Дарья Калинина

Свекровь для белоснежки

© Калинина Д. А., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

Глава 1

История эта началась в одном маленьком городе. И пусть никто этому не удивляется, ведь и в маленьких городах тоже может произойти кое-что необычное, о чем хочется поведать миру. А то даже как-то несправедливо получается: все время в новостях нам показывают и рассказывают о том, что криминального и опасного каждый день происходит в мегаполисах. Посмотришь, и складывается впечатление, что в местечках уединенных, живущих тихой и неспешной жизнью, вроде как и произойти ничего такого не может. А ведь может, и еще как!

Однако это лишь присказка, а сама сказка впереди будет. Но пока что Леся со своим мужем Эдиком ни о чем таком опасном и заставляющем сердце биться быстрее даже не думали. И прибыли они в означенный тихий городок как раз потому, что надеялись укрыться тут от суеты, шума и гама мегаполиса.

Впрочем, нельзя сказать, что молодая пара жила в центре города, скорее уж на окраине. Но в последнее время жизнь в ближайшем пригороде больше не соответствовала их представлениям о тишине и покое. Как ни старался владелец коттеджного поселка огородить свой «Чудный уголок» от подступающей со всех сторон цивилизации, ему это больше не удавалось.

Соседнюю деревеньку еще до кризиса выкупил какой-то заграничный толстосум, который и теперь не оставил идеи построить тут образцово-показательный поселок, этакий уголок старушки Европы в матушке-России.

Еще во времена Петра проживающие в России немцы и прочая иностранная братия предпочитали селиться в своих слободах. Нынешние их потомки следовали примеру предков и тоже предпочитали селиться кучно. И желательно таким образом, чтобы ничего вокруг не напоминало им о том, где они находятся на самом деле, а казалось бы, что они у себя дома.

Так что основная цель застройщика нового поселка заключалась в том, чтобы все тут было строго по-европейски, по стандарту, как нравилось его клиентам. Но пока для того, чтобы запущенная русская деревенька стала соответствовать европейским стандартам, пришлось вырубить приличную полосу русского леса и проложить дорогу к поселку, почему-то опять же в соответствии с нормами Европы.

И все бы ничего – не последний это был лес в нашей стране, можно бы и забыть, небось пройдет время – новый вырастет, да только дорога эта проходила аккурат мимо «Чудного уголка». И теперь по ней каждый день с ревом ползли тяжело груженные фуры, причем движение они начинали с шести утра, будя всех в «Чудном уголке» своим шумом. А следом за ними принимались сновать туда и сюда грузовики со стройматериалами и рабочими, отравляя воздух выхлопными газами и опять же нарушая тишину. Ну а уж бетономешалки оставляли за собой такие широкие отвратительно-грязные лужи жидкого раствора, что это уж было совсем не по-европейски.

Почему-то толстосума из Европы все эти несоблюдения элементарных человеческих правил общежития ничуть не смущали. И напрасно жители «Чудного уголка» устраивали демонстрации, выходили на дорогу с плакатами, протестуя против шума и неудобств, которые приносило им строительство по соседству, хитрый толстопуз не желал с этим считаться.

Владелец «Чудного уголка», которого жители любовно за глаза звали Тараканом и который был ни мало ни много, а генералом, хотя и в отставке, предпринял несколько попыток урезонить обнаглевшего капиталиста. Но вернулся обратно, отплевываясь и чертыхаясь.

– Продали! – ругался он. – Все продали!

– Что продали-то?

– Честь и совесть в первую очередь продали!

Когда жители попросили объяснить причину, он сказал:

– Этот гад додумался, где и кому можно сунуть на лапу. И сунул! Видать, много и многим сунул, раз меня даже и слушать не стали, взашей турнули и заявили, что строительство ведется по всем правилам.

Таракану удалось добиться лишь того, что к ним в «Чудный уголок» прибыла проверяющая комиссия, призванная замерять уровень шума от проходящих мимо тяжелых грузовиков. Но, видимо, толстосум и тут подсуетился, потому что стоило комиссии приехать, как количество грузовиков резко сократилось с двух десятков в час до одного, который был нагружен едва наполовину да и ехал еле-еле. Конечно, уровень шума, который он создавал, был минимален.

И комиссия по результатам проверки еще и высказала претензии лично Таракану:

– И чем вы недовольны? Все у вас в порядке! Что вы тень на плетень наводите и хорошего человека дискредитируете?

Но стоило комиссии уехать, как грузовики понеслись один за другим, видимо, желая побыстрее нагнать упущенное время.

Леся с Эдиком мужественно терпели все неудобства, полагая, что рано или поздно строительство все же закончится и все в их «Чудном уголке» обретут хотя бы подобие былого покоя.

Конечно, прежней жизни уже не будет. И свежего коровьего молочка, и фермерской картошечки со свининкой, за которыми они ходили в деревеньку, им больше точно не видать. Несколько фермерских семей, проживающих в деревне, были вынуждены перебраться в другие места, подальше от шумного строительства.

Но жаль прежде всего друзьям было не картошки, молока и мяса. В конце концов, Леся и сама выращивала неплохие овощи и зелень. Картошку и мясо можно было купить на рынке или в магазине, а яйца и курятина имелись в самом поселке, где был оборудован настоящий птичник, в котором водились куры разнообразных пород и ослепительно прекрасные петухи. Также тут бродили красивые цесарки, важные индюшки, между ногами которых сновали перепелки. Из птичника был выход к пруду, где могли плавать пестрые утки и белоснежные гуси.

Одним словом, снабжение яйцами и птицей в поселке было поставлено на хорошем уровне. Многие жители брали цыплят или других птенцов, чтобы самим выращивать птичек. Такая забава очень нравилась детишкам, которые с восторгом возились с домашней птицей, а потом угощали родителей домашней яичницей с ярким желтком или пышным ароматным омлетом.

Так что переживали друзья не из-за отсутствия поставщиков свежих продуктов, куда больше их заставлял расстраиваться тот факт, что строительство соседнего поселка, а за ним и еще двух, неизбежно должно было привести к перенаселенности этих мест.

– Одно дело, когда на несколько гектаров земли приходится сто человек, и уже совсем другое, когда число жителей переваливает за тысячу.

А этого оставалось ждать совсем недолго. И когда первые жители соседнего поселка, заселившись в свои дома, принялись бродить по округе, нервы у Леси сдали:

– Прочь с этого Курского вокзала! И подальше!

За выбором дело не стало. Лесю уже давно звали к себе погостить родственники – тетя Лена и дядя Гена. И теперь Леся решила, что самое время воспользоваться их приглашением. Однако когда она сообщила об этом намерении своей лучшей подруге – Кире, та неожиданно возразила:

– Я не могу поехать с вами!

– Как? – удивилась Леся, привыкшая, что вот уже много лет подряд они всегда и всюду путешествуют вместе. – Почему не можешь?

– Врач запретил нам куда-либо уезжать. Он считает, что путешествие с таким маленьким ребенком может быть опасным.

Да, в семье Киры и ее мужа, которого все звали Лисицей за рыжие лохмы и умение выкручиваться из любой, казалось бы, даже самой безнадежной ситуации, наконец-то произошло долгожданное событие. В конце марта у них родился замечательный мальчик – Святослав.

От матери ему достались зеленые прозрачные глаза. От отца – долговязая фигура. А уж рыжие волосы ребенок унаследовал от обоих родителей, так что даже пушок у него на макушке был яркого морковного цвета. Даже сейчас, когда Святослав лежал в колыбельке, было понятно, что он вырастет рыжим и конопатым. А вот в кого он получил спокойный и даже кроткий нрав, было совершенно не ясно. Ведь кротостью ни один из его родителей отнюдь не страдал.

Несмотря на то, что Слава рос здоровым мальчиком, врачи регулярно запугивали молодую мамашу всевозможными хворями, которые могут поджидать ребенка за порогом родного дома. В конце концов даже не чающий в сыне души Лисица, согласный оберегать драгоценное чадушко, насколько это возможно, и тот возмутился:

– Если ты будешь так кутать мальчишку, то он никогда не станет мужиком!

– Но ведь сопли…

– И что? У всех сопли! Переболеет и поправится. Будто бы у меня в детстве соплей не было. И ничего! Жив, как видишь!

Но Киру совершенно зазомбировали педиатры, поэтому в ответ на разумные доводы Лисицы она лишь забубнила:

– Сопли провоцируют рост аденоидов. В будущем это может стать серьезной проблемой, понадобится хирургическое вмешательство. К тому же, если насморк станет хроническим, можно получить осложнение в виде отита.

– Ты стала редкой занудой! И рискуешь вырастить из ребенка какое-то тепличное растение, которое способно загнуться от первого же дуновения свежего ветерка.

Кира и сама чувствовала, что говорит и делает что-то не то. Но авторитет врачей был сильнее голоса здравого смысла. А желание уберечь ребенка от опасностей заставляло ее раз за разом наступать на горло собственным желаниям.

Поэтому сейчас, едва сдерживая слезы, Кира обняла подругу и сказала:

– Поезжайте с Эдиком без нас. Может, так будет даже и лучше.

– Да почему же лучше?

– Отдохнете там… спокойно. А то со Славкой какой отдых? То ему есть, то ему пить, то ему спать, то он обкакался, то еще чего.

– Ну и что с того? – пожала плечами Леся. – Он маленький ребенок – это нормально, что он все это делает.

– Но мы все четверо от этого изрядно устали.

Теперь Кира едва не плакала. От постоянного напряжения нервная система у нее совсем расшаталась, и теперь любой пустяк мог довести ее до слез.

– Нам надо было разъехаться с самого начала. Как я допустила, чтобы мы остались жить под одной крышей?

Коттедж, в котором проживали четверо друзей и маленький Славка, когда-то был разделен на две равные половинки. В свое время подруги приобрели в общую собственность одну половину, потом докупили и вторую, соединив их уже в полноценное домовладение, где у каждой пары была своя спальня, плюс две гостевые спальни, впоследствии превращенные в рабочие кабинеты мужчин, столовая, гостиная, кухня, библиотека и зимний сад. Последний был по совместительству еще и бильярдной, хотя все в доме были в равной степени не в восторге от такого соединения. Леся клялась и божилась, что табачный дым, испускаемый некоторыми гостями, крайне вреден для ее азалий, которые начинают хуже цвести. А Эдик и Лисица в свою очередь утверждали, что дым – это ерунда, а вот бильярдный стол просто невозможно перекосило от повышенной из-за растений влажности.

Но в целом, всем в доме хватало места. И рождение Славки ничего не изменило в этом раскладе.

Славка был такой маленький, когда его принесли из роддома! Леся до сих пор не могла опомниться от той радости, которая охватила ее, когда она впервые увидела этот милый теплый комочек. Она полюбила Славку сразу же и впоследствии много раз убеждалась, что не прогадала. Славка отличался удивительно ровным характером, плакал он крайне редко и лишь по серьезным поводам. Да и перед тем как зареветь, он долго кряхтел, вертелся, тихонько попискивал, подавая окружающим недвусмысленные сигналы. И лишь в том случае, если никто не спешил ему не помощь, издавал короткий басовитый рев. Ему до сих пор не нужна была даже своя спальня. Мальчик с удовольствием засыпал рядом с кроватью родителей, а так как поспать он любил и – редкий случай! – хорошо спал даже по ночам, то и им он ни капельки не мешал.

– Да у тебя уникальный ребенок! Он нам ничуть не мешает!

– Не мешает? – переспросила Кира. – Но вы сказали, что хотите отдохнуть, что уезжаете, и я подумала…

– Мы уезжаем из-за постоянного шума машин и строительной техники, которые курсируют мимо нашего «Чудного уголка» дни напролет.

– Ах, вот оно что… Тогда поезжайте, конечно!

На сей раз Кира улыбнулась уже не через силу, а от всей души, как умела она одна. И пожалуй, теперь умел еще Славка.

Когда Леся в день отъезда зашла к малышу, чтобы попрощаться со своим крестником перед дорогой, тот улыбнулся ей такой знакомой улыбкой, что у Леси даже заныло сердце.

Она кинула на мужа страдающий взгляд, а потом снова взглянула на Славку:

– И куда мы уезжаем! – воскликнула она. – Как же мы будем без тебя, маленький?

Но Эдик не был настроен на сентиментальные сопли.

– Ничего, ничего, – деловито взял он Лесю за локоть, уводя подальше от улыбающегося и ему тоже Славки и стараясь не смотреть на малыша. – Раз решили, едем! Нас люди ждут.

И чувствуя, что Леся в любой момент может вырваться и передумать, еще строже произнес:

– Ты обещала своим дяде и тете, что мы точно приедем к ним!

Леся не стала спорить дальше. К тому же Славку что-то отвлекло за окном. И он уже больше не смотрел на нее так, словно она единственная была центром его вселенной. Кира с Лисицей вышли проводить друзей. И у Леси снова защемило в груди.

– Обязательно приезжайте. И Славку с собой берите. Тетя Лена обожает маленьких детей. Говорит, что ее собственные девчонки из пеленок уже давно выросли, а до свадебного платья еще не доросли. Так что в доме одни взрослые, а ей охота понянчить кого-нибудь маленького.

Леся могла бы еще долго уговаривать Киру с Лисицей, особенно Киру, потому что Лисица и так был готов ехать, ему-то дядя Гена вдоволь нарассказывал про замечательную рыбалку у них на речке, где он знает места, в которых водятся окуни размером чуть ли не с предплечья. Лисица же был заядлым рыбаком. И теперь он с завистью поглядывал на удочки, которые Эдик заботливо уложил поверх остальных вещей, а чтобы ничего не случилось с драгоценными, в прямом смысле слова, снастями, еще и прикрепил их специальной сеткой.

– Может, еще и приедем, – пробормотал он, впрочем, без всякой уверенности в голосе. – А? Что скажешь, Кира?

Но Кира уже бежала в дом, потому что ей послышался голос Славки.

Почти плача, Леся махала своим друзьям. Она чувствовала при этом такую тоску, словно прощалась с ними навеки. Но когда машина тронулась с места и выехала за ворота, грусть Леси удивительным образом очень быстро прошла. Девушка завертела головой, стала рассматривать, что происходит вокруг, и скоро почувствовала себя значительно лучше.

Недаром говорится в мудрой народной пословице: в разлуке три четверти печали приходятся на долю остающегося, уезжающий же забирает с собой лишь одну четверть.

Смена пейзажа за окном машины помогла Лесе окончательно забыть горечь расставания. Она всецело сосредоточилась на тех радостях и удовольствиях, которые ждали их впереди.

– А эти твои племянницы, они уже взрослые? – услышала она голос Эдика.

И удивилась:

– Ты разве их не помнишь?

– Не помню. Мы женаты не так давно, чтобы я сумел запомнить всех твоих родственников. Может, и видел, но не помню. Какие они? Опиши их.

– Ну, как тебе сказать… – задумалась Леся. – Ане сейчас пятнадцать. А Тане – семнадцать.

– Красивые они девчонки?

– Симпатичные. Только характер у обеих гадкий. А кстати, ты почему спрашиваешь? – И Леся кинула на Эдика подозрительный взгляд. – Смотри мне…

– Чего смотри-то сразу? – смутился Эдик. – Просто интересно, на кого девчонки похожи. Наверное, на тебя в молодости?

У Леси от злости и негодования даже дыхание перехватило. Теперь он ее еще и старухой обозвал! От охватившего ее возмущения она даже не сразу смогла выдавить из себя достойный ответ.

Сначала только повторяла:

– Слушай… Слушай…

А потом выпалила:

– Нашел тоже старуху!

Эдик смекнул, что совершил промашку, и попытался сгладить свою вину:

– Да я же совсем не о том!

Но Леся уже надулась на него.

– Если я немного старше тебя, это не повод постоянно напоминать мне об этом.

– Я и не напоминаю.

– Напоминаешь! Только что напомнил.

– Я всего лишь сказал, что, наверное, девчонки похожи на тебя в твои молодые годы. Согласись, тебе ведь уже не пятнадцать лет.

Но было поздно. Леся отвернулась к окну и сделала вид, что не слышит больше Эдика.

– Ну вот, отправились в путешествие, называется! Тебе не стыдно так себя вести?

– Как «так»?

– Как маленький ребенок.

– То старуха, а теперь ребенок?

И Леся не выдержала, сама расхохоталась.

– Чего ты смеешься? – надулся теперь уже Эдик. – Разве я что-то смешное сказал? Или тебе кажется, что я сам по себе смешной?

Бурча друг на друга, они и проехали весь путь. Выглядело это так, словно они прожили в браке уже много лет и успели смертельно надоесть друг другу. К счастью, до городка, в котором проживали родные тетя и дядя Леси, было всего несколько часов езды на автомобиле. Так что молодые успели и поворчать, и помириться, и снова поссориться, и снова помириться. Когда-то в самом начале их отношений каждая ссора воспринималась как неслыханная трагедия. Но прошло время, Эдик и Леся притерлись, и ссоры перестали быть чем-то из ряда вон выходящим.

– Тебе не кажется, что мы в последнее время стали слишком часто ссориться? – спросила Леся у мужа.

– Ссоримся, конечно, – согласился тот. – Но не чаще, чем другие.

Но какое дело Лесе было до тех гипотетических других? Ей было важно, что происходило лично с ней. А то, что они с Эдиком стали все чаще раздражаться друг на друга, ей категорически не нравилось.

Вот тетя Лена и дядя Гена, в гости к которым они спешили, на памяти Леси не ссорились никогда. Более дружную пару трудно было сыскать на свете. Казалось, что никакие жизненные неурядицы не могли заставить дядю Гену повысить голос на любимую жену. И точно так же тетя Лена всегда была мила и приветлива со своим мужем, что бы он ни натворил.

Впрочем, эти двое вообще избегали любых ссор и разногласий с кем бы то ни было. Сделать кому-нибудь выговор было для них мукой мученической. Всем и все они прощали, на многое закрывали глаза, молча сносили обиды, рассчитывая, что нанесший им обиду человек рано или поздно поймет свою вину, раскается и изменится. Их даже не останавливал тот факт, что подобное случалось крайне редко, если вообще случалось. Все равно дядя Гена и тетя Лена не могли изменить себя.

– Более кротких и добрых людей я в жизни своей не встречала. Они даже замечания сделать толком не могут. Все, что они говорят, звучит как похвала.

Вот у этих замечательных, великодушных и просто добрых людей было две дочери, как уже говорилось, Таня и Аня. И выросли эти девочки с редкостно скверными характерами. Просто удивительно, что у добрых и лояльных ко всем родителей на свет появились дочери, воспринимающие все и всех вокруг себя в штыки. Дядя Гена ласково называл дочек «мои злючки-колючки». И это было еще весьма и весьма снисходительное замечание. Впрочем, иначе относиться к людям дядя Гена просто и не умел. И если уж он снисходительно относился к чужим, то близких буквально обожал.

Своих двоюродных сестренок Леся видела не слишком часто, а будь ее воля, так и вообще свела бы общение с ними на нет. Но все же ей приходилось иногда с ними встречаться, и Леся могла сказать, что «колючесть» девочек с годами только возрастала. Никогда и никого эти две по доброй воле не обняли и не поцеловали. А если мать пыталась их приласкать, то они демонстративно отстранялись. Если кто-то из родственников умудрялся улучить момент и чмокнуть пухлую розовую щечку, то девчонки так долго и с таким отвращением терли место поцелуя, фыркая с неприязнью, что во второй раз повторить подобное никто не отваживался.

Нельзя сказать, что тетю Лену не огорчало такое поведение дочерей. Она не раз пыталась с ними побеседовать, и надо сказать, что не она одна. Все родственницы женского пола дружно твердили девчонкам:

– Подумайте о своем будущем. Женихи любят мед, а не уксус.

– Девочкам, если они хотят преуспеть в жизни, надо быть приветливыми и почаще улыбаться.

– Вы обе такие хорошенькие, когда смеетесь!

Что же, это была правда. Аня с Таней и впрямь были красивыми девочками. И наверное, в душе они не были такими уж злыми. И уж конечно, они стремились нравиться окружающим, стремились производить на них впечатление. Вот только по какой-то непонятной причине сестры считали, что заносчивость и спесь красят их куда больше, чем приветливость и веселость.

В общем, нрав у девочек был очень непростой. И когда они еще до появления в жизни Леси – Эдика, а в жизни Киры – Лисицы приезжали к ним с родственным визитом в «Чудный уголок», то успели подругам изрядно надоесть. Надоели девчонки им в первую очередь своими постоянными капризами, которые надо было к тому же постоянно исполнять, а иначе тетя Лена смертельно обижалась, что ее дочери не получают должного внимания от хозяек дома. Ведь единственным, что могло вывести тетю Лену из себя и разозлить, было неправильное, по ее мнению, отношение к ее любимым доченькам.

Леся, если положить руку на сердце, была искренне рада, что на сей раз ее общение с кузинами не затянется надолго. Вместе им предстояло провести лишь остаток сегодняшнего дня и ночь. А уже завтра с утра девочки должны были поехать в летний лагерь и провести там прекрасные двадцать дней, веселясь и развлекаясь в компании таких же молодых ребят и девчат.

Невольно Леся подумала: интересно, а в обществе своих сверстников и сверстниц ее кузины ведут себя такими же буками? Или там они все же смеются и хоть изредка, но чему-то радуются? Потому что Лесе как-то не верилось, что бывают девочки, которые никогда и никому не улыбаются вовсе. Хотя лично она, сколько ни силилась, так и не могла вспомнить ни единого случая, когда бы ее кузины улыбнулись кому-то хотя бы из вежливости.

Но когда Леся сказала об этом Эдику, он заметил:

– Ну как же? Я теперь вспомнил, когда твоя тетя Нина поскользнулась у нас на лестнице и съехала вниз на пятой точке, сосчитав ею все ступени, тогда обе девчонки дико веселились.

– Это когда тетю Нину увезли в больницу?

– Да.

Леся вспомнила, что тетя Нина, отличающаяся внушительной комплекцией и весящая даже в лучшие свои годы никак не меньше центнера, и впрямь ехала вниз по лестнице под аккомпанемент чьего-то хохота. Но так как сама тетя Нина при этом громогласно ругалась, да еще пыталась цепляться за балясины, которые в свою очередь не выдерживали такой нагрузки и вылетали одна за другой с треском, да прочие родственники, собравшиеся внизу, также громко охали и ахали, то неприятный хохот как-то растворился в общем шуме.

– Значит, это они тогда так ржали?

– Думаю, что да. По возрасту только эти девчонки подходили под описание двух твоих кузин.

Вряд ли этот смех можно было поставить в заслугу девчонкам. Все-таки тетя Нина тогда повредила себе копчик, хотя кое-кто из родственников потихоньку и утверждал, что добраться у тети Нины до копчика – это еще постараться надо.

Но девчонок это все равно не красило. Как ни крути, а тетя Нина здорово испугалась. Да и смеяться над тем, что человек грохнулся и ему больно, – это не лучший тон. Не хотела бы Леся, чтобы ее собственные дочери, когда они у нее наконец появятся, вели себя подобным образом. А если у нее родятся мальчики или хотя бы один мальчик? Его-то как воспитывать, чтобы впоследствии не опозорил родную мать перед людьми?

Под воздействием разговора с мужем Леся погрузилась в размышления о том, как ей себя вести с будущими отпрысками, чтобы из них выросли достойные граждане и просто хорошие люди. Она думала всю дорогу, но так толком ничего и не придумала кроме того, что если ее дети станут потешаться над старыми или убогими, то им достанется от нее на орехи.

Глава 2

Однако когда Леся позвонила в дверь теткиной квартиры и дверь ей открыла старшая кузина, оба гостя были приятно изумлены. Таня не просто стояла на пороге, она еще широко улыбалась.

– Танечка! – пролепетала Леся. – Это ты? Тебя и не узнать, какая ты стала красавица!

Таня замахала руками. А потом случилась и вовсе невероятная вещь. Таня обняла и поцеловала Лесю. По собственному почину поцеловала! А потом еще и Эдика чмокнула. Быстро и мимоходом, но все же чмокнула.

И не дав гостям опомниться и прийти в себя от удивления, закричала:

– Мама! Папа! Они приехали!

Но первой в коридоре появились не дядя и тетя, а Аня. Вот она в отличие от старшей сестры оставалась верна однажды избранному стилю поведения. Молча застыв на пороге своей комнаты, она сверлила гостей взглядом, ничего не говоря и даже не делая попытки поздороваться с ними.

– Здравствуй, Анютка! – первой поздоровалась Леся. – Как дела?

Но Аня в ответ лишь громко фыркнула, круто развернулась и исчезла. Леся на секундочку опешила, по контрасту с приветливостью Тани поведение младшей сестры особенно резко бросалось в глаза.

– Что это с ней? – посмотрела Леся на старшую сестру, ожидая получить если не объяснения, то хотя бы извиняющийся взгляд.

Но на лице Тани уже не было приветливой улыбки, которой она встретила гостей. Да и сама Таня круто развернулась и, показав гостям спину, ушла к себе, ничего им не объяснив, не извинившись и даже вроде бы пробормотав что-то о том, до чего же ей это все надоело. Немного оторопев от оказанного приема, Леся с Эдиком застыли в прихожей, не зная, как вести себя дальше. Тоже развернуться и уйти? Однако этого им сделать не довелось.

Тут же в прихожей появилось старшее поколение, и на шею к племяннице бросилась тетя Лена. А ее муж топтался рядом и тряс руку Эдика, утверждая, что рад ему, словно родному сыну.

– Уж мы теперь на рыбалку-то сходим! Завтра же баб оставим, пусть пирогами занимаются, а сами на рыбалку!

– Ты не забыл? – оторвалась от Леси его жена. – Утром нам девочек надо проводить на автобус!

– Так мы вечером пойдем, – тут же согласился с ней муж. – Или даже сразу после автобуса. А? Эдик? Чего скажешь? Чем с бабами целый день сидеть, лучше мы с тобой в холодке, на природе. Пивка возьмем, я уж припас пару ящичков. Хочешь, прямо сейчас в твой багажник переложим?

– Оставь ты Эдика со своим пивом! Честное слово, нельзя же так!

И тетя Лена пояснила племяннице:

– У нас на прошлой неделе в городе открылся новый пивной завод. Так не поверишь, все наши мужики словно с ума посходили. Кто и не пил никогда, теперь не меньше двух бутылок в день выпивает.

– Ну а как же, Ленусик, – ласково гудел дядя Гена, – надо же нам все сорта попробовать. Там и темное, и светлое, и с солодом, и на овсе, и на ячмене, и на пшенице. А самое главное, медовуху варят! С травами. И какая душистая!

– Что правда, то правда, – подтвердила и тетя Лена. – Медовуха и впрямь у них очень душистая получается. Они ее в разлив пока что продают. Прямо при заводе магазинчик открыли, там торгуют. Сначала думали, что не пойдет дело. Но куда там! Люди тут же прознали и со всей округи к нам едут, кто за пивом, кто за медовухой, а кто и за сурьей.

– А это еще что такое? – удивилась Леся, впервые слышавшая такое слово.

Но тетя Лена лишь пожала плечами в ответ:

– Сурья или сурица – это тоже такой напиток на меду.

– Не слышала.

– Старинный напиток. Его еще до Рюрика на Руси пили.

– И в чем его суть?

– Тоже мед в основе. Только сурья сбраживается не в цеху или где-то в помещении, а под прямыми солнечными лучами. В этом и есть ее коренное отличие, что силу солнышка она в себя впитывает. И конечно, ее только летом готовят, и обязательно со свежими травами. Туда же, в бродильный чан, их засыпают.

– И вкусно получается?

– Своеобразно. Но если один раз попробуешь, запомнишь на всю жизнь.

Разговаривая, родственники потащили гостей к столу.

– Давно уже все накрыто, а мы все стоим и стоим. Лесенька, сегодня вы с нами в нашей спальне переночуете, а завтра девчонок уже не будет, так вы любую свободную комнату займете.

– Лучше к Танечке заселяйтесь. У нее комната побольше.

– А у Аньки зато угловая и сразу два окна. Там света больше.

– Сами разберутся.

– Обязательно разберутся, – ласково сказала тетя Лена мужу, а потом повернулась к гостям и повторила: – Ночку только с нами поспите. Идет?

– Конечно, тетя Лена. О чем речь? В тесноте, да не в обиде.

– Или вот что… Я вообще на балкон спать пойду! – неожиданно решил дядя Гена. – На свежем воздухе спится лучше.

– И я с тобой, – вызвалась тетя Лена.

При этом ни отец, ни мать даже не подумали о том, чтобы уплотнить своих дочек, каждая из которых занимала отдельную, и даже совсем не маленькую, комнату. Например, Таня вообще занимала самую просторную по площади комнату в квартире. Почему? Так уж самой девочке захотелось. Никто из родителей оспаривать это ее желание не осмелился. Когда дядя Гена купил для своей семьи квартиру побольше, то следом за котом Феликсом в нее вошла Таня. И девочке с первой минуты понравилась именно эта комната, так она в нее тут же и заселилась.

Ну, а Аня, благо была младшая, согласилась взять себе ту комнату, что была чуть меньше. В итоге самая маленькая комнатка в квартире осталась на долю тети Лены и дяди Гены. И сегодня там же должны были улечься и Леся с Эдиком.

– Тебе не кажется, что нам четверым тут будет тесновато? – опасливо спросил Эдик у жены, когда они занесли свои вещи в спальню хозяев.

– Устроимся как-нибудь.

Хорошо еще, что при комнатке имелся большой балкон, где хранился разный хлам и где предстояло провести нынешнюю ночь старшим хозяевам. Ни одна из дочерей даже не предложила родителям перебраться к ним. Девочкам такое и в голову не пришло. Чтобы они чем-то поступились ради кого-то? Ха! Да, несмотря на то, что старшая, Таня, все же научилась улыбаться людям, доброты и искренней сердечности в девушке, похоже, пока что прибавилось немного.

Впрочем, когда на кухне зазвенели приборы, обе девочки все же соизволили появиться. Уселись во главе стола на лучших местах и принялись отдавать матери распоряжения, что они хотят, а что они не будут.

– Мне картошки не клади, только котлеты и огурчиков.

– А я ни котлеты, ни гарнир, вообще ничего не буду есть. Положи мне только оливье!

Дядя Гена притулился с краешка стола. Тетя Лена, занятая тем, что накладывала домочадцам все новые и новые кушанья, к столу так толком и не присела до тех пор, пока девочки не наелись и не ушли. Поблагодарить мать за то, что приготовила, накрыла, подала, а потом и убрала, девчонкам и в голову не пришло. Просто поели под ласковые слова матери, встали и ушли. Наблюдающая за всем этим Леся лишь поджала губы, но промолчала.

Указывать тете Лене на то, что дети у них невозможно обнаглели, дело пустое. Это Леся знала по прежнему опыту. Тетя Лена совершенно не воспринимала критику в адрес своих дочерей, которых она обожала безмерно и безудержно. Дядя Гена, как мужчина, наверное, мог бы что-то тут сделать. Но дело в том, что сам дядя Гена безмерно любил тетю Лену, так что ее слово было для него законом.

Леся молчала еще и потому, что знала: любой, кто решался указать тете Лене даже в самой мягкой форме на факт того, что девочки не очень-то хорошо воспитаны, моментально становился теткиным врагом. Конечно, тетя Лена никогда не ссорилась, не кричала, она просто порывала отношения с этим человеком. И был в ее жизни период, когда тетя Лена не общалась ни с кем из своей родни, а все потому, что как-то (для ее же собственных блага и пользы!) пожилое поколение указало ей на ошибки в воспитании Тани и Ани, а также на то, что девочки растут не совсем такими, какими бы следовало.

И что вы думаете? Всегда милая, ласковая и готовая всем и все прощать тетя Лена поблагодарила родственников за это внушение? Ничуть не бывало! Она взяла дочек, мужа и удалилась с видом столь гордым, сколь и оскорбленным. А потом не появлялась на семейных сходках несколько лет подряд, игнорируя как дни рождения, так и поминки. И наверное, до сих пор бы не изменила поведения, но родственникам самим надоело это затянувшееся противостояние.

– Если она хочет, чтобы ее девки росли избалованными стервами, пусть! – заявила Лесина бабушка, которой Лена приходилась младшей дочерью. – Ей же хуже будет потом! И когда поймет, будет уже поздно. Но я этого, к счастью, уже не увижу!

И к тете Лене была отряжена специальная делегация, итогом чего и стало появление тети Лены, ее мужа и дочерей на семейных праздниках. Таня с Аней за минувшие годы подросли, стали вести себя чуточку потише. А их враждебность не была такой утомительной для слуха, как прежние вопли и постоянная беготня и топот, так что все смирились и решили, что и в их семье не без урода. Хочется Лене растить из своих девчонок несносных эгоисток и хамок – это ее личное дело. Когда-нибудь и впрямь поймет, да поздно будет.

Но сейчас, глядя на свою тетку, Леся видела, что тетя Лена так до сих пор ничего и не поняла. Тетя Лена оставалась слепой во всем, что касалось ее девочек. Когда Аня и Таня ушли, не сказав матери даже простого спасибо, не говоря уж о том, чтобы предложить помочь с уборкой или спросить, не нужно ли чего-нибудь сделать, младшая еще и громко рыгала, явно объевшись своего любимого салата и зеленого горошка, тетка обратила на Лесю сияющий взгляд:

– Как тебе девочки? Правда, они здорово подросли?

– О, да.

– А Таня? Правда, настоящая невеста?

– Да.

– А Анечка? – не успокаивалась тетка. – Она так расцвела! И у них обеих стали прекрасные манеры.

– Да… уж.

– Танюша стала часто улыбаться. Даже иногда целует нас с отцом!

В глазах матери появились слезы счастья.

– Ой, да что это я! – воскликнула она. – Сладкое-то девчонкам не предложила!

И схватив тарелку с домашним печеньем, тетя Лена понеслась следом за дочерями. Тетке и в голову не пришло, что можно позвать девчонок. Или, если уж на то пошло, после сытного ужина они могли обойтись и вовсе без сладкого.

Обратно тетя Лена появилась скоро. Но к столу опять не присела, а занялась приготовлением чая.

– Анечка чаю попросила, – суетилась она возле стола, – а Танюша компотику хочет. Гена, достань баночку. Там в холодильнике вишневый есть, ее любимый!

Дядя Гена безропотно открыл дверцу холодильника и передал жене пузатую банку.

– Открой.

Приготовив питье для дочек, тетя Лена снова убежала из кухни.

Воспользовавшись отсутствием тетки, Эдик повернулся к дяде Гене и спросил у него:

– Слушай… а тебе не кажется, что это уж слишком?

– Что?

– Ну, Лена суетится вокруг девочек, словно они…

– Какие?

– Больные или инвалиды! – в сердцах воскликнул Эдик, которого, похоже, этот культ Тани и Ани изрядно стал доставать. – Взрослые девицы, одна и вовсе уже на выданье, почему они по хозяйству пальцем о палец не ударят?

– Лена все делает.

– И чего она за ними носится?

Леся напрасно пинала под столом разошедшегося Эдика, тот ничего не чувствовал, а вот дядя Гена от каждого слова Эдика болезненно морщился и жалобно поглядывал на Лесю. Видя, что слова мужа огорчают любимого дядю, Леся стала действовать еще активнее.

В ответ дядя Гена жалобно произнес:

– Ну чего ты разошелся, Эдька? Будто бы за тобой мать в детстве никогда не ухаживала. Девчонки завтра уезжают. Вот Лена и хочет сделать для них последний день в родном доме максимально приятным.

– Но спасибо-то они при этом родной матери сказать могут?!

Тут Леся изо всех сил в последний раз пнула под столом Эдика. Уж она постаралась и вложила в удар всю силу. Но Эдик продолжал держаться так, словно бы не понимал намеков Леси. А вот дядя Гена отреагировал, напротив, очень живо.

Сразу же после пинка Леси неожиданно скривился и болезненно вскрикнул:

– Ай!

Только после этого до Леси дошло, что все это время она пинала ногой вовсе не Эдика, а бедного дядю Гену, который решительно не понимал, что она от него хочет, а потому так смущался и краснел. Леся и сама залилась краской.

К счастью, в этот момент вернулась тетя Лена – счастливая и веселая.

– Ну все! – торжественно возвестила она. – Девчонок я напоила, накормила. Потом им еще кровати постелю, но это позже. А сейчас с вами посидим.

Однако на протяжении полутора часов, то есть того времени, что тетя Лена выделила для племянницы и ее мужа, она не меньше трех раз вскочила со своего места, чтобы сбегать к девочкам и узнать, не нужно ли им чего. Под конец даже дядя Гена не выдержал:

– Да сядь ты уже! – шикнул он на жену. – Что ты все время дергаешься? Не маленькие, если чего им надо, и сами могут прийти.

– Верно, – улыбнулась тетя Лена. – Или крикнут. И чего я разволновалась, глупая?

Но несмотря на то, что она вроде бы согласилась с мужем, она снова вскочила и убежала, чтобы сказать девочкам, что они могут позвать ее в любой момент. И после этого еще пару раз сунулась к ним, чтобы узнать, не звали ли они ее и все ли у них по-прежнему в порядке.

– У вас всегда так?

– Как?

– Тетя Лена всегда возле девчонок так суетится?

– А что ей еще делать? С работы она уволилась. Вся ее забота – это уход за девочками.

– И за тобой.

– И за мной она тоже присматривает, ясное дело, я же ей не чужой.

Но все же Гена был на куда более свободном выпасе. Как заметили супруги, мужу тетя Лена позволяла и стакан за собой вымыть, и чего-нибудь достать или сделать по дому. А девочки ходили у нее, словно принцессы-белоручки. Самый ничтожный пустяк, который требовалось сделать, Лена кидалась делать за них. Леся едва не поперхнулась, когда увидела, как Лена выдавливает зубную пасту на щетки своих дочерей. С травами и для укрепления десен для Анечки, и отбеливающую для Тани.

Однако Леся опять взяла себя в руки и деликатно промолчала, глядя на эту материнскую заботу. Ладно, потерпеть-то осталось всего ничего. А если она сейчас не сдержится и что-нибудь ляпнет, то будет только хуже. Тетю Лену это не изменит, а пребывание их с Эдиком в гостях сильно осложнит.

И все же ночью, прислушиваясь к тому, как кряхтит на балконе дядя Гена, Леся чувствовала неловкость. Приехали, согнали хозяев с их законного места. А вот Таня и Аня спокойно спали каждая в своей комнате. И когда дядя Гена в очередной раз заворочался на неудобной раскладушке, Леся не вытерпела, встала и на цыпочках вышла из комнаты.

Пусть она не может сказать ничего Лене, но уж ее доченькам она выскажет! И пусть милые кузины дуются на нее, сколько хотят, кто-то все же должен им сказать правду. С отцом и матерью так не обращаются! Какими бы тряпками родители ни казались девчонкам, это их отец и мать! И их нужно если не любить, то по крайней мере уважать. Ведь именно родители подарили своим детям жизнь. Так что родители для детей самые настоящие земные боги, и детям надо чтить родителей.

Если Таня и Аня этого еще не понимают, Леся сумеет им внушить правильный взгляд на вещи!

Но Леся не успела осуществить свое намерение. Подойдя к спальне Тани, которая была ближе к ней, Леся внезапно услышала голос старшей сестры.

– Да, да, – произнесла девушка. – Я поняла.

И секунду спустя чуть громче, видимо, собеседнику было плохо слышно.

– Я говорю, что все поняла! Ты будешь ждать меня, как договаривались!

Нельзя сказать, что голос ее прозвучал шибко нежно. Собеседник произнес еще что-то, и Таня уже более миролюбиво, но все же слегка раздраженно ответила ему:

– Милый, но я не могу громче. Родители и сестра спят.

Видимо, собеседник произнес что-то очень приятное для Тани, потому что девушка игриво захихикала:

– Хи-хи-хи! Ты такой шутник, любимый. Но дело не только в родителях. Еще у нас гости. Кто? Сестра из Питера приехала с мужем. Да ты что! Зачем мне их звать? Это мать с отцом их позвали. Понятия не имею зачем. Да не все ли равно! Ты же знаешь, мне лишь бы вырваться из дома поскорее. И эти гости… Достали они меня, если честно. Все чего-то смотрят, осуждают. По дому шляются, ни в тубзик не пойти, ни в ванную сунуться. Уеду, и пусть шляются туда-сюда, когда меня тут не будет!

Под конец Леся с облегчением услышала привычные злые нотки в голосе у кузины. Как они были ей знакомы! Значит, Таня все же в душе осталась прежней. Ну и ладно, а то уж Леся начала, грешным делом, думать, что ее кузину Таню подменили и что вместо нее в комнате оказалась другая девушка – милая, нежная, да еще разговаривающая со своим возлюбленным.

И тут же Леся сделала стойку. Минуточку! Это откуда же у Тани взялся возлюбленный? Лена ни о чем таком не рассказывала! Или она сама не в курсе?

Любопытство Леси было возбуждено подслушанным разговором. Так что она даже передумала читать Тане нотацию о приличествующих девушке хороших манерах и вежливом, почтительном отношении к родителям. Леся чувствовала, что ей удастся провести время куда интереснее, если она просто будет стоять молча и слушать. А Таня, не подозревая о прослушке, продолжала щебетать:

– Я тоже мечтаю тебя увидеть. И я тебя! И я! Давай я тебя тоже поцелую!

Леся не удержалась и приоткрыла дверь. Таня разговаривала не по телефону, как вначале подумала Леся. Ее кузина с ногами сидела на кровати и держала в руках включенный планшет, экран которого только что любовно лобызала. Видимо, тратиться на телефонные разговоры влюбленные не собирались и воспользовались бесплатной услугой, предоставляемой Интернетом.

Таня весело смеялась, глядя на экран. И Леся неожиданно почувствовала себя неловко. Прикрыв дверь, она тихонько двинулась дальше, мечтательно улыбаясь своим мыслям.

Кузина влюблена, в этом нету никакого сомнения. И это прекрасно. Ведь кто из нас не влюблялся? А в семнадцать лет самое то – влюбиться до потери памяти.

– Хотя немного странно, что вездесущая Лена ничего не знает о любимом мужчине, который появился у ее дочери.

Но, видимо, Таня специально утаивала от матери эту важную информацию. И где-то Леся кузину даже понимала. Если бы тетя Лена узнала, что ее семнадцатилетняя дочь встречается с кем-то, она бы неизбежно захотела узнать об этом человеке все. Кто он? Откуда он? Кто его родители? Да нечего и гадать, тетя Лена обязательно бы побежала знакомиться с родителями потенциального жениха и выведала бы у них всю подноготную об их ребенке.

А женихи-то нынче до чего осторожные пошли! Чуть что – и в кусты. Знакомиться с родителями молодые люди не любят, считают, что и без замшелых стариков свою жизнь построят. Может, это и неправильно, и в корне неверно, и если жених – человек порядочный, то и скрывать ему нечего, в том числе и родителей, но все-таки Леся понимала Таню, которой не хотелось торопить события.

Вдруг не получится с этим молодым человеком? А родители уже задействованы. Потом при разрыве отношений шуму не оберешься. Измучают вопросами, почему да как случилось, что ничего не получилось? А то еще и претензии выдвигать примутся как с той, так и с другой стороны.

Размышляя таким образом, Леся дошла до следующей комнаты, которая принадлежала Ане. Может, тут ей удастся прочесть заготовленную нравоучительную речь? Но приготовившись открыть дверь, Леся снова замерла. Младшая сестренка тоже не спала и с кем-то болтала.

«Неужели и у этой кавалер? Ане-то рановато!» – подумала Леся.

Но все оказалось не так страшно. Аня разговаривала со своей подружкой, в чем Леся с облегчением и убедилась, вслушавшись в трескотню девочки.

– Завтра увидимся. Я так рада! Жду не дождусь, когда мы все снова будем вместе. Куда пойдем? На озеро? Конечно, я пойду! Нет, Таня с нами не пойдет. Почему я так уверена? А вот так и уверена… Я пойду одна, у Тани есть на завтра дело поинтереснее.

И Аня радостно рассмеялась, словно знала великую тайну.

– Потом объясню, – сказала она затем подружке. – Пока не могу рассказать, я Таньке обещала, что буду молчать. Но потом все тебе расскажу. Намекнуть? Ну, Дашка… Только потому, что ты моя лучшая подруга, так и быть, намекну тебе. Завтра Таньке предстоит такое… То, что всегда бывает в первый раз. Нет, пока не могу подробнее рассказать. Конечно, приедем мы в лагерь вместе. Ну а там… Слушай, я же тебе сказала, что завтра вечером все расскажу. Да, к этому времени уже все кончится. Ну, что ты дуешься? Клянусь, что расскажу! И тебе, и Насте. Ладно, хорошо, не обижайся ты, пожалуйста, я тебе первой все расскажу. Да, честное-пречестное слово. Ни Насте, ни Полине ничего не скажу, только тебе одной! Кстати, ты знаешь, что мне сказала Настя про Полину?

И Аня азартно принялась вспоминать каких-то общих знакомых, кто и что сказал, кто, на кого, как посмотрел. Лесе стало неинтересно. Тем более что она поняла: сделать выговор кузинам ей сегодня не удастся. Задушевного ночного разговора с этими трещотками не получится. Одна занята, болтая с кавалером. А вторая без умолку чешет языком с подружками.

Так что Леся побрела в кухню. Почему-то от услышанных новостей она сильно разволновалась. Сердце у нее стучало быстро-быстро. Во рту пересохло, и появился какой-то гадкий привкус. Так что Леся налила себе стакан воды и с наслаждением выпила ее. Какая все-таки вкусная местная вода! Дядя Гена привозил воду с родника, она была сладкая и пилась легко. Казалось, такой воды можно выпить сразу литр, и все равно будет хотеться еще.

Выпив один стакан и налив второй, Леся присела за стол. Ей хотелось обдумать те новости, которые довелось только что подслушать. Из разговора Леся поняла, что Таня не только завела кавалера, но еще и собирается отправиться завтра куда-то вместе с ним, вместо того чтобы провести время с сестрой и друзьями в летнем лагере, куда ее посылают родители.

Леся отхлебнула еще глоток и озабоченно пробормотала:

– Ничего не понимаю… Что же они задумали?

Однако, если судить по веселому голосу Ани, ничего плохого она от завтрашнего дня не ждала. Значит, что бы там ни затеяла Таня, ничего опасного в этом деле оказаться не могло.

– Ну, не маленькие уже. Наверное, Таня по дороге в лагерь собирается встретиться со своим бойфрендом. Или даже в самом лагере! Может быть, он вожатый? Или будет в одном с ней отряде?

Мыслей и предположений в голове у Леси было много. Леся так разволновалась, вспоминая свое собственное прошлое, когда она тоже ездила в молодежные лагеря! И совсем как у Тани, у нее тоже была одна тайная любовь. Но помимо этой тайной любви, было еще несколько ухажеров, которых она придерживала, пока тот желанный и главный не обратит наконец на нее внимание. Но он так и не обратил. И в результате Леся провела смену хотя и весело, дурача голову влюбленным в нее мальчишкам, но в самом главном так и не преуспела.

Вспомнив себя молодой, Леся даже развеселилась и вернулась обратно в спальню, уже сильно жалея, что они с Эдиком сейчас не у себя дома. И что на балконе ворочаются тетя Лена с дядей Геной, которые слышат из своей спальни каждый звук. И вздумай они с Эдиком поскрипеть сейчас немножко или даже очень «множко» кроватью, наутро будет некуда деваться от взглядов дяди и тети.

Но возможно, это бы и не остановило Лесю, так уж раззадорили ее воспоминания юности. В конце концов, в квартире есть и другие укромные уголки, например, ванная или… или вовсе можно подняться на крышу, полюбоваться звездами, которые так чудно хороши на темном открытом небе. Однако когда Леся вернулась назад в спальню, то обнаружила Эдика крепко спящим. Не желая сдаваться, Леся потрясла его сначала осторожно, потом посильнее. Но Эдик в ответ лишь бормотал всякую несуразицу, да еще и отбрыкивался от нее.

Понять, что любимая женщина хочет от него любви, он категорически не желал. Наконец Леся и сама почувствовала, что весь ее запал ушел на то, чтобы добудиться Эдика. И теперь, даже если он и проснется, уже ей самой ничего не хочется. Так что она просто прилегла рядом с любимым, закрыла глаза и погрузилась в сладостные воспоминания о том, кто когда-то так сильно запал ей в душу, в ее шестнадцатое лето жизни.

– А ты спи-спи, – мстительно сказала она, глядя на безмятежного Эдика. – Вот так все на свете и проспишь!

Но Эдик и после этого не образумился. Скорее всего, он ничего не услышал. И Леся продолжала вспоминать свою давнюю любовь, ничуть не смущаясь, что не может воскресить в памяти даже то, какого цвета были у него глаза.

Но разве это так уж важно – голубые у него были глаза или серые? Важно то, что Леся вновь переживала то волшебное чувство первой влюбленности, сладостное и вместе с тем необычайно лихое и веселое.

Те чувства, которые мы переживаем в ранней юности, поистине величайшая наша драгоценность. Ведь их уже никогда не доведется пережить вновь. Даже если впоследствии мы и влюбляемся, это уже чувство взрослого и умудренного опытом и ошибками человека. Сердце его покрылось многочисленными шрамами, потеряло значительную долю своей чувствительности.

С годами мы становимся такими отвратительно мудрыми, так цинично смеемся над своими прошлыми ошибками и заблуждениями! Увы, смех этот горек и означает лишь одно – нам уже никогда не испытать ни сладости первой любви, ни боли от первого предательства. Как кожа на месте операционного шрама уже никогда не обретет прежней чувствительности, так и нашим чувствам уже не вернуть себе первоначальной силы.

Но в юности, когда мы просто любим, еще не думая ни о чем другом, наши чувства обострены до предела. И память о пережитых в ту пору сладостных мгновениях иной раз способна воскресить и саму нашу юность, и нас самих – юных и таких трогательно прекрасных в своей первозданной наивности.

Глава 3

Леся и сама не заметила, как заснула. Она спала крепко и сладко, а сны, которые ей снились, были необычайно красочными. Начался ее первый сон с того, что Леся бежала, спасаясь от нежданно начавшегося теплого летнего дождя. Ливень застиг ее в поле, и девушка побежала в город, к людям, к домам, способным дать ей укрытие. Мокрые цветы и трава хлестали ее по ногам своими стебельками, побуждая бежать еще быстрее.

Второй сон начался после того, как Леся забежала наконец в магазин, дверь которого была призывно открыта ей навстречу. Там она стала покупать второпях многочисленные, причем совершенно ненужные ей вещи. Какие-то железные болванки, шестеренки и разводные ключи. Зачем ей эти вещи, она не понимала даже во сне, но накладывала и накладывала их в кучу своих покупок, совсем не думая, куда потом пристроит всю эту гору металлолома.

Затем начался третий сон – совершенно волшебный. И начался он в тот момент, когда к Лесе подошел продавец, с которым она и завела важный и очень обстоятельный разговор обо всех магазинных новинках и сделанных ею покупках. Продавец этот был удивительно похож на ту самую ее давнюю и, как она думала, прочно забытую любовь. Во сне он очень тактично дал понять Лесе, что она набрала не то, что совсем уж хлам, но определенно выбрала вещи, которые ей лично не нужны и никогда не пригодятся. И предложил помочь выбрать то, что принесет ей самой радость.

Леся слушала его и не слышала. Она смотрела на продавца и думала о своем. А именно: оказалось, глаза у него были не серые, не голубые, а карие. С красивыми золотистыми точками, рассыпанными ближе к центру.

Подумать только, как она могла забыть такие чудесные глаза?

– Вставай, соня! – услышала она чей-то голос. – Вставай, а то все пропустишь!

– Что? – сонно пробормотала Леся, еще толком не проснувшись. – Что я пропущу?

– Завтрак! Что же еще?

Леся потянула носом и улыбнулась. Запахи в квартире носились и впрямь просто потрясающие. Она открыла глаза и увидела стоящего перед кроватью Эдика.

– Твоя тетка готовит с семи утра, – сказал ей муж. – Наготовила на целый полк.

– Что же она меня не разбудила? Я бы ей помогла.

– Она велела тебя не трогать.

Леся невольно улыбнулась. А что, ведь неплохо иной раз побыть чьей-то любимой девочкой. Леся уже и забыла, как это приятно, когда кто-то из старших в роду женщин суетится по утрам в кухне, давая возможность молодежи поваляться чуточку подольше.

– Вставай, – повторил Эдик, заметив, что у Леси хорошее настроение. – А то твои кузины уже потопали в кухню. Если мы с тобой не поспешим, они расхватают все самое вкусненькое.

Но Эдик напрасно боялся. Тетя Лена наготовила столько всякой всячины, что было решительно непонятно, как они все это съедят. На накрытом клетчатой скатертью с веселенькими красными оборочками столе было выставлено столько еды, что свободного места совсем не оставалось. А тетя Лена продолжала метать все новые и новые яства. Некоторые тарелки вставали уже вторым рядом, не хотели прочно держаться, и время от времени кому-то приходилось подхватывать сползающее блюдечко или мисочку.

На столе были домашняя колбаска, порезанная аппетитными кружочками, запеченный печеночный паштет, белый мягкий сыр. В тарелках лежал поджаренный бекон, который надо было есть с яичницей. Также были свежие, еще горячие пирожки с капустой, к ним предлагался соус из свежей сметаны, смешанной с мелко порубленной зеленью и дробленым орехом.

Увидев племянницу, тетя Лена помахала ей перемазанной в муке рукой:

– Леся! Жарю твои любимые сырники.

– Спасибо, тетечка.

На самом деле Леся была совершенно равнодушна к тетиным сырникам, но она знала, что это блюдо любит Таня. Точно так же как пироги с капустой были явно сделаны для Ани. Ну а прочим блюдам мог порадоваться дядя Гена. Леся, которая привыкла довольствоваться на завтрак мисочкой каши-размазни, фруктами и чашкой чего-нибудь горячего и жидкого, сейчас растерянно озиралась по сторонам. Что же ей съесть? Ничего из того, что она видела, ей не хотелось. И вообще, если начинать день с колбасы или сала, то к чему это в итоге приведет?

– Что же ты застыла? – удивился Эдик. – Налетай! Столько всего вкусного, просто обалдеть!

Сам он начал с яичницы, которая буквально плавала в растопленном на сковороде жире. Леся такое есть не могла. В итоге сырники оказались самым диетическим продуктом, так что ими Леся и позавтракала. Чай с молоком тоже оказался вполне приличным, хотя и отличался каким-то странным вкусом.

– Что вы туда добавили? – спросила Леся у дяди с тетей. – Не могу понять, что за вкус.

– Это черный пуэр – мой любимый и гречишный мед для здоровья.

– Вот оно что.

Дома Леся пробовала этот сорт чая, он ей нравился. Но вместе с медом, собранным пчелами с гречихи, вкус получился необычным.

После завтрака обе кузины поднялись и гордо отправились к себе – собираться в путь-дорогу. Мужчины потопали по своим делам. В кухне остались лишь тетя Лена и Леся, которая твердо настояла на том, чтобы помочь тете с уборкой после завтрака.

– Не надо, – пыталась увильнуть тетя Лена. – Ты – гостья.

– И что с того, что гостья? Если больше некому тебе помочь, помогу я!

