А. П. Стуканов

Побеги из тюрем и колоний России

Памяти моего друга

Рауфа Магеррамовича Асланова

посвящаю

Введение

После выхода в 2001 г. в свет в «Юридическом центре» моей работы «"Кресты": история побегов» Р. М. Асланов, с которым я был хорошо знаком много лет, неоднократно предлагал мне расширить тематику причин и условий побегов в России и написать новую книгу. Сразу как-то не сложилось — мешали каждодневные проблемы, однако материал собирался…

Следует отметить, что Рауф Асланов, руководитель «Юридического центра», в отличие от многих новоиспеченных «начальников», отличался дальновидностью и буквально «чувствовал кожей» перспективы того или иного исследования в области юридической науки и практики.

Немного истории. Когда в 1997 г. доцент Р. М. Асланов впервые появился у меня в кабинете в прокуратуре Санкт-Петербурга на ул. Якубовича, д. 4 и рассказал о проекте создания «Юридического центра», который должен был объединить усилия ученых-правоведов и практиков в развитии юридической науки и стать настоящим источником юридических знаний, я Асланову не поверил, назвав его «петербургским мечтателем». Так я ошибся в первый раз.

Моя вторая ошибка заключалась в том, что свою новую книгу «Побеги из тюрем и колоний России», несмотря на рекомендации Р. М. Асланова, так долго не сдавал в редакцию «Юридического центра». Эту ошибку я хотел бы исправить теперь…

Глава 1

Российское законодательство о применении лишения свободы и об ответственности за побег

Человек, существуя в мире определенной, относительной целостности, вступает с окружающей его частью мира и миром в целом в определенные отношения[1].

Не всегда карта человеческого бытия — путь подвига. Нередко имеет место другая противоположность — путь проступка, правонарушения и преступления.

Нарушения признанных в обществе социальных норм принято называть социальными отклонениями.

Норма и отклонение — парные категории. Связь нормы и отклонений от нее, их противоположность в рамках определенного единства свидетельствует о невозможности установления и исследования социальных отклонений самих по себе, в отрыве от тех норм, о нарушении которых идет речь, от их происхождения, роли и места в общественной жизни[2].

Теория социальных отклонений базируется на философской концепции и тесно связана с историей политических и государственно-правовых учений[3].

На наш взгляд, социальные отклонения — нарушения социальных норм, действующих в обществе. Социальные отклонения являются выражением негативного отношения индивида или социальной группы к соблюдению законов и норм морали, сложившихся в обществе. И здесь речь идет не о каком-то инакомыслии, а исключительно о инакодействии.

Социальные отклонения, рассматриваемые как массовое явление, тесным образом связаны с экономическими и политическими процессами, происходящими в обществе.

Типология социальных отклонений отражает многообразие этих явлений, дает возможность разграничить их между собой и выявить те особенности их этиологии, которые необходимо учитывать при осуществлении мер по борьбе с ними[4].

Возьмем, к примеру, такие виды социальных отклонений, как наркомания, пьянство и лжесвидетельство. Наркотики известны человечеству с незапамятных времен. Древние источники свидетельствуют, что наркотические средства употреблялись в Египте, Индии и Китае за полторы тысячи лет до н. э.

В России первые сведения о винном спирте как об алкогольном напитке приводятся в «Вятской летописи» XII в. Исследователи все беды на Руси связывают с чрезмерным потреблением спиртных напитков.

Библия учит: «Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего (Исх. 20, 16)… Судьи должны хорошо исследовать, и если свидетель ложный, то сделать ему то, что умышлял он брату своему…» (Втор. 19, 18,19).

С этими социальными отклонениями государство, общество и закон вот уже сотни лет ведут борьбу, мягко говоря, с переменным успехом. А тем временем на смену индивидуальному потреблению наркотиков пришел их массовый сбыт, ставший одним из самых доходных видов криминального бизнеса.

Алкоголизм и его «производные» являются первопричиной роста преступлений. Лжесвидетельство из явления, достаточно редко встречавшегося в правоприменительной практике, в настоящее время превратилось в «правило хорошего тона». Всем известен тезис: «Нигде так много не лгут, как в суде»[5].

Как справедливо отмечает Д. А. Керимов, судебная практика постоянно сталкивается с ситуацией, когда совершившее преступное деяние лицо не в состоянии объяснить его причины, мотивы, смысл. Но и сам судебный орган нередко оказывается бессилен вскрыть глубинные детерминанты такого рода преступления. И тогда проблема решается формально-юридически: налицо все признаки состава преступления, подпадающие под такую-то статью уголовного кодекса, и назначается соответствующее наказание без сколько-нибудь серьезного анализа, в частности психической стороны содеянного. Еще хуже дело обстоит, когда и юридическая наука не может объяснить глубинные детерминанты совершенного преступления[6].

По нашему мнению, особый интерес представляют исследования американского ученого Э. Шура. Основной тезис социолога, известного своими работами в области криминологии, сформулирован следующим образом: главный источник преступности и правонарушений — «очевидное противоречие между провозглашенными идеалами равных прав и возможностей, с одной стороны, и упорным сохранением неравенства в главных областях социальной политики, с другой»[7].

Не возникает сомнения, что для объяснения причин отклоняющегося поведения необходим системный анализ всей совокупности различных факторов. При этом объяснение причин преступности и правонарушений, в том числе и в местах лишения свободы, должно осуществляться с обязательным использованием законов социологической, психологической и криминологической науки.

Преступление и наказание — понятия взаимосвязанные и взаимозависимые. Вместе с тем, неразрывная связь между преступлением и наказанием не исключает существенного различия между ними.

Преступление — это действие, опасное для общества, направленное против прав и интересов граждан, нарушающее закон.

Наказание — это законная, осуществляемая государством мера воздействия на преступное поведение человека.

Уголовное наказание является важнейшим способом борьбы с преступностью. Однако решающую роль в сокращении его применения играют экономические, политические, культурно-воспитательные и организационно-управленческие меры, осуществляемые государством.

Истории известны различные формы и виды наказаний, которые назначались преступникам. Объектами наказания были жизнь, тело, имущество, свобода человека. Средства наказания также были различными, в зависимости от тяжести совершенного деяния: смерть, увечье, заточение в тюрьму, изгнание, лишение политических прав и конфискация имущества.

Нельзя не заметить, что наказание всегда выступало в виде отрицательной реакции государства на совершенное преступление и привлекало внимание ученых-мыслителей с незапамятных времен.

Так, Пифагор сформулировал теорию, согласно которой жизнь людей должна быть реформирована и приведена в соответствие с выводами философии о справедливости и праве, о «надлежащей мере» и правилах человеческих взаимоотношений. Пифагорейское понимание справедливости как воздания равным за равное представляло собой в известной степени философскую модификацию древнего талиона «око за око, зуб за зуб».

Гераклит утверждал: «Народ должен сражаться за закон, как за свои стены… Своеволие следует гасить скорее, чем пожар»[8].

Рационалистические взгляды на объективную природу норм человеческого общения, справедливости и законности в полисном порядке и поступках людей развил Сократ. Отстаивая свою моральную самостоятельность (Сократ знаменит как учитель морали), свою чистоту перед судом собственной совести, он сознательно сформулировал новый принцип — абсолютное право индивида решать, что справедливо и несправедливо во взаимоотношениях людей в обществе.

Платон, ученик Сократа, искал вечные, неизменные основания человеческой жизни, стремясь дать ответ на извечный вопрос: как жить (Государство, 352-а). Закон, согласно Платону, должен сплачивать и объединять, исключать все то, что может разъединить людей.

Аристотель характеризовал преступления и правонарушения как «непропорциональное увеличение или уменьшение полезного и вредного» в отношении себя и других (Этика, V, 9). Закон, определяющий отношения людей, «предполагает преступление, суд — распределение правды и неправды» (Этика, V, 10).

У Аристотеля намечается то разделение сферы политики и частной жизни, сферы публичного и частного права, которое обрело свое завершение в трудах Цицерона и римских юристов.

Таким образом, у античных философов Древней Греции право ассоциировалось со справедливостью, равенством, свободой, порядком и противопоставлялось произволу как проявлению страстей.

Необходимо подчеркнуть, что в своих многочисленных трудах ученые-мыслители пытались доказать обоснованность действий государства, наказывающего, и причем весьма жестоко, граждан, совершивших преступления[9].

Древнерусское государство сложилось в начале IX в. и просуществовало до XII в. В суде Древней Руси преобладал обвинительный процесс, который применялся как к уголовным, так и к гражданским делам и характеризовался активностью (состязательностью) сторон.

Главную роль в доказывании играли показания свидетелей, «суд божий» (испытание огнем и водой), в некоторых делах — поединок («поле») и «присяга» («крестное целование»). Князья, их посадники и тиуны исполняли роль посредников в судебном процессе, взимая за это определенную сумму (виру).

По мнению исследователей, можно выделить четыре основных периода развития в России законодательства о наказании:

1) от Русской Правды до середины XIX в.;

2) с середины XIX в. до октября 1917 г.;

3) с октября 1917 г. до начала 90-х гг. XX в.;

4) с начала 90-х гг. XX в.[10]

Ранняя история Российского государства свидетельствует о том, что наказание носило частный характер и выражалось в системе установленных компенсаций (штрафов) в пользу потерпевшего. Затем в государстве меняется само представление о преступлении: оно теряет свой «частный характер» и превращается в деяние, посягающее на государственные устои.

Под преступлением понимается уже не «обида», а «лихое дело», т. е. нарушение правопорядка, установленного государством, соответственно меняется и система наказаний.

Судебники великого князя Ивана III (1497) и царя Ивана IV (Грозного) понимали под преступлением «лихое дело», направленное против государства и конкретного человека.

Судебник 1497 г. расширил круг преступлений. К их числу стали относиться крамола и «церковная татьба» (святотатство). Закон в качестве меры наказания предусматривал смертную казнь, а также битье кнутом.

Государственный характер преступления и наказания был определен в Соборном уложении 1649 г. царя Алексея Михайловича. Преступлением признавалось «непослушание царской воле и нарушение предписаний…» Закон установил ответственность за действия, совершенные «скопом и заговором».

В Соборном уложении 1649 г. нашло свое закрепление ужесточение карательной политики Российского государства, что выразилось в усилении уголовных наказаний.

Институт лишения свободы в форме тюремного заключения приобрел с этого времени вполне устойчивый характер[11].

Тюремное заключение по частоте применяемости уступало только смертной казни.

В Соборном уложении в абсолютном большинстве случаев предусматривались конкретные сроки тюремного заключения, причем строго фиксированные. Оно воспринималось именно как наказание, а не только как мера предварительного заключения.

В правовом сознании российского общества того времени, несмотря на усиление жестокости наказаний, появляется мысль о необходимости исправления преступников, что выражается в тех нормах Уложения, где речь идет о покаянии; и именно для этой цели используется тюремное заключение[12].

В период действия Соборного уложения в формирующейся пенитенциарной политике еще не выделилось направление, связанное с упорядочиванием условий содержания лишенных свободы.

Государство в минимальной степени заботилось о внутреннем порядке тюремной жизни. Арестанты внутри стен тюрьмы предоставлены были самим себе, а правительство принимало меры лишь против их «утечки»[13].

Российский монарх лично посещал тюрьмы. Заботы о пропитании заключенных ложились на помещиков (если речь шла о крепостных), семьи колодников, либо же, что было наиболее распространено, непосредственно на арестантов.

Организация контроля за тюремным режимом возлагалась на тюремных сторожей и целовальников, которые через присягу («крестное целование») и поруку выбирались сошными людьми, а в Москве получали жалованье от тех, кто их выбирал.

Помимо Соборного уложения, регулирование пенитенциарной системы Российского государства осуществлялось и другими правовыми документами.

Так, в Памяти губному старосте 1663 г. указывалось, что в его обязанности входят ремонт тюремных зданий, а также строительство новых тюрем.

Тюремный сторож должен был «тюремных сидельцев никакими мерами не выпущать, и в мир ходя (за сбором подаяний) их не отпускать, и за город их не выводить, и воровать им не давать…».

Согласно Порученной грамоте 1688 г. целовальник имел практически те же обязанности, он должен был «из тюрем тюремных сидельцев, татей и разбойников и всяких воровских людей не пускать и пил, и резцов тюремным сидельцам не подносить и от того у них посулов не имать»[14].

Во время царствования Петра I и его преемников получили развитие такие наказания, как поражение прав осужденного, заключавшееся в «опале и отнятии чести», «оставлении от должности и воспрепятствовании заниматься ею снова».

Нельзя не согласиться с точкой зрения М. Д. Шаргородского, что «типичными чертами наказания в уголовном праве эпохи позднего феодализма (XVI–XVII вв.) были: его жестокость и варварство; несоответствие между наказанием и преступлением; особо тяжелый характер наказаний за преступление против религии, государства и в особенности короля; неравенство наказаний для лиц, принадлежащих к различным сословиям; неопределенность наказаний в законе и, таким образом, произвол суда при определении наказания»[15].

По мнению В. И. Зубковой, руководящим принципом карательной деятельности этого периода выступала идея устрашения. Отсюда — поражающая своей жестокостью система наказаний, рассчитанная на запугивание… Например, обыкновенными наказаниями того периода являлись утопление, сжигание на костре, зарытие живьем в землю, заливание в горло металла, сажание на кол, рвание тела клещами, колесование, битие кнутом. Лишение свободы в форме тюремного заключения постепенно входило в уголовную практику, но долгое время рассматривалось как наказание слишком легкое и поэтому сопровождалось всегда другими дополнительными наказаниями[16].

Во второй период (с середины XIX в. до октября 1917 г.) наказание перестает быть по большей части физическим страданием.

Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. в редакции 1885 г. предусматривало систему наказаний, состоящую из 11 родов и 37 степеней наказаний. При этом решающую роль играли: 1) казнь смертная; 2) смерть политическая; 3) лишение прав состояния; 4) телесные наказания; 5) лишение свободы; 6) работы (общественные и принудительные).

В Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. наказания в виде лишения свободы занимали значительное место.

Так, из 2043 статей Особенной части Уложения 845 содержали соответствующие санкции, в том числе: исправительные арестантские роты предусмотрены в 327 статьях; арест — в 304; тюрьма — в 249; смирительный дом — в 146; работный дом — в 126; крепость — в 84; монастырь — в 6 статьях. М. Н. Гернет оценивал это как «огромную роль лишения свободы в сопоставлении с другими видами уголовного наказания».

Итак, к середине XIX в. лишение свободы занимает значительное место в карательной политике Российского государства.

В период с 1847 по 1851 г. удельный вес приговоренных к различным видам лишения свободы составлял в среднем около 30 % от всех осужденных[17].

Трудом лиц, осужденных к лишению свободы, государство пользовалось для строительства промышленных предприятий и железных дорог, для освоения отдаленных регионов России (Сибири, Дальнего Востока и др.).

Пенитенциарная система первой половины XIX в. характеризовалась активным законодательным развитием института лишения свободы, что выразилось в принятии целого ряда правовых актов, регулирующих различные виды лишения свободы.

Однако следует отметить необычайную сложность института лишения свободы, которое осуществлялось: 1) в каторжных тюрьмах; 2) в помещениях арестантских рот гражданского ведомства; 3) в рабочих домах; 4) в крепостях; 5) в смирительных домах; 6) в тюрьмах общего назначения; 7) в арестантских помещениях.

По мнению исследователей, теоретические достижения правовых наук немного опережали практическую деятельность пенитенциарных учреждений России.

Различные виды лишения свободы в качестве альтернативного наказания были включены в большинство санкций за совершение преступлений. В результате возникли определенные сложности в правоприменительной практике, так как различия между некоторыми видами лишения свободы были минимальными.

К середине XIX в. в России сформировалась определенная система нормативных актов, регулирующих назначение и исполнение уголовных наказаний, связанных с лишением свободы. Во второй половине XIX в. эти документы дополнились многочисленными циркулярами, касающимися отдельных вопросов реализации наказаний, связанных с лишением свободы.

Вместе с тем содержание правовых актов в сфере пенитенциарной политики во многом оказалось оторвано от реального состояния дел с исполнением лишения свободы.

Условия отбывания наказания были совершенно неудовлетворительны. Государство же заботилось не столько с надлежащей организации тюремной системы, сколько об извлечении максимальной выгоды из эксплуатации труда осужденных, отодвигая на второй план другие вопросы, связанные с реализацией наказания.

Уголовное уложение 1903 г. не содержало понятия преступления. Вместе с тем этот закон определил перечень видов наказаний и порядок их назначения.

Уголовными наказаниями являлись: 1) смертная казнь; 2) а) каторга; б) ссылка на поселение; 3) заключение в исправительном доме; 4) заключение в крепости; 5) заключение в тюрьме; 6) арест; 7) денежная пеня.

Уголовное уложение регулировало сроки и содержание наказаний. Например, смертная казнь совершалась через повешение непублично; каторга назначалась на срок от 4 до 15 лет или без срока; ссылка на поселение назначалась бессрочно.

Каторга назначалась без срока или на срок до пятнадцати лет. Приговоренные должны были размещаться в каторжных тюрьмах. По отбытии каторжных работ осужденные переводились на поселение в предназначенные для этого местности.

Приговоренный к каторге, заключению в исправительном доме или заключению в тюрьме лишался следующих прав: 1) участвовать в постановлениях и выборах сословных собраний и быть избирателем или избираемым в земских, городских или общественных собраниях; 2) состоять на государственной, сословной, земской, городской или общественной службе; 3) занимать церковные должности; 4) выбирать промысловые свидетельства на ряд торговых предприятий; 5) быть опекуном или попечителем; 6) быть начальствующим, воспитателем или учителем в общественном или частном учебном заведении; 7) быть третейским судьей, а также членом конкурсного управления или администрации, присяжным попечителем, присяжным заседателем, присяжным поверенным или поверенным по делам, производящимся в государственных, сословных, земских, городских или общественных установлениях; 8) быть свидетелем при договорах или актах, требующих свидетельской сказки[18].

