Александр Мардань

Лист ожиданий

Комедия в 9 актах для трех действующих лиц

Действующие лица:

ОН — Константин.

ОНА — Вера.

ОНО — Время (1975 год — наши дни).

АКТ 1-й

В трех картинах

1975 год.

Картина I

Номер гостиницы с четырьмя раздельными кроватями. Приглушенно слышна песня, которую исполняет ресторанный ансамбль:

«Ах, белый теплоход! Гудка тревожный бас

Встречает за кормой сиянье синих глаз.

Ах, белый теплоход, бегущая вода,

Опять уходишь ты, скажи, куда?».

Входит нетрезвый молодой человек лет 25, в костюме, без галстука. В руках у него бутылка шампанского и коробка шоколадных конфет. Гостеприимным жестом он распахивает дверь. В номер входит красивая женщина в элегантном костюме. В руках у нее огромный букет роз, перевязанный галстуком. Видно, что она навеселе, но в тоже время смущена и чувствует себя неуютно.

ОН: …А он мне говорит: случай — это псевдоним Бога… Заходите. Чувствуйте себя как дома. Простите за некоторый беспорядок.

В номере в самых неожиданных местах лежат и висят предметы мужского туалета, носки нашли своё место на антенне телевизора. Мужчина сбрасывает носки с антенны. Женщина проходит вглубь комнаты.

ОН: Ну вот, мы почти одни. (Закрывает дверь.)

ОНА: Куда можно поставить цветы?

ОН: В графин, в любой из них.

Возле кроватей на тумбочках стоят одинаковые графины.

Женщина кладёт цветы на тумбочку и уходит с графином в ванную. В этот момент раздаётся стук в дверь, доносится голос:

— Это администратор гостиницы, откройте, гостей после 23 часов проводить в номер нельзя. Откройте!!!

Мужчина ищет по карманам десятку, находит её и, зажав в руке, открывает дверь. На секунду исчезает в коридоре, громкий голос администратора смолкает. Мужчина возвращается, победно озирает номер, ныряет в чемодан и добавляет к натюрморту, состоящему из бутылки шампанского и конфет, пачку «Marlboro» и бутылку коньяка «Арарат». Затем срывает лепестки у одной из роз, приподнимает покрывало на постели и посыпает лепестками простыню. Включает «точку», она потрескивает. Мужчина открывает шампанское, наполняет два стакана и направляется с ними к двери ванной. В это время из «точки» звучит голос диктора: «В Москве — полночь». Слышен бой курантов. В дверь ванной мужчина стучится под звуки гимна СССР, дверь открывается, гаснет свет.

Картина II

В темноте вновь начинает играть гимн. Зажигается свет, мужчина, прикрываясь подушкой, идет к радиоточке и выключает ее.

По всей комнате разбросаны розы вперемешку с предметами мужского и женского туалетов, на антенне телевизора снова висят мужские носки, постели разобраны на всех четырёх кроватях.

Женщина прячется с головой под простыню. Мужчина подходит к выключателю. Свет гаснет.

Картина III

Комната наполняется светом. Пустая разобранная постель в лепестках роз. Мужчина спит на другой кровати. Он просыпается, садится в постели, сбрасывает простыню. На нем — брюки и майка, надетая задом наперед.

Он переодевает майку, потирая голову, произносит: «Если выпил хорошо — значит утром плохо. Если утром хорошо — значит, выпил плохо». Подходит к телевизору, снимает носки с антенны, напевая: «Свой уголок я убрала носками…». Надевает их.

Слышен голос радиодиктора, сообщающий о трудовых победах строителей БАМа.

Из ванной появляется Она в жакете вечернего костюма и юбки-сари, сделанной из простыни.

ОНА (не совсем уверенно): Доброе утро… Костя.

ОН (почти уверенно): Доброе утро, Вера.

ОНА: Костя, Вы не видели моих… ну, этих…

Константин тяжело соображает, приподнимает одеяло на одной из кроватей, затем на другой, достаёт и протягивает Вере трусики. Вера их смущённо принимает и снова направляется в ванную.

ОН: Вера, Вы не помните, я в ресторане был в галстуке?

ОНА: Да, но потом Вы его сняли и связали розы, которые забрали у цветочницы.

ОН: Как — забрал? А деньги я ей отдал?

ОНА: И не сомневайтесь. (Скрывается в ванной.)

Голос диктора сменяется песенкой: «С добрым утром, с добрым утром и хорошим днём».

Константин рассматривает свои руки. Затем достаёт из-под кровати пиджак, ощупывает его карманы, выворачивает карманы брюк. Надевает рубашку, засовывает ноги в туфли, затем снимает туфель, достаёт из него пробку от бутылки с коньяком. Водворяет пробку в полупустую бутылку, ногу — в туфель. Наконец замечает лежащее на телевизоре обручальное кольцо и пытается надеть его. Из ванной выходит Вера.

ОНА: Это Вы моё кольцо пытаетесь надеть, вот Ваше, оно было в мыльнице и чуть не провалилось в слив.

Обмениваются обручальными кольцами.

ОНА: Почти, как в ЗАГСе. Вчера ещё были холостыми, а сегодня…

ОН: Никогда не считал моногамию достижением человечества. И потом, наличие института верных ленинцев предполагает существование ленинцев — не верных.

ОНА: Давайте Ленина не трогать, я на эту тему анекдотов не люблю. Должно же быть, хоть что-то святое.

ОН: Что-то должно быть, это правда… Вера, Вы меня простите за вчерашнее, но Вы мне так понравились… Я обычно робею и не умею знакомиться с женщинами, особенно с такими красивыми. Я, кажется, говорил, что не женат, это к счастью, то есть, к сожалению, неправда. Но Вы, к счастью, то есть, к сожалению, тоже. Хотя какая разница, если сегодня 25-е, в букете оказалось 25 роз, а мне, кстати, 25 лет… А Вам?

ОНА: Костя, бойтесь женщин, которые сообщают свой возраст. Женщина, способная на это, способна на все. А что касается 25-го… К сожалению, а может быть, к счастью, 25-е было вчера. Сейчас мне пора, у меня в три часа самолёт в Москву, ещё в санаторий за вещами нужно заехать. Вчера мы с подругой договорились отметить окончание путёвок, она из соседнего санатория, тоже 4-го управления…

ОН: Её я не помню.

ОНА: Она не пришла. Я собиралась уходить, вдруг оркестр заиграл про белый пароход, и тут Вы… Пригласили на танец, сказали, что морякам под эту мелодию отказывать нельзя, а то у них чего-то там под килем не хватит… Вы в самом деле моряк? Или только до утра?

ОН: Моряк, моряк, правда «камышовый», то есть береговой. Инженер в порту, в Одесском.

ОНА: «Шаланды полные кефали»… Одессит, моряк… еще и Костя?!

ОН: Вера, оставьте Ваш адрес, телефон… Я буду писать, звонить… На работу, конечно. Кстати, где работает очаровательная москвичка?

ОНА: В Москве… Константин, мы с Вами, наверно, больше не увидимся, а с собой мне ещё в зеркале глазами встречаться.

ОН: Вера, я понимаю, всё случившееся — ещё не повод для знакомства, но не откажите простому инженеру в рабочем телефоне, я буду Вас с праздниками поздравлять.

Повисает пауза.

ОН: Все-таки я Вас спас от изнасилования!

ОНА: Каким образом?

ОН: Я Вас уговорил! (После паузы, с пафосом.) Вера, а если это Любовь?

ОНА (смеясь): Если любовь… Значит, встретимся через год, в этом же ресторане… Под ту же песню…

Вера направляется к двери, хочет открыть ее, но вдруг замирает.

ОНА: Выгляните, нет ли там этого Цербера.

Константин приближается к двери, как разведчик на задании, выглядывает в коридор.

ОН: К сожалению… нет.

Вера чмокает его в щеку и уходит. Константин закрывает за ней дверь. У него вид человека, увидевшего в своей квартире незнакомую мебель. Он проходит по комнате, подходит к постели, смахивает с неё лепестки роз. Под одной из тумбочек находит свой галстук. Пытаясь завязать его, бормочет себе под нос.

ОН: Четвертое управление, четвертое управление… Там полы паркетные, а врачи анкетные… И вообще, если женщина в постели хороша и горяча — это личная заслуга Леонида Ильича!

Он роется в карманах, подходит к телефону, набирает номер.

ОН: Игорь? Привет, это я. Слушай, выручи! Я тут купил пачку лотерейных билетов и, представляешь, — ни один не выиграл. Одолжи четвертак на обратную дорогу, с первой получки переведу…

АКТ 2-й

1976 год.

Гостиничный номер с двумя отдельными кроватями. Приглушенно слышен грохот ресторанного оркестра. В номер входит заплаканная Вера. На ней — шорты и футболка, в руках — сумочка и роскошный букет роз. За Верой идет Костя в костюме, белой рубашке и галстуке.

ОНА (дрожащим голосом): Приехала — а здесь этот швейцар… Я ему пытаюсь объяснить, что в аэропорту багаж пропал, а он ничего слушать не хочет. (Всхлипывает.) Кричит, что у них приличный ресторан, и таких, как я, в него не пускают. (Пауза.) Наверное, не надо было мне сюда ехать. Все не так…

ОН: Вера, сейчас все будет так.

ОНА: Костя, восемь часов вечера… Если в городе советская власть, то уже все закрыто… Ничего не получится.

ОН: Именно потому, что в городе советская власть, все будет в порядке. И все откроется.

Он усаживает Веру в кресло, сам садится к телефону, листает справочник, набирает номер.

Вера тем временем встает, берёт вазу с тумбочки и, всхлипывая, уходит в ванную.

Константин вслушивается в телефонную трубку, провожая Веру взглядом. Вдруг выражение его лица становится уверенным.

ОН: Алло! Центральный универмаг? Девушка, мне срочно нужен домашний телефон вашего директора. (Пауза.) Милая, неужели Вы думаете, что у меня нет часов? Я знаю, что рабочий день кончился, но мне нужно срочно. Это Романов из первого отдела.

Вера проходит с вазой, наполненной водой, к тумбочке, где лежат цветы. Одновременно она следит за телефонным разговором Константина.

ОН: Еще на работе? Замечательно. Всё забываю — Татьяна Алексеевна или Александровна?.. Ирина Николаевна?! (Смеётся.) А-а! Это я ее с директором коопторга перепутал. Спасибо!

Вера удивленно смотрит на Костю.

ОНА: Костя, какой первый отдел? Вы что — особист?

ОН: Ну, разве я похож на особиста? Первый, третий, пятый… Никакой разницы. Вера, Ваш любимый цвет?

ОНА: Сиреневый.

ОН: Размер обуви?

ОНА: Тридцать седьмой.

Вера ставит цветы в вазу. Константин снова с уверенным видом набирает номер.

ОН: Ирина Николаевна? Вечер добрый! Романов из первого отдела. Голубушка, у нас ЧП. Съемочная группа с Мосфильма прилетела, в составе — иностранцы, и такой конфуз — у Мишель Мерсье в аэропорту багаж пропал!

Вера опускается в кресло. На ее лице изумление.

ОН: Да-да, та, что Анжелику играла. Через час у нее в «Приморском» творческий вечер. Срочно нужно платье. Ну, Вы сами понимаете, какое… Дефицитное… Чтобы не стыдно было перед гостьей. Размер?

Константин вопросительно кивает Вере. Та от неожиданности только пожимает плечами и почему-то снова поднимается. Константин окидывает ее взглядом с ног до головы.

ОН: На рост метр семьдесят, размер сорок шестой. Желательно сиреневое. И туфли, тридцать седьмой. Ирина Николаевна, не подведите! Через пять минут «Чайка» будет возле универмага. Да, мы оплатим, референт из ЦК передаст Вам деньги. Завтра проведете по кассе, отдадите сдачу. Вопрос политический! Всего доброго.

ОНА: Костя, Вы просто сошли с ума! Ну, допустим, она Вам поверила. Но где Вы возьмете «Чайку»?

ОН: У жениха с невестой. В ресторане гуляет свадьба, разъедутся они не скоро.

Он подходит к Вере и пытается ее обнять. Она отстраняет его мягко, но решительно.

ОН: Не скучайте без референта. Я сейчас вернусь.

Константин уходит. Вера подходит к телефону, набирает номер.