Леся нарочито громко произнесла последнюю фразу, надеясь, что кузины услышат и сделают для себя хоть какие-то выводы. Но похоже, напрасно старалась. Из комнаты Тани доносилась громкая музыка, а Аня заливисто смеялась, вновь обсуждая что-то с кем-то из своих подружек. Обе девчонки были совершенно счастливы, жизнь у них полностью удалась. Отъезд в летний лагерь не вызывал ни капли грусти.

Моя посуду, вернее, ополаскивая оную и складывая в посудомойку, Леся не удержалась и спросила у тетки:

– А у девочек, наверное, уже есть кавалеры?

Тетя Лена, которая занималась тем, что возвращала продукты частично обратно в холодильник, а частично раскладывала их по контейнерам, чтобы дать дочерям с собой в дорогу, вдруг проголодаются за пару часов в пути, оторвалась от своего дела и удивленно произнесла в ответ:

– Кавалеры? Женихи, ты имеешь в виду?

– Женихи, кавалеры… молодые люди, одним словом.

– Да ну тебя! – отмахнулась тетя Лена. – Скажешь такое! Они же еще обе совсем маленькие.

– Ну, Аня, возможно. Хотя я в свои пятнадцать лет…

– Что?

– Ничего. Только хочу сказать, что первый раз я влюбилась в четырнадцать.

– Ну, это ты. А мои девочки ни о каких мальчишках даже не думают.

– И Таня тоже?

– У нее никого нет. Во всяком случае, я никого не замечала.

Леся в ответ лишь хмыкнула. Не иметь и не замечать – это, тетечка, две большие разницы.

– А к чему ты об этом спрашиваешь? – неожиданно насторожилась тетя Лена. – Они тебе что-то рассказали?

– Нет. Но вчера ночью я встала… в туалет. И, проходя мимо комнаты Тани, слышала, как она разговаривает вроде бы со своим молодым человеком.

– Тебе показалось! – твердо сказала тетя Лена.

– Но я видела, как Таня целовала планшет!

Тетка на мгновение замерла, но потом возразила:

– Это ничего не значит. Это у нее такая любовь к Легаласу.

– К кому?

– Легалас – эльф из «Властелина колец». Кажется, он сын короля лесных эльфов. Тот, кстати говоря, Тане тоже нравится.

– Так у нее роман с ними обоими? – развеселилась Леся. – И с сыном, и со стариком?

– Я бы его стариком не называла. Очень даже интересный мужчина. Осанка такая, волосы… взгляд!

Леся снова улыбнулась, но про себя она с предположением тети не согласилась. Таня разговаривала не со сказочным персонажем, а со вполне конкретной реальной личностью. Молодой человек задавал Тане вопросы, а она на них отвечала. Вряд ли лесной эльф предложил бы Тане встретиться с ним в реальной жизни. Да и странно для семнадцатилетней девушки так себя вести. Еще для подростка двенадцати-четырнадцати лет такая детская влюбленность в киношного персонажа может быть понятной. Но для Тани… Она уже взрослая девушка. И влюбиться в героя из фильма, болтать с ним и назначать свидания? Нет, тут было что-то другое.

Однако Леся не успела сформулировать эти мысли, чтобы донести их до своей тети. Пора было уже собираться, чтобы проводить девочек до автобусов, на которых они должны были отправиться в летний лагерь.

Надо сказать, что в этот лагерь девочки ездили с восьми лет. Им обеим там очень нравилось, они никогда не жаловались родителям на скуку, не просились домой и рвались проводить в лагере хоть по три летних смены. Также, несмотря на разницу в возрасте, их обеих регулярно определяли в один и тот же отряд.

Вообще, отношение в провинции к людям было куда более человечным, нежели в большом городе. Несмотря на то, что возрастной ценз для покупки путевки в лагерь был шестнадцать лет, а Тане исполнилось уже семнадцать, директор лагеря, пойдя навстречу просьбе и хорошо зная девочку, согласилась взять ее в лагерь еще один раз.

И вот теперь обе девочки, лучась от радости и сияя, как никогда на памяти Леси не сияли, стояли у дверей и поторапливали родителей и Лесю с Эдиком.

– Скорее, а то опоздаем!

Особенно нервничала Таня. Когда Эдик слишком уж затянул со сборами, хорошее настроение у девушки стало стремительно меняться в худшую сторону.

– Что он там так долго возится? – зло прикрикнула она на мать, хотя Лена была давно уже готова и сама поджидала Эдика. – Подгони его!

Увидев, что мать застыла в нерешительности, Таня злобно крикнула:

– Ну, кому я сказала?!

Хорошо еще, что Эдик сам появился в этот момент в коридоре со словами:

– В чем проблема, я не понимаю? Таня, чего ты бузишь? Опоздаешь на автобус, отвезем тебя на машине. Тут ведь недалеко?

– Мама! – взвизгнула Таня. – Что он говорит?

– Я хочу ехать с друзьями! – закричала и Аня. – Мама!.. Папа!.. Пусть он пошевеливается!

Родители девочек умоляюще взглянули на Эдика:

– Нам нужно поторопиться.

Но Эдик словно нарочно затягивал сборы, как только мог. Сначала он вспомнил, что забыл телефон. Вернулся за ним в комнату, долго искал, потом обнаружил у себя в кармане. Вернувшись в прихожую, принялся чистить обувь, повторяя раз за разом, что хорошего человека всегда видно по тому, как начищены у него ботинки. С невозмутимым лицом Эдик чистил сандалии, ничуть не смущаясь нарастающим градусом напряженности в прихожей.

Тетя Лена не выдержала первой.

– Так! – произнесла она тоном, не терпящим возражений. – Мы больше ждать не можем. Догоняйте нас.

Услышав это, девчонки радостно помчались вниз по лестнице, предоставив родителям тащить их рюкзаки и сумки.

– Черепаха! – донесся голос Ани.

– Возится, словно столетний дед! – это уже Таня.

И ни один из родителей даже не намекнул девочкам, что так разговаривать со взрослыми или вообще с кем бы там ни было просто неприлично.

Леся тяжело вздохнула и повернулась к мужу:

– Долго ты еще?

– Уже все. А чего они так взбесились? Ведь можно же поехать и на машине. Разве я не прав?

– Прав, конечно, прав. Но девочкам хочется поехать со своими друзьями.

– А тетка твоя чего психует?

– У автобусов ребят будут отмечать по спискам. Если не успеть, то девочек отметят как отсутствующих.

– Но ведь в лагере все выяснится?

– В лагере придется искать директора или кого-то из вожатых, чтобы подтвердить прибытие девочек. А это целая история, Лене не хочется лишней возни.

– А мне кажется, Лена готова на все, что угодно, лишь бы это было по вкусу ее драгоценным доченькам!

Голос Эдика звучал раздраженно. И честное слово, Леся где-то его понимала. Хотя Таня и Аня были ее родственницами, но никакие родственные узы не помогали выдерживать их хамство.

– Девочки сегодня уедут, – робко произнесла она, желая успокоить Эдика. – И дальше мы будем отдыхать уже без них.

– Очень хорошо. Может, тогда и провожать их не пойдем?

– Вы же с дядей Геной сразу после этого собирались на рыбалку?!

– На рыбалку поеду я один. Дядя Гена, насколько я понял, собирается отпраздновать отъезд дочерей дегустацией всех сортов местного пива. И для этого ему нужен я.

– В качестве компаньона?

– Если бы! – хмыкнул Эдик. – Твой дядя еще тот жук. Он правильно рассчитал: сесть за руль, накушавшись пива, он уже не сможет. Значит, ему нужен водитель. Вот эта роль мне и предложена.

– Выходит, мы сейчас поедем на твоей машине? – сообразила Леся.

– Да.

– Ой, тогда нам надо торопиться!

И молодые люди, захлопнув за собой дверь, поспешили вниз по лестнице. То есть спешила одна Леся. Эдик спускался нарочито медленно. И к тому моменту, когда он появился во дворе, накал страстей достиг апогея. Девчонки кидали на Эдика такие сердитые взгляды, что оставалось удивляться, как это на нем не остается обугленных дыр.

Но больше всех досталось бедняге Генке.

– Папа, почему мы не могли спокойно поехать на твоей машине?

– Ты же обещал, что отвезешь нас!

– В самом деле, Гена, что за странная прихоть?

Но дядя Гена, желающий провести день согласно намеченному плану, выдержал натиск жены и дочерей.

– Все в порядке. У нас еще пропасть времени.

– Полчаса всего осталось!

– Тут ехать десять минут.

Доехали до нужного места они и впрямь быстро. Автобусы еще только начали подавать к условленному месту, и в них загружались первые счастливчики. Леся огляделась по сторонам, обратила внимание на густую зелень, обрамлявшую маленькую живописную площадку, где стояли автобусы, и произнесла:

– Я вообще не понимаю, зачем девочкам куда-то ехать? У вас такой замечательный зеленый город, огромный двор, парк через дорогу от дома, за ним речка.

– Девочкам дома скучно. А там у них друзья.

Однако Леся что-то сомневалась в том, что у сестер, особенно у старшей, Тани, есть в лагере много друзей. Конечно, сестер приветствовали другие ребята из их отряда. Но было видно, что между собой ребятам и без девочек есть о чем поговорить. Они кивали Тане с Аней, обменивались несколькими короткими репликами, а потом отходили к своим компаниям. Таня и Аня стояли особняком, каждая уткнувшись в свой гаджет. Девочки настояли на том, чтобы взять новенькие продвинутые смартфоны с собой.

Правда, потом к Ане все же подбежало несколько девочек – ее сверстниц или чуть помоложе. Вот с ними она охотно принялась болтать. Леся поняла, что это и есть те Даша, Полина и Настя, которых девочка упоминала в телефонном разговоре. Но вот Таня по-прежнему стояла одна.

– Миленькие мои! – умилялась между тем тетя Лена, порываясь целовать дочерей и вызывая своим поведением в девушках откровенное раздражение.

Они грубо отпихивали от себя мать.

– Отстань! Не при всех же!

А Таня и вовсе грубо произнесла:

– Надоело!

Леся услышала, как стоящий рядом с ней Эдик отчетливо заскрипел зубами:

– Выдрать бы их обеих! Крапивой и до красных пузырей!

Дядя Гена деликатно сделал вид, что ничего не слышит, и отошел. А Леся испуганно покосилась на свою тетку, не слышала ли и она возмутительного отзыва Эдика? Но тетя Лена стоически пыталась добиться от доченек хоть напоследок какой-то ответной ласки. Но этого счастья ей дано не было. Девушки загрузились в автобус, даже не помахав матери рукой. Лишь Аня, оказавшись уже в автобусе, подняла большой палец вверх, показывая матери, что все здорово, она всем довольна. Таня, так та даже не оторвалась от своего смартфона.

– Почему она уткнулась в него? – спросил Эдик у Леси.

Но тетя Лена была уже рядом, поэтому ответила она. И как обычно, бросилась защищать свою дочь.

– У Тани каникулы! Может она хоть на каникулах заняться тем, что ей нравится?

– Я всего лишь хотел сказать, что она могла бы помахать нам.

– Попрощались ведь уже!

– Лично со мной никто не прощался.

Но переубедить тетю Лену насчет ее дочерей было невозможно.

– Девочки тебе сказали «До свиданья»! Обе!

Эдик уставился на нее:

– В самом деле? Может быть, тогда вы мне скажете, что я им на это ответил?

Тетя Лена не нашлась, что сказать. Да и автобусы как раз в это время стали отъезжать. Вместо разговора с Эдиком женщина с энтузиазмом замахала вслед. Впрочем, ни Аня, ни Таня в сторону матери и родных больше не смотрели. В гаджетах у них нашлось занятие поинтереснее. Хотя Леся невольно отметила, что все прочие дети, прилипнув к окнам, строили веселые рожицы, улыбались и всячески выражали свои чувства по отношению к остающимся родителям. Лишь Таня с Аней подчеркнуто не обращали внимания на окружающий их веселый гомон.

Обратно Леся с теткой возвращались пешком. Эдик предлагал их подвезти, но тетя Лена отказалась. И как подозревала Леся, дело тут было не в желании тети прогуляться, а в нежелании находиться рядом с человеком, осмелившимся хоть косвенно, но критиковать ее замечательных дочек.

Бредя по тихим улицам маленького городка – в этот полуденный час все его жители были либо на работе, либо на своих огородах, либо на речке, – Леся чувствовала, что тетя хочет ей что-то сказать. И дождалась.

– Леся… ты меня, конечно, прости, но мне кажется, что твой Эдик…

– Что Эдик?

– Что он недостаточно воспитан.

– Разве? Я не замечала.

– А я вот заметила! Он все время критикует меня и Гену.

Леся покосилась на тетку с лукавой насмешкой. Эдик ни единого дурного слова не сказал ни в адрес дяди Гены, ни в адрес тети Лены. А вот про Аню с Таней он и правда отпустил пару-тройку критических замечаний. И похоже, это явилось очень болезненным ударом по родительскому самолюбию тети Лены. Леся все это понимала. Но допустить, чтобы кто-то критиковал ее мужа за то, чего он не делал, Леся тоже не могла.

И она сказала:

– Тетя, если говорить начистоту, то Эдик был больше недоволен поведением Тани и Ани.

– А в чем дело?

– Разве ты сама не замечаешь, как девочки себя ведут?

– А как?

– По-хамски!

– В отношении кого? Тебя? Что они тебе сказали?

– Мне они ничего особенного не сказали. Еще не хватало! Да и не во мне дело. Я что? Сегодня приехала, завтра уеду. Но ты-то… Разве тебе самой не противно, как они себя ведут с тобой?

– Да как они себя ведут? По-моему, они нормально со мной себя ведут. Мы с ними дружим.

– Ты это называешь дружбой? Они о тебя разве что ноги не вытирают. А может, и вытирают, я не знаю.

Глаза тети Лены начали стремительно наполняться слезами.

– Кто тебя подговорил так со мной разговаривать? Твоя мать? Она всегда ненавидела моих детей!

– Мама ничего такого не говорила.

– Ты вот ее защищаешь, а не надо бы! Она моя сестра, тетя моим девочкам. Но разве она ведет себя так, как подобает? Тебя ко мне посылает, да еще с мужем, не стесняется, а сама моих дочек ни разу к себе в Финляндию не позвала погостить!

– Нет, тетя, дело тут не в моей маме. И гостить она к себе не зовет ни Таню, ни Аню, потому что ей неприятно, что они вечно хамят всем подряд.

– Да кому они хамят? Что ты к ним прицепилась? У меня замечательные девочки, почему вы все так настроены против них?

Тетя Лена почти кричала на племянницу. Она была неподдельно огорчена и расстроена. И Леся сто раз пожалела, что вообще начала этот разговор. Ведь помнила же, к чему приводят беседы на эту тему, но зачем-то начала говорить тетке про ее дочек! Единственная тема, которая могла вывести тетку из себя и заставить накричать на кого-то, – как раз и была тема воспитания ее дочерей.

Леся отвернулась, и дальше они шли уже молча. Тетя Лена выразительно всхлипывала всю дорогу. А перед самым домом вдруг заявила:

– Я знаю, зачем вы с мужем ко мне приехали. Это тебя твоя мама подослала! Специально тебя подговорила, чтобы ты меня до смерти довела.

– Зачем?

– Она меня ненавидит! И моих девочек тоже! Завидует тому, как я их люблю. Сама-то Света никогда на такую материнскую любовь способна не была. Кукушка!

– Тетя Лена, почему ты так говоришь?

– Да как же не говорить, Лесенька, – жалобно всхлипнула тетка. – Она ведь тебя бросила. Умотала к этому своему мужику в его Финляндию, а тебя одну оставила. У тебя же ни отца не было, ни бабушки. Одна ты осталась!

Леся была ошеломлена. Она никогда не рассматривала замужество своей мамы под этим углом.

– У меня рядом всегда была Кира, – напомнила она тете. – И вовсе меня мама не бросала. Когда она вышла замуж во второй раз, я была уже взрослой.

– Как же! Взрослая! Почти как моя Танюшка сейчас, такой ты была! Ой господи, как представлю, что ей сейчас столько же лет, сколько тебе тогда было, так тебя жалко становится!

– Тетя Лена, я ни в чем не нуждалась. Поверь, жалеть меня не надо.

– Мать защищаешь? Моих дочек травишь? Это Света тебе велела мне гадостей про дочек наговорить?

Леся сочла за благо ничего не отвечать. Вряд ли тетя Лена бы ей поверила, даже если бы Леся и призналась, что никто ее не подговаривал, она все увидела своими глазами, не выдержала и брякнула правду. А вдруг бы поверила? Тогда что? Начала бы обвинять уже Лесю? А ведь им с теткой еще жить под одной крышей какое-то время.

И Леся молчала. В конце концов, отношения у мамы и ее сестры всегда были напряженные. Хуже стать они уже вряд ли смогут. Пусть тетя считает, что Лесю подговорила ее мама.

Придя домой, расстроенная тетя Лена уединилась в комнате старшей дочери, а Лесе предоставила свою бывшую спальню. Комнату Ани она закрыла и предупредила Лесю, чтобы туда никто не смел вселяться. Тетке Лене была невыносима даже мысль о том, что кто-то посторонний посмеет посягнуть на квадратные метры, «освященные» присутствием там дорогой дочурки.

Лесе неожиданно стало некомфортно находиться в этом доме. Лучше уж им уехать! Зря они с Эдиком пообещали тете и дяде, что проведут у них не меньше недели. Теперь Леся думала, что им стоит уехать уже завтра. Или даже прямо сегодня вечером!

Но когда поздно вечером вернулись с рыбалки мужчины, то сразу же стало ясно, что ни о каком отъезде и речи быть не может. Рыбаки явились с целым мешком рыбы, которую тут же принялись чистить и сортировать.

– Плотва и подлещик на вяление пойдут, – распоряжался дядя Гена. – Окунь, что покрупнее, мы закоптим. Ну, а из мелких окушков Лена нам ушицу сварганит.

Лена молча кивнула и встала к плите. Леся же глядела на богатый улов и с тоской понимала, что ее план побега от тетки не сработает. Любимый муж от такого рыбного изобилия никуда и нипочем не уедет. Во всяком случае, в ближайшее время точно не уедет. А значит, надо было как-то мириться с тетей.

Леся как раз продумывала, как бы ей половчее подлизаться к тете, как вдруг дядя Гена поднял голову и спросил:

– Наши-то девчонки не звонили?

– Пока нет.

– Как они там? Что-то у меня сегодня весь день дурное предчувствие, – произнес дядя Гена.

– Типун тебе на язык! – встрепенулась жена. – Что ты такое говоришь? Все у них в порядке. Они доехали в целости и сохранности. Я звонила Надежде Степановне, она сказала, что все автобусы прибыли без происшествий и в дороге…

Но продолжить тетя Лена не успела. У нее зазвонил телефон, и она воскликнула:

– Вот видишь, ты их вспомнил, они и позвонили!

– Почему ты считаешь, что это девочки?

– А кто еще может звонить в такое время?

Часы и впрямь показывали почти одиннадцать вечера. Тетя Лена тепло улыбнулась:

– Вот бессовестные какие девчонки! Уже отбой у них давно, а они трезвонят.

Однако материнское сердце подвело Лену. Это были не дочери.

– Надежда Степановна звонит, – удивленно произнесла женщина, взглянув на высветившийся на дисплее номер. – Чего это она? Спонсорскую помощь попросить у меня хочет? Так вроде бы я уже заплатила.

Но оказалось, что дело совсем не в этом. Все обстояло куда хуже. Это Леся поняла, глядя на то, как стремительно бледнеет ее тетя и бессвязно лепечет:

– Как их нет в корпусе? Как?.. Где?.. Что?..

Все остальные сразу же поняли, что произошло нечто непредвиденное. Побросали рыбу и обменялись встревоженными взглядами.

– Что такое?

Но Лена им не отвечала, полностью сосредоточившись на разговоре с директрисой лагеря. Вот только произносила она невнятные реплики, из которых нельзя было что-либо понять.

Наконец Лена произнесла:

– Я все поняла, сейчас буду звонить!

– Что случилось? – повторил вопрос Гена, видя, что она закончила разговор.

Но Лена, не отвечая, принялась лихорадочно нажимать кнопки. И лишь прижав трубку к уху, сказала:

– Представляешь, Надежда Степановна говорит, что обеих девочек до сих пор нет в корпусе!

– Обеих? Что ты? И Ани тоже?

Леся удивленно взглянула на дядю Гену. Почему его заинтересовал именно этот момент? Потому что Таня старше на два года? Или отец что-то знает о том, где может сейчас находиться Таня? А вот отсутствие Ани в корпусе стало для него полной неожиданностью?

Но больше никто на это странное замечание Гены внимания не обратил.

– Выключен! – рассерженно воскликнула Лена, глядя на сотовый с таким видом, словно он лично был ответственен за то, что она не может дозвониться дочери. – Таня не отвечает. Сейчас позвоню Ане!

Но телефон младшей сестры также оказался выключенным.

– Ужасно! Что они себе позволяют!

Гена взглянул на жену:

– Что конкретно сказала Надежда Степановна?

– Сказала, что во время отбоя девчонок не оказалось на местах в палатах. Они стали расспрашивать остальных ребят, и выяснилось, что девочек последний раз видели за ужином.

– Так давно?

– Да. Потом все пошли смотреть кино, но ни Тани, ни Ани с остальными уже не было. Никто не спохватился, потому что все решили, что девочкам просто не хочется сидеть в душном зале. Но и после кино, когда все пошли к корпусу, дочери не появились.

Однако это заметили лишь дети. Заметили и промолчали, потому что не хотели, чтобы девчонкам влетело. Вожатые спохватились лишь после того, как обнаружили пустыми постели двух сестер. Они кинулись проверять и обнаружили, что вещи девочек находятся на своих местах, исчезли лишь они сами и их смартфоны. Впрочем, в этом не было ничего удивительного, смартфоны как раз для того и созданы, чтобы носить их постоянно с собой.

– Я ничего не понимаю, – шептала Лена. – Куда могли подеваться девчонки? Куда они ушли?

– А что говорит эта Надежда Степановна?

– Что она может говорить?.. Что они ищут! Весь лагерь на ушах. Просила, чтобы я позвонила девочкам со своего телефона… Да, надо ей же отзвониться!

И Лена снова позвонила директору лагеря, куда сегодня утром отправила двух своих драгоценных дочек. Гена тоже выглядел изрядно встревоженным, и Лесе захотелось его утешить.

– Не переживай, дядя, – сказала она. – Вряд ли девчонок похитили сразу обеих.

Но дядя Гена кинул на нее такой испуганный взгляд, что Леся сильно пожалела, что вообще произнесла это слово. Конечно, для заботливых и трепетных родителей было ужасно представить себе, что их любимые дочки куда-то могли исчезнуть. А уж мысль об их похищении и вовсе казалась им чудовищной.

Между тем Лена закончила разговаривать с Надеждой Степановной, со вздохом произнеся:

– Да, наверное, вы правы. Сейчас все равно слишком темно, чтобы начинать поиски. Да, они обе уже взрослые девочки, так что подождем до утра. Нет, вряд ли я усну, буду звонить им каждые пять минут. Авось хотя бы одна появится в сети.

И она сдержала данное обещание. Когда Леся в три утра заглянула в бывшую комнату Тани, сейчас занятую ее родителями, она увидела сидящую на кровати тетю Лену, которая не выпускала из рук мобильника. От него к розетке тянулся длинный шнур. Тетя Лена была вынуждена держать телефон на зарядке, потому что от постоянных звонков у трубки садился аккумулятор.

Покачав головой, Леся поклялась себе, что как только негодные девчонки найдутся, она лично отхлещет каждую из них по щекам. Одно дело – взвалить на мать все заботы по хозяйству, открыто хамить ей и вообще вести себя вызывающе. И совсем другое вот так взять и пропасть, никому и ничего не сказав, но прекрасно понимая, что мать будет сходить с ума от страха за жизнь и безопасность своих девочек.

Почему-то Леся была уверена, что ничего страшного не случилось. Просто старшей сестрице небось пришло в голову провести ночь со своим кавалером. И чтобы младшая не выдала ее план, Таня взяла с собой и Аню. Конечно, получается какое-то странное свидание – свидание втроем. Но возможно, кавалер Тани подыскал молодого человека и для младшенькой? Так сказать, чтобы отвлечь внимание Ани и насладиться компанией Тани.

Да, версия об отправившихся на свидание молодых девушках, случайно загулявших с симпатичными кавалерами и забывших про время, казалась Лесе наиболее подходящей. Сама-то она в их-то годы!.. И Леся снова хотела удариться в романтические воспоминания о своей юности. Не тут-то было! Сколько Леся ни пыталась настроиться на нужный лад, вызвать в памяти то трогательное чувство, ничего у нее не получалось. Мысли упорно возвращались к пропавшим сестрам.

Какое-то непонятное чувство тревоги царапнуло Лесю за душу. Она вспомнила, как вчера ночью подслушала разговор Ани. Девочка определенно планировала к вечеру быть уже в лагере, чтобы рассказать подружкам восхитительную сплетню о том, чем занималась ее старшая сестра днем. Почему же этого не произошло? Что помешало планам Ани осуществиться? И нет ли в этом какой-нибудь угрозы для жизни и безопасности обеих девочек?

Глава 4

До самого утра никто заснуть толком так и не сумел. Утро началось для всех с тупой головной боли, которая отзывалась у кого-то в затылке, у кого-то в висках, а кому-то давило прямо на макушку. Ни одна из девочек так и не ответила на постоянные звонки Лены. Несчастная перепуганная мать уже в семь утра позвонила в лагерь.

– Надо начинать поиски!

– Подождем до завтрака. Может, к завтраку они все же вернутся?

Но ждать Лена уже не могла. К завтраку они с мужем были в лагере, лично стояли у дверей столовой и разглядывали всех детей, идущих на первую трапезу. Высматривая своих дочерей, они также выискивали другие знакомые лица.

Лена первой увидела мордашку одной из подружек Ани.

– Полина!

И тут же Гена увидел вторую приятельницу своей младшей дочери:

– Настя!

Выловив из толпы других детей двух подружек Ани, родители принялись расспрашивать их, не скрывая своей тревоги. Увы, девочки понятия не имели, куда могли отправиться сестры. Они твердили, что Таня весь день казалась возбужденной и какой-то особенно недовольной. Вроде бы кто-то из ребят даже видел, как она топала ногами и ругалась непонятно на кого, разговаривая по телефону.

– Но под вечер настроение у нее как будто бы улучшилось.

Этот вывод был сделан девочками потому, что Таня отпустила несколько едких реплик в адрес приятельниц своей сестры.

– А Полине даже посоветовала сесть на диету, потому что та возмутительно разожралась.

Одним словом, Таня стала похожа на себя обычную, и все успокоились на ее счет. Но оказалось, что рано.

– А потом они обе, и Таня, и Аня, сказали, что смотреть кино они не пойдут, этот фильм они уже видели, им не интересно смотреть такое дерьмо по второму разу. И ушли.

– А куда? Они сказали, куда пойдут?

– Они нам сказали, что посидят на свежем воздухе. Только это была неправда.

– Неправда?

– Ну, не совсем правда, не полная.

– А почему вы так решили?

– Ну, когда Таня говорила, что они с Аней пойдут на свежий воздух, то Аня внезапно так хитро рассмеялась и на сестру поглядела.

– А Таня на нее строго взглянула и поскорее утащила Аню прочь от нас.

– И еще потом ей что-то выговаривала, а Аня оправдывалась.

– А что выговаривала-то?

– Мы только услышали: «Ты что, хочешь мне все испортить? Тогда лучше оставайся в лагере!»

– А что испортить? – изнывала от волнения тетя Лена. – Что они задумали?

Но этого девочки не знали. Тетя Лена в сердцах воскликнула:

– И что вы за подруги после этого? Плохие вы подруги, вот что!

Девочки обиделись:

– Мы вашим дочерям в пастухи не нанимались.

И обиженные девочки двинулись в столовую. А тетя Лена, не обращая больше на них внимания, побежала дальше по территории лагеря. До приезда полиции она успела поговорить с двумя охранниками, сторожем и медицинской сестрой. Дядя Гена, который остался дежурить возле столовой, побеседовал с поварихами и Дашей – третьей приятельницей Ани.

Эта девочка оказалась более разговорчивой, чем Полина с Настей.

– Мы с Аней, Полей и Настей уже много лет селимся в одной палате. Таня с девочками постарше, а мы с Аней. И я хочу сказать, что Аня знала о том, что ее сестра задумала пойти вечером за территорию лагеря.

– Зачем?

– У Тани было назначено свидание с ее молодым человеком.

Услышав, что у его старшей дочери, оказывается, был молодой человек, дядя Гена схватился за сердце. Оно внезапно и резко застучало у него, хотя раньше он и понятия не имел, где находится упомянутый орган.

Впрочем, его можно было понять. Вечером! В темноте! Свидание с незнакомым мужчиной!

– И еще Аньку за собой зачем-то потащила! – простонал он. – О-о-о!

Дядя Гена был очень напуган. Он прекрасно понимал, что поход двух молодых девушек за территорию лагеря на свидание с малознакомым молодым человеком или даже людьми – это весьма опасное мероприятие. И тот факт, что девушки до сих пор не вернулись назад, подтверждал это.

Полицейские разделили тревогу родителей.

– Одно дело, если девчонки ушли сами по себе. И другое – если у них было назначено свидание с кем-то. В первую очередь нам надо найти этого человека! Что вы можете рассказать о нем?

Увы, родители были совершенно беспомощны. Они не знали, кто числился у их старшей дочери в кавалерах. Но полицейские не теряли оптимизма.

– Найдем. Проверим телефонные разговоры. В электронную почту залезем. Были у ваших дочерей какие-нибудь гаджеты?

У обеих девочек были смартфоны, которые они и взяли с собой в лагерь и которые исчезли вместе с ними. Однако дома был еще стационарный компьютер и планшет, которым почти единолично пользовалась Таня, лишь время от времени позволяя младшей сестренке поиграть в каком-нибудь приложении, но всегда строго отслеживала, чтобы Аня не закачивала ничего самовольно и не играла в те игры, в которых в данный момент заинтересована сама старшая.

– Тут вам делать больше нечего, – произнес полицейский, который был среди прочих старшим по званию. – Прочесать округу – это уже наша задача. Фотографии сестер у вас с собой?

– Нет, мы как-то не сообразили, что их надо захватить…

– Ничего. Наш сотрудник поедет с вами в город, он возьмет планшет и фотографии обеих пропавших девочек. Дам вам самого опытного моего помощника, он не подведет.

Поняв, что родители совсем приуныли, он неожиданно захотел поддержать их.

– Не бойтесь! Взрослые девки, таких для одной цели могут похитить!

– Похитить?

– Ну, увезти.

– И для какой цели?

– Ну, так это… известное дело… молодые девчонки, симпатичные, наверное?

– Особенно старшая.

– Вот для любовных утех их и увезли. И если они до сих пор живы, то уверен, проживут еще какое-то время, пока их похитители не насытятся.

Видя, что от его утешений родители позеленели окончательно, прибавил:

– Понимаю, приятного мало. Но это дает нам дополнительное время. И я уверен, что мы их за это время обязательно найдем. А насчет того, что похитители могут их изнасиловать… Ну, сами посудите, что лучше для вас? Найти дочерей мертвыми или только немного того… подпорченными? Лично я считаю, что живым быть всяко лучше!

В итоге после его утешения Гена и Лена, находясь почти в полуобморочном состоянии, сами не помнили, как добрались до дома. Чудом не угодив в аварию, они вернулись домой, где еще совсем недавно звенели голоса их любимых дочерей, а нынче было совсем тихо, пусто и уныло.

Пока родители пропавших девочек метались по лагерю, пытаясь вычислить того, кто мог хоть что-то сказать об их исчезновении, Леся с Эдиком тоже не теряли времени даром. Как только дядя с тетей уехали, Леся закрыла за ними дверь и немедленно отправилась будить мужа.

Растолкав его, она заявила:

– Это я виновата во всем!

Эдик со сна похлопал глазами, а потом осведомился:

– В чем это – во всем?

– В том, что девчонки пропали!

– И как ты в этом замешана?

– Я знала их тайну!

– А мне казалось, что со времени своего приезда ты с ними и двух слов не сказала. Да и вообще, вы вроде бы были не особенно дружны между собой.

– Правильно, – кивнула головой Леся. – Такой дружбы, чтобы они стали делиться со мной своими секретами, между нами не водилось. Но я слышала ночью их разговоры!

– Вот как? – поднялся на локте Эдик. – Это уже интереснее. И что ты слышала?

Стараясь не торопиться и говорить как можно обстоятельнее, Леся поделилась с мужем тем, что ей довелось подслушать прошлой ночью.

Закончила она такими словами:

– Я себе не прощу, если с ними что-нибудь случится по моей вине!

Эдик внимательно взглянул на нее:

– Но при чем тут все-таки ты?

– Я знала, что они что-то затевают, но ничего не сказала их матери!

– Лене?

В голосе Эдика звучала насмешка.

– Полагаешь, Лена бы стала слушать, как ты обвиняешь в чем-то ее драгоценных доченек? Да она вышвырнула бы тебя и меня под зад ногой, едва ты завела бы с ней речь об этом.

– Все равно! Пусть бы и вышвырнула. Я должна была ее предупредить.

– Ну, не предупредила ты ее, – терпеливо продолжил Эдик. – Пусть так. Мы же уже выяснили, что Лена все равно не стала бы тебя слушать.

– Да, конечно… Бедная Лена!

– Бедная, – согласился Эдик. – Да.

– Надо ей помочь!

– Согласен.

– А как?

Эдик немного подумал, а потом поинтересовался у жены:

– Слушай, а Таня с этим своим виртуальным женихом с помощью планшета общалась?

– Да.

– А его она тоже взяла с собой?

– Не знаю.

– Надо посмотреть, – оживляясь, произнес Эдик. – Пойди поищи у нее в комнате. А я пока включу стационарный компьютер.

Как видно, у умных людей мысли сходятся. Поэтому и полицейские, и Эдик, едва поняв, что искать девчонок придется у кавалера Тани, вспомнили про виртуальный мир, в котором современные дети проводят все больше и больше своего времени.

Планшет Эдик включил без проблем и тут же влез в электронную почту.

– Тут я вижу зарегистрированным только один почтовый ящик на имя Тани.

– Правильно, Гена за компьютер вообще не садится. Ему не интересно, и вообще он его побаивается. Тетя Лена освоила лишь поиск телефонов поликлиник и других социальных служб. Основные пользователи – девчонки.

– Тогда я смело вхожу.

Войдя в почтовый ящик, Эдик погрузился в его изучение.

– Спам, спам, – бормотал он себе под нос. – А вот это уже интереснее.

– Что?

– У Тани была весьма активная жизнь в сети. Я вижу только за последние несколько дней несколько десятков уведомлений, поздравлений и приколов от ее друзей.

– А что за друзья? – жадно осведомилась Леся.

– Сейчас буду разбираться. Тут есть пользователи из самых разных социальных сетей.

Кинув взгляд на планшет в руках у Леси, он спросил:

– А у тебя там что?

– Она общалась по старинке с помощью скайпа. Последний сделанный ей звонок был от некоего Андроника. Время как раз совпадает.

– Так-так, – заинтересовался Эдик. – Фотография этого типа имеется?

– Вряд ли это можно назвать его фотографией.

И Леся продемонстрировала накачанного красавца, сфотографированного обнаженным. Каждая мышца рельефно бугрилась, между ними ручьями текли мощные сухожилия, и все это сверкающее маслом загорелое великолепие венчала удивительно маленькая для такого мощного торса голова.

– Неужели это он?

– Скорее фотошоп.

– И кто мог купиться на подобную дешевку?

– Семнадцатилетняя дурочка, – печально ответила Леся. – Что будем делать? Позвоним этому Андронику?

– Ни в коем случае! Если он как-то связан с исчезновением девочек, то мы его своим звонком напугаем.

– Но он же не мог не понимать, что как только девчонок начнут искать, первым делом придут к нему?

– Во-первых, он не знает о том, что ты подслушала его разговор с Таней. А потому пребывает в уверенности, что о его знакомстве с девушкой по-прежнему никому не известно.

– А во‑вторых?

– А во‑вторых, возможно, номер скайпа этого Андроника зарегистрирован на какое-нибудь третье лицо, которое вообще ни сном ни духом не ведает, кто этот Андроник такой.

– А что ты лично можешь сделать, чтобы навести справки про этого пользователя?

– Да уж кое-что могу, – не без самодовольства подтвердил Эдик. – Дай-ка мне полчасика, часик, и я сообщу тебе все, что сумею найти.

Не одеваясь и отказавшись от завтрака, Эдик лишь соблаговолил принять от Леси чашку кофе и погрузился в работу. Леся ходила вокруг него на цыпочках, стараясь не шуметь, чтобы не нарушить рабочую обстановку. Она знала, что служба ее мужа как раз и связана с отслеживанием в компьютерных сетях той или иной личности.

Ведь до сих пор, несмотря на многочисленные регистрации, иной раз понять, кто скрывается за тем или иным ником, бывает крайне сложно. И если иногда это просто раздражает, то бывают ситуации, когда вычислить истинного отправителя того или иного сообщения просто необходимо. Вот как сейчас. И тогда привлекается отдел, в котором работает Эдик.

Понимая, что Эдик занимается делом, которое отлично знает, Леся была уверена, у мужа все получится. Может быть, на это уйдет несколько часов или даже целый день, но Эдик обязательно добьется необходимого результата.

Леся настроилась на долгое ожидание, она была очень удивлена, когда спустя всего полчаса Эдик отъехал на кресле от компьютера и потянулся:

– Ну все! Я его вычислил!

– Кого?

– Этого Андроника.

– Так быстро?

– Парень и не думал скрываться. Он есть в друзьях у Тани на фейсбуке, и в инстаграме полно его фоток. Хочешь посмотреть, как он выглядит на самом деле?

– Не откажусь.

Эдик развернул к Лесе экран, и она увидела вполне себе симпатичного белобрысого паренька. Совсем не мачо и крутой парень, но зато он казался простым и славным. Вот только выражение его глаз было каким-то слишком робким. В целом он был похож на ангела.

– Совсем не похож на злодея.

– Тут я с тобой согласен. Да и на страничке у него чисто. Приятный мальчик, в этом году только закончил школу.

– Так он старше Тани!

– Немного. Он уже студент, поступил в институт в соседнем городе. У него в друзьях такие же приятные, хорошие ребята.

– Тогда, может, это не он?

– Что «не он»? Не он звонил Тане? Он!

– Точно?

– Ты что, мне не веришь?

Эдик нахмурился. И Леся поспешно произнесла:

– Нет, нет, я тебе верю. Просто хотела уточнить, на сколько ты уверен в том, что ночью Таня разговаривала именно с этим мальчиком?

– На все сто процентов! То есть…

– Ага! Что?

– То есть, возможно, что разговаривал и не он сам. Но с его номера! И письма шли с его адреса. И вообще…

– Другими словами, нам надо искать этого Андроника, если мы хотим что-нибудь выяснить о Тане?

– Отыскать его несложно. Живет он неподалеку.

– В этом же городе?

– Даже больше того – на этой же улице.

Леся недоуменно замолчала. Нет, никогда ей не понять современную молодежь. Вот Таня с Аней младше ее всего-то на одно поколение, какой-то десяток лет, а какие они уже совсем другие! Лесе и в голову бы не пришло общаться в сети с человеком, который живет в нескольких шагах от ее дома.

Но когда Леся изложила свои соображения Эдику, тот пожал плечами:

– Так-то оно так, но ты не забывай про наличие мамы Лены. Уж она, вздумай Таня привести своего приятеля в дом, с живого бы с паренька не слезла. Выпытала бы у него все, начиная от того, как девичья фамилия его матушки, и заканчивая тем, где похоронены все его бабушки и дедушки.

– Да, это похоже на тетю Лену.

– Не говоря уж о том, что она вполне могла запретить Тане общаться с этим мальчиком, если бы сочла его недостаточно благонадежным.

Леся снова кивнула головой. Вряд ли найдется в этом мире молодой человек, которого бы Лена сочла достойным любой из ее дочерей. Лена настолько зациклена на том, что ее девочки самые лучшие и прекрасные в мире, что в пару им не сгодятся и саудовские принцы. А как же! Нехристи! Пусть и богатые до чертиков, но не все же в этом мире измеряется именно деньгами.

– Так что у Тани могло быть множество причин не привести своего мальчика сюда.

Да, Лена почти целыми днями находилась дома. Так что ни о каком дружеском несанкционированном свидании в квартире у Тани и речи быть не могло. Также Лена достаточно придирчиво контролировала перемещения своих дочерей. Просто потому, что очень их обеих любила. Конечно, Таня могла бы улучить часок-другой для свидания с Андроником. Но кто сказал, что она этого не делала?

– И у него в гостях Таня, может быть, тоже уже побывала, – пробормотала Леся.

– Пока мы можем только гадать. Надо нам повидаться с этим юношей и расспросить его хорошенько.

Сказав это, Эдик принялся натягивать джинсы. Леся его поддерживала:

– Поспешим! Возможно, Таня сейчас как раз у него!

Но Эдик считал, что это было бы слишком хорошо и просто.

– Да и вообще, если Таня вместо лагеря решила провести время с этим молодым человеком, зачем заставлять родителей тратиться на путевку в лагерь? Таня могла исчезнуть в любое удобное ей время. Совсем не обязательно для этого было сначала ехать в лагерь.

– А что, если эта мысль возникла у молодых людей стихийно? Или у Андроника как раз родичи свалили из дома на целый месяц, вот он и уговорил Таню махнуть рукой на отдых в лагере и провести это время с ним?

– В их собственном отдельном маленьком райке?

– Что-то в этом роде.

Но Эдик все равно колебался.

– Ты говорила, что Аня считала, что к вечеру все должно было уже закончиться. Как-то это не похоже на затяжные каникулы в квартире в отсутствие родителей Андроника. Да и сама Таня должна была понимать, что когда обнаружат их с сестрой отсутствие, в лагере начнется жуткая шумиха. Ее станут искать, всех поднимут на ноги, и спокойствия им не видать.

Леся только вздохнула. Муж был совершенно прав, когда говорил, что пока они могут лишь гадать, и гадать до бесконечности.

– И так как мы понятия не имеем, где сейчас Таня, то пойдем к Андронику.

К этому времени Эдик был уже совсем готов. На этот раз он даже не стал начищать свои сандалии. Ограничился тем, что причесался и побрызгался туалетной водой. То есть, можно сказать, спешил изо всех сил. Леся поняла: ее любимый всерьез заинтригован случившимся.

Выскочив из дома, они определились с направлением, а затем на всех парах понеслись в сторону дома Андроника. Они почти бежали, их подгонял сыщицкий азарт. И Лесе, и Эдику мнилось, что от встречи с Андроником зависит ход всего их дальнейшего расследования. Ведь если молодой человек и не привозил Таню с Аней к себе домой или куда-то в другое облюбованное им заранее место, то все равно он должен был знать о том, что происходило в жизни сестер, куда больше, чем все остальные. Во всяком случае, все, что касалось Тани.

– Переписка между этими двумя была живой и достаточно откровенной. Не знаю, был ли у них уже секс, но целовались они – это точно.

– Выходит, они встречались!

Но Эдик не торопился с ней соглашаться.

– У этих молокососов все не так, как у нас. Виртуальный секс, когда каждый сидит возле своего компьютера, – это уже не диковинка. Возможно, что и поцелуи у них были виртуальными.

Леся вспомнила, как сладострастно лобызала Таня экран своего планшета, разговаривая с Андроником, и поспешила согласиться с мужем.

Переговариваясь на ходу, они все дальше и дальше удалялись от своего дома. Вот так и получилось, что когда из летнего лагеря прибыли вконец перепуганные и задерганные тетя Лена и дядя Гена, они уже не обнаружили дома своих гостей.

Глава 5

Надо сказать, что оба несчастных родителя очень удивились тому обстоятельству, что дома их никто не встречает.

Дядя Гена, тот даже воскликнул:

– Ну вот! И эти тоже пропали! Лена, что это такое делается? А?

Но его жена считала, что переживать особо нечего и что взрослые муж с женой уж как-нибудь сумеют позаботиться о себе.

Тетя Лена строго велела мужу:

– Лучше подумай сейчас о наших девочках!

– Да я и думаю.

– Вижу, как ты думаешь!

Не обращая внимания на обиженно заткнувшегося мужа, Лена отдала прибывшему с ними полицейскому планшет Тани. А сам полицейский, пройдя по квартире, выразил желание забрать с собой еще и операционный блок стационарного компьютера.

– В нем тоже может содержаться полезная информация.

Так что если бы Эдик и Леся присутствовали при этом действии, они поздравили бы самих себя с тем, что опережают официальное расследование как минимум на один шаг.

Но если кто-то один опережает, то кто-то другой неизбежно отстает. Одного без другого не бывает. И хотя прибывший полицейский не мог знать об этом досадном упущении, видимо, что-то такое он почувствовал. Потому что, немного походив по квартире, он заявил хозяевам:

– Вы не возражаете, если я осмотрю комнаты обеих девочек получше?

– Конечно, Юра! Вы ведь все равно уже тут.

Полицейский с самого начала велел родителям пропавших девочек называть себя по имени.

– И возрастом не вышел, да и чин у меня пока что небольшой.

Тем не менее хотя молодой полицейский и держал себя скромно, но свое дело он знал. Неспроста начальство выбрало для этого задания именно его. Да и чин у офицера был не такой уж небольшой, это Юра нарочно так сказал, чтобы расположить свидетелей в свою пользу.

Несмотря на молодость, Юра был опытным сыщиком и хорошим психологом. Высокий чин людей стесняет, они ведут себя скованно, забывают и то, что знали. А вот перед мелкой сошкой они совсем не смущаются. И есть вероятность, что при умелом манипулировании их сознанием оттуда удастся извлечь что-то полезное.

Как и сказал, Юра занялся осмотром двух девичьих гнездышек. И проводя пока что поверхностный осмотр комнат обеих девочек, осматривая сначала комнату Тани, а потом и комнату Ани, нашел несколько заинтересовавших его вещей. Выйдя к родителям, он выложил перед ними свои находки и начал расспрашивать о них.

Начал Юра с той своей находки, которую и сам считал наиболее интересной. А именно с красивой и явно старинной броши в виде крупного цветка, украшенной крохотными жемчужинками и кораллами. Брошь была сделана из сильно потемневшего от времени серебра, жемчуг и кораллы тоже казались потускневшими. Но стоило их потереть пальцами, как из-под налета времени и грязи тут же проявился живой блеск камней.

Вопреки расхожему мнению, что жемчуг умирает, если владелец его не носит хотя бы время от времени, жемчужины могут жить по несколько сотен лет и сами по себе, особенно если находятся в благоприятных условиях. То есть если воздух вокруг них не слишком сух, отсутствует абразивное воздействие и другие факторы, неизбежно старящие жемчуг.

– Вам знакомо это украшение? – спросил Юра.

Но ни один из родителей не смог ничего сказать насчет того, откуда в их доме взялась эта брошь. Коробочка, в которой она находилась, была выпущена еще в начале прошлого или даже конце позапрошлого века. На ней сохранилось название фирмы-производителя, написанное через ять. О том, что коробочка изначально предназначалась именно для этого украшения, говорила сделанная в черном бархате выемка, которая идеально совпадала с контурами самой брошки.

– Этой коробочке не меньше сотни лет. Однако она прекрасно сохранилась.

Да, коробочка из отполированного до гладкого блеска дерева выглядела так, словно вышла из рук мастера совсем недавно.

– Может, это подделка? – осторожно предположил Гена. – Ведь если брошь подлинная, то стоить она должна немало.

– Хоть и не золото, а просто серебро, да и камни недорогие, но вещь старинная и немалой художественной ценности.

– Где вы ее нашли? – спросил Гена у полицейского.

– В комнате вашей старшей. Валялась у нее за кроватью. Мне показалось, что перед сном ваша старшая дочь могла любоваться этой вещицей, а потом забыла ее убрать, заснула, и коробочка упала за кровать. Там возле изголовья есть небольшой зазор, под которым я и нашел эту коробочку.

Лена покачала головой:

– Никогда не видела у Тани такой брошки.

– И вы своей дочери ее не дарили?

– Нет! У нас дома вообще нету антикварных украшений. Все, что в семье было старинного, моя мать отдала старшим дочерям. Для меня у нее нашлось лишь обручальное кольцо моей бабушки – простой золотой ободок. Могу вам его показать.

– Как-нибудь в другой раз, – вежливо остановил Юра ее порыв. – Значит, вы уверены, что эта брошь не знакома ни одному из вас?

Родители помотали головами. Юра, удовлетворенно хмыкнув, извлек на свет следующую свою находку. Это тоже было украшение, но уже современное. Подвеска, сделанная из латуни или бронзы, представляла собой восьмиконечную свастику, чьи лучи были плавно закручены по часовой стрелке.

– Знаете, что это такое?

– Ну… нет.

– Это древний солярный символ, обозначающий движение силы.

– Не очень-то он на древний похож, – скептически заметила Лена. – Металл блестит, словно бы сегодня из магазина.

А Гена, долгое время проработавший на заводе, взял украшение, осмотрел и пренебрежительно фыркнул:

– Обычная штамповка!

– Согласен, вещь небольшой художественной стоимости. Но вопрос сейчас в другом. Откуда она могла взяться у вашей дочери? Эта подвеска вам вообще знакома?

И снова родители были вынуждены отрицательно покачать головами.

– Значит, не знакома?

– Нет.

– А между тем в комнате вашей младшей дочери я нашел еще немало свидетельств того, что она интересовалась вновь возрождающимися культами древних, еще дохристианских славянских богов – Сварога, Макошь, Перуна.

– Кого?

– Я нашел у вашей дочери также специальную литературу по этой теме. И немало.

– Какую еще литературу?

– Распечатку вед Перуна, сборник славяно-арийских вед, стихотворный эпос – песни птицы Гамаюн.

– Откуда это у нее? – строго взглянул Гена на жену.

Но та лишь развела руками.

Гена беспомощно взглянул на Юру:

– Мы с женой оба крещены, про Перуна или там Сварожича я лишь мельком еще от своего деда слышал. А про эту птицу… Как вы говорите? Гамаюн? Вообще впервые слышу! Ты знаешь?

Вопрос был адресован Лене. На сей раз женщина все же ответила:

– Мне кажется, я догадываюсь, откуда у Ани взялась такая литература и… и эта подвеска.

Повернувшись к полицейскому, Лена объяснила:

– Дело в том, что в минувшем учебном году у Ани в школе появился новый учитель истории. По отзыву директора школы, очень способный молодой специалист. И как учитель этот Богумир Иванович, безусловно, талантливый, дети теперь с удовольствием делают все задания по истории, сидят часами, читают дополнительную литературу, чего раньше с ними не случалось. Но как человек… Этот Богумир… Он очень своеобразный.

– Почему своеобразный?

– Начать с того, что он носит длинные волосы и бороду. Категорически не соглашается стричься и бриться, хотя ему директором школы уже были сделаны замечания насчет внешнего вида, и неоднократно.

Лена ненадолго замолчала, и Юра, который напряженно следил за ее рассказом, произнес:

– Так… И что дальше?

По тому, как весьма многозначительно произнес свою реплику Юра, обоим супругам стало ясно: он придает большое значение тому, что слышит от Лены.

– Дальше Богумир в конце второй четверти ввел для своих учеников и вообще для всех желающих бесплатный факультатив – изучение древнеславянской истории нашего края. Многие дети записались. Аня была в их числе.

– Так, так… И вы ей разрешили?

– Дочери нравились эти занятия, – неуверенно произнесла Лена. – У нее по истории появилась твердая пятерка. А уж к этим факультативным занятиям дочка готовилась, как не знаю к чему! Каждую неделю строчила то домашнее сочинение, то реферат, то доклад готовила.

– Но вы их читали?

– Иногда.

– И что там было?

– Ну… один доклад представлял собой родословное древо славянских богов. У них там, оказывается, тоже все было очень сложно, как и у древних греков. Был некий Род, прародитель, у которого появились дети, которые в свою очередь нарожали своих детей. В определенный момент в едином родословном древе богов произошло раздвоение уже на силы добра под началом Белобога и на силы зла под предводительством Чернобога. Дальше я уже имен не помню, но все равно было познавательно, я с интересом прочитала доклад дочери.

Словно извиняясь, Лена пояснила:

– Мы ведь совсем плохо знаем собственный славянский эпос. Например, мы в школе историю Древней Руси вообще не учили. Вместо нее у нас была история марксизма-ленинизма.

Но Юре было явно не интересно слушать, что там учила или не учила в свои школьные годы свидетельница.

– Что еще ваша дочь вам рассказывала? Чему еще ее там учили?

– Еще… Они изучали алфавит! Точнее, азбуку.

– Азбуку? – удивился Юра. – Простите, но в каком классе ваша дочь?

– Аня? В девятом.

– И в девятом классе на факультативных занятиях дети изучали буквы?

– Да, только не буквы, а азбуку.

– Разве это не одно и то же? – нетерпеливо уточнил у нее Юра.

– Я тоже раньше думала, что одно. Оказалось, не совсем.

– И в чем же различие?

– Ну, если вкратце, то алфавит – это сами звуки. А, Б, В… и так далее. Ну, вы знаете. А в азбуке каждому звуку есть свое значение. Аз, Бог, Веди…

– Это я знаю.

– И потому самая первая строчка азбуки уже звучит как наставление или даже молитва.

– И как же это?

Лена прикрыла глаза, словно собираясь с мыслями, а потом медленно нараспев произнесла:

– Аз Бога Ведаю Глаголю Добро Есть Жизнь.

Затем она смутилась и сказала:

– Как там дальше, я уже не помню.

– Достаточно и того, что вам удалось вспомнить.

Голос Юры звучал сухо и как-то даже неприязненно. Оба родителя взглянули на него с удивлением.

– Почему вы так говорите?

– Почему? Сейчас я вам объясню. Те книги, которые читает ваша дочь, принадлежат к списку экстремистской литературы. Во всяком случае, САВ – упомянутые вами славяно-арийские веды однозначно запрещены к печати, как носящие элементы националистической литературы. А этот ваш… Богумир является распространителем этой запрещенной писанины. Значит, он тоже попадает под статью уголовного кодекса!

– Не знаю, – с недоумением и растерянностью пожала плечами Лена, – мне казалось, что он детей ничему плохому не учит.

– Ах, вам так казалось?

Юра выглядел очень рассерженным.

– А что вы мне ответите, если я вам расскажу, что только за прошлый год нами было выявлено три организации, условно относящиеся к такому течению. Летом, в праздник Купалы, который приходится у них на день летнего солнцестояния, они устроили сборище на Высокой горке. Знаете, где это?

– Там еще фундамент разрушенной во время войны церкви.

– Правильно.

– И что им там было надо?

– Эти ребята утверждают, что христианский храм был в свое время выстроен на месте древнего языческого капища. И будто бы камни, лежащие в основании храма, те самые, на которых древние славяне приносили свои жертвы.

– И… и что?

Лена вспомнила шумиху, поднявшуюся в прессе, когда местный митрополит обвинил сборище молодых людей в осквернении христианской святыни, а те в ответ заявили, что христианская церковь первой выступила как осквернитель, не просто заменив, но и почти полностью уничтожив веру предков всех славянских племен и подменив ее извращенным ими же учением Христа, который никогда бы не позволил проповедовать свое учение с мечом в руках и крестить людей не святым духом, а кровью.