Следует отметить, что Российским правительством во второй половине XIX в. и в начале XX в. предпринимавшиеся попытки практического переустройства и правового регулирования института лишения свободы оказались в целом неудачными.

Основная ошибка реформаторов заключалась в том, что они не учитывали фактической ситуации, существовавшей в местах лишения свободы в России. Законодатель слишком оторвался от действительности, и новый уголовный закон, где закреплялась пенитенциарная политика государства, не стал действенным стимулятором практической тюремной деятельности, которая развивалась как бы сама по себе и причем довольно активно.

Буржуазная революция в России, как считают исследователи, несколько повлияла на развитие института лишения свободы. Основная цель наказания теперь определялась как перевоспитание заключенных.

Временное правительство не смогло разработать и принять новую законодательную базу по всем аспектам назначения и реализации уголовного наказания в виде лишения свободы. Период с марта по октябрь 1917 г. коренных преобразований в институт лишения свободы не принес и не мог принести в силу своей кратковременности[19].

После Октябрьской революции 1917 г. уголовное законодательство было некодифицированным.

Однако, как полагают исследователи, народные суды Петрограда в 1917 г. применяли, например, следующие меры наказания: 1) лишение свободы на несколько лет; 2) общественные принудительные работы; 3) конфискация имущества; 4) денежный штраф; 5) общественное порицание в публичном заседании суда; 6) доведение до сведения организации, где работает наказуемый, о совершенном им правонарушении[20].

Руководящие начала по уголовному праву РСФСР, изданные постановлением Наркомата юстиции РСФСР (НКЮ РСФСР) 12 декабря 1919 г., содержали как само понятие наказания, так и перечисление его видов.

Наказание определялось как «те меры принудительного воздействия, посредством которых власть обеспечивает данный порядок от нарушителей последнего (преступников)». При этом основными видами наказаний являлись: 1) расстрел; 2) объявление вне закона; 3) лишение свободы на определенный срок или на неопределенный срок, т. е. до наступления определенного события; 4) принудительные работы без помещения в места лишения свободы; 5) объявление врагом революции и народа; 6) лишение политических прав; 7) конфискация всего или части имущества и др.

Уголовный кодекс РСФСР 1922 г. (УК РСФСР) в ст. 32 содержал исчерпывающий перечень видов уголовных наказаний. К наиболее строгим из них относились: 1) изгнание из пределов РСФСР на срок или бессрочно; 2) лишение свободы со строгой изоляцией или без таковой; 3) принудительные работы без содержания под стражей.

Следует отметить, что в ст. 33 УК РСФСР 1922 г. указывалось, что по уголовным делам, «находящимся в производстве военных трибуналов, впредь до отмены ВЦИКом, в случаях, когда статьями настоящего Кодекса определена высшая мера наказания, в качестве таковой применяется расстрел».

По поводу роли и значения наказаний по УК РСФСР 1922 г. М. Н. Гернет высказался следующим образом: «При сравнении этой системы карательных мер с системой наказания дореволюционного уголовного законодательства с первого же взгляда очевидно их резкое отличие. Оно прежде всего обнаруживается на самом употреблении наказания — на лишении свободы. Вместо прежних каторжных тюрем, исправительных тюрем и арестантских домов Кодекс знает только одно лишение свободы со строгой изоляцией или без нее. Места лишения свободы могут быть различными, но не для того, чтобы дать осужденному сильнее или слабее почувствовать кару, а в целях наиболее полного его исправления. Направление осужденного в соответствующее место лишения свободы зависит не от суда, а от особого органа, приводящего в исполнение эти приговоры. Такой порядок исполнения приговоров к лишению свободы наиболее отвечает задачам исправления преступника[21]».

По нашему мнению, известный ученый М. Н. Гернет здесь неправ. Вид исправительного учреждения должен определять исключительно суд, а не «особый орган, приводящий в исполнение приговоры».

УК РСФСР 1926 г., который действовал более тридцати лет, практически без изменений воспроизвел систему видов уголовных наказаний, предусмотренных уголовным законодательством РСФСР (УК РСФСР 1922 г.).

В декабре 1958 г. были приняты Основы уголовного законодательства Союза СССР и союзных республик.

В соответствии со ст. 20 Основ наказание не только являлось карой за совершенное преступление, но имело своей целью исправление и перевоспитание осужденных. При этом система основных наказаний выглядела следующим образом: 1) лишение свободы; 2) ссылка; 3) высылка; 4) исправительные работы без лишения свободы; 5) лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью и др.

Уголовный кодекс РСФСР был принят в 1960 г.

Статья 20 УК РСФСР фактически воспроизвела ст. 20 Основ, которая была посвящена целям наказания. Это же относится и к видам уголовных наказаний (ст. 21 УК РСФСР).

Однако ст. 23 УК РСФСР предусматривала исключительную меру наказания за тяжкие преступления в случаях, предусмотренных Особенной частью настоящего Кодекса.

За период действия УК РСФСР 1960 г. в него были внесены многочисленные изменения и дополнения, направленные на усиление ответственности за ряд преступлений (хищение государственного имущества в особо крупных размерах; получение взятки при отягчающих обстоятельствах и др.), а также на установление уголовной ответственности за деяния, которые до определенного времени не считались преступными.

В начале 1990-х гг. в российском обществе произошли существенные изменения, следствием которых стало исключение из УК РСФСР таких видов наказания, как ссылка и высылка.

После распада Союза Советских Социалистических Республик (СССР) в Российской Федерации в 1996 г. был принят Уголовный кодекс (УК РФ), введенный в действие 1 июля 1997 г.

В соответствии со ст. 7 УК РФ уголовное законодательство Российской Федерации обеспечивает безопасность человека.

Наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, не могут иметь своей целью причинение физических страданий или унижение человеческого достоинства.

Согласно ст. 43 УК РФ наказание есть мера государственного принуждения, назначаемая по приговору суда. Наказание применяется к лицу, признанному виновным в совершении преступления, и заключается в предусмотренных УК РФ лишении свободы или ограничении прав и свобод этого лица.

Наказание применяется в целях восстановления социальной справедливости, а также в целях исправления осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений.

Таким образом, понятие наказания, установленное ст. 43 УК РФ, позволяет выделить шесть его признаков: 1) наказание есть мера государственного принуждения; 2) наказание применяется от имени государства и только по приговору суда; 3) наказание может быть применено только к лицу, признанному виновным в совершении преступления; 4) наказание заключается в предусмотренных законом лишении или ограничении прав и свобод осужденного; 5) наказание всегда носит личный характер и не должно затрагивать интересы других лиц; 6) наказание всегда влечет последствие — судимость[22].

Статья 44 УК РФ представляет систему уголовных наказаний, к которым относятся следующие: 1) штраф; 2) лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью; 3) лишение специального, воинского или почетного звания, классного чина и государственных наград; 4) обязательные работы; 5) исправительные работы; 6) ограничение по воинской службе; 7) арест; 8) содержание в дисциплинарной воинской части; 9) лишение свободы на определенный срок; 10) пожизненное лишение свободы; 11) смертная казнь.

Следует отметить, что УК РФ 1996 г., в отличие от УК РСФСР, предусмотрел лишение свободы на срок от шести месяцев до двадцати лет (ранее по УК РСФСР максимальное наказание в виде лишения свободы составляло пятнадцать лет).

Более того, согласно ст. 57 УК РФ, пожизненное лишение свободы устанавливается только как альтернатива смертной казни за совершение особо тяжких преступлений, посягающих на жизнь, и может назначаться в случаях, когда суд сочтет возможным не применять смертную казнь.

Население России в августе 1999 г. составляло 145,8 млн человек. Количество лиц, находившихся под стражей и отбывающих наказание в исправительных учреждениях, равнялось 1 млн 32 тыс. чел. (1996 г. — 745,6 тыс. чел.).

Как свидетельствует статистика, в России ранее судимые лица совершили в 1995 г. — 26,3 % преступлений, в 1997 г. — 27,3 %, в 1998 г. -36,1 % преступлений.

Удельный вес лишения свободы в числе всех наказаний, применяемых судами Российской Федерации, можно представить следующим образом.

В России ко всем видам наказаний было осуждено 1 201 600 чел., из них: к лишению свободы — 353 600 чел. (29,4 %); без лишения свободы — 616 200 чел. (51,3 %); в том числе к исправительным работам — 4,2 %; условно — 46,8 %, штрафу — 5,2 %; лишению права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью — 0,2 %[23].

В соответствии со ст. 59 УК РФ смертная казнь как исключительная мера наказания может быть установлена только за особо тяжкие преступления, посягающие на жизнь человека.

Смертная казнь не назначается женщинам, а также лицам, совершившим преступление до восемнадцати лет, и мужчинам, достигшим к моменту вынесения судом приговора шестидесятилетнего возраста.

Смертная казнь в порядке помилования может быть заменена пожизненным лишением свободы или лишением свободы на срок двадцать пять лет.

Следует отметить, что проблемы смертной казни в Российской Федерации — а именно целесообразность ее сохранения, применения в судебной практике, исполнения, эффективность этой меры наказания, ее этические аспекты — обсуждаются общественностью, учеными-правоведами, а также работниками правоохранительных органов уже многие годы. Высказываются самые противоречивые мнения.

Последнее время голоса сторонников отмены смертной казни, исключения ее как меры наказания из российского уголовного законодательства, звучат все настойчивее.

В первую очередь это связано со вступлением Российской Федерации в Совет Европы, эксперты которого настоятельно рекомендуют отказаться от подобной меры уголовного наказания.

В связи с этим в Российской Федерации был объявлен мораторий на применение смертной казни, а Конституционный Суд РФ пришел к выводу, что пока по всей стране не будут действовать суды присяжных, применение смертной казни не может считаться соответствующим конституции.

Необходимо отметить, что в настоящее время суд с участием присяжных заседателей действует во всех субъектах Российской Федерации, за исключением Чеченской Республики, где этот суд вводится в действие с 1 января 2007 г[24].

Практика применения смертной казни за последнее время претерпела в Российской Федерации существенные изменения.

С начала 90-х гг. XX в. исключительная мера наказания применялась только за умышленные убийства при отягчающих обстоятельствах и бандитизм, сопряженный с убийствами.

В УК РСФСР 1960 г. были внесены изменения, и смертная казнь была исключена за совершение таких преступлений, как хищение государственного имущества в особо крупных размерах, нарушение правил о валютных операциях, взяточничество и фальшивомонетничество, совершенные при отягчающих обстоятельствах.

Уже с 1960-х гг. в России наблюдается сокращение применения смертной казни. Если в 1962 г. было вынесено 2159 смертных приговоров, то в 1970-е гг. — ежегодно их выносилось не более 500, а с середины 1990-х гг. — 150.

При этом изменилась и практика помилования осужденных к смертной казни. Если в 1988 г. было помиловано 8,9 % осужденных к смертной казни, то в 1992 г. — 98,2 %.

Увеличение более чем в десять (!) раз общего числа помилованных и, следовательно, избежавших смертной казни, как ни странно, произошло в период, когда как в России в целом, так и в ее регионах резко возросла насильственная преступность, ставшая к тому же вооруженной и еще более организованной.

Так, например, если в Санкт-Петербурге умышленных убийств в 1991 г. было совершено — 387, в 1992 г. — 560, в 1993 г. — 873, то в 1994 г. — уже 989.

В то же время, если Санкт-Петербургским городским судом в 1990 г. приговорено к смертной казни 7 убийц и бандитов, в 1996 г. — уже 12, то в 1997 г. — 7 преступников, в 1998 г. — 3, а в 1999 г. — ни одного.

Кого же и за какие преступления приговаривал к смертной казни Санкт-Петербургский городской суд в 90-х гг. XX в.? На этот вопрос отвечают следующие уголовные дела.

Так, преступная группа в составе Рустама Карабаева, Юрия Глазнова и Евгения Ширяева сговорилась совершить убийство семьи Б. и завладеть их имуществом на сумму 100 тыс. долл. США.

Соучастники стали ждать, когда кто-либо из хозяев одноэтажного дома выйдет во двор. Из дома вышел хозяин, которого преступники убили в сарае десятью ударами ножа. Когда на крики потерпевшего прибежала жена хозяина, подельники расправились с ней аналогичным образом.

Преступники нанесли несколько ранений сыну хозяев, девятнадцатилетнему С, требуя, чтобы он показал, где находится тайник с деньгами. Когда С. показал, где родители хранят деньги, убийцы связали его и, несмотря на то что потерпевший истекал кровью, оставили его без медицинской помощи.

Двадцатилетний Вадим Комаров пятьюдесятью ударами острой лыжной палки убил в квартире приятеля своей сожительницы. После ареста рецидивист был помещен в следственный изолятор № 1 («Кресты»), где ногами насмерть забил арестованного Л., которого при этом истязал, поливая кипятком.

Хоел Сохибов организовал банду, совершившую вооруженное нападение на офис фирмы «П.». В ходе бандитского нападения было убито 7 человек, трупы которых преступники пытались вывезти на угнанном автомобиле «мерседес», но были задержаны работниками правоохранительных органов.

Таким образом, в Санкт-Петербурге в 90-х гг. XX в. к смертной казни приговаривались преступники-рецидивисты, совершившие два и более умышленных убийств и занимавшиеся преступной деятельностью длительное время.

Необходимо отметить, что преступники, осужденные Санкт-Петербургским городским судом к смертной казни, начиная с 1996 г., были помилованы Президентом РФ с заменой исключительной меры наказания на лишение свободы на срок от 20 до 25 лет, либо пожизненно[25].

Сторонники отмены смертной казни ссылаются на то, что Российская Федерация, выполняя международные обязательства, провозгласила в своей Конституции одним из основных прав человека и гражданина право на жизнь и поэтому применение такой меры наказания, как смертная казнь, недопустимо. Однако Конституцией РФ право на жизнь гарантировано каждому человеку и гражданину, а вряд ли жизнь погибшего от руки убийцы обладает меньшей ценностью, чем жизнь преступника.

Также они ссылаются вероятность судебной ошибки, в результате которой может быть казнен невиновный. К сожалению, подобные случаи встречались в судебной практике, но чтобы их исключить, необходимо улучшить качество предварительного расследования и судебного рассмотрения уголовных дел, усилить прокурорский надзор и судебный контроль. Единичные судебные ошибки не должны стать основанием для оставления без справедливого наказания закоренелых, неисправимых, совершивших страшные преступления нелюдей.

Сторонники отмены смертной казни ссылаются на опыт Западной Европы, на обязательства России.

Хотелось бы подчеркнуть, что при решении этого вопроса нельзя исходить только из примера Европы, не учитывая особенностей России и тех процессов, которые сейчас происходят. Анализ показывает, что преступность в России все более приобретает насильственный характер. Ради обогащения преступники готовы на любые злодеяния. Все больше и больше убийств совершается именно из корыстных побуждений.

Кстати говоря, США — государство, которое известные правозащитники считают «оплотом демократии», не отменило смертную казнь, а предоставило каждому штату самостоятельно определять, сохранить или исключить эту меру наказания.

Сохранив смертную казнь в своем законодательстве, США предоставили возможность штатам решать, за какие преступления она может быть назначена, каковы должны быть ее виды, порядок назначения и исполнения.

С 1976 по 1995 г. в США ежегодно выносилось до 250 смертных приговоров.

По данным американских исследователей, средний срок ожидания смертной казни в США составляет 9 лет.

В 1994 г. в США был принят закон об усилении борьбы с преступностью. Социологические исследования показали, что большая часть населения приветствует принятые правительством меры по усилению борьбы с преступностью, причем 80 % опрошенных высказались за сохранение смертной казни.

Так, губернатор штата Техас, избранный впоследствии на президентский пост от Республиканской партии, Джордж Буш-младший уже во время предвыборной кампании отклонил просьбу о помиловании некой Бетти Битс, 67 лет, которая убила мужа из корыстных побуждений.

В 1998 г. также была отклонена просьба о помиловании осужденной к смертной казни Карлы Такер, признанной виновной в убийстве двух человек из корыстных побуждений[26].

Анализ истории уголовного законодательства России и современного законодательства других государств позволяет выделить основные тенденции в изменении правовой регламентации смертной казни — введение ограничений этого наказания по демографическим признакам, ограничение круга преступлений, по которым может быть назначена судом смертная казнь. Именно в этом направлении следует развивать современное российское уголовное законодательство.

Смертная казнь — исключительная мера наказания, заключающаяся в лишении лица, совершившего особо тяжкое преступление, жизни. Однако это не антиправовое действие, это действие, основанное на законе, на решении суда, это действие, совершаемое лишь в исключительных случаях для защиты жизни граждан, заботиться о которых призвано государство.

Нельзя проявлять гуманность за счет тысяч погибших от преступлений (ежегодно в России погибает от рук преступников более 30 тыс. чел.).

Может быть — и мы верим в это — придет время, когда можно будет отказаться от такой меры уголовного наказания, как смертная казнь.

Сегодня же, в существующих условиях, этого делать, как нам представляется, нельзя. Во всяком случае, данный вопрос должен решать, по нашему мнению, не Конституционный Суд РФ, не единолично Президент РФ, установивший мораторий, а высший законодательный орган Российской Федерации, причем лучше всего на основании опроса граждан, может быть, даже референдума[27].

Нельзя не отметить, что человек, осужденный за преступление к лишению свободы, всегда мечтает об освобождении. Однако не все заключенные решаются на побег. Это требует отваги, смекалки и упорства.

Один из первых побегов содержится в приключениях Одиссея, о которых рассказал Гомер.

Циклоп Полифем, заточивший Одиссея вместе с товарищами в пещере, спросил героя, как его зовут. Одиссей ответил: «Никто».

