подстелить соломки».

Во-первых, нужно предельно серьезно подходить к выбору будущей специальности на этапе профессионального самоопределения. В настоящее время консультации по этому вопросу вам могут предоставить психологи, однако вы можете, как минимум, проверить себя сами, воспользовавшись тестами на профориентацию (они в изобилии имеются как в книжных магазинах, так и в Интернете).

Во-вторых, прочтя данную главу, вы уже будете знать, как выглядят «опасные признаки», и сможете задуматься о смене места или даже вообще направления деятельности ДО того, как станете профнепригодны на предыдущем месте работы или она вас «перемолотит». Тогда ваша переквалификация будет восприниматься и вами лично, и окружающими не как попытка «спастись с тонущего корабля», а как «обретение второго дыхания». Подумайте на досуге, чем еще вы могли бы и хотели бы заниматься, к чему у вас есть склонности, какие замыслы вы не осуществили когда-то. Возможно, вы дадите себе новый шанс.

Словом, как пел Андрей Макаревич, «не стоит прогибаться под изменчивый мир – пусть лучше он прогнется под нас!»

Что такое дауншифтинг

Любой житель большого города хорошо понимает пресловутую белку в колесе и не понаслышке знаком с Днем сурка…

Жители мегаполисов словно всю жизнь участвуют в соревновании «Выше, дальше, быстрее». Начиная с рождения они стремятся к тому, чтобы «удержаться на плаву», а если повезет или постараться (в зависимости от жизненной концепции), то и оказаться на верхушке нашего человеческого муравейника. С самого детства люди играют по правилам, навязанным социумом, чтобы достигнуть вожделенного успеха: работа – престижная, семья – всем на зависть, дензнаки чтобы не просто не переводились, но плодились и размножались со скоростью дрозофил, и чтоб друзья гордились таким знакомством, а родители радовались… (или, напротив, – в пику им всем!)

Чтобы люди стремились к вершинам, стараются все: и родители учат «нужным вещам», и глянцевые издания, начиная с подросткового возраста, неустанно демонстрируют нам модели «успешной жизни», и реклама подсовывает сюжеты, «к которым надо стремиться» – от «правильной» машины до «правильных» жены или мужа…

Однако в какой-то момент некоторые люди начинают понимать, что проживают они, собственно, чужую жизнь. Хотят не того, что хочется именно им, а того, что принято, того, что ценно для всех и каждого, что понятно и близко всем и каждому… Как научили, как натаскали, так и живут, словно в песне Высоцкого про чужую колею: «Я цели намечал вроде на выбор сам, а вот теперь из колеи – не выбраться…»

И тогда будто открываются глаза: для чего я пытаюсь заработать столько денег? Для чего я работаю 6 дней в неделю и четвертый год без отпусков? Для чего я ежегодно меняю машину, хотя вполне устраивает предыдущая? Для чего я тащусь в отпуск в Европу, как принято (хотя хочу в Домбай); для чего ежеквартально хожу на корпоративы, где воротит от всего (но ведь принято); для чего надеваю каждое утро галстук (ну или каблуки и бюстгальтер – в зависимости от пола) – фу, проклятые удавки, я люблю спортивный стиль, но ведь – не принято! Почему я читаю только периодику по специальности и – как максимум – еще инструкцию к освежителю воздуха на баллончике в туалете, а до остального со школьных времен уже просто не доходят руки? Почему мне приходится тратить по 2–3 часа своей жизни, тупо сидя в пробках и вдыхая выхлопы всех собравшихся в городе автомобилей? Почему своих лучших друзей я вижу 2 раза в год – 31 декабря и в день рождения (в самом лучшем случае) – хотя живу в трех кварталах от них? Словом, список можно продолжать до бесконечности.

И вот, когда критическая масса подобных «почему» достигается, человек и становится тем самым дауншифтером. Он кричит «эврика!», уходит с работы или продает машину – и наконец-то расслабляется.

Практически всегда дауншифтер меняет место работы или даже профессию – на менее ответственные и «нагруженные» обязанностями и условностями. Ежегодно ряды «свободных художников» пополняются не только не сумевшими пристроиться на постоянное место работы свежеиспеченными выпускниками, но и фрилансерами по убеждению, изрядную долю которых составляют дауншифтеры.

Нередко они меняют и место жизни. Не обязательно – но частенько – дауншифтер продает свое недвижимое имущество и едет к черту на кулички: иногда в глухую, но живописную деревню (ориентируясь на чистоту и эстетику природы), а чаще всего на океанские побережья, например – в ГОА. Это своеобразная Мекка дауншифтеров.

Кто же они такие? Дауншифтеры – люди, добившиеся в этой жизни многого, однако решившие не продолжать карабкание вверх по лестнице успеха, а сознательно выбравшие понижение своего «уровня жизни», престижа и веса в обществе, для того чтобы жить в свое удовольствие и заниматься только тем, к чему душа лежит. Это люди, которые слишком долго (и слишком старательно) жили «как надо» и заработали наконец право жить как хочется. Как правило, им от 30 до 45, они опять же, как правило, жители крупных городов и в прошлом – владельцы собственного бизнеса или люди, занимающие топ-посты в крупных фирмах. Им было что терять, однако же они пошли на эти жертвы, потому что перестали воспринимать благосостояние и все его атрибуты как ценность, для них они стали каторжными колодками. Эти люди рванули от нашего перегруженного условностями и навязанными ценностями социума туда, где им хорошо – к солнышку, в горы или к океану, к неспешной жизни вне графика… Не в шалаш, безусловно: как правило, любой дауншифтер имеет дом, общается (если хочет, конечно), с друзьями и родными, оставшимися в Старом мире, по Интернету; питается отнюдь не отбросами – экологически чистыми (без натяжек) продуктами. Словом, живет в свое удовольствие. Этим, собственно, и отличается дауншифтер от разорившегося неудачника: разнит их принцип добровольности выбора и возможность жить так, как всегда мечталось: море, пальмы, закаты и восходы потрясающей красоты – и никуда не надо спешить….

Замечу, однако, что при всей привлекательности мысли освободиться от условностей и сбежать поближе к первозданной природе, способ этот подходит далеко не всем. И если подобная мысль придет вам в голову после прочтения данной главы – вернитесь ко все тому же Высоцкому: «Эй, вы, задние, делай, как я: это значит – не надо за мной! Колея это только моя, выбирайтесь своей колеей…»

Возможно, вы придумаете что-то еще лучше – как знать?

Глава 7

О самом трудном…

Что нас страшит в болезнях

Болеть не любит никто… Однако простым словом «не любит» очень сложно полноценно описать весь спектр эмоций, которые вызывает у нас нездоровье.

Гораздо правильней было бы сказать: «Болеть мы не любим и боимся». Именно страх[18] перед болезнью – один из наиболее важных факторов наших с нею взаимоотношений. Отчего же дело обстоит именно так? Почему мы боимся болеть?

У малышей все объясняется довольно просто:

– во-первых, конечно же, они боятся боли, крови, неприятных медицинских манипуляций;

– во-вторых, ребенок боится, что болезнь разлучит его с мамой и папой (и чем он младше, тем сильней такой страх: у младенцев до года он находится бесспорно на первом месте);

– в-третьих, ребенок страдает от ограничения возможностей (еще вчера все было хорошо, а сегодня вдруг нельзя бегать и прыгать, плавать, играть во дворе с друзьями и даже ходить в школу);

– и в-четвертых, дети – большие консерваторы, их страшит все неизвестное. Когда с тобой происходит НЕЧТО, о чем тебе толком не говорят, а если говорят, то непонятно, и уже заранее ясно, что ничего хорошего ждать не приходится, – становится очень не по себе.

Как видим, причины довольно просты, а вот справиться со всеми этими страхами порой очень нелегко, причем чем тяжелее заболевание ребенка или травма, которую он перенес, тем проблематичнее ситуация.

Поэтому в случае длительного, сложного заболевания или перенесенной тяжелой травмы практически всем детям (да и взрослым!) рекомендуются реабилитация и коррекционные занятия с психологом.

С возрастом страхи меняются. Подростков пугает уже не только боль и неизвестность, но в первую очередь страшит возможность, что болезнь существенно и в худшую сторону изменит внешность, физическую привлекательность.

Немалую роль играет и ограничение общения. Ведь именно в этом возрасте возможность полноценных контактов с близкими друзьями, «своей компанией» и вообще со сверстниками как никогда важна.

А вот возможность не посещать школу может восприниматься, наоборот, как некий бонус своего состояния.

В молодости парней и девушек болезнь пугает как некое бедствие, лишающее жизненных перспектив, и тем тяжелее переносится, чем более существенные преграды ставит на пути к мечте. К примеру, очень «больно бьют» заболевания, не дающие возможности реализоваться в выбранной профессии или любимом занятии.

Все другие страхи в сравнении с этим как бы отходят на второй план, ведь именно самореализация и профессиональные достижения – самое главное в этом возрасте.

В среднем возрасте человек часто боится не столько самой болезни (хотя и это имеет большое значение), сколько всех «вытекающих» их этого обстоятельства последствий:

– потери любимой или хотя бы привычной работы (тем более – трудоспособности вообще);

– проблем с финансами: ведь любая болезнь – это нередко и потеря доходов, и одновременно резкое, непредвиденное увеличение расходов;

– изменений статуса в семье (особенно страшно, когда еще вчера семейный лидер, здоровый и полный сил человек, становится самым «слабым звеном», к тому же зависимым от остальных членов семьи);

– перемены отношений в семье и возможной негативной реакции партнера или супруга на болезнь: нередки случаи, когда при обнаружении «женских» или «мужских» заболеваний (касающихся репродуктивной, сексуальной сферы) партнеры перестают воспринимать друг друга как желанный, привлекательный объект – и, если отношения строились более на физической привлекательности, нежели на подлинной близости и общности, – брак разрушается.