Мнения в прессе тут же и очень резко разделились на два противоборствующих лагеря. Причем силы были явно не равны. На стороне митрополита выступали широкие слои и светской, и церковной общественности. Им удалось относительно легко затоптать робкие возражения тех, кто именовал себя древнеславянской церковью. Те замолчали, но, похоже, не смирились.

Родители пропавших девушек ощутили в душе некое смятение, потому что теперь они не могли разобраться в собственных чувствах.

А Юра еще подлил масла в огонь.

– А знаете, в чем заключалось осквернение храма? – спросил он. – На камнях фундамента были обнаружены следы свежей крови.

– Чьей… крови? – окончательно похолодев, спросила Лена.

– Пока что, будем надеяться, петушиной или бычьей. Именно она в ходу у этих молодцов.

– Ну… что же, – неуверенно произнесла Лена. – Зарезали петушка или бычка… Что тут такого?

– А то, что еще несколько лет назад эти ребята и думать не думали ни о каких там кровавых жертвоприношениях. Отделывались тем, что оставляли на камнях хлеб, сладости или молочные продукты, которые склевывали птицы, и этим все заканчивалось. Но уже в прошлом году произошло ритуальное убийство. Да, пока что убито было животное, перед этим птица. Но как знать… чего нам ждать в этом году?

– А чего нам ждать?

– Знаете, какой завтра день?

– Какой?

– Тот самый! – произнес Юра. – День летнего солнцестояния. День равен ночи, но уже со следующего дня сила дня идет на убыль, а сила ночи и сила тьмы, наоборот, прибывают. Этот праздник особо чтим у язычников. И если в прошлом году было принесено в жертву животное, как знать, не пойдут ли они в этом году дальше? И не принесут ли в жертву уже человека?

– Что?!

Родители были перепуганы насмерть. Но полицейскому и этого показалось мало. И он закончил совсем уже угрожающей фразой:

– А кровь молодых девушек-девственниц во все времена считалась лучшим угощением для кровожадных богов!

На этом ему пришлось остановиться, потому что Лена, закатив глаза, внезапно рухнула со стула. Когда оба мужчины кинулись к ней, то обнаружили женщину находящейся в глубоком обмороке.

Между тем Леся с Эдиком, даже не подозревая ни о находках полиции в доме родителей девочек, ни о трагических выводах, сделанных на основании этих находок, спешили к молодому человеку – Андронику, которого они считали кавалером пропавшей Тани.

Идти, как и обещал Эдик, пришлось недолго. И уже через пятнадцать минут они стояли перед небольшим аккуратным двухэтажным домиком. Построен он был в начале прошлого века, видимо, когда-то тут жила зажиточная купеческая семья. Все в домике дышало добротной стариной. И маленькие окошки, и цветочный орнамент, тянущийся по периметру дома, все было проникнуто народной простотой и сердечностью.

Конечно, теперь занимать дом кому-то одному было бы непозволительной роскошью. И дом был поделен на несколько квартир. Сыщикам была нужна четвертая, находящаяся на втором этаже. Ни домофона, ни замка на входной двери не имелось. Так что войти в дом оказалось проще пареной репы. Но для того чтобы попасть в нужную квартиру, у сыщиков ушло куда больше времени.

Сначала они позвонили, но им никто не открыл. И даже звука, который бы говорил о том, что квартира эта обитаема, через дверь услышать им так и не удалось.

– Что же делать? – спросила Леся. – Вроде никого нет дома?

Но Эдик не успел ответить на этот вопрос, потому что дверь квартиры напротив неожиданно приоткрылась и в щелочку стало видно любопытный глаз.

– Дома он, – произнес высокий детский голосок. – Спит просто! Вы погромче постучите.

И дверь снова захлопнулась. Воспользовавшись полученным разрешением, Леся постучала в дверь. Никакого эффекта. Тогда постучал Эдик, гораздо громче, надо сказать, постучал. Можно даже сказать, загрохотал на весь дом. Сначала казалось, что это не произвело сколько-нибудь заметного эффекта. Затем за дверью все же раздались медленные шаги и юношеский голос произнес:

– Кто там?

– Андроник?

– Я.

– Нас прислала к тебе Таня.

Замки на двери немедленно заскрежетали. Видимо, имя Тани в данном случае работало не хуже «сезам». Но не успел Андроник открыть дверь своей квартиры, как снова приоткрылась дверь соседской, вернее, распахнулась настежь. Оттуда выскочила косматая седая старушка, которая топнула ножкой и вызывающе закричала:

– Вот ты какой! Ни днем ни ночью от тебя покоя нет! Сам шумишь! Да еще и гости к тебе такие же шумные ходят!

Андроник не обратил на вопли седой старушки никакого внимания. Он молча деликатно посторонился, пропуская своих гостей внутрь. Но старушке хотелось скандала.

– Фиг тебе, а не гости! Никто к тебе ходить не будет. Я не допущу, так-то вот!

Она подскочила поближе к юноше и сунула ему под нос сухонький кукиш. В ответ Андроник показал бабке поднятый вверх средний палец на левой руке.

Это вызвало у старушенции новый приступ яростного негодования.

– Факи он мне под нос тычет! Сопля! От горшка два вершка, а туда же!

Отойдя от двери, чтобы голос старушки сделался немного глуше, Андроник смущенно извинился перед своими гостями:

– Вы уж извините старую ведьму. Совсем из ума выжила. Она всегда была со странностями, но в последние годы совсем вразнос пошла.

– Ничего, мы все понимаем. Старость – не радость.

Но Андроник никак не мог успокоиться.

– И главное, весь шум от нее самой и исходит. Я никогда специально не шумлю. Если музыку и слушаю, то негромко и ровно в одиннадцать всегда выключаю. Дом хотя и старый, но слышимость тут отличная. Я понимаю, что громкие звуки могут мешать людям отдыхать. А вот бабе-яге все по барабану. Орет так, что звуки сирены перекрывает.

– Прости, как ты ее назвал?

– Баба-яга. А что? Ее все у нас так зовут. Или еще ведьмой.

– А как ее настоящее имя?

– Не знаю, – растерялся Андроник. – Может быть, родители знают… А вам это зачем?

– Нет, незачем, просто так спросила.

Лесе внезапно стало грустно. Живут молодой человек и древняя ополоумевшая старушка дверь в дверь, а он даже не знает, как зовут бабку. Не говоря уж о том, чтобы прийти к ней, спросить, не надо ли ей помочь, сходить в магазин, принести что-нибудь тяжелое. Наверняка старуха очень одинока. Весь ее неопрятный и взлохмаченный вид говорил о том, что бабка отчаянно нуждается в уходе и присмотре.

Голос Андроника вернул сыщицу в реальность.

– Вы что-то насчет Тани говорили, – произнес юноша и вопросительно посмотрел на Лесю с Эдиком. – Где она?

– Мы полагали, что это ты нам должен сказать, где Таня. Разве она не у тебя?

– У меня? Где? Тут?

– Да. В твоем доме, у тебя в гостях.

– Что вы! – удивился Андроник. – Что ей тут делать?

– Но у тебя было назначено с ней вчера днем свидание.

Андроник помедлил, прежде чем ответить.

– Правильно, – произнес он наконец. – Мы должны были увидеться. Но… но откуда вы-то знаете об этом? И где Таня?

– Другими словами, ты с Таней вчера не встретился?

– Нет… Так получилось…

– Ну, расскажи, как получилось.

Но Андроник внезапно словно очнулся.

– А почему я должен вам что-то рассказывать? Вы кто такие, вообще?

– Мы родственники Тани. Она тебе говорила, что мы приехали в гости к ее родителям?

– А-а-а… Да, верно, она говорила.

– Вот это мы и есть.

– Но почему вы ищете Таню? Она ведь в летнем лагере.

– Она должна была там быть! Но вчера около восьми часов вечера она и ее сестра самовольно покинули территорию лагеря, ушли в неизвестном направлении, и с тех пор их никто не видел.

– Неужели они до сих пор не вернулись?

– Не вернулись.

– Всю ночь где-то прошатались?

– Именно так. Их все ищут. И к тебе мы пришли именно поэтому.

Андроник молча смотрел на них.

– Я вам не верю! – произнес он. – Таня не могла вот так просто взять и исчезнуть, никому ничего не сказав! Да еще и сестру с собой прихватила, вы говорите?

– Да.

Андроник покачал головой и произнес:

– Таня – она не такая!

И такая торжественность прозвучала в голосе этого юноши, такая неприкрытая влюбленность и восхищение своим кумиром, что Эдику и Лесе сразу же стало ясно: этот молодой мальчик влюблен буквально без памяти. И последующая беседа только утвердила их в этом мнении.

Глава 6

Андроник и не пытался скрывать свою дружбу с симпатичной ему девушкой. И его влюбленность в Таню не требовала пояснений, она буквально сквозила в каждом его слове.

– Да, мы с Таней много общались. И в сети, и так… вживую. Вчера днем мы договаривались с Таней, что встретимся.

– Где?

– Там, неподалеку от ее летнего лагеря, есть озеро и на нем турбаза. Мы договорились, что я приеду, а Таня тоже придет туда.

– Зачем?

– Ну как… Это ведь позволило бы нам провести целый день вместе.

– А в городе нельзя было?

– В городе – нет. Знаете, какая у Тани мама строгая? Да и папа не лучше. Они Таню никуда надолго одну не отпускают. В лучшем случае часок-другой можем вместе провести, а потом все, потом Тане надо домой бежать.

Что же, примерно то же самое предполагали и сыщики.

– А как вы вообще умудрились познакомиться с Таней?

– В кино.

Лицо Андроника приобрело мечтательное выражение. Видимо, это воспоминание он считал одним из самых дорогих и приятных.

– В тот раз мы договаривались пойти вместе с приятелем, но он неожиданно заболел и не смог. Позвонил мне перед самым сеансом, когда я уже билеты купил. И что мне делать? Назад билеты сдавать – целая проблема. А тут как раз Таня к кассе подошла. Ну, я и решился ей предложить. Сам не знаю, как отважился. Обычно я стесняюсь с незнакомыми людьми первым заговаривать, а тут вдруг решился.

Таня предложенный ей бесплатный билет благосклонно приняла. Молодые люди просидели бок о бок в темном зале кинотеатра и, когда закончилось кино, почувствовали, что им не хочется расставаться. Во всяком случае, Андронику точно не хотелось.

– Дальше мы отправились гулять по городу, потом посидели в кафе, потому что Тане этого захотелось. И потом встретились еще и еще.

Андроника ничуть не смущало, что его подруга младше его. Сам-то он в этом году уже закончил школу, а Тане еще предстояло учиться. Он был без ума от своей подруги. И не считал нужным скрывать от нее свои чувства.

– Выходит, у вас с Таней был настоящий роман, – заметил Эдик.

А Леся спросила:

– Но что там насчет вчерашнего дня? Как у вас все было запланировано?

– Таня говорила, что в ее лагере в день приезда многие родители остаются с детьми, так что не все дети ходят на обед и на тихий час, поэтому вожатые в первый день смотрят на дисциплину как бы сквозь пальцы. Можно и на обед не прийти, и на тихий час не явиться, только к ужину надо уже обязательно быть.

– И вы договорились встретиться днем и провести весь день до вечера вместе?

– Да. Сразу же после приезда Таня должна была позвонить мне. А я должен был в это время уже находиться на турбазе. Но…

– Но что?

– Но я не смог приехать вовремя.

– Почему?

– Не получилось, – покраснел Андроник. – Днем вырваться у меня не получилось. Просто никак! Я позвонил Танюше, сказал, что свидание откладывается, и понял по ее голосу, что Таня на меня немного обиделась.

Молодой человек очень распереживался. Ему совсем не хотелось становиться причиной огорчения любимой. Так что со своей стороны он сделал все возможное, лишь бы вырваться к ней. Но это удалось ему лишь во второй половине дня.

– И все же к шести часам я освободился и сразу же позвонил Тане. Сказал, что если она еще хочет увидеть меня хоть на пару часиков, то я готов приехать к ней.

– И что она?

– Согласилась. Сказала, чтобы я приезжал. И что она сходит на ужин, а потом прибежит ко мне.

– Одна?

– Конечно.

– Без сестры?

– Зачем нам Аня? Я с ней даже и незнаком толком.

– Как это незнаком? Встречался со старшей и не видел младшую?

– Видел, конечно, но… издали. И вообще, Таня мне ничего не говорила о том, что придет на свидание вместе с сестрой. Может, и собиралась, но я об этом ничего не знаю.

– Ладно. Хорошо. Ты приехал на турбазу, и что дальше?

– А ничего.

– В смысле?

– Таня не пришла. Я ей звонил, но она не брала трубку. А потом и вообще телефон выключила.

Андроник очень расстроился. Но для себя он решил, что Таня таким образом наказывает его за опоздание. И, любя девушку, оправдывал даже ее мстительность.

– Ничего, я сам виноват, – покаянно произнес он. – В другой раз буду лучше держать данное слово.

– А что тебя задержало?

– Мне надо было помочь папе. У него свой небольшой бизнес.

– Что за бизнес? Расскажи.

– На самом деле это просто комиссионка, – немного смущенно признался Андроник, поглядывая на своих гостей так, словно опасался, что они примутся над ним смеяться.

Но так как ни Леся, ни Эдик и глазом не моргнули, то он приободрился и продолжал уже более уверенно:

– Они с дядей покупают у людей старые вещи, дядя их немного освежает, а потом их выставляют на продажу. На разницу в цене мы и существуем.

– И ты работал у отца вчера днем?

– Да. Я вообще часто ему там помогаю. А вчера папа купил у наследников одной старушки целую партию старой мебели. Им она не нужна была, рухлядь, а дядя может починить. Так мы с папой сначала загрузили всю мебель в фургон, потом у дяди что-то выгрузили, а что-то повезли сразу в магазин, и уже там я помог эти вещи выгрузить.

Вся эта канитель потребовала от Андроника определенной жертвы. Он лишился свидания с любимой девушкой. Но зато кое-что приобрел взамен.

– Папа в награду разрешил мне выбрать любую понравившуюся вещь. И я взял это!

Андроник указал на шелковую шаль с кистями, украшенную вышивкой. Шаль была явно не новой, но очень красивой и почти наверняка дорогой.

– Откуда эта вещь?

– Она была в одном из шкафов, которые мы купили вчера. Наверное, та старушка, которая померла, в молодости ее носила.

– Красивая, – одобрила Леся, которая, честно сказать, и сама не отказалась бы иметь такую шаль.

Шаль была темно-вишневого шелка, а вышитые на ней цветы были золотыми, белыми и нежно-лазурными.

– Папа сказал, что это китайская шаль, ей лет семьдесят, она может стоить не меньше ста долларов, но он отдает ее мне, раз шаль мне так понравилась.

– Ну а тебе-то она зачем?

– Так для Тани! В подарок!

– Эта старинная шаль?

– А что тут такого? Я часто дарю Тане вещи из папиной комиссионки.

– Как же ты их берешь?

– Обыкновенно. Почему же не взять?

И так как Леся с Эдиком молча сверлили его глазами, Андроник пояснил:

– Просто наличных денег мне папа дает совсем немного, на них в подарок девушке ничего стоящего не купишь. Максимум на эти деньги можно в кафе с ней посидеть. Или там в кино, или на концерт какой иногда сходить.

– И поэтому ты крадешь из магазина подарки для Тани?

– Почему краду? Папа мне их сам дает. Много раз уже так было.

– Сам? – удивилась Леся. – Много раз?

– Ну да, папа знает, что у меня появилась девушка. И иногда разрешает взять мне на выбор что-нибудь… не самое дорогое, но обязательно красивое. Указывает, в каком ценовом диапозоне я могу выбирать, и вперед. А чаще сам дает что-нибудь. И всегда угадывает с выбором. Еще ни разу не было такого, чтобы Тане не понравился мой подарок. Ну, то есть какой папа выбирает. Только почему-то насчет этой шали папа долго колебался. Обычно он сам предлагает мне взять какую-нибудь вещицу, а тут…

Помолчав, Андроник взглянул на Лесю и несколько смущенно добавил:

– Папа говорит, чтобы женщины нас любили, их надо баловать.

Леся с уважением посмотрела на этого юношу. Надо же, какой молодец! И папа у него тоже молодец. Как он верно просек фишку. А то очень многие мужчины понапрасну ломают голову, пытаясь понять, почему у них не выходит общение, не складываются отношения с женским полом. Баловать не умеют, вот в чем все дело!

– Папа мне уже много раз давал подарки для Тани. И я понимаю, это правильно.

Бывают же такие славные ребята, умилилась Леся. А они-то, грешным делом, чуть было не заподозрили Андроника в воровстве из папиной комиссионки. Однако, увлекшись этим, сышики и забыли, что над Андроником нависло куда более страшное обвинение. Лесе страшно не хотелось верить в то, что этот славный мальчик мог похитить двух сестер или быть каким-то образом замешанным в подобном похищении или вообще в чем-то дурном. Ну, не хотелось и не верилось, хоть ты что делай!

Конечно, иногда встречаются внешне прекрасные ангелы, хранящие в себе черную преступную душу. Но таких людей чаще всего выдают их глаза. Очень трудно контролировать свой взгляд постоянно. И рано или поздно в глазах все равно проявляется подлинная натура человека. Но пока глаза Андроника ни разу не насторожили Лесю. Хотя ведь и общение их до сих пор было легким и приятным, без малейшего напряга. А вот интересно, как поведет себя Андроник, если на него немного надавить?

Видимо, мысли Эдика крутились в том же направлении, потому что он решил напугать парня.

– Андроник, – произнес он очень угрюмо, – ты мне нравишься, и я хочу тебя предупредить.

– О чем?

– Полиция придет к тебе в самое ближайшее время.

Андроник и впрямь задергался:

– Полиция? Но почему ко мне?

– Ты больше других общался с Таней. Но при этом про тебя ровным счетом ничего не знают ее родители.

– И что?

– А это может означать то, что она скрывала свои отношения с тобой. А любая тайна, когда случается преступление, просто обязана быть раскрыта.

– Нету в этом никакой тайны! Просто у Тани мама… того…

– Странная?

– Ага! Малость чокнутая. Она бы ни в жизнь не разрешила Таньке встречаться с парнем, пока той не стукнуло бы восемнадцать.

Надо знать Лену, она бы и в восемнадцать кралась за доченькой, отправившейся на случайное свидание. И маячила бы на горизонте, зорко наблюдая за тем, чтобы ее деточку никто не обидел. Да вот не уследила Лена! Излишняя забота и опека вызвали в одной из ее дочерей желание взбунтоваться. И желание это, судя по всему, привело к весьма пугающим последствиям.

– А я Таню со своими родителями познакомил. Можете их самих об этом спросить, если мне не верите.

– Верим, – кивнула головой Леся, уже точно зная, куда они отправятся после разговора с Андроником.

К его папаше в магазин, а потом к его дяде в реставрационную мастерскую! А вот где мама этого ребенка? Что-то о ней он ни разу в разговоре еще не упомянул.

– А твои собственные родители почему не захотели с Таниными предками познакомиться?

– У меня вообще-то только папа есть, – смутился Андроник. – Папа и дядя. Они меня и вырастили.

Два холостяка растят вдвоем одного мальчишку, внешне похожего на ангела? Леся задумчиво взглянула на юношу. Хорош… Бесспорно, очень хорош. Андроник являлся обладателем симпатичных ямочек, блестящих глаз и густых, выгоревших на солнце почти до белизны волос. Наверное, он и в детстве был очень хорошеньким, привлекал к себе взгляды. Леся и сама не могла толком сказать, в каком направлении теперь внезапно потекли ее мысли, но определенно в каком-то неправильном.

В отличие от нее Эдик был полностью сосредоточен на деле. Никакие посторонние мысли его не отвлекали.

– Скажи, а ты в последнее время не замечал возле Тани каких-нибудь подозрительных людей?

– Каких подозрительных?

– Ну, странных, необычных.

– Нет, возле Тани не замечал. А вот возле ее сестренки…

– Ты это говоришь про Аню?

– Про нее самую. Вот возле нее реально полно разной шушеры крутится.

– Какой еще шушеры?

– Ряженые всякие.

– Что за ряженые?

– Да не знаю я! – слегка раздраженно произнес Андроник, и Леся насторожилась.

Было что-то неправильное в том, как Андроник произнес эту фразу. Что-то очень дамское, что не вязалось с внешностью Андроника.

Но ни Эдик, ни сам юноша не обратили внимания на удивленный взгляд Леси, и Андроник продолжил рассказывать:

– Просто иногда мы с Таней должны были за Аней заходить, с занятий ее забирать и до дома провожать. Так вот, обычно мы с Таней поодаль шли, о своем разговаривали. А Аня со своими ряжеными впереди шла.

– Что за ряженые? Можешь ты толком объяснить? Откуда они взялись?

– Я так понимаю, они того бородатого ждали.

– Какого бородатого?

– Он у них за главного. А когда он из школы выходил, то эти ряженые скорее к нему. Основная часть с бородатым потом куда-то уходила, но несколько парней с Аней шли.

– А кто этот бородатый, о котором ты говоришь?

– Таня сказала, что это их учитель истории. И что Аня в него тайно влюблена, поэтому и таскается на его факультативы. Все надеется, глупая, что он ее сделает своей жрицей.

– Кем? – насторожилась Леся теперь уже с полным основанием.

Эдик предостерегающе крякнул. Мол, не мешай беседовать со свидетелем.

– Значит, говоришь, жрицей? – переспросил он Андроника.

– Ну да, белой жрицей, или как-то там это еще называется, я не вникал. Мне эта вся хрень, ради которой надо в рубашки, вышитые крестиком, рядиться и бороды отращивать, глубоко безразлична. Папа считает, что волосы на лице – это негигиенично. А дядя вообще считает, что волосы у человека должны быть только в одном месте – на голове!

Эдик машинально покивал головой. И затем уточнил:

– Что-нибудь еще про этого бородатого рассказать можешь?

– Нет.

– А про друзей Ани в вышитых рубашках? У нее среди них был мальчик… ну, молодой человек?

– Нет, мне кажется, они просто с ней дружили. А самой Ане нравился их учитель.

– Этот бородатый?

– Да. Но те ребята с их факультатива… Постоянно несколько человек вместе с ней тащилось. Трое-четверо, одни и те же. Нравилась Аня им, наверное. Но мне-то не все равно? К Тане они не липли. Да и с Аней нормально разговаривали, никаких вольностей, я за этим четко следил.

– Зачем следил?

– А как же? Она же еще маленькая!

И в голосе Андроника прозвучало удивление. Как же ему не следить за безопасностью Ани? Ведь она сестра его подружки. А значит, и ему тоже не чужая. И все же Леся не могла не насторожиться вновь. Ей снова показалось что-то странным в том, как ответил Андроник. Что с этим парнем не так? Вроде бы всем хорош, и симпатичен, и неглуп, и щедрый. Но что-то в нем определенно есть такое… что не такое!

Эдик между тем продолжал гнуть свою линию.

– Получается, ты Тане дарил подарки, водил ее на концерты, в кино и кафе, а она даже не захотела прийти к тебе вчера вечером на свидание?

– Ну… Я же сам виноват. То есть я так тогда подумал, а теперь понимаю: с Таней, наверное, беда случилась, раз она и ко мне не пришла, и в лагере ее нет.

– Можешь рассказать поподробнее, как у вас прошел последний разговор?

– Сейчас… Было уже около восьми вечера, чуть меньше. Я позвонил Тане, спросил ее, могу ли я еще приехать, хочет ли она меня еще видеть? Она сказала, чтобы я приезжал.

– Было похоже на то, что она злится?

– Нет. Но Таня ведь вообще крайне редко злится. Да что там! Она вообще никогда не злится!

И глаза Андроника загорелись нежностью.

– Таня просто не умеет этого делать! Она – чистая душа! Кроткая, нежная овечка, вот кто она такая.

Леся так и открыла рот, чтобы спросить: это они про одну и ту же Таню говорят? Или случайно в истории появилось две девушки с одинаковыми именами? Одна – это та, которую даже родной отец звал злючкой-колючкой? И вторая – нежная и ласковая, предмет обожания Андроника?

Нет, все же похоже, что девушка была одна. Вот только любовь делает с людьми удивительные штуки. И Андроник сквозь призму любви умудрился увидеть в своей Тане не просто красавицу, но еще и редкого благородства, воспитания и доброты девушку. То есть он увидел в Тане те качества, каковыми девушка вообще не обладала.

Или дело в том, что со своим поклонником Таня была именно что благородна, воспитанна и добра? Но почему же тогда перед своими родителями Таня не демонстрировала этих качеств? Да потому, что Таня была отнюдь не глупа и прекрасно сознавала: Андронику не понравится девушка-хамка и хабалка. А вот папа и мама примут ее любую. И потому позволяла себе вести себя с ними так, как заблагорассудится, не утруждая ни выбором выражений в общении с ними, ни лишней благодарностью.

А Андроник уже рассказывал дальше:

– Однако в тот раз Таня разговаривала со мной вежливо, но я чувствовал, что она все равно обижена на меня немного.

– Скажи, а когда ты приехал на турбазу, ты долго ждал Таню?

– Долго. До одиннадцати. В одиннадцать у них в лагере отбой, так что я понимал: дальше мне ее ждать нечего, надо ехать домой.

– И уехал?

– Да.

– На автобусе?

– Зачем? У меня есть машина.

– Откуда? Папа дает?

– Папа, а иногда дядя. В тот раз я папину брал.

– Хорошо, ты закончил работу около шести. Сколько ехать до турбазы?

– Около часа, но я бы мог доехать и быстрее.

– А во сколько доехал?

– Было уже восемь, начало девятого.

– И все это время ты держал с Таней связь?

– Да, мы переговаривались, конечно. Должен же я был ей объяснить, почему снова задерживаюсь.

– И почему?

– Колесо я проколол, – с досадой отозвался Андроник. – Как из города выехал, так почти сразу и проколол. А запаски в машине не оказалось. Пока я на малом ходу до шиномонтажки доехал, пока мне там колесо сделали, полтора часа и прошло. Говорю же: было около восьми, когда мы с Таней в последний раз разговаривали.

– Адрес шиномонтажки скажешь?

– Конечно, – кивнул головой Андроник. – И вам, и полиции, если понадобится…

– Тебя там мастера вспомнят?

– Уверен, что да. Они меня даже побить хотели, так я им надоел своими просьбами, чтобы они работали побыстрее.

Взглянув на Эдика своими чистыми глазами, Андроник произнес:

– Честное слово, я понятия не имею, куда делась Таня.

– Скажи, а как же ты позволил своей любимой девушке идти от лагеря до турбазы? Одной? В темноте?

– Я и не разрешал ей. Но она сказала, что все равно пойдет, потому что уже не может просто сидеть и ждать. Что ей надо выбраться из лагеря, пока все ушли в кино, потому что иначе потом ей будет не удрать.

– И ты допустил, что она пошла на эту турбазу одна?

В голосе Эдика звучала такая глубокая укоризна, что Андроник покраснел:

– Вы правы! Я не должен был! Но я так устал и издергался с этим колесом… Таня сказала, что она там сто раз ходила. И когда мы с ней разговаривали, было еще светло. А потом вдруг как-то резко стемнело. Но было уже поздно, я решил поехать побыстрее, чтобы увидеть Таню.

– Но ты приехал, увидел, что Тани нет, и ничуть не встревожился?

– Да вы что?! Конечно, я разволновался. Дико! У меня даже руки затряслись и в животе холодно стало. У меня и так весь день был суматошный, все не клеилось, а тут еще и это.

– И что же ты предпринял?

– Сначала я обошел турбазу, всюду заглядывал, несколько раз звонил Тане, пока она телефон не выключила.

– И когда это произошло?

– Довольно скоро. Раз десять я ей позвонил, и около половины девятого звонки уже перестали проходить.

– Так… Дальше рассказывай.

– Дальше я узнал у каких-то ребят, где находится летний лагерь, в котором отдыхала Таня, спросил, как туда добраться, и помчался туда.

– На машине?

– Нет, пешком.

– А почему на своих двоих отправился?

– Мне сказали, что от турбазы к лагерю ведут две дороги. Одна асфальтовая, пригодна для автомобилистов. Но она длинная. А вторая идет через лес, в некоторых местах сужается, там только пешком и можно пройти. Но зато эта вторая дорога гораздо короче первой.

– И ты решил, что Таня воспользовалась именно лесной дорогой?

– Да, я подумал, что если пойду по ней, может быть, встречу Таню где-нибудь по пути.

Но ни по дороге, ни на самой территории лагеря, которую Андроник обошел по периметру, он Тани не увидел. Что ему оставалось предположить? Только то, что возлюбленная все же обиделась на него за такую длительную задержку и теперь прячется, надеясь, что он тоже будет страдать, как и она настрадалась.

Крайне огорченный, Андроник вернулся назад на турбазу. У него еще оставалась крохотная надежда, что они с Таней просто разминулись. Вдруг Таня из соображений безопасности отправилась пусть и длинной, но зато хорошо освещенной дорогой? Это было бы разумно, ведь сам Андроник хоть и прошел и туда и обратно короткой дорогой, но обратный путь он преодолел уже в полной темноте. И очень во многих местах, особенно когда вдали кто-то ухал и вздыхал, ему становилось сильно не по себе и сердце буквально уходило в пятки.

– Брр… До сих пор как вспомню, так вздрогну.

– Ты кого-нибудь встретил по пути?

– Нет. Хотя…

– Говори!

– В одном месте мне грибник попался.

– Грибник? – удивился Эдик. – Так поздно? И почему ты решил, что это именно грибник?

– Ну, как же… Одет во что-то затрапезное, физиономия небритая такая, с бородой, платок на голове повязан. А самое главное, чуть совсем не забыл, корзинка же у него в руках была!

Корзинка – это серьезный аргумент. Хотя и странно, что человек отправился по грибы уже вечером. Обычно грибники стараются обежать все свои излюбленные местечки спозаранку. Выходят из дома еще затемно, чтобы встретить в лесу рассвет и первыми успеть собрать выросший за ночь урожай. Да и погода в последнее время стояла жаркая, солнце палило нещадно, а вот дождей почти совсем не было.

– Что же?.. Много этот грибник набрал?

– Я не видел. У него корзинка ветками и листьями прикрыта была.

Встречаются такие скрытные личности, которые нипочем не покажут своего грибного улова прежде, чем окажутся дома. Если много собрали, сглазу боятся. Если мало – бояться начинают уже того, что люди посмеиваться над ними станут. Лично Леся никогда ничего подобного сама не делала. Да, грибочки понаряднее и попривлекательнее сверху выкладывала, что было, то было. Но чтобы прятать от взглядов прохожих весь свой улов, такого не случалось.

И сейчас, слушая, как муж расспрашивает Андроника про встретившегося ему в лесу грибника, Леся невольно подумала, что ей этот мужик кажется весьма подозрительным.

Но сами мужчины уже вернулись к рассказу Андроника. Впрочем, тот его уже почти закончил. Осталось лишь рассказать, что, вернувшись назад и обойдя во второй раз всю турбазу, Андроник так и не нашел Тани. Убедившись, что со своей стороны он сделал все, что только мог, чтобы их свидание с девушкой состоялось, Андроник почувствовал полное бессилие. Сев на бережку озера, он погрузился в самые печальные мысли. Так он и просидел до одиннадцати часов вечера, потом окончательно убедился, что повидать любимую девушку ему не удастся, и с тяжелыми сердцем и душой поехал назад в город.

Андроник замолчал и вопросительно взглянул на Эдика:

– Помог я вам?

– Ты все рассказал?

– Все, что знал.

– И у тебя нет никаких догадок, куда могли подеваться Таня и ее младшая сестра? Ты никого не подозреваешь?

– Кроме этих в рубашках… никого!

Поняв, что Андроник вновь упоминает о членах древнеславянского братства, Эдик насторожился.

– А почему ты все время говоришь про них? Разве эти ребята болтались где-то возле турбазы? Или в лагере?

– Нет, я их ни там, ни там не видел. Но Высокая горка, где они собираются, – это неподалеку от лагеря Тани.

– Можешь показать это место?

– Могу.

– А прямо сегодня?

– Если во второй половине дня, то пожалуйста.

– А почему не сейчас?

– Сейчас мне к папе в магазин надо идти, я обещал отпустить его пообедать. А после этого, пожалуйста… Хоть куда!

Эдик задумался.

– И когда ты пойдешь к отцу?

– Говорю же, прямо сейчас. Оденусь и пойду.

– Не возражаешь, если моя жена с тобой сходит?

– Боитесь, что я убегу? – усмехнулся Андроник. – Напрасно. Я вам уже сказал, что Таню я люблю и меньше всего на свете хочу, чтобы с ней случилось что-то неладное.

– Не только в этом дело, – принялся выкручиваться Эдик. – Ты же говорил, что ты знакомил Таню со своим отцом. Наверняка они общались. Вдруг он сможет что-нибудь припомнить по этому делу?

– Вряд ли, – вздохнул Андроник. – Мой папа – это не то что Танина мама. Он нос в чужие дела совать не любит. Но будь по-вашему, я согласен познакомить моего родителя еще и с вами.

Однако, судя по удрученному лицу юноши, сам он в восторге от предстоящей процедуры знакомства отца с сыщиками отнюдь не пребывал.

Тем не менее он быстро собрался, и все втроем они вышли из дома. На улице их пути-дорожки разошлись. Леся с Андроником отправились в комиссионный магазин, который держал отец Андроника. А Эдик… Эдик поспешил в сторону школы, в которой учились пропавшие сестры. Эдик надеялся, что, несмотря на летние каникулы, кто-то в школе все же будет находиться. И этот кто-то подскажет ему, как найти бородатого учителя истории, который имел на умы своих учеников столь большое влияние.

Глава 7

Между тем Юра, также заинтересованный в знакомстве с учителем истории Богумиром, уже успел пообщаться со сторожем школы и узнать от него, что все учителя за исключением дежурных находятся сейчас в отпуске. Да и дежурные только так называются, потому что в самом здании школы их также нет, и где они находятся, сторож не имеет никакого понятия, поскольку он человек простой и о своих передвижениях ему никто из учителей не докладывает.

Сторож был явно не прочь поболтать, но, увидев служебное удостоверение Юры, испугался:

– Полиция? Аль случилось чего?

– Случилось. Две ученицы из вашей школы пропали прошлой ночью, мы их ищем.

– Маленькие?

– Одной пятнадцать, другой семнадцать.

Услышав, что речь идет о взрослых, уже вполне сформировавшихся особах, сторож успокоился.

– Подумаешь, – хмыкнул он, – велика беда – девки загуляли. Бывает! Нравы-то какие нынче! По сторонам посмотришь, и волосы дыбом встанут. Моя собственная дочка тоже по ночам из дома удирала. Уж я ее и ремнем, и словом, никакого с девкой сладу не было. Хорошо хоть, замуж скоро выскочила, теперь у мужа пусть о ней голова болит!

– В исчезновении девушек есть много подозрительного. Они убежали из лагеря, но дома до сих пор не появлялись.

– Тут тоже никаких девиц не появлялось! – решительно заявил сторож. – А коли вам с их учителем потолковать охота, то директору али завучу позвоните, они скажут, где его искать!

Юра выбрал завуча и уже через полминуты беседовал с упомянутой дамой по телефону.

– Я знаю этих девочек, – сказала она. – Преподаю у них литературу. Хорошие девочки. Но почему вы хотите о них спросить именно у Богумира? Классными руководителями у девочек работают совсем другие учителя.

Пришлось Юре взять также телефоны и классных руководителей девочек. Он не возражал. Чем больше информации, тем лучше. Глядишь, и классные руководители на что-нибудь сгодятся.

Однако первым он позвонил именно Богумиру. Увы, телефон учителя был вне зоны действия сети. Точно так же как и телефоны двух пропавших сестер. Юра отметил это обстоятельство машинально, потому что был в этот момент отвлечен громким окриком:

– Скажите, а я могу видеть вашего учителя истории?

Юра с интересом взглянул в ту сторону и увидел невысокого светловолосого толстячка, который напирал на сторожа с таким видом, словно имел полное право задавать тому вопросы.

– Где он?

– Кто?

– Не знаю его имени, но ваш учитель имеет длинные волосы и бороду!

Поняв, что они со светловолосым толстячком интересуются одним и тем же персонажем, Юра подошел поближе. Сторож уже давно кидал в его сторону выразительные взгляды, словно умоляя избавить от активно наседающего на него чужака.

Юра сделал успокаивающий жест сторожу и затем спросил у незнакомого толстячка:

– А по какому поводу вы интересуетесь этим учителем?

Толстячок живо повернулся в его сторону:

– Вы знаете, где его найти?

– Кто вы?

Вместо ответа толстячок вынул из нагрудного кармана служебное удостоверение, раскрыл и показал его Юре. Сторож, вытянув голову, тоже увидел удостоверение и многозначительно крякнул. Поняв, что перед ним коллега из Питера, Юра хмыкнул и в свою очередь тоже достал документ. Толстячок быстро прочитал написанное в нем и широко улыбнулся:

– Рад знакомству.

Улыбка удивительным образом изменила его лицо. Оно стало и лукавым, и милым, и добродушным.

– Мы с женой приехали в ваш город к родственникам. И так уж случилось, что две не вполне взрослые кузины моей жены нынешней ночью куда-то подевались. Хотелось бы понять, куда именно.

Смекнув, что видит перед собой одного из гостей, о которых говорила ему мать пропавших девушек, Юра тоже улыбнулся:

– Я тоже ищу этих девушек.

– Ну и совпадение! Еще раз, будем знакомы, Эдик!

– Юра!

Мужчины обменялись рукопожатием, окончательно скрепив уже зародившуюся симпатию друг к другу.

Глядя на них, даже сторож расслабился и заявил:

– Вы, ребятки, коли такое дело, оставьте мне свои номера. Коли чего узнаю про нашего историка, звякну вам.

Поблагодарив сторожа, мужчины вышли из школы.

– Ну что? Будем действовать вместе? – спросил Эдик у молодого коллеги. – Если хочешь, конечно.

– А у меня разве есть выбор?

– Откровенно говорят, нет. Мы с женой все равно будем искать девчонок, нравится это кому-то или нет.

Юра пожал плечами. Он лично был не против. Но как посмотрит на это дело его начальство? Хотя в удостоверении его нового знакомого значился чин куда выше, чем у собственного Юриного начальника, но все же тут именно его вотчина. А Эдик – чужак, и особых прав он, ясное дело, не имеет.

Поэтому Юра для начала решил осторожно прозондировать почву:

– У вас уже есть какая-нибудь информация?

– Мы с женой нашли мальчишку, с которым встречалась старшая из сестер. Он признался, что вчера вечером собирался встретиться с Таней.

– Где именно?

– На турбазе в километре от летнего лагеря.

– Таня должна была прийти к нему сама?

– По всей видимости, да. Но они разминулись. Он бегал взад-вперед несколько часов, но никого, кроме одинокого грибника, в лесу по дороге не встретил. Тем не менее мальчик кажется искренним. Он обещал, что сегодня покажет нам эти места.

– Значит, вы прямо сейчас собираетесь туда ехать?

– Да.

Юра принялся шевелить мозгами. Он со своей стороны не мог похвастаться такой же богатой добычей. Имеются планшет и системный блок от компьютера, да еще брошка и бронзовая подвеска, но эти улики он должен будет оставить в отделении. Порученное ему задание он выполнил, спору нет, но если назад он вернется не с пустыми руками, а еще привезет и живого свидетеля, то ему определенно светит похвала от начальства.

– Я тоже поеду с вами! – заявил он Эдику.

– Сделай такую милость. Будем только рады сотрудничеству!

К этому времени новым друзьям уже удалось переговорить с классными руководителями девочек. Те оказались в зоне доступа и согласились подойти к школе, что и сделали практически одновременно. Обе женщины – одна молодая, а вторая уже в летах – сильно запыхались, спеша на вызов полиции. Вот только сказать что-то дельное по поводу исчезновения сестер они не могли. Обе учительницы видели своих подопечных последний раз в конце мая, когда девочки получили табель с итоговыми оценками и попрощались с учителями и школьными друзьями до самой осени.

– Но возможно, девочки и на каникулах продолжили общение с учителем истории – Богумиром?

Как ни странно, этот вопрос, заданный каждой из учительниц, заставил обеих женщин насторожиться и даже напрячься. Обе сильно смутились, начали мямлить что-то невнятное, но потом дружно заявили, что Богумир – превосходный педагог и прекрасный человек, он любит детей, так что поверить в то, что он может быть каким-то образом причастен к исчезновению девочек, они не могут.

– Но мы знаем, что одна из сестер ходила на факультативные занятия, которые вел Богумир.

– И что? На эти занятия почти все дети в школе ходили. Богумир у них очень популярен.

– А вы не подскажете, как нам его найти? Мы хотим с ним побеседовать. Однако телефон Богумира все время вне зоны доступа.

– Нет, мы не знаем, где он, – дружно покачали головами женщины.

А потом та, что была помоложе, неуверенно произнесла:

– Кажется, Богумир упоминал, что живет у своей тети на Знаменке.

В ответ на вопросительный взгляд Эдика его новый друг спокойно пояснил:

– Я знаю, где это.

– Богумир еще говорил, что их дом все местные называют «кокошник».

– Это все?

– К сожалению, – развела руками учительница.

А вторая сдавленно кашлянула, словно бы хотела что-то сказать, да не смела.

Едва распростившись с учительницами, Юра произнес:

– Лично мне этот учитель с каждой минутой кажется все более и более подозрительным.

– Мне тоже.

– И это ты еще не знаешь, что я нашел в комнате младшей девчонки!

И Юра, не удержавшись, продемонстрировал Эдику латунную подвеску и объяснил ее появление у младшей девочки. Эдик не смог скрыть своей заинтересованности, и Юре захотелось еще больше поразить старшего и, чего греха таить, явно более опытного товарища. Но к его величайшему разочарованию, демонстрация брошки не вызвала у Эдика такого же прилива интереса.

– Догадываюсь, что это подарок Андроника, – равнодушно произнес он. – Мальчик и не скрывает своих отношений с Таней.

Говоря это, Эдик не спускал глаз с подвески. Услышав про кружок приверженцев древней веры, действующий под руководством школьного историка, Эдик еще больше захотел познакомиться с учителем Богумиром.

– Только у меня нехорошее предчувствие.

– Что учителя не окажется дома?

– Именно. Тебе так тоже кажется?

– Все равно проверить надо. Как ты считаешь?

Эдик считал, что надо обязательно. И если случайно им повезет и они застанут историка, то… то как им поступить потом? Хватать типчика или погодить, чтобы иметь возможность проследить за ним, надеясь, что он приведет их к пропавшим девочкам?

Но пока что историка надо было просто найти. А сделать это, как вскоре выяснилось, было не так-то просто.

Пока Эдик с Юрой занимались выслеживанием учителя Богумира, другие два участника истории уже стояли перед дверями небольшого магазинчика, в котором отец Андроника располагался вместе со всем своим разнообразным товаром. Оказавшись внутри полутемного помещения, Леся с интересом оглядывалась по сторонам. Сколько же тут старинных, а еще больше просто старых вещей!

– И откуда это все?

– Из разных мест. Что-то приносят сами владельцы, что-то наследники, а что-то папа с дядей просто находят на помойках.

– Серьезно?

– Вот эти стулья, – и Андроник указал на комплект чудных венских стульев, – дядя нашел на мусорке. Он их починил, покрыл заново лаком, и теперь на эти стулья у нас уже есть покупатель.

Взгляд Леси упал на поистине огромный самовар с выбитыми на его круглом пузе многочисленными медалями. А вот рядом с ним еще один, немного поменьше, постройней и без медалей, но зато над топкой торчит сапог – предмет, раньше используемый для раздува пламени внутри самовара. Сапог, судя по совершенно иссохшей коже, был ровесником самого луженого красавца и мог использоваться исключительно в декоративных целях. Но вместе оба эти предмета смотрелись удивительно органично. И Леся быстро убедилась, что все вещи в магазине не находятся сами по себе, они обыграны как часть интерьера прежнего уклада и быта жизни граждан нашей страны.

И у нее вырвался возглас нескрываемого восхищения:

– У вас тут прямо как в музее!

– Благодарю вас!

Леся с интересом взглянула в ту сторону, откуда доносился этот бархатистый баритон. Возле входа в подсобное помещение, скрытое за тяжелой бархатной завесой, стоял высокий мужчина. Леся взглянула на него повнимательнее, и сердце ее замерло. Боже, какой красавец! На мгновение Лесе стало ужасно обидно, что она замужем, своего мужа любит, а потому изменять ему никогда не станет. Эх, не было бы у нее Эдика…

Но эти мятежные мысли пронеслись в голове у Леси так быстро, что она толком не успела их осознать. Уже в следующий миг Леся просто застыла, не в силах оторвать глаз от медленно приближающегося к ним мужчины с густыми темными волосами, чудесной золотистой кожей и синими… синими глазами!

– Добро пожаловать, – произнес этот восхитительный красавец, глядя на Лесю своими удивительными сапфировыми глазами. – Чем я могу вам помочь?

– Папа, эта дама ищет Таню.

– Таню?

Мужчина отступил и с удивлением взглянул на Андроника:

– Какую Таню?

– Мою… Мою Таню!

– А почему ее надо искать? – иронично улыбнулся мужчина. – Мне казалось, твоя Таня уже вполне взрослая барышня, которая вряд ли потеряется в городе, где она живет с младенчества и который совсем не так уж велик.

– Папа! Я ведь тебе говорил, она не в городе, она уехала в лагерь на целую смену.

– И что?

– И там она исчезла!

Легкая морщинка появилась между двух бровей, на мгновение нарушив безупречную гладкость лба мужчины. Но это длилось лишь считаные доли секунды, после чего лицо вновь приобрело выражение участливого безразличия.

– Твоя Таня уже достигла того возраста, когда может и сама о себе позаботиться. Я говорил, что ее мать слишком носится с дочкой. Видимо, это оказалось заразно. Ты тоже придаешь слишком большое значение всей этой чепухе.

– Чепухе?

– Девочка не хочет с тобой разговаривать, дуется, обижается за твое опоздание. Ты сам мне вчера жаловался на вашу размолвку! А ты раздуваешь этот пустяк до размеров катастрофы.

– Нет, папа! Ты не понял! Все изменилось, и Таня, оказывается, действительно пропала! Возможно, она в беде!

На сей раз морщинка залегла на чуть более долгий срок. Но затем отец Андроника, словно спохватившись, что она может испортить его безупречную внешность, плавно взмахнул рукой, прогоняя с лица печать озабоченности. И морщинка вновь исчезла.

Мужчина между тем снова повернулся к Лесе и вежливо произнес:

– А вы?.. Вы кто? Я не совсем это понял.

Леся открыла рот, но Андроник ее перебил:

– Она Танина сестра!

– Сестра? Я видел пару раз Аню и…

– Я – двоюродная сестра, – поспешила объяснить Леся. – Мы с мужем только приехали, а тут…

– Ах, с мужем!..

Леся была готова поклясться, что в голосе отца Андроника, опять же на мгновение, мелькнуло нечто вроде презрения. Но за что ему презирать ее мужа? Они ведь даже незнакомы.

– И где же ваш супруг?

– Он скоро придет.

– Вот как… Ну, что же… А чем я могу вам помочь?

– Отпустите вашего сына с нами!

– Куда это «с вами»?

– На то место, где он вчера ждал Таню. На турбазу!

Эта просьба явно не понравилась отцу Андроника. Лицо его выразило неудовольствие. И он спросил с оттенком скепсиса:

– Вы думаете, что девушка до сих пор находится там?

– Нет, вряд ли. Но там могут быть следы, которые оставил… оставил человек, с которым она ушла.

Леся не смогла выговорить слово «похититель», да и показаний для столь страшного диагноза вроде бы еще достаточно не было. Ведь ни требований о выкупе, ни других звонков родителям Тани и Ани не поступало. Конечно, молодых и красивых девушек могли похитить и совсем не с той целью, чтобы получить за их возвращение выкуп, но Леся предпочитала о подобном раскладе не думать.

– Ну что? Отпустите Андроника?

– Вы хотите ехать прямо сейчас?

– Нет, мы должны дождаться моего мужа.

– И скоро он придет?

– Минут через десять… пятнадцать… Я не знаю. Он пошел в школу к Тане, чтобы поговорить с ее учителем истории.

Отец Андроника задумчиво смотрел на Лесю, а потом произнес:

– Значит, Андроник нужен вам не прямо сейчас?

– Ну… немного времени еще есть.

– Может быть, в таком случае вы пока все же отпустите меня? Я бы хотел пообедать. А мой сын пока побудет здесь.

– Конечно. О чем речь? Идите обедайте.

Леся с удивлением смотрела на этого мужчину. Просто какая-то безмятежная машина, а не человек. У его сына похитили девушку, явно девушку любимую, а папаше и горя мало! Ну, хорошо, возможно, все не так уж страшно и Таня с сестрой вскоре найдутся, но сейчас-то девочек нигде нет! И при этом отец Андроника спокоен и… и даже равнодушен.

Впрочем, возможно, Таня ему не так уж и нравилась? И он был бы рад совсем другой партии для своего сына? Если это так, то было понятно, почему папаша Андроника не торопится демонстрировать свое горе. Или даже вовсе такового не чувствует.

Но одно Леся могла сказать точно: своего сына этот человек любил искренне и крепко.

Уходя, отец наклонился и легко поцеловал сына в макушку:

– Пока, мой дорогой. Береги себя. Ты самое лучшее, что есть в моей жизни.

И такая удивительная материнская нежность прозвучала в этой тираде, что Леся насторожилась еще больше. Обычно отцы так проникновенно со своими сыновьями не разговаривают. Во всяком случае, ей раньше никогда не приходилось слышать из уст папаш таких прочувственных речей. Но, видимо, между этими отцом и сыном подобная нежность были в порядке вещей, потому что Андроник ничуть не удивился, просто кивнул и пошел, чтобы проводить отца.

Леся вышла за ними следом. Ей не хотелось оставаться одной в магазине, где повсюду стояли, лежали, висели и так далее всевозможные антикварные штучки, многие из которых выглядели весьма дорогими.

– А вот и дядя! – воскликнул Андроник, помахав рукой подъезжающей белой машине марки «Форд».

Леся взглянула в ту же сторону, и глаза ее расширились. Что за день сегодня такой? Еще один красавец! И откуда они тут только берутся?

Действительно, из окна притормозившей рядом с ними машины выглядывал золотоволосый, одетый с элегантной небрежностью, мужчина.

– Дядя! – подбежал к нему Андроник. – Представляешь, Таня пропала!

Мужчина кинул быстрый взгляд на отца Андроника, но тот не произнес ни слова, да еще и приложил к губам указательный палец и покосился на Лесю. Мол, мы тут не одни, все разговоры потом. Впрочем, это могло Лесе и почудиться, все-таки нервы у нее были напряжены до крайности.

Но Андроник ничего странного в поведении своих родных не замечал.

– Она не ночевала в лагере! – возбужденно рассказывал он дяде. – И ее теперь ищут! Как только вы пообедаете с папой, я поеду с родными Тани, покажу им, где мы должны были вчера с ней встретиться.

Дядя снова кинул встревоженный взгляд на своего брата, а потом спросил у Андроника:

– Это безопасно?

– О, да! Что со мной может случиться?

Однако этот возглас никого не успокоил. И дядя Андроника выглядел встревоженным. Но когда он взглянул на своего брата в ожидании ответа, тот лишь развел руками и сухо произнес:

– Мне это и самому не нравится. Я не хотел бы отпускать Андроника одного.

– Я буду не один! – воскликнул юноша. – Со мной будут Леся и Эдик.

– Когда я говорил «один», то я имел в виду, что рядом с тобой не будет никого, кто был бы обеспокоен твоей безопасностью, для кого обеспечение этой безопасности было бы задачей номер один.

Леся могла бы поклясться, что эти двое выглядели в одинаковой степени встревоженными. И почему? Волновались за своего мальчика? Но ведь когда отец говорил про Таню, то утверждал, что девушке в хорошо знакомом ей городе ничего не грозит. Однако, как только речь зашла о его собственном ребенке, скажите-ка, все моментально изменилось!

– Возможно, нам следует поехать вместе с Андроником? – произнес дядя.

– Это надо обдумать.

– Да, ты прав.

– Мы поедем сейчас обедать, – произнес отец юноши, повернувшись к сыну и Лесе. – Никуда до нашего возвращения не уходите.

– Мы не настолько богаты, чтобы позволить себе риск быть обворованными, оставив магазин без присмотра, – добавил его дядя.

– Мы вернемся и скажем свое решение. Андроник, ты понял, магазин на тебе?!

После этого он проворно запрыгнул в машину, и странная парочка укатила прочь.

Глядя вслед их машине, Леся задумчиво спросила:

– Говоришь, это твой отец и дядя?

– Да.

– Дядя – это брат твоего отца?

– Ну да… А что?

– Просто они не очень-то похожи. Один брюнет, другой светловолосый.

Андроник помялся, а потом все же признался:

– Дело в том, что отец недавно начал седеть. Когда обнаружил у себя в голове седой волос, впал в настоящую скорбь. Пришлось ему покрасить волосы, чтобы избавиться от седины. Получившийся цвет ему не очень понравился, он попытался его исправить. И дошел до того, что стал брюнетом. На этом он решил и остановиться, так как результат показался ему интересным.

Что за мужчина, который так экспериментирует со своей внешностью? Лесю все больше и больше занимала личность отца Андроника.

К этому времени они уже вернулись в лавочку. Андроник рассказывал про своего отца, бродя между прилавков. Было видно, что разговаривает с Лесей он на автомате, все его мысли находятся где-то очень далеко. Так что Леся не стала навязывать юноше свое общество. Скромно присела в уголке и начала думать о том, до чего странные люди держат это странное место. И до чего странным должен был вырасти ребенок у таких вот странных людей.

Юра с Эдиком давно бы уже появились в магазине, где их терпеливо дожидались Леся и Андроник, но их посетила светлая идея – попытаться найти учителя Богумира. И с этой целью они отправились к нему домой, на Знаменку. По пути они завернули в отделение полиции, где Юра оставил добытые им на квартире у пропавших сестер улики. Сделав это, дальше полицейский мог располагать своим временем по собственному усмотрению.

Знаменкой назывался район города, где в советские годы располагался завод Краснознаменный. Теперь он почти полностью прекратил функционировать, а земли вокруг затихшего завода расхватали и застроили. Благо в свое время завод был выстроен в весьма живописном месте, где река делала красивый поворот и образовывала естественную отмель, отлично подходящую в качестве пляжа.

Советские хозяйственники живописность пейзажа при проектировании своих плановых застроек совершенно не учитывали. Отгрохали уродливую железобетонную конструкцию и принялись обрабатывать древесину, не забывая время от времени сливать промышленные отходы в местную речку.

Но с тех пор как в девяностых завод прекратил свое существование, местность вокруг него здорово оздоровилась. В реке вновь появилась рыба, в ней стало возможно купаться. В воздухе в окрестностях завода больше не висела удушливая вонь, выходящая из труб. Теперь это все было в далеком прошлом. Полуразвалившиеся остовы бывших заводских цехов с каждым годом все больше и больше напоминали руины какого-то средневекового замка, еще пару десятков лет – и все стены бывшего завода покроет зеленый мох, а крохотные деревца, уже теперь видневшиеся тут и там на крыше, разрастутся и превратятся в настоящие деревья.