Циклоп лег спать, а в это время Одиссей и его друзья заостренным концом бревна, предварительно опаленным на костре, выжгли чудовищу единственный глаз. Циклоп стал звать на помощь своих соплеменников; те спросили: «Что с тобой случилось, Полифем?» Циклоп ответил: «Меня не силой, а хитростью убил Никто!»

Друзья Циклопа, ничего не поняв, ушли. А Полифем наутро, выпуская стадо овец, каждую ощупывал, чтобы пленники не убежали. Тогда Одиссей связал по три барана и под среднего привязал по одному из своих товарищей. А сам спрятался под самого большого. Так они и убежали[28].

Спартак — вождь крупнейшего восстания рабов 73 (?74) —71 гг. до н. э. в Италии — совершил вместе с товарищами побег из школы гладиаторов в Капуе. Восстание охватило всю Италию. Армия мятежников насчитывала около 70 тыс. чел. В 71 г. до н. э. войска Спартака были разбиты римской армией под предводительством Красса, а сам он погиб в бою.

Следует отметить, что в Российском государстве первые законодательные акты об уголовной ответственности за побег появились только в XIX в.

В период с 1870 по 1917 г. действующими уголовными законами в России были Уложение о наказаниях, Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, Воинский устав о наказаниях и Уголовное уложение.

В соответствии со ст. 308 и 309 Уложения о наказаниях за «взлом» тюрьмы или иного места заключения и насильственное освобождение заключенных виновные подвергались лишению всех прав состояния и ссылке на каторжные работы на срок от пятнадцати до двадцати лет.

При этом если для «взлома» тюрьмы и освобождения заключенного учинялось «смертоубийство или зажигательство», виновный лишался всех прав состояния и ссылался на каторжные работы без срока.

Когда «взлом» тюрьмы с целью освобождения заключенных производился без всякого насилия против стражи, то виновные приговаривались к лишению всех прав состояния и ссылались на каторжные работы сроком от восьми до десяти лет.

В случае, если сами осужденные, «разломав в месте своего заключения двери, окна или же что-либо иное и употребив против стражей насилие», совершали побег, виновные лишались всех прав состояния и приговаривались к ссылке на каторжные работы на срок от двенадцати до пятнадцати лет.

Когда же для достижения своей преступной цели заключенные учиняли «смертоубийство или зажигательство», они ссылались на каторжные работы без срока.

Если бежавшие из заключения «не употребляли никакого насилия против стражи», они лишались всех прав состояния и ссылались на поселение в «отдаленных местах Сибири».

Статья 312 Уложения о наказаниях также предусматривала строгую уголовную ответственность за побег заключенного или находящегося под стражей до «окончания над ним следствия и суда или до исполнения приговора».

Согласно ст. 176 Уголовного уложения виновный в побеге с каторги наказывался продлением срока пребывания на каторге на период от одного до двух лет. За побег, совершенный при отягчающих обстоятельствах, виновному продлевали срок пребывания на каторге на период до восьми лет.

После Октябрьской революции 1917 г. Декретом ВЦИК от 19 апреля 1919 г. «О лагерях принудительных работ» побег заключенных был отнесен к преступным деяниям.

Однако в 1924 г. уголовная ответственность за побег была отменена на том основании, что побег является результатом плохого состояния мест лишения свободы и слабого надзора тюремной стражи[29].

Уголовный кодекс РСФСР (УК РСФСР) 1926 г. предусмотрел уголовную ответственность за побег.

Согласно ст. 82 УК РСФСР побег арестованного из-под стражи или мест лишения свободы наказывался лишением свободы до трех лет.

Статья 188 УК РФ 1960 г. предусматривала два вида состава побега: 1) побег из мест заключения или из-под стражи; 2) побег, соединенный с насилием над стражей.

Побегом из мест заключения признавался побег из любого места лишения свободы, где виновный отбывал наказание: из исправительно-трудовых колоний, тюрем, воспитательно-трудовых колоний для несовершеннолетних, больниц для лишенных свободы, где виновный находился на излечении, пересыльных пунктов, транзитных отделений.

Побег из-под стражи заключался в том, что находившийся под стражей скрывался из специальных мест предварительного заключения: следственной тюрьмы, камеры предварительного заключения при органах милиции, суда, камеры следователя или прокурора, во время этапирования или конвоирования.

К уголовной ответственности за побег из мест заключения привлекались лица, отбывающие по приговору суда наказание в виде лишения свободы и достигшие шестнадцатилетнего возраста, заключенные под стражу органами суда или прокуратуры в порядке меры пресечения в соответствии со ст. 96 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР (УПК РСФСР), а также лица, задержанные следователями или органами дознания в порядке ст. 122 УПК РСФСР[30].

За побег из мест заключения или из-под стражи было предусмотрено наказание по ч. 1 ст. 188 УК РСФСР — лишение свободы на срок до трех лет.

Побег, соединенный с насилием над стражей, предусматривал по ч. 2 ст. 188 УК РСФСР наказание в виде лишения свободы на срок до пяти лет.

После распада СССР в России с 1 января 1997 г. был введен новый Уголовный кодекс Российской Федерации (УК РФ), принятый Государственной Думой 24 мая 1996 г. и подписанный Президентом РФ 13 июня 1996 г.

Согласно ст. 313 УК РФ побег из места лишения свободы, из-под ареста или из-под стражи отнесен законодателем к преступлениям против правосудия.

Побег из места лишения, из-под ареста или из-под стражи, совершенный лицом, отбывающим наказание или находящимся в предварительном заключении, наказывается лишением свободы на срок до трех лет.

Побег, совершенный: а) группой лиц по предварительному сговору или организованной группой; б) с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия; в) с применением оружия или предметов, использованных в качестве оружия, — наказывается лишением свободы на срок до восьми лет.

Под побегом из мест лишения свободы, предварительного заключения или из-под стражи понимается самовольное незаконное оставление одного из указанных мест, охраняемого помещения, побег из-под конвоя.

К местам лишения свободы относятся арестантские дома (ст. 54 УК РФ), исправительные учреждения (ст. 56–58, 88 УК).

Местами предварительного заключения являются следственные изоляторы (СИЗО) и изоляторы временного содержания (ИВС).

К местам пребывания под стражей относятся различные транспортные средства, используемые при этапировании обвиняемых, подсудимых, заключенных в порядке меры пресечения под стражу, к месту отбывания наказания, в суд и т. д., камеры следователя, прокурора или лица, производящего дознание.

Побегом из-под стражи является уход из-под конвоя в зале судебного заседания, при производстве различных следственных действий[31].

Глава 2

Российские колонии и тюрьмы

По мнению исследователей, понятие «пенитенциарное право» или «тюрьмоведение», под которым подразумевается система законов, регулирующих весь комплекс общественных отношений, возникающих по поводу и в процессе исполнения наказания, уже давно используется в мировой практике.

Пенитенциарная система — совокупность мер государственного принуждения, ставящих целью точное и неукоснительное исполнение наказания.

Пенитенциарные системы, т. е. государственные мероприятия по исправлению и перевоспитанию преступников, подразделяются на следующие виды.

Филадельфийская (пенсильванская) система одиночного заключения впервые была применена в США (штат Пенсильвания) в XIX в. Идея заключалась в необходимости устройства тюрем, в которых были бы только одиночные камеры. Преступник, которому присваивался личный номер, полностью обезличивался. Постоянно находясь наедине с собой, он должен был с помощью молитв прийти к осознанию своей виновности и раскаянию.

Оборнская система предполагала совместное пребывание всех заключенных в дневное время, однако на ночь их разлучали (XVIII в.). В оборнской тюрьме США администрация ввела совместные работы для заключенных в течение дня и помещала их в одиночные камеры на ночь.

Система реформаториев (США, XIX в.), идея которой заключалась в отделении несовершеннолетних и лиц, впервые совершивших преступления, от профессиональных преступников, предполагала создание таких условий отбывания наказания, которые стимулировали бы заключенных к усвоению социальных привычек.

Система реформаториев была прогрессивна с точки зрения отбывания наказания: в зависимости от поведения заключенного администрация тюрьмы решала, когда он выйдет на свободу.

Неудовлетворительное состояние английских тюрем и рост преступности в Англии в начале XVIII в. вынудили английское правительство направлять наиболее опасных преступников в метрополии (система колониальной ссылки), где перед заключенными ставилась задача превратить американские колонии Великобритании и Австралию (XVIII в.) в «благоденственную местность».

В процессе развития системы австралийской ссылки родилась идея досрочного освобождения. Досрочно освобожденные ссыльные приписывались к свободному населению.

Прогрессивная система подразумевала разделение отбывания лишения свободы на три этапа: одиночное заключение, совместные работы с другими заключенными, отбывание наказания в переходных домах.

Заключенный, не достигший возраста 40 лет, если срок его наказания составлял лишение свободы до 3 лет, должен был 9 месяцев провести в одиночной камере, занимаясь тяжелой работой.

Впоследствии заключенный переводился в специальную тюрьму, разделявшуюся на 4 класса, в которой он находился не менее 3 лет при осуждении до 7 лет и не менее 4 лет при осуждении до 10 лет. После пребывания в высшем классе второго этапа (ступени) заключенный переходил в новую (переходную) тюрьму, где он мог совершенствоваться в ремесле или заниматься сельским хозяйством. За пребыванием в переходной тюрьме, в случае примерного поведения, следовало условно-досрочное освобождение заключенного.

Особой «находкой» американских реформаториев стали так называемые борстальские учреждения, которые предназначались для содержания несовершеннолетних заключенных в возрасте от 16 до 21 года, осужденных к лишению свободы на срок от 1 до 3 лет. В этих учреждениях допускалось условное освобождение после отбывания 6 месяцев наказания — для юношей, и 3 месяцев — для девушек.

В основу была положена прогрессивная система с делением на 4 этапа (класса): штрафной, первый, средний и специальный.

Переход в следующий класс разрешался не ранее чем через 12 недель примерного поведения. Однако нарушение правил отбытия наказания влекло за собой перевод в штрафной класс, с вытекающими отсюда последствиями: ношением тюремной одежды, работой в одиночных камерах, запрещением свиданий и писем.

С начала XX в. наука уголовного права уделяла особое внимание так называемому опасному состоянию, свойственному «неисправимым», в первую очередь, профессиональным преступникам.

Сторонники теории опасного состояния исходили из того, что общие тюрьмы непригодны для содержания профессиональных преступников, так как эти люди неисправимы и их следует изолировать от общества.

В связи с тем что на исправление профессиональных преступников (рецидивистов) мало надежды, сторонники превентивной системы ставили вопрос о принятии необходимых мер к предупреждению новых преступлений, которые могут совершить рецидивисты после освобождения из мест лишения свободы.

В качестве такой меры было предложено изолировать профессиональных преступников, не вставших на путь исправления, после отбытия ими наказания (превентивное заключение) с целью предупреждения совершения ими новых преступлений.

Превентивное заключение использовалось в Англии, Австралии, Норвегии, Германии и Швейцарии.

Так, например, для отбывания превентивного заключения в Англии существовала специальная тюрьма. Заключенные в ней подразделялись на три класса: дисциплинарный, нормальный и специальный.

Отбывание наказания начиналось в нормальном классе, где труд заключенных частично оплачивался. За каждые шесть месяцев хорошего поведения заключенный получал особое удостоверение, четыре из которых давали ему право на проживание в отдельных кабинках в саду за тюремной стеной в условиях полусвободного режима и с минимальным надзором[32].

Следует отметить, что формирование пенитенциарного законодательства фактически началось на Руси со становлением государственности. Все известные памятники древнерусского законодательства (Русская Правда, Судебник 1497 г. и др.) уделяли большое внимание вопросам исполнения уголовных наказаний.

Нельзя не согласиться с точкой зрения известного российского ученого в области тюрьмоведения М. Н. Гернета, который утверждал, что тюремная политика — большая и важная часть уголовной политики, а эта последняя тесно связана со всей общей политикой государства[33].

Образование Русского централизованного государства, завершившееся к концу XV в., вызвало необходимость создания новых органов управления. Судебно-полицейские функции стали выполнять Разбойный, Земский, Холопьев и Судный приказы.

Общее руководство полицейской расправой принадлежало Разбойному приказу, во главе которого стояла следственно-судебная коллегия из боярина (окольничего), дворянина (стольника) и двух старост.

Соборное уложение 1649 г. в общей системе уголовных наказаний отдавало приоритет не тюремному заключению, а смертной казни, увечащим и болевым телесным наказаниям.

Смертная казнь устанавливалась за прямой умысел («злое умышление») против жизни и здоровья царя, а также за обнаружение умысла, направленного против царя и государства (восстание, измена, заговор и т. п.). Смертная казнь применялась в шестидесяти случаях из ста и приводилась в исполнение публично.

К основным уголовным делам (государственные преступления; разбой; воровство-грабеж, мошенничество, обман, плутовство, подлог; татьба-кража) широко применяется розыскной процесс, отличающийся необыкновенной жестокостью и пытками. Тюремное заключение, как правило, назначалось в совокупности с другими наказаниями.

Среди важнейших изменений, осуществленных к началу XVIII в., как полагают исследователи, следует назвать переход к практике государственного финансирования тюремного строительства. Однако государство с трудом изыскивало средства на содержание тюрем.

К XVIII в. Московское государство уже имело специальный аппарат по исполнению тюремного заключения.

Тюрьмы строились постоянными и временными, они были каменными, земляными и обыкновенными (т. е. деревянные срубы с тынами). Устраивались тюрьмы при приказах, монастырях и иных местах. При этом по-прежнему принималось во внимание прежде всего предупреждение побегов.

Как правило, помещаемые в тюрьму сидельцы не различались на следственных и наказанных и содержались по казарменному типу.

Одиночное заключение было исключением и использовалось для того, чтобы изолировать лиц, которые своим поведением представляли опасность для других заключенных, либо особо важных арестантов. В тюрьмах царила нужда, голод и болезни. Сидельцы не распределялись ни по полу, ни по возрасту, ни по роду преступлений.

Арестанты вынуждены были сами заботиться о своем пропитании; их либо кормили родственники; либо они просили подаяние, для чего их партиями водили по городу, а собранное делили на всех поровну.

Внутри тюрем стали образовываться «общины» со своим особым образом жизни. Возможно, с этого периода берет свое начало формирование субкультуры заключенных, находящихся под стражей, которая в настоящее время выражается в наличии в исправительных учреждениях так называемых «паханов», «смотрящих» и т. д.

Итак, к началу XVIII в. как институт, так и само слово «тюрьма» прочно вошли в жизнь российского общества.

Тюремное заключение находит свое дальнейшее организационное и правовое развитие, а сфера его применения постепенно расширяется. Однако уголовно-исполнительный аппарат начинал только формироваться. В вопросах назначения и исполнения наказания, связанного с лишением свободы, государство ограничивалось лишь изоляцией преступников, преследуя цели пресечения их преступной деятельности, а также устрашения.

Значительное распространение приобретает институт ссылки. При этом такое наказание назначалось не только политическим преступникам, но и лицам, совершившим общеуголовные преступления. Многие из ссыльных пытались бежать из Сибири и других отдаленных регионов России, в связи с чем государством была предпринята особая мера — институт клеймения.

В период царствования Петра I Российская империя значительно расширилась. Увеличилось и количество населения. Если в 1719 г. в России проживало 15,5 млн чел., то к 1775 г. оно возросло до 37 млн.

Ведением тюрьмами на местах занимались губернаторы и воеводы. В Санкт-Петербурге эти функции перешли к Полицмейстерской канцелярии.

Государство Петра I не собиралось бесплатно кормить не только осужденных преступников, но и лиц, находившихся в предварительном заключении. Их отсылали на «казенные работы» или для работы на «мануфактурном дворе».

Труд осужденных преступников во время царствования Петра I стал определяющим фактором в выборе места отбывания лишения свободы (в виде ссылки на каторгу). Каторжане активно использовались на строительстве Санкт-Петербурга, Оренбурга, Риги, Ревеля, Екатеринбурга и других городов.

В период правления Петра I происходит соединение ссылки и принудительных работ. Реформы Петра I породили принудительный труд осужденных преступников — «каторжные работы», заключающиеся в том, что ссыльные не имели права выбора занятий, т. е. работали по назначению управляющих.

С 1721 г. каторга распалась на вечную и временную. Ссылка в каторжные работы продолжала активно развиваться и после смерти Петра I[34].

Особое внимание в развитии пенитенциарной политики России в XVIII в. уделяла Екатерина II, которая под влиянием Д. Говорда, посетившего Россию, пришла к выводу о необходимости привнести передовой опыт Западной Европы в тюремном обустройстве в Россию.

Итогом изучения стал проект Устава о тюрьмах, который был составлен в 1787 г. В проекте предусматривалось раздельное содержание преступников в зависимости от характера совершенного уголовно наказуемого деяния, а также по признакам пола. Тюрьмы должны были подчиняться государственному надзирателю правосудия. В проекте много внимания уделялось архитектуре, санитарии, а также гигиене тюремных зданий.

Так, в губернском городе тюрьма должна была состоять из трех специальных подразделений: 1) для приговоренных к смерти; 2) для приговоренных к вечному заключению; 3) для приговоренных к каторге.

Следует отметить, что данный проект так и не стал законом, так как Екатерина II не решилась на его утверждение[35]. Однако именно в это время появилась научная и теоретическая основа решения проблем, связанных с назначением и исполнением наказания в виде лишения свободы.

При Екатерине II наметилась та государственная пенитенциарная политика, соответствующая современным взглядам, которая в дальнейшем нашла свое отражение в законодательных актах и правоприменительной практике[36].

В России с 1760 г. основными местами отбывания каторжных работ становятся Екатеринбургская, Нерчинская и Сахалинская каторги.