В старости страхов становится еще больше, да и интенсивность их ощутимо сильнее.

Если в 30–40 лет (а тем более в 20!) болезнь воспринимается как нечто временное, с чем есть силы и время справиться, то в пожилом возрасте человек, напротив, именно этого и боится: ему кажется, что преодолеть недуг не хватит ни времени, ни сил. Он понимает, что возможность фатального исхода в пожилом возрасте гораздо выше, чем в молодом, поэтому страх болезни всегда смешивается со страхом смерти – уже довольно близкой и гораздо более реальной, чем раньше. Кроме того, старый человек существенно ограничен в возможностях изменить свою жизнь. И если в молодости и зрелом возрасте даже потерю работы и привычного круга общения в принципе можно пережить, найдя им замену, то в старости это чрезвычайно сложно.

Однако то, насколько нас страшат болезни, зависит, конечно, не только от возраста.

На степень эмоционального накала наших отношений с недугом влияет и темперамент.

Чувствительные, мнительные люди (меланхолики) переживают нездоровье в разы тяжелее оптимистичных сангвиников – поэтому и болезни у них нередко протекают тяжелее.

Уравновешенные флегматики внешне относятся к заболеваниям спокойно, однако нередко очень глубоко переживают «внутри себя».

А вот холерики, не слишком эмоционально устойчивые, нередко колеблются между отчаянием и «ура-оптимизмом», что вносит сложности в их лечение.

Немалую роль в отношениях «человек – болезнь» играет и характер, о чем мы поговорим в следующей главе.

И, конечно, очень важен тип самой болезни, ее течение и особенности.

Более всего мы боимся тех заболеваний, которые:

– имеют высокий процент смертности;

– имеют острый болевой синдром или хронический болевой синдром (боли, длящиеся более полугода);

– несут возможность инвалидности как последствия заболевания;

– влекут за собой непременную госпитализацию, тем более – длительную;

– очень заразны;

– «социально неприемлемы» (ВИЧ, гепатит, венерические заболевания);

– затрагивают не нас лично, а наших близких, в особенности детей.

В зависимости от того, чего каждый из нас боится более всего (соответственно – смерти, боли, беспомощности и зависимости, позора, бессилия), мы и считаем то или иное заболевание или состояние самым страшным.

Однако для успешного излечения (если, конечно, речь не идет о смертельном недуге) нам необходимо в первую очередь поверить в возможность преодоления, и значит – победить свой страх. А сделать это легче, зная «врага в лицо». Проанализировав свои страхи, вы сможете справиться с ними, если в этом возникнет необходимость. Ну а если это кажется слишком сложным, вам всегда могут прийти на помощь специалисты. Здоровья вам!

Почему мы болеем настолько по-разному. Уход в болезнь и бегство от болезни

Болеют, безусловно, все – никто не застрахован ни от простуды, ни от несчастного случая.

Однако вот ведь парадокс: для одних из нас любая, даже самая пустяковая болезнь – тяжелый удар, нарушение планов и чуть ли не личное оскорбление от судьбы, для других – любимое времяпрепровождение (жалеть себя, любимых, и заставить всех вокруг виться пчелиным роем), ну а для третьих даже тяжелое заболевание – это возможность что-то переосмыслить в отношениях с близкими и с собой…

Почему же мы реагируем так по-разному? Причиной тому является преобладание определенных черт в нашем характере, в связи с чем психологи выделяют различные типы человеческого отношения к болезни[19].

Если человек тревожен, то в состоянии недомогания эта черта, безусловно, только обостряется. В случае заболевания такой человек верит самым пессимистичным прогнозам, а если ему сказать, что не все однозначно плохо и куда более вероятен благоприятный исход – воспримет как «напрасные утешения».

С упорством, достойным лучшего применения, он читает медицинскую литературу, рыщет в Интернете, причем старается добыть информацию не только о заболевании вообще, но главным образом о возможных осложнениях, и словно «накачивает» себя чтением негативных отзывов и прогнозов. Конечно, заряженное таким образом, его самочувствие долго оставляет желать лучшего, как бы хорошо его ни лечили. И тогда он начинает читать материалы уже не о своем заболевании, а о некомпетентных врачах…

Словом, такие больные – кошмар для любого доктора: их лечат и лечат, а они все не выздоравливают, сами себя «съедая» изнутри своими опасениями и тревогами. Даже когда тревожные пациенты чувствуют себя неплохо, то не доверяют собственному организму – «ведь при таком диагнозе просто не может быть хорошо»…

Обычно без помощи психолога здесь не обходится, поскольку источник болезни у тревожного пациента главным образом в его самоощущении.

Отчасти похож на тревожного больной-ипохондрик. Он тоже всецело «погружается» в болезнь и в свои неприятные ощущения, но делает это… со скрытым кайфом! Эти люди просто обожают лечиться, видимо, именно поэтому тоже очень долго выздоравливают.

И в нормальном состоянии они чрезмерно внимательны к своему здоровью, мнительны и осторожны в отношении всего, что хотя бы приблизительно может навредить организму. Это о них созданы анекдоты про мытье яблок с мылом трижды в кипятке, но при этом их ближайшему окружению порой вовсе не до смеха.

А уж если такой человек, не дай Бог, все же заболел, он попросту превращается в «профессионального больного», который непрестанно выискивает у себя существующие и новые признаки заболевания и рассказывает о них всем, кто готов и не готов их слушать. Он одновременно и с наслаждением лечится, и не верит в правильность или благоприятный исход лечения, постоянно «прислушивается к себе», сомневаясь в назначениях врача и в эффективности лекарств. Ну а раз психика столь мощно блокирует попытки помочь организму, то он и не поправляется…Что дает возможность ипохондрику с мрачным торжеством восклицать: «Я ж говорил – вы неправильно меня лечите!»

Вариантом неадекватно-тревожного отношения к болезням является человек с навязчивыми страхами, связанными с заболеваниями. Психологи называют таких людей обсессивно-фобическими больными. В отличие от предыдущего типа, они переживают не столько реальные неприятные ощущения, сколько тревожатся об их возможных последствиях. «Доктор, а после операции я буду играть на скрипке?» – это именно такой случай.

Людей с навязчивыми беспокойствами волнует, как в связи с заболеванием сложится их дальнейшая профессиональная и семейная жизнь, как к ним будут относиться близкие и дальние… К примеру, попадая в ожоговое отделение или в травматологию, они не столько мучаются от физических болей, сколько изнуряют себя «прокручиванием» перед мысленным взором всех вероятных последствий: уродство, отторжение друзьями, любимыми, сужение круга общения, ограничение физических возможностей – все это переживается ими гораздо сильнее, чем реальные страдания. Конечно же, для успешной адаптации после перенесенного заболевания такие люди нуждаются в квалифицированной психологической поддержке.

Еще один тяжелый случай, когда для достижения удовлетворительного результата лечение обязательно необходимо сочетать с психокоррекцией – это больные-меланхолики. Обладая слабым типом нервной системы, они с трудом справляются с такими перегрузками и ударами судьбы, как заболевания. Меланхолик не ждет от будущего ничего хорошего, быстро впадает в уныние, хандру и даже в депрессию, вплоть до суицидальных намерений.

Бегство от ситуации – типичная реакция меланхоликов, поэтому нередко самоубийство как избавление от проблем кажется им наилучшим выходом, даже если объективно есть все шансы поправиться. Это люди из группы риска, и если они попадают в тяжелую ситуацию, и близким, и лечащим врачам необходимо уделять особенное внимание их душевному состоянию.

Есть и еще один пагубный вариант реагирования – апатия, когда человек заранее сдается – без боя, без попыток бороться, и проявляет полнейшее равнодушие к своей дальнейшей судьбе, называя это фатализмом, «роком», как угодно.

Подвигнуть лечиться его можно только силой, когда персонал больницы или родственники настаивают, тормошат, уговаривают… Но самому больному ничего не надо, его утомляет и раздражает вся эта суета вокруг него, и будь его воля, он поплыл бы по волнам: вынесет «на берег» – значит, такова судьба, повезло, но если уж ко дну – значит, «так было суждено, что поделаешь».

Чрезвычайно проблемными пациентами являются и эгоцентрики. В отличие от всех предыдущих типов, эгоисты доставляют неприятности не только сами себе, но и в изобилии всем окружающим. Себе эгоист вредит тем, что со вкусом погружается в болезнь – ведь новый статус нуждающегося в помощи обеспечивает колоссальное количество внимания и привилегий! Подчас это приводит к тому, что эгоцентрик приобретает какое-либо психосоматическое нарушение, обеспечивающее его на долгие годы возможностью жить «на особом положении», снимая все возможные сливки и извлекая все моральные бонусы из своей ситуации.

Ну а доля окружающих незавидна потому, что все они вынуждены буквально хороводы водить вокруг несчастного страдальца, и нередко бывает, что адекватный инвалид-колясочник требует к себе меньшего внимания, чем эгоистичный крепкий еще мужик, много лет назад перенесший сердечный приступ без осложнений.