Но не одним деревьям теперь было привольно. Людям тоже пришлась по вкусу эта идиллия. С каждым годом вокруг бывшего завода вырастали все новые и новые коттеджи. А так как с фантазией у местных архитекторов был полный порядок, никто из них не собирался копировать своего собрата. Поэтому застройка тут представляла собой восхитительное сборище самых разнообразных домиков, шале, мини-замков и даже настоящих продвинутых чудо-домов, способных обеспечивать самих себя и своих хозяев всем необходимым для жизни.

Эдику даже удалось повидать пару-тройку домов, на крышах которых были поставлены солнечные батареи. Насколько эффективными они могли быть в местности, где солнце появляется далеко не каждый день даже летом, Эдик сказать затруднялся. Вот если бы изобрели батареи, умеющие аккумулировать и перерабатывать силу ударов капель дождя по крыше, думалось Эдику, такое устройство окупилось бы в нашем климате значительно скорее.

Замечтавшись, Эдик не заметил, как они доехали до нужного места, и едва не врезался в зад Юриной служебной машины. По дороге Юра несколько раз останавливался, разговаривал с местными, которые в итоге и указали ему нужный дом.

– Вот тут он и живет, – произнес Юра, когда Эдик подошел к нему.

Тот взглянул на дом и не удержался, ахнул:

– Ничего себе!

Приятели стояли перед деревянным, относительно скромным по сравнению со своими соседями домиком. Но мастерству того умельца, который его возвел, можно было только поражаться. И по живописности этому домику, безусловно, не было равных среди тех домов, что уже довелось повидать Эдику в этом поселке.

Сложен этот дом был из тщательно отесанных ровных бревен. С севера, юга, запада и востока он имел по отдельному входу, к которым вело четыре высоких крылечка, увенчанных навесами в виде луковок. На коньках многоскатной крыши, каждый из скатов которой был в свою очередь выполнен в виде покатой луковки, были укреплены резные фигурки лошадок с крыльями, птиц с женскими лицами, сирен с изогнутыми рыбьими хвостами и прочих сказочных персонажей.

Этот дом был похож на сказочные терема, виденные Эдиком лишь на иллюстрациях к русским былинам.

Дом был выкрашен в яркие цвета. А вот все его окна обрамляло белоснежное деревянное кружево. Подойдя ближе, Эдик убедился, и двери, и прочие проемы в понравившемся ему доме украшены густой деревянной резьбой. Тут были и цветы, и листья, и деревья, в свою очередь переплетающиеся с причудливыми существами. То из-за листьев выглядывала резная рельефная фигура в виде птички с округлым женским лицом и торсом, то смеялась русалка с завивающимся чешуйчатым хвостом, то бородатый старик с вросшими в пень ногами – то ли леший, то ли еще кто, хмурился из-под насупленных бровей.

– Ну и ну! – только и успевал повторять Эдик. – Не иначе как в сказку попали!

Домик выглядел настолько удивительно живописно, что как-то не хотелось верить, что в нем может жить преступник. Но тут же Эдик напомнил самому себе, что домик этот принадлежит тетке Богумира, а вовсе не ему самому. И очень может быть, что тетя школьного учителя истории и впрямь хороший, светлый и добрый человечек, только такой и может жить в этом чудесном доме. Но вот уже ее племянник, приехав и поселившись у тети, как говорят, пошел не в мать, не в отца, а в прохожего молодца. И тот в свою очередь уже мог быть далеко не таким уж славным парнем.

Но пока это были лишь предположения; что за личность обитала в этом доме, надо было еще выяснить.

Подойдя к главному крылечку, Эдик постучал в дверь.

– Заходите! – раздался женский голос.

Дверь была открыта, как давеча была открыта и калитка. Двое сыщиков прошли по дому, поражаясь тому, как умно и своеобразно тут все устроено. Беленые стены, на окнах вышитые занавески. Картинки и композиции из веточек, мха, сухих злаков, листьев и плодов. Все в этом доме дышало чистотой и уютом, совсем не чувствовался запах человеческого жилья, только аромат леса и трав.

– Где вы там? – раздался тот же голос. – Идите сюда!

Они прошли дальше и увидели невысокую женщину, замешивающую тесто в огромной деревянной кадушке. Она была одета в белую рубашку, широкие рукава которой были стянуты у запястий яркими браслетами. По вороту рубашки шла вышивка, орнамент хоть и перекликался и с узорами на доме и с узорами на занавесках, но все же был немного иным.

На бедрах у этой женщины была надета пестрая домотканая понева, ее разноцветные ряды опять же перекликались между собой каким-то непонятным уму, но ясно ощутимым духом образом. Голову и волосы женщины прикрывал платок, также разукрашенный вышивкой.

– Что же это вы? – с укором обратился к женщине Юра. – Двери совсем не запираете?

– А от кого их запирать-то?

Женщина распрямилась, и друзья с удивлением увидели покрытое морщинами лицо. А голос ее казался таким молодым, словно бы девочка с ними разговаривала!

Мужчины оторопело разглядывали непонятную бабушку. Как и ее причудливое одеяние, она и сама выглядела необычно. Вроде бы и старушка, а взгляд ясный и голос чистый. И стан, когда женщина выпрямилась, был ровным и прямым. Вроде бы и не бабка совсем, а молодуха перед ними стоит.

Так и не дождавшись ответа на свой вопрос, старушка спросила у друзей:

– Вы ко мне? По какому делу?

– Нам нужно видеть Богумира. Он дома?

– Нет. К сожалению, племянник уже уехал.

– Когда?

– Куда?

Эти два вопроса друзья выпалили практически одновременно. Но старушка не растерялась, ответила обстоятельно и обоим сразу.

– Вчера ввечеру на Высокую горку поехал.

На Высокую горку! Юра так сильно вздрогнул, что даже Эдику передалось это волнение. А уж Юру-то буквально трясло. Высокая горка – это же совсем рядом с лагерем, где находились до недавнего времени пропавшие девушки. Неужели за их исчезновением все же стоит учитель истории?

Старушка, не чуя худого, продолжала заниматься своим делом. Она прикрыла обмятое тесто чистой тряпицей, подвинула кадушку поближе к печке и присела отдохнуть.

– Так вы тетя Богумира! – разглядывая ее, произнес Эдик.

– Она самая! – охотно откликнулась старушка. – Милолюдой меня кличут.

И как ни в чем не бывало она продолжила разговор с гостями, словно была знакома с ними обоими целую вечность:

– Я вот хлебов напеку и тоже следом за ними двинусь. Прямо сегодня вечером и отправлюсь, чтобы уж завтра на рассвете Ярило-солнышко в его полной силе последний раз приветствовать.

– Вы тоже поедете на Высокую горку?

– Ну а как же? – улыбнулась им старушка. – Праздник ведь Купалы – светлого бога нашего. Все мы поедем.

– Кто это – мы?

– Кто в этом доме живет – дети мои, дети моих сестер и братьев, внуки мои и правнуки тоже. Род весь наш!

Перечисленного народу было так много, что Эдик невольно удивился:

– И вы все в этом доме вместе живете?

– Кое-кто живет, а кто-то лишь на праздник приедет. Так-то со мной в этом доме Богумир живет да младшая моя дочь с мужем и детьми. И еще внучка моя старшая с мужем, ну, и их детки.

– Все равно много народу. Как же вы все помещаетесь?

– Сами видите, дом этот еще мой муж строил. Умно поступил, для каждой семьи свой вход, а в центре общее помещение и в нем печь – место нашего сбора.

Комната, в которой они находились, и впрямь была велика. Но главным ее украшением была, безусловно, печь. Не просто выбеленная, но поверх известки еще и разрисованная все теми же сказочными узорами, которые уже видели друзья в вышивке и резьбе.

– Хотим, в общей комнате встречаемся, разговариваем, песни поем, работу сообща делаем. А хотим уединиться – по горенкам расходимся. У каждой семьи – свой уголок, где только они и никого другого.

– И… и что вы там на Высокой горке будете делать?

– Как – что? Богов светлых чтить, и особенно Купалу. Его праздник наступает.

– Но что конкретно станете делать? Костры, наверное, жечь будете?

– Будем, – охотно согласилась старушка. – Огонь и вода – вот два символа этого праздника. Все, чего огонь коснулся, особенно огонь небесный – молния, через огонь освящается. И бел-горюч камень Алатырь тоже посредине моря-окияна стоит – сияет огнем небесным. Венки по реке с горящими в них огнями – ему дань.

– Ну да, знаю, – хмыкнул Юра. – Девки молодые венки по воде пускают в эту ночь. Только я думал, они женихов так приманивают.

Старушка лишь вздохнула в ответ, словно ей было невыносимо слушать глупость людскую.

Однако Юра не унимался:

– Ну а потом через костры скакать станете. Так?

– И через огонь прыгать станем, – подтвердила старушка уже с улыбкой. – Через огонь на Купалу прыгать – это древний обычай. А суть его в том, что огонь всякий грех и болезнь очистить может. Огонь – зримый образ светлых богов в нашем мире. Огонь да еще Солнце нам о богах и напоминают.

Юра подумал, а потом спросил наконец, на взгляд Эдика, что-то дельное:

– А ученики вашего племянника тоже с вами поедут?

– Какие к нему на занятия ходят и древней историей нашей страны интересуются, конечно, поедут. И не только они поедут, много разного народу соберется.

– Наверное, и план мероприятия имеется?

Старушка пытливо взглянула на Юру и снова улыбнулась:

– Вижу – что-то ты у меня вызнать хочешь, а что – не понимаю. Ты ясней говори. И ходи прямо, а не закоулками. Ты же не ворог какой, ты – честный человек, я по лицу твоему вижу, ложь и двуличие темное не прилипло еще к тебе. Так что тебе нужно?

Юра помялся, а потом неожиданно выпалил:

– А можно с вами поехать?

– Ох, не о том ты спросить меня хотел, – покачала головой старушка. – Ну да ладно. Хочешь поехать – приглашаю.

– А меня? – отважился спросить Эдик.

– И ты приезжай. Вижу, хороший ты человек. Прямо с женой и приезжай.

– Откуда вы знаете, что я женат? – удивился Эдик.

– Что же, по-твоему, я до седых волос и морщин дожила, пятерых детей родила и вырастила, внуков и правнуков повидала, а женатого мужчины от неженатого паренька отличать не научилась?

– Но я вам ничего не говорил про жену.

– Ты и документов мне не показывал. А между тем я тебе про себя сразу все рассказала.

– Что же вы мне рассказали?

– А все! И кто я такая, и откуда родом, и кто батюшка и матушка мои были, и муж мой кем был, и что умер он уж семь зим назад.

– Ничего такого вы мне не рассказывали! – возмутился Эдик, взглянув на Юру и ища в том поддержки.

Но Юра молчал. Странная старушка и ее диковинная речь вконец заворожили паренька.

– Вот и неправда, – совсем развеселилась старушка, глядя на негодующего Эдика. – Просто ты – неуч! Все, что про меня людям знать надо, все в узорах на доме и одежде моей записано. Вышивка – это и есть мои документы. И не только обо мне по ним узнать можно, обо всем моем хозяйстве.

– И о доме?

– О доме вообще все! И когда дом наш начали строить, и откуда лес для него брали, и в какой день дом закончили, последний венец положили, а в какой крышу коньком увенчали, все это написано на моем доме открытым текстом. От людей мне скрывать нечего, потому и живу, двери на запор не закрываю.

– Здорово как! – искренне восхитился Юра.

Старушка обрадовалась и принялась делиться с Юрой, как с родным или, во всяком случае, очень хорошо знакомым человеком.

– Хлебов вот напеку, будем их в жертву пращурам приносить. С песнями и молитвами на священном камне подношения оставим, птицы после жертву нашу в мир духов, где предки наши обитают, перенесут.

– Я понял, – кивнул головой Эдик. – Хлеб – это вы для предков своих печете.

– Угощение для их душ.

– А для самих богов что у вас есть?

Старушка взглянула на него осуждающе.

– Экий ты прыткий, как я посмотрю! Все наперед узнать хочешь.

– Значит, не скажете?

– Приезжай, сам все увидишь.

– И Богумира увижу?

– И его, и других волхвов. Говорю же: праздник великий, все соберутся. А как же?

Выйдя из удивительного дома старушки, друзья переглянулись. И каждый, не сговариваясь с другим, точно знал, чем бы ни довелось им заниматься сегодня, ближе к вечеру они просто обязаны оказаться на этой самой Высокой горке! И пусть праздник солнцестояния начнется только завтра поутру, они обязаны оказаться на месте этого подозрительного празднования заранее.

– Что-то мне от всего этого не по себе, – признался Эдик Юре. – Неужели девчонки и впрямь в руках у волхвов?

Но Юра махнул рукой:

– Погоди ты с выводами. Поедем, посмотрим, может, еще и не все так страшно, как нам отсюда кажется.

Однако голос его звучал как-то неуверенно. И сам Юра, которого на улице оставил всякий восторг, сопутствующий рассказам старушки Милолюды, теперь выглядел всерьез озабоченным.

Глава 8

Отец и дядя Андроника вернулись с обеденного перекуса значительно позднее, чем обещали. Тем не менее Леся и Андроник терпеливо их ждали. Да и что еще им оставалось делать, коли и Эдик тоже запаздывал? Только сидеть, ждать и разговаривать о том о сем.

Леся уже полностью освоилась в магазине, который держали отец Андроника и его дядя. Также она узнала, что отца зовут Евгением, но он просит называть его Жоржем. А дядю зовут Андрей, но он предпочитает откликаться на имя Андре.

– Выходит, тебя растят Жорж и Андре? Одни?

Какое-то смутное беспокойство зародилось у Леси в тот момент, когда она задавала мальчику этот вопрос. Но пока она не могла сформулировать, что именно ее тревожит.

И потому спросила об очевидном:

– А где твоя мама?

– Не знаю.

– Она умерла?

– Говорю же. Я не знаю.

– Но разве отец и дядя тебе ничего не рассказывали о твоей маме?

– Они не хотят говорить со мной на эту тему.

– Но ты ведь знаешь, как ее зовут или звали? Жива она или умерла, в свидетельстве о рождении должно быть указано ее имя.

– Акопова Андроника Тимофеевна, – четко ответил Андроник. – Конечно, я знаю, как зовут мою маму. Но где она, я не знаю.

Видя, что тема эта неприятна ее новому приятелю, Леся спросила о другом:

– А этот магазин твой отец приобрел уже давно?

– Давно, – кивнул головой Андроник. – Уже лет пять, как мы живем в этом городе.

– Значит, вы откуда-то сюда приехали?

– Да. Раньше мы жили в Саратове. А до этого еще в Харькове. И до этого еще где-то, но я был слишком маленький и ничего не помню.

– Вы так часто переезжаете с места на место?

– Отец говорит, так нужно для бизнеса.

Нужно для бизнеса? Для бизнеса нужна в первую очередь стабильность. А когда скачешь с места на место, о какой стабильности может идти речь? Или в тех городах, где маленькая семья, состоящая из трех мужчин, жила прежде, отец и дядя Андроника занимались чем-то другим?

Но оказалось, что и там один из мужчин держал магазинчик, а второй – небольшую мастерскую по изготовлению и реставрации деревянной мебели и предметов старины. Значит, переезжать их заставляло не желание начать что-то новое на новом месте. Значит, эти двое перебирались в другой город по какой-то совсем иной причине. Но при этом они неизменно тащили Андроника с собой.

– Я знаю множество отцов, которые бы предпочли сдать ребенка в детский дом, нежели возиться с ним.

– Мой папа не такой. Да и дядя бы ему никогда не разрешил этого сделать. У них как-то зашел разговор, чтобы отправить меня в частную школу на круглогодичное обучение, но дядя сказал отцу, что я уеду от них только через его труп. После этого все затихло, к этому разговору они больше не возвращались.

– Дядя так сильно к тебе привязан?

– Конечно! Отец, дядя и я – трое самых близких друг для друга людей. И мы все трое очень любим друг друга.

Прекрасно, когда ребенок растет в обстановке любви и ласки, но все же что-то казалось Лесе неуловимо странным в этой всей ситуации.

Чтобы не смущать Андроника своими расспросами, Леся прошлась по магазину, разглядывая выставленные на прилавках вещи. Напрасно она думала, что магазин процветает. При более тесном знакомстве с магазином выяснилось, что никакой особой роскоши тут не наблюдалось. Те несколько декоративных предметов и картин, которые вначале привлекли к себе внимание Леси и заставили ее подумать о том, что в маленькой лавочке есть чем поживиться, при ближайшем рассмотрении оказались муляжами. А картины, скорее всего, были недорогими репродукциями, лишь помещенными в рамы, опять же стилизованные под старинные.

На прилавках была разложена бижутерия, преимущественно советской эпохи. Имелось алое полотнище с серпом и молотом, украшенное бесчисленными значками того же периода. На полках пылились фарфоровые безделушки, среди которых Леся заметила лишь несколько стоящих, остальные были в свое время широко растиражированы и потому малоинтересны.

Также в помещении стояла мебель, на первый взгляд вроде как старинная, но Андроник объяснил, что старинная далеко не вся она. И что дядя, заканчивая реставрацию, специальными составами искусственно старит все новые детали, чтобы они не бросались в глаза.

– Иногда от старинной вещи остается лишь какая-то одна принимаемая для дальнейшего использования деталь, например, ножка от стола. Все прочее находится в таком состоянии, что пригодно лишь для утилизации. Тогда дяде приходится изготавливать стол заново, а та чудом уцелевшая старинная ножка дает вещи право в какой-то мере считаться антикварной.

– И как доход? Устраивает?

Андроник вздохнул. И Леся все поняла без слов. Если дядя и отец Андроника и зарабатывали что-то, то с мальчиком они делиться прибылью на равных не собирались. Блуждая среди товара, Леся обратила внимание на старенькую швейную машинку, возле которой притулилась одинокая керосиновая лампа. А за ней был виден кусочек какой-то деревянной коробочки со стеклянной крышкой.

Протянув руку, Леся извлекла продолговатую коробочку и принялась ее внимательно рассматривать. Что же находится под стеклом? Камешки, вышитые золотом узоры, плотная, явно когда-то очень дорогая ткань. Но что это такое? Осторожно приоткрыв продолговатый футляр, Леся извлекла наружу привлекшую ее внимание вещь и догадалась:

– Это же веер!

Раскрыв его, она с удовольствием убедилась, что веер совершенно цел и находится в прекрасном состоянии. Резные накладки из сильно пожелтевшей от времени слоновой кости были все целы и даже не потрескались. Да и вышивка находилась в изумительном состоянии. Видимо, этим веером пользовались очень мало или совсем не пользовались. Но что эта прекрасная вещь делала в таком неподходящем месте?

Леся спросила об этом у Андроника, но тот ей не ответил.

Андроник настороженно прислушивался к чему-то происходящему снаружи магазина.

– Кажется, возвращаются!

Стоило ему это произнести, как в магазин вошел сначала папочка Жорж, несколько минут спустя появился и дядюшка Андре. Мужчины посмотрели на Лесю, причем их взгляды выражали одну и ту же досаду.

«Как? – читалось в их глазах. – Ты еще здесь?»

Леся невольно смутилась. Она привыкла видеть вокруг себя добрые и улыбающиеся лица. Видеть враждебность в свой адрес было Лесе неприятно. Почему они так на нее таращатся? Тревожатся за своего Андроника? Думают, что она утащит их ребенка за темные леса, за высокие горы и сотворит там с ним что-то нехорошее?

– Ну, мы закончили, – произнес Жорж, когда неловкое молчание стало слишком уж затягиваться. – Можем ехать.

– Вы тоже поедете? А мы думали взять с собой одного Андроника.

– Нет, мы тоже поедем!

– И вы вернете нам ребенка до вечера, чтобы мы могли возвратиться в город еще засветло?!

– Это уж как получится. Однако я вам обещаю: если мы задержимся до темноты, то я и мой муж лично будем обеспечивать безопасность вас и Андроника.

Это немного успокоило родителей. Напряженная атмосфера стала наконец рассеиваться – и Леся получила возможность спросить о своей находке.

– Объясните мне, пожалуйста, что это такое?

Как ни странно, когда оба мужчины повернулись к ней и взглянули на то, что она им показывала, улыбки вновь исчезли с их лиц. Лесе даже показалось, что они оба здорово смутились.

– А это… это всего лишь веер, – выдавил из себя Жорж.

– Старинный?

– Начало девятнадцатого века. Франция.

Ого! Такой старый! Возможно, этим веером обмахивалась сама Жозефина – любимица Наполеона Бонапарта! Или кто-нибудь из придворных дам.

– Его тоже можно купить?

– М-м-м… Пожалуй.

– Тогда я бы его приобрела, – сказала Леся. – Мой муж обожает всякие старинные штуки. И меня тоже заразил своей страстью. Думаю, что этот веер будет для меня замечательным подарком. Сколько он стоит?

– Эта вещь не продается.

– Нет? А… а зачем она тогда в магазине?

– Где вы его вообще нашли?

– Вот тут он лежал… в футляре.

– Надо же! – как-то фальшиво удивился Андре. – А мы-то его искали. Да, Жорж?

– Да.

Жорж по-прежнему выглядел смущенным. Леся категорически отказывалась понимать, что происходит.

– Может быть, все-таки продадите?

– Исключено!

– Эта вещь уже продана!

– Другому человеку!

– И вообще, она стоит слишком дорого, чтобы вы могли себе ее позволить!

– Это один из самых дорогих товаров.

– Возможно, это даже самая дорогая вещь, которая есть у нас в магазине! И она уже куплена!

Леся оторопела окончательно. В голове у нее крутилось великое множество вопросов. Кому продан старинный веер? Когда продан? И наконец, самое последнее и важное: если эта вещь такая дорогая, самая дорогая в магазине, то почему она столь небрежно засунута между старой керосинкой и неработающей швейной машинкой? Почему ей не нашлось местечка хотя бы среди самоваров?

Получить ответы на эти вопросы Леся не смогла, потому что в этот момент с улицы послышался звук остановившейся машины, почти сразу за этим звякнул колокольчик над дверью, и в магазине появился Лесин муж.

– Эдик! – обрадовалась она, мигом забыв и про веер, и про его странную историю, и про самих странных владельцев веера. – Как хорошо!

Спохватившись, она произнесла:

– Познакомься – это родители Андроника.

– Родители?

– Верней, его отец и дядя.

– Ну, что же, – просиял Эдик. – Андроник у вас славный паренек. Он сам вызвался помочь нам в поисках Тани. Вам ведь уже объяснили, что к чему?

– Да.

Мужчины все еще выглядели какими-то настороженными и неспокойными. Но Эдику было не до подобных тонкостей.

– Я уже освободился, – произнес он нетерпеливо. – Мы можем ехать.

– Ты повидал Богумира?

– Нет. И боюсь, что это будет не так-то просто сделать. Учитель умотал на Высокую горку, готовится к встрече праздника Купалы, который начнется завтра с первыми лучами солнца. Так что нам, если хотим присутствовать, надо быть на Высокой горке еще затемно. Ты ведь тоже поедешь с нами?

Вопрос относился к Андронику. Тот сразу же кивнул головой:

– Да! Если это нужно, чтобы отыскать Таню, поеду!

Услышав об этом, Жорж и Андре сделали новую попытку перехватить Андроника.

– Никуда ты не поедешь!

– Это слишком опасно!

– Не беспокойтесь, с нами будет полиция, – попытался вразумить их Эдик. – По крайней мере, один человек для охраны точно будет. Зовут его Юра, и он классный парень. Сегодня с ним познакомился, но чую, с таким хоть в разведку!

Но Жоржа и дядюшку Андре это заявление совершенно не успокоило. Они явно передумали ехать сами и совсем не хотели отпускать с друзьями своего Андроника.

– Андроника не впутывайте! – неожиданно совсем по-бабьи взвизгнул Жорж, схватив Андроника за правую руку.

– Мы не отпустим нашего мальчика!

И Андре схватил левую руку. Эдик опешил. Да и Леся, признаться, растерялась. Хотя она уже давно почуяла в поведении родителей Андроника некую неуловимую странность, такой их эмоциональный выплеск застал врасплох и ее тоже. Один Андроник не растерялся. Видимо, подобные сцены были ему не в диковинку, потому что он невозмутимо высвободился из рук отца и дяди и строго произнес:

– Папа! Дядя! Что вы тут за спектакль устраиваете? Как вы меня не отпустите? Мне восемнадцать лет, я уже взрослый человек, я могу сам о себе позаботиться.

С этими словами Андроник решительно двинулся к выходу. Отец и дядя последовали за ним, пытаясь остановить, на глазах у обоих появились слезы, словно они прощались со своим мальчиком навсегда. Двигаясь за Андроником, эти двое чудаков причитали на два голоса:

– Куда ты?

– Зачем?

– Это может быть опасно!

Тем не менее Андронику удалось выбежать из дверей магазинчика, где к нему присоединились Эдик и Леся. Родственники юноши не решились последовать за ними. Они застыли на пороге магазина, словно два вампира, не решаясь переступить запретную черту и выйти под жаркие лучи солнца.

Так, стоя на пороге, они размахивали руками и жалобно речитативом стонали:

– Дорогой наш!

– Сынок!

– Любимый!

– Мальчик наш!

Не обращая на них внимания, Андроник проворно запрыгнул в машину к Лесе и Эдику. И лишь после этого высунулся в окно и помахал рукой отцу и дяде.

– Пока! Со мной все будет в порядке, я вернусь целым и невредимым. Обещаю вам!

Те в ответ принялись махать Андронику с утроенной силой и рыдать практически в голос. Эдик лишь головой покачал и протянул:

– М-да…

Лишь отъехав метров на двести от магазина, пришел в себя настолько, что сумел спросить:

– Что это с твоими родаками, парень?

– А что?

– Почему они ревут, словно бабы?

– Ну да, согласен с вами, – вздохнул Андроник. – Иногда мои папа и дядя избыточно эмоционально реагируют на все происходящее вокруг них. Я-то уже привык, с детства наблюдаю всплески их эмоций, но для чужих людей это выглядит странновато.

– Не то слово, до чего странно, – заверил его Эдик, и Леся хоть и молча, но согласилась с мужем от всей души.

Ей с самого начала показалась странной вся эта ситуация. А уж теперь, понаблюдав за родителями Андроника, она могла точно сказать, что более чудных людей ей видеть еще не приходилось.

До турбазы, на которой Андроник провел весь прошлый вечер, они добрались очень быстро. Юра, который ехал впереди, хорошо знал местные дороги, да и служебная необходимость позволяла ему кое-где существенно превышать допустимую скорость движения. Эдик также был вынужден нажимать на газ, однако, судя по его довольной физиономии, приятеля осуждать не собирался, а наоборот, твердил, что скорость – это им сейчас только на руку.

На турбазе уже находилась полиция – коллеги Юры. Видимо, тот еще с дороги позвонил им и попросил быть тут. Потому что едва только вся компания остановилась на парковке, как к ним подошли двое полицейских, которые тут же принялись шушукаться о чем-то с Юрой, время от времени оглядываясь на Андроника.

– Не меньше десяти свидетелей!..

– Выглядел опечаленным!..

– Признаков агрессии не проявлял.

Выслушав своих коллег, Юра вернулся к друзьям.

– Ну, что же, – произнес он, глядя Андронику прямо в глаза. – Говоришь, твое вчерашнее свидание с любимой девушкой не состоялось?

– Нет, она не пришла. Я ее искал, но безуспешно.

– Место на дороге, где ты вчера увидел странного грибника, показать сможешь?

Андроник на мгновение заколебался, но потом кивнул головой:

– Да. Покажу.

– Тогда пошли!

Всей компанией они двинулись в путь. Андроник шел первым, вертя головой по сторонам, словно проверяя, тут ли он шел вчера вечером.

– Сейчас солнце светит, – объяснил он всем причину своей неуверенности. – А тогда уже смеркалось. Обратно я вообще в темноте шел. Двадцать раз пожалел, что вообще разрешил Тане уйти с территории лагеря. И о чем я только думал?

– А как бы ты ей это запретил? Если девушка в тебя влюблена, то по себе знаю, она все равно побежала бы к тебе.

– Да, – пропыхтел Эдик, спотыкаясь о корни деревьев, которые, подобно толстым змеям, то тут, то там выползали на тропинку. – Женщины – они такие, когда они любят, то о своей личной безопасности и не думают.

– Только одного не пойму: зачем Таня, если она собиралась на свидание к Андронику, еще и младшую сестру с собой потащила?

Это и впрямь было очень странно.

Между тем Андроник остановился и неуверенно произнес:

– Кажется, тут он и был.

– Точно тут?

Андроник еще повертел головой и сказала уже увереннее:

– Да, тут! Вон за тем деревом он стоял. И корзинка у него в руках была.

– Никому не двигаться.

Отдав эту команду, Юра двинулся к тому дереву, на которое указал ему Андроник. Двигался полицейский крадучись и так осторожно, словно неведомый грибник все еще мог быть тут.

Впрочем, за таким деревом вполне мог спрятаться взрослый человек. Оно было раскидистым, с густой листвой. Юра обошел вокруг него не меньше трех раз, внимательно глядя то себе под ноги, то на ствол дерева, то даже, задрав голову, вверх, словно стараясь рассмотреть что-то, скрытое в ветках дерева.

– Печенье какое-то, – проворчал он, подкидывая ногой несколько лежащих на земле печенюшек. – Видать, ребята, что из лагеря бегают, потеряли.

Леся покачала головой. Печенья лежали не просто на земле, они были положены на бумажку, а сама бумажка находилась на небольшом камешке. Разве что кто-то из ребят присел на камень, чтобы перекусить немножко, даже еду разложил, да потом внезапно передумал и поторопился убежать?

И впрямь, по лесной дорожке только за то время, что сыщики провели тут, пробежало целых две группы ребятишек.

– Днем движение тут оживленное.

– Но вечером, когда стемнеет, – это совсем другое дело.

– Леся, ты у нас все знаешь, что с природой связано. Скажи, что это за дерево? – спросил Эдик, наблюдая за передвижениями своего нового товарища.

– Ясень.

– Ага, ясно.

Однако хоровод Юры вокруг ясеня не привел ни к каким результатам. Кроме оставленных под деревом кем-то печенек ему не удалось обнаружить возле дерева ничего примечательного.

Тогда он махнул рукой, призывая к себе остальных.

– Пойдем цепью, прочешем лес метров на сто вглубь.

– Думаешь найти следы грибника?

– Шанс невелик, но как знать? Вдруг что-нибудь да найдем.

Взглянув на Андроника, полицейский спросил:

– Вспоминай, ты точно видел его тут?

– Да. Я уже сказал.

– И куда этот тип пошел потом?

– Никуда. Он снова в лес углубился. Вон туда.

И Андроник указал на другую сторону тропинки.

– Ага! – обрадовался Юра, – в лес! Значит, я все правильно решил. Идем!

Он двинулся вперед, остальные рассыпались на расстояние десяти-пятнадцати метров и побрели в том же направлении.

– Смотрите под ноги и по сторонам. Все примечайте. Если где-то сломана ветка или имеется инородный предмет, говорите мне!

Но ничего подозрительного друзьям не попадалось.

– Даже удивительно – ни пустых банок, ни бутылок, ни фантиков.

– Такое впечатление, что кто-то тут весь лес тщательно прибрал.

Если друзьям и встречался мусор, то это были сухие листья, валежник, сучья и коряги. Никакого присутствия человека тут не наблюдалось, и это было странно. Лес нельзя было назвать густым и непроходимым. Собственно говоря, этот участок леса, который находился между турбазой и лагерем, активно посещался как с одной, так и с другой стороны. И хотя команда искателей сейчас была как раз где-то посредине, все равно количество посетителей в лесу должно было быть приличным. Особенно сейчас, в разгар летнего сезона. И мусора эти граждане за собой должны были оставить тоже солидно. Но почему-то его совсем не было.

Конечно, можно было предположить, что все гости леса вдруг в один миг сделались дисциплинированными и аккуратными, почувствовали ответственность за свою землю и каждый ее клочок, перестали мусорить. Но тогда все это должно было случиться в один день и разом со всеми!

Как оказалось, это необычное обстоятельство тревожило и других.

– Совсем что-то не видно тут мусора.

– Ни одной бумажки до сих пор не видел!

Внезапно лес поредел, деревья расступились, и вся компания увидела впереди себя небольшую полянку. Это даже нельзя было назвать поляной, просто одно дерево – выдающихся размеров раскидистый клен стоял в центре площадки.

– Ну и вымахал! – поразился Юра. – Ох и красавец!

Остальные его спутники молча разглядывали лесного исполина. Почему-то его вид внушил им легкий трепет и почтение.

– И смотрите, рядом с ним никакие другие деревья не растут, – вполголоса произнес один из полицейских.

– Клены вообще предпочитают расти каждый сам по себе. Клены – одиночки, они соседства других деревьев не терпят.

– Точно-точно. Я тоже замечал. Почему бы это?

Эдик первым нашел логичное объяснение этому факту.

– Просто листва у кленов дает такую густую тень, что под ней остается слишком мало света, чтобы могли прорасти какие-то другие семена.

– Это вам не березки, которые растут дружными семейками.

– Вот бы осенью его сфотографировать, когда все листья красные! Красота, наверное!

Поглазев на огромное дерево и невольно проникнувшись его величием, друзья уже хотели повернуть назад, но тут Юра, который ближе остальных подошел к дереву, неожиданно произнес:

– А что это тут такое?

– Что?

– Где?

– Да вон… висит. Тряпочка, что ли? Или ленточка? Красненькая такая.

Все принялись старательно таращиться в ту сторону, куда указывал Юра. И тоже увидели, что на дереве развевается какая-то пестрая тряпица. Подойдя ближе, все увидели на нижних ветках клена и другие ленточки, но уже сильно выцветшие, полностью утратившие свой первоначальный цвет и превратившиеся почти что в лохмотья.

Одна лишь тряпочка, которую разглядел Юра, выделялась из всех остальных своей яркостью и нарядностью.

– Кто мог тут все это повесить? – удивился Эдик. – И зачем?

Ему никто не ответил. Лица всех трех полицейских, включая и Юру, странным образом окаменели. Казалось, что они-то знают, в чем тут дело. Но открывать рот никто из них не спешил. Тогда Эдик взглянул на Андроника и удивился еще больше. А с этим-то что?

Лицо Андроника побледнело до такой степени, что стало практически одного цвета с окружающей их свежей зеленью. Вот только такой цвет был совсем не характерен для юноши.

Леся тоже заметила, что с Андроником творится неладное, и осторожно тронула его за руку:

– Что с тобой?

Но Андроник ей ничего не ответил. Вместо этого, внезапно сорвавшись с места, он побежал к дереву.

– Куда это он дернул? – удивился Юра.

А один из полицейских даже крикнул Андронику вслед:

– Парень, ты куда собрался-то?

Но Андроник не обратил внимания на окрик и не остановился до тех пор, пока не добежал до самого клена. Тут он подскочил, ухватился рукой за пеструю ленту, повязанную на ветке дерева, и дернул ее вниз. Сильная ветка дрогнула, но узел был завязан крепко и лента не поддавалась. Андроник как исступленный дергал и дергал ее до тех пор, пока все-таки лента не поддалась.

– Что ему в башку вступило?

– Не знаю.

– Он что? Припадочный?

Поведение Андроника и впрямь не укладывалось в обычные рамки. Всем было ясно, что по какой-то причине эта пестрая лента взволновала юношу до чрезвычайности. Но почему она произвела на него столь сильное впечатление?

В это время Андроник повернулся к ним и крикнул:

– Идите все сюда! Я нашел!

Разумеется, все тут же кинулись к нему.

– Что? Что ты нашел?

Вместо ответа Андроник протягивал им пеструю тряпочку, которую ему все-таки удалось сорвать с дерева.

– Вот!

– Что?

– Это!

– Что «это»?

– Пояс! – воскликнул Андроник. – То есть, вообще – это шарфик, но Таня сказала, что будет носить его вместо пояса. У нее и впрямь удачно получилось. И папа тоже одобрил. По его словам, шарф на поясе вместо ремня куда удобнее и к тому же гораздо элегантнее.

Но никто из полицейских не захотел слушать про элегантного господина Жоржа.

Вместо этого Юра произнес:

– Парень, ты уверен, что этот пояс принадлежал одной из пропавших девушек?

– Да! Я сам подарил его Тане!

– Уверен?

– Точно!

– Может, этот шарфик просто похож на твой подарок?

– Ах, нет! – закричал Андроник в отчаянии от того, что ему не верят. – Это именно тот самый пояс! Он – один! Единственный! Мне его папа дал! А у него в магазине все вещи в единственном экземпляре. Этому шарфику лет сто. Все его собратья давно истлели и сгинули на помойках. А этому повезло!

Впрочем, везение это было спорным. Пока Андроник сдирал шарфик с дерева, он его здорово повредил. Ветхий шелк мог еще послужить при аккуратном использовании, но он не выдержал грубого обращения и теперь был весь в дырах.

– И как же ты объясняешь появление этого шарфика на дереве?

– Я не знаю! – помотал головой Андроник. – Но это именно шарфик, который я подарил Тане. И значит, она сама тоже была тут!

Все молчали и смотрели на истерзанный шарфик.

– Зря ты его так сильно порвал.

– Я его не рвал!

– Как? Мы все видели, что ты его дергал изо всех сил.

– Но я его специально не рвал. Он уже висел такой… рваный.

– Ты уверен?

– Да, я еще снизу увидел, что на нем дыры, и сразу же подумал: как жаль, что хорошая вещь испорчена безвозвратно. Таня будет очень огорчена, когда узнает. Он ей очень нравился.

Все молчали, удрученно глядя на истерзанный шарфик. И в головах у всех вертелась одна и та же очень похожая неприятная мысль. Если обладательница шарфика хотя бы вполовину так же пострадала, как и эта деталь одежды Тани, то дело плохо. Живой они могут девушку уже и не найти.

Глава 9

Затянувшееся молчание у клена первым решился нарушить Юра.

– У кого есть предположения, как пояс Тани мог оказаться на этом дереве?

Леся указала рукой на нижние ветви дерева, украшенные многочисленными ленточками, и сказала:

– Думаю, что его повязали в числе прочих.

– Согласен. Но кто это сделал?

– Раньше во многих странах был обычай – повязывать на деревья ленточки, тряпочки, веревочки. Одним словом, оставлять своего рода подношения духам, подарок им.

– Думаете, это дерево – языческий символ?

– На Руси люди верили, что в особо могучих и красивых деревьях обитают добрые духи, они поклонялись им.

– Как?

– Оставляли подношения богам, которые, как они верили, обитают либо в самом дереве, либо в его ветвях, либо живут где-то поблизости.

– Прекрасно, – вздохнул Юра, хотя выражение его лица говорило о том, что как раз прекрасного он ничего и не находит. – Значит, снова наши дорогие язычники себя проявили!

И тут Андроник внезапно вскинул голову и от волнения даже подпрыгнул.

– Грибник! – воскликнул он.

– Что?

– Грибник, которого я видел с корзиной!

– И что?

– Это он привязал ленточку. Он был из них… из язычников!

– Почему ты так думаешь?

– У него была борода! – выпалил Андроник, словно бы это все объясняло.

– Мало ли у кого борода, – усомнился Юра. – Ты же говорил, что одет он был неопрятно. А те ребята всегда в нарядных вышитых одежках щеголяют.

Но Леся тоже поддержала позицию Андроника. Она сказала:

– Если этот тип целый день с корзиной по лесу таскался, чтобы всем богам дары успеть раздать, то вряд ли стал бы одеваться в вышитую рубаху и портки! Надел чего поплоше, ведь по лесу ходить, не по бульвару. И еще… Вспомните, возле ясеня, что вырос у дороги, мы тоже нашли несколько печенек. Когда я их увидела, то сразу подумала, что их кто-то не случайно потерял, а специально там оставил. Ведь они лежали на бумажке, а бумажка была аккуратно положена на камешек.

Ее замечание заставило всех задуматься.

И подумав, Юра распорядился:

– Ищите!

– Что?

– Ищите всё, что может сгодиться в качестве подношения духам деревьев. Сладости, выпечку, молоко, мед, орехи, ягоды! Что там обычно оставляют эти люди?!

– Из выпечки – что угодно.

– Вот что угодно и ищите!

Все опустили носы к земле и в поисках упомянутых предметов принялись рыскать по траве. К сожалению, трава тут была очень высокая, так что времени на поиски ушло немало. Но в конце концов они все же увенчались успехом. Лесе первой удалось найти небольшой плоский камень, а на нем белую булочку с изюмом. Тут же на камне рядом с булочкой нашелся и не успевший окончательно засохнуть кленовый листок, в который было завернуто немного зерненого творога.

Творог и булочка уже были изрядно поклеваны. Видимо, птицам пришлось по душе это неожиданное угощение.

– Все ясно! – произнес Юра, когда перед ним положили эти находки. – Мы опять имеем дело с язычниками. Ленточки на деревьях, сладости на камнях… Это их штучки!

– Этот грибник был вовсе и не грибник!

– И в корзине у него были не грибы, а подношения духам!

– Он обходил все известные ему одному священные деревья в округе, оставляя возле каждого подношение.

Видимо, этот ритуал входил в предпраздничную подготовку, проводимую для торжества на Высокой горке.

– Вот народ! Все сгодится! Нашел пестрый шарфик на дороге и его духам дерева преподнес.

Юра хмыкнул.

– Нашел ли?

– Что?

– Я говорю: а что, если этот человек не только нашел шарфик? Что, если он и девушек тоже нашел?

– Думаешь, он встретил девчонок в лесу и уговорил их идти с ним?

– Ну… уговорил… или как-то иначе убедил их пойти с ним.

Все молчали, пытаясь понять, что может скрываться за словами «как-то иначе убедил». Получалось что-то не очень хорошее. И все снова приуныли.

Но Юра не позволил им закиснуть окончательно.

– Так! – бодро произнес он. – Мы теперь почти уверены, что по крайней мере одна пропавшая девушка…

– Таня! – подсказала Леся. – И еще Аня!

– Да, мы уверены, что Таня, а возможно, что и ее сестра – Аня столкнулись неподалеку отсюда с представителем язычников…

– Волхвом! – снова подсказала ему Леся.

– Или даже не с одним она столкнулась, а с несколькими волхвами. Или с одним волхвом и его соратниками рангом пониже…

– Помощниками!

Это произнес Андроник, которому понравилось, как Леся все время подсказывает полицейскому, что тому говорить. Но реплика Андроника вызвала у Юры гримасу неудовольствия. Он сердито сверкнул на Андроника глазами и произнес:

– Неважно, сколько народу повстречала Таня в лесу! Один, но вооруженный ножом или другим оружием мужчина, мог также легко уговорить девушек следовать за ним. А уж про несколько человек и говорить не приходится.

Все молчали, так как понимали, что против компании мужчин у двух юных девушек просто не было шансов выстоять.

– И какой из этого всего следует вывод? – продолжал Юра. – А вывод такой! Мы должны отправиться на встречу к этим самым волхвам, и сделать это нужно немедленно!

– Как? Прямо сейчас?

– Да. Скоро уже будет смеркаться.

И впрямь, пока они бродили по лесу взад и вперед, солнце стало клониться к закату.

– Нам нужно добраться до Высокой горки до наступления полной темноты. Праздник начнется на рассвете, и до этого мы должны успеть влиться в коллектив язычников и разузнать, что они собираются предпринять.

– И вы тоже поедете? – спросил Андроник у полицейского. – Не боитесь, что вас узнают?

– Пусть узнают! Меня лично пригласила родная тетушка Богумира. А учитель у них, насколько я понимаю, в большом авторитете.

Но Андроник не отступал:

– А вы не думаете, что эти ребята в вашем присутствии не захотят раскрываться? Или того хуже, они могут перепрятать Таню так, что никто ее вовек не найдет?

Это был серьезный аргумент, и он заставил полицейских задуматься.

– Неладно получится, если девчонки и впрямь у них, а мы заявимся всей нашей распрекрасной компанией и спугнем их.

– Давайте мы поедем одни, – тут же предложил Эдик. – Меня и Лесю никто в вашем городе не знает, так что наше появление опасений ни у кого не вызовет. Вот только кто нам покажет дорогу? Впрочем, можем задействовать навигатор. Или карту из бардачка достать.

– Дорогу могу показать я! – вызвался Андроник.

– А ты знаешь дорогу достаточно хорошо?

– Если вы мне доверитесь, то к темноте мы уже будем на месте!

– Уверен?

– Я ездил на эту Высокую горку со школьной экскурсией не один раз. Мы почти каждый год с классом отмечали там окончание учебного года. Если отсюда напрямик через лес идти, то тут до Высокой горки буквально пара часов ходьбы. По дороге, конечно, дальше ехать, но мы ведь на машине, так что до темноты успеем, вы не сомневайтесь.

Эдик с сомнением посмотрел на паренька.

– Вообще-то я обещал вернуть тебя твоему отцу и дяде в целости и сохранности. И также я обещал, что не буду подвергать тебя опасностям. Я им в этом торжественно поклялся.

– А вы и вернете меня отцу! Только не вечером, а утром.

– Хм… Если бы мы еще под прикрытием полицейских ехали… А так… Нет, опасно.

– Ничего со мной не случится.

И видя, что Эдик все еще колеблется, Андроник взмолился:

– Ну, пожалуйста! Ведь там же Таня! Как вы этого не понимаете!

Вид у него был до такой степени умоляющий, что сердце Эдика не выдержало. Да еще Андроник прибавил с угрозой:

– Не возьмете, я все равно поеду! Только один! Возьму отцовскую машину и поеду.

– И влипнешь в неприятности.

– И влипну! – азартно закричал Андроник, которого такая перспектива, похоже, совсем не пугала. – Обязательно влипну! И пусть всем будет только хуже!

На глазах у юноши показались самые настоящие слезы, которые заставили Лесю вспомнить о той истерике, которую устроили им перед отъездом папочка Жорж и дядюшка Андре. Хоть бы в этом Андроник не был похож на своих взбалмошных родственников! Второй мужской истерики она не выдержит. Женская истерика тоже выглядит достаточно отвратительно, но для мужской оправданий и вовсе никаких нет и быть не может.

Впрочем, сейчас у юноши есть веская причина и для тревоги, и даже для скупых мужских слез. Его любимая девушка, судя по всему, попала в беду. И если он не бросится ей немедленно на выручку, то грош ему цена! Как кавалер и тем более жених, он не будет стоить в ее глазах ровным счетом ничего.

И Леся попросила мужа:

– Пусть мальчик поедет с нами. Там же его Таня… не забывай об этом.

– Я помню, – сварливо отозвался Эдик. – Но ты же понимаешь, это может быть опасно!

– Ну что опасного в том, чтобы поехать на увеселительное мероприятие? Уверена, что оно согласовано с городской администрацией и будет проходить под ее патронажем.

Юра кашлянул:

– Вообще-то нет.

Леся задумалась. Теперь поездка на ночь глядя к многочисленным поклонникам древних богов казалась ей уже не столь безопасной. Да, сейчас еще светло, но уже скоро начнет темнеть. А до Высокой горки, по уверению Андроника, который знает дорогу туда, они доберутся лишь в темноте. И что они будут делать втроем против целого сборища людей, собравшихся в одном месте с не до конца ясной друзьям целью?

Эдик тоже соображал. То, что он слышал до сих пор про соратников Богумила, вызывало у него смешанные чувства. Впрочем, тетушка Богумира казалась настроенной мирно и вполне дружелюбно. Да и те жертвы, что они нашли на камнях, – булочка с изюмом, печеньки и немножко творога выглядели тоже достаточно безобидно.

– Нет, ну что может с нами случиться? – произнесла Леся в очередной раз. – Там школьный учитель, его ученики.

– А также тетушка и другие родственники, – пробормотал следом за ней и Юра.

Вспомнив, что родственники Богумира берут с собой даже маленьких детей, Эдик немного успокоился. Ну, в самом деле, с чего они взяли, что эти люди представляют опасность для общества? Следы крови на фундаменте церкви? Но ведь экспертиза доказала, что это была кровь животных и птиц. И когда они сами едут с друзьями на шашлык за город, сколько раз бывало, что свинину они брали в натуральном, так сказать, виде? И резали поросенка прямо на природе, где и готовили из него те кушанья, какие желали. И никто их потом за это в преступники не зачислял.

– Ладно! – решился Эдик. – Едем втроем!

– Ура!

– Только учти, – предупредил парня Эдик. – Постоянно держись ближе ко мне.

– А Таня… Я хотел ее поискать.

– Поищем мы твою Таню! И ее сестру поищем. И если девушки там, то мы их найдем, можешь в этом не сомневаться.

Давая это обещание, Эдик был уверен, что сдержит его. Ах, не надо было ему быть таким самоуверенным! Но, похоже, сегодняшний день стал для Эдика рекордным по числу данных и не выполненных им обещаний.

Дорога до Высокой горки оказалась в скверном состоянии, в этом Эдику, Лесе и Андронику предстояло убедиться на собственном опыте. Их трясло, кидало и швыряло. И как-то сразу становилось понятно, что места, в которые они едут, – глухие и заброшенные. Им еще повезло, что больший отрезок пути они проделали при свете дня, иначе трудно было даже предположить, в какой бы канаве они оказались.

– Ни освещения, ни покрытия! – удивлялась Леся. – Как тут люди живут?

– А там никто и не живет.

– Никто? А почему?

– Раньше на Высокой горке была большая деревня, даже целое село. При нем была церковь, которую жители выстроили еще до революции на свои деньги.

– А что же произошло потом?

– Потом деревню сожгли немцы. Церковь разрушили бомбежки. Ну а когда немцы из этих мест ушли, они угнали с собой многих местных жителей. И так случилось, что после войны селиться на Высокой горке было уже некому.

Все притихли и остаток пути, еще пригодный для езды на автомобиле, проделали в молчании. Леся открыла окно машины, откуда подул приятный ветерок и раздался птичий гомон.

– Вы замечали, что на закате птицы поют совсем не так, как на рассвете? – неожиданно произнес Андроник. – На закате они словно бы прощаются со всем, что им дорого. Песни у них грустные и задумчивые. Зато на рассвете они просто радуются жизни, без всяких подтекстов.

Вместо ответа Эдик внезапно затормозил.

– Что случилось?

– Все. Похоже, приехали.

Выглянув в окно, Леся увидела множество легковых автомобилей, стоящих на небольшой полянке. Те машины, которым не хватило места на полянке, стояли прямо у дороги. Все машины были пустыми, людей поблизости видно не было.

– Откуда тут взялись все эти машины?

– Как – откуда? Позволь тебе напомнить, что мы не одни приехали этим вечером на Высокую горку.

Леся оглядывалась по сторонам. Сколько же народу приехало на праздник? Судя по количеству машин, многие из которых могли вместить по шесть-восемь человек, а в условиях сельской местности и отсутствия постов ГАИ, так и до десяти-двенадцати, здесь собралось не меньше двух сотен человек.

На мгновение ей стало страшновато:

– Ничего себе! И все эти люди собрались затем же, зачем и мы?

– Вряд ли они тут ради пропавших девчонок. Приехали, чтобы встретить праздник Купалы.

– А что это такое и с чем его едят?

– Я не знаю, – откровенно признался Эдик и, покопавшись в закромах своей памяти, высказал все, что сумел там почерпнуть: – Все будут прыгать через костры, а девушки станут пускать венки по воде… кажется.

Леся повернулась к Андронику:

– Тут есть поблизости озеро?

– С другой стороны протекает речка. В ней есть запруда, где можно купаться. Думаю, что там они и пускают венки.

Леся задумалась. Звучит привлекательно. Хотя, казалось бы, что может быть особо привлекательного в том, чтобы летней ночью пойти к воде и пустить по ней сплетенный собственными руками венок? Но тем не менее Лесе почему-то ужасно захотелось самой сплести венок, а потом отправить его в плавание. Вот только что может значить это действие? Как ни странно, если сначала Леся побаивалась неведомого, то теперь ей просто не терпелось узнать об этом празднике как можно больше!

Между тем мужчины выгрузились из машины, Эдик щелкнул брелоком сигнализации и сказал:

– Ну все! Теперь можем идти.

Дальнейший путь пролегал по совсем уж плохонькой дороге. Конечно, чувствовалось, что за дорогой присматривают, особенно внушительные ямы были засыпаны камнями, а поверх – песком и землей, но все же идти было трудновато. Почва тут была каменистая. Ноги то и дело подворачивались на камнях. И Леся радовалась, что сегодня утром надела спортивные тапочки, а не туфли. Хороша бы она была сейчас на каблуках!

– Чему ты улыбаешься? – спросил у нее Эдик.

– Я не знаю.

Леся и правда не знала, почему у нее такое хорошее настроение. Однако с каждым сделанным шагом ей хотелось улыбаться и даже петь все сильнее. Сама не заметив, она начала мурлыкать под нос какой-то мотивчик. И внезапно поняла, что в ответ ей откуда-то издалека доносится ответная протяжная песня, выводимая женскими голосами.

– Ой, да Лелюша-Леля, мне же пошли богатыря…

Мужчины тоже услышали песню и подняли головы.

– Ну что? Похоже, приближаемся? – опасливо спросил Эдик.

– Да. Уже совсем близко.

И точно, стоило им сделать всего несколько шагов, как навстречу из-за деревьев приветливо замигал огонек костра. Сначала был виден один, потом огоньков стало уже два, три, а потом с каждым шагом их стало все больше и больше.

– Сколько же их тут?

К этому времени друзья уже достигли точки, откуда им открывался отличный обзор на местность. Они видели, что весь холм, называемый в народе Высокой горкой, был буквально усеян огнями костров. Особенно много их было ближе к вершине. Там, где, по преданию, когда-то было языческое капище, а затем была построена христианская церковь, тоже, впрочем, впоследствии уничтоженная. И вот теперь на этом древнем месте силы вновь появилось движение.

Мерцающие во тьме огни костров, протяжная народная песня, выводимая многими голосами, звездное небо над головой – все это было настолько красиво и своеобразно, что друзья замерли посредине дороги, ни один не был в силах сделать хотя бы шаг, буквально завороженный этой красотой.

Первым очнулся Эдик.

– Эй, проснитесь! Нам предстоит непростое дело. Самое главное, нам надо держаться рядом.

– Согласна, – кивнула головой Леся.

Затем они оба взглянули на Андроника, но тот молчал. Юноша стоял, не сводя трепетного взора с костров, возле одного из которых могла находиться его возлюбленная.

– Если Таня тут, – пробормотал он, – я ее найду!

– Андроник, будем держаться вместе!

Но Андроник снова не ответил. Вместо этого он быстро зашагал вперед, почти побежал. Эдик и Леся не могли развить такую же скорость и сильно отстали. Сначала они кричали убежавшему от них юноше вдогонку, но затем поняли, что это дело безнадежное. Андроник, словно сорвавшийся с привязи, устремился туда, где, он считал, находится его любимая.

Эдик и Леся старались угнаться за ним изо всех сил. Но как они ни пыхтели, а догнать Андроника все равно не сумели. Когда перед ними оказался первый костер и несколько сидящих возле него людей, двое наших притомившихся сыщиков притормозили, рассудив, что искать Андроника в темноте все равно дело совершенно зряшное.

Резвый мальчишка ускакал от них уже слишком далеко. И теперь надо ждать, когда он проявит намерение вновь присоединиться к своим друзьям. Только так, а насильно им Андроника никак не вернуть. Да и вообще, если рассуждать логически, как они станут бегать за шустрым молодым человеком по этим холмам и лесам в темноте, рискуя переломать себе все кости? Вот наступит утро, тогда они и найдут паренька.