ОНА: Алло! Мама? Это я. (Пауза) Да, долетела хорошо. Тут тоже жарко. Как Олег? Опять подрался!.. С кем? С Виталиком из средней группы? Обоих наказали?.. И правильно сделали. Господи, в кого он такой драчун? (Улыбается) Ну, все, целуй его. За меня не беспокойся… Пока.

Снова набирает номер.

ОНА: Алло! Мариша, привет! Да, из Ялты. (Пауза) Представляешь — прилетаю в Симферополь, а багажа нет! Стою в аэропорту и не знаю, что делать. Ждать, пока багаж найдут? А вдруг Костя меня не дождется? А может, он и не приехал?.. Ехать в Ялту без вещей? В шортах? Так и поехала… Как мокрая курица… В ресторан в таком виде не пустили. Хорошо, что парень один согласился Костю поискать. Спрашивает: как он выглядит? А я сказать толком ничего не могу… (Пауза.) Встретились… Я его представляла совсем другим, все-таки, год прошел… А он еще лучше. Интересно было, приедет он или нет. А как можно это проверить, не приехав самой?.. (Пауза.) Ладно, Мариночка… Что тебе привезти? Море? Сколько литров? (Смеётся) Ну всё, до встречи.

Вера кладёт трубку. Прохаживается по номеру, подходит к телевизору и включает его. На экране Лев Лещенко поёт:

«Ты помнишь, плыли в вышине

и вдруг погасли две звезды,

но лишь теперь понятно мне,

что это были я и ты…»

Вера уходит в ванную. Слышен шум льющейся воды.

В номер входит Костя со свертком и коробкой в руках. Он подходит к двери ванной, прислушивается, затем проходит в комнату и разворачивает сверток, в котором оказываются платье и босоножки. Константин раскладывает на кровати длинное платье нежно-сиреневого цвета. Извлекает из коробки и кладет рядом шляпу.

Обернувшись, он видит перед собой Веру. Константин опускается на одно колено и протягивает ей босоножки.

ОНА (после паузы, восхищенно): Костя, Вы волшебник!..

Константин явно доволен произведённым эффектом.

ОН: Добытчик!

Вера, счастливо улыбаясь, берет платье и босоножки, и тут её взгляд падает на шляпу.

ОНА: Боже! А это зачем?

ОН: В нагрузку. У них сдачи не нашлось…

Вера снова скрывается в ванной. Костя тем временем садится к телефону, набирает номер.

ОН: Позовите руководителя оркестра! Позовите, это из отдела культуры, пусть подойдет! (Пауза) Романов беспокоит. Песню про белый пароход знаете? Следите за входом в зал, как только войдет женщина в длинном сиреневом платье, прерывайте мелодию и начинайте играть. (Пауза) Так надо! Вопрос политический! Исполняйте.

Входит Вера в новом платье. Константин молча долго смотрит на нее. Вера польщена, она смеется от удовольствия.

ОНА: Позвольте представиться — Анжелика.

ОН: Очень приятно! Жофрей.

Вера берет Костю под руку, он демонстративно прихрамывает. Они выходят из номера.

Слышится песня «Ах, белый теплоход…».

АКТ 3-й

1980 год.

Гостиничный номер с двумя кроватями. На стене — большой плакат-календарь с олимпийским Мишкой, рядом — плакат «Пятилетке качества — рабочую гарантию». На столе — хрустальная ваза с 25-ю розами и торт, в котором горят пять свечей. Рядом — арбуз, кассетный магнитофон, коньяк «Арарат», шампанское и пачка «Marlboro».

Открывается дверь, входит Константин с Верой на руках. Он в костюме, она — в вечернем платье. Увидев плакат и торт со свечами, Вера начинает смеяться, и Константин чуть не роняет ее на пол. Встав на ноги, Вера подходит к столу. С двух сторон они одновременно задувают свечи на торте.

ОНА: Костя, у тебя талант по организации праздников. По тебе плачет отдел культуры ЦК.

Вера первая целует Константина, но когда он страстно отвечает ей, сама же и отстраняется.

ОНА: М-м… Закрой глаза. (Достает из сумочки и надевает ему на руку часы.) Открой. С олимпийской символикой! Такие нашим спортсменам дарили — противоударные, и нырять в них можно на семь футов под килем. Я правильно футы указываю, товарищ камышовый моряк?

Константин рассматривает руку, на которой… две пары часов.

ОН: Японские от советских уже на минуту отстают…

ОНА: Нравятся?

ОН: Конечно! Только потом браслет подрегулирую… (Снимает и кладет часы в карман.) Я тебе про Хельсинкское совещание рассказывал? Нет? (Рассказывая, открывает шампанское и наливает его в граненые стаканы.) Выходят после заседания в холл перекурить Брежнев, Форд и Жискар Дэстен. Форд говорит: «Господа, после подписания заключительного акта в Европе начнется отсчет нового времени. Сверим наши хронометры», — и достает карманные часы на золотой цепочке. На крышке надпись: «Самому деловому президенту от бизнесменов Америки». Жискар достает свои: «Самому обаятельному президенту от женщин Франции». Брежнев — свои: «Графу Воронцову от графини Курагиной».

Вера прыскает со смеху.

ОНА: Как ты не боишься эти анекдоты рассказывать? Тут же всё может прослушиваться. Один сероглазый товарищ говорил, что через телефон можно прослушать любое помещение.

ОН: Не разглашай государственные тайны. И потом, за анекдоты уже давно не сажают.

ОНА: Не сажают, но визу закрывают.

Звонит телефон. Костя берет трубку, молча слушает, становится по стойке смирно, показывает Вере рукой на невидимые погоны на плечах.

ОН: Так точно, да, искренне, искренне смеялась, товарищ полковник…

Вера смотрит на него с испугом. Константин кладет трубку и смеется.

ОН: Это дежурная по этажу звонила. Она нас теперь любит, причём с каждым днем мы становимся для неё всё дороже и дороже. Спрашивает, не сгорели ли свечки раньше времени.

Чокаются, выпивают.

ОНА: Слушай, ты помнишь Марину? А, ты же ее не можешь помнить… Моя знакомая, с которой я должна была встретиться в ресторане, в Ялте, когда мы с тобой познакомились, в 75-м.

Константин глядит непонимающе.

ОНА: Она в тот вечер не пришла — прощалась с курортным другом, местным работником горячего цеха.

ОН: Какого цеха?

ОНА: Горячего: в жаре, по колено в воде. Пляжный фотограф.

ОН: И что, теперь твоя знакомая ездит отдыхать только в Ялту?

ОНА: Представь, нет. Года три ездила, а потом развелась и перебралась к нему. В школе преподает! Это после кафедры МГУ! Можешь себе представить?

ОН: Могу. А ты?

ОНА: А я — нет. Сменить мужа — начальника треста на пляжного фотографа! Москву — на провинцию… Бр-р…

Константин беззаботно улыбается и обнимает Веру.

ОН: Ну почему — «провинция»? Курорт. Вон какие дамы отдыхают…

ОНА: Курорт — для тех, кто отдыхает. А знаешь, что в Ялте, да и здесь, в Сочи, зимой делается?

ОН: Что?

ОНА: Ничего. Мертвый сезон. Здесь надо, как растению, на полгода впадать в спячку…

Константин целует Веру, а потом внимательно смотрит ей в глаза.

ОН: Ну, а сама она что говорит?

ОНА (пожимая плечами): Говорит, что счастлива.

ОН (наливает шампанское): Тогда давай за счастье.

Выпивают.

ОН: Ты знаешь, я нашей первой встрече в Ялте сначала значения не придал. Потом неделя проходит, другая… А я все о тебе думаю. Был в Москве, в ресторанах оглядывался… Представлял, как случайно тебя увижу, приглашу на танец…

ОНА: Да, ты танцевал лучше всех. Но не это было главное.

ОН: А что?

ОНА: То, что ты ни на кого не был похож… И не старался быть ни на кого похожим.

ОН: Ну… за такие слова тебе полагается подарок. (Достаёт из шкафа пакет.) Теперь твоя очередь глаза закрывать.

Вера с радостью выполняет просьбу. Константин вынимает из пакета прозрачную ночную рубашку.

ОН: С олимпийской символикой.

ОНА: Где?

Она придирчиво разглядывает рубашку. Он, улыбаясь, что-то шепчет ей на ушко. Оба смеются.

ОНА: Я должна это немедленно примерить. (Удаляется в ванную.)

Костя подходит на цыпочках к дверям и, убедившись, что заработал кран, быстро подходит к телефону и набирает номер.

ОН: Людочка, привет, это я. Да, всё в порядке, ещё на пару дней придётся задержаться. Ну, ты же знаешь, конец квартала, всегда аврал. Ириша спит? Что у нее в школе? (Пауза.) А у тебя? (Пауза.) Ладно, всё, целую, у меня всего одна пятнашка. Да, с автомата. Всё, завтра позвоню.

Константин кладёт трубку, подходит к столу, включает новый кассетник. Звучит песня: «Миллион, миллион, миллион алых роз». Костя обрывает один из бутонов и посыпает лепестками постель. Раздевается под музыку.

Открывается дверь ванной.

ОНА: При свете в этом ходить нельзя.

ОН: А Светы здесь нет, так что выходи смело.

Константин включает прикроватный светильник и выключает люстру. Из ванной появляется Вера в сногсшибательной ночной сорочке.

ОНА: Окажите мне любезность, укройтесь в ванной, мне тоже нужно позвонить на оставшуюся «пятнашку».

ОН: Ой, как некрасиво подслушивать.

ОНА: Ты настолько перевоплотился в верного мужа, что кричал в трубку, как на переговорном пункте. Даже если бы рядом был водопад, а не струйка из крана, тебя было бы слышно.

ОН (нехотя направляясь в ванную): Постарайся не перевоплотиться в змею, когда будешь шипеть, прости, шептать шепотом, как делишься ты опытом… на семинаре крохотном.

Вера швыряет в скрывающегося в ванной Костю подушкой. Потом набрасывает халат, садится к телефону, снимает трубку, задумывается… и всё же набирает номер.

ОНА: Привет, ну как вы там? У меня все в порядке, завтра последний день семинара, послезавтра вылетаю, в Москве буду в четыре часа. Пришли водителя. (Смеётся.) Да, и машину тоже пришли. Как Олежек?.. Кашляет?.. Действительно кашляет, или на музыку идти не хочет? Ладно, завтра пусть не идет. Да. (Пауза.) Конечно, соскучилась. Что тебе привезти? Про чурчхелу я помню, что еще? Заднюю часть? Чью? (Смеётся.) Не переживай, всё свое ношу с собой. Когда у тебя коллегия? (Пауза.) Ни пуха, ни пера… Нет, скажи: «к черту». Вот теперь точно утвердят. Все, целую. Пока.

Вера подходит к зеркалу, вглядывается в отражение, но, как у всякой женщины, общение с зеркалом ведет к изучению не глубины, но поверхности.

В ванной стихает шум воды. Появляется Костя в расстегнутой рубашке, с полотенцем на шее.

ОНА: Твои замечания про «деление опытом на семинаре крохотном» я слышу в последний раз… У нас с тобой стратегический паритет. На одну твою жену приходится один мой муж. Так было, так есть и так будет.

ОН: Человеку даровано великое благо: не знать своего будущего.

ОНА (раздражаясь): Оставь свои банальные афоризмы!

Костя подходит к Вере, обнимает ее.

ОН: Афоризм — это отредактированный роман.

ОНА: Да ну тебя…

Они целуются. Вера нажимает на кнопку прикроватного светильника, выключая свет. В темноте звучит голос Константина.

ОН: А как же чурчхела?

АКТ 4-й

1985 год.

Красивый гостиничный номер «люкс». Большая двуспальная кровать. Цветной телевизор, картины на стенах. Хрусталь. В вазе 25 роз. Костя бродит по номеру, смотрит на часы, проверяет, работает ли телефон. Обрывает лепестки одной из роз и бросает их на кровать. Включает радиоточку — звучит песня Антонова:

Моряку даны с рожденья

Две любви — земля и море,

Он без них прожить не может,

ими счастлив он и горд.

Две любви неразделимо

В нем живут — к земле и морю,

А граница между ним — порт, порт.

Константин подходит к телефону, набирает номер.

ОН: Алло, девушка, что с московским? Сел? Как — час назад, вы же сказали, что задерживается? Ах, два московских… Спасибо.

В номер входит Вера, ставит на пол дорожную сумку. Вера и Костя сливаются в поцелуе.

ОН: Я до последней минуты не верил, что тебе удастся вырваться.