Наказание в виде ссылки в каторгу и на поселение активно использовалось государством для извлечения целей политико-экономического характера: для обеспечения дешевой рабочей силы на строительстве государственных объектов; в работах на казенных предприятиях и колонизации отдаленных районов.

В первой половине XIX в. неоднократно вставал вопрос о преобразовании тюремной системы. Такая попытка была предпринята императором Александром I, с разрешения которого было образовано в 1819 г. Попечительное о тюрьмах общество.

Устав общества предусматривал содействие нравственному исправлению преступников и улучшению быта заключенных.

К средствам исправления законодательством были отнесены: 1) постоянный надзор за заключенными; 2) размещение их по роду преступлений; 3) наставления их в правилах христианского благочестия и доброй нравственности, на оном основанной; 4) занятие их приличными упражнениями; 5) заключение провинившихся или буйствующих в уединенном месте[37].

Инструкцией 1831 г. было регламентировано исполнение лишения свободы. Она предписывала условия размещения, труда и быта заключенных.

Впервые общий проект плана устройства тюрем по всей территории Российской империи был утвержден 25 апреля 1821 г., когда Министерство внутренних дел представило царю записку об устройстве уездных тюремных заведении[38].

Уложение о наказаниях 1845 г. предусматривало уже несколько видов лишения свободы: 1) исправительные арестантские роты гражданского ведомства; 2) рабочий дом; 3) смирительный дом; 4) крепость; 5) тюрьму; 6) краткосрочный арест.

Тюрьмы в России в первой половине XIX в. были децентрализованы по различным ведомствам.

Высшие политические тюрьмы (Петропавловская, Шлиссельбургская и Дюнемюндская) находились в ведомстве Третьего отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии, в которое при образовании вошли три составных элемента: особенная канцелярия Министерства внутренних дел, тайная агентура и жандармерия[39].

Синод имел духовные тюрьмы на Соловках и в Суздале.

Общеуголовные тюрьмы находились в ведомстве Министерства внутренних дел.

В каждом губернском городе имелся местный губернский острог, во главе которого стоял смотритель из полицейских чинов. Помогали ему надзиратели из солдат-инвалидов. Караульную службу в тюрьме осуществлял офицер с небольшой командой. В некоторых крупных городах создавали пересыльные тюрьмы. В Сибири сложилась система каторжных тюрем, подчиненных генерал-губернаторам.

В тюрьмах строго сохранялось сословное деление, имелись камеры для «благородных» заключенных, для которых существовал более облегченный режим без посылки на работу и телесных наказании[40].

Итак, к середине XIX в. в России сформировалась определенная система нормативных актов, регулирующих назначение и исполнение уголовных наказаний, связанных с лишением свободы (Уложение о наказаниях уголовных и исправительных; Устав о ссыльных; Свод учреждений и уставов о содержании под стражей; Инструкция смотрителю губернского тюремного замка).

Данный институт был отрегулирован достаточно полно и комплексно. На него оказали заметное влияние европейские гуманистические идеи. Однако содержание правовых актов в сфере пенитенциарной политики России во многом оказалось оторванным от реального состояния дел с исполнением лишения свободы.

Переиздание в 1857 г. Свода законов Российской империи внесло в Устав о содержании под стражей следующие изменения:

1) была произведена большая систематизация материалов; 2) добавлен раздел, включавший Устав Попечительного о тюрьмах общества.

Дальнейшая эволюция системы наказаний в царской России была связана с постепенным возрастанием роли тюремных учреждений и снижением роли ссылки.

В то же время происходит дифференциация условий содержания различных категорий заключенных: появляется новая категория — государственные преступники.

«Политические преступники, как усматривается из секретного циркуляра департамента полиции от 15.08.1878, — составляют особую категорию, а поэтому и должны быть содержимы отдельно от прочих заключенных»[41].

Мы полностью согласны с точкой зрения А. С. Смыкалина, что понятие «государственный преступник» и «каторжные работы» «не изобретены советской пенитенциарной системой, что опять-таки свидетельствует о преемственности пенитенциарной системы дореволюционной России. Так же, как и в советское время, политические противники правящего режима изолировались не только от внешнего мира, но и от основной массы заключенных»[42].

Судебная реформа 1864 г. не внесла кардинальных изменений на роль тюрьмы в России как средства предупреждения уклонения от суда и следствия.

До конца XIX в. в ведении Министерства внутренних дел находились основные тюремные учреждения. Общее их число возросло, а в самой системе произошли некоторые изменения: в 80-х гг. XIX в. были ликвидированы арестантские роты, смирительные и работные дома, долговые тюрьмы. Возросло значение каторги, основным местом отбывания которой оставалась Сибирь.

В связи с ликвидацией Третьего отделения в ведение Министерства внутренних дел перешли политические тюрьмы — Петропавловская и Шлиссельбургская крепости.

Карательные мероприятия, направленные против революционеров, в 60-70-е гг. XIX в. вызвали необходимость в создании крупных тюрем-централов.

27 февраля 1879 г. было образовано Главное тюремное управление (ГТУ), центральный аппарат которого находился в Санкт-Петербурге. Первоначально оно находилось в ведении Министерства внутренних дел, а позднее было передано Министерству юстиции. С учреждением Главного тюремного управления был сделан первый серьезный шаг к централизации системы тюремного заключения.

В России в связи с созданием ГТУ был организован институт тюремных инспекторов.

В центральных местах лишения свободы «тюремные инспектора» назывались «директорами», в губерниях — «начальниками», а в прочих местах — «смотрителями».

Главное тюремное управление осуществляло надзор за: 84 губернскими тюремными замками; 510 уездными тюремными замками; 32 дополнительными тюремными помещениями; 33 исправительными тюрьмами и арестантскими отделениями; 11 смирительными тюремными домами; 2 исправительными домами; 4 следственными тюрьмами; 12 пересыльными и следственными и 12 каторжными тюрьмами.

Среди лишенных свободы крестьяне составляли 61 %, рабочие — 17 %, дворяне и почетные граждане — 13 %.

В 1870 г. в России из числа лишенных свободы крестьяне составляли 81,5 %, городские сословия — 9,2 %, дворяне — 1,2 %. На конец 1881 г. перелимит арестантских мест составил 25 %. В местах заключения ощущался некомплект надзирателей, следствием чего явились побеги арестантов.

Преступность в России в конце XIX — начале XX в. непрерывно росла. Возрастало и тюремное население. В связи с этим возникла необходимость в строительстве новых тюрем.

За период 1886–1902 гг. было построено 56 тюрем на 10 614 чел[43].

В российских губерниях действовала губернская тюремная администрация (инспекция). В 1895 г. все тюрьмы и тюремные инспектора были переданы в ведомство Министерства юстиции.

Как уже отмечалось нами, характерным для России второй половины XIX в., также как и в наше время, была переполняемость тюрем.

Так, в отчете Главного тюремного управления указывалось, что с 16 июня 1880 г. по 1 января 1882 г. переполнение тюрем составило 24 %[44].

Устав о содержавшихся под стражей 1880 и 1886 гг. разделил места лишения свободы на четыре группы: 1) для пресечения способов уклонения от следствия и суда; 2) для исправления и наказания; 3) для содержания неисправимых должников; 4) для содержания пересыльных арестантов.

Однако даже после вступления в действие Устава арестанты продолжали отбывать наказание в крепостях, на гауптвахтах, в тюремных замках и других местах лишения свободы.

Следует отметить, что реорганизации тюремной системы в Российской империи так и не увенчалась успехом (помешали, как всегда, материальные, кадровые и организационно-финансовые проблемы).

На 1 января 1901 г. Главное тюремное управление России курировало 895 тюрем. Приговоренные к лишению свободы составляли 55,15 % от общего числа арестованных; лица, находившееся под следствием и судом, — 27,36 %, ссыльные — 8,36 %, переселенные — 6,44 %, заключенные в административном порядке и прочие — 2,76 %[45].

В Российской империи средне-суточное число арестантов в 1905 г. составило: 85 181 чел.; в 1906 г. — 111 400 чел.; в 1907 г. — 138 501 чел.; в 1908 г. — 171 219 чел.; в 1909 г. — 175 008 чел.; в 1910 г. — 168 864 чел.; в 1911 г. — 175 228 чел.; в 1912 г. — 183 949 чел.

По мнению исследователей, попытки имперского правительства в начале XX в. практического переустройства и правового регулирования института лишения свободы оказались весьма неудачными. Основная ошибка реформаторов заключалась в том, что они не учитывали фактическое положение с местами лишения свободы в России. Законодатель слишком оторвался от действительности[46].

В период 1905–1914 гг. Министерство внутренних дел сохраняло значение главного министерства России. Сохранились также и все основные звенья местной администрации, полиции, жандармерии и охранки.

По Указу от 19 августа 1906 г. генерал-губернаторы и главнокомандующие получили права учреждать военно-полевые суды в тех случаях, когда «учиненные лицом гражданского ведомства преступные деяния являются настолько очевидными, что нет необходимости в их расследовании».

Такой суд состоял из председательствующего и четырех его членов (все офицеры армии или флота).

Дело рассматривалось военно-полевыми судом в течение двух суток, при закрытых дверях и без соблюдения законодательства и судоустройства. Решение суда сразу же вступало в силу, а приговор приводился в исполнение.

Основной мерой наказания военно-полевых судов была смертная казнь. Например, за 6 месяцев 1906 г. военно-полевые суды приговорили к повешению или расстрелу больше осужденных, чем за все время с 1825 по 1905 г.[47]

В феврале 1917 г. общая численность тюремного населения в России составила 155 134 чел., из них подсудимых и подследственных — 51 714.

На 1 марта 1917 г. из 104 746 арестантов, содержащихся в местах лишения свободы, не работали 52 217 человек, а 15 490 лиц занимались хозяйственным обслуживанием самих заключенных[48].

По состоянию на 1 сентября 1917 г. в России функционировало 719 тюрем. Кроме того, имелось 495 этапов и полуэтапов, 704 арестантских дома, 20 военных тюрем и дисциплинарных частей, 23 крепости, 23 гаупвахты, 7 тюрем морского ведомства, 20 монастырских тюрем, 61 учреждение для несовершеннолетних, а также более тысячи арестных помещении при полиции[49].

После Февральской революции 1917 г. в центральном аппарате Министерства внутренних дел были упразднены Штаб отдельного корпуса жандармов и департамент полиции. Последний сначала был преобразован во Временное управление по делам общественной полиции и обеспечению личной и имущественной безопасности, а затем — в Главное управление по делам милиции. В аппарате Министерства юстиции Главное тюремное управление было преобразовано в Главное управление местами заключения.

Временное правительство провело амнистию 1 марта 1917 г., в результате которой из мест лишения свободы было освобождено 88 097 заключенных, в том числе 5737 осужденных по политическим мотивам[50].

К осени 1917 г. Временное правительство пришло с сильно ослабленным и разложившимся карательным аппаратом. Армия, Министерства внутренних дел и юстиции были деморализованы; в связи с чем такое правительство, как Временное, фактически из представителей «силовых структур» в октябре 1917 г. никто и не стал защищать.

После Октябрьской революции первым нормативным актом, определившим систему исправительных учреждений ГСФСГ и порядок отбывания лишения свободы, явилось постановление Народного комиссариата юстиции (НКЮ) от 23 июля 1918 г. «О лишении свободы как о мере наказания и о порядке отбывания такового (временная инструкция)», предусматривающее пять видов мест лишения свободы: 1) общие места заключения (тюрьма); 2) реформатории и земледельческие колонии как учреждения воспитательно-карательные, в особенности для молодых преступников; 3) исправительные заведения для лиц, по отношению к которым имеются основания для послабления режима или для досрочного освобождения; 4) карательно-лечебные заведения для помещения арестантов с заметно выраженными психическими дефектами; 5) тюремные больницы[51].

6 января 1918 г. НКЮ принял постановление об учреждении тюремной коллегии «для заведования всеми отраслями тюремного быта и выработки основных начал реформы тюремных учреждений[52].

До мая 1918 г. продолжало действовать Главное управление местами заключения.

Полномочия губернских тюремных инспекций передавались местным карательным отделам, входившим в состав губернских комиссариатов юстиции.

Для «классовых врагов» создавались специальные учреждения — лагеря принудительных работ Народного комиссариата внутренних дел (НКВД), а также изоляторы специального назначения.

В 1919 г. общее число преступлений, совершенных в РСФСР, составило 99,5 тыс., их раскрываемость составила 51 %, в 1920 г. было зарегистрировано 322,8 тыс. преступлений (раскрыто 57 %)[53].

Общим руководством всей системы лагерей занимался специальный отдел НКВД РСФСР.

В 1919 г. в РСФСР функционировал 21 лагерь с числом заключенных 16 тыс. чел. К маю 1921 г. число концентрационных лагерей достигло 128, а число заключенных — порядка 100 тыс. чел.[54]

Следует отметить, что в первые годы советской власти органы ЧК также активно участвовали в организации пенитенциарной системы.

В 1922 г. советское правительство передало в распоряжение ГПУ (бывшая ЧК) Соловецкие острова вместе с монастырем для размещения там заключенных. Соловецкие лагеря особого назначения (СЛОН) действовали с 1923 по 1939 г.

Заключенные не только отбывали наказания на Соловках, но и вывозились для строительства Беломоро-Балтийского канала.

Общая численность заключенных, по мнению исследователей, в 1923 г. составляла 4 тыс. чел., в 1927 г. — 20 тыс. чел., а уже к началу 30-х гг. XX в. — 650 тыс. чел. (вместе с отделениями на материках)[55].

Систему исправительно-трудовых учреждений по Исправительно-трудовому кодексу РСФСР (ИТК РСФСР) 1924 г. составляли:

1. Учреждения для применения мер социальной защиты исправительно-трудового характера: а) дома заключения, в которых содержались лица, состоящие под следствием, осужденные к лишению свободы, приговор в отношении которых не вступил в законную силу, а также лишение свободы на срок до шести месяцев; б) исправительно-трудовые дома для содержания лиц, приговоренных к лишению свободы на срок свыше шести месяцев; в) трудовые колонии (сельскохозяйственные, ремесленные и фабричные); г) изоляторы специального назначения, где содержались приговоренные к лишению свободы со строгой изоляцией лица, не принадлежащие к классу трудящихся и совершившие преступления в силу классовых привычек, взглядов или интересов, а равно лица, хотя и принадлежащие к трудящимся, но признанные особо опасными для Республики или переводимые в порядке дисциплинарного взыскания; д) переходные исправительно-трудовые дома.

2. Учреждения для применения мер социальной защиты медико-педагогического характера: а) трудовые дома для несовершеннолетних правонарушителей; б) трудовые дома для правонарушителей из рабоче-крестьянской молодежи.

3. Учреждения для применения мер медицинского характера: а) колонии для психически неуравновешенных, туберкулезных и других больных заключенных; б) институты психиатрической экспертизы, больницы[56].

ИТК РСФСР 1924 г. подразделял всех заключенных на следующие категории: 1) приговоренные к лишению свободы со строгой изоляцией; 2) профессиональные преступники, в том числе нетрудящиеся, совершившие преступления по мотивам своих классовых интересов; 3) все остальные заключенные.

НКЮ обнародовал список мест лишения свободы, в которые вошли:

1. Изоляционные тюрьмы: Орловская, Петроградская («Кресты»), Вятская, Нижегородская, Александровская (Иркутская губерния).

2. Центральные исправительные дома для содержания лиц, приговоренных к заключения со строгой изоляцией (Смоленский, Петроградский № 2, Уфимский, Самарский, Саратовский, Иркутский).

3. Центральные пересыльные тюрьмы: Московская Бутырская, Златоустовская, Новочеркасская, Томская.

4. Тюрьмы для содержания политических заключенных: Московская Лефортовская, Ярославская, Владимирская, Красноярская.

5. Исправительные дома, имеющие специальное назначение: Петроградский переходный, Краснодарский переходный, Воронежский переходный, Таганская тюрьма (следственная тюрьма для заключенных РСФСР, уголовные дела о которых разбираются в высших судебных инстанциях), Соколнический, Московский трудовой дом для несовершеннолетних, Московский центральный женский исправдом[57].

По мнению исследователей, ИТК РСФСР 1924 г. был проникнут идеями социологического учения о наказании.

Например, система мест заключения предусматривала постепенное расширение свободы передвижения и других прав заключенных.

К моменту принятия ИТК РСФСР в стране в 355 местах отбывания наказания содержалось 78 тыс. заключенных, из которых были осуждены: за убийство — 6,3 %; за причинение телесных повреждений и насилие над личностью — 2,8 %; за простые кражи — 38 %; за квалифицированные кражи, грабежи и разбои — 12,3 %; за имущественные преступления — 3 %; за должностные преступления — 8 %; за государственные преступления — 4,8 %; за воинские преступления — 7,1 %[58].

Постановлением ВЦИК и СНК РСФСР 1 августа 1933 г. был принят новый Исправительно-трудовой кодекс РСФСР (ИТК РСФСР).

Данный кодекс устанавливал следующие места лишения свободы:

1) изоляторы для подследственных;

2) пересыльные пункты;

3) исправительно-трудовые колонии;

4) учреждения для применения к лишенным свободы мер медицинского характера;

5) учреждения для несовершеннолетних, лишенных свободы[59].

ИТК РСФСР 1933 г. не регламентировал деятельность исправительно-трудовых лагерей, которые находились в ведении ОГПУ, и исправительно-трудовых колоний, подчиненных наркоматам юстиции.

Система мест лишения свободы в 30-е гг. XX в. представляла из себя следующее:

1) исправительно-трудовые лагеря ОГПУ;

2) исправительно-трудовые колонии;

3) тюрьмы;

4) детские трудовые колонии;

5) учреждения для больных заключенных[60].

Постановление ЦИК СССР от 10 июля 1934 г. был образован общесоюзный Наркомат внутренних дел (НКВД СССР), в который вошло ОГПУ.