С годами поневоле начинаешь ценить себя, свое здоровье и заботиться о сохранении остатков последнего. Избегаешь лишних волнений, лишней беготни и вообще суеты, а иначе организм властно напоминает о том, что он уже не тот, что был двадцать или даже десять лет назад. Вот и Эдик чувствовал, что у него заныло колено, которое после травмы всякий раз напоминало о себе болью при всякой физической нагрузке. А у Леси закололо в боку и закружилась голова.

– Ну, не пропадет же он!

– Утром будет ясно!

– А до той поры пусть порезвится. Глядишь, сердце и приведет его туда, где в данный момент находится Таня.

Все то время, пока Леся и Эдик стояли и отдувались после подъема на очередную крутую горку, сидящие возле костра люди с любопытством смотрели на них. Все они были одеты в народные костюмы, у двух молодых женщин на головах были венки, сплетенные из полевых цветов. Мужчины щеголяли в косоворотках и широких штанах.

– Что-то вы припозднились, – сказал один из них Эдику.

– Дела не пустили раньше приехать.

– Тут до вас один паренек пробежал. Не ваш?

– Наш! – радостно подтвердил Эдик. – А куда он побежал?

– Туда!

И люди махнули рукой в сторону вершины холма.

– Богумира спросил и почесал, словно земля под ногами горела.

Вот куда рванул Андроник! Впрочем, друзья еще раньше обсудили, что первый, кого им необходимо повидать на Высокой горке, будет Богумир. Они специально проговаривали по дороге этот момент несколько раз. И все трое сыщиков, включая Андроника, дружно постановили, что лезть к Богумиру не станут, ограничатся лишь тем, что проследят за волхвом.

Что же, Лесе и Эдику оставалось лишь надеяться, что Андроник последует их первоначальному уговору и сумеет проследить за Богумиром, оставаясь незамеченным.

Между тем одна из женщин возле костра укоризненно произнесла:

– Опасно в темноте так носиться.

– Того и гляди оступишься.

– Упадешь, костей не соберешь.

– Типун вам на язык! – встревожился Эдик. – Нам этого паренька его родители доверили. Если назад не в целом виде доставим, они сами с нас голову снимут.

Пока они переговаривались, нервная дрожь постепенно отпустила Лесю. Она понимала, что перед ней сидят самые обычные люди, с какими она сталкивалась каждый день на улицах и в магазинах. Ну, разве что одеты они чуток странно, так что с того?

– Скажите, а Богумир один приехал на Высокую горку?

– Как это один? С семьей, с учениками.

– А Таня с Аней тоже тут?

– Кто это такие?

– Ученицы Богумира.

Но эти люди таких подробностей не знали.

– Пойдите наверх, – предложили они. – Найдете Богумира, сами его обо всем и спросите. А мы ничего такого вам сказать не можем.

Закончив разговор с Лесей и Эдиком, снова повернулись назад к костру, над которым в котелке булькало что-то, по аромату очень похожее на куриный бульончик, только приправленный незнакомыми кореньями и травами. Леся принюхалась и невольно сглотнула. Эдик тоже уловил чудный аромат и даже тихонько простонал. Они не ели с самого утра. Лишь днем остановились у какой-то закусочной и купили по паре пирожков. Но это было очень давно, и теперь голод с каждой минутой все острее и свирепее давал о себе знать.

Услышав стон Эдика, одна из женщин оглянулась. Видимо, голодный блеск его глаз был виден даже в темноте, и женщина поняла все и без слов. Налив большой поварешкой чего-то густого из котелка, она протянула тарелку Эдику:

– Угощайтесь!

– Не откажусь!

Эдик быстренько опустился на бревнышко, остальные потеснились и дали ему местечко. А добрая женщина, уже угостившая Эдика, теперь протягивала тарелку и Лесе:

– Кушайте на доброе здоровье.

Леся не стала артачиться. Взяла тарелку и пристроилась неподалеку от мужа. Несмотря на то что кушанье больше напоминало густую кашу с кусками разварившегося мяса, есть его полагалось не вилками, как стала бы это делать дома Леся, а небольшими круглыми ложками. Мясо оказалось курятиной. Крупа – овсом. Но был в этом вареве какой-то непонятный Лесе аромат. Она сама была отличной стряпухой и знала, как может пахнуть курица, если ее сварить в котелке над костром, добавив в нее овса. А тут было добавлено еще что-то, чего Леся понять не могла.

– Ну как? – спросила у нее одна из женщин. – Вкусный кулеш?

– Очень! – откровенно ответила Леся. – Но что за приправы вы сюда положили?

– Это травы.

Женщина произнесла несколько названий, но ни одно из них не было Лесе знакомо.

– Я их в лесу собрала, – добавила женщина, словно это должно было Лесе все объяснить. – Тут ведь, на Высокой горке, раньше люди жили, должно быть, с их огородов еще и рассеиваются семена этих трав до сих пор.

Затем женщина потянула за нитку и вытащила из котелка полотняный мешочек, от которого и исходил тот самый удивительный, кружащий голову аромат. Видимо, чтобы разварившиеся травы не мешали потом едокам, стряпуха изначально сложила их все в один мешочек, в котором и сварила вместе с кашей.

Постеснявшись расспрашивать, Леся снова принюхалась к кулешу, стараясь разгадать самостоятельно, что же туда добавила повариха. И не смогла! Одно она могла сказать точно, что это определенно были не лавровый лист, не перец и не хмели-сунели. Этих хорошо знакомых всему современному миру приправ в этом кулеше не было и в помине. Впрочем, такие пряности в здешнем лесу и не произрастают. А ведь стряпуха сказала, что набрала приправы именно в лесу. Значит, это не лавр и не перец. Вместо них тут было что-то другое. Но это были и не чеснок, и не лук, и не чабрец, и даже не укроп.

Названные женщиной травы носили какие-то очень диковинные названия – костоломная трава, кмен, иссоп, а приправленное ими кушанье казалось не просто необычным, оно было… Эти травки подходили к кулешу, словно два пазла из одной картинки. Они были созданы именно друг для друга. Возможно, для другого кушанья эти травы и не сгодились бы, но тут они были очень к месту.

– Ну что? Наелись?

– Огромное вам спасибо. Мы пойдем дальше.

– Возвращайтесь, – гостеприимно пригласили Эдика и Лесю эти люди. – Мы всю ночь будем тут сидеть.

– Да? А чем заниматься станете?

– Песни петь будем да сказки сказывать.

Хорошо бы вернуться, да вот только не могли сыщики позволить себе так расслабиться. Лесе и Эдику было необходимо найти пропавших девушек, к которым вдобавок теперь присоединился еще и Андроник. Парень тоже запропастился неведомо куда, и это тревожило супругов.

Получив долгожданную передышку и подкрепившись сытной кашей, Эдик с Лесей снова почувствовали ответственность за парнишку.

– Надо его все-таки попытаться найти, пока он дров не наломал.

Леся кивнула головой, и они побрели дальше на холм. Теперь они шли, не торопясь и внимательно наблюдая за всем, что происходило у них на пути, слушали звуки, раздающиеся в ночи. Тут и там им встречались костры, возле которых сидели люди, напоминающие и внешним видом, и разговорами ту группу людей, которые только что радушно накормили совершенно незнакомых им путников. Надо сказать, что после каши с курятиной сыщики воспрянули духом и почувствовали себя значительно увереннее. Исчезли противная дрожь в коленях, слабость и головная боль.

– Вот только спать теперь сильно хочется!

И Леся зевнула. После еды ее всегда клонило в сон. А тут она еще и не спала всю прошлую ночь.

– Где мы будем ночевать? – спросила она у мужа тоскливо.

– Погоди ты с ночевкой! – одернул ее Эдик. – Надо сначала Андроника и Богумира найти.

От костра к костру сыщики приближались к той части Высокой горки, на которой обустроились Богумир и другие волхвы. Как успели понять сыщики, Богумир был далеко не единственным организатором этого мероприятия. Кроме него были и другие знатоки древнего обряда поклонения светлым силам. Сам праздник должен был начаться с первым лучом солнца, а пока что лагерь потихоньку засыпал. Песни почти совсем смолкли, и голоса людей слышались все реже и стали приглушенными.

Внезапно перед путниками выросла высокая фигура.

– Андроник! – обрадовалась Леся. – Нашелся!

Но Андроник выглядел каким-то обескураженным. Он смотрел на супругов, а в глазах его читалась растерянность. При этом Андроник еще и дрожал, словно бы ему было то ли очень холодно, то ли страшно.

Несмотря на это, Эдик принялся строго выговаривать парню:

– Ты куда убежал? К Богумиру?

– Да.

– И как ты без нас к нему решил сунуться?

– Но вы оба так плелись!

Мальчишка! Да они торопились за ним изо всех сил! Запыхались до чертиков! Не их вина, что у кого-то слишком длинные ноги.

Но Эдик не стал выговаривать Андронику, а вместо этого спросил:

– И как? Увидел ты этого Богумира?

– Он ушел куда-то с другими волхвами.

– Куда?

– Я слышал, что они всю ночь будут молиться в лесу. Где именно, мне узнать так и не удалось.

Новость о том, что ни Богумира, ни других волхвов в лагере не оказалось, неприятно поразила сыщиков. О том, чтобы разыскать компанию волхвов в ночном лесу, нечего даже и думать. А до рассвета волхвы и Богумир с ними в лагере не появятся. Значит, выход один: остаться тут и дождаться возвращения Богумира, чтобы уже при свете дня спокойно поговорить с ним.

– А Таня? – спросила Леся у юноши. – Про нее или Аню тебе что-нибудь удалось узнать?

Андроник помотал головой, но вид у него был до такой степени потерянный, что Леся не выдержала и воскликнула:

– Да что такое с тобой, в самом-то деле!

Андроник поднял на нее страдающие глаза и пробормотал:

– Мне так страшно! Я слышал тут одну вещь…

– Ну? Какую вещь?

– Они готовят жертвоприношение!

– Что?

– Я слышал, они собираются кого-то принести жертву. И… и они обсуждали, как будут ее убивать!

Леся вздрогнула.

– Ее? Ты сказал «ее»?

– Кого – ее? – встревожился и Эдик.

– В том-то и дело! – воскликнул Андроник, уже совершенно не скрывая своего отчаяния. – А вдруг это будет Таня? Или Аня? Или они обе вместе?!

– Да ну… – усомнилась Леся. – Что-то слишком уж чудовищные вещи ты говоришь. Не могут эти ребята быть такими кровожадными, чтобы убить двух девушек зараз.

– А одну? – закричал Андроник, словно безумный. – А одну они могут убить?

– Тихо ты! – дружно шикнули на него Эдик с Лесей.

– Чего разорался!

– И одну не могут!

Но Адроник по-прежнему дрожал, никак не успокаиваясь. И Эдик спросил у него:

– А с чего ты вообще решил, что девушкам угрожает опасность?

– Я слышал!.. Я слышал разговор!

– Чей?

– Волхвов… То есть нет, не самих волхвов, их-то тут нет. Но их ближайших помощников. Тех, кому поручено завтра на рассвете зарезать жертву.

– Расскажи-ка об этом поподробнее.

Было заметно, что Эдика весьма заинтересовали новости, принесенные Андроником. Он тут же присел на округлый камень, небрежно стряхнул на землю крошки оставленного кем-то печенья и жестом предложил Андронику устроиться рядом с ним. Лесю он тоже позвал, но она не захотела сидеть на холодном камне. Однако, оглядевшись по сторонам, она так и не нашла ничего, что годилось бы в качестве сиденья. И подумав, устроилась на коленях у Эдика.

Так они и сидели втроем на одном камне, и Андроник рассказывал о том, что ему удалось узнать.

Глава 10

Убежав от своих друзей, Андроник преследовал одну-единственную цель – найти Богумира и заставить того вернуть Таню. Юноша не сомневался: его возлюбленная находится где-то в этом лагере. По своей ли воле она сюда прибыла или же ее привезли насильно, но Богумир должен был знать об этом.

Андроник не рассчитывал, что Богумир скажет ему правду, но юноша полагал, что по лицу приближенных волхва он сможет прочесть ответ на вопрос, тут находятся Таня и ее сестра или же девушек тут нету.

– Но когда я отыскал палатку учителя, то мне навстречу вышла молодая женщина, сказала, что она его сестра, но Богумир и остальные волхвы ушли в лес, чтобы в тиши провести ритуал очищения.

Разочарованный, Андроник побрел куда глаза глядят. Впрочем, далеко он не ушел. Уже у следующей палатки он внезапно услышал грубый мужской голос, который произнес фразу, заставившую юношу замереть на одном месте.

– Надо уже сейчас решить, как мы с тобой ее резать будем. Кто сзади ее станет держать, а кто спереди?

И другой мужской голос согласился:

– Да, надо продумать это хорошенько. Дело-то ответственное! Жертву богам не каждый день приносим!

– Давай, я спереди подержу эту тварь, – предложил первый голос.

– Нет, давай я!

– Хорошо, спереди держи, – согласился первый голос. – Спереди и впрямь легче держать. Значит, ты и подержишь.

– Правильно. А то в прошлый раз жертва вырвалась, так всех кровью забрызгало. Богумир и другие очень рассердились.

– Сравнил тоже! В прошлый раз курица была, а нынешняя жертва покрупнее намечается. Боюсь, что вдвоем нам с тобой с ней и не справиться будет.

– Может быть, оглушить ее сначала? – предложил второй голос.

– А вдруг перестараемся? И вообще, Богумир сказал, чтобы она в сознании была. Жертва должна понимать, куда она отправляется и какая честь ей выпала.

– Честь! – хмыкнул второй голос. – Хороша честь! Молодая, здоровая, красивая даже, а придется ей умирать.

– Ты не рассуждай много, – осадил его товарищ. – Смерть одной – благо для всех нас. Ее кровь – это угодная богам жертва. За это они будут милостивы к нам.

Теперь Андроник бы не ушел, даже если бы его тянули с этого места силой. Ноги его буквально вросли в землю. А сам он обратился в одно сплошное подслушивающее ухо. Андроник даже дышать избегал, чтобы случайно не пропустить чего-нибудь особенно важного. Но как назло, два помощника Богумира заговорили совсем тихо. И все же Андронику удалось разобрать несколько слов, заставивших его похолодеть окончательно.

– Они сказали… – лепетал юноша, – они сказали, что жертва будет принесена на рассвете. С первым лучом солнца они ее зарежут!

Все трое замолчали. Поверить в то, что симпатичные ребята, которые оставляли подношения деревьям, угостили их вкусной кашей и вообще были милы и приветливы с ними, завтра на рассвете будут приносить в жертву живого человека – молодую девушку, никто из них троих не мог.

– Я не верю! – произнесла Леся, обращаясь к Андронику. – Наверное, ты что-то неправильно понял.

Но юноша не успел ничего ответить, потому что послышались приближающиеся голоса, а затем из темноты выступила группа людей с горящими факелами в руках. Все они были одеты в длинные белые рубашки, перетянутые на поясе вышитыми поясами. На головах у женщин были пышные самодельные венки из полевых и лесных цветов, многие мужчины тоже щеголяли в этом украшении – подарке их подруг.

Впереди всех шла рослая статная женщина, держащая в руках вышитое полотенце, на котором лежали домашний белый хлеб, какие-то ягоды и сдобное печенье. И все двигающиеся за ней мужчины и женщины явно находились у этой дамы в подчинении.

Увидев троих друзей, сидящих на камне, вся факелоносная компания остановилась, словно наткнувшись на невидимую стену. А шествующая впереди всех остальных женщина оторопело уставилась на трех сидящих. При этом на ее лице читалось такое возмущение, что сыщики живо смекнули: что-то тут не так. Но понять, в чем они провинились перед этой дамой, при всем своем желании не могли.

Впрочем, долго гадать им не пришлось.

– Вы! – громко воскликнула женщина, устремляя на них негодующий взгляд. – Вы осквернили святой камень!

Так как друзья продолжали непонимающе таращиться на нее, не двигаясь с места, она крикнула им:

– Встаньте!

Трое друзей поспешно вскочили на ноги. Но это не умерило гнева женщины.

– Негодяи! – закричала она. – Вы своими грязными задами испортили трапезу предков!

– Вы это о чем?

– Подношения чистым душам наших предков, оставленные нами на этом Алатырь-камне! Вы уничтожили их своими задницами! Осквернили! Испоганили!

Друзья сконфуженно молчали.

– Это она про те крошки, что ты стряхнул на землю, – укоризненно прошептала Леся на ухо мужу.

И все же друзья не понимали причины гнева этой женщины.

– Послушайте, – попыталась вразумить ее Леся. – Ничего страшного не произошло. Мы немножко посидели на этом камешке, а сейчас уйдем, и вы сможете продолжить ваши…

Но договорить ей не удалось. Женщина дико вскрикнула:

– Уйдете? Вот так просто возьмете и уйдете?

– Да.

– Даже и не думайте! – гневно заявила им эта дама. – Осквернители святого места, вы должны понести наказание за свой проступок!

– Наказание? Какое еще наказание?

– Вы принесете жертву!

– Но… но у нас нету при себе ни хлеба, ни другой еды.

Андроник пошарил у себя в карманах и неожиданно вытащил оттуда пачку жвачки.

– Может быть, это подойдет? – спросил он. – Правда, она уже начатая и помялась немного, но, возможно, сгодится?

Женщина смотрела на жвачку с выражением такого омерзения, словно бы видела перед собой змею, паука или какую-то другую гадкую тварь.

– Еда тут уже и не поможет! – произнесла она. – Тем более такая!

– А чего же вы от нас хотите?

– Искупления! Очищения! Вы должны отмыть Алатырь-камень.

– Извольте. Утром мы сходим за водой и помоем ваш камешек.

– Нет, сейчас! – исступленно вскричала эта тетка. – И не водой, а кровью!

– Кровью?! – встревожились все трое. – Вы что? Шутите?

Но какие там шутки! Не только тетка, но и явившиеся с ней люди принялись выкрикивать:

– Искупление! Искупление!! Искупление!!!

Каждый их выкрик звучал громче предыдущего. Внезапно Лесе стало по-настоящему страшно. Она покосилась на своих мужчин и увидела, что они тоже побледнели. Подтянувшиеся следом за женщиной соратники размахивали горящими факелами и выкрикивали одно и то же.

– Бежим! – шепнул Эдик, хватая ее одной рукой, а другой цепляя Андроника. – Быстро!

И они побежали. Толпа сначала кинулась за ними следом, но затем по окрику своей командирши повернула назад. За эти несколько минут с их жрицей произошли разительные изменения. Женщина уже не казалась такой сердитой.

Напротив, она весело улыбалась и встречала своих подопечных такими словами:

– Хорошо, что мы с вами пугнули этих дурачков.

– Бежали так, что только пятки сверкали!

– Будут знать, как устраивать себе стулья из священных камней.

– Мать Всеслава, а кто это такие были?

– Не знаю, новенькие, наверное, – вздохнула в ответ дама. – Не обученные еще совсем. С каждым годом к нам примыкает все больше народу. Это радостно. Вот только не все еще знают, что нужно делать и как себя вести. Но они научатся, как в свое время научилась я, а теперь учитесь и все вы!

– Мать Всеслава, но все-таки… Как же наши подношения? – спросила самая молоденькая девчонка жалобно. – Нельзя же оставлять их на оскверненном святилище!

Женщина ненадолго задумалась, а потом вновь улыбнулась:

– Не отчаивайтесь, мои родные! Мы с вами сейчас добудем живой огонь, и огонь очистит Алатырь-камень, сделает его вновь чистым и пригодным для нашего с вами ритуала.

С этими словами женщина уселась на землю, достав из-за пазухи две деревянные палочки. В одной было проделано отверстие, в которое женщина и вставила вторую палочку. После этого она отправила одного из своих помощников за хворостом, а остальным сказала:

– Прочтем молитву Хорсу-покровителю, пусть он поможет нам добыть живой огонь.

С этими словами она принялась быстро вращать длинную палочку, зажав ее между двумя ладонями, добывала огонь силой трения. Дело это было трудоемкое, но женщина не сдавалась. Все ее подчиненные сгрудились рядом с ней, не сводя глаз с быстро вертящейся палочки в руках у жрицы. Женщина проделывала это упражнение раз за разом, и наконец из нижней палочки показался сначала дымок, а потом вспыхнул и крохотный огонек.

– Скорее! Трут! Дрова!

Священный огонь был перенесен на хворост, и вскоре в ночи запылал еще один костер. Впрочем, в отличие от остальных, разведенных на земле, этот горел прямо на камне, на том самом месте, где еще совсем недавно сидели трое друзей.

– Помолимся светлым богам, чтобы они очистили это место!

Женщина быстро построила своих людей полукругом, сама встала впереди и, подняв руки к огню, взмолилась:

– Светлые боги, помогите нам!

Остальные повторили эти слова за ней. Затем, пристроив факелы, чтобы те светили им, и взявшись за руки, они все вместе пошли хороводом вокруг камня, на котором горел огонь, выкрикивая то и дело свою молитву. Хворост постепенно догорел, огонь погас. Тогда женщина удовлетворенно произнесла:

– Теперь это место очищено, и на нем можно оставить свои подношения!

Все участники ритуала принялись торопливо выкладывать прямо в пепел от сгоревших сучьев то, что принесли с собой. Закончив раскладывать хлеб, ягоды и сладости, люди с удовлетворенным видом побрели прочь. Все они улыбались. Кто-то затянул песню, другие подхватили. Эти люди и думать забыли о тех трех чудаках в цивильной одежде, которых они спугнули с камня.

В отличие от них трое сыщиков до сих пор не могли окончательно прийти в себя. И выводы, которые они сделали, были далеко не утешительными для всех «новых славян», вместе взятых. Сильно напуганные темнотой, враждебными криками и вообще всем происходящим вокруг них, наши друзья думали о своих новых знакомых куда хуже, чем они того заслуживали.

– Как мы видим, эти люди могут быть и опасными, и агрессивными.

– Они хотели, чтобы мы своей кровью отмывали этот камень! Дикость какая!

– А завтра они еще кого-то собираются принести в жертву.

Эдик схватился за голову:

– Надо что-то делать!..

– Правильно. Надо сообщить обо всем этом в полицию!

– Да! Звоню Юре!

Но сколько ни пытался Эдик дозвониться до своего нового знакомого, ничего не получалось.

– Связи нет! – с отчаянием заявил он. – А ведь мы почти на самой вершине холма. Казалось бы, куда уж выше?

– Может, на дерево заберемся?

Но Эдику это предложение категорически не понравилось.

– Если они нам чуть кровь не пустили только за то, что мы немножко посидели на камне, никакого вреда ему вообще не причинив, то уж если заметят, что кто-то из нас забрался на дерево, которому они поклоняются, или ветку сломал…

– Тогда нам точно несдобровать!

– Как же нам быть? Юре не дозвониться. Мы тут одни среди враждебно настроенных фанатиков.

– Ну, не преувеличивай. Не все они такие уж злобные. Эта тетка, да, была настоящая ведьма. Но те люди, которых мы встретили первыми, они казались славными и дружелюбными.

Эдик подумал и сказал:

– Пошли к ним!

Однако, когда они разыскали знакомый костер, он уже почти потух и возле него сидела лишь одна женщина. Поверх вышитой по подолу красными нитками полотняной рубахи она накинула на себя белую спортивную курточку из мягкой даже на взгляд микрофибры. А поверх нее еще и павловопосадский платок – очень красивый, тоже красный с замечательными разноцветными узорами, в которых преобладал черный с редкими всполохами других цветов. На ногах у нее были настоящие, плетенные из лыка лапти, на которых, впрочем, красовалась бирка – «На память о Мандрогах!».

Смешение стилей и эпох было налицо, но женщину это, по-видимому, ничуточки не смущало.

– Мы сюда с друзьями в первый раз приехали, – поделилась она с Лесей, признав в ней старую знакомую. – Услышали, интересно стало самим взглянуть, вот и приехали.

– Значит, вы не из их компании? – обрадовалась Леся.

– Да тут много кто в первый раз приехал, – махнула рукой женщина. – Заводил, кто знает, что происходит, по пальцам пересчитать можно. Несколько волхвов, во главе у них стоит Богумир. Он школьный учитель, и вся эта канитель, как я поняла, проходит под маркой реконструкции сцен из древнеславянской истории и культуры в рамках мероприятий на летних школьных каникулах.

– А… а у Богумира есть разрешение на подобные мероприятия? Как я поняла, полиция и церковь очень косо смотрят на подобные развлечения.

– Но что они могут поделать? – пожала плечами женщина. – Не могут же они запретить людям знать свою историю?

– Историю?

– Ну да. Мне вот интересно стало. И другим тоже. Пусть я и понимаю, что все, что мы видим, очень приблизительно воспроизводит сцены из настоящей жизни наших предков, и теперь уже никто толком не может рассказать, как впрямь люди жили тогда, как одевались, что ели, о чем думали, кому молились, но ведь они были нашими предками. Мы должны сохранить хотя бы те крупицы своей истории, которые еще остались.

– Да? – заинтересованно произнесла Леся. – В самом деле, я как-то об этом не задумывалась.

Она взглянула на Эдика, но тот в ответ лишь фыркнул. Столкновение с агрессивной «язычницей» было еще слишком свежо в его памяти.

Но Леся всерьез заинтересовалась тем, что говорила женщина. Тем более что это была та самая опытная стряпуха, которая угостила ее необыкновенно вкусным и в то же время необычным кулешом. И Леся, считавшаяся кулинаркой, чувствовала себя униженной. Вкус был совершенно необычным, она не могла объяснить, что это был за вкус, но какой-то очень родной, простой и понятный. Вкус, который хотелось пробовать почаще. Вкус нормального ржаного хлеба, не магазинного, а испеченного в собственной печке. Вкус свежего парного молока, а не той непонятной субстанции, которую мы пьем из картонных пакетов. Вкус полбы, элегантные стебельки которой не выдерживали грубого натиска комбайнов, и которую повсеместно заменила более примитивная, но зато и дешевая в выращивании, так называемая сортовая пшеница.

И Леся решила расспросить эту женщину, которая явно знала немало.

– А ваши друзья тоже никого здесь не знают?

– Почему? Федор знаком с кем-то из здешней компании. Они же его и пригласили, а уж он нас с собой потащил.

– А можно поговорить с этим Федором?

– Все наши уже спят.

И правда, из палаток доносился храп мужиков.

– Хотелось бы его разбудить. Да и остальных тоже.

– Но зачем?

Женщина выглядела настороженной. Леся понимала: прежде чем требовать от нее помощи, ей нужно объяснить ситуацию. Или хотя бы часть ее. Она взглянула на мужчин, но те молчали и только смотрели выжидающе на Лесю, словно признавали за той право установить контакт с особью одного с ней пола.

Вздохнув, Леся сказала этой женщине:

– Понимаете, у нас есть подозрение, что кем-то из людей Богумила была похищена молодая девушка.

Так как Эдик с Андроником продолжали пристально на нее смотреть, Леся вздохнула еще глубже и призналась:

– Или даже две!

Рот у женщины приоткрылся.

– Не может быть!

– Это еще не точно! – поспешила заверить ее Леся. – Но девушки пропали прошлым вечером. Вышли с территории летнего лагеря, где должны были провести всю смену, и их больше никто не видел. Они исчезли. А перед этим на том месте, где они исчезли, видели одного из представителей этого карнавала.

– Кого?

– Кого-то из ближайших помощников волхвов. Он оставил в жертву двум деревьям печенье, булочку и творог. А еще повязал шарфик, который принадлежал одной из пропавших девушек!

Женщина помолчала, а потом неуверенно произнесла:

– Но это лишь косвенно указывает на причастность этих ребят к похищению девушек.

– Верно. Только мы не можем рисковать. Дело в том…

И Леся заколебалась, не зная, стоит ли выкладывать всю правду.

– Дело в том, – продолжила она нерешительно, – что Андроник слышал, как кое-кто из приближенных Богумира планировал завтрашнее жертвоприношение.

– Ну да, – невозмутимо кивнула головой женщина, – я тоже слышала. На рассвете будут принесены в дар богам всевозможные дары – цветы, фрукты, ягоды, мед и хлеб.

– Ах, нет! – в отчаянии воскликнула Леся. – Совсем-совсем другое жертвоприношение! Кровавое!

– Кровавое?!

Женщина вздрогнула:

– О чем вы говорите?

– Будет убито живое существо, как они сказали, живая тварь… И мы очень боимся, что ею может оказаться одна из пропавших девушек. Или даже они обе!

Вот теперь женщина побледнела основательно.

– Боже, – прошептала она, – вот так съездили, развеялись, называется!

Вскочив на ноги, она кинулась к палатке.

– Федька! Витя! – тормошила она мужиков. – Вася, просыпайся! Все вставайте!

Сонные мужики не желали подниматься.

– Ну, чего тебе?

– Вставайте, тут такие дела, оказывается, творятся! Вставайте, обсудить надо!

Ворча и ругаясь, мужики все же вылезли из своих спальных мешков и, поеживаясь, подошли к костру. Кто-то подкинул поленьев, огонь вспыхнул ярче и осветил их недовольные лица.

– Рассказывай! – потребовала у Леси новая знакомая.

Леся заколебалась. Ей было страшновато говорить перед этими угрюмыми мужчинами, сверлившими ее вдобавок отнюдь не самыми приветливыми взглядами. Накормили, приветили, читалось в этих взглядах. Так-то ты нас отблагодарила за доброту, выдернула из объятий сладкого сна, разбудила, в темную ночь вытащила! Мужики ежились от ночного холодка. И по мере того как падала температура их тел, нарастал холод в их глазах.

К счастью, Лесе не пришлось выступать перед такими неблагожелательными зрителями. За нее это сделал Эдик. Леся с облегчением заметила, что уже после первых же фраз лица подошедших к костру мужчин стали разглаживаться. Как-то Эдик умел находить общий язык с людьми, располагая в свою пользу, казалось бы, самых строптивых. И даже те, кто вообще вечно были всем недовольны, поговорив с Эдиком, успокаивались, по крайней мере, на какое-то время.

Эдик пересказал все новости. Но вот выводы, которые из этого были сделаны, удивили друзей.

– Нам уезжать надо! – воскликнула одна из женщин.

– Уносить ноги! – поддержала ее другая. – Срочно!

Услышав это, Леся встревожилась:

– Нет! Подождите! Вам нельзя уезжать!

– Правильно, – неожиданно одобрил ее один из мужиков, Вася, кажется. – Ночь, темно. Если убираться, то спозаранку, когда уже рассветет.

– Но на рассвете они и планируют жертвоприношение.

– Так мы туда не пойдем.

– Не пойдем, – хмыкнул все тот же Вася. – А ну как поведут?

Другие мужчины также выглядели озадаченными. Они поглядывали на своих женщин и явно не знали, как им поступить. Тогда вперед снова выступил Эдик.

– Ребята, – произнес он, – нам нужна ваша помощь! А что, если девчонок и впрямь завтра собираются зарезать? Неужели вы уедете, зная, что за вашей спиной творится такое черное дело?

Один из мужиков крякнул:

– Да, и впрямь неладно выходит.

– А чего делать-то? – спросил другой.

– Если вы готовы остаться, то я вам скажу, что нужно делать!

Поманив мужчин поближе к себе, Эдик начал им что-то вполголоса втолковывать. Леся хотела подойти поближе, но Эдик так строго на нее глянул, что она не решилась приблизиться и уселась поодаль вместе с перепуганными женщинами. Андроника мужчины от себя тоже турнули, он с обиженной миной устроился рядом с женщинами.

– А я ведь тоже где-то слышала, что раньше, до христианства, людей на Руси в жертву приносили, – сказала одна из них.

Вместе с этими словами она, словно вспомнив о чем-то, пошарила у себя на груди. А потом, найдя нужное, бережно убрала поближе к сердцу золотой крестик, который до того небрежно болтался у нее просто поверх одежды.

– Не ожидала, что и сейчас возможны такие кровавые обряды, – пробормотала другая и поежилась, но явно не от холода, потому что одета была достаточно тепло.

– Ох, девоньки, во что же мы с вами вляпались-то? Хотели развлечься, а вон как дело обернулось.

Так до рассвета никто и не уснул. Мужчины обсуждали план предстоящей схватки с язычниками, если дело и впрямь дойдет до кровавого жертвоприношения. Ну а женщины просто сидели и боялись до самого утра. И лишь когда небо над горизонтом окрасилось восходящим солнцем в нежный розовато-золотистый цвет, страх у всех куда-то пропал.

Со всех сторон наверх к холму потянулись ручейки людей. Шли поодиночке, шли парами, но по большей части шли компаниями.

– Ну что? – поднялась гостеприимная хозяйка. – И нам тоже надо идти!

Следом за ней встали и все остальные. К удивлению Леси, ее муж и Андроник куда-то подевались.

– Они скоро придут, – заверил ее Федор. – А ты пока что держись рядом с нами. Твой муж велел нам за тобой присмотреть.

Леся была возмущена. Вообще-то, присматривать за ней – это прямая обязанность самого Эдика. А он мало того что пренебрег ею, так и в известность об этом даже не поставил!

Несмотря на свое возмущение, поделать сейчас Леся ничего не могла. У нее просто не было другого выхода. Она молча побрела вместе с остальными на вершину холма, где уже виднелись несколько резных деревянных идолов, явно привезенных с собой по такому случаю кем-то из волхвов. Идолов поставили на самой вершине холма, чуть в стороне от развалин старой церкви. Их безучастные лица сейчас безмолвно взирали и на ее каменный фундамент, и на остатки когда-то оштукатуренных кирпичных стен.

Внимание Леси привлекла к себе в первую очередь эта старая и почти совсем разрушенная церковь. От полного и тотального разворовывания, от использования церковных кирпичей при строительстве деревенских и колхозных свинарников и коровников эту церковь спасло лишь то, что она находилась вдалеке от человеческого жилья. И возить отсюда пусть и дармовые стройматериалы было тяжело и в конечном счете невыгодно. Так и уцелела эта церковь от окончательного уничтожения даже в смутные советские годы.

Сейчас она ждала людей, способных восстановить ее стены. Ждала служителей церкви, способных освятить ее Духом Святым. Ждала паству, что заселит вновь Высокую горку и возродит тут человеческие поселения. Ждала-ждала, и кое-кого все же дождалась…

Пока что Леся просто разглядывала фундамент церкви, пытаясь понять, какие же именно из камней, по преданию, были взяты из стоящего тут прежде жреческого капища. Этот? Или вон тот? Как понять? Нынче все камни казались одинаковыми. Скрепленные между собой где-то раствором, а где-то поставленные в замок малообработанные валуны составляли все вместе надежный фундамент здания.

Лесе невольно подумалось, если прежние камни остались на этом месте, может быть, и часть прежней силы тоже обитает на Высокой горке и по сей день?

– Солнце всходит, – услышала она женский голос. – Волхвы идут. Сейчас начнется!

И точно, стоило ей произнести эти слова, как стоящие рядом с ними люди неожиданно запели, протягивая руки к восходящим солнечным лучам. Но взгляд Леси был прикован к вышедшим на вершину холма нескольким бородатым мужчинам, одетым в белые полотняные рубахи, подпоясанные и нарядно украшенные вышивкой. На поясе у каждого были нож и еще какие-то подвески, шарики, тесемочки с привязанными к ним камешками, железками и деревяшками. Шею каждого волхва также украшало большое количество самодельных амулетов. И вся эта амуниция, должно быть, весила немало.

Леся быстро пересчитала волхвов, на что у нее ушло совсем мало времени. Волхов было всего трое. Двое постарше, бороды и волосы у них были седы. Но один был еще совсем молодой мужчина, видимо, тот самый Богумир. Несмотря на свою молодость, именно он стоял в центре, и именно он первым воздел руки к солнцу и громко, так что услышали его даже стоящие в последних рядах, произнес:

– Светлые боги, давшие нам жизнь, вы – отцы наши! А мы – дети ваши!

Толпа, стоящая за волхвами, дружно откликнулась:

– Мы – дети ваши!

Богумир продолжал:

– Примите молитвы наши!

Толпа тут же повторила его слова троекратно.

– Примите дары наши! Это благодарность наша!

Толпа начала повторять слова волхва, но неожиданно люди начали сбиваться, по рядам прошло какое-то смятение. А затем над холмом раздалось заливистое лошадиное ржание, и все головы тут же повернулись в ту сторону, откуда оно доносилось.

Конечно же и Леся не стала исключением. Она тоже посмотрела в ту сторону, откуда услышала звук ржания, и глаза девушки расширились от удивления. Откуда-то со стороны деревьев к ним приближались двое неприятного вида бородатых мужчин, ведущих за собой небольшую золотисто-рыжую лошадку. Это был еще совсем жеребенок, с длинными голенастыми ножками и смешным хвостиком. Когда они подошли ближе, то стало ясно, что это кобылка, и судя по ее прижатым к голове ушам и тому, как она косилась на людей своими большими глазами, ей было дико страшно.

С огромным удовольствием лошадка бы вырвалась и убежала отсюда подальше. Но передние ноги были у нее связаны веревкой, так что она могла передвигаться лишь маленькими шажками. Да и двое мужчин держали ее крепко. Один вцепился в гриву, а другой рукой держал за конец веревки, которой была опутана шея лошадки, второй мужик держал кобылку за хвост и придерживал ее заднюю часть.

– Светлый волхв! – произнес именно этот человек грубым и каким-то неприятным голосом. – Прими от нас, твоих верных слуг, эту праздничную жертву! Это чистая кровь, не знавшая еще железа! Принеси золотую кобылицу в подарок светлым богам. Пусть примут они ее кровь, и пусть будут они добры к людям!

Леся взглянула на волхвов. Те двое, что постарше, переглядывались в явном смятении. Да и сам Богумир, к которому обратились приведшие лошадку мужчины, тоже выглядел озадаченным. Он шагнул к мужикам и о чем-то спросил у них вполголоса. Затем оглянулся на двух других волхвов, словно призывая тех на помощь. Старики подошли и принялись о чем-то совещаться вполголоса. К сожалению, Леся стояла слишком далеко, так что она не могла слышать, о чем именно шел разговор у этих людей. Но даже ей было понятно, что волхвы и особенно Богумир всерьез озабочены и явно не особо рады появлению золотистой кобылки.

Младший волх даже не выдержал и воскликнул:

– Нет, вы совсем спятили! Это же жеребенок!

– Принеси ее в жертву! Мы требуем!

– Я не могу этого сделать!

– Ты должен, светлый волхв! Ради благополучия всего нашего рода, прими от нас эту жертву!

Мужики настаивали, Богумир отказывался. Солнце тем временем совершенно не обращало внимания на происходящее на холме и всходило себе на востоке.

А на холме у подножия развалин церкви ситуация обострялась. Один из мужчин, приведших в дар волхвам рыжую кобылку, не захотел препираться дальше и, выхватив из-за пояса нож с длинным лезвием, воскликнул:

– Ах, не хочешь! Тогда я сам принесу жертву богам!

С этими словами он сделал знак своему товарищу, который и повалил всхрапнувшую от ужаса кобылку на землю. Второй кинулся на нее сверху, не давая подняться на ноги, прижал голову лошади к земле, обнажил беззащитное горло и уже занес руку с ножом для решительного удара, как внезапно Богумир бросился к нему.

– Стой! Не смей!

– Пусти!

Между тремя мужчинами завязалась драка. Они покатились по земле, совсем не заботясь о сохранности своей одежды и даже самих себя. Седобородые волхвы переминались рядом в явном смущении. Вроде они и понимали, что надо бы прийти на помощь своему более молодому собрату, но в то же время их пугал огромный и явно острый нож, который до сих пор был зажат в руке у одного из сражающихся.

Прочие же вообще мало что понимали. Наверное, многим казалось, что так и нужно, все идет, как задумывалось. Потому что люди наблюдали за дракой с любопытством, но и только.

Глава 11

Неожиданно с другой стороны холма послышались чьи-то крики. Леся повернула голову и с удивлением увидела своего мужа, рядом с которым карабкались вверх по крутому склону полицейские, многие из которых были в форме.

Дальше больше. Показался также толстый священник в черной рясе, его борода сбилась набок, полное лицо покраснело от натуги и было покрыто обильно выступившим потом. Тем не менее, несмотря на огромные усилия, которые приходилось приложить этому человеку, чтобы при его тучности подняться на холм в числе первых, именно он бросился к волхвам, грозя тем зажатым в руках крестом.

– Прочь! – кричал он. – Прочь от святого места, язычники!

При этом он оглядывался назад, словно проверяя, следуют ли за ним по пятам молодые ребята, одетые в полицейскую форму. Те следовали. И вдохновленный их поддержкой, поп подскочил к вконец озадаченным и оторопевшим седобородым волхвам и влепил одному из них звучную пощечину.

– Чему стадо учишь!

Тот не стерпел нанесенной обиды и плюнул в лицо попу. Не утираясь, тот ухватил за грудки одного волхва, второй вцепился попу в рясу, и завязалось нечто вообще невообразимое. С одной стороны на земле за жизнь рыжей кобылки продолжал сражаться с двумя своими помощниками Богумир. А с другой двое волхвов дрались с попом вообще непонятно за что.

Полицейские с любопытством наблюдали за обеими драками и, кажется, совсем не торопились разнимать дерущихся.

Хорошо еще, что тут подоспел Юра, который мигом разобрался в ситуации и принял меры для ее исправления.

– Что вы стоите?! – закричал он своим подчиненным. – Немедленно прекратить безобразие!

Уразумев, что от них требуется, полицейские разделились на две группы. Одна кинулась поднимать Богумира с земли, а вторая отодрала разошедшегося священника от волхвов. С обеих сторон сражающиеся понесли убытки. У Богумира заплывал глаз, а его белые одежды пришли в полнейшую негодность. У одного из его помощников из носа текла кровь. А бороды священника и двух старых волхвов выглядели теперь так, словно бы их изрядно проредили.

Только после того, как полицейские скрутили всю компанию драчунов и повели их вниз, до собравшихся на вершине холма людей стало доходить, что все произошедшее перед их глазами – это не задуманная инсценировка. И что дело пошло совсем не по плану.

– Так что? – произнес кто-то из толпы озадаченно. – Вы их куда уводите?

– И зачем? – произнес другой голос.

– Они задержаны за драку.

– А нам-то что теперь делать? – послышались недоумевающие голоса уже со всех сторон.

– Вы тоже расходитесь. Так будет лучше для всех.

Юра вышел к толпе и громко произнес:

– Мероприятие закончено! Все расходитесь!

Несмотря на приказ полицейского, никто из толпы не собирался «расходиться». Люди переминались с ноги на ногу, озадаченные, смущенные, но не сломленные.

– Мы хотим довершить начатое! – заявил вдруг один из мужчин. – Где кобыла? Где нож?

– Папа! – тут же заплакал чей-то ребенок. – Не дай им лошадку зарезать! Папа-а-а!..

– Уйми своего сопляка! – посоветовал мужик, хватая рыжую лошадку за гриву.

Отец плачущего мальчика кинулся на помощь кобылке.

– Оставь жеребенка в покое!

– В самом деле! – поддержали его и другие голоса. – Что за безобразие?

– Зачем кобылку-то убивать?

– И вообще, чья она?

– Развяжите ее!

Но не тут-то было! Тот мужик, который предложил довершить начатое, тоже достал нож. Это был очень красивый нож с рукояткой из кости, украшенный цветными камнями и серебряной проволокой. Но это был отнюдь не декоративный ножичек, а внушительных размеров клинок дамасской стали, вполне пригодный для того, чтобы убивать.

– Не смей!

– Убери от лошади нож!

Люди всей толпой двинулись на злодея. И Леся неожиданно увидела, что в первых рядах двигается Андроник.

– О-о-о! Только не это!

Леся поняла, что шустрый Андроник опять-таки убежал из-под надзора Эдика. И кажется, теперь собирался совершить первый в своей жизни геройский поступок. Чем все это может закончиться? У Леси были какие-то нехорошие предчувствия на этот счет. Андроник ну совершенно ничем и никак не напоминал ей героя, способного победить в этой схватке. Он был просто слабым мальчиком, почти ребенком, который лез не в свое дело и мог здорово получить за это.

В этот момент мужик взмахнул рукой, серебристое лезвие чиркнуло по воздуху, и большинство безоружных защитников подалось назад. Но только не Андроник. Он как стоял на месте, так и остался стоять, несмотря на то, что нож чиркнул буквально в каких-то нескольких сантиметрах от его носа.

– Оставь лошадь в покое! – строго произнес он. – Ну! Кому я сказал!

Но мужик и не подумал послушаться юноши.

– Вали отсюда, молокосос!

– Положи нож!

– Вон!

И мужик сделал резкий выпад как раз в тот момент, когда и Андроник шагнул к нему. Все произошло так быстро, что Леся даже не заметила, что приключилось. Она только услышала, как рядом с ней закричала женщина, толпа охнула, а Андроник внезапно схватился за руку. Из-под его пальцев тут же побежала вниз ярко-красная кровь. Она закапала на землю, и Андроник внезапно завопил тоненьким голоском:

– Ой, кровь, кровь! Помогите!

Но люди не двигались. А мужик с ножом, ранивший Андроника, внезапно дико захохотал:

– Ну, вот и кровушка!

Он отпустил лошадиную гриву и кровожадно уставился на раненого Андроника. Казалось, какое-то мгновение он примеряется к тому, чтобы ударить юношу снова, но в этот момент с двух сторон к нему подскочили очень своевременно подоспевшие полицейские, которым удалось отнять у хулигана нож и скрутить ему за спиной руки.

– Расходитесь! – требовали полицейские, уводя рыдающего Андроника с собой. – Довольно уже порезвились! Расходитесь, кому говорят! Веселье закончено.

Но люди не торопились их слушаться. Кто-то уже заботливо поднял с земли перепуганную до такой степени лошадку, что бедняжка едва могла стоять на ногах. Связывающие ей передние ноги путы были разрезаны, и лошадка обрела долгожданную свободу. Как только она поняла, что может двигаться без помех, она тут же пришла в себя и кинулась бежать прочь, смешно взбрыкивая задними ногами. А через какое-то время все окрестности огласились ее громким ликующим ржанием.

Кобылка бежала и бежала, искренне радуясь жизни, солнцу и тому, что осталась жива и может чтить и этот летний день, и людей, зачем-то собиравшихся ее убить, а затем так же внезапно передумавших это делать.

Большая часть солнцепоклонников, несмотря на требования полиции, все же осталась на холме, но Лесе уже не было нужды оставаться с ними. Она видела, что Богумира и его сообщников полицейские повели вниз. И там же были ее муж с Андроником, которому кто-то уже перевязал чистой тряпицей руку.

Так что Леся торопливо простилась с новыми знакомыми и поспешила следом за своими.

Догнать Эдика и Андроника ей удалось только внизу. Они оба уже сидели в машине и, кажется, собирались ехать. Увидев ее, Эдик помахал ей:

– Скорей! Иди сюда!

Леся запрыгнула в машину и обиженно осведомилась у мужа:

– Вы что? Вы без меня уехать собирались?

– Так ведь ты где-то ходишь… А нам надо поторопиться, если мы хотим отвезти Андроника к врачу и успеть поучаствовать в допросе Богумира.

Пока муж говорил, Леся разглядывала Андроника. Как он? Сам юноша уже почти перестал плакать, во всяком случае, если и всхлипывал, то не так громко. Однако, несмотря на оказанную ему кем-то второпях медицинскую помощь, Андроник был бледен, а глаза у него были красными и опухшими. Кажется, только сейчас до юноши стало доходить, как опасен был проявленный им героизм. Да и рука у него, должно быть, сильно болела.

Леся видела, что сквозь слои белой ткани, которой юноше обмотали раненую руку, уже проступали красные пятна крови. Время от времени Андроник поглядывал на свою руку и бледнел еще больше, а глаза у него вновь наполнялись слезами. Надо было срочно везти юношу в город, в больницу.

Эдик был того же мнения.

– Юра мне обещал подождать и не начинать без меня допроса свидетелей, но кто его знает, утерпит ли?

– А как же Таня? – встрепенулась Леся. – И Аня? Где они? Вы это выяснили?

– Юра первым делом спросил у Богумира, где девушки.

– И что тот сказал?

– Богумир говорит, что не видел их обеих аж с последнего школьного звонка.

Сердце у Леси упало.

– Он врет! Или… или эти его сообщники спрятали девушек!

– Верно, Андроник в одном из помощников Богумира опознал того «грибника», которого видел в лесу возле летнего лагеря девушек. Сейчас этот человек полицией также задержан. И как только мы сможем его допросить, многое прояснится.

Взглянув на огорченную Лесю, Эдик попытался приободрить ее.

– Понимаю, ты рассчитывала, что сегодня же все и закончится, но ты не переживай. Если девушки живы, то протянут еще денек.

– Если живы!.. – воскликнула Леся, не скрывая своего отчаяния.

– Мы должны учитывать все варианты, – строго произнес Эдик. – К тому же даже если их держат где-то в плену, то сейчас все-таки лето, а значит, тепло что днем, что ночью. Девчонки, по крайней мере, не замерзнут. Ну а без еды они смогут выдержать еще какое-то время.

Лесе не терпелось услышать, что скажут Богумир и его сообщники на допросе. Такая возможность представилась ей спустя всего пару часов.

К этому времени вся компания была доставлена в город и препровождена в отделение, после чего был составлен первичный протокол задержания на всех, исключая лишь священника и Андроника. Последнего отправили в больницу на перевязку руки, из которой продолжала идти кровь. А священник отбыл восвояси, важно поддерживаемый под руки двумя батюшками саном помладше.

Вид у попа был до такой степени страдающий и в то же время гордый, что можно было не сомневаться: в скором времени его подвиг будет воспет в легендах, а у самого попа есть все шансы претендовать на быстрое повышение по службе и крупную награду от начальства. Глядя ему вслед, Леся не удержалась и улыбнулась. А что? Совсем неплохой обмен. Священник явно не в проигрыше и отлично сознает это.

Хотя если вдуматься, то вместо награды здешнего батюшку следовало бы наказать. А вместе с ним и все местное духовенство. Ведь именно от них требовалось следить за духовным здоровьем своих чад. А вместо этого священники занимались совсем другими делами и не заметили, когда овцы из их стада прибились совсем к другим пастухам.

Что касается Богумира и других волхвов, то их полицейские отпускать не торопились.

Допрос Юра начал с самого меньшего, на его взгляд, проступка Богумира.

– Расскажи-ка ты нам, как же ты, школьный учитель, и докатился до жизни такой, что конокрадством занялся?

– Лошадь я не крал, – ответил Богумир, вытирая запекшуюся на губе кровь. – И приказа я такого не отдавал. Кража кобылы – это целиком и полностью собственная инициатива моих людей.

– Значит, не отрицаешь, что люди твои и ты за них в какой-то степени отвечаешь?

– Признаю. Но ведь кобылку, как я видел, отпустили? Значит, этот вопрос снят.

– Хорошо. А девушки где?

– Какие?

– Ты знаешь, о ком идет речь. Таня и Аня – сестры!

– Вы меня уже про них спрашивали, – напомнил волхв.

– И тем не менее я снова задаю тот же вопрос.

– Понятия не имею, где они, – покачал головой Богумир. – Со старшей, Таней, я вообще мало общался, только в школе ее и видел. А младшая, Аня, да, она ходила ко мне на факультативные занятия.

– И что? Ты собирался принести ее в жертву своим древним богам?

Богумир забыл и про свою разбитую губу, и про другие раны и уставился на Юру с откровенным возмущением.

– Вы чего? За кого вы меня принимаете?

– За того, кто ты есть! Раз ты – волхв, то, значит, поклоняешься древним богам. А они требовали человеческой крови, это общеизвестный факт.

Какое-то время Богумир помолчал, а затем произнес:

– Мне очень жаль, но тут явно произошло какое-то недоразумение.

– Объясни.

– Я не призываю и никогда не призывал людей вернуться к прежней, дохристианской, вере.

– Значит, ты не язычник?

– Я и сам крещен, и вся моя семья тоже крещеные люди. И мы все веруем в Бога нашего – Спасителя! – произнес Богумир громко и как-то очень убедительно.

Юра выглядел несколько сконфуженным, но не сдавался:

– Но при этом в церковь ни ты, ни твои близкие не ходите. Я слышал, как священник ругал тебя за это.

– И что с того? Почему я должен идти в дом, где Бога истинного уже давно не чтят? Зачем мне идти туда, где служители Божьи погрязли в жажде наживы и озабочены лишь увеличением своей мирской власти? Время идет вперед, а попы все меньше и меньше думают о своих душах и душах своей паствы. Но зато они до крайности увлечены строительством все новых и новых храмов и украшением их. И их совсем не заботит то, что истинное богатство храма отнюдь не в золоте, украшающем его, а в душах людей, приходящих туда на молитву, в их чистоте.

Помолчав, Богумир произнес:

– Но священникам чистота человеческих душ интересна лишь в той мере, в какой это может принести лично им выгоду.

– Чувствую, что священников вы не любите!

– Не люблю! – подтвердил Богумир. – А вот Христа я люблю и чту всегда!

– Тогда объясните, к чему же весь этот… маскарад? Рубахи, костры, даже деревянные идолы, я их видел своими собственными глазами.

Но Богумир ничуть не смутился и продолжал:

– Как я уже сказал вам, мы все веруем в Христа, как в нашего Спасителя. Ведь Он искупил своей кровью все грехи человечества наперед. И только после Его великой жертвы теперь нам всем нет нужды унижаться перед духами, выпрашивая их милости, постоянно приносить какие-то жертвы капризным богам и оставлять им по всякому случаю обязательные подарки. Все это, как и необходимость участвовать в нелепых ритуалах вроде кормления домового, осталось для нас в прошлом. И слава богу!

– Так все-таки богу или богам?

– Я и пытаюсь вам это объяснить, – с досадой произнес Богумир. – После пришествия Христа мы все стали не обязаны ни верить в прежних богов, ни чтить их обязательными и постоянными жертвоприношениями. Хотим – да, делаем. К примеру, до сих пор мы оставляем на могилах какие-то сладости и хлеб.

– Это для птиц.

– Но птицы в дохристианском эпосе – это вестники в наш мир Яви из других миров. Именно птицы переносят гостинцы душам наших предков, тем, которых уже нет с нами. Но если мы не хотим участвовать в иных жервтоприношениях и ритуалах, это наше собственное право, наказания за это от богов нам уже не будет, потому что мы больше прежним богам не подвластны. Христос выкупил нас своей великой жертвой, своей божественной кровью, которую он пролил за нас всех. И теперь у нас, у всего человечества есть куда более великая сила, которой мы и верим, которую мы и чтим.

– Тогда зачем было все это… сегодня?

– Но зная и любя Христа, мы также должны знать и помнить своих прежних богов, просто обязаны это делать! Они тоже часть нашей великой истории. Как и многоэтажные деревянные терема, от которых ныне и следов не осталось, но в которых люди жили дружно. И жил не просто один какой-то богатый царь, а князь и вся его дружина или просто большая дружная семья. Но мы о том совсем забыли. Как забыли мы и победоносные войны, которые вели со своими врагами на протяжении многих тысячелетий и о которых нынче сохранились лишь смутные воспоминания. Но ведь они были! И на этих войнах также были свои великие герои, имена которых нам обязательно надо восстановить, чтобы мы могли чтить и их память, и их подвиги, сохранившиеся лишь в легендах. Понимаете, в чем суть моей мысли?