ОНА: Если бы ты знал, чего мне это стоило! Пришлось просить маму дать в посольство телеграмму, что серьезно больна. «Товарищи» пошли нам навстречу, тем более что мы уже год в Союзе не были.

ОН: А мужа ностальгия не замучила?

Вера проходит в номер, сбрасывает на кровать плащ.

ОНА: Его не отпустили. Ожидается приезд Шеварднадзе в Нью-Йорк, и все стоят на ушах. Я вчера прилетела — и сразу к себе в «Спутник», чтобы с билетом в Ригу помогли. Из-за туристов выходного дня билетов не достать!.. А ты как?

ОН: Путевку взял. Выходного дня. Шучу. Обмениваемся опытом с рижским портом.

Вера осматривает номер, заглядывает в ванную, снисходительно вздыхает.

ОНА: Да-а… Бедненько, но чистенько.

ОН: Ты считаешь? А по-моему, шикарный номер.

ОНА: Ты шикарных не видел… (Улыбаясь, кивает на букет.) Двадцать пять?

ОН: Как всегда. С мамой-то повидалась?

ОНА: Весь день была с ней. Ой, кстати! Я же твоей маме привезла…

Она роется в сумке, вытаскивает какие-то пакеты и заглядывает в них.

ОНА: Таблетки эти… Не могу найти. Разница во времени — восемь часов, я как в полусне каком-то.

ОН: Брось, потом найдешь. Куда они денутся?

ОНА: Нет, лучше сейчас, потом не до того будет. Как она?

ОН: Врачи говорят — в ее возрасте с этим не шутят.

ОНА: Кошмар… Я их наверно в такси оставила. Искала кошелек, пакеты на сидение вынула… Надо звонить в таксопарк. (Садится к телефону, набирает номер.) Алло, день добрый! Я только что на такси приехала, и в машине сумку оставила. Подскажите телефон таксопарка. (После паузы.) Спасибо большое. (Снова набирает номер. Константину): Администраторы здесь такие любезные… Даже про семейные узы не спросили, когда в номер провожали.

ОН: Подожди, еще не вечер.

ОНА (в трубку): Алло, девушка, здравствуйте! Помогите, пожалуйста, я в аэропорту… Что? Девушка, у меня один вопрос… Девушка! (Кладет трубку. Говорит, подражая латышскому акценту): «По-русски не понимаю».

ОН: Ура! Я наконец-то за границей! Здесь не понимают по-русски! Не переживай, сейчас все устроим. Дай-ка телефон. (Набирает номер, говорит по-английски): Здравствуйте! Не поможете ли вы мне? Моя жена… (Прикрыв трубку рукой, говорит Вере): Переключают на кого-то. (Продолжает в трубку по-английски): Здравствуйте! Моя жена полчаса назад ехала из аэропорта в гостиницу и забыла в такси пакет с лекарствами. Не поможете ли вы мне?.. О, да, гостиница «Латвия», номер 911. Да, буду очень благодарен. (Кладет трубку и вздыхает. Вере):

Обещали привезти, но я разочарован. Это не Рио-де-Жанейро. К дуракам и иностранцам у нас по-прежнему относятся лучше, чем ко всем остальным.

Константин обнимает Веру и целует ее. Потом достаёт что-то из кармана, берет Веру за руку и надевает ей на палец кольцо.

ОНА: Какая красота! У нас сегодня помолвка?

ОН: Нравится?

ОНА: Спасибо, очень.

Вера целует Константина.

ОН: Вера, я подумал…

В этот момент раздаётся стук в дверь, Константин выходит в прихожую и возвращается с подносом, на котором стоят чайник и две чашки.

Вера вынимает из дорожной сумки халат, но, подержав, кладет его на кресло и садится за стол.

ОН: Ты не переоденешься?

ОНА: Потом. Хочу к тебе немного привыкнуть…

Костя смотрит на Веру с удивлением, смешанным с неудовольствием, затем ставит поднос на стол, наливает из чайника в чашки.

ОНА: У нас сегодня чай с бальзамом?

ОН: Бальзам без чая.

ОНА: А почему в чайнике?

ОН: Конспирация.

ОНА: Ну, тогда надо соблюдать ее до конца и пить из блюдец.

ОН: Легко!

Он чокается с Верой чашкой, переливает бальзам в блюдце и пьет по-купечески, подпирая локоть рукой. Вера смеется. Допив бальзам, Константин достаёт из своей сумки красную папку с надписью «Меню» и торжественно раскрывает её.

ОН: Гражданка, позвольте Вам вручить аттестат об окончании нашей десятилетки. (Читает): За искусство любви — отлично, за конспирацию — пятерка. Верность — зачет.

ОНА (смеется): Ну, хватит, давай сюда. (Читает «аттестат» про себя, потом кладет его на стол.) Ох, когда уже мое чудовище аттестат получит?

ОН: У Олега в школе проблемы? Опять что-то натворил?

ОНА: Натворил?! Нашел дома старый нотный сборник, дореволюционный, от бабушки остался… Выучил «Боже, царя храни» и сыграл на уроке пения, да еще и подговорил весь класс при этом встать… Спасибо моей маме. Если бы не она, из-за этой музыкальной истории нас с мужем могли отозвать гораздо раньше срока.

ОН (с сарказмом): Господи, какая у торгпредов жизнь тяжелая! Врагу не пожелаешь!

Вера не замечает его интонации. Потупив взгляд, она по привычке помешивает чайной ложкой в своей чашке.

ОНА: Да, все это сложно. Мы — там, он с бабушкой — здесь… А как твоя Ирина? Она же скоро школу заканчивает? Может, ей в Москве поступать? С университетом могу помочь, у меня там половина сокурсников на кафедрах. Пусть с факультетом определится.

ОН: Пусть. Только она, по-моему, не в университет, а замуж собирается.

ОНА (оживляясь): В десятом классе? А за кого?

ОН: Встречается с одним мальчиком. Правда, они уезжать собираются. В Америку.

ОНА: Да? По еврейской линии?

ОН: По армянской. У них дядя — миллионер в Лос-Анжелесе.

ОНА: А ты?

ОН: Был бы это мой дядя — я бы подумал… Ладно… А как тебе Союз после года в Америке? Есть разница?

ОНА: Знаешь, первое впечатление — чисто женское. Мне кажется, что американки покупают себе одежду на два размера больше, чем нужно, а наши — на два размера меньше.

Константин, смеясь, подливает бальзам в чашки.

ОН: Давай выпьем. За встречу!

Они чокаются и пьют. Затем Вера встает, вынимает из сумки большую коробку и ставит на стол.

ОНА: У меня для тебя тоже — маленький сувенир!

Константин извлекает из упаковки видеомагнитофон. Он немного смущен подарком.

ОН: Вера, ну… Спасибо! Будем устраивать закрытые просмотры. О! Тут кассета выходит автоматически! Знаешь, как у нас борются с тлетворным влиянием Запада? Приходит милиция и выкручивает в парадном пробки.

ОНА: Зачем?

ОН: Да-а, воздух свободы… А затем, что когда они с понятыми входят в квартиру (зажимает себе нос пальцами, как прищепкой, и измененным голосом переводчика видео продолжает), «Эммануэль» еще в видике. Встать, суд идет! Пять лет за распространение порнографии.

ОНА: А если не порнография?

ОН: Ну, тогда три года за пропаганду насилия.

ОНА: Сказали, что подходит к любым телевизорам, даже советским. Можем сразу проверить. (Достает из сумки две видеокассеты.) Все на английском, хотя понятно и без перевода.

Взяв халат, Вера уходит в ванную. Константин возится с магнитофоном. Он подключает магнитофон к телевизору, включает телевизор, переключает каналы. На одном из них — встреча Горбачева с трудящимися.

ГОРБАЧЁВ: Главное — нАчать, но процесс уже пошел.

ЖЕНЩИНА: Михаил Сергеевич, вы только будьте к народу поближе!

ГОРБАЧЁВ: Куда же еще ближе, товарищи?

Константин нажимает на кнопки видеомагнитофона, и голос Горбачёва сменяется охами и вздохами… Внезапно гаснет свет. В темноте раздаются голоса Веры и Константина.

ОНА: Костя, что случилось?

ОН: А это нас арестовывать идут. Я же сказал, что хочу магнитофон проверить…

ОНА: Ничего себе шуточки. Ты где? Ой, что это?

Раздается грохот перевернутого стула.

ОНА: Я к тебе иду.

Слышен звон разбившейся чашки.

ОН: О, черт!.. Встречаемся на кровати.

Вдруг загорается свет, и выясняется, что в темноте Вера и Костя разминулись, прошли мимо кровати и идут в разные стороны. Увидев это, они хохочут и падают на постель.

ОН: Да-а! А я уж думал — проверочка, и будет мне Верочка передачи носить.

ОНА: На то, чтобы передачи носить, у тебя есть жена.

ОН: Уже нет. Я развелся.

Повисает пауза. Вера и Костя лежат на двуспальной кровати, не касаясь друг друга.

ОНА: Зачем?

ОН: Не зачем, а почему. Надоело.

ОНА: Но раньше тебя, кажется, все устраивало?

ОН (после паузы): Я уже в порту начал учить немецкий, и в отпуске подрабатывал гидом-переводчиком с гэдээровскими группами. По крымско-кавказской линии с ними ходил. И вот как-то летом в Сухуми веду экскурсию по обезьяньему питомнику. Жара страшная, группа устала… Экскурсовод, чтобы немного расшевелить туристов, рассказывает об одном обезьяньем семействе. «У этого самца есть две жены: одна любимая, вторая нелюбимая». А в немецком языке глагол «любить» — «либен», а «жить» — «лебен». Я тоже от жары очумел, и перевожу: «Дизес манн хат цвай фрау. Айн лебедингер, айн ун лебендегер». То есть, одна жена живая, а другая — неживая. Тут и группа оживилась: «Покажи, — говорят, — какая из них неживая». А я так понимаю, что «нелюбимая». «Наверно, вот эта». Они говорят: «Она же шевелится». А я: «Ну и что, все равно неживая». Долго мы так объяснялись, пока я не сообразил, в чем дело. Хотя, если вдуматься, нелюбимая — она все равно что неживая…

Повисает тяжелая пауза.

ОНА: И что ты собираешься делать?

ОН: А ты?

ОНА: А при чем здесь я? Ты развелся, я тебя об этом не просила.

ОН: Выходи за меня.

ОНА: Не помню, говорила ли я тебе об этом… но я замужем.

ОН: Я серьезно.

Вера встает с кровати, берет халат и нервно комкает его.

ОНА: И я серьезно. У американцев есть поговорка: «Не надо чинить то, что не поломалось». Извини, но, по-моему, ты как раз этим и занимаешься. Прекрасно знаешь — у меня с мужем нормальные отношения, мы вместе много лет, у нас сын, друзья, и я не понимаю, зачем что-то менять? Да и потом его снимут с должности, отзовут из-за границы. Ради чего?

ОН: Действительно, ради чего? И ради кого? Конечно, я не могу тебе предложить служебной квартиры с видом на Гудзон. Но ты же сама говорила, что твой муж — слуга, и никакого не народа, а такого же слуги, только на ступеньку выше.

ОНА: Да при чем здесь это?..

Константин тоже встает и ходит по комнате.

ОН: При том! Я не верю, что ты его любишь, что тебя волнует его карьера. Ты просто не хочешь терять все эти удобства, поездки… А я для тебя — просто постельная принадлежность. Наши с тобой отношения — «Дама с собачкой»… сто лет спустя. Я — в роли собачки.

Константин со злостью пинает собственную сумку, стоящую на полу.

ОНА: Прекрати! Ты не знаешь, что он может и какие у него друзья!..

ОН: Вера, ну неужели тебе не надоело? Ложиться спать в одну постель, а просыпаться в другой?

ОНА: Ты тоже спал в разных постелях. Если тебе это так претит, почему ты развелся только сейчас, через десять лет? Или это не ты, а с тобой развелись?

ОН: Не имеет значения.

ОНА: Имеет. Костя, это глупо. Любой брак — это два-три года счастья, а потом — мирное существование. И у нас с тобой было бы то же самое. Семья — это в конечном итоге домашние тапочки. А наши встречи — туфли на высоких каблуках. Ты хочешь лишить нас праздника? Через какое-то время ты опять станешь искать его. И я тоже. (Пауза.) А дети? Как им это объяснить? (Пауза.) Костя, пусть все будет, как было.