В конце 30-х гг. задачи пенитенциарной системы РСФСР все более сводятся к интересам экономическим. Правительство использует труд заключенных для решения крупных народнохозяйственных задач (Беломорканал — 1932 г., ветка на Салехард, Волгоканал — 1936 г. и др.).

Крупнейшими стройками РСФСР в 30-х гг. XX в. являлись: Беломорско-Балтийский канал, Байкало-Амурская магистраль и др., которые обеспечивались фактически бесплатной рабочей силой заключенных. Общее число лиц, находившихся в местах лишения свободы, составляло 1 659 992 чел[61].

Предвоенный период характеризовался максимальной централизацией системы исправительно-трудовых учреждений. Серьезным испытанием для РСФСР и ее пенитенциарной системы стала Великая Отечественная война.

В послевоенные годы места лишения свободы вновь пополнились осужденными за особо тяжкие преступления на длительные сроки.

В марте 1953 г. была проведена грандиозная по своим масштабам и неоправданная по целям амнистия.

Однако, конец 50-х гг. XX в. — это время ряда демократических преобразований в обществе, которые, как считают исследователи, нашли отражение в деятельности пенитенциарной системы РСФСР, заключающиеся в следующем:

1) восстанавливалось двойное подчинение органов внутренних дел МВД Советам депутатов трудящихся;

2) проводились в жизнь принципы отбывания наказания по месту совершения преступления или проживания осужденного до ареста;

3) на исполкомы местных Советов возлагалась ответственность за трудоустройство освобожденных из мест лишения свободы;

4) восстанавливалось участие общественности в деятельности ИТУ по исправлению и перевоспитанию осужденных и осуществлению за ним контроля[62].

29 августа 1961 г. Указом Президиума Верховного Совета РСФСР было утверждено Положение об исправительно-трудовых колониях и тюрьмах, согласно которому создавались исправительно-трудовые колонии четырех видов режима: общего, усиленного, строгого и особого. Вид колонии определялся судом при вынесении обвинительного приговора.

Новый Исправительно-трудовой кодекс РСФСР (ИТК РСФСР) был утвержден Верховным Советом РСФСР 18 декабря 1970 г. и введен в действие с 1 июля 1971 г.

В соответствии со ст. 12 ИТК РСФСР к исправительно-трудовым учреждениям, исполняющим наказание в виде лишения свободы, относились: исправительно-трудовые колонии, тюрьмы и воспитательно-трудовые колонии.

Совершеннолетние лица, осужденные к лишению свободы, отбывали наказание в исправительно-трудовой колонии или тюрьме, а несовершеннолетние в возрасте до восемнадцати лет — в воспитательно-трудовой колонии.

Исправительно-трудовые колонии для содержания мужчин подразделялись на колонии общего, усиленного, строгого и особого режимов.

Заключенные женщины отбывали наказание в колониях общего режима, и только женщины, осужденные за особо опасные государственные преступления, и особо опасные рецидивистки — в колониях строгого режима.

Несовершеннолетние отбывали наказание в воспитательно-трудовых колониях общего и усиленного режима.

С 1 января 1997 г. введен в действие новый Уголовный кодекс Российской Федерации (УК РФ), принятый Государственной Думой 24 мая 1996 г. и подписанный Президентом РФ 13 июня 1996 г.

Лишение свободы, согласно УК РФ, является основным и наиболее строгим видом наказания в системе наказаний, предусмотренных настоящим Кодексом, и применяется в отношении лиц, совершивших преступления, представляющие повышенную опасность, допустивших рецидив преступлений, если для исправления этих лиц и предупреждения с их стороны новых преступлений необходимы изоляция от общества и применение к ним мер исправительного и профилактического воздействия.

В соответствии со ст. 56 УК РФ, которая состоит в принудительной изоляции осужденного от общества и помещении его в исправительное учреждение: в колонию-поселение; исправительную колонию общего, строгого и особого режима, либо тюрьму.

Осужденные к лишению свободы, которые не достигли к моменту вынесения судом приговора совершеннолетия, помещаются в воспитательные колонии общего или усиленного режима.

Лишение свободы устанавливается на срок от шести месяцев до двадцати лет.

В случае частичного или полного сложения сроков лишения свободы при назначении наказаний по совокупности преступлений максимальный срок лишения свободы не может превышать более двадцати пяти лет, а по совокупности приговоров — более тридцати лет.

Наряду с лишением свободы на определенный срок УК РФ предусматривает пожизненное лишение свободы как альтернативу смертной казни за совершение особо тяжких преступлений, посягающих на жизнь (ст. 57 УК РФ)[63].

В 1995–1997 гг. продолжался процесс реформирования уголовно-исполнительной системы, обновления ее законодательной базы, приведения российского законодательства и практики исполнения уголовных наказаний в соответствии с Конституцией РФ, Европейскими пенитенциарными правилами обращения с заключенными, другими международными актами.

Новый Федеральный закон «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» был принят Государственной Думой, одобрен Советом Федерации и 15 июля 1995 г. подписан Президентом РФ.

Согласно ст. 7 Федерального закона местами содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых являются следственные изоляторы временного содержания.

Изоляторы временного содержания (ИВС) предназначены для содержания под стражей задержанных по подозрению в совершении преступлений.

Следственные изоляторы (СИЗО) предназначены для содержания подозреваемых и обвиняемых, в отношении которых в качестве меры пресечения применено заключение под стражу.

Федеральный закон строго регламентировал порядок применения физической силы, специальных средств, газового и огнестрельного оружия сотрудниками мест содержания под стражей для обеспечения правопорядка (ст. 43–47).

Так, огнестрельное оружие в местах содержания под стражей может быть применено в случаях: 1) для защиты от нападения, угрожающего жизни и здоровью сотрудников мест содержания под стражей, подозреваемых, обвиняемых, иных лиц; 2) для отражения нападения подозреваемого или обвиняемого на сотрудников мест содержания под стражей, иных лиц с целью завладения оружием; 3) для освобождения заложников, захваченных зданий, сооружений, помещений и транспортных средств; 4) для отражения группового или вооруженного нападения на здания, сооружения, помещения и транспортные средства мест содержания под стражей; 5) для задержания лица, оказавшего вооруженное сопротивление, а также застигнутого при совершении тяжкого преступления против жизни и здоровья сотрудников мест содержания под стражей и (или) иных лиц; 6) для пресечения попытки побега подозреваемого или обвиняемого из мест содержания под стражей или из-под конвоя; 7) для задержания вооруженного лица, отказывающего выполнить законное требование сотрудника места содержания под стражей о сдаче оружия; 8) для пресечения попытки насильственного освобождения подозреваемых и обвиняемых.

Закон запрещает применять огнестрельное оружие в отношении женщин с видимыми признаками беременности, лиц с явными признаками инвалидности и несовершеннолетних, когда их возраст очевиден или известен, кроме случаев оказания ими вооруженного сопротивления, совершения вооруженного либо группового нападения, угрожающего жизни и здоровью граждан, а также в случаях, когда от этого могут пострадать посторонние граждане.

О каждом случае применения оружия администрация места содержания под стражей обязана немедленно уведомлять прокурора.

Принципиально новым законодательным актом об исполнении уголовных наказаний стал Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации (УПК РФ), вступивший в действие с 1 июля 1977 г. В нем нашла отражение новая уголовная и уголовно-исполнительная политика государства, наиболее полно реализована идея дифференциации наказания, продуманы порядок и условия отбывания наказаний в зависимости от поведения осужденных. Важным в плане укрепления законности является регламентация в Кодексе системы надзора и контроля над деятельностью исправительных учреждений — судебных, прокурорских, ведомственных; возможное участие общественных объединений в работе учреждений и органов, исполняющих наказание.

В соответствии с Указом Президента РФ о сокращении внутренних войск завершена передача функций охраны исправительных учреждений уголовно-исправительной системы Министерства юстиции РФ (МЮ РФ), что позволило обеспечить в колониях полное единоначалие администрации, более эффективно решать вопросы охраны и надзора в комплексе.

Следует отметить, что Федеральным законом, принятым Государственной Думой 21 ноября 2003 г., одобренным Советом Федерации 26 ноября 2003 г. и подписанным Президентом РФ 8 декабря 2003 г., внесены следующие изменения в УК РФ.

В соответствии со ст. 56 УК РФ лишение свободы устанавливается на срок от двух месяцев до двадцати лет.

Отбывание лишения свободы назначается:

а) лицам, осужденным за преступления, совершенные по неосторожности, а также лицам, осужденным к лишению свободы за совершение умышленных преступлений небольшой и средней тяжести, ранее не отбывавшим лишения свободы, — в колониях-по селениях;

б) мужчинам, осужденным к лишению свободы за совершение тяжких преступлений, ранее не отбывавшим лишение свободы, а так же женщинам, осужденным к лишению свободы за совершение тяжких и особо тяжких преступлений, в том числе при любом виде рецидива, — в исправительных колониях общего режима;

в) мужчинам, осужденным к лишению свободы за совершение особо тяжких преступлений, ранее не отбывавшим лишение свободы, а также при рецидиве или опасном рецидиве, если осужденный ранее отбывал лишение свободы, — в исправительных колониях строго го режима;

г) мужчинам, осужденным к пожизненному лишению свободы, а также при особо опасном рецидиве преступлений — в исправительных колониях особого режима.

В Российской Федерации на 1 января 1999 г. общая численность осужденных, находящихся в местах лишения свободы составила 1 060 085 чел.

Пенитенциарная система России включала в себя 731 колонию, 191 СИЗО, 13 тюрем, 63 воспитательных колоний для несовершеннолетних правонарушителей.

Более 1 млн заключенных, в том числе 255 тыс. находившихся под следствием лиц, находились под надзором примерно 300 тыс. работников пенитенциарной системы. Женщины составляли 4,4 % общей численности заключенных, несовершеннолетние лица — 2,2 %[64].

Не возникает сомнения, что содержание под стражей должно осуществляться в соответствии с принципами законности, равенства всех граждан перед законом, гуманизма, уважения человеческого достоинства, в соответствии с Конституцией РФ, принципами и нормами международного права, а также международными договорами Российской Федерации и не должно сопровождаться пытками, иными действиями, имеющими целью причинение физических или нравственных страданий подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений.

В соответствии с Федеральным законом «О прокуратуре Российской Федерации» надзор за исполнением законов администрациями органов и учреждений, применяющих назначенные судом меры принудительного характера, администрациями мест содержания задержанных и заключенных под стражу — одна из важнейших отраслей прокурорского надзора.

Согласно ст. 32 Федерального закона «О прокуратуре РФ» органы прокуратуры осуществляют свою деятельность с тем, чтобы:

— лица, задержанные и подвергнутые аресту в процессе расследования, содержались в порядке и в сроки, соответствующие закону;

— обращение к исполнению приговоров производилось в строгом соответствии с законом и в установленные сроки;

— содержание осужденных в местах лишения свободы производилось не иначе, как на основании и в порядке, установленном законом;

— соблюдалось законодательство о порядке и условиях отбывания наказания, исправления и перевоспитания осужденных в местах лишения свободы;

— своевременно и в соответствии с законом исполнялось наказание, не связанное с лишением свободы.

Генеральный прокурор РФ в своих приказах и указаниях обязал всех подчиненных прокуроров организовать действенный надзор за исполнением уголовно-исполнительного законодательства и других законов, регламентирующих порядок содержания лиц под стражей, исполнения и отбывания наказания, при этом обращая внимание на причины и условия, способствующие совершению преступлений в местах лишения свободы.

Проводя проверки в местах лишения содержания задержанных и заключенных под стражу, прокурор осуществляет надзор за законностью и обоснованностью нахождения лиц в изоляторах временного содержания (ИВС) и следственных изоляторах (СИЗО). Прокурор обязан немедленно освободить своим постановлением каждого, кто содержится в этих учреждениях без законных оснований.

Предметом прокурорского надзора является соблюдение установленных законодательством Российской Федерации прав и обязанностей задержанных, заключенных под стражу, осужденных и лиц, подвергнутых мерам принудительного характера, порядка и условий их содержания.

Прокурор при проведении проверок обязан своевременно и принципиально реагировать на нарушения законности, режима содержания задержанных, арестованных и осужденных[65].

Таким образом, вся деятельность администрации мест содержания задержанных и заключенных под стражу должна основываться на строгом соблюдении законов.

Глава 3

Побеги из мест лишения свободы бывшего СССР и России: продолжение следует?

Как уже отмечалось нами, формирование уголовного и пенитенциарного (тюремного) права началось в эпоху становления государственности Древней Руси.

Особую опасность в те времена представляли бродяги («лихие люди»), которые промышляли воровством и разбойными нападениями. Ответной реакцией государства стал закон, предоставляющий право любому человеку убить ночного вора, застигнутого на месте преступления, либо преступника, убившего хозяина возле его дома или во время кражи его имущества (ст. 21 Русской Правды).

Продолжалась традиция сурового отношения к ворам, разбойникам и рецидивистам и в Судебниках 1497 и 1550 гг.

Соборное уложение 1649 г. пошло по пути усиления уголовного наказания.

В Артикуле воинском 1715 г. поддерживались идеи мести преступнику и устрашения населения.

В дальнейшем в России наряду со смертной казнью, телесными наказаниями все шире начинают применяться меры по изоляции нарушителей от общества. Лишение свободы занимает первое место среди мер уголовного наказания.

По мнению исследователей, общая арестантская масса тех времен имела несколько ступеней, где верхнее положение занимали «иваны» — «авторитеты» уголовной среды, тюремные старожилы.

«Иван» — высший неформальный статус для осужденного, присваивали его тому, кто заслужил привилегированное место своим поведением и образом жизни. Нередко таких лиц называли «паханами», «сидельцами», а чаще всего «бродягами». Подобные личности, преимущественно неоднократно судимые, со стойкой антиобщественной установкой, становились властелинами тюремного мира, выступая в роли «законодателей», «судей» и «палачей».

Вторую ступень занимали «храпы». Ее представители возмущались всем, все признавали неправильным, незаконным, несправедливым, получая удовольствие от любого затерянного конфликта, при этом уходя в тень.

Третье сословие тогдашней тюрьмы — «жиганы», самая многоликая категория, в которую входили также лица, допустившие нарушения криминальных традиций и обычаев.

Последнюю ступень арестантской иерархии занимала «шпанка», над которыми издевались «иваны», запугивали и обирали «храпы», обкрадывали «жиганы»[66].

Государство как могло боролось с преступностью в местах лишения свободы. Уложение о наказаниях предусматривало строгие меры наказания (каторжные работы сроком до двадцати лет) за побег из тюрьмы или иного места заключения и насильственное освобождение заключенных.

Тюремная администрация была вооружена холодным и огнестрельным оружием. Циркулярами Главного тюремного управления предписывалось использовать оружие при беспорядках и сопротивлении арестантов.

У царизма были и другие способы борьбы с нарушителями режима отбывания наказания.

Так, 21 сентября 1884 г. узник Шлиссельбургской крепости Егор Минаков был расстрелян по приговору суда за то, что 24 августа 1884 г. ударил тюремного доктора по лицу.

Егора Ивановича Минакова перевели в Шлиссельбургскую крепость 2 августа 1884 г. Его привезли в Шлиссельбург вместе с Ипполитом Мышкиным из Сибири за побег с карийской каторги.

Минаков был осужден в феврале 1879 г. за покушение на провокатора, проникшего в одесский народовольческий кружок.

В Шлиссельбургской крепости Минаков не мог смириться с особо ужесточенным режимом. Прежде всего Минаков требовал, чтобы ему выдавали книги нерелигиозного содержания. Не добившись выполнения своих требований, Минаков объявил голодовку.

Ослабленный организм не смог долго выдержать голод. Уже на шестой день Минакова стали преследовать галлюцинации. Ему казалось, что тюремный врач задался целью отравить его. В таком состоянии Минаков ударил врача по лицу…

Другой заключенный Шлиссельбургской крепости, Ипполит Мышкин, 24 декабря 1884 г. бросил в вошедшего в камеру смотрителя Соколова медную тарелку.

Военный суд за оскорбление должностного лица при исполнении служебных обязанностей приговорил Мышкина к расстрелу. Приговор был приведен в исполнение 26 января 1885 г.

Ипполит Никитич Мышкин был известным деятелем революционного народовольческого движения 70-х гг. XIX в.

Отданный в школу писарей, а затем в училище по подготовке телеграфистов, Мышкин часто испытывал притеснения из-за своего «низкого» происхождения. Но случай помог ему выдвинуться. На военной службе Мышкин, как лучший военный стенографист, был представлен Александру II.

Однако в 1870 г. Мышкин подал в отставку и вступил в организацию революционеров-народников.

У Мышкина возникла мысль об освобождении Н. Г. Чернышевского, приговоренного к семи годам каторжных работ и вечному поселению в Сибири. 12 июля 1875 г. перед вилюйским исправником предстал жандармский офицер, который, предъявив соответствующие документы, предложил выдать «государственного преступника Николая Чернышевского поручику Мещерскому» для перевозки его «на новое местожительство в Благовещенск».

Выдать Чернышевского отказались. Тогда Мышкин заявил, что поедет в Якутск за предписанием. В сопровождении двух казаков он отбыл в Якутск, однако по пути следования был задержан.

В Санкт-Петербурге в это время шло следствие по делу об участниках «хождения в народ». Привезенного из Сибири Мышкина присоединили к обвиняемым по этому делу и поместили в Дом предварительного заключения.

По приговору о «процессе 193-х» Мышкин получил десять лет каторги. Однако заключенный не желал смириться с перспективой длительного тюремного заключения.

В Новобелгородской каторжной тюрьме Мышкин выкопал из своей камеры подземный ход, и только случайность помешала побегу.