Так как Юра и остальные молчали, явно не очень-то понимая, Богумир продолжил:

– Суть того, что я пытался донести до людей, не в том, чтобы следовать глупым приметам и варить кашу по специальному рецепту, чтобы в один и строго определенный день умилостивить духа, отвечающего за уборку урожая или стрижку шерсти у овец, чтобы несвалявшаяся была да паразитов в ней было поменьше. Да-да, вот вам смешно, вы улыбаетесь, а ведь был у крестьян в деревнях и такой ритуал. И многие его безукоризненно выполняли и свято верили, что после принятого угощения овинник обязательно присмотрит за скотом.

Богумир снова коснулся разбитой губы, поморщился и продолжил со вздохом:

– Так что не надо идеализировать те времена. Самая главная ценность – жизнь человеческая тогда стоила очень недорого. И ценна была прежде всего жизнь всего рода, его безопасность и вопрос выживания, а вовсе не благополучие какой-то отдельно взятой личности. Интересами последней для процветания всего рода запросто могли пренебречь. Отцы выбирали для своих детей супругов. И спорить у молодых со старшими было также не принято. Более того, отец на всю жизнь оставался для своих детей их единственным владыкой. Если он считал необходимым покарать неразумное дитя, то мог его избить или даже в крайнем случае убить за особый проступок.

– Убить? – не сдержалась и ахнула Леся.

– Да. Жизнь человека не представляла тогда такой ценности, как сейчас. И человеческие жертвоприношения были, я этого и не скрываю. И выбирали для них самых молодых и красивых юношей и девушек. Люди отдавали лучшее, что у них было, своим богам. И это было жестоко, чудовищно жестоко. А уж обычай для надежности крепостных стен вмуровывать в них женщин или детей? Это же вообще изуверство! Но это было, и практически повсеместно. Во всем дохристианском мире такие случаи зафиксированы. И лишь пришествие Спасителя постепенно увело нас прочь от всех этих ужасов, которые тогда были в порядке вещей.

– Но мы с вами говорим не о прежних временах, а о том, что произошло сегодня.

– А надо вернуться назад, – упрямо произнес Богумир. – Там исток нашей сегодняшней жизни! Но при этом надо трезво смотреть на вещи, ничего не идеализировать и твердо помнить, что тогда все было иначе. И человек подчинялся не милосердному Спасителю, готовому простить в сотый и в тысячный раз, как в самый первый, в надежде на то, что человек сам образумится, устыдится и в конце концов все же придет к Нему. Нет, в те времена о подобном нечего было даже и слышать. А уж дети и вовсе не имели права выбора. Даже выйдя замуж или женившись, дети оставались детьми своего отца до самой его кончины. И лишь смерть отца позволяла им наконец и самим стать старшими в роду, чтобы уже самим быть владыками своим детям.

– Да, мы это поняли, – нетерпеливо перебил Богумира полицейский. – Но что же все-таки с пропавшими девушками?

– Не знаю я, – вздохнул Богумир. – Спросите у тех двух дураков, что приволокли кобылку. Может, и девчонок они умыкнули, если вы говорите, что они и впрямь пропали.

– Пропали.

– Ну, спросите.

– И спросим.

Юра вышел, оставив Богумира под присмотром полицейских, а также Леси и Эдика.

После того как Юра вышел, Богумир недолго сидел молча. Внезапно он вздохнул и горько произнес:

– И вообще, устал я от всего этого.

– От чего – от этого? – невольно полюбопытствовала Леся.

– От глупости человеческой, вот от чего! Надоело мне все! Хватит! Завязываю я с театрализованными экскурсами в историю нашей страны. Лишь ко злу они ведут. В прошлом году какие-то придурки курицу притащили, церковь кровью куриной забрызгали, шумиха поднялась. В этом году жеребенка привели. А что дальше? И впрямь девушек убивать начнут? Нет, я умываю руки, с меня достаточно.

– Значит, вы больше не будете вести уроки истории?

– Почему? Историю я преподавать буду, если меня не уволят, конечно, после сегодняшнего. Но факультативные занятия я прекращаю. Хватит с меня! Я попытался что-то сделать, но видите, что получилось! А теперь пусть каждый сам борется с окружающим нас со всех сторон злом, как хочет. Я лично буду заниматься этим в своей собственной семье.

– Женитесь, наверное? – поинтересовалась Леся.

– Женюсь! – кивнул головой Богумир. – И детей заведу как можно больше. И увезу их подальше от этой мерзости, что нас со всех сторон окружает. И телевизор им не позволю смотреть. И фильмы эти американские богомерзкие, где одна жадность и ложь.

– Почему же одна ложь? Бывает и интересно снято, и даже трогательно порой.

– В глаза людям мишура и позолота бьют, а они и не замечают: все, что им там показывают, – это же все насквозь фальшивые ценности!

– В каком это смысле? – удивилась Леся.

– Ну, вы, например, замечали, сколько дети в американских фильмах получают на Рождество подарков? Ну, я имею в виду те самые условно счастливые, что по-американски является синонимом – богатые дети. Это же ужас, сколько у них под елкой громоздится коробок! И все они лишь для одного ребенка! Зачем они ему? Ребенку и за год со всеми этими подарками не успеть поиграть. И какой тогда в них смысл? Нет, вся эта картинка нарисована для одной лишь единственной цели: заставить нас восхищаться и желать для себя такого же изобилия. Любым путем! Любым способом, но жить так же!

– Верно, верно, – невольно увлеклась темой Леся. – Я когда их фильмы про Рождество в доме какого-нибудь среднестатистического американца смотрю, всегда думаю: батюшки, а елка-то у них до чего высоченная! Да чтобы украсить такую елочку, надо целую комнату иметь под одни только коробки с елочными игрушками.

– И можете мне поверить, что она в этом доме наверняка есть! – заверил ее Богумир. – А семьи, где двое пожилых пенсионеров одни занимают двухэтажный дом, где не меньше шести-восьми только жилых помещений! Зачем старикам все эти комнаты? Они же ими даже не пользуются. И это, по-вашему, пропаганда демократических принципов? Во что, я вас спрашиваю, превратилась хваленая американская демократия? Ведь это государство когда-то создавалось Франклином как торжество мировой демократии, государство без королей и монархии, страна без нищих, где все граждане равны между собой. И к чему они пришли меньше чем за две сотни лет? Что это, как не самая ужасная и отвратительная форма эксплуатации? Только теперь это уже эксплуатация не одного конкретного народа, а эксплуатация всего мира в целом гражданами одной-единственной страны. И жирует уже тоже целая страна. Жирует на Африке, на Индии, на Латинской Америке, на Азии, а теперь еще и до Ближнего Востока добрались. Конечно, я понимаю, что рядовым американцам достаются лишь крохи со стола истинных хозяев страны. Но что-то же ведь нужно есть и собакам, чтобы те не кусали своих хозяев?

– Действительно, несправедливо, когда одни купаются в роскоши, а другие в это время вынуждены умирать от голода. Но что поделать? Так уж устроен мир.

– А кем он так устроен? И почему африканские народы в этом мире должны голодать и жить в нищете? Они такие же люди, как и те, что жируют за их счет в своих домах-дворцах. Что белые, что черные или там краснокожие точно так же живут на Земле-матушке, кормилице и поилице нашей. Она равно добра ко всем своим детям. И всем должно жить на ней счастливо. И это счастливо вовсе не значит – богато. Счастливо – это значит мирно и равно со всеми. Чтобы не было рядом с тобой горя и нищеты, а ты бы в этот момент за высокими стенами сидел на мягких подушках в окружении многочисленных слуг и упивался бы из золотых блюд и кубков своей роскошью и богатством.

И прежде чем Леся успела придумать, что бы такое сказать подходящее случаю, Богумир добавил:

– Истинное богатство вообще не в деньгах, оно в душе нашей, в добрых делах, которые мы делаем, когда помогаем тем, кто рядом с нами. Вот тот багаж, который нам разрешено будет взять с собой в мир Прави. А те, кто чтит лишь богатство и власть золота, те канут в Навь. И Велес окончательно прервет там нить их жизни.

– Значит, вы все-таки язычник, хотя и не желаете в этом признаваться!

– Я помню богов наших, – отозвался Богумир. – И помню заветы их. И заветы эти звучат так, что проповедь Христа лишь дополняет их, а отнюдь не опровергает. И я вам скажу такую вещь: христианство – истинное христианство, а не то, что теперь выдается за него, пришло на Русь гораздо раньше даты ее официального крещения. Но это было мягкое и неагрессивное христианство, органично вплетающееся в старую веру и соединяющееся с ней. Спаситель от мира Нави, открывающий путь в мир Прави, вот кем был Христос для наших предков. Не вниз, в мир духов, где прежде были вынуждены обитать души умерших людей, но наверх, в мир Прави, где обитают все светлые боги, научившие людей и ткать, и выращивать злаки, подарившие им саму жизнь земную.

Леся с недоумением смотрела на этого человека и не могла поверить, что они подозревали его в похищении двух девушек и других злодеяниях. Ну, не мог он этого сделать! Совсем на другое ориентирован этот человек.

И еще Леся подумала: как все-таки легко оклеветать и заплевать хорошего человека в нашем мире. Достаточно лишь переставить с места на место несколько слов из того, что он говорит, вырвать эти слова из канвы общего текста, и смысл сказанного получится уже совсем другой.

В это время вернулся Юра, который выходил в соседнее помещение, где находились помощники Богумира. Вид у него был задумчивый. Даже не взглянув на волхва, он сделал знак Лесе и мужчинам, чтобы все они вышли в коридор. Когда все трое оказались там, полицейский сказал им:

– Я показал этим типам фотографии сестер, и один из них признался, что видел похожих девушек.

– Где? Где он их видел?

– Все там же, в лесу возле ясеня.

– Значит, этот человек признался, что был в лесу?

– Да. Но он клянется, что девушек не трогал. Они просто прошли мимо.

– А пестрый шарфик Тани, который был повязан на клен вместе с другими ленточками?

– Я спросил и про это тоже. И он сказал, что шарфик он нашел на дороге.

– Рваный?

– По его словам, шарфик был цел.

– Но когда он пристроил свое подношение на священном дереве, шарфик оказался порван.

– Говорит, что пока привязывал, порвал тонкую ткань.

Юра помолчал, а потом добавил еще более задумчиво:

– Но да бог с ним, с этим шарфиком! Странно тут другое… По словам этого человека, девушки шли по лесу не одни.

– А с кем? С кем они там были?

– С двумя мужчинами. Один высокий и темноволосый. А второй тоже высокий, но волосы у него были светлые.

– Он их знает?

– Нет.

– А приметы? Он может описать этих мужчин?

– Дело в том, что он видел их лишь со спины. По его словам, мужчины шли следом за девушками.

– Преследовали их? – встревожился Эдик.

– В том-то и дело, что разговор у них шел на дружеской ноте. Девушки даже смеялись. Видимо, спутники чем-то сумели их развлечь.

– Значит, девушки шли в компании двух мужчин… – пробормотал Эдик. – И в каком направлении они все двигались?

– К турбазе.

Эдик кинул на Андроника, к этому времени уже вернувшегося из больницы, задумчивый взгляд. Леся видела: что-то явно смущает ее мужа в этом рассказе. Но полицейский ничего такого не замечал и невозмутимо продолжал рассказывать:

– Когда все четверо прошли мимо того места, где прятался этот тип, он выбрался на дорогу, перешел ее и отправился дальше, уже к следующему дереву.

– И много деревьев он обошел?

– Много. Как он сам сказал, деревьев было двенадцать по числу знаков Зодиака.

– Древние славяне знали Зодиак? – не удержался от ухмылки Эдик.

– Представьте себе, да! Только у них было тринадцать созвездий. И тринадцатым деревом был тот самый клен, на котором мы с вами… Да! Чуть не забыл, именно пересекая тропинку следом за девушками, этот человек увидел на земле упавший красивый шарфик, поднял его и взял с собой.

– И это все? Больше он никого не видел?

– Видел… Вон его.

И Юра кивнул на Андроника.

– Правильно, я там был. А этот тип стоял у дерева.

– У ясеня? – уточнил Эдик.

– Да.

– То есть это было до того, как наш «грибник» пересек дорогу? И значит, еще до того, как девушки прошли по ней?

– Выходит, что так.

– А много времени этот «грибник» провел возле ясеня?

– Нет, от силы минут десять. Ему надо было поторопиться, чтобы успеть вернуться на Высокую горку к празднику.

Эдик повернулся к Андронику:

– Но почему тогда ты не встретил девушек и их сопровождающих? Ведь ты шел по той же тропинке, что и они. И примерно в то же самое время! Ты должен был столкнуться с ними!

– Я никого не видел.

– Это просто невозможно.

– Говорю вам: я не видел девушек!

– А тех двух мужчин?

– Их я тоже не видел! Никого не видел! Только того грибника, оказавшегося совсем и не грибником вовсе!

Андроник выглядел расстроенным до крайности.

– Почему вы мне не верите?! – повысил он голос. – Я говорю правду!

– Тише ты! Успокойся. Никто тебя во лжи не подозревает. Мы всего лишь пытаемся разобраться, почему получилось, что, идя с девушками навстречу друг другу, вы так и не встретились на той тропинке? А?

– У меня нету ответа, – устало произнес Андроник. – Разве что…

– Что?

– Разве что Таня увидела меня первой, свернула с тропинки сама и заставила так же поступить сестру и тех мужчин, которые шли с ними.

– И зачем бы ей так поступать?

– Я не знаю. Но это единственное объяснение того, почему я не увидел ни девочек, ни их спутников. Я ведь действительно был там в это же время!

Юра почесал голову.

– М-да… ситуация. А ведь правильно собака, выходит, показала.

Все насторожились:

– Какая собака?

– Что за собака?

– При чем тут какая-то собака?

– Я вам вчера не сказал, но мои коллеги привезли в лагерь служебную ищейку. Конечно, детей в лагере много, работать сложно, но мы очень рассчитывали на этого пса.

– И что он вам подсказал?

– Сначала он бежал по тропинке вполне уверенно. Но метров через триста после того проклятого ясеня внезапно резко свернул с дороги.

– И куда пес побежал дальше?

– Никуда. Покрутился на месте, а потом выскочил обратно на дорожку и побежал по ней дальше.

– Куда?

– След оборвался на турбазе. Вернее, на стоянке для машин отдыхающих.

– Значит, там девочки сели в чью-то машину и уехали!

– Мы тоже об этом подумали.

– Вы узнали, чьи машины находились в тот момент на стоянке?

Юра обозлился:

– Интересно! И как, по-вашему, я могу это узнать?

– Ну как… Есть ведь записи камер наблюдения.

– Нет. Нет там никаких камер наблюдения.

– Или показания охранника.

– Нет. И охранника нет.

– Что?

– Ничего нет! – сердито произнес Юра. – Ни камер, ни охранников. Сама стоянка – это просто заасфальтированная площадка. Да еще находится она в отдалении от самой турбазы.

В свое время это было сделано для того, чтобы выхлопные газы от заводящихся двигателей не мешали отдыхающим наслаждаться свежим воздухом. Но теперь все сыщики думали об одном и том же. Забота о комфорте отдыхающих обернулась лично для них огромной головной болью. Будь у них запись камер наблюдения или показания охранника, они бы уж знали, в каком направлении им продолжать поиски. А теперь…

– Но вы все же продолжайте поиск свидетелей, – посоветовал Эдик.

– Именно этим мы и занимаемся. Нами опрошены те, кто проживает на турбазе. Но есть люди, кто уже покинул место отдыха.

– Все равно останавливаться сейчас нельзя. Надо найти и опросить всех людей! Возможно, кто-то все же сможет вспомнить наших сестренок и мужчин, которые их увезли. Надо найти и побеседовать со всеми потенциальными свидетелями.

– Мы понимаем и поэтому работаем именно в этом направлении.

Но в голосе Юры никто из сыщиков не услышал уверенности, что работа эта принесет свои плоды. Да и вид у Юры был какой-то утомленный и глубоко несчастный. Так же, как и Леся, Эдик и Андроник, он возлагал огромные надежды на поездку на Высокую горку. Но она хоть и принесла результат, но это был совсем не тот результат, на какой надеялись все сыщики.

Глава 12

Несмотря на то что на улице была прекрасная погода, настроение у всех троих, когда они вышли из здания полицейского отделения, было скверным. На небе ярко светило солнышко, восход которого сегодня удалось встретить друзьям в столь необычной обстановке.

Прежде чем расстаться, Эдик с Лесей и Андроник решили немного пройтись по солнышку. Но солнечным лучам было не под силу растопить холод, который сковал души сыщиков.

– Все было напрасно! – уныло произнес Андроник. – Ездили, рисковали, а что в итоге? Ни Тани, ни Ани мы не нашли! Все пропало!

– Ничего еще не пропало, – бодро отозвалась Леся, которая считала, что рано опускать руки. – Мы будем продолжать поиски девушек. И полиция будет продолжать!

– Да, но где их искать?

– Вот-вот, – поддержал Андроника и Эдик. – Мы думали, что они со своим учителем и его компанией, а девочек там даже не видели! Вместо того чтобы найти сестричек, узнаём, что они укатили с двумя какими-то типами!

– По крайней мере, теперь мы знаем, что девушки с теми мужчинами уехали по доброй воле.

– И что нам это дает?

– Это дает нам надежду, что сестры и до сих пор живы и относительно благополучны.

– И еще мы знаем приметы тех мужчин, – добавил Андроник.

– Что ты, какие там приметы? – уныло вздохнул Эдик. – Это не приметы, а какое-то издевательство! Оба мужчины высокие, один темноволосый, а другой, наоборот, со светлыми волосами. Разве можно найти людей по такому скудному описанию?

– Да уж, – тоже опустил голову теперь и Андроник. – Такие приметы и впрямь могут подойти кому угодно. Хотя бы даже взять моих папу и дядю… Один сейчас темноволосый, а второй – наоборот… О! А вот, кстати говоря, и они!

И точно, стоило Андронику произнести эту фразу, как Эдик с Лесей тоже увидели приближающихся к ним родителей Андроника. Передвигались эти двое очень быстро, почти бежали.

– Чего это они? – удивленно пробормотал Эдик. – Руками нам машут, вроде как недовольны чем…

Сердце у Леси замерло в предчувствии каких-то новых неприятностей. Она покосилась на повязку на руке Андроника. Видна кровь? К счастью, крови видно не было, но Лесе казалось, что это совсем не облегчит их участи. И стоило родным Андроника приблизиться вплотную к притормозившей троице сыщиков, как сразу же стало ясно: знаменитое чутье сыщицы на неприятности и на сей раз ее не обмануло.

Жорж первым заметил неладное с сыном.

– Бог мой! – закричал он, страдальчески воздевая руки к небу. – Андре! Посмотри на нашего мальчика! У него повязка на руке! Он ранен!

Андре подбежал и сгреб Андроника в охапку:

– Мальчик мой!

Голос его дрожал.

– Что у тебя с рукой?

– Так… ерунда. Врачи сказали, что это просто царапина.

– Царапина? Где ты ее получил?

– Один дурак с ножом баловался.

– Ножом!

Бледный и дрожащий Жорж, который тоже обнимал Андроника, побледнел еще больше и взвизгнул:

– Андре, ты слышишь? Они резали нашего мальчика ножом!

Господин Андре не отставал от брата. Он уже облобызал Андроника в обе щеки и теперь прочувственным голосом воскликнул:

– Хорошо, хоть живой!

Затем мужчины развернулись в сторону сыщиков и произнесли уже совсем другими голосами – враждебными и угрожающими:

– Вы за это еще поплатитесь!

– Вам придется за это ответить!

Долговязые Жорж и Андре нависали над невысоким Эдиком и совсем маленькой Лесей, размахивали кулаками, почти задевая их головы. Было ясно, что братья страшно сердиты. Но за что? То есть понятно за что. Но почему они винят в случившемся Лесю и Эдика?

– В чем дело?

Андре взвизгнул:

– И он еще спрашивает!

– Да, он еще спрашивает! – поддержал брата и Жорж. – У некоторых людей совершенно нет ни стыда ни совести!

Несмотря на явную антипатию, которую открыто демонстрировали в их адрес Жорж и Андре, сыщики не понимали причины ее появления.

– Что случилось-то? – раздраженно произнес Эдик. – Вы можете хотя бы нам объяснить, почему оскорбляете нас с женой?

– Не понимаешь?

– Нет, не понимаю.

Братья уставились на него и дружно фыркнули. На их лицах отчетливо читалось выражение неприязненного отчуждения.

– Мы все знаем!

– Слышали, что ночью произошло на Высокой горке!

– Что вы слышали?

– И откуда?

– По радио в новостях передали!

– Язычники устроили на горе кровавую мясорубку!

– Пострадало несколько человек!

– В том числе священник, который пытался препятствовать ужасному ритуалу кровавого человеческого жертвоприношения!

Друзья, которые лично присутствовали при упомянутых событиях, только рты открыли, удивляясь, как за такое короткое время небольшая стычка успела превратиться в кровавое побоище. Но правоту Андре и Жоржа, продолжавших истерично вопить, подтверждало наличие перевязанной руки Андроника, в которую эти двое то и дело тыкали.

– Этого вам мало? Мало, да?

– Множество пострадавших уже доставлены в больницу!

– Есть несколько тяжело раненных!

– Состояние некоторых из них критическое!

Рты у друзей открылись еще шире. Тяжело раненные – это они про кого? Про разбитый нос одного драчуна и подбитый глаз другого? Такие раны, конечно, нельзя назвать незначительными, но все же и на тяжелые ранения они никак не тянут. Единственный, кто отчасти пострадал, был Андроник. Но и его положение не внушало врачам сколько-нибудь серьезных опасений, иначе они не отпустили бы юношу домой, а оставили бы его в стационаре хотя бы на какое-то время.

Может, и стоило это сделать. По крайней мере, тогда опекуны Андроника не вопили бы сейчас в два голоса.

– Все было не совсем так, – попыталась урезонить скандалистов Леся.

Но куда там! Ее не стали даже слушать. Родные Андроника, впечатленные преувеличенными слухами, продолжали вываливать на обомлевших друзей все новые и новые жуткие подробности произошедшего на Высокой горке кровавого побоища.

– Полицией задержано несколько человек!

– Возбуждены уголовные дела!

– Есть жертвы!

– Андроник едва не погиб!

– Наш мальчик!

– Дорогой!

– Единственный!

– Любимый!

Конца этим истерическим воплям не предвиделось. Оба брата, словно заражая друг друга истерией, кричали все громче, голоса их звучали все нервознее. Обоих уже порядком трясло. Эдик на всякий случай задвинул Лесю себе за спину. Впрочем, он сознавал, что если эти двое полезут на него в драку, эта мера безопасности мало поможет. У обоих братьев такие длинные руки и ноги, что они без труда стукнут Лесю, просто перегнувшись через голову ее защитника.

Но спасение пришло с неожиданной стороны.

Внезапно без всякого предупреждения Андроник вытянулся в полный рост, почти сравнявшись по высоте с отцом и дядей, и громко властно гаркнул на них:

– Цыц!!!

Жорж и Андре замолчали больше от неожиданности, чем от испуга. А затем Жорж уже совсем другим голосом произнес:

– Что значит «цыц», мальчик?

– Хватит кудахтать! – сердито произнес Андроник. – Какие жертвы? Какие пострадавшие? Ничего этого не было!

– Как не было?

– А так! Не было, и все!

– А драка?

– И драки не было… почти.

– А… а священник?

– Священник был. Хотя зачем он туда заявился, я не понимаю. Если бы не он и не полиция, ребята и сами бы во всем разобрались.

– Ну а твоя рука? Она как же?

– С ней все в порядке.

– В порядке?

– Ну, будет в порядке!

Между тем Жорж и Андре внимательно осматривали своего драгоценного мальчика, они даже его пощупали и потрогали, чтобы окончательно убедиться, что Андроник и впрямь жив.

– Ты больше никак не пострадал? – осторожно спросил у него Жорж. – Других ран у тебя нет?

– Нет! Кроме руки, я цел и невредим. А вы должны извиниться перед Эдиком и Лесей. Они меня защищали, как могли. Я сам виноват в том, что оказался ранен. Извинитесь перед ними.

Но его родные на подобное не пошли.

– Еще чего!

– И не подумаем!

Оба гордо отвернулись, даже не глядя теперь на Эдика и Лесю.

– Папа! – строго произнес Андроник. – Дядя… Вы вели себя некрасиво!

– Эти двое клялись нам, что ты вернешься вечером!

– А вместо этого увезли тебя на всю ночь!

– Будто бы нам и так мало забот и проблем.

– А еще эти люди свалились словно снег на голову!

– Позволили тебе общаться с этими преступниками.

– Разрешили участвовать в драке!

– Рисковать здоровьем!

– И даже жизнью.

– В самом деле, ты же мог погибнуть!

Видимо, последняя мысль показалась этим двоим до того ужасной, что они дружно закрыли лица ладонями и так же дружно и неожиданно зарыдали.

Эдик с Лесей молча таращились на этих странных типов, но Андронику все было нипочем. Видимо, у него был устойчивый иммунитет к подобным всплескам эмоциональности дяди и папы. Молодой человек не стал сильно смущаться. Вместо этого он подхватил обоих своих родичей под руки и ласково, но твердо повлек их прочь.

– Вы все не так поняли, – убеждал он их. – Эдик и Леся – хорошие. Они помогали всем, чем только могли. Вы должны будете потом перед ними извиниться.

– Даже и не собираемся!

Но голоса Жоржа и Андре звучали уже куда тише. Было ясно, что острая фаза истерики миновала, теперь дело идет к затуханию. Они вдвоем увлекли Андроника за собой, тот успел лишь помахать Эдику и Лесе здоровой рукой.

Проводив взглядами эту странную троицу, Эдик обнял жену за плечи:

– Хорошо, что ты у меня не такая истеричка.

– Я хоть и женщина, а такого себе не позволяю.

– Это не мужики, это какие-то бабы!

– Две тюти-матюти.

– Просто удивительно, как у них вырос такой отличный паренек.

– Это ты про Андроника?

– Ну а про кого же еще? Других детей у них нет.

– Но этот Жорж… Как он рыдал! Хотела бы я взглянуть на женщину, которая согласилась родить от такого неврастеника.

Так переговариваясь, они побрели в сторону машины, преданно дожидавшейся их у полицейского отделения. Там они увидели тетю Лену и дядю Гену. Несчастные родители с совершенно потерянным видом сидели на железной оградке, словно два нахохлившихся попугая-неразлучника.

Увидев Лесю и Эдика, родители пропавших сестер подбежали к ним.

– Ну как?

– Есть новости?

– Где наши девочки?

– Вам удалось узнать?

Супруги были крайне взволнованы. Но ни у Эдика, ни у Леси не было для них новостей.

Они лишь смогли сказать:

– Школьного учителя – Богумира мы подозревали напрасно.

– Ни у него, ни у его единомышленников ни Тани, ни Ани нет.

Дядя Гена удрученно кивнул головой:

– Следователь тоже нам так сказал.

– Девочек на Высокой горке даже и близко не было.

– Их увезли какие-то двое мужчин прямо от лагеря.

– Точней, от турбазы.

Но Эдик и Леся были слишком утомлены, чтобы обсуждать сейчас это. Две бессонные ночи, стресс и непривычная физическая нагрузка – все это наложилось одно на другое, и теперь в головах у сыщиков гудело, а глаза слипались. Они с трудом загрузились в машину и поехали домой. Там они оба доплелись до постели и, больше ни о чем не разговаривая, рухнули в кровать и крепко заснули.

Проснулись они ближе к вечеру. Открыв глаза, Леся долго смотрела в окно. Солнце уже клонилось к западу, и она чувствовала, что дневная жара спала. И этот день тоже прошел, а ей так и не удалось искупаться в здешней речке. А ведь когда они ехали с Эдиком в гости к ее дяде и тете, то планировали, что каждый день будут валяться на пляже. И что вместо этого? Чем они занимаются? И самое главное, чего достигли? С тем же успехом могли вовсе ничего не делать, а целыми днями валяться на пляже.

Осторожно поднявшись и стараясь не разбудить мужа, Леся побрела в кухню. Там ее уже поджидала тетя Лена.

– Какие-нибудь новости есть?

Тетя отрицательно помотала головой и спросила:

– Сырники будешь?

– Не знаю. Буду, наверное.

– Тогда я тебе их разогрею.

Тетя Леня встала к плите. Двигалась она словно на автопилоте. И было заметно, что все ее мысли сейчас находятся где-то в другом месте. Положив сырники на смазанную сливочным маслом сковородку, которая немедленно зашипела, тетя Лена вновь повернулась к племяннице.

– Пока вы спали, я все думала о том, с какими же мужчинами могли уехать мои девочки.

– И что? – вскинула Леся глаза на тетю.

– Это могли быть только их хорошие знакомые, к другим людям в машину девочки бы просто не сели!

Голос тети Лены прозвучал уверенно. Несмотря на это, Леся не торопилась верить ей. Судя по тому, что сама сыщица успела узнать о семье своей тетки за последние дни, тетя Лена не так уж хорошо знала своих дочерей и не представляла, что они могут отчебучить.

Но тетя Лена продолжала настаивать:

– Девочки побоялись бы сесть к кому-то чужому! Я много раз повторяла им, как это опасно – садиться в машины с незнакомыми мужчинами.

Леся лишь вздохнула в ответ. Ей и ее собственная мама тоже неоднократно говорила об опасности подобного поступка. И что? Останавливало ли это Лесю хотя бы раз? Нет! И она, и Кира, и другие их приятельницы в пору бурной молодости, не задумываясь, прыгали в машины к понравившимся им молодым людям, которых знали всего пару часов или того меньше. И никто из них даже не задумывался в тот момент о том, насколько это может быть опасно.

И сейчас Лесе отчего-то казалось, что с тех пор нравы молодых девушек не слишком-то изменились. И если Тане или Ане те двое мужчин, с которыми их видели на лесной дорожке, показались симпатичными и привлекательными, то они запросто могли уехать с ними, невзирая на шапочное знакомство или вовсе отсутствие такового.

– Тетя…

– И поэтому, пока вы спали, я старалась припомнить всех высоких темноволосых и светловолосых мужчин, которых могли знать девочки!

– И как?

– Никто в голову не приходит!

В голосе тети Лены прозвучало отчаяние. Она села за стол, обхватив голову руками и совсем не обращая внимания на сырники, которые уже начали подгорать на сковородке. Лесе пришлось подняться самой, перевернуть сырники, выключить огонь и присесть обратно к тете.

Та подняла голову и неожиданно с гордостью в голосе произнесла:

– Ты знаешь, в полиции мне сказали, что, оказывается, у Тани есть жених!

– Знаю. Мы вместе с ним искали девочек.

– И как он?

– На мой взгляд, очень хороший мальчик. Правда, родители… Точнее, дядя и отец… Они немного странные.

– У них свой бизнес, – уважительно произнесла тетя. – Приносит им отличный доход.

– С чего ты взяла?

– Они богатые люди.

– Откуда у тебя такая информация?

Тетя Лена посмотрела на племянницу, словно сомневаясь, говорить ей или нет, но потом все же призналась:

– Та брошка, которую жених подарил Танечке… Следователь взял ее и показал ювелиру. И тот сказал, что она стоит десятки тысяч рублей, а при удачной сделке ее цена может дойти и до сотни тысяч.

– Так дорого?

Леся искренне удивилась. До сих пор она полагала, что подарки, которые делал Андроник своей любимой, не выходили за рамки нескольких сотен или в крайнем случае нескольких тысяч рублей. Но чтобы Андроник дарил Тане вещи стоимостью в десятки или даже сотни тысяч рублей… Учитывая, что он брал эти вещи из магазина, это было бы серьезным ударом по бизнесу его отца и дяди.

А ведь бизнес Жоржа и Андре отнюдь не процветал. Леся и сама это видела, да и они оба горячо жаловались на то, что едва сводят концы с концами. Говорили, что даже не могут позволить себе нанять грузчиков, чтобы погрузить приобретенный товар в машину, и вынуждены самолично надрываться, спуская тяжелые вещи из квартиры продавца.

Леся задумалась над такой странностью. Где же логика? С одной стороны, жалеют деньги на грузчиков, но при этом раздаривают дорогие безделушки направо-налево? Ведь ту брошку Андронику лично дал его отец. Дал, чтобы юноша подарил вещицу своей любимой девушке. И коли уж отец Андроника занимается перепродажей старинных вещей много лет подряд, он не мог не знать о том, что брошка эта стоит десятки тысяч рублей. Даже если он сам приобрел вещицу за копейки, он должен был понимать: она может принести им хорошую прибыль, а подарить девушке можно и что-нибудь другое… Подешевле!

– Очень странно, что Андроник делал Тане такие дорогие подарки, – пробормотала Леся.

Но тете Лене ее реплика не понравилась. Видимо, женщина ожидала чего-то другого.

– Что тебе странно? – строго взглянула она на племянницу. – Или не странно, а скорее уж завидно?

– Чему мне завидовать?

– Ну, тебе-то твой муженек таких дорогих подарков не дарит. А моей Танечке даже еще не муж, а жених взял и подарил!

– Тетя, я не завистлива. Вот только я бы на вашем месте так не радовалась. Эту брошку Тане подарил не сам Андроник. У юноши ничего нет, все принадлежит его отцу и дяде.

Но тут Леся умолкла, потому что ей в голову пришла одна мысль, которая сыщице показалась весьма занимательной. Чтобы тетя не мешала ей думать на эту тему, Леся спросила:

– А как дядя? Где он?

Тетя Лена тут же с удовольствием пустилась рассказывать о муже. Она поведала о том, как тяжело Гена пережил минувшую ночь, как еще труднее ему пришлось сегодня утром, когда выяснилось, что на Высокой горке ни одной, ни второй сестры не оказалось. И что теперь он поехал опять в летний лагерь, чтобы еще раз поговорить с ребятами, а также прогуляться до турбазы, где хотел поговорить с отдыхающими.

– Может быть, там все-таки найдутся люди, кто видел наших девочек?!

Леся машинально кивала головой, не вникая в слова тетки. Сыщице было о чем подумать. К тому времени как из спальни появился Эдик и во входную дверь стал звонить дядя Гена, Леся уже знала, что ей нужно делать дальше. Как только Эдик съел разогретые сырники, Леся была уже готова выйти из дома.

Однако у подоспевшего к сырникам дяди Гены тоже нашлись новости. Едва закинув в себя пару штук, он гордо сообщил:

– Нашел!

– Кого? – встрепенулась тетя Лена. – Девчонок?!

– Машину нашел!

Глаза у тети Лены погасли, и она спросила упавшим голосом:

– Какую машину?

– Ту, на которой наши с тобой красотки укатили.

– И что за машина?

Но дядя Гена не любил рассказывать с бухты-барахты. Он предпочитал вести повествование от самого начала, поэтому обстоятельно пояснил жене:

– Сначала я приехал в лагерь. Провел там за разговорами часа три, но все без толку. Проголодался к тому же, а в лагере поесть негде. Наверное, мог бы на кухню сунуться, дали бы мне там котлету, но не стал, гордость не позволила. На турбазу двинулся. Думаю, там и поем, и про девчонок расспрошу у людей. Сел за стол, а вместе со мной семья там обедала. Ну, разговорились, я с ними своей бедой поделился. Фотографии девчонок показал. А дети этой семьи – мальчишки лет по семь-десять – и говорят: видели мы ваших барышень.

– Как же так? – удивилась Леся. – Что же это получается? Полиция не допрашивала этих мальчиков, когда искала свидетелей похищения?

– Я так понял, что полицейские только взрослых допросили. А до мальцов этих ни у кого руки не дошли.

– Ну, рассказывай дальше! – поторопила мужа тетя Лена.

– А нечего рассказывать. Только то, что эти двое мальцов видели, когда наши девчонки в белую машину садились. Темноволосый мужчина за руль сел. Светловолосый – рядом с ним. А девочки наши на заднее сиденье забрались.

– Какая, говоришь, была машина?

– Белая.

Услышав цвет машины, на которой уехали девушки, Леся даже вздрогнула. Нет, просто не может быть такого совпадения! Только что она думала о двоих, в чьем распоряжении была машина как раз такого цвета, и вдруг на тебе!

– Белая машина? – спросила она, не сдерживая своего волнения. – А марка?

– «Форд Фокус».

Ну, точно! У сыщицы даже дыхание прервалось. Теперь Леся была почти со стопроцентной вероятностью уверена, что знает, кто именно увез девушек с турбазы. И не случайно тетя Лена утверждала, что ее дочери ни за что не сели бы в машину к незнакомым людям. Девочки бы этого не сделали.

Дело в том, что они очень хорошо знали этих двоих мужчин и доверяли им. Во всяком случае, Таня – совершенно точно. Да и как ей не доверять мужчине, который являлся ближайшим родственником ее парня? И не просто родственником, а его родным отцом!

Леся принялась мысленно загибать пальцы в пользу новой версии. Так, в тот раз, когда Леся видела дядю Андроника, он подъехал к магазину как раз на белом «Форде». Кроме того, внешность братьев также идеально совпадала с описанием похитителей девушек. Жорж был высоким и темноволосым. Пусть волосы у него и были крашеными, но кто это разберет? И Андре был высоким блондином. Вот и получалось: двое высоких мужчин, один темноволосый, другой – свеловолосый.

Чем дольше Леся думала, тем отчетливее понимала: нет, такого совпадения просто не могло быть. Определенно Таня с Аней укатили на машине родных Андроника.

Понятно теперь, почему девочки так мило хихикали, идя по лесной дорожке в компании этих двоих мужчин. Они их ничуточки не опасались, считали своими друзьями. И с тропинки свернули, видимо, для того, чтобы подшутить над Андроником, бегающим все это время взад и вперед между лагерем и турбазой.

Однако, судя по тому, как дальше разворачивались события, шутка эта оказалась весьма сомнительного качества. Теперь Лесе предстояло хорошенько подумать над тем, к каким последствиям могло привести такое невинное, казалось бы на первый взгляд, нежелание отца и дяди Андроника встретиться в лесу со своим воспитанником в компании его девушки и ее сестры.

Глава 13

Однако Леся не торопилась излагать свою версию перед дядей и тетей. Бедные! Они и так намучились за истекшее с момента исчезновения девочек время. И если сейчас им сказать, что девочек увезли дядя Андроника и его отец, а потом выяснится, что это было не так и эти двое никакого отношения к исчезновению девчонок не имеют, то родители получат очередной серьезный удар.

Леся вновь сосредоточила свое внимание на дяде Гене и попыталась выяснить дополнительные подробности.

– Возможно, свидетели видели также регистрационные номера на машине?

Но тут сыщицу поджидало горькое разочарование.

– Номер на машине ребята не запомнили. Только саму машину. Как я уже сказал, белый «Форд Фокус».

Тетя Лена покачала головой.

– Очень распространенная модель.

– Сам знаю. Но что делать? По дороге я заглянул в полицейский участок, сообщил о том, что мне удалось узнать. Они пообещали лично побеседовать с мальчишками. Даже что-то про гипнотизера говорили.

– Гипнотизера? Зачем им гипнотизер?

– Юра, которому доверили это расследование, оказывается, целую работу написал, как с помощью различных методик погружения человека в транс можно добыть из его подсознания необходимую информацию.

Леся лишь вздохнула. Да, видать, совсем плохи дела у полицейских, если они даже за помощью к гипнотизерам готовы обращаться. Леся считала, что может обойтись и без всяких там экстрасенсов. Дождавшись, когда они с Эдиком остались наедине, Леся сообщила мужу о своей версии.

– Девчонок похитили дядя и отец Андроника? – удивился муж. – Зачем им это?

– Возможно, они и не собирались никого похищать. Просто оказались на турбазе и предложили подвезти девочек.

– Зачем? – еще больше удивился Эдик. – Уж Жорж точно знал, что у его сына с Таней назначено свидание. Андроник так рвался к девушке, что отцу стоило большого труда уговорить парня остаться и помочь ему.

– Да, странно, конечно. Но как быть? Те мужчины, с которыми видели девочек в лесу, похожи на Жоржа и Андре. И у мужчин есть белая машина. И даже «Форд» нужной нам модели!

– Совпадений много, – согласился Эдик. – Но все же странно… Если мужчины взялись подвезти девчонок, почему они ничего не сказали об этом Андронику?

Юноша казался искренне опечаленным и потрясенным исчезновением своей девушки. Любой любящий отец поспешил бы успокоить и хоть как-то утешить и поддержать сына в такой ситуации. Но ни Жорж, ни Андре ни словом не упомянули о том, что тоже были на турбазе и даже видели Таню с Аней.

Подобные совпадения нельзя было сбросить со счетов.

– Ты можешь проверить этих двоих?

– Проверить? На тему чего?

– Ну, я не знаю. Где они жили раньше? Чем занимались?

– Андроник ведь тебе рассказывал?

– Но не мешало бы теперь проверить его слова.

– Хорошо. Я проверю.

Но тут Лесю снова осенило:

– И еще узнай про мать Андроника! – воскликнула она. – Акопова Андроника Тимофеевна. Так ее зовут.

– А эта информация нам еще зачем?

– Пока не знаю, – ответила Леся. – Но чувствую, что тут может быть какая-то тайна.

Эдик покорно кивнул головой:

– Хорошо. И про мамочку Андроника я для тебя тоже узнаю.

Заручившись согласием и поддержкой мужа, Леся оставила его возле компьютера, где Эдик должен был раздобыть всю необходимую информацию. А сама сыщица, никому не сказавшись, вышла из дома. Леся постаралась сделать это тайком, потому что догадывалась: узнай Эдик о том, что затеяла Леся, ему бы это не понравилось.

А задумала Леся следующее. Если хотя бы на минуточку предположить, что сестер увезли с собой родные Андроника, вряд ли они причинили девушкам вред. Куда вероятнее, между мужчинами и сестрами наличествовал какой-то сговор, сути которого Леся пока что не понимала. Но сыщица не сомневалась: если заручиться терпением, то при небольшом везении она многое сумеет узнать.

– Пока Эдик возится с компьютером, я прослежу за господами Жоржем и Андре.

Таков был первоначальный план Леси. Но стоило ей выйти из дома, как план мгновенно претерпел изменения. Дело в том, что, оказавшись на улице, Леся нос к носу столкнулась с Андроником. Учитывая, что юноша стоял перед дверью подъезда, ведущего в дом Тани, предположить, что он оказался тут случайно, Леся не могла.

– Привет, – улыбнулась она юноше. – Как дела?

– Это я хотел у вас спросить. Про Таню ничего не слышно?

– Пока нет. Но девушек ищут. Уверена, что их скоро найдут. Эй, а ты, я вижу, не рад?

Андроник вяло пожал плечами:

– Мне все равно.

– В смысле? – удивилась Леся. – Ты не хочешь, чтобы девушек нашли?

– Нет, – поправился юноша, – я не то хотел сказать. Конечно, хоть бы их скорее нашли. Вот только… мне это будет уже все равно.

– Почему? Что случилось?

Так как Андроник молчал, Леся взяла на себя смелость предположить:

– Ты разлюбил Таню?

Поскольку Андроник продолжал хранить молчание, Леся принялась строить собственные догадки:

– Ты что-то узнал про Таню?.. Что-то порочащее ее?

– Нет, Таня тут ни при чем, – наконец отозвался Андроник. – То есть при чем, но я ничего такого…

– Слушай! – начала терять терпение Леся. – Ты говори уж толком. А то все у тебя какие-то загадки.

– Дело в том, что мы уезжаем!

– Куда уезжаете? – удивилась Леся. – Когда? И кто?

– Куда, я еще не знаю. Мне кажется, что и папа с дядей тоже еще этого толком не решили. А когда?.. Этого я точно еще тоже не знаю, но, во всяком случае, в самые ближайшие дни, может быть, даже завтра.

Вот это да! Уезжают! Все трое!

– А с чего вдруг вы так решили?

– Я так не решал! – мрачно буркнул Андроник. – Это папа с дядей придумали.

И Андроник, едва сдерживая рвущиеся из него эмоции, принялся рассказывать о том, что произошло с ним сегодня после возвращения под родной кров.

– Папа с дядей, когда я вернулся, вели себя словно сумасшедшие. Ну, просто как сумасшедшие! Рыдали, кричали, потом вдруг заявили, что ни на секунду не останутся в этом городе, где их ребенку грозит опасность быть растерзанным и принесенным в жертву язычниками. Требовали, чтобы я немедленно шел собирать свои вещи. И даже после того, как я заявил, что никуда не поеду, пока Таня не найдется, папа побежал собирать мой рюкзак, а дядя остался со мной и продолжил прорабатывать.

Проработка велась до самого вечера, Андронику даже не удалось ни поесть, ни отдохнуть нормально. Его родители, которые буквально бились в истерике, не подумали о том, что надо для начала накормить голодного ребенка, дать ему отдохнуть после перенесенных испытаний, а уж потом заставлять его принимать какие-либо решения, тем более такие судьбоносные.

– В результате я психанул и удрал из дома. Сказал им, что они могут убираться хоть к черту на рога, а я до тех пор, пока не найдется Таня, никуда из города не уеду. И потом, когда она найдется, может быть, тоже не уеду!

Андроник выглядел очень серьезным. Он сознавал, что идет на ответственный шаг, порывая со своими отцом и дядей. За неимением других родственников, парню могло прийтись в жизни очень тяжело. И Леся, прекрасно понимая это с высоты прожитых лет, попыталась успокоить разгоряченного влюбленного:

– Ты погоди так решительно порывать с отцом и дядей.

– С ними невозможно жить!

– Они просто очень любят тебя и потому излишне заботятся.

– Достали они меня уже со своей заботой! – откровенно признался Андроник. – Честное слово, ведут себя не лучше, чем Танина мама!

– Лена любит свою дочь. А твой отец и дядя любят тебя.

– Но ведь тетя Лена – женщина. А они двое – мужчины. Должна же быть между ними какая-то разница?

– Да, – пробормотала Леся. – Разница должна быть.

Неожиданно в этом эмоциональном выкрике Андроника ей померещился ответ на загадку, мучившую ее все это время. Ответ лишь мелькнул и снова скрылся из виду. А взбешенный Андроник продолжал жаловаться ей на своих отца и дядю.

– Вы просто не видели, как они себя вели после того, как мы с вами расстались!

Для начала дядя и отец поволокли Андроника обратно в больницу. Врач, расставшийся с юношей всего час назад, очень удивился, увидев его вновь.

– Они требовали, чтобы мне сделали рентген. Кричали, что если задето сухожилие, то я на всю жизнь останусь калекой. Одним словом, подняли такой шум, что врач сделал все, что они от него требовали, лишь бы они заткнулись.

Но сумасшедшие родственники на этом не успокоились. Они содрали с Андроника повязку, желая лично удостовериться, что там именно порез и ничего больше. От такого обращения уже подсохшая рана вновь стала кровоточить. А Жорж, увидев кровь, неожиданно упал в обморок. Андроник кинулся его поднимать, от неосторожного движения края раны вновь разошлись, кровь пошла обильнее.

– Тогда и Андре начал орать, что я истекаю кровью, что мне срочно нужно сделать переливание.

Врач, который уже понял, что спорить с этими психами себе дороже, кивнул головой и спросил:

– Кто отец пострадавшего?

– Он! – кивнул головой Андре на лежащего в беспамятстве брата.

– Прошу, перенесите его в процедурную.

Услышав каким-то образом это распоряжение врача, Жорж мигом пришел в себя и очень энергично поинтересовался, зачем же его должны отнести в процедурную.

– Будем готовить вас к переливанию крови.

– Дурья башка! – завопил Жорж. – Кровь надо перелить не мне, а моему сыну!

– Но у кого-то мы должны ее для этого взять? – невозмутимо ответил ему доктор. – Нам нужен донор. А так как вы – отец ребенка, вы и подойдете для этой цели лучше всего.

Услышав про то, что кровь для переливания ее Андронику возьмут у него, Жорж неожиданно притих и спросил уже совсем другим тоном:

– Разве у вас в больнице нету донорской крови?

– Есть, разумеется. Но в вашем случае будет лучше взять кровь ближайшего родственника. То есть вас!

Разумеется, врач не собирался проводить подобную процедуру. Он не видел необходимости вообще переливать чью-либо кровь. И уж конечно он не собирался проводить прямое переливание крови. Поэтому его предложение преследовало лишь одну цель – заставить пациента прекратить истерику.

Со своей стороны Андроник ожидал, что на этом папа и угомонится. Они пройдут в процедурную, где и займутся тем, на чем отец только что столь яростно настаивал. Но тот, услышав, что врачи собираются переливать его кровь сыну, вдруг передумал умирать, вскочил на ноги и заторопился уходить.

– Пошли, пошли! – тянул он за собой брата и сына. – Молодой и здоровый организм справится сам.

Дядя Андре тоже не настаивал больше на своем. С этим они и покинули травматологию, причем медицинский персонал столпился на пороге отделения и смотрел им вслед с осуждением и сочувствием. Осуждение досталось на долю старшего поколения, а все сочувствие – Андронику. Ему же было так стыдно за своих родственников, как еще не было никогда в жизни.

– И если бы на этом все и закончилось, можно было бы смириться. В конце концов, руку мне снова перевязали, вкололи обезболивающее и велели отдыхать.

Но как раз отдыхать у Андроника получалось хуже всего. Его отец и дядя к тому времени, пока они доехали до дома, окончательно сошли с ума.

– Они сказали, что мы в этом городе в любом случае не останемся. Что они, оказывается, уже давно подумывали о переезде. А теперь, как они понимают, самый подходящий для этого момент.

Разумеется, Андроник категорически отказался покидать город в такой момент, когда судьба его любимой девушки находилась в неизвестности. О чем он и заявил отцу и дяде, вызвав новый всплеск повышенной эмоциональной реакции с их стороны.

– Ты предпочел эту девчонку нам!

– А ведь мы так любили тебя!

– Что она может дать тебе такого, чего не даем мы?

– Неблагодарный!

Уснуть или хотя бы просто расслабиться под неумолчный аккомпанемент двух взрослых психопатов Андроник не смог бы при всем своем желании. К тому же он не понимал, почему его родные так нервозно себя ведут. В конце концов, он ведь дома, с ним все в порядке. Если опасность сейчас кому и грозит, то не ему, а Тане.

Андроник сдерживался достаточно долго, напоминая себе, что дядя и отец ведут себя так потому, что слишком любят его. Но когда ближе к вечеру отец вернулся домой и заявил, что нынче же едет, чтобы снять в другом городе квартиру, а им с дядей надлежит приехать туда уже завтра, Андроник не выдержал.

– Они пытались меня запереть, но я выскочил через окошко.

– Ой! А твоя рука?

– Не волнуйтесь, там первый этаж.

– Все равно с раненой рукой тебе не стоило рисковать.

– Я не мог оставаться.

Выслушав рассказ юноши, Леся сделала лично для себя один-единственный вывод, показавшийся ей самым значимым во всей этой истории. И заинтересовало сыщицу не то, что родственники Андроника были вздорными и по-бабьи артистичными истеричками. Это Леся поняла еще раньше, лишнего подтверждения ей было не нужно. Задумалась сыщица совсем о другом.

Так, значит, отец Андроника не захотел, чтобы сыну перелили его кровь? И его дядя тоже? И что же было тому причиной? Элементарный страх перед медицинскими процедурами? Или было еще что-то, не позволившее этому мужчине стать донором для Андроника?

Андроник вряд ли знал ответ на этот вопрос. Поскольку Леся собиралась использовать юношу в своих целях, она прежде всего осторожно осведомилась:

– И что же ты собираешься предпринять дальше?

– Дальше?.. Откровенно говоря, я к вам шел.

– К нам?

– Да, думаю, побуду пока с родителями Тани. Заодно и познакомлюсь с ними.

Ясно, похоже, молодой человек подумал, подумал, да и решил влиться в семью своей невесты. И не столь важно, что самой невесты пока что нет и в помине, и где она, а также ее сестра, никто не знает и не ведает. Главное, что есть место, где ее можно дожидаться. Ведь дом – это такая вещь, куда рано или поздно возвращается любой человек.

Что же, где-то Леся даже понимала парня. Вот только как отреагирует тетя Лена на его появление? Что-то подсказывало Лесе, что тетя еще не готова принять в семью нового члена.

Но Андроник выглядел таким потерянным, что Леся неожиданно решилась:

– Знаешь что… – произнесла она, – понимаю, что мои слова могут показаться тебе бредом сумасшедшей, но… но что, если твои родственники причастны к исчезновению сестер?

– Что?

Как и предвидела Леся, паренек смотрел на нее, широко распахнув глаза и явно не понимая, что она имеет в виду. Пришлось объяснить, какие у Леси имеются мысли насчет отца Андроника и его дяди. Сообщение про белый «Форд Фокус», на котором укатили с турбазы пропавшие сестры, окончательно добило Андроника.

– Да, именно такая машина у моего дяди! – пробормотал он.

– Понимаешь, почему я подумала именно про них? И приметы тех мужчин, которые были в лесу с сестрами, сходятся. Ты сам сказал, что это вылитые твои отец и дядя.

– Господи, я просто ушам своим не верю, – простонал Андроник. – Что происходит? Мои родственники – отец и дядя… Они преступники?

– Ну, не надо так категорично. Но что, если твои родственники настолько тебя любят, что решили… м-м-м… оградить тебя таким образом от влияния Тани?

– Похитив ее? А заодно и мелкую забрали?

– Скажем так, Аня попала тут за компанию. Цель твоих дяди и отца была в том, чтобы изолировать Таню от тебя… Или тебя от нее… Просто на какое-то время, чтобы дать тебе возможность разобраться в своих чувствах.

Андроник присел на низенький заборчик, словно бы ноги его не держали. Хотя, вполне возможно, что и не держали. Не каждый день двух самых близких вам людей обвиняют в похищении вашей же невесты.

– Сегодня папа с дядей так себя вели… – наконец пробормотал Андроник через закрытые ладони. – Просто как две чокнутые старые истерички. Я… я уже не знаю, что и думать.

Подняв голову, спросил у Леси:

– Но… но зачем им это было нужно? Зачем им изолировать меня от Тани или Таню от меня?

– Возможно, они считали, что Таня плохо на тебя влияет. Издевается над тобой. Мучает тебя.

– Да ничего подобного! – горячо воскликнул Андроник.

Что и требовалось доказать! Андроник настолько увлечен Таней, что просто не хочет слышать ничего дурного в адрес своей любимой.

– Или просто Таня им не очень нравилась. Они надеялись, что она уедет в лагерь, и за это время ты ее забудешь, может, даже увлечешься другой.

– Я? Другой? – Андроник порывисто вскочил на ноги. – Нет! Никогда! Для меня существует только она… Таня!

– Ну вот, а твои родственники думали иначе.

– Они должны бы меня знать!

– Тем не менее они понимали, что на целую лагерную смену Таня устранена. Вероятно, строили планы, как окончательно отвратить тебя от этой девочки. И вдруг такой удар по всем их планам! Выясняется, что ты собираешься ездить к Тане, встречаться с ней там, даже проводить еще больше времени, чем в городе.

– Ну да. В городе-то за Таней мама всегда присматривала. А в лагере для нее была настоящая свобода.

– Вот видишь! А твоих отца и дядю такой поворот дела мог и не устроить. Ты им раньше говорил, что собираешься к Тане в лагерь часто ездить?

– Нет. Я и сам до этого только недавно додумался. Ну, когда Таня намекнула мне, что в лагере нет таких строгостей, как дома.