ОН: Нет, как было — не будет. Даже если ты не захочешь выйти за меня.

ОНА: Что ты имеешь в виду? А, ну конечно, ты же не сможешь долго жить один. Я права? А я чувствую — что-то не то… Теперь все ясно.

ОН: Что ясно? Я восхищаюсь твоей логикой! Я делаю тебе предложение, и тем самым разрушаю наши отношения? Это же бред!

ОНА: Это ты бредишь!

ОН: Прав был мой отец: жен меняют те, кто не умеет вовремя менять любовниц.

Вера хватает плащ.

ОНА: Я пойду. Закажи мне такси.

ОН: Куда?

ОНА: В Америку.

Константин берет в руки ее халат, брошенный на кресло.

ОН: Так, не привыкнув, и уедешь?

ОНА: Да пошел ты!

Вера снимает с пальца кольцо, бросает его на стол, хватает свою сумку и уходит, хлопнув дверью.

Константин ходит по номеру, потом наливает себе чашку бальзама, выпивает залпом. Поперхнувшись, кашляет. В этот момент раздается стук в дверь. Константин бежит открывать, но через несколько секунд возвращается, разочарованный. В руках у него — пакет в ярких надписях на английском.

Константин вынимает из пакета коробочки с лекарствами, затем бросает их на стол и выбегает из номера.

Через некоторое время звонит телефон. В пустом номере долго раздаются звонки…

АКТ 5-й

1990 год.

Номер в стамбульской гостинице. С улицы доносится крик муэдзина, призывающий правоверных на вечерний намаз.

По номеру разбросаны коробки, в центре комнаты стоят два танка — детские игрушки с дистанционным управлением. Ваза с 25 розами.

Появляется Константин в элегантном костюме, в галстуке, с дипломатом. Подходит к телефону, набирает номер.

ОН: Олег Павлович, это Константин. Из Константинополя. То есть, из Стамбула (Пауза) Если мы сумеем отгрузить 300 тысяч, турки откроют аккредитив под 9 долларов за штуку, на 10 они не соглашаются (Пауза.) По всем правилам стамбульского базара. Уходил. Прощался. Не возвращают. (Пауза.) Хорошо. Перезвоните мне, я в «Диване». Нет, я трезвый. Это гостиница так называется. (Смеётся, кладёт трубку.)

Открывается дверь, входит Вера. В руках у нее большие пакеты.

ОНА: Как переговоры? Ты давно вернулся?

ОН: За три минуты до тебя. Переговоры — нормально. Они, конечно, упрямились. Но я показал им товар лицом…

Отвернувшись от Веры, Костя надевает противогаз, поворачивается. Вера смеется. Константин не без усилий снимает противогаз.

ОН: Что вы смеетесь? Что вы все смеетесь? Лучше наших противогазов только наши газы. Не понимать это может только турок. Еще неизвестно, куда повернет Хусейн после Кувейта.

ОНА: Ну, тогда давай обмоем и контракт, и покупки. Поздравь с обновками! За пять танков — кожаная куртка. Представляешь, прицепился ко мне один турок. «Наташа! Наташа! Зайди ко мне в магазин!» Начал передо мной дубленки раскладывать… Такое впечатление, что они женщин никогда не видели.

Константин открывает бар, достаёт красивую бутылку.

ОН: Виски… И даже лед есть. Турки хоть и мусульмане, но пьющие. Ну что, уипьем уиски? Или пойдем куда-нибудь? Кебаб съедим, кофе попьем. Ай-Софию посмотрим.

ОНА: Я читала, что когда ее строили, в основание по скифскому обычаю замуровали человека. Только не помню — зачем?

ОН: Чтобы колонны ровно стояли, трещин в стенах не было.

ОНА: Нет, не пойдем. Я после этого базара ног под собой не чувствую. (Сбрасывает туфли.) Ну, конечно, натерла.

ОН: Где? (Садится на корточки, берет Верины ступни в свои ладони.)

ОНА: Надела новые, думала, разносятся.

ОН: О-о-о… Похоже, придется тебе до конца поездки в тапочках ходить.

Пока Константин наливает виски, Вера облачается в новую кожаную куртку и встает перед ним в эффектной позе.

ОНА: Ну как, сэр?

ОН: Леди, Вы неотразимы. Весь Константинополь у Ваших ног!

Он протягивает Вере стакан, они чокаются и выпивают.

ОНА: Из всего Константинополя меня интересует только Константин по фамилии Любимов. Кстати, почему опять кровати раздельные?

ОН: С разными фамилиями общая не полагается.

ОНА: Я готова взять твою.

Костя делает «большие глаза».

Вера походкой роковой соблазнительницы проходит перед ним по номеру, но вдруг спохватывается.

ОНА: Ой, мне бы домой позвонить.

Константин ставит на стол перед Верой телефон. Она набирает номер.

ОН: Ты о чем-то волнуешься?

ОНА: У Олега — ни дня без приключений… Сорвалось! Его чуть из института не выгнали. За чувство юмора…

Вера снова набирает номер. Костя тем временем подливает виски себе и ей.

ОНА: К ним в группу направили кубинцев. Знакомиться стали. Один к Олегу подсел, с трудом фразу слепил: «Менья зовут Хосе». А тот: «А меня — Хозяин». Кубинец так и стал Олега называть… Опять занято… (Набирает номер ещё раз.)

Однажды мимо декан проходил, услышал… Ну и всё, скандал! Меня к ректору вызвали. «Расиста воспитали!» Пришлось покраснеть, звонки из МИДа организовать. Отделались выговором…

Вера кладет трубку и залпом выпивает виски. Константин наблюдает за ней, потягивая свой виски маленькими глотками.

ОН: Я бы ему больше самостоятельности давал. Будущее сегодня — не в карьерных вузах, а в свободном плавании. Тогда его хозяином будут называть по праву, а не по глупости.

ОНА: Ну, знаешь, в свободном плавании можно и утонуть…

ОН: Можно. Но, судя по тому, что ты рассказываешь об Олеге, он любую стену прогрызет.

ОНА: А если зубы себе раскрошит? Тогда — эту стену лизать? Или плевать на нее из-за бугра?

Константин с иронией смотрит на Веру.

ОН: Это у кого из классиков ты такие образы нашла?

ОНА: Да ну их, классиков!

ОН: Ой-ой-ой! А как же Ленин, «не трогай святое», Сталин — «был культ, но была и личность…»

ОНА: Мы же не знали. Это сейчас все рассказали и напечатали!

ОН: Откуда же МЫ все это знали? Даже тогда, когда из правды радио сообщало только время. Просто ВЫ знать не хотели! Ладно!.. Сейчас опять поругаемся…

Вера отворачивается от Константина. Он несколько раз пытается взять ее за руку. Наконец, она сама протягивает ему руку, и Костя долго целует ее ладонь. Потом он подливает виски, они молча чокаются и выпивают, улыбаясь, глядя друг другу в глаза.

ОНА: Слушай, давай кровати сдвинем?

ОН: Ход ваших мыслей мне нравится.

Они сдвигают кровати, а потом, словно обессилев от тяжкой работы, падают в кресла. Вера берет пульт, и один из танков начинает ездить по комнате.

ОНА: Ты билет купил?

Костя тоже берет пульт — и его танк ездит вслед за первым.

ОН: Я на листе ожиданий. Билета нет, но, кроме Веры, есть Надежда, что он появится.

Игрушечные танки сталкиваются.

Раздается стук в дверь. Костя выходит и возвращается с подносом, на котором возвышается пирамида восточных сладостей и стоят рюмочки с чаем. Смешно напевая бравурный марш, Константин ставит поднос на стол.

ОНА: Какое чудо, тысяча и одна ночь!

ОН: Ты и расценки знаешь?!

ОНА: В смысле? (Сообразив, начинает смеяться.) Да ну тебя! (Берет рюмочку.) Это коньяк?

ОН: Не угадала — местный чай!

ОНА: Конспираторы… И не догадаешься! (Поднимает рюмку.) Третий тост — за тех, кто в море и за морем?

ОН: Нет, давай за Михаила Сергеевича! Благодаря ему, мы становимся похожими на людей.

ОНА: Торгуя игрушками на базаре?

ОН: М-м, не скажи. В своих тюках челноки привезут западный дух! Как когда-то декабристы из Парижа.

ОНА: Базарный — это точно, а насчет западного не уверена. Да и что это изменит? Болтовни много, а в Москве собирают окурки. Пачка сигарет сегодня — такая же валюта, как пять лет назад — бутылка водки… За всем этим хорошо наблюдать издалека… (Допивает чай.) Кстати, как твоя дочка? Как зять?

ОН: На то он и зять, чтобы взять… Дядя у него, — не помню, говорил тебе или нет, — не миллионером, а мелиоратором оказался. Что-то там осушает, или наоборот, наводняет в Калифорнии. Но ничего, принял хорошо. В общем, все довольны, все свободны.

ОНА: А ты не собираешься?

ОН (с ленинской картавинкой): Нет, уезжать сейчас — архи-глупо! Такие возможности открываются!.. (Пауза.) А у твоего мужа как дела?

ОНА: Кресло под ним скрипит, но скрипучее дерево живет долго.

ОН: Значит, верхи еще могут? Так чего ты нервничаешь?

ОНА: Не знаю… Китайцы говорят: нет большего несчастья, чем жить в эпоху перемен…

ОН: Зато интересно. Когда бы я еще увидел, как супруга начальника главка торгует на базаре игрушками?

ОНА: Да, я тебе забыла рассказать! Иду по узкой улочке, с танком, а мне навстречу — жена замминистра с пианино.

ОН: Ну?!

ОНА: «Повстречались они, и не узнали друг друга…»

Вера снова пододвигает к себе телефон, снимает трубку и набирает номер.

ОНА (в трубку): Ну, наконец-то! Мама? Ты меня слышишь? (Пауза.) Долетела нормально, поселилась с Мариной, в одном номере. Взяла тебе прекрасный свитер. Недорого, за два театральных бинокля. (Улыбается.) Нет, мам, это не контрабанда, а бартер… Мама, позвони Рюриковичу и скажи, что у Марины все в порядке, просто она дозвониться не может… Олежка как? Занимается? Ну и прекрасно. Все, мам, целую.

ОН: Рюрикович… Где-то я эту фамилию слышал… Это кто?

ОНА: Бывший пляжный фотограф. Оказалось, что фотографию видит еще до снимка, за что и пригласили в «Огонек». Так что Марина уже дважды москвичка.

Вера некоторое время молча пьет виски, поглядывая на Константина. Затем подходит к нему, обнимает и продолжает неуверенным тоном.

ОНА: Костя, раз уж ты серьезно занялся бизнесом — перебирался бы в столицу. У нас возможностей больше…

ОН: Вер, ну что я буду делать в Москве? Облака красить? Кому я там нужен? Нет, буду строить капитализм «в провинции, у моря»…

ОНА: А если серьезно? Снимем квартиру…

Сначала повисает пауза, потом Константин освобождается из объятий Веры и смотрит удивленно — глаза в глаза.

ОН: А как же твой муж? Он уже не боится взысканий по партийной линии? Или ты будешь жить на два дома?

ОНА: Мне кажется, что с мужем у меня те отношения, когда люди уже не хотят быть вместе, но еще не могут врозь. А с тобой — наоборот: мы уже не можем друг без друга, но еще не решились быть вместе.

ОН: Вера, не помню, говорил ли я тебе об этом… но я женат.

ОНА: Да, на этой девочке… Ну, это смешно. И потом, это не я у нее мужа отнимаю. Мы с тобой встречались, когда ее еще на горизонте не было. Что ваши три года против наших пятнадцати? Да и детей у вас нет.

ОН: Пока нет. (Пауза.) Она ждет ребенка.

ОНА: От кого?

ОН: Детей, как правило, заводят от мужа. И вообще — что тебя удивляет? У тебя же есть ребенок, почему у нее не может быть?

ОНА: Значит, вы ждете наследника. Поздравляю.

Вера ходит по комнате из угла в угол, собирая на ходу разбросанные вещи, как будто оправдывая своё хождение.

ОНА: Ну что ж, дети — это прекрасно. Обидно только, что от тебя.

ОН: Вера, это смешно!

ОНА: Грустно, даже очень. (Выпивает, наливает себе снова.) Знаешь, я до тебя никогда не думала, что буду встречаться с женатым мужчиной… Удобно они устраиваются с запасной любовью…

ОН: Так же, как и замужние женщины.