В мае 1881 г. Мышкина отправили в Сибирь. В Карийскую каторжную тюрьму он прибыл в конце 1881 г., а уже 1 февраля 1882 г. совершил оттуда побег. Задержан Мышкин был только во Владивостоке, откуда через Карийскую тюрьму отправлен в Шлиссельбургскую крепость.

Михаил Александрович Бакунин (1814–1876) являлся одним из теоретиков анархизма, идеологом революционного народничества. В 30-х гг. XIX в. он был участником революции 1848–1849 гг. (Париж, Дрезден, Прага).

В 1857 г. Бакунин находился в сибирской ссылке, а в 1861 г. бежал за границу.

На биографии Михаила Александровича Бакунина следует остановиться особо.

М. А. Бакунин родился 8 мая 1814 г. в Тверской области в богатой дворянской семье. Отец мечтал о военной карьере сына и в 1826 г. определил его в Артиллерийское училище в Санкт-Петербурге.

Однако жизнь гарнизонного офицера не привлекала Бакунина. В 1835 г. он подал в отставку и уехал в Москву. Здесь в кружке молодого философа Н. В. Станкевича, в который входил и В. Г. Белинский, он увлекся философскими науками.

Кружковское изучение философии было для Бакунина явно недостаточным, поэтому у него созрело желание окончить курс Берлинского университета.

К 1840 г. у Бакунина расстроилась дружба с Белинским и Огаревым. Получив от Герцена деньги для поездки за границу, Бакунин отправился в Берлин.

За границей Бакунин завел обширные знакомства в среде немецких революционных демократов (Г. Гервег, А. Руге, В. Вейтлинг).

Постоянные и долгие разговоры с Вейтлингом сыграли определенную роль в становлении мировоззрения Бакунина, поверившего «в революционность разбойников и воровских банд, которые вместе с «мужицким миром» могут якобы вести решительную борьбу против имущих классов.

Швейцарская полиция, арестовавшая Вейтминга, заинтересовалась и Бакуниным, распространявшим «вредные идеи».

Шеф жандармов Бенкендорф дал указание всем российским посольствам и представительствам за границей объявить Бакунину, чтобы он немедленно возвратился в Россию. Этому приказу Бакунин не подчинился.

Революционная волна второй половины 40-х гг. в Европе подняла на гребень и Бакунина. В дни французской революции 1848 г. его видели и на баррикадах, и в рабочих кварталах. Он выступал с речами и призывал к решительным действиям против правительства.

В 1849 г. в Германии (Дрезден) началось восстание. Бакунин принял участие в его проведении, став одним из руководителей сопротивления властям.

Восстание потерпело поражение, а Бакунин был судим Саксонским судом и приговорен к смертной казни, которая впоследствии была заменена вечным заключением в работном доме.

В Австрии 15 мая 1851 г. Бакунин был вновь осужден к смертной казни, которую император Австрии Франц-Иосиф заменил пожизненным заключением. Австрийское правительство согласилось выдать России «политического преступника Бакунина».

Закованного Бакунина из Австрии направили в Россию (Санкт-Петербург), где поместили в Алексеевский равелин Петропавловской крепости.

По предложению царских властей Бакунин написал «чистосердечное признание», в котором раскаялся в своем участии в восстаниях и просил заменить ему пребывание в крепости каторжными работами в Сибири.

Весной 1854 г. Бакунин был переведен в Шлиссельбургскую крепость, коменданту которой предложено поместить его в «надлежащую камеру» и «иметь за ним бдительнейшее и строжайшее наблюдение…»

Император Александр II 19 февраля 1857 г. принял решение определить Бакунина на жительство в Сибирь (Кийский округ Томской области) и вскоре Бакунин был отправлен в Сибирь на поселение, однако из-за болезни оставлен в Томске, где провел около двух лет.

В 1861 г. Бакунину удалось бежать, сначала к берегам Японии, а затем в Сан-Франциско[67].

Следует отметить, что Бакунину на пароходе «Чуя» удалось добраться до Верхнеудинска, затем он двинулся в Читу, где революционер сел на пароход под названием «Гром» и отправился до Благовещенска. 2 июля 1861 г. пароход «Амур» доставил Бакунина к стенке Николаевской гавани.

В Николаевске капитан клипера «Стрелок» взял Бакунина на борт. Клипер вел на буксире американское торговое судно «Виккерс», дабы избежать мелей.

Бакунину удалось пересесть на судно «Виккерс», которое прибыло в Японию, и революционер оказался на свободе.

Слух о дерзком побеге Бакунина быстро распространился по Иркутску, хотя был приказ держать сие известие в строжайшей тайне[68].

Князь Петр Алексеевич Кропоткин (1842–1921) известен не только как географ и и геолог, но и как русский революционер[69].

В марте 1874 г. его выследила охранка и посадила в камеру № 53 Алексеевского равелина Петропавловской крепости Санкт-Петербурга.

В течение двух лет проводилось предварительное расследование уголовного дела Кропоткина, а о суде ничего не было слышно.

В начале 1876 г. Кропоткину наконец сообщили, что Третье отделение закончило предварительное расследование. Дело перешло судебным властям, и потому узника перевели в дом предварительного заключения — в тюрьму, примыкающую к зданию суда.

«Предварительная», как ее называли, — четырехэтажная тюрьма, выстроенная по типу французских и бельгийских тюрем. Ряды маленьких камер все имели выход к окну, выходящему во двор, и по двери, открывающейся на балкон. Балконы же различных этажей были соединены железными лестницами.

Находясь в «предвариловке», Кропоткин заболел, и его перевели в находившийся на окраине Петербурга Николаевский военный госпиталь, в котором имелась тюрьма для военнослужащих, заболевших во время нахождения под следствием.

В госпитале Кропоткин стал быстро поправляться, здесь же он узнал, что отсюда будет нетрудно сбежать.

В один из дней Кропоткину, которому разрешили прогулки, удалось с помощью товарищей сбежать из тюремного госпиталя, а затем скрыться за границу[70].

В XX в. термин «терроризм» стал неотъемлемой частью политического лексикона современников. Идея террора сделалась программной для партии социалистов-революционеров России, в которой для осуществления террористических акций была создана Боевая организация.

Начало террористической деятельности эсеров совпало с подъемом революционного движения в России. В этих условиях и появился летом 1903 г. в рядах эсеров Борис Викторович Савинков (1879–1925), который принимал весьма активное участие в убийстве министра внутренних дел, шефа отдельного корпуса жандармов В. К. Плеве (1846–1904), великого князя Сергея Александровича, покушении на убийство московского генерал-губернатора, организатора разгрома декабрьского вооруженного восстания Ф. В. Дубасова (1845–1912) и министра внутренних дел Российской империи П. Н. Дурново (1845–1915).

Находясь в Севастополе, Савинков 14 мая 1906 г. был арестован и помещен в главную крепостную гауптвахту, которая охранялась ротой пехоты и делилась на три отделения: общее, офицерское и секретное.

Савинкову, находящемуся под следствием и ожидавшему суда и сурового приговора, удалось подкупить жандарма. Переодевшись солдатом, эсер при содействии вольноопределяющего 51-го литовского полка В. М. Сулятицкого беспрепятственно покинул гауптвахту и оказался на свободе[71].

Григорий Иванович Котовский (1881–1925), организатор вооруженного выступления молдавских крестьян, известный герой Гражданской войны, прославленный командир кавалерийской бригады, дивизии и корпуса, член ВЦИК.

Школу жизни Котовский проходил в тюремных централах, на этапах и на каторжных работах.

В феврале 1913 г. Котовский совершил смелый побег с каторги.

Сначала Котовский и его товарищ собирали продукты, спички и компас, а накануне побега подпилили ножные кандалы.

Находясь на работе, сотоварищи спрятались под валун, а затем быстро побежали в сторону тайги. В это время раздались выстрелы охраны.

Товарищ Котовского был смертельно ранен, но Григорий Иванович не оставил его в беде.

Только тогда, когда друг умер, Котовский продолжил свой путь по тайге.

Побег Котовского поднял на ноги всех тюремщиков, на поиски важного политического преступника были подняты сельские старосты и казаки. Однако революционер прокладывал свой путь по нехоженой тайге, через буреломы, крутые склоны сопок, там, где не ступала нога человека.

В конце концов Котовскому через несколько недель трудного пути удалось выйти к железной дороге, где его фактически спас от смерти путевой обходчик.

Спустя несколько месяцев после побега, когда с подложным паспортом Котовский направлялся в Европейскую часть России, жандармы недалеко от Сызрани устроили облаву. Котовский был задержан, однако физическая сила и сообразительность революционера помогли и на этот раз вырваться из ловушки[72].

Борис Петрович Жадановский в 1905 г. окончил Николаевское инженерное училище в Санкт-Петербурге и в чине подпоручика отбыл по месту службы в Киев.

Здесь молодой офицер познакомился с членами Киевского комитета РСДРП, по заданию которого стал вести пропаганду среди солдат.

Царское правительство все чаще использовало армию как политическую карательную силу.

Военная организация РСДРП в Киеве установила связь с небольшой группой революционно настроенных офицеров, среди которых был и Б. П. Жадановский.

17 ноября 1905 г. третья рота 5-го понтонного батальона подняла восстание, а на следующий день прошла массовая демонстрация.

Впереди восставших солдат в колонне с шашкой наголо шел подпоручик Борис Жадановский.

На Брест-Литовском шоссе восставших встретили верные правительству войска, которые открыли огонь на поражение.

Восстание было разгромлено, более 200 человек погибло.

19 ноября 1905 г. в Киеве было введено военное положение.

Приговором Киевского военно-окружного суда от 17 августа 1906 г. три участника восстания были осуждены к смертной казни, замененной им впоследствии пожизненной каторгой, 27 осуждены к каторге на разные сроки, 63 человека были направлены в дисциплинарные батальоны.

Раненому Жадановскому с помощью товарищей удалось скрыться от полиции, однако впоследствии он был задержан.

2 сентября 1906 г. состоялся суд. Жадановский был лишен всех прав состояния, дворянства, чина подпоручика и приговорен к смертной казни «через расстреляние».

Командующий Киевским военным округом заменил Жадановскому расстрел бессрочной каторгой.

После приговора Жадановский был переведен в киевскую Лукьяновскую тюрьму. 28 ноября 1906 г. он был отправлен из Киева в Смоленск.

В ночь на 29 ноября 1906 г. арестант бежал из тюремного вагона. Перепилив решетку в окне, он выпрыгнул на полном ходу поезда.

Жадановскому удалось дойти до ближайшей деревни, где его выдал хозяин дома, куда беглец обратился за помощью, и передал сбежавшего сельскому старосте и приставу.

По этапу Жадановский был направлен в Шлиссельбургскую крепость, откуда в июле 1912 г. заключенный отправился в Орловский централ.

Февральская революция 1917 г. «сократила» бессрочную каторгу Б. П. Жадановского. Заболевший туберкулезом революционер после освобождения направляется в Ялту, где становится товарищем председателя Ялтинского горисполкома.

Весной 1918 г. военное положение в Крыму стало угрожающим. Из бывших политкаторжан был создан Социалистический отряд, который возглавил Б. П. Жадановский.

27 апреля 1918 г. в бою с белогвардейцами Б. П. Жадановский погиб[73].

Общая численность заключенных в тюрьмах России в 1898 г. составляла 83 209 чел., в 1990 г. — 180 206 чел., в 1913 г. — 12 418 чел., на 1 января 1917 г. — 152 052 чел[74].

Из тюрем России в 1917 г. было совершено 1352 побега (1914 г. — 1123,1913 г. — 1169,1912 г. — 1026,1911 г. — 1272)[75].

После Октябрьской революции 1917 г. деятельность карательных органов началась с сокращения тюрем.

К 1 января 1921 г. закрывается 144 пенитенциарных учреждений и вместо 550 тюрем, находившихся в царской России на территории, вошедшей впоследствии в состав РСФСР, на 1 января 1921 г. осталось 273 места лишения свободы[76].

Вместе с тем, для первых лет Советской власти характерным был разгул преступности, в первую очередь бандитизма.

Только в 1922 г. в РСФСР было возбуждено 2097 уголовных дел о бандитизме. Появились профессиональные убийцы, бандиты и разбойники, каких не знала дореволюционная Россия. К ним можно отнести маньяка Мишку Культяпого (причастен к 78 убийствам), садистов Петрова-Комарова (признался в 29 убийствах), Котова-Смирнова (совершил 116 убийств), главарей банд Карла Юргенсона и Леньки Пантелеева[77].

Именно Ленька Пантелеев стал на долгие годы суперзвездой уголовного мира не только Петрограда, а всей страны.

До Октябрьской революции Пантелеев работал в питерских типографиях и законов не нарушал. После Октябрьской революции вступил добровольцем в Красную Армию и воевал на Нарвском фронте. После демобилизации Пантелеев поступил на службу в ЧК, однако был заподозрен в употреблении наркотиков, участии в незаконных обысках и из «органов» уволен.

Свой первый налет отставной чекист совершил 4 марта 1922 г., ограбив квартиру меховщика Богачева, что в доме 30 по Казанской улице.

8 марта 1922 г. Пантелеев совершил уже новое ограбление — квартиру врача.

Затем Пантелеев организовал банду, состоявшую из десяти человек (Варкулевич, Гавриков, Белов, Рейнтон, Лысенков и др.), и нападения на богатые квартиры и зажиточных граждан стали совершаться постоянно.

Летом 1922 г. Пантелеев, Гавриков и Белов, переодевшись матросами, совершили налет на квартиру известного врача Левина. Хозяйка квартиры и ее жиличка были связаны, а наиболее ценное имущество хозяев — похищено.

9 июля Пантелеев с подельниками совершают налет на квартиру ювелира из Гостиного двора Аникеева. Бандиты, представившись сотрудниками ГПУ, предъявляют хозяину подложный ордер на обыск.

Аналогичным образом бандиты 14 июля 1922 г. ограбили квартиру доктора Ишенса в Толмачевском переулке.

25 августа 1922 г. на Марсовом поле Пантелеев и Гавриков ограбили трех пассажиров пролетки, раздев двух мужчин и одну женщину.

1 сентября 1922 г. Пантелеев на улице Толмачева у клуба «Сплендид-Палас» раздевает супружескую пару Николаевых.

Пантелеев грабит исключительно зажиточных граждан — «буржуев», пользуется успехом у женщин, красиво одевается, поэтому в «околобандитских кругах» к нему прилипает кличка Фартовый.

4 сентября 1922 г. в полдень Пантелеев и Гавриков остановили на углу Морской улицы и Почтамптского переулка артельщика пожарного телеграфа Мануйлова, переносившего чемодан с деньгами, который бандиты отобрали, и направились в магазин, что на углу Невского проспекта и улицы Желябова, чтобы купить себе новую обувь.

В магазине Пантелеева опознал начальник 3-го отделения милиции Барзай, который попытался задержать бандита, но был убит. Однако оказавшейся неподалеку группе чекистов удалось после ожесточенной перестрелки задержать бандитов живыми.

Началось предварительное расследование уголовного дела по обвинению Пантелеева и членов его банды в убийствах, разбойных нападениях и грабежах. В начале ноября 1922 г. дело передали для рассмотрения в суд.

Однако в ночь с 10 на 11 ноября 1922 г. (День милиции) во всей тюрьме, где находилась банда Пантелеева, вдруг погасло электричество.

Пантелеев, Гавриков, Гейнтон и Лысенков вышли из камер и спокойно спустились по винтовой лестнице с четвертого этажа, затем миновали главный пост, прошли в комнату для свиданий, выбили там стекло в окне, выскочили во двор, потом перелезли двухсаженную стену и скрылись никем не замеченными.

В Петербурге все население узнало, что бандит Пантелеев оказался на свободе, и его имя приобретает все более весомый ареол неуловимого для властей преступника.

Банда Пантелеева, оказавшись на свободе, снова начинает раздевать на улицах зажиточных граждан. В ресторанах и притонах Пантелеева всегда сопровождают два телохранителя.

9 февраля 1922 г. Пантелеев и Гавриков попадают в засаду у ресторана «Донон». Однако бандиту вновь удалось уйти от преследователей.

Правоохранительные органы, получив информацию о том, что Пантелеев намеревается скрыться за границу, устроили засады во всех местах, где он мог появиться.

По агентурным данным, в ночь с 12 на 13 февраля 1923 г. Пантелеев должен был присутствовать на «сходняке» по адресу Литовский проспект, дом 10. Однако бандит там так и не появился.

«Фартовый» явился к своей любовнице-проститутке некой Мицкевич, проживавшей в доме 38 по Можайской улице, где и был убит. Его подельника Мишку Корявого удалось взять живым.

Труп Пантелеева был выставлен властями для всеобщего обозрения для того, чтобы петроградцы убедились, что знаменитого бандита уже нет в живых[78].

Следует отметить, что в 20-е гг. XX в. преступники всех категорий содержались все вместе во вновь созданных местах заключения.

Однако в результате объективной оценки отрицательной роли в местах заключения группировок «авторитетов» преступного мира в уголовном и исправительно-трудовом законодательстве был предусмотрен ряд специально-предупредительных мер по нейтрализации их влияния на других осужденных.

Для определения меры наказания и вида ИТУ большое значение имели следующие обстоятельства: совершено ли преступление рецидивистом, бандитом (лицом, совершившим особо тяжкое преступление) или впервые оступившимся человеком, вследствие случайного стечения обстоятельств.

Руководящий принцип того времени, лежащий в основе распределения заключенных по видам исправительно-трудовых учреждений, можно сформулировать следующим образом: все случайно совершившие преступления трудовые элементы направляются в колонии и облегченного типа исправительные учреждения; вместе с тем, все упорные правонарушители (рецидивисты), нуждающиеся в более длительной изоляции, соединенной с мерами исправительно-трудового воздействия, — помещаются в исправительные дома и изоляторы.

Самых злостных нарушителей режима, отрицательно влияющих на других осужденных, к тому же склонных к побегу, помещали в одиночные камеры либо специальные общие камеры, находящиеся под особым наблюдением, либо отправляли в изоляторы специального назначения.