– И сказал отцу и дяде?

– Отцу сказал. Ну а он дяде, наверное, передал.

– И как отец воспринял твои слова?

– Ну как… Он всегда к Тане с большой симпатией относился. Подарки ей от себя постоянно передавал. Я даже удивлялся.

– Удивлялся?

– Задаривать кого-либо подарками – это вообще-то не в привычках моего папы. Не скажу, что он скуп, но все-таки довольно прижимист.

– В самом деле?

– Все вокруг именно так и говорят, – кивнул головой Андроник. – Да и сам папа утверждает, что отлично умеет считать деньги и лишнего никогда не передаст. А Тане он дарил довольно дорогие вещи. Ну, в сравнении с другим товаром. Не золото или бриллианты, такое у папы в магазине и не продается. Но все-таки он выбирал из довольно дорогих и хороших вещей.

Леся до сегодняшнего дня тоже как-то не задумывалась, до чего же это странно, что отец Андроника выбирал подарки Тане из тех вещей, которые он мог бы выгодно продать у себя в магазине. И за шелковый шарфик, и за старинную, вышитую явно вручную шаль, и, конечно, за брошку с жемчугом отец Андроника мог получить неплохой барыш. Почему же он этого не сделал? Почему предпочел подарить девушке сына эти вещи? Только ли потому, что его просил об этом сын? Или было что-то еще?

Леся решила больше не церемониться с Андроником и сказала:

– В общем, я считаю, что твой отец и дядя могут быть причастны к исчезновению сестер. И я хочу проследить за ними.

– Проследить? А как проследить?

– Если похищение сестер – это дело рук твоих отца и дяди, то вряд ли они собирались всерьез причинить девочкам зло.

– Папа и дядя – милейшие люди. Они оба очень добры. Помню, я еще маленьким притащил в дом бездомного котенка. А у папы и у дяди Андре оказалась жуткая аллергия на кошачью шерсть. Они все покрылись пятнами, чихали без конца и глаза у них слезились, но ни один так и не решился выгнать котенка на улицу. Потом я сам нашел котенку другую семью, а то отец с дядей сами бы вконец измучились, но котенка бы не выгнали.

– Ты это к чему сейчас рассказываешь?

– И конечно, ни папа, ни дядя никогда бы не стали обижать ни Таню, ни Аню.

– Я рада это слышать. Раз так, значит, сестры живы, просто их держат в каком-то безопасном и укромном месте. Я даже думаю, их регулярно кормят и проведывают. Ты знаешь, где у твоих родственников может быть такое место?

– Нет. Хотя…

– Ну?

– У дяди был знакомый… Даже не знакомый, а так… просто он рядом с нами в квартире жил.

– Сосед? И что с ним?

– Он умер. Федор Петрович старенький уже совсем был, родственников близких не имел. Квартиру он завещал государству, но была у него еще дачка… Даже не дачка, а так, домик в лесу. Ничего себе домик, но без всяких документов. Кажется, брат Федора Петровича построил в лесу сам этот домик, жил там отшельником, пока не помер. Ну, брат-то помер, а домик остался. Федор Петрович иногда летом туда ездил. А как умер, нам разрешили там жить, если захотим. И несколько раз мы с дядей и отцом туда и впрямь ездили. Там красиво, природа, река… Место уединенное, но при этом недалеко от города.

– А подпол или какое-нибудь укрепленное и запираемое на замок место там имеется?

– Окошки там совсем крохотные. И высоко находятся, под самой крышей. Кроме того, дядя их еще раньше забил досками, чтобы мародеры не лазали.

– А дверь?

– И дверь там имеется.

– Надежная?

– Более чем. Вообще, дом очень добротный. Хотя и из бревен, но каждое в обхват с меня самого. Все, кто видят, сразу говорят: чувствуется, что не на продажу человек строил, а для самого себя.

– Так, – произнесла Леся. – И ты можешь показать мне этот домик?

– Туда на машине ехать надо.

– Далеко?

– Нет, не особенно. Километров двадцать от города. Правда, потом еще пройти придется.

– За час доберемся?

– Легко.

– Тогда… – Леся задумалась, а потом внезапно бросилась домой. – Подожди меня тут! Никуда не уходи!

Поднявшись наверх в квартиру дяди и тети, Леся чутко прислушалась. Из их с Эдиком комнаты доносилось тихое мурлыканье. Это напевал себе под нос ее любимый муж. Эдик всегда что-нибудь пел, когда был сильно увлечен работой. В такие моменты он ничего не видел, не слышал и ни на что не обращал внимания, полностью сосредоточившись на поставленной перед ним задачей.

Леся тихонько протянула руку и взяла ключи от машины мужа. После этого она прикрыла дверь и, никем не замеченная, поспешила вниз. Андроник все еще стоял на том самом месте, где Леся его оставила.

Леся отключила сигнализацию машины мужа и произнесла:

– Садись за руль и поедем.

– А… А как же Эдик?

– Мужа сейчас лучше не трогать, он очень занят, – отозвалась Леся, впрочем, не уточнив, чем занят Эдик.

Почему-то Лесе казалось, что ехать надо прямо сейчас, не откладывая. И то, что они там вдвоем с Андроником отлично справятся и без Эдика, тоже казалось. А вот идти к Эдику, объясняться с ним, звать с собой, отрывать от дел… Нет, на это у Леси категорически не было никакого желания.

Так что, садясь рядом с Андроником, она была уверена, все идет так, как и должно идти. Такое у нее было чувство. А чувствам своим Леся привыкла доверять, они ее никогда еще не подводили.

Избушка, о которой шла речь, с самого начала понравилась Лесе. Ничего особенного в ней не было. Обычная бревенчатая избушка, к тому же от времени уже слегка просевшая на один бок. Но все же было что-то необъяснимо чудесное и волшебное в этом маленьком домике. Может быть, очарование ему придавала посеревшая от времени крыша из толстеньких, ровно уложенных деревянных щепок – дранки. Или крохотные, затянутые чем-то вроде промасленной бумаги, окна, располагающиеся к тому же так высоко от земли, что с улицы было и не достать.

Или высокое крыльцо с чудом сохранившимися массивными балясинами и крышей. Андроник не соврал, домик стоял в самом настоящем лесу. Тут не было ни линий электропередач, ни какой-нибудь дороги. Чтобы добраться до этого местечка, Лесе и Андронику пришлось оставить машину у знакомой бабульки в последней по ходу их движения деревеньке. Впрочем, и сама деревенька сейчас насчитывала лишь три жилых дома. И это в теплое, летнее, время года!

– Зимой тут и вовсе никто не живет.

Дальше надо было идти пешком примерно километра два.

– Этак мы только к ночи туда доберемся!

– Все будет хорошо.

Но оптимистичное заявление Андроника мало соответствовало истине. Дорога была просто ужасная. Кое-где Леся и Андроник пробирались, придерживая руками кусты. И это летом, в сушь. Что же тут делается осенью или весной, в сезон слякоти?

– Когда дождь, тут и в сапогах не пройдешь, – подтвердил Андроник догадку Леси. – Хоть вплавь пускайся. Кстати, бывший хозяин так и делал. До своего дома он на лодочке плавал. Река ему вместо дороги и была.

И это не новость. В далекие времена именно реки заменяли нашим предкам дороги. По рекам люди путешествовали, вдоль рек селились. И все крупные торжища и города также основывались на слиянии двух, а лучше трех судоходных рек.

Подойдя наконец к домику поближе, Леся опытным взглядом окинула местность вокруг. Так, трава возле дома не примята. Но следы чьих-то ног все же имеются. Уже довольно старые следы, если судить по тому, что на рифленых бороздках от чьих-то подошв песок уже основательно осыпался. Возможно, им два или три дня.

– Мужские следы, – заметила Леся.

– И человек был тут не один, – согласился Андроник. – Тут как минимум трое потоптались. Или даже четверо.

Не все следы были одинаково четко и хорошо видны. Но все же два комплекта просматривались очень хорошо. Следы были настолько четкими, что Леся даже удивилась, как это они так хорошо отпечатались в пыли? Для сравнения она поставила рядом свою собственную ногу, но отпечаток получился далеко не таким глубоким. И у Андроника, который весил примерно столько же, отпечаток получился куда менее глубоким, нежели уже оставленные следы на земле.

– Сколько же весили эти двое? – удивилась Леся.

– Похоже, они несли на себе какой-то груз.

Груз? Уж не тела ли двух сестер тащили на себе эти мужчины?

Сами следы тоже были крупными, один где-то сорок четвертого или даже сорок пятого размера, а второй поскромнее – сорок второго или сорок третьего.

– Какой размер обуви у твоего отца и дяди?

– У обоих сороковой.

– Такой маленький? – удивилась Леся. – Ты уверен?

– Конечно. Я хоть и не догнал еще по росту папу, а ношу уже сорок второй размер. У него же сороковой размер, никак не больше.

Леся с сомнением покосилась на оставленные на земле следы. Нет, если сравнивать с сороковым размером, эти гораздо больше. Выходит, тут побывал кто-то другой, а не дядя Андроника и не его отец?

Впрочем, следы сорокового размера Леся тоже увидела. Тоже не свежие, но они были.

– Ладно, – решила Леся. – А как нам попасть в дом?

– Обычно. Дверь открыть и войти.

– А ключ?

– Ключ под ковриком. Мы всегда его там оставляем.

– Почему?

– Какой смысл прятать ключ, тут на много километров ни одной живой души? Если кому-то понадобится войти в дом, то он сломает дверь и все равно войдет.

– Хм… Однако окна вы почему-то заколотили.

– Это мы на зиму заколачиваем. Мало ли что.

– Но сейчас уже лето. Неужели вы в этом году не приезжали сюда?

– Папа ездил. И дядя тоже.

– Почему окна оставили заколоченными?

– Я не знаю, – развел руками Андроник.

Леся вздохнула и поторопила:

– Ну, открывай дверь.

Однако ключика под ковриком не оказалось.

– Нету! – поднял Андроник на Лесю удивленные глаза. – А где же он?

Леся пожала плечами. Ей-то откуда знать? Хозяйка тут не она, а другие люди.

– Вот ведь!.. – ругнулся Андроник с досады. – Неужели придется дверь ломать?

Леся пожала плечами, потом на всякий случай постучала в дверь и крикнула:

– Кто-нибудь есть дома?

Ей никто не ответил. Но Леся постучала еще раз сильнее. Какие-то недобрые предчувствия томили ее душу. Она постучала еще раз, потом еще, а потом дверь внезапно тихонько скрипнула и отворилась.

Глава 14

Какое-то время двое сыщиков стояли на пороге, опасливо поглядывая то друг на друга, то на дверь.

Наконец Леся решилась.

– Ну что? – тихо спросила она. – Войдем?

– Войдем, раз уж так.

Андроник вошел в дом первым, за что Леся была ему весьма признательна. Сама она, несмотря на всю свою внешнюю браваду, наверное, не решилась бы шагнуть в полумрак незнакомого ей жилища.

– Зажги свет, – попросила она Андроника.

Вскоре в ответ на ее просьбу вспыхнул луч света, но это был фонарик на смартфоне Андроника.

– Электричества тут нету вовсе, – пояснил он Лесе.

– Как же тут люди живут?

– Дом освещается свечами или лучиной. Ну а в зимнее время – огнем из печи.

Вот печь тут и впрямь была. Настоящая русская печка, каких теперь уже и не строят. На ней имелась лежанка, место, куда хозяева могли ставить горшки, и множество крючочков и полочек, где можно было ставить и вешать различные вещи и утварь для просушки. Одним словом, замечательная печь – центр всего дома.

Кроме того, вдоль стен были прибиты доски, которые заменяли хозяину стулья. Еще тут был самодельный стол и домашняя утварь – ушаты и кадушки, тоже все самодельные, грубые, но прочные и добротно сделанные. Шкафов не было, их заменял сундук.

– Кто тут есть? – снова подала Леся голос.

Никто ей не ответил. Лишь Андроник, обведя лучом фонарика стены дома, со вздохом констатировал:

– Никого тут нет.

Леся задумчиво обвела взглядом дом. Где тут можно спрятаться? Только в печке или сундуке. Она не поленилась, заглянула и в печь, где не нашла ничего, кроме золы. А в сундуке оказались лишь старые козьи шкуры, вонючие до такой степени, что Леся, не выдержав их запаха, быстро захлопнула крышку.

– Что-то пустовато тут у вас, – заметила Леся.

– Я и сам вижу, – пробормотал Андроник с недоумением. – Тут у дяди разная мебель стояла для его мастерской, а теперь ее нет.

– Тебя только это удивляет? А все остальное как обычно?

– Вроде бы.

Леся поморщилась. Да уж, видно, что новые хозяева не больно-то заботились о том, чтобы содержать дом в порядке. Ни пыль не вытерта, ни уюта, ни чистоты. Впрочем, она тут не для того, чтобы осуждать трех холостяков за то, как они ведут свое домашнее хозяйство.

– А тут есть подпол или другое место, где можно спрятаться? – спросила она у Андроника.

– Погреб у деда был на улице вырыт. А внизу под жилым помещением он кур и коз держал.

– Что же ты молчал? Заглянем туда!

Но ни в погребе, где еще лежали заплесневевшие и оставшиеся со времен прежнего владельца овощи и картошка, ни в клети, где прежде содержались скот и птица, сейчас никого не было. Вернувшись в дом, Леся и Андроник угрюмо замолчали.

К этому времени уже стало смеркаться. Сидеть в темноте им было неуютно.

– Пошли, что ли? – спросил Андроник.

– Пошли.

Перед тем как уйти, Леся еще раз напоследок провела фонариком вдоль стен. Она и сама не знала, что хочет найти, но внезапно сердце у нее радостно вздрогнуло. На полу она заметила какой-то яркий ремешок с блестящими бусинками. Поспешно подойдя к нему, она вытащила из-под лавки маленькую женскую сумочку. Точно такую же сумочку Леся видела у Тани.

– Смотри, что я нашла! Узнаешь?

Андроник тоже подбежал к ней и кивнул головой:

– Да! Это Танина сумочка.

– Вот видишь! – просияла Леся. – Значит, я была права! Девушки были тут! По крайней мере, Таня точно была.

– Но где же она теперь?

– Я не знаю! Но раз сумочка тут, значит, и Таня тоже была тут.

Леся молча смотрела на сумочку. Она хорошо помнила, что в тот день, когда Таня отправлялась в летний лагерь, у нее была точно такая же – розовенькая, маленькая, и длинный ремешок ее был украшен точно такими же блестящими бусинками. Но как знать, та ли это сумочка или просто похожая? Вряд ли в магазине или на рынке, где Таня приобрела ее, подобная была в единственном экземпляре.

Видимо, Андроник подумал о том же самом. Он открыл замочек и сунул внутрь нос.

– Что там?

– Косметика. Зеркальце. У Тани было похожее, но я не вполне уверен.

– Документов нету?

– Нет. Никаких документов.

Леся молча обругала себя. Какие еще документы! Все документы оставались дома. Таня отправилась в лагерь, так сказать, налегке. И как же им определить, ее это сумочка или нет? Был бы в ней смартфон, но нет, в сумочке ничего не было.

Но поговорить на эту тему сыщикам не удалось. Снаружи раздались чьи-то голоса. Андроник, встав на цыпочки и взглянув на улицу через узкую щель, оставшуюся в окне, прошептал:

– Там дядя!

– Какой дядя?

– Мой дядя! И отец тоже с ним!

Вот это да! Леся похолодела, сама не зная почему.

– Прячься!

– Куда?

И впрямь, куда тут прятаться, если они сами только недавно убедились, что в этой просто обставленной избе прятаться-то и негде. Ну, не лезть же им в печь, в самом-то деле?

Между тем гости приближались. Теперь они шли молча, не разговаривая друг с другом, и оба выглядели хмурыми.

Так как деваться Лесе с Андроником было некуда, разве что лезть в печную трубу, чего им категорически не хотелось, они решили поступить иначе. Шагнув вперед, Андроник оказался на крыльце еще до того, как отец и дядя успели подняться на ступеньки.

– Андроник? – удивились эти двое.

Юноша ответил им в тон:

– Папа? Дядя?

– Что ты тут делаешь, мальчик? – произнес Жорж.

– Позволь тебя спросить об этом же. Зачем ты сюда приехал?

Отец и дядя Андроника переглянулись между собой.

А затем Жорж несколько неуверенным голосом произнес:

– Мы искали тебя.

– Тут? Папа, придумай что-нибудь другое.

Жорж беспомощно взглянул на брата, и Андре пришел ему на помощь:

– Мы приехали за вещами.

– За какими вещами, дядя?

– Мы же уведомили тебя, что переезжаем в другой город. Обстоятельства вынуждают нас к этому. И мы приехали забрать вещи, которые находятся в этом доме.

– Вещи? Ваши вещи?

– Да, наши вещи. Твои, мои, его.

Тогда Андроник жестом обличителя вытащил из-за спины руку, в которой была зажата маленькая розовая сумочка.

– А может быть, вы имели в виду вещи Тани? Или ее сестры?

И Андроник впился взглядом в лица отца и дяди. Леся тоже внимательно следила за мимикой этих двоих. И пришла к выводу, что им есть что скрывать. Они оба побледнели. А Жорж так и вовсе отступил назад, словно бы розовая сумочка могла его укусить.

– Папа, дядя… Отвечайте, где Таня?

– Мы этого не знаем.

– Откуда нам это знать?

Несмотря на два одинаково быстрых ответа, было ясно, что дядя и отец Андроника находятся в замешательстве.

– Папа… Где Таня? Вы видели ее?

Глядя в глаза сыну, Жорж не отважился солгать. Он кивнул головой.

– Значит, она была тут! – с удовлетворением произнес Андроник. – И где она сейчас?

– Я не знаю.

– Папа!

– Клянусь тебе, я не знаю!

– Дядя!

– Что ты хочешь от меня услышать? Твой папа тебе уже сказал. Мы не знаем, где девочки сейчас. Мы вообще не знали, что они были тут.

Тут уж не выдержала Леся.

– Вы сказали «девочки»! – воскликнула она. – Значит, и Аня тоже была тут?

– Нет… Я не знаю.

Жорж выглядел таким смущенным, что Леся при всем желании никак бы не могла поверить в его непричастность. Чувствуя слабину, она напирала на него, надеясь, что Жорж сдастся, расколется и скажет, куда дел девочек.

– Вы не знаете, а кто знает? Отвечайте, где девчонки сейчас?

– Не знаем, – бубнили Андре и Жорж. – Да, они были с нами… Но потом ушли.

– Как это ушли? – возмутилась Леся. – Куда?

– Мы не знаем.

– А как они вообще тут оказались?

Мужчины молчали.

– Да говорите же! – не выдержала Леся. – Вы что, не понимаете, что вас в любой момент могут обвинить в похищении двух несовершеннолетних?!

– Кого? Нас?

Жорж и Андре выглядели такими искренне напуганными, словно бы эта простая мысль, озвученная только что Лесей, им до сих пор в голову просто не приходила.

– Почему нас-то?

– А как же! Это ведь именно вы увезли девушек с турбазы.

– Но мы…

– Причем тому факту есть множество свидетелей, которые видели вас с девочками, садящимися в вашу машину.

Леся специально сказала про множество свидетелей. Ей хотелось посмотреть, как отреагируют мужчины. Мужчины задергались.

– Свидетели? – пробормотал Жорж. – Нас видели с девчонками?

– Да!

– Невозможно, там никого не было. Я смотрел.

– Ага! – торжествующе закричала Леся. – Значит, вы признаетесь!

– Нет, мы ни в чем не виноваты! – произнес Андре. – Честно! Мы просто хотели поговорить… с Таней.

– О чем поговорить?

Андре покраснел.

– Этого я не могу вам рассказать. Но этот разговор не имел никакого отношения к тому, что девочки пропали.

– Мы их не похищали! – добавил Жорж.

– Но вы привезли их сюда! Зачем?

– Мы их сюда не привозили.

– А как же это?

И Леся указала на розовую сумочку.

– Это же Танина сумочка!

– Ну да. Это ее…

– И откуда она тут?

– Наверное, Таня забыла ее у нас в машине.

Час от часу не легче! При чем тут машина? И почему эти двое дают такие странные ответы? Они смущены, напуганы, и при этом не могут выдавить из себя никакого более или менее связного рассказа. Такое впечатление, что они не ожидали, что их прищучат, и теперь находятся в полной растерянности.

– В машине? – продолжала допытываться Леся. – А почему Таня оказалась у вас в машине?

– Она сама захотела… прокатиться с нами. Попросила, чтобы мы ее подвезли. Ее и ее сестру.

– Зачем ей было об этом вас просить?

Мужчины молчали.

– Может быть, скажете, что и сюда Таня тоже попросила вас ее привезти?

Снова никакого ответа от мужчин не последовало.

– Молчание вам не поможет, – предупредила их Леся. – И учтите, каждая минута отсутствия девочек не в вашу пользу.

– Мы не знаем, куда делись девчонки, – наконец выдавил из себя Андре. – Верно, что от турбазы мы уехали вместе с сестрами. Но мы их лишь немного подвезли, а потом Таня велела остановить машину, вылезла сама и заставила выйти сестру.

– И как получилось, что девушка забыла свою сумочку у вас в машине?

– Разговор получился немного не таким, как ожидала Таня. Она восприняла наши слова агрессивно. Выскочила из машины разве что не на ходу. Обозвала нас и велела нам убираться.

– И вы уехали с ее сумочкой? Не отдали ее Тане?

– Мы поняли, что сумочка у нас, только потом, когда было уже поздно возвращаться и отдавать ее хозяйке.

– Но почему сумочка оказалась в этом доме?

– После разговора с Таней нам было необходимо успокоиться. Мы приехали сюда.

– В этот дом?

– Да. Хотелось побыть на природе, обсудить в тишине, как нам быть дальше.

Леся прищурилась. Очень многое ей казалось подозрительным в этом рассказе двух братьев. Просматривались какие-то логические ляпы. Но пока Леся не могла полностью определиться с тем, верить ей дяде и папе Андроника или же нет. Определенно они говорят не всю правду. Но каков процент?

– Хорошо, – произнесла она, – предположим, я вам верю. Предположим, девочек вы в этом доме не прятали. Но тогда расскажите, как было все дело целиком. Что такого вы наговорили Тане, что девочка бежала от вас, забыв в машине даже сумочку? Вы ей угрожали? Собирались изнасиловать или причинить какой-то другой вред? Взять обеих девчонок силой?

– Боже мой! – вскричал Жорж, чрезвычайно скандализированный этим предположением. – Нет!!

– Так что же случилось?

– Я не могу этого сказать.

Леся перевела взгляд на Андре. Может, этот окажется храбрее своего брата? Но Андре не оправдал Лесиных чаяний. Он тоже опустил глаза и пробормотал:

– Я тоже ничего не скажу.

– Очень жаль, – холодно произнесла Леся, которая и впрямь была раздосадована тем, что ей не удалось сломить упрямство этих двоих. – Очень-очень жаль.

А ведь как было бы заманчиво вернуться к остальным и сообщить им, что разгадка таинственного исчезновения двух сестер найдена! И что сами они находятся в таком-то месте, куда их определили такие-то и такие-то. Но увы, до чистосердечного признания двум братьям было еще страшно далеко.

– Я могла бы поговорить со своим мужем, – произнесла она вкрадчиво. – Он – офицер. Мы могли бы оформить вам явку с повинной, понимаете? Вы могли бы выйти практически сухими из воды. Но для этого вам надо рассказать правду!

– Нет!

– Мы этого не можем сделать!

– И где находятся сейчас сестры, тоже не скажете?

– А этого мы просто не знаем! – чуть ли не хором воскликнули братья.

Лесе оставалось только развести руками.

– Ну, как хотите, уважаемые. Лично я со своей стороны сделала все, чтобы спасти вас от уголовной статьи за похищение несовершеннолетних, а возможно, чего и пострашнее. Но раз нет, значит, я для вас тоже ничего не смогу сделать!

Но даже после этого вразумить двух братьев ей так и не удалось. Напрасно Леся заходила так и эдак, братья лишь твердили одно и то же: Таню и Аню они не похищали, где находятся девушки сейчас, не имеют ни малейшего понятия, а встречу возле турбазы Таня организовала сама. Но вот обсуждать цель этой встречи братья отказывались наотрез. И разумеется, это не вызывало прилива доверия к ним ни у Леси, ни у Андроника.

– Поедем в город, – решила наконец Леся.

И взглянув на братьев, спросила:

– Надеюсь, вы не попытаетесь по дороге скрыться? Учтите, это будет расценено как побег!

Но Жорж с Андре и без ее угроз выглядели совершенно сломленными. Они в ответ лишь помотали головами. Глядя на то, как, поникшие и унылые, они двинулись в направлении своего белого «Форда Фокуса», поджидающего их на окраине деревни, Леся снова засомневалась в их виновности.

Ну, не были эти двое похожи на кровожадных преступников, способных зверски расправиться с двумя молодыми девушками. Откровенно говоря, они вообще не были похожи на злодеев. Максимум на что они тянули, так это на мелких мошенников и проходимцев.

Однако все остальное, кроме внешнего вида, в этих двоих вызывало у Леси массу подозрений. Во-первых, они упрямо не хотели объяснить, что за срочное дело потребовало их присутствия на турбазе и экстренной встречи с Таней. Во-вторых, они так же упорно отрицали тот факт, что куда-то отвезли сестер. Нет, раз за разом братья твердили одно и то же: сестер высадили прямо на дороге, километрах в десяти от турбазы, потому что старшая сестра их об этом сама очень настойчиво попросила.

Налицо была какая-то недосказанность, но ничего другого Лесе выпытать у двух братьев не удалось, как она ни пыталась.

Так что для начала Леся транспортировала условно задержанных братьев прямо в полицейское отделение, где их уже ждали и потому приняли с распростертыми объятиями. Оказывается, Юра сделал запрос обо всех владельцах белых «Фокусов» и, как только узрел среди них имя дяди Андроника, немедленно загорелся желанием побеседовать с ним, и, конечно, с отцом Андроника тоже.

Вот только посланных Юрой полицейских поджидал жесточайший облом. Они разминулись с братьями и, прибыв к ним домой, обнаружили лишь запертую дверь и отсутствие хозяев в квартире. В полиции даже возникла легкая паника, и поступило предложение объявить парочку братьев в розыск. Можно было не сомневаться: страсти достигли такого накала, что, не объявись братья под предводительством Леси сами, за ними была бы снаряжена погоня.

Поэтому, едва Юра увидел родственников Андроника, он воскликнул:

– Где девчонки? Отвечайте!

По собственному горькому опыту зная, что ответа на этот вопрос они не получат, во всяком случае, скоро не получат, Леся оставила братьев в обществе полицейских, а сама позвонила мужу. По голосу Эдика она поняла, что он пока еще не хватился ее. Голос звучал рассеянно и как-то немного высокомерно.

Леся не удержалась и похвасталась:

– А мне удалось задержать Андре и Жоржа.

– Серьезно?

По голосу мужа Леся поняла, что он и впрямь заинтересован.

– И где они сейчас?

– В полиции, у Юры.

– Что-нибудь уже рассказали?

– Ничего существенного. Признают, что девочек у турбазы в свою машину посадили они и даже подвезли километров на десять в сторону. Но потом высадили. И о чем у них шел разговор со старшей, не говорят.

– Неудивительно, – загадочно хмыкнул Эдик.

– В смысле?

– Если Тане удалось каким-то образом узнать то, что теперь знаю и я, то я совсем не удивлен, что братья не хотят вам рассказывать правду.

– А ты что-то знаешь?

– Что-то знаю.

И не пожелав ничего объяснить жене, Эдик по телефону распорядился:

– В общем, никуда их не отпускайте, я уже еду.

– Э-э-э…

Леся собиралась сказать, чтобы муж не искал их машину возле дома, но не успела, потому что Эдик уже бросил трубку. Леся хмыкнула и стала ждать, когда муж ей перезвонит. Произошло это ровно через две минуты. Голос Эдика звучал взволнованно:

– Дорогая, по-моему, у нас угнали машину.

– Почему ты так решил?

– Я посмотрел из окна, а ее нет!

– А ключи?

– Их тоже нет… Они лежали тут, у двери, и… А-а-а… Я все понял!

– Рада за тебя.

– Проказница! Это ты взяла машину, а мне ничего не сказала!

– Мне нужно было быстренько смотаться в одно место.

– Я так понимаю, у тебя тоже есть что мне рассказать?

На сей раз голос Эдика звучал уже не так радостно. И где-то Леся его понимала. Никто не любит, когда у него уводят из-под носа победу. Эдик явно рассчитывал взять приз в этом забеге единолично, но ему придется поделиться с любимой женой.

В отделении Эдик появился спустя четверть часа, сильно запыхавшийся и уверявший, что его подвезли добрые люди совершенно безвозмездно, потому что впопыхах он забыл дома кошелек с деньгами. Выслушав от Леси последние новости, он удовлетворенно хмыкнул, хорошее настроение мгновенно вернулось к нему:

– Так вы толком ничего и не узнали!

– Как это не узнали?

Леся была оскорблена.

– Мы кучу всего узнали!

– Все это не идет ни в какое сравнение с тем, что удалось узнать мне!

– И что же? Что?

Но Эдик лишь отмахнулся:

– Погоди, не торопись, сейчас все расскажу. Сначала объясни мне, где Юра?

Леся немного обиделась, но не слишком. Она чувствовала, что у мужа и впрямь припасена потрясающая новость, которой он не хочет делиться второпях.

Так как беседа полицейских с отцом и дядей Андроника, как и предвидела опытная Леся, к этому времени совершенно зашла в тупик и оба брата достали стражей порядка своим уныло повторяющимся «Не знаем, где девочки», то Юра был только рад тому, что Эдик проявил желание поучаствовать в допросе.

– Может быть, тебе удастся выведать у этих типов, куда они запрятали девчонок. Сестры были в их избушке, сомнений нет.

– Погоди, не будем пока делать скоропалительных выводов.

– Твоя жена нашла в избушке сумочку старшей сестры.

– Сначала я поговорю с задержанными. А потом мы все вместе решим, кто и где был и зачем он там был.

Как уже говорилось, Юра был только «за». Он пожелал присутствовать при этой беседе, и Эдик не возражал. Что касается Андроника и Леси, то им пришлось слушать беседу по громкой связи, а наблюдение они могли вести через специальное стекло, которое позволяло им видеть все, что делалось в комнате для допросов, а они сами оставались невидимыми для находящихся там людей.

Конечно, если бы не тот факт, что Леся была женой офицера, помогающего в расследовании, их бы вовек не допустили в эту комнату. Но Эдик лично распорядился, чтобы и Лесе, и Андронику удобно было сидеть и слышать все, что он будет говорить.

– Особенно это касается тебя, парень, – произнес он. – Держись, кое-что в моем рассказе станет для тебя настоящим открытием.

С этими словами Эдик скрылся в комнате для допросов. Ну а остальным только и оставалось, что приковать все свое внимание к волшебному стеклу.

Эдик начал свою атаку прямо в лоб. Войдя и еще не поздоровавшись с задержанными, он заявил им:

– Сразу вам скажу, чтобы не было между нами недопонимания: я знаю всю правду про Андронику!

Именно в таком падеже он и употребил это имя. Про Андронику, а не про Андроника! А значит, речь шла о ком-то другом, кто носил хоть и похожее, но все же другое имя. Впрочем, Андроникой ведь звали мать юноши, сообразила Леся. А значит, Эдику удалось что-то узнать об этой женщине.

Однако ни Лесе, ни самому Андронику эта фраза Эдика ровным счетом ничего не объясняла. А вот Жорж и Андре отреагировали на нее весьма своеобразно. Они закрыли лица руками, что являлось у них признаком сильнейшего волнения и отчаяния, и застонали.

– Нет! Только не это!

– Я вообще не понимаю, почему вы думали, что вам удастся сохранить правду от мальчишки в тайне.

Леся покосилась на Андроника. Он взирал через стекло на Эдика с выражением живейшей заинтересованности, но без всякого волнения. Похоже, не понимал, что происходит. А вот его дядя и отец вели себя совсем иначе. Они побледнели и сидели, опустив головы.

– То, что касается Андроники и ее ребенка, – это дело лично ваше, я не собираюсь вас привлекать к уголовной ответственности за ту историю. Дело давнее, возможно, вы поступили и разумно. Уверен, вы хотели для мальчика самого хорошего.

– Вы бы только его видели! – воскликнул Жорж. – Это был настоящий маленький ангел!

– Херувим!

– Кудряшки!

– Улыбка!

– А глаза… Какие огромные были у этого ребенка глаза!

Эдик кивнул:

– Ваш Андроник и сейчас красавчик.

Комплимент пришелся Жоржу и Андре по вкусу. Они моментально заулыбались, и хорошее настроение вновь вернулось к ним. Вообще, настроение у этих двоих менялось очень быстро. То они плакали, а вот уже снова смеются и улыбаются.

– Мы не могли оставить его… там.

– Я все понимаю и не осуждаю вас.

Но Жорж и Андре не успокаивались.

– К нам приходили потом еще целых два года. То опека, то какие-то проверяющие. Мы даже были вынуждены перебраться в другой город.

– Ну да. А потом еще в другой, а потом еще и еще.

– Переезды стали нашим постоянным уделом.

– Мы все время боялись, как бы кто-нибудь не узнал нашу тайну.

– И вот теперь это все же случилось, – заметил им Эдик. – И что вы чувствуете?

Братья переглянулись.

– Пожалуй, облегчение, – с удивлением в голосе произнес Андре.

– Надо же… А мы так боялись этого разговора, – добавил его брат.

– Когда с нами случается то самое страшное, чего мы боимся больше всего на свете, мы испытываем именно это чувство. Как Таня узнала вашу тайну?

Переход от сентиментального тона к активному натиску был столь стремительным, что братья не сумели ничего ему противопоставить. А возможно, что они уже и не хотели, сдавшись на милость победителя.

– Она подслушала наш разговор.

– Она гадкая девчонка!

– Очень гадкая!

– Все женщины такие!

Эдик сочувственно покивал головой, словно бы соглашаясь с этим утверждением. А потом спросил:

– Таня шантажировала вас?

– Да! Она угрожала, что все расскажет Андронику!

– А мы не могли допустить, чтобы наш чистый мальчик узнал правду!

– Это бы его потрясло!

– Убило!

– Уничтожило!

Эдик кинул взгляд в сторону экрана, за которым притаились его жена и Андроник в окружении полицейских, и задал Жоржу и Андре следующий вопрос:

– А вы не думаете, что ваша ложь заставляла страдать его еще больше? Не зная правды о том, кто он, кем была его мать, ребенок рос неполноценным.

Напрасно Эдик сказал это. Жорж и Андре немедленно кинулись на защиту своего птенца.

– Наш Андроник самый лучший!

– Замечательный!

– Чудесный ребенок без единого изъяна!

Эдик покачал головой:

– Но проблема в том, что при всем своем очаровании Андроник оказался не подготовлен вами для этого мира. Да, на первый взгляд он просто прелесть. Но едва кто-то узнает его получше, пообщается с ним более тесно, как сразу же начинаются проблемы. У Андроника в школе почти не было друзей. Вы об этом знаете?

– Чушь!

– Брехня!

– У Андроника куча приятелей!

– Весь класс с ним дружил!

Эдик вздохнул:

– Вот именно, вы правильно сказали, у Андроника куча приятелей. Понимаете? Не друзей, а именно приятелей. Никто из мальчишек не хочет с ним дружить, потому что они интуитивно ощущают, что он не такой, как они, что он чужой. А девочки… Уверен, что и с Таней у него тоже возникли проблемы, разве не так?

Эдик внимательно посмотрел на братьев. И те потупились:

– Да. Эта мерзкая, гадкая девчонка хотела получить с нас денег еще и за это.

– Она соглашалась встречаться с Андроником, но за деньги?

– Да, но сразу же предупредила нас, что долго не выдержит. Сказала, что он такой хлюпик, что ей с ним даже за деньги противно встречаться.

– И как же вы собирались поступить? Рано или поздно Таня все равно отказалась бы от встреч с вашим мальчиком.

– Мы собирались переезжать…

– Нам надо было совсем немного времени.

– Андроник и сам скоро должен был разобраться, что за гадина та, которую он полюбил.

– Это не могло продолжаться долго.

– Но вам не терпелось? – спросил у задержанных Эдик. – И вы решили немного ускорить события?

– Ускорить? Что вы имеете в виду?

– Ну, вы же убили Таню и ее сестру…

Это прозвучало не как вопрос, а скорее утвердительно. Леся почувствовала, как сидящий рядом с нею Андроник вздрогнул и издал едва слышный стон. Лесе стало мучительно жаль паренька. И в то же время, взглянув на перекошенное страданием лицо юноши, Леся невольно почувствовала какую-то непонятную ей самой неприязнь.

Ну что за недотепа, в самом-то деле! Вот какая мысль промелькнула у нее в этот момент в голове. Андроник все воспринимает чересчур болезненно. Еще толком не ясно, что произошло с его любимой девушкой, а он уже готов разрыдаться и упасть в обморок. Внезапно Леся поняла, что же раздражало ее все это время в таком приветливом, ласковом и обходительном Андронике с его прекрасными манерами. Раздражало то, что он такой впечатлительный, все время приходится думать о его душевном комфорте, а это напрягает, и еще как!

Если для девушки такая плаксивость еще может быть простительной, то для мужчины настолько повышенная чувствительность скорее недостаток, чем достоинство. Впрочем, в данный момент рыдающего Андроника можно было понять. Нелегко узнавать о своей любимой такие подробности. Но еще хуже, если этой любимой больше нет на свете.

В то же время Леся опять же не могла не признать, что слова Эдика насчет Андроника правдивы. Юноша и впрямь отличается от других мальчишек его возраста. Что-то с ним определенно было не так. И чем дольше Леся общалась с юношей, тем очевидней для нее это становилось. И видимо, если уж и Леся почувствовала эту особенность склада характера Андроника, то вдвойне остро это отклонение от нормы воспринимается сверстниками паренька. Потому и друзей среди парней у него нет. И в общении с девушками также возникают проблемы. И даже Таня, как выясняется, согласилась встречаться с Андроником и изображать влюбленность в него исключительно из корыстных побуждений.

Последнее было со стороны девушки, конечно, гадко, отвратительно и даже подло. Если это все окажется правдой, то кузина упадет в глазах Леси так низко, что, кажется, никогда уже ей оттуда не подняться. Хоть бы это оказалось не так!

– Держись, – прошептала Леся на ухо Андронику. – Я уверена, что это все неправда.

Андроник в ответ кинул на Лесю благодарный взгляд и жалобно всхлипнул.

Глава 15

Между тем в комнате для допросов напряжение нарастало.

– Почему вы обвиняете нас в преступлении, которого мы не совершали? Если девчонки пропали, то это не наша вина!

– Значит, не желаете признаваться в содеянном?

– Сестер мы не убивали и не похищали!

Эдик вздохнул:

– Но ведь Таня вас шантажировала? Это вы признаете?

– Да.

Наверное, угрожала, что расскажет Андронику, что настоящий его отец не вы, Жорж, и не вы, Андре? Что он вообще не ваш ребенок!

– Да. И это она узнала, и еще многое другое.

Андроник ахнул. А у Леси отвисла челюсть. Ничего себе информацию удалось нарыть ее муженьку! Андроник не родной ребенок Жоржа. Он вообще не его ребенок! И не Андре!

Между тем Эдик наседал на подозреваемых:

– Что другое узнала про вас Таня? То, что вы никакие друг другу не братья? И что попросту много лет назад обманом отобрали Андроника у его родной матери?

Теперь Андроник рядом с Лесей ахнул уже куда громче и отчетливее. И выражение какой-то детской обиды на его лице сменило настоящее отчаяние.

– Что они говорят? – прошептал он, беспомощно взглянув на Лесю. – Это какой-то бред!

Но это был еще далеко не конец. Эдик продолжал:

– А потом вы были вынуждены все время скитаться, меняя один город за другим, чтобы вас не сумели вычислить.

Андре вздохнул:

– Двое взрослых мужчин и маленький ребенок всегда вызывают множество вопросов. Когда любопытство окружающих становилось слишком уж навязчивым, нам приходилось перебираться в другое место.

– Наверное, и органы опеки проявляли к вам внимание?

– С ними нам удавалось договариваться куда проще, чем с нашими соседями. Кумушкам обязательно хотелось женить одного из нас, а лучше, так и обоих.

– А вы не могли этого допустить! Потому что жениться вы не можете, так как оба вы – геи!

Тут уж не сдержалась и ахнула даже сдержанная Леся. Андроник же издал настоящий стон.

– Батюшки-светы! – пробормотала Леся. – Так вот в чем суть дела!

Вот что требовалось скрывать Жоржу и Андре! Они – геи! То-то Лесе с самого начала эта парочка с их повышенной чувствительностью ко всему происходящему показалась странной! Смотреть сейчас на Андроника девушка и вовсе избегала. Она кожей чувствовала, что молодой человек находится в состоянии, близком к обмороку, но не могла придумать ни единого слова утешения, которое стоило бы сказать ему.

А Эдик между тем продолжал разговор:

– Не буду вас томить, расскажу, откуда у меня взялась вся эта информация. Дело в том, что перед тем, как прийти сюда, я разговаривал с матерью Андроника – Андроникой Тимофеевной Акоповой.

Андре поднял голову и спросил:

– Она еще жива?

– Понимаю, вам бы хотелось, чтобы женщина умерла, это сделало бы вашу власть над мальчишкой абсолютной. Но нет, она жива и даже завязала с наркотиками.

– Это с ней не в первый раз! – фыркнул Андре. – Вот увидите, она еще вернется к ним.

– Возможно. Но сейчас женщина способна к адекватному восприятию реальности. И она хочет повидать своего родного сына.

– Это невозможно!

– Андроник не захочет ее видеть!

– Эта женщина ему никто!

– Полагаю, это предстоит решать самому Андронику.

Теперь Леся поняла наконец, зачем Эдик устроил так, чтобы Андроник слышал весь этот разговор, чтобы впоследствии у него не возникло вопросов, на которые он не смог бы получить внятных ответов. Конечно, для юноши это шок. Но так оно даже и лучше. По крайней мере при таком обилии новостей Андронику уже некогда переживать из-за не слишком красивого поведения Тани.

– Не скажу, что я очень сильно осуждаю вас. Забрать ребенка у наркоманки в тот момент, когда он был ей совсем не нужен и когда он мог просто погибнуть, – это дело хорошее. Но вот то, как вы поступили с мальчиком дальше, – этого я оправдать никак не могу. Вы же фактически украли его у матери!

Андре не выдержал:

– Это была не мать!

– Видели бы вы ее! – поддержал его Жорж.

– Это было жалкое существо, которое само продало нам ребенка!

– Продало, чтобы иметь возможность приобрести несколько доз той дряни, которую она колола себе постоянно.

– Если бы мы не забрали у нее Андроника, она бы продала его другим людям.

– Может быть, даже на органы!

– У нее были на Андроника уже и такие клиенты. Она нам сама говорила!

Но видимо, остатки человеческого в матери Андроника все же заставили ее пойти пусть и не на столь выгодную в материальном плане сделку, геи – Жорж и Андре не могли заплатить ей так много, как иностранный покупатель, который уже имелся на ее малыша, но зато женщина сохранила своему ребенку жизнь.

– Мы никогда не скрывали от Андроники наши отношения с Жоржем. И мы не скрыли также от нее, что хотим усыновить ребенка, чтобы чувствовать себя полноценной семьей. Но официально в нашей стране нам бы, конечно, никогда не дали на воспитание ребенка.

– Оставалось только договориться с женщиной, которой ее собственный ребенок был совсем не нужен.

Понятное дело, что ни одна нормальная мать добровольно с малышом не расстанется. Оставалось лишь похищение. Но геи не были готовы пойти на такое страшное преступление, как похищение младенца у матери. Другое дело, если найти более или менее здоровую женщину, которая в силу каких-то жизненных обстоятельств согласится расстаться с ребенком, дабы обеспечить ему стабильную и сытую жизнь, пусть даже и в обществе двух геев.

– Мы долго искали подходящую женщину.

– И наконец остановились на Андронике.

Они были знакомы с молодой женщиной и знали о ее нелегкой судьбе. Знали и то, что употреблять наркотики Андроника стала сравнительно недавно.

– Андроника подсела на наркотики, в частности на героин, после смерти своего мужа.

– Она его очень любила. Мужа, я имею в виду. Впрочем, и героин потом тоже.

– Порошок заменил ей и мужа, и сына, и все на свете.

– И вы не правы, Андроник не чужой нам, – произнес Жорж. – Его настоящий отец был моим знакомым. Нет-нет, не смотрите на меня так! Ничего между нами не было, отец Андроника был натуралом и очень любил свою жену.

– Как и она его.

– Смерть мужа стала для Андроники страшной трагедией. Она даже не хотела жить. И кто-то не очень умный посоветовал ей в этот момент попробовать героин, дескать, это поможет ей отвлечься.

Что же, средство сработало просто великолепно. Андроника совершенно выбросила из головы мысли о погибшем муже и целиком сосредоточилась на том, чтобы раздобыть для себя вожделенную дозу.

– Сына она перевела на искусственное вскармливание, так как не хотела, чтобы он получал наркотик вместе с ее молоком. Но сама она жить по-прежнему не хотела. Уверяла, что скоро героин сведет ее в могилу, куда она и стремилась.

По этой причине Андроника сама предложила геям забрать у нее ребенка.

– Сейчас женщина озвучивает несколько другую версию, – отозвался Эдик. – Но будь по-вашему, пусть она и сама предложила вам сделку.

– Да, иначе она боялась, что продаст ребенка чужим людям, и неизвестно, что они потом с ним сделают.

– А вам она, выходит, доверяла?

– Она все знала про нас. Знала, что мы хорошие люди. Знала, что мы никогда не обидим ребенка. И также она знала о том, как мы оба мечтаем завести малыша, чтобы быть настоящей полноценной семьей. Когда мы предложили ей все деньги, какими располагали на тот момент, она недолго колебалась.

– Сказала, что скоро все равно умрет. Что хочет этого. И пусть ребенок вырастет у хороших людей, хотя бы даже и геев.

Леся с горечью и изумлением смотрела на этих двоих через стекло. Понимают ли они, что натворили? Понимают ли, что жизнь в их семье сделала из Андроника… чужого? Того, которого не принимают ни нормальные мужчины, ни даже женщины!

Она-то думала, что Андроник унаследовал свою повышенную чувствительность от родителей, что у него в роду все были такими слюнтяями, но, оказывается, мальчик даже не родной ребенок ни одному из них! Вряд ли он унаследовал свою повышенную чувствительность от матери или отца, которых никогда не видел. Скорей всего, это следствие того, что воспитывался ребенок не в нормальной семье, состоящей из настоящих отца и матери – мужчины и женщины, а в ущербной паре, состоящей даже не просто из мужчин, а из неких существ среднего рода.

– Вы взяли ребенка у его матери, но как вам удалось устроить вопрос с бумагами? – спросил Эдик у Жоржа. – Ведь по всем документам Андроник – это ваш сын?

– Я женился на Андронике. Пришлось пойти на это. Впрочем, все прошло гладко и куда легче, чем мы ожидали. Сразу после рождения Андроника его мать не озаботилась получением даже свидетельства о рождении. Так что сначала мы сходили с ней в ЗАГС, стали официально именоваться мужем и женой, а затем меня почти сразу же записали отцом ребенка. Андроника сама настояла на том, чтобы записать меня отцом своего ребенка. А затем мы нашли одну понимающую женщину из органов опеки, которая согласилась помочь нам лишить Андронику ее материнских прав.

– Вы и об этом договаривались с Андроникой изначально?

Жорж и Андре снова засмущались, как это бывало с ними всякий раз, когда их уличали в чем-то не очень порядочном.

– Андроника к этому времени уже почти полностью утратила разум, – наконец ответил Андре. – Мы дали ей денег на очередную дозу, а больше ее ничего и не интересовало. Она даже сказала, что будет лучше, если мы уедем. И мы уехали.

– И воспитывали ребенка дальше сами.

– И вырастили из него в результате непонятно что!

Тут Леся увидела удивительную картину. В двух старых геях проснулась родительская гордость за своего опекаемого.

– Почему это наш Андроник – непонятно что? – возмутились они хором. – Он прекрасный мальчик.

– Нежный!

– Чуткий!

– Внимательный!

Но Эдик покачал головой:

– Он получился у вас уж слишком нежный и слишком чуткий для мужчины. Я встречал немало ребят, которых воспитывали одни матери, которые росли без отцов. Так я вам скажу, что даже в тех семьях мальчишки вырастали менее изнеженными, чем ваш паренек. Но теперь у вас есть шанс хотя бы отчасти исправить это.

– Как? Отдать Андроника в армию?

– Об этом пока еще рано говорить. Для начала разрешите ему повидаться с матерью.

– Нет!

– Об этом не может быть и речи!

– Она наркоманка!

– А вы – геи!

Но судя по всему, Жорж и Андре не видели в своей сексуальной ориентации ничего страшного. Подумаешь, предпочитают общество друг друга. Подумаешь, что вырастили мальчишку сопливым неженкой. Зато они любят друг друга! И у них все это надолго и всерьез!

– И потом вы не можете нас упрекнуть, будто бы мы влияли на ребенка.

– Андроник ничего не знал про наши отношения.

– Вот как? – заинтересовался Эдик.

– Да! Мы с самого начала старательно скрывали их от него.

– Никогда при нем не нежничали.

– Не целовались, не обнимались.

– Знали бы вы, чего нам стоило идти на такие жертвы!

Леся слушала и понимала, что все принесенные геями на алтарь семейного счастья жертвы оказались бесполезны. Они все равно вырастили ребенка с изуродованной психикой. Поведение Жоржа и Андре настолько сильно отличалось от поведения мужчин-натуралов, что ребенок у них, даже не зная о странностях своих папочек, вырос ущербным психически. И вопрос, сможет ли Андроник победить в себе это «родительское» воспитание, стоял сейчас очень остро.

Но сами Жорж и Андре считали, что у них все просто прекрасно. Если бы к ним не совались всякие там любопытные дамочки, в том числе и родная мамаша ребенка, все было бы и вовсе замечательно.

Примерно в таком ключе геи вели разговор с Эдиком еще четверть часа, пока тому не надоела эта бессмысленная дискуссия.

– Довольно толочь воду в ступе! – решительно произнес он. – Ни мне не удастся вас переубедить, ни вам меня. Пусть каждый останется при своем мнении. В данный момент меня интересует другое. Что произошло с сестрами?

– Мы не знаем.

– Опять вы за свое! Но ведь вы уже признались, что Таня шантажировала вас!

– Да, ей удалось узнать нашу тайну.

– Не так подробно, как вам, но достаточно, чтобы начать доить нас.

– Мы сами были виноваты, что разрешили ей слишком приблизиться к нам.

– Она что-то смекнула, потом начала шпионить за нами.

– Подсматривала!

– Подслушивала!

– И узнала, что мы на самом деле вовсе не братья, а… а просто двое мужчин, которые любят друг друга.

Леся услышала, как один из полицейских, сидящих поодаль от них, отчетливо сплюнул в этот момент.

– Тьфу ты! Любят они друг друга! Педики!

Андроник снова вздрогнул и сильно побледнел. Лесе опять стало чуть не до слез жаль паренька. И как он будет жить дальше с такой-то повышенной чувствительностью ко всему несправедливому и недоброму, что есть в этом мире? Да еще сам он такой… несуразный, словно бы нарочно привлекающий к себе беды и несчастья. Почему появляются такие вот бедолаги? И за что с самого рождения этого ребенка преследуют беды? Ведь если вдуматься, то судьба у мальчика страшная.

Мать оказалась наркоманкой. Родного отца он потерял, тот даже его и не увидел. Казалось бы, нашлись хорошие люди, усыновили мальчика, души в нем не чаяли всю жизнь, так и они оказались с изъяном!

Между тем Эдик продолжал требовать от Жоржа и Андре рассказать ему правду о том, что случилось с сестрами. Но сколько он ни бился, геи лишь твердили о том, что встречались возле летнего лагеря с Таней по ее настойчивому требованию, она возжелала получить внеочередное вознаграждение за то, что ей пришлось целый день провести в ожидании Андроника, который все задерживался и задерживался, а также за то, что ей, видимо, придется встречаться с Андроником еще и во время летних каникул.

– Мы все, включая Таню, думали, что, пока она будет отдыхать в летнем лагере, Андроник немного успокоится, может быть, даже забудет ее.

То же самое предполагала и Леся! Все-таки она хорошо знала свою кузину и понимала: вряд ли родители Андроника были в восторге от его выбора.

Но из-за привязчивости Андроника все пошло не так. Андроник не смог смириться с разлукой, он захотел видеться с Таней, он клятвенно обещал, что будет каждый день навещать ее.

– Прежде они виделись раз в неделю, от силы два раза. А тут каждый день… Девушка соглашалась на это лишь при одном условии: мы должны были повысить оплату ее работы.

У родителей Андроника и его возлюбленной был даже своего рода тариф. Одно свидание – один подарок. А подарком являлась любая понравившаяся Тане в магазине вещь.

– Нам с огромным трудом удалось уговорить эту алчную девчонку, что подарки она может выбирать только у нас в магазине, а не где-то еще.

Перед каждым визитом Тани приятели старательно прятали все наиболее ценные вещи от глаз алчной «невесты» подальше. Тот самый старинный, изумительно красивый веер, который нашла Леся, как раз и был спрятан владельцами магазина подальше от хищного взгляда Танечки. И в то же время оба мужчины понимали: если они хотят мира с Таней, то им придется идти на ее условия. И возможно, придется ей подарить и веер, и еще многое другое.

Конечно, с куда большим удовольствием они бы и вовсе турнули нахалку, но боялись, что причинят тем самым боль своему драгоценному Андронику. Так что все шло, как шло. Танечка выбирала понравившуюся ей безделушку, которую Жорж затем передавал Андронику, а тот в свою очередь торжественно дарил Тане. От раза к разу «сюрпризы» стоили все дороже и дороже. И компаньоны стали всерьез задумываться о переезде в другой город, что могло разом решить все возникшие проблемы и, самое главное, избавляло их от общества Танюши.

Но все же, пока они оставались в городе, им приходилось идти на поводу у шантажистки, потому что, если Танечка оставалась недовольна полученным презентом, то она устраивала веселую жизнь не только Андронику, но и его отцу с дядей.

– Вы что? – шипела малолетняя гадина на этих двух бедолаг. – Вы что, хотите, чтобы Андроник узнал правду о себе и своей матери? Хотите, чтобы я его потом бросила? А вы знаете, что он обещал мне с собой сделать, если я его брошу? Он наложит на себя руки, так и знайте!

Разумеется, Жорж и Андре меньше всего на свете хотели, чтобы с их драгоценным мальчиком случилось подобное несчастье. Они лишь могли горько сетовать на судьбу, которой вздумалось в качестве первой любви подсунуть их ребенку такое вот отвратительное корыстное и алчное существо.

– Мы не заблуждались относительно характера Тани. Она гадкая девчонка. И она бы не задумываясь сделала гадость Андронику.

В этом Леся была с ними совершенно согласна. Таня и с ней вела себя не слишком-то ласково, с родителями, и особенно с матерью, была вообще чудовищно груба. Так чего бы ей церемониться с тремя попавшимися на ее пути практически посторонними людьми? Не встречая сопротивления, характер Танечки расцвел всем самым скверным и гадким, что было заложено в нем изначально.