Вера продолжает, не обращая внимания на его слова.

ОНА: Я боялась разрушить семью. И твою, и свою… Поэтому в Риге и отказалась от твоего предложения.

ОН: Вер, ты сама себе противоречишь.

ОНА: Я тогда на самом деле испугалась. И не за мужа. За нас испугалась. Мы были так счастливы в эти встречи… Зачем было что-то менять? Мне казалось, что если между нами исчезнет расстояние — исчезнет и любовь. Вот и сказала «нет». А ты — сильный, сразу себе молодую жену нашел. И со мной отношения разрывать не стал. Действительно, зачем? А я смирилась… Даже не понимаю, как случилось, что ты стал занимать такое место в моей жизни. Мне кажется, что по тебе я проверяю себя… Свое звучание… Одно время думала, что нас держит вместе постель. Ты замечательный любовник. Хотя бывают и получше…

ОН: У тебя были романы?

ОНА: Очерки… Какое это имеет значение? Главное, что я не могу без тебя. Рядом, рядом… Ты все время рядом, даже когда мне этого не хочется…

Она выпивает бокал до дна, открывает бар, достает новую бутылку и наливает себе опять. С бокалом в руках, Вера садится на кровать спиной к Константину.

ОНА: Я даже не знаю, какое место я занимаю в твоей жизни… Половину кровати в гостиничном номере?.. Все у тебя хорошо. Колонны ровные, трещин нет… Может, потому, что меня замуровал в фундамент?..

ОН: Вера, ну как ты можешь, я же тебя люблю.

ОНА: Любимов, ты никого не любишь… Просто тебе надо, чтобы любили тебя. Жена, любовница, дочка… А теперь еще ребенок родится — и тоже будет тебя любить. (Пауза.) Мне казалось, что мы все-таки будем вместе. Дети уже выросли, объяснять ничего не надо. А ты?!.. (Вытирает слезы нетвердой рукой.) Не думала, что буду при тебе плакать. (Пауза.) Если родится девочка, назови ее Верой. На память обо мне.

Вера кладет голову на подушку и плачет уже навзрыд.

Костя кладет на кровать ее ноги, укрывает покрывалом. Потом садится к столу, включает приемник и настраивает волну. Из приёмника звучит музыка — «Наутилус Помпилиус»:

«Я хочу быть с тобой, я хочу быть с тобой,

Я так хочу быть с тобой, и я буду с тобой…

Комната с белым потолком, с правом на надежду.

Комната с видом на огни, с верою в любовь».

АНТРАКТ

АКТ 6-й

1994 год.

Гостиничный номер, по номеру нервно ходит Вера. Входит Константин с традиционным букетом и большим пакетом в руках. Вера бросается к нему, обнимает, они целуются.

ОН: Прекрасно выглядишь. Правду говорят: сорок пять — баба ягодка опять.

ОНА: Это любители сухофруктов придумали.

Константин смеется. Вера только натянуто улыбается.

ОНА: Ты меня сегодня удивил! Прилетела, стою в аэропорту, думаю, где же ты? Я в первый раз в Одессе — а тебя нет! Расстроилась. Вдруг появляется молодой человек. «Вы — Вера Васильевна? Я вас сразу узнал. Константин Александрович сказал, что самая красивая женщина на этом рейсе — это Вы».

ОН: Когда ты вчера позвонила, что прилетишь, у меня уже была назначена встреча. Вот и пришлось за тобой водителя отправить… вместе с машиной. Ты есть хочешь? Я только с Привоза. Купил все, что ты любишь.

ОНА: Утром только кофе выпила — и на самолет.

У Кости звонит мобильный.

ОН (в трубку): Да! Да, Ниночка. Как долетели, хорошо? (Пауза.) Жарко? Что делать, на Канарах холодно не бывает. Смотрите, не сгорите в первый день. Как Верочка? Полет хорошо перенесла? (Пауза.) Хорошо, завтра созвонимся. (Прячет телефон в карман.) Извини, это жена. Я их отправил туда, где чисто и тепло… Ладно, что там у нас? (Распаковывает сумку): Персики, скумбрия, бычки вяленые, шоколад… Вот паразит, не мог горького найти? Купил «Сникерс».

ОНА: Маленькая ложь рождает большие подозрения.

ОН: Ты о чем?

ОНА: О Привозе. Кто на базаре-то был?

ОН: Верочка, не представляешь, какая нагрузка. Водителя послал. Но список писал собственноручно! (Достает из сумки бутылку водки.) Так что у тебя стряслось?

ОНА (смущённо): Почему сразу — стряслось? Может, просто соскучилась.

ОН: Ладно, за двадцать лет ни разу так не соскучилась, чтобы в Одессу прилететь…

ОНА: Сейчас расскажу. Ну что ты так сразу…

Константин накрывает на стол. Вера по-прежнему отрешённо берет вазу и уходит в ванную, однако тут же возвращается.

ОНА: Воды нет. Ремонт, что ли?

ОН: Должен тебя предупредить о местной достопримечательности: у нас после полуночи отключают воду.

ОНА: Но ведь еще не ночь…

ОН: Значит, временные перебои. Подожди, могут и свет отключить. Его, правда, отключают по плану. Мы же теперь независимые. В том числе — и от источников энергоснабжения.

ОНА: В Москве такого нет…. Ладно, розы будут умирать без воды, хорошо хоть для меня есть НЗ. (Показывает на графин с водой.)

Константин наливает в рюмки водку, подает Вере, они выпивают. Вера разрывает обертку шоколадного батончика, откусывает.

Опять раздается звонок мобильного.

ОН (в трубку): Да! Привет! Извини, я на переговорах. Нет, позже тоже буду занят. Наверное, придется уехать на пару дней. Ну всё, извини, потом объясню. Целую. (Убирает мобильный в карман.)

ОНА: Ты что, уезжаешь?

ОН: Это для конспирации, чтобы не отвлекали.

ОНА: Когда мужчине плохо, он ищет женщину. Когда ему хорошо, он ищет еще одну. Видно, что дела у тебя идут прекрасно.

ОН: Это просто надоедливый продавец.

ОНА: Ты сменил ориентацию? Стал целоваться с мужчинами?

ОН: Вера, здесь же — как в фильмах про мафию, все мужчины целуются. В десны. Как Брежнев с Алиевым. Модно.

Снова звонит мобильный Константина.

ОН (Вере): Прости. (В трубку.) Алло! Да, Олег Павлович, итальянцы настаивают, чтобы контракт подписывали в Милане. Сумма к этому обязывает. (Пауза.) Сто миллионов. В лирах — даже называть страшно… Надеюсь, то, о чем на берегу договорились, в море не поменяют. Вообще, для достижения такой рентабельности не обязательно покупать завод. Достаточно купить заводоуправление. (Пауза.) Да, ты меня правильно понял. Все на контроле. Перезвоню. (Убирает телефон. Вере): Извини. Сейчас ты веришь, что это не женщина?

ОНА (едва сдерживая слезы, не в силах больше скрывать свое состояние): Костя, с Олегом неприятности. Он был со своим другом, к ним пристала компания, началась драка. Олегу — пара синяков, а вот того парня избили, в больнице лежал. Конечно, заявили в милицию, — они знали тех, с кем подрались. Те пришли, упросили заявление забрать, пообещали оплатить лечение… (Всхлипывает, сморкается в платок.) Парень согласился, после больницы пошел к ним. Те говорят — денег нет. Тогда он пошел к ним с Олегом.

ОН: С рукоприкладством?

ОНА: Клянутся, что без. А те на следующий день написали заявление — на Олега и его друга! И приложили диктофонную запись. Ребят начали таскать в милицию, предъявляют угрозы физической расправы, и самое серьезное — вымогательство…

ОН: А что твой муж? Не может дело уладить?

ОНА: Видимо, во время путча не на тех поставил… Так что теперь он временно безработный. Конечно, пошел по друзьям — иных уж нет, а те, что остались… «Да, поможем…» Никто не отказывает, но в результате — ноль.

ОН: И что?

ОНА: Пошли с конвертами, но и это непросто. То ли время такое, то ли мы не в те кабинеты попадаем… Сначала брать не хотели вообще.

ОН: О, как все запущено! Это сколько же вы давали, что ОНИ брать не хотели???

ОНА: Мне казалось — нормально, но вчера мы вышли на нужного человека, и нам назвали сумму… В нашей взятке не хватало нолика. У нас есть машина, дачный участок, украшения… Но чтобы продать, нужно время. А деньги нужны к пятнице. Ты мне поможешь?

ОН: Странно это все. Странна страна моя…

ОНА: Костя, я знаю, что все это странно, глупо, я ничего не понимаю в этой ситуации… Но я и не хочу понимать! Я хочу заплатить, чтобы все это закончилось.

Константин обнимает Веру.

ОН: Успокойся, завтра деньги будут, сейчас только позвоню. Кстати, сколько?

ОНА: Сто тысяч.

ОН: Рублей?

ОНА: Если бы.

На этот раз Константин озадачен до крайности. Он даже отстраняется от Веры. Она смотрит на него с испугом.

ОНА: У тебя не получится?

ОН: Получится, но завтра к вечеру. Твой муж должен будет подъехать и забрать. В одном месте в Москве у меня столько нет, а через границу я тебя с такой суммой не отпущу.

Вера достаёт из сумочки мобильный телефон.

ОНА: Подожди, я домой позвоню, узнаю, как там.

Она набирает номер на мобильном.

ОНА (в трубку): Алло! Это я. С деньгами все решилось. Очень удобно. Ребятам как раз должны деньги в Москве, и их отдадут прямо тебе. Я перезвоню, скажу, куда подъехать. (Пауза.) Что???… Повтори, не слышу. (Пауза.) Когда? Завтра?.. Нет, мне пока не звони, я тебя сама наберу.

ОН: Что случилось?

ОНА: У Олега на завтра повестка к следователю. Мужа только что предупредили, что есть постановление об изменении меры пресечения. Олега прямо там и заберут. Это катастрофа.

ОН: Ну что ты такое говоришь?! Так сразу и арестуют? Из-за такой ерунды? И денег не возьмут?!

Вера вскакивает, хватает дорожную сумку.

ОН: Ты куда?

ОНА: Полечу обратно. Сегодня. Поменяю билет.

Константин бережно, но настойчиво отбирает сумку у Веры.

ОН: Подожди. Сядь и не суетись. Я сделаю пару звонков, может, что-нибудь утрясу.

ОНА: Ты с ума сошел! Отсюда? А я буду сидеть, есть скумбрию и ждать, пока его посадят?!

ОН: Будешь сидеть, есть скумбрию, и все будет в порядке. Мне надо позвонить, только не из номера. Не знаю, как здесь с акустикой. (Рукой показывает на углы, намекая на возможное наличие в номере «жучков». Выходит.)

Вера провожает его взглядом, снимает трубку городского телефона. Набирает номер, закуривает.

ОНА: Марина, привет! Да, долетела, в Одессе. Ну, ты знаешь, для всех я в Ленинграде. Прости, в Санкт-Петербурге. (Пауза.) Костя нормально… (Вдруг срывается и плачет, однако снова берёт себя в руки и продолжает говорить, лишь иногда всхлипывая.) Не могу я спокойно! Для меня одно слово «тюрьма» — и сразу отец перед глазами. Когда его лишили звания, из партии исключили и посадили, якобы за взятку… Ректору не угодил… Мне было лет двенадцать…

Тихо входит Константин. Услышав разговор, он остаётся стоять у двери, незамеченный. Взгляд Веры устремлен на накрытый стол и еду.

ОНА: Знаешь, никогда не забуду, как мы пришли к нему на свидание. Папа все пытался меня нашей же передачей угостить… Его глаза… И вкус раскрошенного печенья… Все что угодно — только не это! Если Олег попадет туда — не важно, на сколько — на день, на час, на десять минут… Я сойду с ума.

Она вдруг оборачивается и видит Константина. Без объяснений, без прощания кладёт трубку.

ОН: Как говорят в Одессе, быстро поднятое не считается упавшим.

ОНА: То есть?

ОН: Арестовывать не будут. Теперь нужно дело закрыть. Незнание закона не освобождает от ответственности. А знание — освобождает… Адвокат у вас есть?

ОНА: Есть один знакомый…

ОН: Адвокаты делятся на две категории: одни хорошо знают закон, вторые — судью. Ваш — какой?

ОНА: Скорее, первый.

ОН: Не годится. (Достает из кармана мобильный и собирается набрать номер.) Как фамилия следователя?