Все перечисленные выше типы пациентов поправляются медленно и с большим трудом, несмотря на все усилия медиков. Залогом их успешного выздоровления является параллельное решение психологических проблем, поскольку пока они «объединились с болезнью», врачи мало чем могут им помочь: очень тяжело побороть альянс человека с болезнью и преодолеть ситуацию, когда в свое состояние он уходит с головой и болеет чуть ли не с удовольствием…

Однако это не все варианты реагирования на ухудшение самочувствия, которые могут осложнять ситуацию. Существует еще несколько неадекватных типов поведения, мешающих не только выздоровлению, но и установлению нормальных отношений с окружающими на период болезни; и целый ряд определенных черт характера, превращающих любое заболевание своего хозяина в большую проблему и для него самого, и для всех окружающих – от членов семьи до лечащих врачей.

Общей их чертой является «бегство от болезни».

Так, тяжело приходится чрезмерно чувствительным пациентам. Они переживают не столько из-за тяжести своего состояния, сколько из-за боязни стать близким в тягость. Это приводит порой к тому, что такие люди до последнего скрывают, насколько это возможно, симптомы своих недугов и попадают к врачам нередко лишь тогда, когда заболевание становится запущенным, а лечение – чрезвычайно затрудненным, а то и бесполезным. Помочь такому человеку может лишь своевременно проявленное внимание родных: если вам кажется, что кто-то из членов вашей семьи чувствует себя неважно и при этом всегда отличался чрезмерной деликатностью – не пускайте ситуацию на самотек.

Помощь адекватных родственников или психологов бывает жизненно необходима и в тех случаях, когда больной отличается склонностью к мистике, оккультизму, верит только знахарям и отрицает официальную медицину. В случае «легких» заболеваний такой человек оказывается иногда очень даже прав, пользуясь веками проверенными достижениями народной медицины вместо того, чтобы беспорядочно скупать препараты из ближайшей аптеки, как делает немалая часть наших сограждан.

Однако если нарушение здоровья весьма серьезно, а человек настроен решительно против вмешательства «людей в белых халатах», ситуация кардинально меняется, ведь в таком случае под угрозу ставится порой сама жизнь. И если на взрослого и признанного дееспособным человека мы никак не можем повлиять (ведь каждый вправе решать свою судьбу сам), то хотя бы можем попытаться убедить попробовать «официальную медицину» в качестве альтернативы, в качестве еще одного шанса на спасение.

Отдельная история – чрезмерно самоуверенные люди (зачастую трудоголики и перфекционисты), отрицающие саму мысль о том, что могут заболеть. Такие люди в легких случаях вообще не признают, что больны. Это они ходят на работу с гриппом под девизом: «Работа превыше всего!» (Напрочь забывая при этом, что подвергают опасности здоровье окружающих.)

Если же ситуация более серьезная, эти люди «уходят в работу» с головой и порой даже более погружаются в нее, чем до заболевания. Даже лечение они воспринимают как досадную помеху, а не как способ избавления от физического дискомфорта, и пытаются «подогнать» его под свой привычный рабочий график.

Объясняется такое поведение тем, что перфекционисты слишком уж стремятся быть идеальными и блокируют мысль о том, что это может быть не так. Даже отчетливый сигнал организма в виде тяжелого соматического заболевания не может «сбить их с пути истинного». С широко закрытыми глазами они продолжают истово верить, что в их жизни ничего плохого случиться не может! Просто не должно! Даже когда это уже случилось…

Однако будучи людьми обычно высокоинтеллектуальными, пережив тяжелое заболевание, они нередко производят «переоценку ценностей» и все-таки избавляются от своего главного недуга – перфекционизма.

Как вы понимаете, внимание родных и близких порой может спасти такому человеку жизнь и здоровье.

Отчасти сродни самоуверенным перфекционистам люди инфантильного типа, для которых характерно пренебрежение к болезни, эйфорическое восприятие любого заболевания как ситуации, когда «все само пройдет», рассосется, разрешится. Они стремятся ни в чем себя, любимых, не ограничивать, что бы там ни говорили им врачи. Это они продолжают курить с диагностированным туберкулезом и пить спиртное при циррозе печени, нарушают любые режимы, пренебрегают рекомендациями врачей, неаккуратно принимают лекарства…

Ментально это «вечные дети» – беспечные и безответственные, поэтому остро нуждаются в непременном присутствии поблизости «старших», причем паспортный возраст далеко не всегда является здесь определяющим: зачастую их собственные дети (как взрослые, так и не очень) играют роль «голоса разума» при своих легкомысленных родителях.

Ну и последний деструктивный тип реагирования на болезнь – паранойяльный. Подобно эгоцентрикам, такие люди, заболевая, также превращают жизнь близких в ад, хотя и по другой причине: они подозревают в причинах ухудшения своего здоровья решительно всех, кроме самих себя и матушки-природы.

Болит живот? Это жена что-то подсыпала, змея… Голова раскалывается? Не иначе порча от тещи… Повышенная утомляемость? Семья не может обеспечить мне нормальные условия для жизни, да они вообще смерти моей хотят! Лекарства не помогают? Врачи вступили в сговор с наследничками и пытаются меня уморить!!!

Такие люди не столько лечатся, сколько ищут виновных, добиваются наказания, строчат кляузы и снабжают работой и дензнаками больше юристов и чиновников, вынужденных заниматься их жалобами, чем врачей, которые их лечат.

Помощь психолога здесь необходима всем: и самому больному, и всей его семье. Иначе, пока пациент выздоровеет, вся его родня рискует заработать невроз.

Так что же тогда понимается под адекватным отношением к нездоровью? Оно вообще существует? Безусловно.

Адекватное отношение – это объективность и трезвость в оценке своего состояния, отношение к болезни без преувеличений, но и без преуменьшений всех сопутствующих тягот и опасностей, без попыток вызвать у окружающих жалость к самому себе, без приступов агрессии по отношению к здоровым людям, без спекуляции своим состоянием и намерения извлечь из своего болезненного состояния максимум пользы. Адекватный человек, заболев, не теряет интереса к жизни, к любимому делу и любимым людям, и умеет переключаться со своей болезни на весь остальной (огромный!) мир, не имеющий к ней отношения.

А главное, такой человек не теряет присутствия духа и чувства юмора, что бы там ни было. Чего и вам желаю!

Можно ли предотвратить суицид?

Иногда стрессовая нагрузка на психику так велика, что человек ломается окончательно и не видит другого выхода из ситуации, кроме как «нет человека – нет проблемы».

Увы, этот способ решения жизненных сложностей очень древний. На протяжении многих веков человек, не найдя выхода из жизненного тупика, задумывался, как избежать и душевной боли, и самой ситуации, и ее потенциального повторения, и приходил к фатальному выводу. Почему? Потому что не находил поддержки ни у кого в этом огромном пустом мире.

Что скрывать, мы с вами зачастую бываем слепы и глухи к проблемам наших ближних. Более того, даже когда нам впрямую сообщают об опасности ситуации, мы предпочитаем игнорировать сигналы: ведь так сложно и страшно брать на себя ответственность за чужую жизнь… И, тем не менее, бывают ситуации, когда от ответственности не уйти никак – в том случае, если опасности подвергаются наши близкие. Как же выявить тревожные признаки и как помочь человеку, оказавшемуся (на его взгляд) в тупике?[20]

Во-первых, обратим внимание на факторы риска. К ним можно отнести:

– тяжелое заболевание, особенно сопровождающееся или грозящее в перспективе тяжелыми физическими страданиями,

– реальную или мнимую личностно значимую неудачу,

– психические расстройства человека,

– имевшие место в прошлом суицидальны попытки,

– экстремальные, особенно маргинальные условия жизни (тюремное заключение, одиночество, утрата семейного и общественного положения),

– острые травмирующие ситуации (такие, как внезапная потеря родных и близких),

– наркомания и алкоголизм.

Также немаловажны и такие факторы, как сниженная устойчивость к эмоциональным нагрузкам, отсутствие настоящих друзей и полноценных семейных отношений, неадекватность самооценки (причем опасны обе крайности – как чрезмерно завышенная, так и неоправданно заниженная самооценка), утрата ценности жизни.

Во-вторых, существуют достоверные признаки готовящегося самоубийства, и если вы заметите в поведении близкого человека тревожные моменты, будьте готовы прийти на помощь. К таким признакам относятся:

– приведение своих дел в порядок (особенно если обычно человеку это не было свойственно),

– прощание, которое выражается в том, что человек благодарит различных людей, оказавших ему помощь на разных этапах жизни (опять же, особенно этот признак важен, если ранее человеку это не было свойственно),

– неожиданное умиротворение, состояние удовлетворенности, контрастирующие с предыдущей депрессией: это связано с облегчением от принятия (наконец-то!) решения,

– бессонница после наступления умиротворения – накануне готовящегося события,

– письменные или словесные указания – намеки, разговоры «об одном знакомом» и т. д. – особенно это характерно для подростков.

В обществе распространено немало мифов о самоубийстве, ничего общего не имеющих с действительностью и опасных тем, что они существенно затрудняют адекватную оценку сложности ситуации и тяжести процессов, происходящих в психике человека.