Но чем дольше Леся слушала рассказ двух геев, тем отчетливее до нее доходила мысль, от которой волосы буквально вставали дыбом. Господи, да ведь этим двоим бедолагам было за что убить Таню! Было! Девушка доводила их до отчаяния, а ее жадность все росла и росла, угрожая не только их благосостоянию, но также и самому Андронику. И если первое геи еще могли пережить, то причинить горе своему любимому Андронику они бы не позволили никому.

Леся услышала, как один из оперативников, сидящий рядом с ней, вполголоса обратился к другому:

– Неужели все-таки они девчонок шлепнули?

– Похоже на то. Мотивчик-то у них был, и нешуточный.

Видимо, Эдик с Юрой тоже уловили эту носящуюся в воздухе мысль. Потому что они свернули разговор с геями. А после того как этих двоих увели в КПЗ, Леся услышала разговор между полицейскими, которые планировали осмотр местности на всем протяжении пути от турбазы, где в последний раз видели сестер живыми, до города, куда они так и не доехали.

– Возьмем собак, прочешем местность, – распорядился Юра. – Понимаю, что шанс найти тела девчонок невелик, но мы должны его использовать.

– Дольше мы ждать не можем, – печально согласился с ним Эдик. – Если и была надежда найти девчонок живыми, то теперь ее почти не осталось.

Возвращаться домой к тете Лене и дяде Гене, которые еще ничего не знали о задержании родителей Андроника, не хотелось ни Эдику, ни Лесе. Они гуляли по городу до тех пор, пока ноги у них не превратились в две тяжелые гири. Тогда они сели в машину, в ней еще катались около часа. Они даже поехали на речку, где и искупались в прохладной воде. И лишь когда окончательно выбились из сил, решили вернуться домой.

– Как ты думаешь? Они уже спят?

– Два часа ночи. Конечно, спят!

В квартире Эдик и Леся старались не шуметь, они даже свет зажигать не стали. И все же тетя Лена услышала и тут же появилась в коридоре.

– Ну что? – тревожно спросила она. – Есть какие-нибудь новости?

– Пока нет.

– А почему вы так задержались?

– Так… Гуляли.

Но от зоркого материнского глаза тети Лены не укрылось смущение, с которым племянница ей ответила.

– Говори мне правду! – велела она Лесе. – Вы нашли… нашли девчонок?

– Нет.

– Я слышала, что в полиции уже допрашивают тех мужчин, с которыми мои девочки уехали… уехали в тот день.

Лесе оставалось лишь устало вздохнуть в ответ. Нет, настоящее проклятие маленьких городов не в том, что в них мало чего происходит. Истинное проклятие таких местечек в том, что тут просто невозможно что-либо скрыть друг от друга!

– Вам что-нибудь известно об этом?

Тетя Лена пытливо впилась глазами в лицо племянницы. А дядя Гена, вышедший следом за женой из комнаты, в свою очередь внимательно уставился на Эдика.

– Нет, мы ничего не знаем.

– И простите, но мы очень хотим спать.

Явно разочарованные, тетя Лена и ее муж были вынуждены отступить. Эдик и Леся укрылись в комнате, но успели услышать голос тети Лены:

– Никакого проку от них, да, Гена?

– И не говори, любимая. Ты уверена, что Леся и впрямь сыщица?

– Насчет нее не знаю. Но если она нам не лжет насчет своего мужа, то он у нее офицер!

– Офицер… – хмыкнул дядя Гена. – Настоящий офицер давно бы уже нашел девчонок. А этот только болтать языком умеет!

Вот и помогай после этого родственникам! Леся с трудом удержалась, чтобы не высунуться обратно в коридор и не дать тете Лене подробный отчет о проделанной ими с мужем работе. Ее удержало только одно соображение: тогда неизбежно придется сказать тете, что ее девочек, скорей всего, уже нет в живых. А затевать подобный разговор Лесе по вполне понятным причинам самой не хотелось.

Так что Леся решила оставить объяснение с родственниками до лучших времен. А пока что она забралась в кровать, где уже ждал ее Эдик, и, закрыв глаза, моментально погрузилась в сон. Чувство обиды, испытанное ею всего пару минут назад, не смогло пересилить усталость. За истекшие дни Леся столько времени провела на ногах, в стольких местах побывала, столько всего сделала, что сейчас она чувствовала себя просто совершенно вымотанной.

– О том, где могут быть девочки, я подумаю завтра.

С этим обещанием Леся и заснула. Как ни странно, спала она просто прекрасно. Ей снились хорошие сны, в которых обе сестры нашлись. И не просто нашлись, они возвращались домой, обе радостные, здоровые и вроде бы даже поправившиеся. Все шумно радовались возвращению сестричек и на разные голоса приветствовали их.

Люди целыми толпами собирались вдоль улиц, по которым шли нарядно одетые сестры, кидали в воздух цветы и шляпы и кричали:

– Вернулись! Нашлись!

От этих криков Леся и проснулась. Открыв глаза, она еще некоторое время полежала в кровати, прислушиваясь к тому, что происходило вокруг нее.

– Нашлись! Ура!

Леся вздрогнула. Крик был определенно точно такой же, как и в ее сне. Но раздавался он наяву. Охваченная неясным радостным предчувствием, еще не вполне проснувшись, она вскочила с кровати и, забыв про тапочки, выбежала из комнаты. Эдик продолжал спать. Тети Лены видно не было. Зато навстречу Лесе попался дядя Гена, который как раз входил в дверь квартиры и сиял при этом ярче солнца, которое как раз всходило за окном.

Увидев вскочившую племянницу, он воскликнул снова:

– Нашлись!

– Что? – не поняла его спросонок Леся.

– Обе наши дочки нашлись! И Таня, и Аня!

– Живые? – ахнула Леся.

– Живехоньки и здоровехоньки! – заверил ее дядя Гена. – Только раздеты обе!

– Как раздеты? – удивилась Леся. – Почему?

– Все вещи у них забрали. Телефоны, одежду, даже обувь взяли. В одних футболках девчонок отпустили.

Опустившись на стул, словно бы у него внезапно кончились силы, счастливый Гена снова улыбнулся и поднял на Лесю сияющие глаза.

– Передохну немного. Ноги не держат. Если бы ты только знала, как я измучился за эти дни!

– Я все понимаю, дядя.

– Нет, ты не понимаешь, – покачал головой Гена. – Я ведь себя корил, что не уберег Танюшу.

– Почему?

– Да я же знал, что у Таньки хахаль появился. Понимал, что надо бы проверить хорошенько, кто он таков.

– Андроник – хороший мальчик. И он очень любит Таню.

Вернее, любил. Еще до вчерашних откровений Эдика Леся знала, какие чувства питает Андроник к своей любимой девушке. Но теперь… теперь, когда он узнал, что Таня его предала…

Но в одном Леся была твердо убеждена, и она сказала:

– Андроник никогда бы не причинил Тане вреда!

– А если бы на его месте был кто-то другой? Как отец, я должен… я обязан был это знать!

– Но как ты вообще узнал, что у Тани кто-то есть? – спросила Леся. – Откуда?

– Ну, я же не Лена, – важно произнес Гена. – Я же все-таки отец, я должен хоть как-то контролировать ситуацию. Ну, из матери-то девки веревки вить могли. А со мной у них этот фокус не проходил.

Хм, кто бы говорил! Леся не могла удержаться от ехидной мысленной реплики. Впрочем, вслух она ее не озвучила, так что Гена остался при своем мнении.

И он продолжил:

– Да, я заметил, что у Танюшки кто-то появился. Молодой человек, мужчина… Я и Лене сказал, но она мигом к Тане сунулась с вопросом, а та все отрицать начала. Лена ей и поверила, дальше расспрашивать не стала. Мол, у нее с девочками полное взаимопонимание и дружба, если у Тани кто-нибудь появится, то она первым делом с матерью своим счастьем поделится.

Как же! Лесе снова захотелось скептически хмыкнуть. Но она снова удержалась.

А Гена продолжал раскрывать перед ней свою душу:

– И мне Лена тоже велела к дочерям не лезть. Мол, нечего со свиным рылом и в калашный ряд, со своей грубой мужской психологией да в чистую девичью светелку, мол, она – мать, она сама во всем разберется. Я и утих. А как Таня пропала вместе с Анюткой, что я пережил! Зачем, думаю, Ленку – глупую бабу послушался? Я же мужик, должен своим умом жить! Если считал, что надо за девками присмотреть, так надо было и сделать. Совсем меня Лена под каблук загнала.

– Лена со своей материнской любовью и впрямь иногда перебарщивает.

– Вот-вот. Ты это тоже видела?

– Все видели.

– Поэтому я себя и корил все это время, надо было власть проявить, а я не сдюжил.

Леся могла бы сказать Гене, что думать над этим вопросом надо ему было гораздо раньше. Что теперь попусту сотрясать воздух?

Леся задала Гене вопрос, который она считала действительно важным:

– Так где же все-таки были девочки и когда они вернулись?

– Только что!

– А кто?.. Где они были?

Но подробностей дядя Гена никаких не озвучил. Более того, словно бы вспомнив, что он явился домой не просто так, а по важному делу, Гена вскочил на ноги и нырнул сначала в комнату Тани, а потом, держа в руках ворох каких-то тряпок, побежал уже к Ане.

Леся, которая так и не получила ответа на самый важный вопрос, бегала за ним и канючила:

– Дядя Гена, объясни ты мне все толком! Вкратце расскажи!

Но дядя Гена ее словно бы и не слышал. Он уронил со страшным грохотом стул, рассыпал банку с пуговицами, которые запрыгали по полу, смахнул с верхней полочки шкафа все выставленные там безделушки. И все это время, как заведенный, он бормотал себе под нос:

– Лена велела взять джинсы для Ани со стразами, а для Тани брючки с вышивкой. Или это для Ани с вышивкой, а для Тани со стразами? Ох, беда будет, если я перепутаю и что-то не то принесу.

– Дядя, где были девочки все это время? Кто их приютил?

Но дядя Гена продолжал притворяться глухим.

– Леся, ты не знаешь, что мне взять для дочек? Стразы или вышивку?

Убедившись, что дядя просто не в состоянии вести нормальный диалог, он находился в каком-то радостном ступоре, Леся сдалась и спросила:

– А сами девочки что хотели – стразы или вышивку?

– Девчонки вроде бы не совсем в себе, никаких условий не ставили. Попросили какую-нибудь одежду принести им, вот и все.

– Ну так и бери что хочешь.

– И то верно, – откликнулся дядя Гена. – Возьму все, небось разберутся.

С этими словами он побежал в кухню, где затолкал два комка одежды в два больших полиэтиленовых пакета и устремился к дверям.

– Гена, – кинулась к нему Леся, – подожди немного, я возьму Эдика, мы оденемся и поедем с тобой.

Куда там! Дядя Гена совершенно не мог ждать. Он выскочил из дома так быстро, что Леся не успела за это время даже надеть обувь. Эдик уже тоже проснулся от шума, поднятого дядей Геной, пока тот носился по квартире, и теперь муж нетерпеливо прыгал по комнате, пытаясь попасть ногой в штанину. У него это плохо получалось, он ругался от досады, а потом пытался снова.

– Эдик, ты слышал! Девочки нашлись!

Неожиданно муж Леси прекратил сражение со штанами и замер:

– Слушай, а вдруг это… ошибка?

– Что?

– Вдруг мы рано обрадовались? Вдруг это Гене только показалось? Ну, что его дочери вернулись?

– Думаешь, от горя он у нас того… спятил?

Вообще-то такая мысль Лесе в голову уже закрадывалась. Особенно когда она наблюдала за тем, как дядя Гена мечется по квартире, бормоча про стразы и вышивку на попе. Выглядел он при этом очень странно.

Так что слова мужа попали на благодатную почву, Леся немедленно схватилась за виски и застонала:

– Ой, только бы не это! Хотя знаешь… Он так разумно со мной перед этим разговаривал.

Но Эдик, махнув Лесе рукой, чтобы молчала, уже набирал номер Юры, желая выяснить правду у авторитетного источника. Эдику удалось дозвониться до приятеля лишь с третьей попытки. Но новость, которую он услышал, того стоила. Дядя Гена не сошел с ума, все было так, как он и сказал. Сестрички нашлись сегодня утром. На рассвете их подобрал водитель молоковоза, который увидел двух выходящих из леса полуголых девушек, машущих руками, и остановился. Несмотря на то что девушки были почти раздеты, они выглядели бодрыми и здоровыми. Да и сами они утверждали, что с ними все в полном порядке.

– Но где они были?

– Пока полной ясности нет. Они сказали, что все это время их держали в каком-то доме, неплохо с ними обращались, однако никуда из дома не выпускали, постоянно заставляли работать, но при этом хорошо кормили. Вот только давали им есть не ту пищу, к которой они привыкли, а пичкали их либо очень жирной или, наоборот, приторно-сладкой пищей.

– А кто их похитил?

– Это они как раз нам сейчас и рассказывают. Приезжайте, услышите сами.

Разумеется, дважды подобное приглашение повторять Юре не пришлось. Эдик сразу же направился к машине, а Леся поторопилась за ним. Еще по дороге они обратили внимание на то, что весь город охвачен каким-то радостным волнением. Люди стояли кучками, словно обсуждая что-то. А многие уже двигались в том же направлении, что и Эдик с Лесей.

– Они что, тоже по нашему делу?

Оказалось, что да. К тому времени как Эдик и Леся подъехали к полицейскому отделению, в котором находились каким-то невероятным чудом нашедшиеся Таня и Аня, там уже собралась небольшая толпа желающих услышать от самих сестер версию их возвращения.

Глава 16

В небольших городах все происходящее недолго остается тайной. Так и весть об исчезновении двух молодых девушек сначала облетела летний лагерь, в котором и случилось это ЧП. Затем пронеслась эхом по турбазе, где горожанами и гостями города также не остался незамеченным визит полиции. Ну а затем паника переметнулась в город, по которому немедленно поползли слухи один ужаснее другого.

Инцидент на Высокой горке тоже подлил масла в огонь всего случившегося. Оказалось, что местный батюшка перед своим знаменательным появлением также вещал своей пастве что-то о сынах дьявола, которые подвергают многие молодые души соблазну языческой веры. Он же упомянул и про юных невинных девиц, кои, вероятно, расплатятся своими жизнями за грех общения с подобными людьми.

Батюшка хотел предостеречь паству от общения с набирающим силу движением староверов, но люди сделали для себя совсем другие выводы. И паника начала стремительно распространяться по городу сразу из нескольких источников. Волны плавно расходились, а в тех местах, где две или даже несколько волн накладывались друг на друга, ситуация становилась взрывоопасной.

В результате всего этого люди успели уже и похоронить, и оплакать бедных девушек, совершенно уверенные, что живыми они их больше никогда не увидят. Да и количество пропавших девушек за эти дни успело вырасти с двух аж до десяти. И вот теперь люди собрались у здания полиции, чтобы воочию лицезреть хотя бы двух из этих десяти спасшихся и вернувшихся в родной город.

Лесе и Эдику посчастливилось пробраться внутрь отделения, хотя туда никого с улицы просто так не пускали. Лишь потому, что Юра увидел головы своих знакомых среди густой человеческой толпы и отдал распоряжение полицейским, охранявшим вход в отделение, супругов пропустили внутрь.

– Вы видели, что на улице делается! – произнес молодой следователь, когда Эдик и Леся оказались рядом с ним. – Всем не терпится пообщаться с найденышами.

– Как они? В порядке?

– Пока трудно сказать.

– Их… их не тронули?

– По их словам, нет. Но врач их еще не осматривал. Сами девочки уверяют, что с ними обращались неплохо. Вот только постоянно пичкали жирной бараниной и сладостями с медом. А они ни баранины, ни меда не любят.

– Если это самое худшее, что с ними случилось, тогда не страшно, – улыбнулась Леся, узнавая капризный нрав своих кузиночек. – Но где все-таки они были все это время?

– По словам девочек, когда Жорж и Андре высадили их на дороге, то они решили немного прогуляться. Думали, что их кто-нибудь подвезет, но никто не появился. Тогда они решили пойти назад сами, но через лес, это было короче. Они пошли и почти сразу заблудились.

– А почему они не позвали на помощь?

– Сначала не было связи, а потом оказалось, что у обеих на телефонах сели батарейки.

– А зачем Таня потащила с собой еще и Аню?

– По словам старшей сестры, Аня с ней сама увязалась. И так как Тане предстояла встреча с родственниками Андроника, а не с ним самим, то она взяла с собой сестру, не стала той отказывать.

И Юра продолжил рассказывать дальше, что же произошло с сестрами:

– Ночевали они в лесу, натерпелись страху и подумали, что им уже совсем крышка, но к утру все же вышли к небольшому хутору, состоящему из нескольких строений.

– Прекрасно! – обрадовалась Леся. – И что они сделали? Обратились там за помощью?

– Сунулись в первый же дом, который показался им обитаемым. На плите нашли тушеный рис с курицей и томатный суп. Суп они есть не стали, потому что не любят томатный, а вот курицу с рисом съели почти целиком.

– И что дальше?

– Дальше они почувствовали усталость, им захотелось спать.

– Ну, еще бы, ведь они всю ночь провели на ногах.

– Не совсем, но вымотались, конечно, изрядно.

Наевшись, девочки прилегли на какие-то стоящие раскладушки и крепко заснули. Пробуждение их было неожиданным.

– Над ними стояли несколько молодых мужчин азиатской внешности, причем по-русски говорил лишь один из них. Да и то так говорил, что понять его было девчонкам сначала трудновато. Но все-таки они смекнули, что мужчины эти всерьез ими недовольны.

– Что это были за люди?

– Рабочие из Узбекистана, они жили в этом доме. Они подняли сестер на ноги и отвели тех в кухню, где указали на куриные кости в ведре. Только тут и выяснилось, что девочки съели весь ужин, который рабочие приготовили себе на вечер, и теперь мужчины требуют от девушек, чтобы они приготовили им взамен что-нибудь приличное.

– И что?

– Девчонкам пришлось подчиниться. По их словам, у них просто не было выбора.

– И они приготовили ужин? – удивилась Леся, которая никак не могла поверить в то, что ее кузины – белоручки и недотроги – способны соорудить что-то съедобное.

– Ну, сначала девчонкам пришлось натаскать дров, потом разжечь печку, потому что газа в том доме не было, а электричество жечь им не позволили. Потом они сходили на колодец, впрочем, воду им помогли принести. Так же как и дрова им помогли наколоть те же ребята. Вообще, относились они к сестрам скорее дружелюбно, предложили разделить с ними трапезу, когда она будет наконец готова.

– Прямо сказка про царевну и семь богатырей, – хмыкнула Леся.

Но Юра с Эдиком не поняли ее.

– Что?

– Ничего. Говорите, мужчины предложили девушкам заняться у них в доме домашней работой?

Впрочем, если мужчины рассчитывали, что таким образом сестры расплатятся с ними за съеденный ужин, они здорово просчитались.

Не приспособленные к такого рода работе, впрочем, как и ко всякой другой домашней каторге, сестры проявили чудеса нерасторопности. И приготовление нового ужина взамен съеденного ранее растянулось у них почти до самой ночи. В этом не было ничего удивительно, потому что готовить не умела ни одна из сестер. Они даже не представляли, с чего следует начинать.

Суетящиеся рядом с ними мужчины воспринимали все как шутку, время от времени они даже пытались выяснить у сестер, зачем девушки притворяются, будто бы ничего не умеют. Мужчины никак не хотели поверить в то, что совсем взрослые девушки ничего не могут сделать по дому без того, чтобы не перевернуть, не сжечь и не пролить что-либо.

– Для начала от них требовалось почистить картошку.

Но чтобы наполнить одну кастрюльку, девочки извели целый мешок крупной картошки. Почему-то в их руках крупные картофелины уменьшались до размеров грецкого орешка. Все остальное уходило куда-то вместе с кожурой.

– А пришедший проверять их работу сначала долго искал картошку среди кожурок, а потом заявил, что теперь сестры должны отработать им не только курицу, но еще и картошку.

Это решение оказалось опрометчивым, но в тот момент приютившие девушек ребята этого еще не знали и лишь радовались, как ловко они заполучили бесплатных работниц.

Так что, покормив их сытным ужином, который в итоге азиатские мужчины приготовили сами, на ночь они девчонок заперли в доме, заявив, что у них есть шанс оправдаться за завтраком.

– Догадываюсь, что случилось с завтраком, – произнесла Леся, которой внезапно стало весело. – Девчонки перевели кучу продуктов, но сносного завтрака так и не получилось?

– Угадали! На завтрак хозяева потребовали от девушек сварить им нечто вроде наших ленивых вареников, только класть в тесто надо было еще много зелени и оставшуюся после ужина холодную вареную картошку. Девочки почти справились с этим заданием, но… Впрочем, будет лучше, если они вам сами расскажут о своих злоключениях.

Произнеся эти слова, Юра распахнул перед Эдиком и Лесей дверь, за которой в окружении своих родителей и полиции сидели сестры. Обе девушки выглядели неплохо, Леся нашла, что они даже посвежели за время своего отсутствия.

Старшая сестра, Таня, как раз в этот момент рассказывала о выпавших на долю ее и сестры приключениях:

– Они относились к нам просто возмутительно.

– Словно к своим рабыням!

– Заставляли нас мыть посуду после еды.

– И пол!

– И готовить! А когда у нас не получалось, их мамаша на нас так грубо кричала!

– Это было ужасно обидно!

– Невыносимо!

– Мы едва не плакали! А ей хоть бы хны!

– Наша мама никогда с нами так не обращалась.

Лена, которая тоже сидела в кабинете, не сводила глаз со своих обожаемых дочерей. Когда девочки начали жаловаться на свою жизнь в плену, глаза у Лены сделались огромные и страдающие. Она обвела ими всех присутствующих, чтобы убедиться, что они преисполнены такого же сочувствия к девочкам, как и она сама.

Леся отметила, что, несмотря на свои жалобы, несчастными и забитыми девушки не выглядели. Видимо, и впрямь, несмотря на то, что стряпухи и уборщицы из них получились неважнецкие, добрые хозяева голодом девчонок не морили и не обижали.

Но когда у сестер спросили об этом, они лишь презрительно сморщили носы:

– Фу! Они все время ели баранину!

– Жирную!

– И пили зеленый чай.

– А он горький!

– И все же вас кормили, как я посмотрю.

– Попробовали бы еще и не кормить!

Все же кое-какие выводы сестры из случившегося сделали. Младшая, Аня, вдруг неожиданно кинулась на шею к матери.

– Мамочка! Какая же ты у нас хорошая!

Основные проблемы у девчонок наступили, когда после неудачного приготовления завтрака к ним на помощь прибыла властная пожилая женщина, крупная, горластая, которая мигом шуганула молодых мужчин подальше от сестер и принялась воспитывать их сама.

– Потом появилась мамаша этих ребят, велела нам звать ее мамой и сказала, что будет нас всему учить, коли мы такие бестолковые!

Пожилая матрона, прибывшая на подкрепление к проживающим в доме мужчинам, оказалась состоящей в родственных отношениях со всеми мужчинами в доме. Одному из них она приходилась любимой женой. Еще двоим она являлась родной матерью. Еще она приходилась кому-то теткой, а кому-то и тещей. В общем, сестры угодили в большую и дружную азиатскую семью, которая приняла их словно родных.

– Но самое смешное началось после того, как двое ее сыновей решили взять нас с Анькой себе в жены. Дескать, мы обе очень красивые, они нас полюбили с первого взгляда.

– Ага! Мы-то красивые, зато они уроды.

– Маленькие.

– Кривоногие.

– Глазки узкие, вместо двух бровей – одна.

– И главное, что, при том что мы красавицы, а они уроды, их мамаша была настроена категорически против нас!

– Точно-точно, заявила, что подыщет своим мальчикам невест получше.

– А мы должны убираться вон – неумехи и неряхи.

Но сыновьям этой женщины сильно по сердцу пришлись именно Таня с Аней. Несмотря на их явную неспособность заниматься домашним хозяйством, братья принялась уговаривать свою мать разрешить им жениться именно на этих девушках. Умная женщина пробовала возражать обезумевшим от разыгравшегося тестостерона юношам, но они настаивали.

– И тогда она согласилась устроить нам испытание.

– Мы должны были испечь хлеб, постирать рубашку и… Аня, ты не помнишь, что еще она собиралась нам поручить?

– Не помню, – жизнерадостно отозвалась Аня. – Да это и неважно.

Да, это было действительно неважно, потому что до последнего испытания дело у девочек не дошло. Тесто на хлеб они замесили вместе с землей, невесть откуда просыпавшейся в муку. Потом передержали выпечку в печи, и в итоге хлеб у них получился черным, словно уголь, да еще песок скрипел на зубах. Попробовав этот хлеб, общая мамочка выразительно закатила глаза и горестно застонала:

– Чтобы у моих мальчиков были такие жены! Никогда!

Но сыновьям ее очень уж понравились гладкие и красивые русские девушки. Они принялись снова уговаривать мать, которая смилостивилась и разрешила сестрам приступить к следующему испытанию – стирке рубахи.

– Мы видели, что она нарочно постаралась посильнее ее испачкать. И еще говорила, что мы должны быть рады – она дает нам одно задание на двоих, так как считает, что и это будет непосильной для нас задачей.

Стирка рубашки обернулась для всей семьи настоящей катастрофой. Кипятить рубашку сестрам предлагалось в огромном чане, который был подвешен прямо на улице над костром. Разжигая огонь, девушки случайно плеснули розжигом на траву, попало немного и на дрова. И когда загорелся костер, пламя быстро побежало по траве на дрова, с дров – на стену сеновала, с сеновала – на дом.

– Нам показалось, что и минуты не прошло, как уже все полыхало.

Из дома повыскакивали все его обитатели. Они в ужасе смотрели на то, как горит их пристанище, но поделать ничего не могли, потому что ведро сестры утопили в колодце еще накануне, пытаясь достать оттуда воду. Больше воды взять было неоткуда, да и вряд ли она тут помогла бы. Полыхало очень основательно, так что всем только и оставалось, что стоять рядом и беспомощно наблюдать за тем, как огонь пожирает все имущество.

А потом, когда дом догорел, двое старших мужчин повернулись к сестрам и…

– Честное слово, мы думали, они нас поколотят.

Но обошлось. Эти люди проявили чудеса выдержки и великодушия, и всего лишь велели сестрам убираться прочь.

– Вот только в плату за сгоревший дом и то, что мы у них эти дни жили, ели и пили, они отобрали у нас все наши вещи.

– Выдали ту рубашку, которую мы так и не сумели отстирать, и еще дали какую-то тряпку, которая сохла на заборе. А все наши вещички забрали с собой! Сказали, что им теперь придется долго подыскивать себе новое жилище, так что они должны получить с нас хоть какую-то компенсацию.

Выставив девчонок вон, семья гастарбайтеров таинственным образом растворилась в лесу. Стеная и плача, эти люди нагрузили на себя скарб, который им удалось спасти из пылающего дома, а потом один за другим исчезли за деревьями. Попытки сестер пойти вместе с ними, так как оставаться одним в лесу им было страшно, а к этой семье сестры уже немного привыкли, эти люди категорически пресекли. А мамаша и вовсе схватила сучковатую палку и замахнулась ею на сестер.

– Идите! Идите отсюда! Вы – дочери шайтана! Будьте вы обе прокляты!

Но и этого ей показалось мало, она еще и швырнула свою палку в сторону девушек.

Сестры не решились следовать за агрессивно настроенной мамашей. И хотя их несостоявшиеся женихи кидали в их сторону тоскливые взгляды, девушки поняли: надежды молодых людей на то, что две красивые русские девушки когда-нибудь смогут стать их женами, будут хозяйничать в их домах, рожать им детей и так далее, останутся несбыточными.

– Так что они пошли в одну сторону, а мы в другую.

Проблуждав всю ночь в лесу, к утру девчонки вышли на дорогу, где их и подобрала проезжающая мимо машина.

– А куда делись те люди, мы не знаем.

Мать девочек кинула в сторону Юры строгий взгляд, словно полицейский был лично ответственен за то, что произошло с ее дочерьми:

– Товарищ полицейский, вы обязаны их найти! Слышите меня? Найдите этих людей, которые держали у себя моих бедных девочек!

– Мы сделаем все, что в наших силах.

Но Лена не успокаивалась.

– Боже мой! – восклицала она. – Как подумаю, что какая-то вульгарная, невоспитанная особа издевалась над моими девочками! Принуждала их к тяжелой работе! Вы должны отыскать эту изуверку и всю ее семью!

Позиция Лены в этом вопросе была непреклонна. Она не видела ни единого положительного момента в том, что случилось с ее дочерьми.

– Вы обещаете, что будете искать этих злодеев?

– Обещаю, мы их найдем!

Но несмотря на данное обещание, все попытки полиции найти сгинувших гастарбайтеров, оказавших столь странное гостеприимство двум девочкам, успеха не принесли. Сгоревший дом был найден очень быстро, но рядом с пепелищем не было и следа тех, кто когда-то занимал его. Да оно и понятно, что делать на пожарище тем, кто этот дом никогда и не строил? Они просто перекочевали в другое место.

Установить их имена полиции тоже не удалось. Потому что единственная зацепка – сам дом числился бесхозным. По всем документам им владел человек, умерший уже много лет назад. Его наследникам и дела не было до развалившегося дома. Они жили в другом конце страны и даже не знали, что в бесхозном доме до недавнего времени проживала большая и дружная среднеазиатская семья, приехавшая в Россию на заработки.

Так что предоставившие сестренкам временный кров и ночлег люди так и остались непойманными, неузнанными и, как следствие этого, ненаказанными. Да, честно говоря, и разыскивать их ни у кого не было особенного желания, так как сестер они и пальцем не тронули, а те несколько тумаков, которые сестры получили от властной мамаши, можно было считать своего рода авансом за погубленное жилище, еду и так и не отстиранную одежду.

Единственной, кто искренне возмущался случившимся с сестрами, была мать девочек. Лена буквально не находила себе места от негодования. Сначала ее сердило, что полиция не может выйти на след этих людей. А потом она переключилась на другой объект для возмущения.

– Подумать только! – восклицала она всякий раз, когда принималась рассказывать эту историю очередным желающим ее послушать. – Мои девочки чем-то не угодили этой бабе! Дура она после этого, вот кто! Нет, вы можете себе такое только представить? Мои девочки не годятся в мужья ее сыновьям! Нет, эта женщина точно сумасшедшая!

Гена скромно помалкивал. Он тоже был рад, что его дочери не пришлись по душе той особе. Ведь не известно, как бы обернулось дело, будь его злючки-колючки хоть чуточку милее, добрее и приветливее. А так – побрезговали ими, и, как говорится, слава богу.

Что касается самих девочек, то несколько синяков и ссадин, которыми их наградила строгая среднеазиатская мамаша, в сердцах проклиная неловкость и неумение девиц выполнять даже самые простейшие задания, заставили Таню с Аней взглянуть на себя как бы со стороны. Да и свою собственную маму они теперь ценили гораздо больше. Гораздо, гораздо больше!

Лена чуть не упала в обморок, когда на следующее утро, выйдя к завтраку, Аня обняла ее за шею и промурлыкала:

– Доброе утро, мамулечка. Тебе что-нибудь помочь?

А выпорхнувшая следом за ней Таня подбежала к плите и вызвалась заварить зеленый чай для всей своей семьи.

– У нас он есть? Правда, сначала мне казалось, что это страшная гадость. А вот денек не попила, и, знаете, что-то захотелось. Папа, а у нас халва есть? Или рахат-лукум? Мне у них особенно лукум понравился. Он вроде нашего мармелада, только гораздо слаще.

– И вкус может быть не фруктовый, – подхватила Аня, – а ванильный или даже сливочный.

– Ну уж нет! – засмеялся в ответ Гена, слушая дочерей. – Зеленый чай и восточные сладости пусть едят ваши приемные родители. А мы уж по старинке. Завари-ка ты нам всем, дочка, лучше нашего чайку, черного… байхового…

– А еще лучше пуэра, – поддержала его Лена.

– Как его заварить, мамочка?

– Он уже прессованный в таблетки, кинь на заварочник одну, а если вы обе тоже будете, то две таблетки.

Таня проворно выполнила процедуру заваривания чая. К удивлению Леси, девушка приступила к церемонии по всем правилам. Таня сначала обдала заварочный чайничек крутым кипятком, подождала, пока сам чайник нагреется, и лишь затем слила из него горячую воду. Бросила чай, подождала, пока кипяток немного постоит, и в процессе объяснила всем присутствующим:

– Не хочу заливать листья совсем уж крутым кипятком. Он им противопоказан, потому что изначально приводит чайные листья в состояние шока и мешает распуститься их букету в полном объеме.

Таня ловко залила горячую воду в заварочный чайник, прикрыла его теплым колпаком и возвестила:

– Все готово! Через несколько минут можно будет пить чай!

Наблюдающая за действиями своей кузины Леся не выдержала и произнесла:

– Чувствуется, что ученье твоей приемной мамочки пошло тебе впрок.

Тетя Лена немедленно кинула на племянницу ревнивый взгляд. Как она смеет хоть за что-то хвалить ту возмутительную женщину! И еще в этом взгляде явственно читалось предостережение: только попробуй тронь моих девочек! А Леся подумала, что, может быть, девочкам их приключение и пошло на пользу, они определенно стали вести себя куда мягче, а вот их родной матери урок явно не впрок. Если сестры останутся дома, то очень скоро вернутся к обычному своему стилю поведения. Так что для закрепления полученного результата обеим сестрам надо еще куда-нибудь поехать, желательно подальше от любящей мамочки и на как можно более долгий срок.

И Леся предложила:

– Девочки, а давайте теперь вы к нам в гости приедете? Только, чур, одни, без родителей! Как вам такая идея? Нравится?

Таня с Аней настолько обрадовались полученному приглашению, что тут же принялись обнимать и целовать Лесю, называя ту дорогой сестричкой и любимой Лесенькой. В общем, вернувшись домой, сестры были настолько рады этому, что изменили свое поведение просто до неузнаваемости. Это радовало всех, а особенно близких семье людей. Теперь уже ни у кого не поворачивался язык назвать девчонок злючками-колючками.

Глава 17

Вот только что касается Андроника и его отношения к Тане, то за сутки он так и не смог простить свою любимую, которую теперь считал предательницей. Молодой человек казался смертельно обиженным. И нанесенную Таней обиду поклялся сохранить в своей душе до самой смерти. Во всяком случае, так он просил передать девушке.

Андроник лично приехал к Лесе, чтобы поговорить с ней. Он был не один. В машине Леся с удивлением увидела ту самую маленькую противную старушку – соседку Андроника, которая накричала на них, когда они с Эдиком пришли знакомиться с Андроником.

Впрочем, теперь старушка выглядела уже далеко не такой противной.

– Ты решил помириться с соседкой?

– Да. Даже не знаю, как это получилось. Встретил ее на лестнице, сказал, что скоро уеду, и предложил напоследок покатать ее по городу.

Леся лишь удивленно покачала головой. По случаю прогулки на машине старушка принарядилась, накрасила губы и, удивительнее всего, приятно и даже ласково улыбалась. Похоже, внимание со стороны молодого соседа старушке очень нравилось. У нее даже характер изменился в лучшую сторону. Во всяком случае, пока Леся и Андроник разговаривали, старушка ни разу не окликнула их, просто сидела и улыбалась.

Но когда Леся, попрощавшись с Андроником, поднялась домой и передала слова обиженного молодого человека его возлюбленной, то снова столкнулась с человеческой спесью и гордыней. Таня не захотела понять, что Андроник страдает, что ему больно от ее поступка. В ответ на слова Леси девушка лишь по своей излюбленной привычке презрительно фыркнула и воскликнула:

– Ну и пожалуйста! Пусть дуется, сколько хочет. Мне это ни капельки не интересно. Ничего такого ужасного я не делала.

– Кроме того, что ты требовала материальное вознаграждение за то, что будешь встречаться с Андроником, и впрямь ничего.

– И что? Если бы его драгоценные папочки держали язык за зубами, Андроник ничего бы и не узнал. Значит, они и виноваты.

– А ты уж и совсем ни при чем?

– Попробовала бы ты сама. Это же какой-то тютя!

– Кто?

– Ну, тютя! Размазня! Папенькин сынок.

– И ты не хочешь с ним даже поговорить?

– Нет. Совсем не хочу.

– А если я скажу тебе, что отца и дядю Андроника полицейские отпустили и они собираются уезжать?

– И что? Пусть катятся! Мне их подарки больше не интересны.

– Андроник тоже уезжает с ними.

– Серьезно? Ну, и он тоже пусть катится!

Но уверенности в голосе у Тани при этом заметно поубавилось. Леся решила, что надо попытаться дать молодым шанс для примирения.

– Между прочим, Андроник сказал мне, что дальше собирается жить один.

– Один? – подняла голову Таня. – Как это – один?

– Он поселится в общежитии института, куда он поступил в этом году.

Таня задумалась.

– Вот как, – пробормотала она затем. – Честно говоря, я не ожидала от него такого поступка. Надо же… Один будет жить. И не страшно ему?

– А ты сама у него об этом спроси. И между прочим, если хочешь знать, то до того, как он узнал правду о твоих чувствах к нему, он собирался ради тебя остаться в городе. И то, что он тут остался бы совсем один – и без отца, и без дяди, и без всякой их поддержки – говорит о том, что его чувства к тебе очень серьезны.

Теперь Таня казалась по-настоящему заинтересованной. Не силой любви Андроника к ней, а тем, как он собирается строить свою жизнь дальше.

– Правда в общагу переселится? – переспросила она. – Выходит, этот мямля все-таки решился на какой-то поступок? Честно сказать, не ожидала.

В голосе у нее прозвучало что-то похожее на уважение. Раньше такого слышно не было. И Леся приободрилась.

– Андроник совсем не безнадежен, – сказала она. – В любом случае тебе следует поговорить с ним.

– Хорошо, я повидаюсь с ним перед отъездом. И если правда, что он будет жить один, тогда…

Таня не договорила. Однако обещание свое она сдержала. И повидалась с Андроником перед его отъездом из города.

Неизвестно, простил ли в итоге Андроник своей первой любимой девушке то, что она встречалась с ним не ради взаимных чувств, а исключительно ради подарков, получаемых за эту работу. Но сама Таня по возвращении из летнего лагеря сказала, что к Лесе не поедет, потому что собирается навестить Андроника на его новом месте жительства.

Таня даже по секрету поделилась с Лесей своими планами на будущее:

– Так как он будет жить в общежитии своего института без обоих своих чокнутых папаш, то я хочу снова с ним дружить. Вот эти типы меня просто дико бесили. Что бы я ни сделала, что бы ни сказала, я все время чувствовала, что они мною недовольны. Но Андроник сказал, что попросил их обоих к нему в общежитие не приходить.

– Ты, кажется, этому рада?

– Еще бы! Так у Андроника будет хоть какой-то шанс вырасти нормальным парнем. Не думай, Леся, я не такая уж гадина, и многое я понимаю. Если бы мама так вокруг нас с Анькой не суетилась, то мы бы с ней такими изнеженными неумехами не выросли. А если бы отец и дядя Андроника чуточку ослабили свое присутствие в его жизни, глядишь, из него еще могло бы получиться кое-что стоящее.

– Андроник уезжает, теперь многое изменится.

Леся действительно считала, что без постоянного присутствия и влияния своих отцов Андроник может и сам измениться.

Улучив, как ей казалось, подходящий момент, Леся спросила у своей кузины:

– Скажи, но как ты все-таки додумалась требовать с Жоржа и Андре подарки?

– Когда предки Андроника стали дарить мне подарки, то сразу же озвучили, что дарят их мне не просто так, а чтобы я поласковее обращалась с их сыном.

– И тебе это было неприятно?

– Неприятно – это одно. Но кроме того, я сразу же подумала, что дело тут нечисто. Ну с чего им так суетиться из-за Андроника? Никто из папаш моих знакомых так себя не ведет.

– И ты насторожилась?

– И стала присматривать за этими голубчиками. А когда разобралась, кто эти двое на самом деле такие и какие они между собой имеют на самом деле отношения, мне вдвойне противно стало. Вроде бы Андроник и ни при чем, а все равно противно.

– Но ты продолжала с ним видеться?

– Продолжала, – кивнула головой Таня. – Не надо было, сама это теперь понимаю, но эти двое так меня уговаривали… Говорили, что это все только на короткое время, что скоро они уедут. Но Андроника мне, если честно, даже жалко. Такой он… какой-то не такой.

– Согласна. Но если разобраться, то никто из нас не идеален.

Но Таня уже не слушала свою кузину. Мысли девушки витали где-то далеко.

– О чем думаешь? – полюбопытствовала Леся.

– Андроник сказал, что если я к нему приеду в гости, то познакомит меня со своей настоящей матерью.

Услышав об этом, Леся не выдержала и рассмеялась:

– Таня, ты меня удивляешь, какие успехи!

– Успехи? О чем ты?

– Ну, сама посуди, уже второе знакомство с потенциальной свекровью за такое короткое время. Сначала мама тех двух братьев, теперь мама Андроника. Кто еще у тебя на примете?

Но внезапно став вновь серьезной, Леся добавила:

– Буду надеяться, что матери этого мальчика ты придешься по вкусу больше.

Судя по лицу Тани, она не планировала понравиться маме Андроника. И Леся вздохнула. Жаль! Очень жаль, что Таня так легкомысленно относится к этому знакомству. Мать в жизни мужчины всегда будет играть очень важную роль. И лучше расположить эту даму к себе с самого начала.

Но похоже, юной Лесиной кузине еще многому придется учиться в этой жизни. И на своем веку она набьет еще достаточно синяков и шишек.

Что касается Богумира, то для него вся эта история на Высокой горке не прошла даром, и закончилось все, на взгляд Леси, печально. Учителю истории пришлось уволиться из здешней школы. Узнав об этом, Эдик с Лесей очень огорчились.

– Это мы виноваты! Подняли шумиху из-за исчезновения девчонок. Если бы не мы, то полиция могла и не сунуться на Высокую горку.

И они несколько дней откладывали свой визит к учителю, сознавая, что в его увольнении есть толика и их вины тоже, но все-таки напоследок решились и пошли. Они чувствовали, что не могут просто уехать из города, не простившись и не извинившись перед волхвом.

Вот только сам Богумир, встретив гостей на пороге, выглядел так, словно бы это обстоятельство его совсем не огорчило.

– Уеду, как и собирался, куда-нибудь подальше, – сказал он, когда Леся с Эдиком объяснили, что сами уезжают и пришли к нему попрощаться перед отъездом. – Уеду туда, где людям еще хочется жить по Правде, а не по Кривде. А тут…

– Что? Что тут?

– Мне кажется, что тут уже ничего не поправить.

– Но почему же? Все можно поправить.

– Много разного приходит на ум, когда смотришь на этот мир, – тихо ответил им Богумир. – Куда он катится? Когда я читаю Священное Писание, особенно откровения о конце света, мне кажется, что мир начал свой последний виток.

– Да ну! – усомнилась Леся. – Человечеству это кажется на протяжении уже двух тысячелетий. И ничего, как видите, живем.

– Доживаем, так будет правильнее сказать.

– Не все же так страшно! Что вы, право слово! Бывали в истории человечества катаклизмы и войны, но все же как-то рано или поздно заканчивалось. И мир продолжал существовать по-прежнему.

– Вот только нужно ли, чтобы он продолжал существовать?

– В смысле? – удивилась Леся.

– Ну я имею в виду, чтобы он продолжал существовать в том виде, в каком он существует сейчас?

– А почему же нет?

– В мире стало слишком много грязи.

– Всегда ее было достаточно, – не соглашалась Леся, которой неожиданно понравилось спорить с Богумиром. – Сами же говорили, в Средние века людей живьем в стены замуровывали.

– Но в людях тогда не было столько зла, как сейчас. Да, они творили жестокие вещи, но они сами были как дети, которые не ведали, что творили зло. Жизнь человеческая не имела той ценности, какую обрела сейчас. А почему?

– Почему? – спросила Леся.

– Не потому ли, что жизнь человеческая тогда была незрелой и еще непригодной для жатвы, а нынче она созрела и готова к уборке урожая? Не приблизилось ли, спрошу я вас, само время жатвы?

– Какой еще жатвы? – не поняла его Леся. – Вы это вообще о чем?

– В Священном писании встречается упоминание о последних днях, когда ангелы спустятся с небес на землю и начнут свою жатву. Только вместо колосьев они будут пожинать повсюду души человеческие. И будет это в ту пору, когда сами души созреют. Но когда точно будет то время, знать нам не дано. Однако в том, что рано или поздно оно настанет, сомнений у меня нет.

– Ну… допустим, – нерешительно произнесла Леся, совсем не уверенная, что ей сейчас надо соглашаться. – Но и как это связано с тем, что вы собираетесь уехать и поселиться где-то в глуши?

– Сам не знаю, но чувствую, что в такое время хочется быть наедине с самим собой, со своими собственными мыслями, хочется иметь время и возможность обращаться к небесам во всякий час с молитвой о судьбе этого мира. Хочется, чтобы было время и душевный покой, чтобы творить молитву правильно, размеренно и… как бы это сказать?.. Результативно!

– Чтобы она была там, наверху, услышана, это вы хотите сказать?

– Да, именно это я и хочу сказать. А чтобы молитва была услышана, ее должен прочесть человек, чистый духом. Понимаете, почему так важно, чтобы священники были непогрешимы, чтобы их образ жизни и мыслей был весь наполнен благодатью Божьей, чтобы они денно и нощно думали лишь о службе своей и ни о чем другом?

– Кажется, начинаю понимать.

Но у Богумира было еще много чего сказать Лесе. И он продолжил:

– Ведь вступая на эту тропу, священнослужитель отдает себя всецело одному лишь Богу. И лишь Богу ведомо, в какой момент дня или ночи Его служитель может Ему понадобиться. А разве в наших церквях так? Нет, все не так. Начать хотя бы с того, что на ночь они обязательно закрываются!

– Правильно, их закрывают от воров и… и вандалов.

– Но разве не дикость это?! – вскричал Богумир почти гневно. – Храм – это место, куда может и должен зайти каждый в любое время дня и ночи. Место, где он может раскаяться. И если нужны какие-то земные замки и оковы, чтобы защитить это место от людей, то к чему оно вообще?

– Только от плохих людей! От людей, которые приходят со злым умыслом.

– Но зачем они туда приходят? Ведь не за Духом же святым, которому одному надлежит обитать в сих храмах!

– Нет, они приходят за ценностями, которыми надеются поживиться. Ведь храмы бывают так богато украшены.

– А к чему вся эта пышность и золото на иконах, только искушающие умы слабых на доброе и крепких на злое людей?

– Ну… Вообще-то золото – это отличный проводник, – задумчиво произнесла Леся. – Самый лучший. Наверное, его священнослужители используют для улучшения сигнала.

– Какого сигнала? – оторопел Богумир.

– Ну, молитва – это же особый вид сигнала. Вот его и необходимо усилить. Не случайно же даже в тяжелое послевоенное время, как я слышала, настоятели чудом сохранившихся церквей первым делом, едва у них появлялись деньги, на полученные средства золотили купола своих церквей или хотя бы кресты! Все для лучшей трансляции энергии от нас туда, наверх, и для получения ответного сигнала сверху уже к нам.

Богумир с интересом посмотрел на Лесю.

– Интересная точка зрения, – заявил он. – Значит, золото – как проводник? Об этом я еще подумаю. Но даже если и оставить пышность нашего обряда, многое меня не устраивает в церкви и ее делах.

– Не устраивает – дело ваше. Можете и не ходить в храмы. Но зачем же в глухомань от людей-то уезжать?

– А кто вам сказал, что я уезжаю от людей? Напротив, я как раз к людям и еду. Знаете, скольких я знаю, кто уже перебрался из городов на землю? А еще больше есть тех, кто пока еще только выжидает. Решение этими людьми уже принято, но теперь они ждут подходящего момента для переселения. Взять хотя бы моих братьев и сестер, тетю, они все поедут со мной, я уверен!

Глаза у Богумира сверкали огнем:

– Уверен, что эта земля ждет своих сыновей! Ждет того, что вновь будут жить на ней здоровые мужчины и женщины, рожать по многу детей и радоваться жизни большими и дружными семьями. Ведь именно так прежде и образовывались деревни. Отец, мать, десять-двенадцать человек их уже взрослых детей, их мужья и жены, внуки или даже правнуки, вот уже и целая деревня готова. И способна такая деревня обработать ой как немало землицы русской! И скот развести возможно, и рожь с пшеницей посадить, и другие растения и злаки, что всегда у нас хорошо произрастали и давали богатые урожаи.

– Ну, дай-то вам Бог, – вздохнула Леся, причем от ее первоначального огорчения из-за решения Богумира уехать теперь не осталось и следа.

Леся видела, что бывший волхв говорит чистую правду. Он действительно рад, последняя связь, державшая его с этим миром, порвалась, теперь он может ехать, куда хотел. И конечно, такой видный и красивый мужчина недолго останется холостяком. Очень быстро найдется для Богумира и подруга, которая согласится поехать с ним куда угодно.

А если уж рядом будут друзья и родные, то и вовсе чего ей еще желать? Что она забыла в этом городе? Душный офис? Набившие оскомину сплетни? Изнуряющий, но тем не менее повторяющийся почти ежедневно шопинг? Ничего из перечисленного женщину вдали от мужа не удержит.

– Многие мои друзья уезжают из мегаполисов, – подал голос и Эдик. – Сдают тут квартиры, а сами едут куда-нибудь в Таиланд или другие теплые страны.

– Знаю. Но живя и работая в другой стране, не обогащают ли они тем самым другую страну, а не свою собственную?

– Мои знакомые все работают удаленно. Просто отсылают готовые проекты заказчикам, а в обмен получают деньги.

– Нет, – решительно заявил Богумир, – мне близка жизнь на своей, русской, земле! Я тут останусь! Мне чужая земля не нужна. Тут я родился, тут я и пригодиться должен. Если я, русский мужик, своей земле не помогу, то кто ей тогда поможет?

Леся взглянула на Богумира с невольным уважением. Странный человек, но до чего грандиозные мысли крутятся у него в голове! Так и хочется поверить, что не оскудела еще земля русская своими богатырями. Теми, кто способен встать на ее защиту, пробудить дух свой великий, чтобы вновь была бы земля эта жива и обитаема многочисленным и сильным народом.

И еще Леся почувствовала невольную зависть. Может, и им с Эдиком тоже махнуть на все рукой да уехать куда-нибудь за тридевять земель? Поселиться там на опушке леса, где-нибудь в небольшой избушке на курьих ножках? Будут этаким Велесом и Ягой Виевной, проживающими на кордоне между миром Яви и миром Нави. Этаким таможенным пунктом, не пропускающим нечисть из подземного царства в мир живых, но также не пропускающим и в обратную сторону до поры до времени самих живых, чтобы не попали они раньше своего срока в низший мир, в мир духов.

– А ведь вы с мужем как раз именно этим и занимаетесь, – произнес рядом с ней голос Богумира.

Но когда Леся взглянула на волхва, пытаясь понять, что он хотел сказать, лицо Богумира выглядело совершенно невозмутимым.

– Вы что-то сказали?

– Я? Нет. Это все вы сами.

В общем, расставшись с этим странным человеком, Леся испытывала смятение и тревогу. Она не до конца понимала, что он хотел ей сказать. Но в то же время чувствовала, что эта встреча имела огромное значение для нее.

Видя, что его жена глубоко задумалась, Эдик заботливо усадил Лесю в машину.

А она продолжала бормотать:

– Чокнутый. Нет, определенно он не в себе!

И все же что-то не давало Лесе до конца поверить в то, что Богумир болен. Как-то не вязался диагноз психически больного с этим человеком. Но все же легче было сказать, что это именно так.

– Это бы многое объясняло.

Приняв решение считать Богумира слегка чокнутым, Леся на этом и успокоилась. Какие только странные люди не встречаются в этом мире?! Многие и впрямь верят в духов и прочие непонятные вещи. Так что же, теперь с этими людьми и не общаться после этого? Пусть себе верят, если им от этого легче живется и если другим людям они никакого вреда своей верой не чинят. Не это ли главный принцип всякого демократического общества?

И все же Леся не могла не думать о том, что сказал ей Богумир. Вот, оказывается, какой рецепт спасения для этого мира готов у бывшего волхва! Жениться, уехать, завести большую семью. И невольно Леся подумала о том, до чего же счастлива будет женщина рядом с таким мужем! Почему-то Леся была уверена, что у Богумира будет много-много сыновей, из которых с годами вырастут семь богатырей – взрослых и рослых красавцев, которые продолжат его род и дадут начало новым родам.

И напоследок уже на склоне лет будет подарена ему светлыми силами, которые он так явно чтит, дочь – красивая и ласковая девочка, радость и услада его старости. Леся так глубоко задумалась, что даже задремала. И то ли во сне, то ли в грезах она увидела эту хорошенькую девочку со светлыми волосами, такими же красивыми и густыми, как и у ее отца. Мать будет заплетать ей длинную косу, собирая в нее все волосинки до единой. А отец станет катать малышку на плечах.

Задумавшись, Леся даже не заметила, как промелькнуло время в пути. И она чуть было не подпрыгнула от неожиданности, когда совсем рядом с ней загудел сигнал чьей-то машины. Завертев головой, она долго не понимала, откуда идет звук. Но потом сообразила, что это гудит ей Эдик.

– Ку-ку! Проснись! – весело крикнул он жене. – Приехали!

Леся подняла глаза и с радостью увидела родной дом. А на дорожке сада она увидела Киру с малышом на руках. Подруга спешила к ним изо всех сил, Кира бежала так быстро, что даже длинноногий Лисица не поспевал за ней, хотя тоже торопился поприветствовать вернувшихся домой друзей.

– Наконец-то! – кричала Кира. – Как же мы соскучились!

Леся выпрыгнула из машины.

– И мы! И мы тоже соскучились! Я тебе такое расскажу…

– Погоди, – попросила у нее Кира. – Сначала я тебе должна кое-что показать.

И обратившись к ребенку, она сказала:

– Слава, открой ротик! Ну, открой!

Поняв, чего хочет от него мама, малыш открыл рот. И Леся с умилением увидела на розовой и гладкой десне что-то твердое и белое.

– Это же зуб! – воскликнула она. – Славка, да у тебя зуб!

– Сегодня утром вылез.

Эдик подхватил Славку на руки.

– Теперь ты совсем большой, да? – приговаривал он, подкидывая мальчика в воздух. – У тебя уже и зубы имеются? Вырос ты, парень, сам того не заметил.

Счастливый Славка хохотал во весь рот, и было понятно, что таких зубов у него там в деснах сидит еще полным-полно. Так что радовать своих родителей он готов еще много раз.

– Надо же, как чувствовала!

И Леся полезла к себе в сумку, где, помимо прочих вещей, лежала маленькая серебряная ложечка. Она купила ее в последние дни, когда они с Эдиком выбирали гостинцы для своих близких. Леся и сама не знала, почему эта позолоченная ложечка так приглянулась ей. Но как только она увидела ее на прилавке в ювелирном магазине, так сразу же почувствовала, что просто обязана купить ее. И купила!

Теперь Леся понимала: это желание возникло не просто так, а исключительно по причине той радости, что ждала их уже дома.

Content

Дарья Калинина
Свекровь для белоснежки

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17