ОНА: Паршивцев.

ОН: Серьезно!

ОНА: Серьезно — такая фамилия.

У Константина в руке звонит мобильный. Взглянув на дисплей, Константин подносит трубку к уху и отворачивается к окну.

ОН: Да! Вопросов нет… Витя сегодня же привезет деньги. (Резко поворачивается к Вере и смотрит на нее, продолжая слушать голос из трубки.) Тригорин? Семьдесят третьего года рождения? (Пауза.) Ты не путай теплое с мягким… Много будешь знать, не дадут состариться. (Пауза.) Смотрящий сказал?.. (Пауза.) Понял. Только не строй из себя горба в авторитете… Всё. Спасибо. Когда на юг? (Пауза.) До встречи в эфире.

Он прячет мобильный, подходит к Вере и поправляет локон ее причёски.

ОН: Извини, мне нужно еще раз выйти. Съешь хоть что-нибудь. (Выходит из номера.)

Вера бесцельно щёлкает пультом телевизора, переключая каналы. Останавливает на концерте Юрия Шевчука. Звучит песня:

«Родина! Еду я на Родину…

Пусть кричат — уродина!

А она нам нравится,

Хоть и не красавица,

К сволочи доверчива…»

Вера наливает в рюмку водку, выпивает, ест персик. Закуривает.

Входит Константин. Вера вскакивает и выключает телевизор.

ОН: Есть две новости.

ОНА (нелепо улыбаясь): Начни с хорошей.

ОН: Так обе плохие. Дело закроют. Но, во-первых, он должен тикать из Москвы. Все равно куда, не меньше, чем на пару лет. Во-вторых, ты ошибаешься. Он не просто влип, как благородный мальчик, за компанию с другом, а уже давно на учете как член устойчивой преступной группировки — это по-протокольному.

Вера падает в кресло и сжимает голову руками.

ОНА: Нет, это не правда.

ОН: Когда мне об этом сказал опер, я не поверил, но потом подтвердили авторитеты. Трупов на ребятах нет, но кинули многих, в том числе и блатных. За ними давно смотрели, но взять было не на чем. А тут эта детская история: пальцы веером расставил, по фене ботал… Вот и вцепились. Главное — закрыть, а там разговорится… Поэтому милицейский следователь от ваших денег и отказывался — знал, что все на контроле у ФСБ.

Вера, побледнев, откидывается на спинку кресла.

ОН: Я у дежурной валерьянку возьму. (Выбегает из номера.)

Вера берет стакан, наливает водку, но, так и не выпив, ставит стакан на стол.

В номер возвращается Костя. В руках у него пузырек валерьянки.

ОН: У тебя есть варианты, куда услать Олега?

Вера молчит. Костя находит пустой стакан, наливает в него воду из графина и ставит на стол, открывает флакон с валерьянкой, но, забыв про нее, поворачивается к Вере.

ОН: Вера, давай я заберу его к себе.

ОНА: Куда — к себе?

ОН: На фирму. Объясню ему, как говорили классики, что на свете есть тысяча относительно честных способов отъема денег у населения. А с уголовным кодексом нужно дружить.

ОНА: Ты серьезно можешь его забрать?

ОН: Звони Олегу, говори, чтобы собирал вещи. И из дома — ни ногой! Ни к каким друзьям! Я сегодня созвонюсь со своим человеком в Москве, он возьмет билеты на самолет, завтра утром заедет за Олегом, и — сюда.

Наконец Константин вспоминает о валерьянке и капает её в стакан, который стоит перед Верой. Та залпом выпивает содержимое стакана, вдруг хватается за горло и машет руками.

ОН: Это же валерьянка!

Вера стремглав выбегает в ванную, оттуда так же бегом возвращается в комнату, хватает графин и пьет прямо из горлышка.

ОНА (сдавленным шёпотом): Ты мне валерьянку в водку накапал! Такая гадость получилась!

Константин смеется. Вера тоже начинает было смеяться, но её смех быстро переходит в неудержимые слёзы. Костя садится рядом с Верой, крепко обнимает ее.

ОН: Вера, ты согласна?

ОНА: Конечно, согласна… На Канарах, куда ты своих отправил… жило когда-то племя… У них был обычай: если находили виновного в преступлении, наказывали не его, а самого близкого ему человека…

ОН: Вер, кто не падал, тот не поднимался. Мальчишка еще…

Успокаивая Веру, Костя обнимает ее всё нежнее, прижимает к себе, целует. Постепенно поцелуй становится другим… Неожиданно Вера отталкивает Костю.

ОН: Ну что ты?

ОНА: Костя, не надо. Ты извини… Тебе, наверное, пора? Опять будут звонить…

Вдруг гаснет свет, и в темноте раздается журчание воды.

ОНА: Что это?!

ОН: Я же предупреждал: свет выключили. А воду дали.

Константин, чиркая зажигалкой, уходит в ванную. Слышно, как он закрывает кран. Возвращается, достает из тумбочки свечку, зажигает ее и устанавливает в пепельнице.

ОНА: Приходи завтра утром, часов в десять. Я отдохну, приду в себя… Ладно? Извини…

ОН: Хорошо. А потом я съезжу в аэропорт, встречу Олега и привезу его сюда.

ОНА: Договорились.

Костя целует ее и уходит. Вера провожает его до двери со свечой в руке.

Вернувшись в комнату, она сразу снимает трубку и набирает номер.

ОНА (твёрдо): Алло! Олег? Это я. Тебе надо будет уехать. В Одессу. Я утром буду дома и все тебе объясню. Собирай вещи. За тобой завтра заедут. Из дома не выходи, на телефонные звонки не отвечай. И никому не звони! (Пауза.) Олег, все завтра! Я вылетаю в семь пятнадцать. Еще раз заклинаю тебя: из дома не выходи, трубку не снимай.

Вера снова набирает номер.

ОНА: Алло! Добрый вечер. Девушка, мне нужен билет на завтра, на Москву, на семь утра. (Пауза.) На лист ожиданий? Девушка, мне очень нужно улететь этим рейсом. Я вас прошу. Я отблагодарю. (Пауза.) Тригорина Вера Васильевна… В какую кассу? К Свете? Спасибо.

Вера кладет трубку, берет свечу и ходит по номеру, собирая вещи. Вдруг зажигается свет. Вера задувает свечу.

АКТ 7-й

1998 год.

Номер в венецианской гостинице. В вазе 25 роз. Ваза стоит возле зеркала, и кажется, что цветов в два раза больше.

В номер входят Вера и Костя. У него в руках пакеты с покупками, у нее — две карнавальные маски.

ОНА: Какой забавный этот гондольер. Я, правда, кроме слов «синьора» и «аривидерчи» ничего не поняла. Что он сказал?

ОН: Сказал, что никогда не видел такой красивой женщины. Сегодня же признается во всем жене и уйдет к тебе с тремя детьми. Заведете еще одну гондолу и будете жить долго и счастливо.

ОНА: Ой, я бы с радостью, но он же — мужская версия Дюймовочки.

Константин бросает пакеты на кровать, обнимает Веру.

ОН: Знаешь, почему среди итальянцев так много людей маленького роста?.. Они боятся, что если вырастут, их заставят работать.

Вера смеется.

За окном раздается грохот фейерверка.

ОНА: Ой, смотри!.. Сегодня какой-то праздник?

ОН: Финита ля феста, габата ля санте. Что значит: «Праздник закончился, и черт с этим святым». У них тут столько праздников!.. Почти как у нас.

Стук в дверь. Костя уходит и возвращается с сервировочным столиком, на котором стоит блюдо с устрицами и бокалы с шампанским.

Вера и Константин садятся за стол. Костя выбирает устрицу, сбрызгивает её лимоном и протягивает Вере, которая брезгливо морщится.

ОНА: Знаешь, сколько раз мне их предлагали, начиная с Америки, — я всегда отказывалась. Они же живые!

ОН: Не бойся! Пищать не будет!

Вера с опаской рассматривает раковину.

ОНА: А жемчужины в них не попадаются?

ОН: Жемчужницы — другой вид, их не едят.

ОНА: Жаль…

ОН: Тебе нравится жемчуг?

ОНА: Да. Настоящие жемчужины — теплые и нежные.

ОН: А искусственные?

ОНА: У женщины моего возраста зубы уже могут быть искусственными, а драгоценности — только настоящими.

ОН: Повторяй за мной! Делаем глоток шампанского, потом глотаем содержимое раковины и быстро запиваем оставшимся шампанским…

Вера с той же брезгливой гримасой наблюдает за Костей, потом нерешительно повторяет его действия. Проглотив устрицу, она хватает ртом воздух, вспоминает о шампанском, выпивает бокал до дна.

ОНА (на выдохе): Вкусно! Сколько нас помню, мы всегда получали удовольствие от кухни.

ОН: Но не больше, чем от спальни.

Вера улыбается.

ОНА: Какие планы на завтра?

ОН: Если хотите рассмешить Бога, поделитесь планами на следующий день… Дел — масса. Надо мрамор посмотреть, маме на памятник…

Вера застывает с очередной устрицей в руке.

ОНА: Костя?… Когда?.. Я же ничего не знала!

ОН: Что ты не знала?.. Да нет, слава Богу, мама жива-здорова. Она меня давно просит мрамор купить и памятник сделать — «От скорбящих детей и внуков». Я испугался, решил, что она уже… того… Пошел к врачу знакомому. А тот смеется: ты от моды отстал. Сейчас многие так делают. «МММ» всяких боятся, вот и нашли, во что средства вкладывать.

ОНА: Да, любит их поколение проснуться среди запасов… Каждое лето крутят бутыли с помидорами и огурцами, а весной не знают, кому их раздать. Но памятник — это, по-моему, слишком…

ОН: Меньше будет переживать, как мы ее на тот свет проводим — дольше на этом задержится… Еще надо по галереям пройтись. Посмотрю живопись местных художников…

ОНА: Тоже маме?

ОН: Нет, себе. В офис. Может, «Данаю» Тициана возьму — ту, что с золотым дождем. Копия, конечно, на оригинал мы еще не наработали.

ОНА (с иронией): А может, пока «Бурлаки на Волге»?

Константин смотрит на часы. Вера перехватывает его взгляд.

ОНА: У тебя дела? Надо звонить?

ОН: Нет. Просто непривычно — целые сутки без звонков! Обычно я мобильник не отключаю. Слишком дорого обходится… Подчиненные принимают решения, а я потом расплачиваюсь.

ОНА: А сейчас почему отключил? Не боишься?..

ОН: Ну мы же с тобой договорились… Это — Венеция, здесь хочется быть счастливым, а не думать о проблемах.

Вера подходит к зеркалу, примеряет маски — сначала свою, потом Костину.

ОНА: Ты, действительно, здесь совсем другой…

ОН: «Бык на арене — неврастеник, бык на лугу — здоровый парень…»

ОНА: Говорят, что если человек счастлив больше одного дня — значит, от него что-то скрывают.

ОН: А это мы проверим. Включим телефоны… (снова смотрит на часы) …через пятнадцать минут.

Раздается стук в дверь. Костя идет открывать и возвращается с подносом, на котором стоит открытая бутылка шампанского, бокалы и лежит изящный футляр.

ОН: Интересно, это от кого? Неужели от гондольера? Закрой глаза.

Вера послушно закрывает глаза. Костя достает из футляра жемчужное ожерелье и надевает его Вере на шею, а затем, обнимая ее за плечи, подводит к зеркалу.

ОНА: Костя!.. Спасибо! Это то самое, которое я заметила в витрине? Когда же ты успел купить?

ОН: За те два часа, пока ты мерила шляпки.

ОНА: Спасибо!

Вера обнимает и нежно целует Константина. Он подходит к столу, разливает шампанское, Вера берет свой бокал.

ОНА (торжественно): Костя! Я хочу выпить за тебя. Огромное тебе спасибо…

ОН (поправляя ожерелье на ее шее): Тебе правда нравится?

ОНА: Конечно. Но я не об этом. Я хочу поблагодарить за сына. Ты его спас.

ОН: Дорогая, это тебе спасибо за сына. Он быстро все схватывает. Из формулы «Товар-Деньги-Товар-Деньги-штрих» иногда убирает товар, что дает поразительный эффект. Давай за детей, внуков и родителей.

ОНА: Не хочу списком. Давай за детей отдельно.

Выпивает шампанское до дна.

ОНА: А как у твоей Иры дела?