Так, в обществе распространен миф о том, что человек, говорящий вслух о самоубийстве, никогда его не совершит. На самом деле учеными было доказано, что такое представление является опасным: многие люди, пытавшиеся покончить с собой, напротив, пытались раскрыть свои намерения, говорили о самоубийстве вначале как об общей проблеме, затем – проецировали ситуацию на себя «вот если бы меня не стало», и делали это в явной (в беседе с близкими) или косвенной форме (в виде дневниковых записей, вырезок соответствующих материалов из газет и журналов – «неожиданно» попадавшихся их родным и близким незадолго до суицидальной попытки, или даже «просто» обращений к врачу с жалобами на апатию, депрессию и отсутствие сил и желания жить). По статистике, свыше 80 % людей, совершающих суицид, предварительно дают знать о своем намерении другим людям так или иначе.

Происходит это потому, что самоубийство, за редким исключением, не совершается спонтанно (хотя в результате внезапного возникновения непереносимой психотравмирующей ситуации такое возможно) – оно «зреет» в течение определенного периода, проходя последовательно стадии от замыслов к намерениям и только потом – к их реализации.

Истинная причина самоубийств – не желание прекращения самой жизни, а желание прекращения боли, возникшей в этой жизни, желание прекращения невыносимой ситуации, способ которого видится только в прекращении самого существования.

Из этого следует, что истинным мотивом любого самоубийства является крик о помощи. Именно послание: «Обратите, наконец, внимание на то, как мне плохо, помогите мне!» – лежит в основе суицида.

Другое дело, что далеко не все самоубийства являются истинными. Зачастую, особенно в юном возрасте, попытка лишить себя жизни является демонстративной, однако даже самое несерьезное заявление подростка на эту тему заслуживает самого пристального внимания, поскольку мысль, однажды поселившаяся в сознании, может развиться до намерения и его осуществления, а поступок, даже самый демонстративный и насквозь фальшивый, может неожиданно для всех, включая самого самоубийцу, завершиться, если так можно выразиться, «удачей» – когда все действительно «получится» и демонстративное повисание в петле на глазах у несправедливых родителей или стервы-жены закончится настоящей смертью в случае, если те, кому адресован спектакль, задержатся на несколько минут: застрянут в пробке, остановятся побеседовать с соседями по подъезду…

Кроме того, часто повторяемый трюк с угрозой самоубийства в конце концов делает человека заложником своих же угроз, рано или поздно он получит в ответ либо полное невосприятие всерьез его слов, либо даже подстрекательство к реальному действию: мол, столько раз говорил, а на самом деле врал? Слабо? В подростковом мире таких подначек оказывается достаточно для фатального шага.

Бытует еще одно заблуждение относительно личности решившихся свести счеты с жизнью: что это слабые, а то и душевно больные люди. В реальности это не так: душевно больных среди суицидентов не более 40–50 %, остальные – психически здоровые, однако попавшие в сложное положение и не нашедшие из него выхода в силу своих личностных особенностей люди[21]. Самоубийцы – личности сильные, способные на решение, даже такое страшное. Именно поэтому своевременно оказанная помощь и поддержка могут стать спасительным мостиком из мира смерти в мир жизни, которым человек, попавший в трудную ситуацию, сумеет воспользоваться: просто без посторонней помощи он может не увидеть иных возможностей решения, кроме ухода.

Что же можно противопоставить суицидальным настроениям? На каких струнах души можно сыграть, к чему можно взывать, чтобы вытащить человека из пучины отчаяния? Как правило, это ресурсы самой личности. Использовать в качестве «союзников» в борьбе с тягой к саморазрушению можно все, что значимо и существенно для человека:

– глубокую эмоциональную привязанность к родным и близким;

– выраженное чувство долга;

– инстинкт самосохранения (боязнь причинения себе физического вреда, боли);

– значимость общественного мнения и избегание осуждения со стороны окружающих;

– убеждение в неиспользованности всех жизненных возможностей;

– поиск ситуаций и людей, в которых и для которых этот человек действительно нужен и любим;

– наличие нереализованных пока творческих, семейных, профессиональных планов и замыслов, наличие значимых и еще не достигнутых жизненных ценностей и целей;

– наличие духовных, нравственных и религиозных ценностей, могущих выступить в данной ситуации в роли «тормозов»;

– и даже живописание внешнего вида после самоубийства – все это может выступить сдерживающими факторами, и даже стать «точками возврата».

Конечно, человеку, пережившему попытку самоубийства и даже находящемуся во власти пока лишь настроений и замыслов, необходима профессиональная помощь. Но и повседневное окружение неравнодушных и внимательных людей может оказать ему неоценимую услугу.

Как пережить горечь утраты?

Наиболее сильным стрессом, конечно, является смерть наших близких. Человек, к сожалению, не вечен. И даже самые лучшие, самые любимые люди рано или поздно покидают нас…

Пережить это сложно, горечь утраты на время затмевает для нас все на свете – но, так или иначе, жизнь продолжается и нам необходимо найти в себе силы идти дальше.

Как это сделать? Давайте поговорим…

Как бы нам ни было плохо и больно, процесс горевания необходим нам как особая работа души – работа по очищению, взрослению и принятию этого мира таким, какой он есть.

Для того чтобы эту работу выполнить, нам необходимо пройти все стадии горя до конца, принять его полностью и выпить эту чашу до дна. Если же нам не удается пойти по этому пути правильно, если мы застрянем на некоторых пунктах в пути следования, процесс горевания становится патологическим, и порой без помощи психотерапевта уже не обойтись[22].

С чего же начинается этот путь?

Первой нашей реакцией на смерть близкого человека является шок и оцепенение. «Не может быть» – это первое, что приходит в голову практически каждому: нам не хочется и даже физически «не можется» верить в произошедшее. Иногда человеку так больно, что все его реакции как бы притупляются, и внешне это может даже выглядеть как равнодушие: «ни слезинки не проронил». Однако обычно это просто защита нашей психики от слишком сильных эмоций, с которыми она не готова справиться. Увы, некоторые и не справляются, им не удается пойти дальше, и они психологически «каменеют» навсегда, особенно в случае потери горячо любимых людей – детей, супругов, родителей, эмоциональная привязанность к которым была чрезвычайно сильна.

На смену оцепенению приходит стадия поиска: человек принимает тот факт, что умершего нет рядом, но ему не верится, что это – навсегда. Умерший словно преследует горюющего: вот на улице показалось, что он прошел мимо, вот кто-то засмеялся точно так же, вот в его комнате что-то скрипнуло и на спинке стула – его свитер… Постоянно преследует ощущение, что тот, кто умер, на самом деле находится где-то совсем рядом. Иногда человеку начинает казаться, что он сходит с ума (а порой, увы, это происходит в действительности), особенно если горе в его жизни очень сильное или же просто первое, то есть ничего подобного он раньше не испытывал. Длится эта фаза от 9 до 40 дней: верующие люди считают, что душа умершего в это время находится на земле и прощается со всем, что было дорого.

В конце концов человек осознает реальность потери, и наступает стадия острого горя, когда отчаяние буквально «накрывает» с головой и появляется множество пугающих чувств и мыслей: о бессмысленности жизни, о собственной вине перед умершим, которую теперь не искупить; о тех словах, что не сказаны, и о тех обещаниях, которые не выполнены и уже не могут быть выполнены никогда… Умерший кажется нам лучше, чем мы думали о нем при жизни: вспоминается все хорошее, вытесняется из памяти все плохое. Поговорка «о мертвых или хорошо, или ничего» придумана не зря…

Иногда на этом этапе горюющий человек почти полностью уходит в себя, замыкается, отдаляется от близких, порой отождествляет себя некоторым образом с умершим: перенимает его привычки, походку, жесты; могут даже появиться симптомы заболеваний, которыми страдал умерший: признаки радикулита, гипертонии или мигрени у ранее совершенно здорового человека. К сожалению, не все выходят из этой фазы, оставаясь мысленно навсегда ближе к умершему, нежели к рядом живущим.

Пережить все это тяжело, но важно: в завершение этого этапа происходит разрыв старых эмоциональных связей с умершим и зарождение новых. Рано или поздно, но жизнь входит постепенно в привычную колею, и потеря дорогого человека перестает быть самым важным событием в жизни. Горе теперь не болезненно-острое и неотступное, а словно накатывает волной в связи с определенными событиями: вот наступает первый новый год без умершего; вот первый его день рождения прошел – без него самого; вот пришел по почте документ на его имя или позвонил старый знакомый из тех, кто ничего не знал о смерти… Слезы накатывают и подступает комок к горлу, однако мы уже смиряемся с тем, что случившееся – это данность, и что нам жить дальше. Годовщина смерти обычно является окончанием этого цикла.

Завершающая стадия – конструктивная, она адаптирует нас к реальности и примиряет с нею. Горе перерождается в памятование, в светлую печаль и грусть об ушедшем. В нашем сознании больше не живет покинувший нас человек – но остается его образ.

Этот этап – чрезвычайно важен: ведь можно пережить все предыдущие, но заблокировать воспоминания и не пустить образ умершего в свою нынешнюю жизнь. Тогда работа горя не будет выполнена до конца и облегчение так и не наступит.

Так нередко в семье, где погиб ребенок, родители словно «вычеркивают» этот страшный эпизод из жизни, запрещая и себе, и родственникам, и другим детям возвращаться к тем тяжелым событиям. Это путь к саморазрушению для всех членов такой семьи, поскольку позволить образам ушедших быть рядом – это очень важно, как важно и сохранить память обо всех, кто был частью нашей жизни, и радость от того, что эти люди в нашей жизни – БЫЛИ…

Глава 8

Победа над стрессом

«Вижу цель – не вижу препятствий». Как правильно ставить цели, чтобы гарантированно их достигать

Итак, как мы уже знаем, стрессы и кризисные периоды – это не только опасности, но и новые возможности, новые цели. Однако как же их достичь?