Затем указанных лиц стали переводить в штрафные разряды, где устраивался еще более строгий режим и принудительные работы такого рода, как уборка выгребных ям, отхожих мест, которые по субкультурным нормам «авторитеты» ни в коем случае не должны были выполнять. Но если такой «отказник» не желал выполнить требования администрации, то его переводили на уменьшенный паек, а в лицевой счет в полном размере вписывались расходы на его содержание в местах лишения свободы[79].

В 30-е гг. сформировалась обширная сеть исправительно-трудовых лагерей общесоюзного значения, к которым относились следующие: Северная группа лагерей, Беломоро-Балтийский, Сибирский, Казитлаг, Карагандинский, Дальжелстрой, Темниковский, Дмитровский. Продолжали создавать и новые, печально известные лагеря: Ивдельлаг, Севураллаг, Севжелдорлаг — 1937 г., Печорский — 1938 г., Северодвинский — 1940 г., Березняковский — 1942 г.[80]

Тогда же, по мнению исследователей, сложилась четкая единая трехуровневая структура преступных группировок.

На высшем уровне — «вор» («пахан») — абсолютный лидер; на среднем уровне «привычный вор» — авторитет; на нижнем — «шестерки» и прочие исполнители «воровского братства».

По сложившемуся обычаю признать «вора» могли только на основании решения «сходки» («съезда»). При этом кандидат проходил суровое испытание в знании «закона». Только после этого два-три «авторитета» давали ему рекомендации и поручались перед воровским сообществом, что принимаемый «имеет определенные качества и заслуги», что у него «поведение и стремления только воровские».

Следующая после «воров» группа в иерархии осужденных стала называться «мужики», на практике это были надежные, хозяйственные люди, умевшие хорошо работать, что они и делали в местах лишения свободы.

Третью ступень в иерархии заключенных занимали «фрайера». К ним относились спекулянты, коммерсанты и иные лица, осужденные за незаконную «предпринимательскую деятельность». Последним отводились весьма скромные роли исполнителей поручений «воров», они чаще всего становились жертвами обманов в карточной игре, нередко в их отношении «ворами» совершались вымогательства, грабежи и насилия различного рода.

Необходимо заметить, что в особенно сложном положении в 30—40-е г. XX в. оказались осужденные по политическим мотивам из числа интеллигенции. Их называли «троцкистами», «оппортунистами» и «фашистами». Для «воров» эти лица оставались «начальниками», попавшими в беду, и поэтому «авторитеты» относились к ним с нескрываемой неприязнью и злобой.

Итак, в 30-е гг. XX в. жизнь осужденных в местах лишения свободы СССР подчинялась «воровскому закону». «Воры» стали «царями» преступного мира, остальные же заключенные рассматривались по восходящей к «авторитетам» линии, и эта ситуация просуществовала вплоть до 1941 г.[81]

В начале Великой Отечественной войны, в соответствии с Указами Президиума Верховного Совета СССР от 12 июля 1941 г. и 24 ноября 1941 г. из мест лишения свободы было освобождено порядка 25 % заключенных, которые были направлены на фронт. Среди них оказались и «воры». Кроме того, в военный период в результате усиливавшегося давления администрации, отдельные «воры» вынуждены были работать. Все это считалось серьезным отступлением от воровского закона.

С начала войны «изменников» из «воровского мира» стали называть «суками».

В послевоенные годы в СССР наблюдался рост преступности. Значительное число «воров», участников войны, вернулись к своей прежней преступной деятельности.

Оказавшись в исправительно-трудовых лагерях, эти лица не были, мягко говоря, приняты в свои ряды «воров», так как они, по мнению рецидивистов, оставшихся во время Великой Отечественной войны в лагерях и тюрьмах, грубо нарушили уголовные традиции и обычаи.

Между «ворами» и «суками» началась настоящая война, жертвами которой стали тысячи заключенных.

Зачастую работники исправительно-трудовых учреждений не могли пресечь массовые беспорядки, погромы и поджоги в исправительно-трудовых лагерях (ИТЛ).

Особо опасная обстановка в ИТЛ требовала принятия особых, беспрецедентных мер: во второй половине 50-х гг. XX в. проводится комплексная работа по нейтрализации негативного влияния «авторитетов» на остальных заключенных ИТЛ.

В результате мер, принятых администрацией ИТЛ, преступность осужденных в отдельных исправительно-трудовых лагерях за 1956–1958 гг. сократилась более чем на 40 %, число массовых беспорядков — в 3 раза, а побеги — на 43 %[82].

Необходимо заметить, что изменения в уголовном, уголовно-процессуальном и исправительно-трудовом законодательствах СССР и РСФСР, усиление борьбы с «уголовно-бандитствующими группировками» в местах лишения свободы заставили профессиональных преступников изменить свои принципы и вынудили их избрать новую тактику поведения. От активной антиобщественной и преступной деятельности «авторитеты» криминального мира отказались.

Большинство «воров» (3 % от общего количества осужденных к лишению свободы) оказались в исправительно-трудовых колониях особого режима и тюрьмах.

К середине 60-х гг. XX в. обряд присвоения «воровского звания» стал приводиться только в тюрьме.

Руководители МВД СССР требовали от начальников ИТК обязательного трудоустройства всех осужденных. Основным показателем деятельности ИТК оставалось выполнение плана. На местах принимались решения о выводе особо опасных рецидивистов на производственные объекты.

В новых условиях в ИТК особого режима и тюрьмах произошли существенные преобразования в порядке формирования и в структуре группировок хранителей тюремной субкультуры. «Воры» и иные лица с криминальным опытом соединились в одно сообщество: поэтому понятие «вор в законе» с одной стороны трансформировалось, а с другой — приобрело совершенно иную криминальную окраску[83].

Нельзя не заметить, что длительное время о преступности лиц, отбывающих наказание в местах лишения свободы, а также следственно арестованных, находившихся в следственных изоляторах по всему Советскому Союзу, люди знали только понаслышке.

Статистика о количестве заключенных и общем числе совершенных ими преступлений являлась секретной. О преступлениях, совершавшихся в самих колониях, изоляторах и тюрьмах, почти совсем ничего не было известно. А такие преступления совершались, совершаются и будут совершаться.

Так, в 1979 г. совершено 3265 преступлений данной категории, в 1980 г. — 3724, в 1981 г. — 5580, в 1982 г. — 3832, в 1983 г. — 4418, в 1984 г. — 5542, в 1985 г. — 5580, в 1986 г. — 5359, в 1987 г. — 3510, в 1988 г. — 2606.

Рост преступности в местах лишения свободы, как видим, пришелся на 1983–1986 гг., то есть на тот период, когда в целом уровень преступности в СССР был наиболее высоким.

Удельный вес побегов в общем числе совершаемых в местах лишения свободы преступлений колебался от 8–9 % до 20–21 %[84].

Так, только в 1989–1991 гг. Ленинградским городским судом были осуждены за особо тяжкие преступления, совершенные в исправительно-трудовых колониях и следственных изоляторах, 22 преступника.

Все они, как правило, были уже неоднократно судимы. Преступления совершались мужчинами в возрасте от 20 до 35 лет как в отношении своих «собратьев по несчастью» — сокамерников и осужденных, отбывающих наказание в ИТК, — так и администрации исправительно-трудовых учреждений.

Например, шестерым следственно арестованным, содержащимся в одной из камер «Крестов», удалось изготовить спиртосодержащий напиток.

В ночь под Новый 1989 г. брага была выпита «верховодами» камеры Валерием Мальцевым (1955 г.р.) и Николаем Лихачевым (1954 г.р.). Этим субъектам терять было нечего: Лихачев был судим три раза, последним приговором был осужден к десяти годам лишения свободы за умышленное причинение тяжких телесных повреждений, повлекших смерть потерпевшего.

Мальцев, имевший три судимости за изнасилование и кражи, провел в местах лишения свободы свыше десяти лет.

В ту новогоднюю ночь Мальцев и Лихачев напали на сокамерника М., которого зверски избили. Когда М., потеряв сознание, упал, рецидивисты схватили простыню и стали его душить. Подавив сопротивление М., преступники совершили с ним акты мужеложства, а затем задушили. Соучастники избили двух других сокамерников, пригрозив, что если они сообщат об убийстве администрации следственного изолятора, то их ждет та же участь, что и погибшего.

Приговором Ленинградского городского суда от 25 июля 1989 г. Лихачев был осужден к пятнадцати годам лишения свободы с отбыванием первых пяти лет в тюрьме, а оставшейся части наказания — в исправительно-трудовой колонии строгого режима. Мальцев приговорен к восьми годам лишения свободы. Приговор вступил в законную силу 19 сентября 1989 г.

Руководством ГУВД по Ленинграду и области по данному чрезвычайному происшествию в «Крестах» было проведено служебное расследование, окончившееся изданием приказа, на основании которого за проявленную безответственность в работе по контролю над поведением следственно арестованных к дисциплинарной ответственности привлечены шесть сотрудников следственного изолятора.

Однако, не прошло и двух лет, как в городской суд вновь поступило аналогичное дело.

Находившиеся в «Крестах» рецидивисты Геннадий Антонов (1961 г.р.) и Николай Андреев (1967 г.р.) в ночь на 28 апреля 1990 г. в течение нескольких часов избивали своего сокамерника С, заставляли его танцевать ламбаду и совершали с ним насильственные акты мужеложства. Глумясь над С, преступники привязали его за руки к нарам и били кулаками, ногами и деревянным бруском до наступления смерти.

Ленинградским городским судом 23 мая 1991 г. Антонов и Андреев по совокупности совершенных ими особо тяжких преступлений были приговорены к исключительной мере наказания — смертной казни.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ, рассмотрев кассационную жалобу осужденного Андреева, имевшего до последнего осуждения неотбытый срок наказания в виде тринадцати с половиной лет лишения свободы за разбойное нападение, изменила приговор городского суда, назначив убийце наказание в виде пятнадцати лет лишения свободы.

Указом Президента РФ осужденный к расстрелу Антонов был помилован. Смертная казнь заменена убийце пожизненным лишением свободы.

Особо опасный рецидивист Икрамов отбывал в колонии десятилетний срок за убийство.

В один из вечеров в компании осужденных Икрамов выпил бутылку водки. С пьяных глаз рецидивисту померещилось, что кто-то украл у него часы. Взяв нож, Икрамов начал искать пропажу. Двум спящим сотоварищам, которых Икрамов заподозрил в краже, он нанес тяжелые ранения.

Спасаться от расправы осужденных Икрамову пришлось у администрации колонии.

Преступник был приговорен судом к пятнадцати годам лишения свободы.

Осужденные за изнасилование и кражи двадцатилетние Константин Зотов и Алексей Дмитриев имели на двоих тридцатилетний срок лишения свободы.

Ранним утром осужденные пришли в кабинет мастеров, расположенный на территории промышленной зоны исправительно-трудовой колонии, якобы для решения вопроса о переводе в другой отряд.

Направляясь к своему непосредственному начальнику, осужденные взяли с собой не заявления с просьбой о переводе, а, как впоследствии было указано в приговоре суда, «металлические предметы, имеющие форму четырехугольных напильников».

Капитан внутренней службы Н. разъяснил осужденным порядок перевода, уточнив, что данный вопрос не может быть им решен окончательно. Зотову и Дмитриеву результаты разговора явно не понравились. Они напали на капитана Н., которому нанесли металлическими болванками несколько ударов по голове. После такого «собеседования» потерпевший оказался в больнице, а Зотов и Дмитриев — на скамье подсудимых в городском суде, где получили соответственно тринадцать и восемь лет лишения свободы.

Владимиру Макарову, Игорю Шалыгину и Олегу Тюрину, отбывавшим наказание в исправительно-трудовой колонии, не было и тридцати лет, однако в их «послужном» списке уже имелись судимости за злостное хулиганство, кражи, грабежи и убийство.

В один из майских дней 1990 г. преступники, находившиеся в состоянии опьянения, сговорились о захвате заложников — учителей школы, расположенной на территории ИТК.

Ворвавшись в кабинет завуча, соучастники захватили в заложники трех учительниц и потребовали у администрации колонии выдать им огнестрельное оружие, а также автомобиль для беспрепятственного выезда за территорию ИТК. В случае невыполнения их требований преступники угрожали убить одну из заложниц.

Переговоры с преступниками продолжались несколько часов. Им был предоставлен спецавтомобиль, на котором они выехали с территории колонии, а затем с помощью сотрудников ИТК благополучно прибыли… в «Кресты».

В ходе предварительного расследования уголовного дела Макарову, Шалыгину и Тюрину было предъявлено обвинение по ст. 77 УК РСФСР.

Согласно действовавшему в то время Уголовному кодексу РСФСР, действия, дезорганизующие работу исправительно-трудовых учреждений (ст. 77 УК РСФСР), могли быть совершены в форме нападения на администрацию (дежурных помощников начальников колоний и лиц контролерского состава; военнослужащих внутренних войск, несущих службу по конвоированию; лиц, осуществляющих в местах лишения свободы общеобразовательное и профессионально-техническое обучение, медицинское обслуживание и др.).

Санкция ч. 2 ст. 77 УК РСФСР за совершение вышеуказанных преступных действий при отягчающих обстоятельствах предусматривала лишение свободы от восьми до пятнадцать лет или смертную казнь.

Именно по ч. 2 ст. 771 УК РСФСР приговором Ленинградского городского суда от 30 января 1991 г. Макаров и Шалыгин были осуждены к девяти годам лишения свободы каждый. Тюрин — к восьми годам колонии[85].

По мнению исследователей, удельный вес побегов в структуре преступности в местах лишения свободы в 1975 г. составил 28,3 % (1-е место), в 1987 г. — 15,8 % (2-е место после тяжких насильственных преступлений), в 1988 г. — 22,9 % (840 побегов — 1-е место), 1989 г. — 27,3 % (1488 побегов — 1-е место), в 1994 г. побеги составили 16,3 % (453), в 1995 г. — 14,85 % (377).

Таким образом, побеги, стабильно занимая первое место в структуре преступности в следственных изоляторах, колониях и тюрьмах Российской Федерации, составили третью часть преступлений, совершенных, как говорится, «в местах не столь отдаленных»[86].

Совершают побеги и уклонения от наказаний в целом лица, как правило, судимые неоднократно, чаще всего за тяжкие преступления (кражи, корыстно-насильственные преступления), приговоренные к длительным срокам лишения свободы (пять и более лет), не имеющие семей.

Способы побегов обычно делят на непосредственное преодоление основного ограждения (40 %), оборудование тайников (25,5 %), применение транспорта для «тарана» (10,6 %), подкоп (6,4 %), использование подземных и воздушных коммуникаций (6,4 %), проход через КПП (6,4 %), разбор стен и перекрытий зданий исправительных учреждений (4,3 %) и др. (0,4 %)[87].

Ученые А. В. Старков и С. Ф. Милюков, исследовавшие 117 уголовных дел о побегах, выделили такой способ, как использование любого вида транспорта (автомашина, гужевой, автопогрузчик, железнодорожный, трубопровод, летательные аппараты, в том числе и самодельного производства — от «крыльев», планеров, механических и т. п.). Подобный прием применяется в 42,7 % случаев[88].

О различных способах побегов, например, красноречиво свидетельствует обзор «О недостатках в работе по предупреждению побегов из следственных изоляторов», подготовленный Министерством внутренних дел СССР (МВД СССР) и направленный начальникам управлений исправительных дел МВД союзных республик в ноябре 1990 г.

Как отмечается в обзоре, оперативная обстановка в следственных изоляторах СССР вызывает тревогу. В общей структуре преступлений в 1989–1990 гг. значительно выделяется рост побегов — на 49 %.

Особенно заметно увеличение общего количества побегов из следственных изоляторов (СИЗО) УВД Сахалинского, Московского, Нижегородского, Иркутского облисполкомов, ГУВД Ленинградского облгорисполкома. МВД Дагестанской АССР, Грузинской и Узбекской ССР.

Почти половина побегов совершается по предварительному сговору группой лиц. Из них наибольшее число бежавших находилось в СИЗО городов Зугдиди (17 чел.), Краснодара (15 чел.), Оренбурга (9 чел.).

МВД СССР проанализировало причины побегов, совершенных в 1989–1990 гг. из следственных изоляторов страны, и пришло к следующим выводам.

Лица, заключенные под стражу, совершали побеги из камер (в 58 % случаев), из других помещений, где они кратковременно содержались (прогулочных дворов, бань, учебно-производственных мастерских, палат медсанчасти СИЗО или лечебных учреждений органов здравоохранения (в 17,9 % случаев); из-под конвоя (сопровождения) на территории СИЗО или за его пределами (16,1 % случаев); с хозяйственных работ (8 % случаев).

Так, в марте 1989 г. из СИЗО г. Новороссийска из камеры, где содержалось 12 следственно арестованных, перепилив ножовочным полотном оконную решетку, бежали два рецидивиста. Как было установлено результатами служебной проверки, ножовочное полотно хранилось в камере шесть суток, но не было обнаружено охраной.

Помимо ножовочных полотен для перепиливания оконных решеток, преступники использовали напильники или надфили, струны гитары, кусочки наждачной бумаги и другие «подручные средства».

В некоторых СИЗО побег был совершен посредством выламывания оконной решетки или разгибания ее прутьев. При этом жалюзи и металлические короба, которыми закрыты окна камер, не стали серьезной помехой для преступников.

Другой способ побега из камеры СИЗО как указывается в обзоре, был связан с разбором стены, потолка или пола.

Для этой цели преступниками использовались различные предметы, позволяющие создать необходимые усилия для разрушения стен и перекрытий.

Как показывала практика, в этих целях использовались детали металлических кроватей, кронштейны, на которых крепились умывальники или отопительные батареи, заточенные супинаторы и др.