ОН: Внуку уже два года. Но что-то у них там не ладится. По-моему, они хотят вернуться.

ОНА: Как — вернуться?

ОН: Совсем. «Гуд бай, Америка!» Устрою к себе на фирму. Мне как раз нужен программист.

Вера подливает себе и Константину шампанского и снова поднимает бокал.

ОНА: Ну, тогда за твою компанию и за наших детей в ней! И за твою удачу!

ОН: А что так торжественно, как на гражданской панихиде? Или мы прощаемся? Я против! Ты заметила? — мы с тобой за три дня ни разу не поссорились! Это наш личный рекорд. (Поднимает бокал.) Давай — за мир во всем мире и в каждой квартире!

Они выпивают шампанское.

ОНА: Костя, я хотела предложить… У мужа сейчас дела пошли хорошо. Он может для тебя… ну, в смысле, для фирмы, где работает Олег, устроить несколько выгодных контрактов. Давай я его попрошу…

ОН (после паузы): Значит, у него дела наладились?

ОНА: Да, все в порядке.

ОН: И в теннис играть научился?

ОНА: Ну и что?

ОН: А если следующий президент будет с шестом прыгать, он тоже научится?

ОНА (раздражаясь): В данном случае я не уверена, что надо ревность смешивать с рентабельностью.

ОН: Не пристало Хозяевам принимать подарки от Слуг… даже народа. Не сподоблюсь я этой благости… Вера, не обижайся. Мне не нужна помощь. Мне надо, чтобы мне не мешали!

ОНА: Нет — так нет. Мне хотелось отблагодарить тебя за Олега… (Чмокает его в щеку.) Не сердись.

ОН: Ну что? 21.00, пора включаться.

Они синхронно включают мобильники, и почти одновременно звучат две разных мелодии — звонки телефонов. Вера и Костя почти одновременно подносят трубки к уху.

ОНА И ОН (в один голос): Не может быть!

ОН: Он же там руку, голову или еще что-то на рельсы клал. Говорил — девальвации не будет. (Пауза.) Как они это называют? Дефолт? Ну, понятно, после этого можно и в отставку. Да, нашли кому верить… (Бросает трубку на стол.)

ОНА: Костя, что такое дефолт?

ОН: Это когда прощают тем, кому должны.

ОНА: Может, не надо было отключаться?

ОН: А что бы это изменило?

Константин достает из бара коньяк, наливает полный фужер, выпивает залпом.

ОН: Все придется начинать заново. Олигарха из меня не вышло. Может, кому-то понадобится специалист по сбору выбитых зубов поломанными пальцами? Тициан отменяется, золотой дождь прошел стороной… Купим репродукцию Репина — «Не ждали». Самое время идти за мрамором. Может, он мне раньше, чем маме, пригодится… И хоронить меня будут по третьему разряду…

ОНА: Как это?

ОН: Это когда покойник несет венки за гробом сам.

Вера, сняв ожерелье, нервно, как четки, перебирает жемчужины.

ОНА: Костя, не нервничай, обойдется. Ну, не в первый же раз!..

ОНА: Боюсь, что так — в первый и в последний одновременно.

В этот момент снова раздается мелодия мобильного. Константин берет трубку.

ОН: Да, Олег. Я не в Милане. В Венеции… Не успел сообщить. Да, уже знаю. (Пауза.) Почему не было связи? Мобильный упал в канал… А что бы это изменило?.. (Пауза.) Что? Продал?! Сколько-сколько? Когда?.. А почему меня не спросил? Надо было, конечно, всё. Но всё равно, ты — умница. Титан. Каупервуд, мать твою… (Осекается, смотрит на Веру.)…на пьедестал поставить. (Пауза.) Завтра начнем скупать. Ничего, продуемся, всплывем. Ва бене, чао.

Константин кладет мобильный на стол. Его настроение явно поменялось на мажорное. Вера с нетерпением ждет расшифровки разговора.

ОН: Торпеда мимо прошла. Нет, конечно, потеряли много, но по сравнению с тем, что могло быть, не продай Олег вчера контрольный пакет… Сам! На свой страх и риск. Чутье у него!.. Недаром он «Боже, царя храни» в седьмом классе распевал.

Наливает шампанское в бокалы, протягивает один Вере.

ОНА: А как шампанское после коньяка?

ОН: Так же, как и до.

Вера поднимает бокал с шампанским.

ОНА: За детей!

ОН: За таких можно и два раза.

Константин обнимает Веру. Они целуются.

АКТ 8-й

11.09.2001 г.

Половина сцены затемнена. На второй половине — гостиничный номер. Вера сидит в легком халатике, на голове у нее — чалма из махрового полотенца, на лице — темная косметическая маска. Она листает журнал. Звонит телефон.

ОНА: Алло! Олежек? Привет… Да, у меня все отлично. Море, солнце, грязи… Чисто? Ну, не так, как в Бельгии, где лошади по городу в памперсах бегают… Но и не Стамбул. Погода? 37 в тени. Правда, тени нет… Ладно, увидимся — расскажу подробнее. У тебя-то как дела? (Пауза.) Где шеф?.. Из Нью-Йорка? Сюда? (Пауза.) Израиль маленький, но не настолько, вряд ли мы встретимся. (Пауза.) Да, папе звонила. Готовится к юбилею. Кстати, он сказал, что ты собираешься в командировку… Один? Или снова с Ириной? (Пауза.) Олег, мне это не нравится. Во-первых, крутить роман с дочкой начальника — не самая хорошая затея. А во-вторых… (Пауза.) Нет, извини, и сейчас, и по телефону, я тебя не вижу месяцами! Так вот, во-вторых — она замужем. (Продолжает на повышенных тонах.) Как это — ну и что? К чему это приведет? Тебе нужны такие отношения? Прятаться, придумывать… Счастье? С ложью пополам… Откуда я знаю? Из газет! (Некоторое время молчит, затем продолжает примирительным тоном.) Олежек, я прошу тебя, не торопись. Зачем тебе это? Ну почему замужняя женщина, которая, кстати, старше тебя на два года?.. (Пауза.) Константин Александрович говорил… Когда? (Вера понимает, что сказала что-то не то. Продолжает несколько растерянным тоном.) Не помню… Нет, ты хорошо подумай, переспи с этой мыслью… Уже? И что? (Пауза.) Остался доволен?! Очень остроумно! Ладно, увидимся в Москве.

Вера кладет трубку и уходит в ванную. Оттуда слышен шум воды.

В комнате раздается телефонный звонок. Из ванной, так толком и не смыв маску, выходит Вера. Она берет трубку.

ОНА: Алло! Олежка, ты?.. Что? (Пауза.) Телевизор? Зачем? Что в Нью-Йорке?!

Вера кладет трубку и включает телевизор. Слышен грохот, вой пожарных машин, сирены полиции, диктор говорит на иврите. Через некоторое время Вера бросается к телефону, набирает номер. Еще раз. Кладет трубку, берет мобильный, набирает номер, мечется с телефоном по номеру. Кричит в трубку.

ОНА: Марина?! Слава Богу, хоть ты!.. (Говорит тише.) Ты видела этот ужас?.. Я собиралась Костю встречать, он из Нью-Йорка должен был вылететь час назад. Набираю, а связи нет… Марина, я на иврите ничего понять не могу. Что там? (Долгая пауза.) Еще два самолета пропали?! Какие рейсы, внутренние или международные?.. Не знаешь? Подожди…

Трясущимися руками она снова набирает номер на мобильном.

ОНА: Нет связи. Что же делать, Господи?.. Мариша, я буду его набирать, но если ты что-то узнаешь, очень тебя прошу, позвони!

Вера сидит, сжав голову руками, потом опять набирает номер. Безрезультатно.

Она ходит по номеру от стены к стене, потом снова садится к телефону.

ОНА: Алло! Олежек? Это я. Ты с Константином Александровичем созванивался? Нет связи? (Зажмуривается, потом берет себя в руки и продолжает говорить.) Если вы созвонитесь, набери меня, а то я волнуюсь. Хорошо? Спасибо, я буду ждать.

Она кладет трубку, и в этот момент раздается звонок мобильного. Вера хватается за него, как за спасительную соломинку.

ОНА (кричит): Да! Да, Костя! Ты где?.. Где? Я тебя почти не слышу! Что? (Пауза.) Да, я жду! Да! Костя!

Вера кладет мобильник и бессильно опускается на стул перед зеркалом. Посидев так некоторое время, она начинает вытирать лицо. Медленно стирает маску и слезы… Она не плачет, слёзы текут сами собой. Вера смотрит на своё отражение в зеркале, на запачканное полотенце и уходит в ванную.

Правда, она тут же возвращается, берет со стола мобильный и снова скрывается в ванной.

На второй половине сцены зажигается свет. Теперь на сцене — два гостиничных номера, между которыми — двуспальная кровать, которая объединяет и в то же время разделяет комнаты. Во второй номер входит Константин. Он ставит на пол чемоданы, садится в кресло и набирает номер на мобильном телефоне.

ОН: Верочка! Это я, да. (Пауза.) Солнышко, не плачь. Все хорошо. Со мной все в порядке. Нет, я рядом с этими небоскребами не был, только по телевизору видел. Людей много погибло, но сколько — сейчас никто не знает… Вера, ну ты же у меня молодец. Все будет в порядке! Не надо больше плакать, хорошо?.. Дай маме трубочку. (Пауза.) Нина! Ну хоть ты не плачь. Рейс отменили, я в гостинице. Нет, ничего пока не знаю. (Пауза.) Я тебя тоже… Нина, у меня мобильник садится, надо зарядить. (Пауза.) Конечно. Через пару часов узнаю, когда вылечу, и сразу перезвоню. Целую.

Константин включает телевизор. На экране — те же кадры катастрофы. Он некоторое время смотрит, потом снова набирает номер на мобильном.

ОН: Вера! Я уже в гостинице, все в порядке.

На второй половине сцены Вера выходит из ванной с телефоном в руке.

ОНА: Костя, как ты, что происходит?

ОН: Я уже был в самолете, два часа не давали взлета… Потом нас вывели, и тогда мы все узнали.

ОНА: Костя, что это, война? С кем? Людей много погибло?

ОН: Вера, тут просто конец света, ничего понять нельзя. Торговый центр разрушен, Пентагон горит, жертв много. Тысячи. Может, десятки тысяч. (Молчит.) Вера, я тебя люблю. У меня мобильник садится, надо зарядить. Я перезвоню, хорошо?

ОНА: Костя, я люблю тебя. Я тебя жду. Я тебя буду ждать…

Костя у себя в номере отключает мобильный и уходит в ванную.

У Веры звонит телефон.

ОНА: Да! Да, Мариша, он только что звонил. С ним все в порядке. Рейс, конечно, отменили, он сейчас в гостинице. Сказал, что позвонит попозже. Я за эти десять минут чуть с ума не сошла. (Пауза.) Да. Мариночка, спасибо, теперь все в порядке, буду ждать его звонка.

На второй половине сцены Костя выходит из ванной. Берет стакан, достает из бара бутылку, наливает себе виски, набирает номер на мобильном. На другой половине сцены у Веры раздается звонок.

ОН: Верочка, я не смогу вылететь не только сегодня, но и завтра. Тебе нужно менять билет, полетишь в понедельник.

ОНА: Костя… У мужа через два дня юбилей…

ОН: Вера, я прошу, дождись меня.

ОНА: Я не могу, никак не могу.

ОН: Вера, я никогда тебя не просил, но сейчас… Ты не представляешь, что здесь происходит. Мне очень нужно тебя увидеть.

ОНА: Знаешь, у меня в жизни тоже были ситуации, когда хотелось, чтобы ты был рядом. Но я всегда учитывала и твою семью, и твою работу. Костя, я тебя прекрасно понимаю, но пойми и ты меня — у мужа юбилей, как будет выглядеть, если я не прилечу? Как я это объясню?

Константин залпом допивает виски и наливает себе новую порцию.

ОН: Да, ужасно! Не попасть на мероприятие, где будут такие гости! Вера, ты же только что говорила, что ждешь меня.

ОНА: Да! И, кстати, жду уже несколько дней. Ты же собирался прилететь три дня назад, но у тебя нашлись дела поважнее нашей встречи!

ОН: Я задержался всего на один день, а потом не было билетов, меня поставили на лист ожиданий…

ОНА: Все наши с тобой отношения — это лист ожиданий. Пока ждали друг друга — жизнь прошла. Почти прошла…

ОН: Ну и лети к своему драгоценному мужу!