Определимся для начала с терминологией. Что такое цель? Цель – это достижение желаемого результата. Поэтому, чтобы достичь цели, мы должны очень хорошо представлять себе этот результат – то есть чего же именно мы хотим добиться? Однако цель и результат – не одно и то же. Если цель – образ желаемого результата, то сам результат – это конечный продукт всей нашей титанической деятельности на пути к цели[23].

Какой же должна быть достижимая цель, то есть такая, которая не уподобляется горизонту, удаляющемуся от нас по мере того, как мы приближаемся к нему?

Во-первых, позитивной, то есть формулироваться утвердительно. Правильная цель не должна содержать частичку «не», а также не должна звучать как «избежать», «избавиться» и т. д. Плохо поставленные цели – это «не пить», «избежать нищеты», «избавиться от лишнего веса». Хорошо поставленные цели – это «быть трезвым», «быть богатым», «быть стройной».

Если ничего позитивного в голову не приходит и крутится постоянно что-то типа «не хочу развода», попробуйте переформулировать задачу для себя: «Это то, чего я НЕ хочу. А чего же я хочу вместо этого?»

Будьте внимательны: если в формулировке цели присутствуют слова вроде «должен», «нужно», «необходимо», «следует» – это снижает эффективность цели в разы, поскольку эти слова создают сопротивление в нашем сознании: почему должен? кому должен? достали все с этим «должен»!!! Ведь «должен», «надо» – это антиподы «хочу», а как же мы можем чего-то захотеть, если используем для побуждения блокирующие слова? Поэтому, опять же, попробуйте переформулировать задачу для себя, заменив многочисленные «надо» на «хочу», «могу» и «сделаю».

К примеру, плохо поставленные цели – это «я должен заработать денег, чтобы отдать долг», «мне надо разгрузить себя и поехать в отпуск». Хорошо поставленные цели – это «я могу зарабатывать и заработаю», «я хочу отдохнуть и поеду в отпуск».

Цель лучше всего формулировать в терминах не процесса, а результата: то есть не «хочу лучше работать», а «хочу сделать то-то».

Во-вторых, ваши цели и способы их достижения должны находиться в сфере вашей же компетенции. Невозможно достичь цели, сформулированной как: «Я хочу, чтобы муж бросил пить». Это не в границах ваших возможностей. Вы можете сколько угодно хотеть, однако бросать-то ему. Мы не можем заставить кого-либо что-либо сделать напрямую. Казалось бы, где выход? В ключевом словечке «напрямую». Меняясь сами, мы меняем и мир вокруг нас, и наших близких, мы способны подвигнуть на изменения и тех, от кого их ждем. Изменив свое поведение и реакции, мы можем создавать ситуации, в которых нужный нам человек сможет повести себя по-другому, не так, как всегда, то есть не так, как нас не устраивает. Люди, сталкиваясь с нашей неожиданной, нетипичной реакцией, изменяются с гораздо большей вероятностью, нежели в случае нашего «стандартного поведения».

В-третьих, цель должна быть максимально конкретна. Мы должны очень хорошо представлять себе, чего же мы хотим, представлять цель так, словно она уже достигнута: в образах, красках, звуках… «Я хочу достичь вершин в карьере» – это неконкретно, расплывчато и, скорее всего, достигнуто не будет. А вот прочувствованное представление образа: «Вот я просыпаюсь в удобной постели (не забываем про цвет, ткань!) в прекрасной огромной квартире, выхожу на балкон, смотрю на чудесный вид за окном (желательно представить и вид), еду на работу (марка машины, как выглядит офис), поднимаюсь в свой кабинет (максимально подробно визуализируем), занимаюсь своим любимым делом (конкретно: каким?). А теперь хорошо бы предаться воспоминаниям на тему «Как же все это было достигнуто?», разматывая клубочек из будущего к своему нынешнему, настоящему: тогда-то – курсы повышения квалификации (или вообще смена рода деятельности), тогда-то – поездка на стажировку за границу, что дало связи и возможность «подтянуть» язык… Шаг за шагом!

Что это дает? Во-первых, сознание успешности усиливает мотивацию. Даже если эта успешность выдумана (пока!), кровь уже побежит быстрей. Во-вторых, такая детальность позволяет человеку понять: этого ли я на самом деле хочу, это ли мне действительно нужно? Предположим, женщина теоретически хотела бы быть «успешной женщиной», но с удивлением обнаруживает, что выглядит (в собственных же глазах) как полная дура на шпильках в этом холодном кожаном кресле в прозрачном офисе, а прокручивая в уме тему «Как я этого достигла», на этапе «Поехала на стажировку» ловит себя на мыслях типа: «Зачем только, непонятно? Надо было вообще уходить оттуда, нервы были бы целее, дочку видела бы не полчаса в день… а как мне хотелось на свободный график, а какие я умею делать фотографии, каким бы роскошным я стала бы фотохудожником в режиме фриланса…» Ведь в сущности то же самое (успех) достигается, но другим путем: на самом деле хотелось не столько карьерных высот и гулких кабинетов, сколько самостоятельности, чувства реализованности и собственных денег.

Следующий момент: четкая конкретизация и визуализация дает возможность зафиксировать критерии достижения цели, то есть на основании каких внешних признаков мы поймем, что цель УЖЕ достигнута (это важно, чтобы цель не превратилась в горизонт и чтобы мы, уже в принципе ее достигнув, не шли бы к ней, как в песенке: «дерево, а за деревом – дерево, а за деревом – куст… нет-нет-нет, еще дерево, а за деревом – дерево…» И так до бесконечности).

В-четвертых, важна так называемая экологичность цели, то есть не плохо бы заранее выяснить для себя, не противоречит ли достижение цели нашим убеждениям или объективной реальности? Сможем ли мы вписать достигнутый результат в нашу жизнь или же, подгоняя под данную цель, нам придется кардинально переменить весь уклад нашей жизни? Кроме того, нам необходимо понять, не конфликтуют ли разные наши цели между собой, не создадут ли они нам с трудом разрешимых противоречий? Не нарушает ли достижение цели какие-то наши уже существующие отношения, ценности? Пример: если девушка одновременно ставит себе цель, скажем, в этом году родить ребенка и получить высшее образование, эти цели будут изрядно конфликтовать друг с другом, особенно в случае, когда помощников у нее нет. Если у парня близорукость высокой степени, но он упорно ставит себе цель научиться водить машину, он тоже не может быть уверен в экологичности этой своей цели, в том, что она достижима в условиях объективной реальности и не вступит в конфликт с такими понятиями, как «безопасность» и «здравый смысл».

Проверка на экологичность позволяет увидеть все плюсы и минусы достижения выбранной цели (а они есть всегда: ведь любая цель – это изменение существующей системы, а значит, имеет как положительные, так и отрицательные стороны) и понять, чего же больше. Увидев заранее отрицательные моменты, мы можем, во-первых, принять меры к тому, чтобы их минимизировать (соломки подстелить), а во-вторых – даже пересмотреть саму цель и необходимость ее достижения.

Ну, и последнее: чрезвычайно важна мотивация[24] достижения цели. Мотивация отвечает на вопросы «почему?» и «для чего?» предпринимает человек в своей жизни определенные действия, в которых, собственно нет жизненной необходимости (вот утолять жажду – жизненно необходимо, и никто не мучает себя понапрасну вопросом «зачем мне это надо?»).

Мотивация бывает самая разнообразная, от кнута до пряника, и у человека всегда есть определенный «любимый» стиль, а вот совокупность стилей поведения складывается в так называемые метапрограммы, о которых я расскажу в следующей главе.

Что такое метапрограммы нашего сознания?

Все мы чего-то достигаем в жизни, все к чему-то идем, и цели у всех разные настолько, что порой объединяет двух разных людей с разными устремлениями только тот факт, что оба они принадлежат к homo sapiens.

А вот пути, по которым мы идем к своим столь разным целям, более или менее типичны. Попробуем разобраться в особенностях этих дорог, а также в том, как грамотно использовать на практике их достоинства и избегать недостатков.

Итак, начнем с первой метапрограммы[25] – программы достижения поставленной задачи.

Здесь существует два варианта – мотивации «от [неприятностей]» и мотивация «к [цели]».

Люди с мотивацией «к» имеют в активе массу замечательных вещей: они лучше видят цель, лучше могут донести ее до окружающих (вот почему из них выходят лучшие руководители; ученики и студенты они тоже – лучшие). Человек с такой мотивацией, получив некое задание, сделать которое ему предстоит в перспективе (скажем, сдать экзамен или квартальный отчет) начинает планомерную к нему подготовку – заранее! Он видит цель и организует систему действий, которые к этой цели его гарантированно приведут. Это огромный плюс данного типа мотивации: продуманность, планомерность, поэтому практически беспроигрышный результат бывает в финале. Минусы тоже есть, хоть их и немного: во-первых, людей с мотивацией «к» в нашей стране не более 10 % и, во-вторых, этот вариант менее эффективен, когда времени в обрез. В ситуации аврала, как правило, мощнее работает мотивация «от».

Люди с мотивацией «от» не стремятся к вершине, а убегают от наказания, которое последует за их неверными действиями или бездействием. Если мотивацию «к» можно назвать мотивацией пряника, то мотивация «от» – это мотивация бегства от кнута. Минусы очевидны: человек с такой мотивацией обычно «дотягивает» с выполнением необходимого до последнего, но потом, мобилизуя все свои ресурсы, выдает-таки продукт на-гора, что чревато, во-первых, нервным или физическим срывом, а во-вторых – можно банально не рассчитать времени, не учесть некоего форс-мажора и не достичь цели. Зато люди с данным типом мотивации гораздо лучше людей с мотивацией «к» могут избегать неприятностей за счет того, что выработали навык мгновенной мобилизации и хорошо представляют себе образ «кнута», легко моделируют ситуации по типу «вдруг что – тогда я…». В некоторых профессиях это чрезвычайно важно: гораздо более эффективен врач, охранник, юрист, главбух с мотивацией «от», нежели с мотивацией «к».

Следующая метапрограмма – это так называемый фокус референции. Что же это такое? Принятие любого решения, совершение любого действия, выбора связаны с ответственностью. Так вот, фокус референции – это тот вариант, по которому мы ответственность эту принимаем на себя (внутренний фокус референции) или же перекладываем на плечи других (внешний фокус).

Люди с внутренним фокусом референции – капитаны своего корабля и сами себе режиссеры: они, как пионеры, в ответе за все, они – лучшие эксперты в любом деле (причем даже в той области, где слабо ориентируются). Такие люди легко и быстро убеждают других, во всем имеют лидерскую позицию. Но их уверенность в своих силах мешает зачастую им понять и услышать других, стать на позицию собеседника и посмотреть на мир под другим углом, нежели тот, к которому они привыкли.

Люди с внешним фокусом референции умеют делить ответственность со своим внешним окружением. В данном варианте – они идеальные собеседники и компаньоны в любом деле, они – прекрасные руководители, умеющие, что называется, делегировать полномочия своим подчиненным, не везя на своем горбу всю рабочую арбу и не стеная при этом, какие все вокруг идиоты и ничего не могут сделать сами. Однако дело обстоит гораздо хуже, когда человек впадает в крайность этого типа метапрограммы: он не просто делит ответственность за что-либо с другими, но перекладывает ее на чужие плечи целиком и полностью.

Еще одна метапрограмма – фокус сравнения. Здесь тоже несколько вариантов: сравнивая два предмета, явления, двух людей, одни из нас ищут сходства, а другие – различия.

Люди сходства – это консерваторы, предпочитающие всегда один и тот же товар в одном и том же супермаркете, ездящие в одни и те же «проверенные» места отдыхать, отдающие своих детей в «старую добрую школу», которую закончили и они сами (а порой и их родители), приверженцы строго определенной, хорошо изученной фирмы автомобиля, марки одежды. Знакомясь с кем-то новым, человек сходства обратит внимание в первую очередь на сходство с кем-то уже знакомым: «этот парень – вылитый дядя Боря», «она мне очень кого-то напоминает», «рот, как у Джулии Робертс». В их речи то и дело звучит что-то вроде «такой же», «аналогично», «опять», «всегда». Человек сходства хуже запоминает новое, он фиксируется в первую очередь на том, что знает. Именно поэтому, заключая контракт с таким покупателем, бессмысленно обращать его внимание на «инновации данной модели», разумнее было бы акцентироваться на том, что «товар производится фирмой с вековыми традициями».

А люди различия – это революционеры! Они ищут и предпочитают все новое: места, блюда, вещи, друзей, супругов, профессии… Их привлекают перемены, и, даже занимаясь рутинной работой (на которой они малоэффективны), они умудряются отыскать в ней элементы новизны. Они ловят на лету любые изменения, именно такая подруга заметит первой новую прическу, именно такой покупатель клюнет на товар, сервируемый под соусом «исключительный», «оригинальный», «такого нет больше нигде», «вы получите это первым». Они сами являются инициаторами перемен в собственной жизни: и в образовании, и в карьере, и в семье. Человек различий в среднем каждые 3–4 года предпринимает нечто, что достаточно основательно изменяет курс его жизни: меняет работу и даже направление деятельности, меняет брачного партнера или рожает новых детей, получает новое образование или хотя бы делает ремонт…

Два полярных типа – люди сходства и люди различия – это примерно по 10 % человечества, остальные относятся к переходным типам: люди сходства-различия (приоритетом для них является сходство, но и различие для них также важно – таких процентов 40), и люди различия-сходства (соответственно – наоборот, их примерно столько же). Зная тип реагирования человека на информацию, вы можете в правильной последовательности ее подать – именно так, как комфортно собеседнику. И очень немногие (не более 1–2 %) относятся к типу 50×50.

Отдельно хотелось бы остановиться на полюсе людей различия: как мы помним, их около 10 %, но только 7 % предпочитают эксклюзивное и эксцентричное, остальные 3 % – это люди-«нет» или «полярные ответчики»: они концентрируются в первую очередь не на том, что в объекте есть что-то новое, а на том, чего ему не достает, что с ним не так. Даже в речи у них первым словом очень часто идет «нет»: «Нет, я понимаю, но это совершенно неверно». На первый взгляд кажется, что с такими людьми очень сложно общаться – ведь любое утверждение они с ходу опровергают: «Сегодня хорошая погода» – «Нет, я бы не сказал… ну, солнце светит, и тепло, это да, – но со вчерашней не сравнить!». Однако зная, что на любое утверждение последует опровержение, такого человека повернуть в нужное русло чрезвычайно легко, просто «провоцируя» его. Например, вам нужно, чтобы ваши документы принял «полярный ответчик» в некой бюрократической конторе (а именно там чаще всего и работают «люди «нет») и оперативно получить информацию о ходе их продвижения. Вы сдаете свои бумаги и говорите что-то вроде: «А скажите, вы ведь никогда не звоните соискателям с уведомлением о результатах?» «Нет, как это не звоним? Да я лично всегда этим занимаюсь!». Будьте уверены, что, даже если они никогда ничего подобного не делали, то именно вам позвонят и доложат, как идут дела просто из принципа, чтобы быть верным себе и опровергнуть вас!

Четвертая метапрограмма – это уровень разбивки информации.

Существуют люди «целостности», так называемые «глобалисты» – они легко и свободно делают обобщения любой сложности и любого объема материала, легко воспринимают в любой идее глобальную, общую цель. В речи их преобладают слова «большой», «значительный», «в самом общем случае», «подводя итоги», «итак»… Глобалист чрезвычайно хорош на руководящем посту, в теоретических научных специальностях, в творческих профессиях: там все его особенности на своем месте.

А вот в роли бухгалтера, методиста, корректора цены не будет «деталисту» – человеку, идущему в обратном направлении – от частного к общему (даже речь таких людей изобилует словечками «в частности», «более детально», «скрупулезно»). Руководитель или исследователь из них никакой – такой шеф или ученый просто увязнет в деталях и за кусочками не увидит целого, но вот в профессиях, где важны мелочи и частности он бог! (А представьте-ка главбуха-глобалиста!)

Есть и категория профессий, в которых нужны универсалы – это психологи, учителя, специалисты по кадрам. Для выявления ведущей метапрограммы достаточно задать простой вопрос типа: «Кто, по-вашему, настоящий друг?». Деталист обязательно приведет конкретный пример, глобалист же даст общее, теоретическое описание.

Последняя метапрограмма – это способы классификации мира.

Здесь возможных вариантов больше всего (обычно у человека бывает 1–2 ведущих критерия): «люди», «процессы/процедуры», «цели/ценности/результаты», «вещи», «время», «место».

Человек с преобладающей классификацией «люди» всю информацию о мире привязывает к конкретному человеку («такое же было с моим братом», «на лекции были Маша и Женя», «мы с женой едем на море», «кто здесь жил до нас?»). В речи человека такого типа упоминается всегда очень много имен, главной ценностью для него являются люди. Это можно использовать: к примеру, преподаватель с таким типом классификации мира всегда акцентируется на персоналиях, и горе тому студенту, который не удосужится запомнить всех корифеев! Положительной отметки ему не видать, а вот если материал знает слабо, но имена светил-авторов перечисляет с легкостью, полного провала гарантированно не будет!

Человек с преобладающим акцентированием на процессах фиксируется именно на действии. В речи такого человека множество глаголов. Описывая свой день, он будет говорить что-то вроде: «Встал, побрился, порезался, позавтракал, прибежал на работу, сдал отчет шефу, тот не принял, поругался с ним, хлопнул дверью, поехал домой и с горя надрался». Естественно, что, если вы хотите достичь взаимопонимания с подобным субъектом, бессмысленно цветисто перемежать свою речь эпитетами и упоминать массу знакомых ему лиц или авторитетов – он вас не услышит и не поймет: только «на своей волне» человек лучше всего воспринимает информацию.

В отличие от него «человеку процедуры» важны не просто действия, а их последовательность, порядок. В речи такого человека постоянно мелькает «во-первых», «во-вторых», «первым делом», «в то время, как…» Такие люди – мечта следователей: они – самые лучшие свидетели происшествий. Они же лучше и толковей остальных пишут инструкции, программы и тому подобные вещи, где действия должны быть строго последовательны и алгоритмизированы. Много ли вы знаете людей, которые, купив новый телефон, сначала читают инструкцию или требуют пошагового инструктажа у консультанта, и лишь потом тычут в кнопочки? Если знаете, будьте уверены: перед вами точно «человек процедуры».