ОНА: То же самое я могу пожелать и тебе!

Вера бросает трубку на кровать. То же самое делает Константин. Он — как был, в одежде и туфлях — ложится на кровать и закрывает глаза, но минуту спустя вновь набирает номер на мобильном.

Вера стоит у окна в своём номере и долго не берет трубку. Наконец, берет телефон и подносит его к уху.

ОН: Вера, прости. Сам не знаю, что говорю… Я только что видел людей, у которых… Которые тоже расстались с кем-то вот так — на три дня, на неделю. Не смогли подождать… А из самолета уже не дозвонились… И исправить ничего нельзя. Вера, ты понимаешь, что такое — ничего?

Вера подходит к бару-холодильнику. Придерживая трубку плечом, достает мини-бутылочку водки, открывает ее, наливает рюмку и выпивает.

ОНА: Я понимаю. Пока я не могла до тебя дозвониться, я клялась себе, что если встретимся — я уже никуда тебя не отпущу. И мы всегда будем вместе. А теперь понимаю, что ничего не изменится. Ты же любишь повторять: «Без расставаний нету встреч»… Но ведь каждая встреча может быть последней!.. Ты только сейчас подумал об этом? Да, в Нью-Йорке самолеты падают на город. А год назад в Москве по ночам взрывались дома. Что, это было менее страшно?

ОН (ошеломленно): Вера!..

ОНА (перебивает): Костя, я очень тебя люблю. Я боюсь за тебя. Я хочу быть с тобой рядом. Но в пятницу я буду в Москве. (Пауза.) Костя, почему мы с тобой все время ссоримся?

ОН: Меня гораздо больше удивляет, почему мы все время миримся… Ночлег дикобразов: вместе — колемся, врозь — холодно.

Вера и Константин молчат и одновременно закуривают.

ОНА: Ты перезвонил Олегу? Он очень волнуется.

ОН: Сейчас перезвоню.

ОНА: Кстати, есть проблема — он собирается в командировку с Ириной.

ОН: Это не проблема, а факт, с которым надо смириться.

ОНА: Ты знаешь? И не хочешь вмешаться?

ОН: Зачем? Все хотят наступать на собственные грабли. И наши дети в этом не оригинальны.

Вера смеётся и наливает себе рюмку водки.

ОНА: А я вмешалась. Рассказала Олегу о том, как плохо встречаться с замужней женщиной.

Теперь уже Константин смеётся, наливая себе следующую порцию виски.

ОН: Это нечестно. Читать проповеди может тот, кто чтит заповеди.

ОНА: Ну, главную заповедь мы с тобой чтим.

ОН: Какую?

ОНА: Одиннадцатую: «Не попадись!»

Вера выпивает рюмку.

ОН: Иногда мне кажется, что только нас не поставили в известность о характере наших отношений. Все остальные в курсе… Что там у тебя булькает? Ты пьешь?! Без меня?

ОНА: Как раз с тобой. Я же слышу, что у тебя в номере что-то звякает…

ОН: Что у тебя?

ОНА: Водка.

ОН: А у меня — виски. Первый раз мы вместе пьем разное.

ОНА: Мы всегда пили за встречу. А сегодня за что?

Вера поднимает рюмку. Константин тоже поднимает свой стакан для тоста.

ОН: За встречу. За нашу первую встречу в Ялте.

ОНА: В прошлом веке… В стране, которой больше нет.

ОН: Но Ялта осталась. И будет.

ОНА: Ну, тогда давай за Ялту.

Они — каждый в своём номере — одновременно пьют. Вера подходит к приемнику и включает его. Негромко звучит музыка.

ОН (в такт музыке):

«Мы похожи, может, даже очень,

На тех, кто нужен нам. Но не они…

Так на севере бывают летом ночи

Удивительно похожими на дни».

ОНА: Это чье? Ты мне раньше не читал.

ОН: Ассоциации не возникали… (Пауза.) Что это у тебя там?

ОНА: Радио включила. Не могу больше этот кошмар смотреть.

Вера делает громче, звучит песня Аллы Пугачевой:

«Как же эту боль мне преодолеть? Расставанья маленькая смерть…

Расставанья долгий путь — к причалу…

Может быть, когда-нибудь мы встретимся опять?

Там где ты нет меня,

Там, где я, —

Там нет,

там нет со мною места рядом, милый…

Там, где ты, нет меня.

Вот и все, прощай…»

Свет в обоих номерах медленно гаснет

АКТ 9-й

Наши дни

Современный гостиничный номер. На сцене — Вера, она примеряет перед зеркалом длинное платье сиреневого цвета. Стук в дверь. Входит Константин в красивом костюме. Подходит к Вере, обнимает ее.

ОНА: Вот, решила примерить. Как тебе?

ОН: Ты будешь самая красивая. Закрой глаза.

Вера прячет лицо в ладони. Константин скрывается за дверью и возвращается с бутылкой шампанского и букетом роз.

ОН: Поздравляю тебя…

ОНА (целуя Константина): Двадцать пять… А я думала, за всей этой суетой ты и не вспомнишь.

ОН: Такую круглую дату — и забыть! Тридцать лет. Больше, чем роз в букете.

Вера разбирает букет и расставляет цветы в вазы.

ОНА: А помнишь в Питере, когда самолет задержали, ты приехал поздно ночью и первый раз без цветов…

ОН: Не помню.

ОНА: Было-было. Я ужасно расстроилась… и дождь шел такой унылый… Ты уже спал, а я не могла уснуть. Так тоскливо стало! Решила — хватит. Утром встану пораньше, пока ты спишь, и уеду. Без объяснений, сам все поймешь.

ОН: Почему же не уехала?

ОНА: Ты не отпустил.

ОН: Не помню.

ОНА: Ты и не можешь помнить. Я проснулась, еще шести не было… Ты меня держал за руку. Во сне. Не обнимал, просто держал за запястье, крепко-крепко.

Константин берет Веру за руку, целует ладонь.

ОН: Хорошо, что удержал.

Константин берет одну розу и отрывает лепестки.

ОНА: И думать не смей! За тридцать лет так и не понял, что от этих лепестков — жуткие пятна. Ты же мне платье испортишь, в чем я завтра буду? Лучше переоденусь, от греха подальше. (Уходит в ванную.)

ОН: От греха подальше… (Громко — Вере в ванную): Вера, от греха подальше — это как?

Вера выходит в брюках и блузке, платье вешает в шкаф.

ОН: Мы с тобой всю жизнь прожили в разных городах, а потом еще и в разных странах оказались. Куда уж дальше — от греха… Но все равно были рядом. Пусть не вместе, но рядом.

Пауза. Константин достает из кармана пиджака футляр.

ОН: Посмотри, какие кольца.

ОНА: Красивые… А с размерами не ошибся?

ОН: Завтра проверим!

Звонит телефон. Константин берет трубку.

ОН: Алло. Да, Олег, это я. Зашел к Вере Васильевне поинтересоваться, как дела, она же у нас ответственная за фуршет. Пардон, за банкет. Да, даю. (Передает трубку Вере.)

ОНА: Да, Олежек. (Пауза.) Конечно. Я к вам зайду часа через три. Что? Нет уж, доверься женщинам и не мешай. (Кладет трубку. Шутя, замахивается на Константина.) Ты зачем трубку взял, конспиратор?

ОН: Брось, ничего страшного.

ОНА: Ты уверен, что он не догадывается?

ОН: Может, делает вид. А ты до сих пор этого боишься?

Вера не отвечает и закуривает сигарету.

ОН: Новости! Ты что — опять? Года три не видел тебя курящей.

ОНА: Волнуюсь.

ОН: Знаешь, кто написал траурный марш?

ОНА: Шопен.

ОН: Ошибаешься. Мендельсон.

ОНА: Да ну тебя с твоими шутками! Тебе проще, ты дочку второй раз замуж выдаешь, а я сына впервые женю.

Константин, дурачась, напевает марш Мендельсона.

ОН: Ты что, не помнишь, как это происходит? Тогда делюсь опытом. «Согласны ли вы стать мужем и женой?», кольца, фотографии… После того, как они поцелуются, загсовская тетка скажет, что в жизни их ждут не только радости, а потом прикажет молодым подойти к родителям и низко поклониться. Обе мамы обычно в этом месте рыдают в три ручья.

ОНА: До сих пор я с твоими женами встречалась только в кошмарных снах… Не думала, что мы будем когда-нибудь плакать вместе по такому поводу.

ОН: А по какому это поводу вы собирались плакать вместе? Не дождетесь! Ладно, не только ты переживаешь. Мне тоже предстоит с твоим мужем обниматься.

ОНА: Надеюсь, что у вас с Тригориным до дуэли дело не дойдет.

ОН: Какая дуэль?! В моей анкете наконец-то появятся номенклатурные родственники. Он же у нас почти министр. Прости, у тебя.

ОНА: Костя, ты только не злись, но министр тоже будет.

ОН: Ну, понятно… Вечная тема… Я, кстати, летел сюда через Стамбул. Там, как и везде, досматривают ручную кладь, отнимают маникюрные ножницы, пилочки… Женщины расстраиваются… Потом, наконец, заходим в родной российский самолет и первое, что видим в салоне — пожарный щит с ледорубом и багром, с которым можно на тигра идти…

ОНА (смеется): Да, странна страна моя… (Пауза.) Сегодня вечером Марина прилетает.

ОН: Марина? Здорово… Родной человек!

ОНА: Ты же ее никогда не видел!

ОН: Не видел. Но если бы она тогда не пошла прощаться со своим пляжным фотографом…

ОНА: Кстати, они вместе приедут. (После паузы.) А знаешь, что Марина сказала, когда узнала, что свадьба будет в Ялте? «Преступников всегда тянет на место преступления».

Долгая пауза.

ОНА: Костя, я часто думала… Люди любят друг друга, женятся, после них остаются дети… Когда любимые долго не встречаются, пишут. После них остаются письма… А от нас что останется? Счета на мобильники?

ОН: А цветы? Гербарий?

ОНА: Так ни лепесточка же не сохранилось!..

Константин начинает что-то искать в тумбочках, в шкафу. Вера удивлённо следит за ним.

ОН: Давай книги.

ОНА: Какие книги?

ОН: Какие есть.

ОНА: Да никаких нет! У сына свадьба, мне не до чтения.

ОН: Давай телефонный справочник.

Вера берет с тумбочки телефонный справочник. Костя вынимает из вазы цветок, отламывает длинный стебель, вкладывает розу между страницами и пытается закрыть книгу. Роза крупная, книжка не закрывается…

ОН: Ты не знаешь, как эти цветы в книгах прессовали? Клали сверху что-нибудь тяжелое?

ОНА: Наверное. Утюги. Раньше были на углях…

ОН: Утюга нет? Придется пригрузить тем, что есть.

Константин кладет книгу на стул и садится сверху. Вера прыскает со смеху.

ОНА: Ну, спасибо, сушеным цветком на память обеспечил.

Она берет Константина за руку и заставляет подняться со стула.

ОНА: Может, еще и ребенка родить успеем?

ОН: Ребенка — не уверен. Зато через полгода у нас с тобой внук родится.

Вера сама медленно опускается на книжку.

ОНА: Уже?

ОН: Что значит «уже»? Нашим детям «уже» за тридцать. Давно пора.

ОНА: А мне Олег ничего не сказал.

ОН: Не обижайся, он просто не успел. Обязательно скажет, завтра.

ОНА: Ты его всегда защищаешь. Как же все переплелось — я и ты, ты и Олег, Олег и Ира…

Константин обнимает Веру и целует ее.

ОН: А виной всему — случай и песня про белый теплоход.

ОНА: Случай… Псевдоним Бога…

Она вдруг крепко-крепко обнимает Константина за шею, склоняя голову на его плечо.

ОН: Пойдем в ресторан, потанцуем.

Константин обнимает Веру за талию, и они выходят из номера.

Свет постепенно гаснет, и все громче звучит песня:

«Ах, белый теплоход,

Гудка тревожный бас

Встречает за кормой сиянье синих глаз.

Ах, белый теплоход,

Бегущая вода,

Уносишь ты меня,

Скажи, куда?»

Content

Александр Мардань
Лист ожиданий

АКТ 1-й В трех картинах

АКТ 2-й

АКТ 3-й

АКТ 4-й

АКТ 5-й

АКТ 6-й

АКТ 7-й

АКТ 8-й

АКТ 9-й