Для «людей цели», как понятно из названия, приоритетом является цель. В их речи обязательно звучат обороты вроде «для чего», они всегда уточняют, ради чего, ради какой цели и какого результата нужно нечто, чего от них хотят. Если же цель им неясна, весь процесс лишается смысла.

«Люди-ценности» выделяют не просто цель, а нечто главное, важное в любом деле.

«Человек-вещи» в полном соответствии с названием ценит вещи, предметы в первую очередь. В их речи множество существительных, и даже процессы они умудряются представить в таком виде: там, где «человек-процесс» скажет «я отдыхаю», «человек-вещи» скажет «у меня отдых», вместо «я обедаю» – «у меня обед» (то есть глаголы повсеместно заменяются отглагольными существительными). Замечено, что именно эти люди очень любят коллекционирование чего бы то ни было.

«Человек времени» абсолютно все старается привязать к более или менее точной дате. В его речи в первую очередь упоминается, когда происходило событие, и лишь потом – все остальное, связанное с ним (где, с кем и что, собственно, вообще случилось). Он всегда конкретизирует временные промежутки, и, получив задание от начальства, должен четко регламентировать для себя время и разбить задачу на временные промежутки (что сколько времени займет), нежели даже уяснить ее цель.

Наконец – «человек места» во главу угла ставит место, где происходит некий процесс или встречен некий человек. Его внутренний мир похож на географическую карту, и даже разговор он всегда начинает именно с места действия: «В Крыму этим летом я встретил свою будущую жену». Он всегда уточняет именно место, где находится: «Привет, я сейчас на Пушкинской, еду к тебе, буду в 10». Казалось бы, ну какая разница собеседнику (если он и сам не таков же), где его приятель находится, если все равно пока не доехал? Ан нет, человеку места это важно.

Для чего же важно уметь «читать» метапрограммы собеседника? Во-первых, если вы постоянно общаетесь с определенными людьми (ну хотя бы с членами собственной семьи), а тем более работаете в области преподавания, рекламы или продаж, всегда лучше и удобнее настроиться на волну собеседников – ведь если вы преподнесете им информацию в удобном для НИХ виде, она гарантированно будет воспринята, а вы избежите при этом стресса от непонимания. Помните, как говорил Дейл Карнеги: даже если вы сами очень любите землянику со сливками, рыбу надо ловить все же на червяка.

Во-вторых, если вам предстоит распределить обязанности в коллективе, знания о метапрограммах будут просто палочкой-выручалочкой и в этом деле. Впрочем, любая метапрограмма может быть «наработана», натренирована: всегда можно освоить и противоположный тип мышления, были бы желание и стимул.

Удачи!

Что же человеку нужно для счастья?

Противоположностью стресса является, как известно, достижение состояния счастья.

Давным-давно в эпохальном фильме «Доживем до понедельника» было провозглашено, что «Счастье – это когда тебя понимают». С тех пор люди дежурно используют эту фразу, не особенно вдумываясь в то, насколько лично для них это действительно так. Однако вопрос «Что есть счастье?» так и остался открытым: у каждого оно, как говорится, свое.

Однако неужели же счастье – категория столь расплывчатая, что в этом вопросе невозможно вывести никаких закономерностей? Оказывается, до некоторой степени все же возможно, а ответ уравнения будет меняться в зависимости от одной ключевой переменной – от так называемого «типа жизненного мира»[26], который у разных людей довольно сильно отличается, но все же имеет нечто общее в своей сущности.

Итак, самое легкое, быстрое и простое счастье – у маленьких детей. Все, что доставляет удовольствие, дарит и ощущения счастья. В каком еще возрасте мы можем быть такими счастливыми от сущей ерунды (на взгляд серьезных взрослых)?

Однако существуют люди, которые остаются детьми на всю жизнь – в плане взросления души. Они до старости сохраняют «простейший» тип жизненного мира. Внутренний их мир – примитивен, внешний (объективная реальность вокруг него) – воспринимается тоже очень простым, поскольку и потребности, и душевные движения сведены к минимуму. Центральным принципом существования (как и у ребенка), у такого человека является принцип удовольствия и удовлетворения потребностей. А поскольку потребности тоже просты:

«Поели – теперь можно и поспать… Поспали – теперь можно и поесть…», то жизнь действительно представляется штукой несложной.

Встречается такое миропонимание преимущественно у людей с нарушенной психикой и умственной отсталостью, хотя бывает подобное отношение к жизни и у совершенно, казалось бы, психически здоровых: их особенностью является лишь крайний инфантилизм и ограниченность ума (вспомним столь распространенный типаж Эллочки-людоедки, созданный гением Ильфа и Петрова).

Если окружающие исправно удовлетворяют все его желания, то человек так и проживет растением до самой смерти. И, что парадоксально – проживет совершенно без стрессов и счастливым! Итак, для таких людей единственным условием счастья является удовлетворение их примитивных потребностей: «Наше счастье постоянно – жуй кокосы, ешь бананы», – только и всего!

На следующей ступеньке находятся люди, имеющие внутренне простой и внешне сложный мир. Иллюстрацией для понимания, что же это такое, служат состояния, когда какая-либо потребность доминирует настолько, что все остальное, весь мир, в котором человек живет, ею затмевается. Такова жизнь у наркоманов и у алкоголиков, уже достаточно разрушивших свою личность: их «внутреннее содержание» скукоживается до размеров булавочной головки под давлением одной-единственной поначалу психологической, а потом уже и физиологической потребности, достижению которой подчинены все силы… А поскольку удовлетворить свои потребности не так-то просто: постоянно нужны деньги, общество презирает, близкие пилят, правоохранительные органы все привлекают и привлекают, то реальность кажется им тяжкой. И тем сильнее необходимость от нее сбежать…

Следовательно, все, что нужно для счастья этим людям, это устранение стрессов, то есть сложностей бренного нашего мира: чтоб выпивка или наркотики регулярно поступали в организм, ну и на мозги никто не капал. В моменты, когда подобный баланс достигнут, они испытывают полнейшее, феерическое счастье, недоступное, по их утверждению, «простым смертным». Минус этого счастья лишь в том, что очень уж оно недолгое, как и их жизнь.

На следующей ступеньке находится практически все остальное человечество – это обычные, «нормальные» люди, обладающие достаточно развитым и сложным внутренним миром, одиноко живущие в мире внешних трудностей и проблем. Здесь все, как в фильме «Гараж»: «У верблюда два горба, потому что жизнь – борьба…» Стрессов – куча: борьба с миром, борьба с собой, самосовершенствование, совершенствование мира… Всегда есть чем заняться! Казалось бы, ну что нужно для счастья: всего-то обеспеченный, стабильный быт и возможность удовлетворять интеллектуальные и духовные потребности. Но, что интересно: как только устраняются одни помехи и проблемы, эти разумные и развитые люди тут же придумывают себе новые. Как говорится, человек создает себе трудности для того, чтобы с гордостью их преодолевать!

Кстати, парадоксально: если создать для таких людей общество, в котором все же найдутся возможности удовлетворять абсолютно все потребности, получится довольно страшная картина. Кто читал роман Стругацких «Хищные вещи века», тот меня поймет.

Однако, к счастью для человечества, есть и четвертая ступень: люди, у которых внутренний мир сложен, но внешний воспринимается простым, он упрощен ими самими же по принципу ценности происходящего. Для человека трудности мира становятся незначимыми, если подчинены чему-то очень важному для него. Поясню на примере: если лошадь выпускают в «ночное» одну, ее легко загрызут волки. Если она будет с жеребенком, она, как правило, отобьет и себя, и детеныша от хищников. Инстинкта сохранения собственной жизни (тоже мощного) все же бывает недостаточно, а вот если опасность грозит тому, кого мы ценим выше себя, все мобилизуется: и ресурсы психики, и ресурсы организма… все работает в максимально возможном, предельном режиме, причем без особого контроля разума… Аналогично действует и ведет себя человек, если вся жизнь его подчинена чему-то чрезвычайно для него значимому: увлечению, делу жизни, любви, идее…

Счастье для таких людей заключается в том, чтобы не просто «самореализоваться», здесь дело не в личных амбициях, а в самом этом любимом деле, в том, чтобы просто его делать. Хоть камни с неба – такой человек просто не обратит на них особого внимания (ну во всяком случае, найдет способ решить проблему, а не будет стонать по поводу трудностей – и пойдет дальше, к цели). Он счастлив, когда делает дело своей жизни: творит… познает… любит… защищает… Способны на это, увы, не все. Но тот факт, что некоторые все же способны, делает человечество чище и лучше.

В психологии это называется «сущностный жизненный мир»: когда в любом явлении, в любом душевном движении человек видит и ценит самую их суть. Это выражается формулой «быть самим собой и в согласии с миром». Для человека незначимо все то, что не соответствует духовно-нравственным ценностям, поэтому окружающий его мир для него гораздо проще и дружественнее, чем у тех, кто заморачивается любой мелочью, и кому любой пустяк может отравить жизнь. Не стоит считать таких людей умственно неполноценными: они не отрекаются от проблем быта, безопасности и удовлетворения потребностей, они от них именно отрешаются, то есть мир воспринимают не сквозь их призму. Проблемы решаются в порядке жизнеобеспечения, но быт не становится смыслом жизни. Значимо для таких людей другое, а все прочие проблемы они просто решают, не тратя на них много душевной энергии. Не самоустраняясь от них (потому что это было бы инфантильностью), а именно – не ставя во главу угла. Человек с таким жизненным миром увлечен делом своей жизни, идеями, любовью именно потому, что это для него сущностно, важно, а не из соображений престижа, эгоизма, компенсации за что-то…

Такой человек живет легко и радостно, улыбаясь каждому дню. Уходит вся суета из души, и он смотрит на мир спокойными глазами, но не уподобляясь сфинксу: внутри наступает умиротворение – и в то же время он остается способным к активным действиям и к живому восприятию. Человек начинает ценить каждую секунду своего бытия, ценить не умом, а чувственно, наслаждаясь каждым мгновением жизни.

И нет суеты, нет озабоченности, есть только радость от того, что тебе даровано такое чудо, как Жизнь.

Счастья вам!

Литература

1. Айке Д. Страх / Тревога и тревожность. – СПб.: Питер, 2001.

2. Амбрумова А. Г. Диагностика суицидального поведения. – М., 1980.

3. Анатомия кризисов / А. Д. Арманд, Д. И. Люри, В. В. Жерихин [и др.]. – М.: Наука, 1999.

4. Анищик О. Насилие над женщинами в семье. – Юрид. анал. журнал. 2005. № 1–2.

5. Бурбо Лиз. Пять травм, которые мешают быть самим собой / пер. с англ., под ред. И. Старых. – К.: София, 2003.

6. Варчук Т. В., Вишневецкий К. В. Виктимология. – М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2008.

7. Волков Е. Н. Методы вербовки и контроля сознания в деструктивных культах // Журнал практического психолога. – М. 1996, № 3.

8. Воронов М. Психосоматика. – Киев: Ника-Центр, 2004.

9. Данилин А., Данилина И. Как спасти детей от наркотиков. – «Врачи предупреждают». – М.: Центрполиграф, 2001.

10. Догадина М. А., Пережогин Л. О. Сексуальное насилие над детьми. Выявление, профилактика. Реабилитация потерпевших. – М.: Сам себе адвокат.

11. Ениколопов С. Н. Психотерапия при психотравматических стрессовых расстройствах // Российский психиатрический журнал. 1998, № 3, с. 50–56.

12. Кулагина И. Ю., Колюцкий В. Н. Возрастная психология: Полный жизненный цикл развития человека. – ТЦ «Сфера», 2001.

13. Лебедев В. И. Личность в экстремальных условиях. – М., 1987.

14. Лебон Гюстав. Психология народов и масс. – М.: Академический проект, 2011.

15. Леонтьев А. Н. Деятельность. Сознание. Личность. – М.: Смысл, Академия, 2005.

16. Леонтьев Д. А. Психология смысла. – М.: Смысл, 1999.

17. Маслоу А. Г. Мотивация и личность. – СПб.: Евразия, 1999.

18. Международная статистическая классификация болезней и проблем, связанных со здоровьем. 10 пересмотр = International Statistical Classification of Diseases and Related Health Problems: Tenth Revision – М: Медицина, 2003.

19. Менделевич В. Д. Клиническая и медицинская психология. – М.: МЕДпресс-информ, 2008.

20. О’Коннор Д., Сеймор Д. Введение в НЛП. – Челябинск: Версия, 1997.

21. Пиз Аллан, Пиз Барбара. Как заставить мужчину слушать, а женщину молчать. – М: ЭКСМО, 2008.

22. Пиз Аллан, Пиз Барбара. Язык взаимоотношений Мужчина-Женщина. – М.: ЭКСМО, 2007.

23. Попов Б. Н. Взаимосвязь категории счастья и смысла жизни. – М., 1986.

24. Профессиональная деформация личности / С. П. Без носов. – СПб.: Речь, 2004.

25. Риман Ф. Основные формы страха. – М.: Алетейа, 1999.

26. Селье Ганс. Стресс без дистресса. – М.: Прогресс, 1982.

27. Селье Ганс. Очерки об адаптационном синдроме. – М., 1960.

28. Суицидология: Прошлое и настоящее / под ред. А. Н. Моховикова – М., 2001.

29. Трейси Брайан. Достижение цели. – М.: Попурри, 2006.

30. Франкл Виктор. Человек в поисках смысла. – М.: Прогресс, 1990.

31. Хорни К. Невротическая личность нашего времени. Самоанализ / пер. с англ. – М.: Прогресс: Универс, 1993.

32. Шефов С. А. Психология горя. – СПб.: Речь, 2006.

33. Щербатых Ю. В. Психология страха. – М.: ЭКСМО, 2003.

34. Folkman S. and Lazarus R. S. Coping and emotion // Monat A. and Richard S. Lazarus. Stress and Coping. – N.-Y. 1991.

Об авторе

Наталья Царенко (Проценко) – практикующий психолог-консультант, окончила Институт управления, психологии и бизнеса Южного федерального университета но специальности «Практическая психология», специализация – кататимно-имагнативная психотерапия (символ-драма). Автор материалов по психологии детей и подростков, семейной и супружеской психотерапии, а также по методической подготовке для родителей и детей «Первый раз в первый класс». Опубликовала ряд статей в журнале «Мамаs&Рараs».

Примечания

1

Селье Г. Очерки об адаптационном синдроме. – М., 1960.

2

Воронов М. Психосоматика. – Киев.: Ника-Центр, 2004.

3

Международная статистическая классификация болезней и проблем, связанных со здоровьем. 10 пересмотр. – Москва: Медицина, 2003.

4

Folkman S. and Lazarus R. S. Coping and emotion // Monat A. and Richard S. Lazarus. Stress and Coping. – N.-Y. 1991.

5

Щербатых Ю. В. Психология страха. – М: ЭКСМО, 2000.

6

Риман Ф. Основные формы страха. – М.: Алетейа, 1999.

7

Хорни К. Невротическая личность нашего времени; Самоанализ / Пер. с англ. – М.: Прогресс: Универс, 1993.

8

Айке Д. Страх / Тревога и тревожность. – СПб.: Питер, 2001.

9

Риман Ф. Основные формы страха. – М.: Алетейа, 1999.

10

Риман Ф. Основные формы страха. – М.: Алетейа, 1999.

11

Варчук Т. В., Вишневецкий К. В. ДАНА, 2008.

12

Международная статистическая классификация болезней и проблем, связанных со здоровьем. 10 пересмотр. – М.: Медицина, 2003.

13

Пиз А., Пиз Б. Как заставить мужчину слушать, а женщину молчать. – М: ЭКСМО, 2008.

14

Международная статистическая классификация болезней и проблем, связанных со здоровьем. 10 пересмотр. – М.: Медицина, 2003.

15

Анищик О. Насилие над женщинами в семье // Юрид. анал. журнал. 2005. № 1–2.

16

Волков Е. Н. Методы вербовки и контроля сознания в деструктивных культах // Журнал практического психолога. – М., 1996. № 3.

17

Профессиональная деформация личности // Безносов С. П. – СПб.: Речь, 2004.

18

Щербатых Ю. В. Психология страха. – М: ЭКСМО, 2003.

19

Менделевич В. Д. Клиническая и медицинская психология. – М.: МЕДпресс-информ, 2008.

20

Амбрумова А. Г. Диагностика суицидального поведения. – М., 1980.

21

Лебедев В. И. Личность в экстремальных условиях. – М., 1987.

22

Шефов С. А. Психология горя. – СПб.: Речь, 2006.

23

О’Коннор Д., Сеймор Д. Введение в НЛП. – Челябинск: Версия, 1997.

24

Маслоу А. Г. Мотивация и личность. – СПб.: Евразия, 1999.

25

О’Коннор Д., Сеймор Д. Введение в НЛП. – Челябинск: Версия, 1997.

26

Кулагина И. Ю., Колюцкий В. Н. Возрастная психология: Полный жизненный цикл развития человека. – ТЦ «Сфера», 2001.

Content

Наталья Царенко
Антистресс в большом городе

Глава 1 Понятие стресса

Что стресс делает с нашим организмом?

Что стресс делает с нашей психикой?

Что такое копинг-стратегии, или Что мы можем сделать со стрессом

Глава 2 Причины стрессов жителей мегаполиса и пути их преодоления

Как совладать со страхами

Что представляют собой кризисы и как мы их переживаем?

Как адаптироваться к кризису?

Глава 3 Жертва или свободная личность?

Что полезного можно почерпнуть из науки виктимологии

Кто такие психологические вампиры и как с ними бороться?

Глава 4 Специфические женские стрессы

Как выглядеть идеально и стоит ли так стараться

Лишний вес – а есть ли он?

По следам Твигги, или Анорексия – путь куда?

Глава 5 Ловушки близких отношений

Почему мужчины и женщины мыслят настолько по-разному

Почему женщины недовольны мужчинами?

Кризисы семейной жизни – как определить меру фатальности?

Что такое домашнее насилие – и как с ним бороться?

Глава 6 Источники стрессов – «проблемные зоны» нашего общества

Как мегаполис влияет на человека

В чем секрет успеха телевидения?

Секты: вход бесплатно, выход – ценой в душу…

Как нас меняет наша работа, или Что такое профессиональная деформация?

Что такое дауншифтинг

Глава 7 О самом трудном…

Что нас страшит в болезнях

Почему мы болеем настолько по-разному. Уход в болезнь и бегство от болезни

Можно ли предотвратить суицид?

Как пережить горечь утраты?

Глава 8 Победа над стрессом

«Вижу цель – не вижу препятствий». Как правильно ставить цели, чтобы гарантированно их достигать

Что такое метапрограммы нашего сознания?

Что же человеку нужно для счастья?

Литература

Об авторе

Примечания