Так, в СИЗО г. Гурьева, после разбора стены толщиной 45 см сбежали из-под стражи 5 следственно арестованных.

С помощью металлической пластины и трубы, оторванных от койки, преступники проделали отверстие в стене размером 40x30 см, разогнули прутья решетки, опоясывающей режимный двор, после чего вышли на его территорию и совершили побег.

Как указывается в обзоре, мысль о побеге не всегда долго вынашивалась следственно арестованными.

Так, в июле 1989 г. на крыше режимного корпуса СИЗО г. Пскова производился ремонт кровли.

После сильного дождя в одной из камер СИЗО протек потолок. В камере находилось 10 ранее судимых следственно арестованных, заключенных под стражу. Один из лиц, содержащихся в камере, палкой от швабры ткнул в то место, откуда капала вода, и неожиданно пробил сквозное отверстие. Его расширили, и 4 следственно арестованных совершили побег.

Аналогичным образом в 1990 г. был совершен побег следственно арестованных из СИЗО г. Астрахани.

Бетонное потолочное перекрытие также не являлось абсолютно надежным препятствием для побега.

Так, в СИЗО г. Иркутска следственно арестованные ухитрились сделать отверстие в стене под потолком, через которое обошли такое перекрытие, пробив лаз на чердак.

В камерах, расположенных на нижних этажах, объектом следственно арестованных, задумавших побег, нередко становятся полы, разобрав которые можно совершить побег через подкоп или путем разбора стены, расположенной под полом[89].

Оперативная обстановка в исправительно-трудовых колониях Российской Федерации в 1991 г. оставалась сложной.

Удельный вес побегов в структуре преступности по ИТК России составил 30 %. Только в шести субъектах России не было допущено побегов из мест лишения свободы.

Одна треть побегов совершена из-под охраны. Наиболее распространенными из них были побеги, совершенные путем преодоления основного заграждения колонии.

Продолжали иметь место случаи халатного несения службы войсковыми караулами по охране ИТК.

Более того, в 1991 г. оперативными аппаратами ИТУ установлено 11 случаев (1990 г. — 14) отпуска военнослужащими осужденных из-под охраны за вознаграждение. Общее их число составило 24 чел.

Так, в ИТК № 2 строгого режима Иркутской области трое осужденных, предварительно сговорившись с часовым, перебросили ему отравленные спиртные напитки, от употребления которых он скончался. Воспользовавшись ситуацией, осужденные совершили побег.

Оперативные сотрудники ИТК зачастую не располагали достоверной информацией о готовившихся побегах осужденных. Вместе с тем, значительное число побегов готовилось длительное время и весьма квалифицированно.

Все побеги через подкоп и на «таран» совершались с тщательной предварительной подготовкой. Всего было совершено 6 побегов путем подкопов (ИТК строгого режима Алтайского края, Амурской области, Нижегородской области, Томской области, Удмуртской республики и Чечено-Ингушской республики).

Так, в ИТК № 4 Республики Удмуртия группа из трех осужденных длительное время готовилась к совершению побега. Воспользовавшись отсутствием должного надзора, осужденные прорыли подземный тоннель длиной более 12 метров и ночью покинули территорию колонии.

Двое осужденных, бежавших из колонии, до момента их задержания совершили грабеж. Некий Островский, после совершения успешного побега, угрожая заточкой, завладел автомобилем «москвич», захватив в качестве заложницы женщину-водителя.

Готовясь к побегу, рецидивист Островский изготовил, кроме заточки, еще и макет автомата системы Калашникова, который успешно применил при нападении на часового КПП.

В двух случаях побеги были совершены путем пролома стен административных зданий колоний (Смоленская и Псковская области).

В частности, в ИТК строгого режима УВД Псковской области двое осужденных, выведенных в составе бригады для уборки, после ремонта помещений комнат свиданий, воспользовавшись отсутствием надзора, совершили побег через взломанное ими окно.

В четырех случаях побеги были совершены «на таран». Так, из ИТК усиленного режима Иркутской области совершили побег 2 осужденных; из ИТК строгого режима Магаданской области сбежало 2 осужденных; из ИТК строгого режима Приморского края — 6 чел.; из ИТК строгого режима Свердловской области — 2 осужденных.

В двадцати восьми субъектах Российской Федерации совершен 51 групповой побег из-под охраны с участием 130 осужденных. Более трех групповых побегов из-под охраны совершены в Амурской и Иркутской областях, а также в Хабаровском крае.

Осенью 1991 г. по исправительно-трудовым колониям и следственным изоляторам России прошла волна массовых беспорядков.

Как считают исследователи, география бунтов была весьма обширна: Москва, Владивосток, Грозный, Красноярск, Мордовия, Башкортостан, Удмуртия, Владимирская, Тамбовская, Челябинская, Читинская, Архангельская, Тульская области.

Так, 6 октября 1991 г. в Красноярской ИТК № 6 строгого режима возник стихийный бунт более чем двухтысячного контингента. К бунту привел «беспредел», царивший в колонии, когда заключенные вооружались друг против друга. Вооружаться же их заставили анархия в «зоне», террор против всех. Около 400 осужденных даже не питались в столовой, боясь зайти в нее. Там хозяйничали так называемые «авторитеты» с обслугой. В больницу все время везли покалеченных в бесконечных «разборках». В ноябре 1991 г. во время бунта в колонии наступило полное безвластие, так как ситуацию не контролировала не только администрация ИТК, но и группа осужденных, придерживающихся воровских традиций.

Однако в ИТК № 6 все окончилось без кровопролития. Через 40 дней в колонии был наведен должный порядок.

Однако в следственном изоляторе (СИЗО) Грозного не обошлось без кровопролития. В октябре 1991 г. около 600 человек, содержащихся в СИЗО, взломали двери камер. Охрана применила оружие на поражение, в результате чего двое следственно арестованных были убиты, многие ранены, а 30 арестованным удалось бежать.

12 октября 1991 г. 600 осужденных ИТК строгого режима поселка Кулеватово Тамбовской области объявили голодовку, потребовав встречи с членом Верховного Совета РСФСР Л. Кудиновой. После ее переговоров с представителями осужденных администрация ИТК вынуждена была удовлетворить 15 из 17 требований (невыполненными остались лишь требования политического характера)[90].

В 1992 г. из исправительно-трудовых учреждений (включая ИВС, СИЗО, ИТК и тюрьмы) совершено 1106 побегов, в том числе 187 — групповых.

Всего из числа подготовляемых побегов было предотвращено 3720, или 77 %.

Весьма важной проблемой являлась преступность несовершеннолетних осужденных, находящихся в местах лишения свободы.

Поэтому МВД РФ 30 апреля 1992 г. было направлено всем руководителям воспитательно-трудовых колоний субъектов Российской Федерации информационное письмо «О состоянии и мерах профилактики побегов несовершеннолетних осужденных из воспитательно-трудовых колоний».

Как отмечалось в информационном письме, за последнее время в воспитательно-трудовых колониях осложнилась оперативная обстановка, связанная с побегами несовершеннолетних осужденных. В структуре преступлений они составляют от 33 до 45 %.

Так, в 1989 г. зарегистрировано 70 побегов, в 1990 г. — 78, в 1991 г. — 75 побегов.

В 1991 г. совершены групповые побеги несовершеннолетних осужденных в Грязовецком ВТК УВД Вологодской области (27 чел.), в Омской ВТК УВД Омской области (2 чел.). В 1992 г. совершены побеги осужденных из Южно-Сахалинской ВТК УВД Сахалинской области (трижды), Алексинской ВТК УВД Тульской области, Пермской ВТК УВД Пермской области, Новосибирской ВТК УВД Новосибирской области, Биробиджанской ВТК УВД Еврейской автономной области.

Как показали результаты служебных проверок, причинами побегов несовершеннолетних осужденных являлись следующие: конфликты с другими осужденными — 21,5 %; «давление со стороны других осужденных» — 3,7 %; тоска по дому — 13,3 %; нежелание отбывать наказание в данной колонии — 23,6 %; стремление оказаться на свободе — 6,7 %; благоприятно сложившиеся обстоятельства для побега — 12 %.

Половина побегов совершено несовершеннолетними осужденными группой в составе 2–3 человек, остальные побеги — одиночные. Интенсивность побегов тесно связана с временами года. Наибольшее их количество совершено в весенне-летний период (60 %). В течение суток побеги совершались также с соблюдением некоторых закономерностей. Так, ночью совершалось до 40 % всех побегов. Во время нахождения за территорией воспитательно-трудовой колонии совершалось до 10 % побегов, из жилой и производственной зон — до 31 %.

Основными условиями, способствовавшими совершению побегов несовершеннолетних осужденных явились: неисправность инженерно-технических средств охраны — 15,1 %; недобросовестное несение службы контролерским составом — 18,6 %; направление на хозяйственные работы за территорию колонии слабо изученных осужденных, оказавшихся склонными к побегу, — 9,3 %; отсутствие контроля за осужденными со стороны воспитателей — 25,6 %; перепоручение контролерами своих обязанностей — 2,3 %.

Весьма тревожным в то время оставалось положение дел с предупреждением побегов из СИЗО и тюрем.

Так, в 1991 г. в СИЗО и тюрьмах России было зарегистрировано 231 преступление, в структуре которых преобладали побеги (из них 43 % — групповые).

Особенно большое количество побегов было совершено из СИЗО ГУВД Московской области, г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области, УВД Иркутской, Сахалинской, Саратовской, Тюменской областей, Краснодарского, Алтайского и Приморского краев. На долю этих девяти субъектов РФ пришлось 34 % побегов от общего их количества по всей территории России.

Лица, заключенные под стражу продолжали совершать побеги из камер (22 %). Способы были различны, в том числе через окна путем перепиливания, отгибания или взламывания оконных решеток. Эти побеги, как правило, совершались в ранние утренние часы или ночное время.

Примером вопиющей халатности, как указано в обзоре, является групповой побег из следственного изолятора в г. Сергиев-Посад Московской области.

31 марта 1992 г. примерно в 7 час. 15 мин. утра из камеры, расположенной на третьем этаже режимного корпуса, в которой содержалось 12 человек, совершили побег из-под стражи следственно арестованные Вахрушев, Беляев и Середкин.

Побегу предшествовала тщательная подготовка, организатором которой был Середкин. Во время нахождения в ИВС г. Сергиев-Посад он написал и отправил через неустановленное лицо письмо своей жене.

В этом письме Середкин сообщил супруге, что собирается совершить побег, для чего просил в одной из продуктовых передач прислать ножовочное полотно по металлу, а также деньги, при этом он пояснил, как это сделать, чтобы при досмотре запрещенные предметы не были обнаружены.

Прибыв в СИЗО, Середкин рассказал о своем решении совершить побег сокамерникам Вахрушеву и Беляеву, последние поддержали организатора в его намерении. После договоренности о побеге соучастники стали изучать систему охраны и режим работы сотрудников учреждения. В ходе наблюдения ими было установлено, что обыски в камере производятся формально. Каждый вторник в 7 час. утра контролер, который нес службу на тропе отряда, покидал свой пост, и после его ухода наружная охрана следственного изолятора никем не осуществлялась.

28 марта 1992 г. Середкин вместе с другими продуктами получил от жены в хлебе домашней выпечки три куска ножовочного полотна по металлу и деньги. Вместе с Вахрушевым вечером того же дня они приступили к выпиливанию части решетки. В обязанность третьего подельника — Беляева входило загораживание дверного глазка. Распиливание решетки производилось соучастниками в течение трех суток, в основном, в вечернее время.

В ночь с 29 на 30 марта 1992 г. контролер внутреннего поста услышала в одной из камер скрежет по металлу, о чем доложила своему руководству. Ответственный дежурный к этому сообщению отнесся безответственно и никаких мер к проверке сообщения своей подчиненной не принял.

Утром 31 марта 1992 г. следственно арестованные Вахрушев, Середкин и Беляев, воспользовавшись отсутствием контролера на тропе наряда и постовой вышке, сняли часть выпиленной оконной решетки, отогнули перепиленные металлические пластины жалюзей и спустились по связанным простыням на тропу наряда. Никем не обнаруженные соучастники преодолели два рубежа охраны и с помощью крючка, изготовленного из оторванной у кровати металлической полосы, поднялись на крышу постовой вышки, а затем спрыгнули за пределы следственного изолятора.

Как указывалось в обзоре, осуществляя побег путем подмены сокамерников, следственно арестованные использовали имеющиеся нарушения при размещении по камерам различных категорий следственно арестованных, а также ненадлежащее, формальное отношение сотрудников дежурной службы при приеме следственно арестованных и осужденных в учреждение или отправке их на этап.

Так, 31 марта 1992 г. в следственном изоляторе (СИЗО) в г. Рязани, в нарушение Положения о предварительном заключении под стражу, содержалась различная категория следственно арестованных, следовавших транзитом, в том числе лица, ранее судимые, а также осужденные условно, с направлением на стройки народного хозяйства.

31 января 1992 г. по взаимной договоренности вместо условно-осужденного Колодинкого для отправки в спецкомендатуру вышел Лазарев, осужденный за разбойное нападение и покушение на умышленное убийство, совершенное при отягчающих обстоятельствах, к десяти годам лишения свободы в исправительно-трудовой колонии строгого режима.

Рецидивист Лазарев без тщательной проверки был передан сотруднику спецкомендатуры для сопровождения его «к месту отбытия наказания». Во время следования в пешем порядке убийца и разбойник Лазарев от конвоира сбежал.

Особой опасностью отличались побеги, совершенные с нападением на представителей администрации или их захвата в качестве заложников.

Притупление бдительности сотрудников следственного изолятора (СИЗО) г. Нальчика, их необоснованная доверчивость к заключенным под стражу, несоблюдение требований инструкций, предусматривающих порядок открывания дверей камер и захода в них сотрудников, позволили 25 следственно арестованным напасть на трех контролеров и беспрепятственно забрать ключи от камер.

После этого осужденные открыли камеры в режимном корпусе, откуда выпустили всех сокамерников.

Они вооружились задвижками от дверей и кусками арматуры, вырвали входную дверь режимного корпуса, двойные металлические ворота, ведущие в хозяйственный двор, и в количестве 450 человек устремились на преодоление основного заграждения следственного изолятора. По бежавшим был открыт огонь. Один осужденный был убит, а пятеро получили пулевые ранения. Основная масса заключенных была водворена в камеры, однако 14 осужденным удалось преодолеть основное ограждение и совершить побег.

Как показывает практика, осужденные из числа хозяйственной обслуги, выполняющие различные работы на всей территории СИЗО, ИТК и тюрем, нередко остаются без охраны или надзора. Возможность свободного передвижения по территории учреждений с проникновением в самые труднодоступные и укромные места, бесконтрольное пользование различными инструментами открывают перед осужденными из числа хозяйственной обслуги широкий спектр возможностей для побега.

При выводе осужденных хозяйственной обслуги для работы на внешних объектах за пределами СИЗО, ИТК и тюрем охрана их осуществляется с грубейшими нарушениями требований законодательства и ведомственных инструкций.

Так, 13 января 1992 г. контролер тюрьмы в г. Тулуне (Иркутская область) в дневное время вывел за пределы учреждения 2 осужденных хозяйственной обслуги для очистки канализационных колодцев. Затем контролер Н. вместе с осужденными приобрели самогон и на квартире сестры одного из осужденных распили его. После того, как контролер Н. уснул, один из осужденных совершил побег.

В 1991–1992 гг. совершались побеги заключенных под стражу из помещений лечебных учреждений органов здравоохранения (9 % от общего числа всех побегов).

Например, 1 апреля 1992 г. несовершеннолетний Иванов из следственного изолятора г. Ярославля был вывезен в городскую больницу с подозрением на аппендицит, где предполагаемый врачами СИЗО диагноз не подтвердился.

В нарушении требований инструкции МВД РФ на пост для охраны Иванова в палате больницы был выставлен один контролер, вместо положенных двух. Воспользовавшись халатным отношением контролера к исполнению своих служебных обязанностей, следственно арестованный Иванов через туалетную комнату совершил побег[91].

Руководство Главного управления исполнения наказаний МВД РФ проанализировало причины побегов и других преступлений в следственных изоляторах и тюрьмах. В качестве объективных причин их совершения названы следующие: 1) переполнение учреждений сверх установленного лимита мест; 2) плохое техническое состояние зданий и помещений, предназначенных для содержания спецконтингента; 3) значительный некомплект контролерского состава и большой процент женщин среди контролеров; 4) несовершенство задействованных в охране инженерно-технических средств.

Однако, как справедливо отметил в своем информационном письме отдел СИЗО и тюрем ГУИН МВД РФ, главным фактором борьбы с побегами из СИЗО и тюрем является правильная организация работы и умелое руководство коллективами сотрудников исправительных учреждений, высокая требовательность и постоянный контроль за работой подчиненных. Ссылки на объективные обстоятельства нужны тем, кто не обладает необходимыми качествами руководителя, не владеет оперативной обстановкой, не проявляет подлинной заинтересованности в улучшении работы учреждения.

По мнению исследователей, в первой половине 90-х гг. XX в. в целом в России в исправительно-трудовых учреждениях совершалось от 3,5 до 5 тыс. побегов в год. В структуре преступности по всем исправительно-трудовым учреждениям в середине 90-х гг. на первом месте находились уклонения от отбывания наказания, затем — побеги, на третьем месте — различные виды обращения с наркотическими веществами, умышленные тяжкие телесные повреждения и, наконец, сопротивление представителям администрации[92].

Следует отметить, что 1995 г. ознаменовался значительным числом побегов, имевших большой общественный резонанс.

Так, в ночь на 2 июля 1995 г. из жилой зоны ИТК № 18 строгого режима МВД Республики Татарстан через подкоп длиною десять метров совершили побег девять осужденных, отсутствие которых было обнаружено администрацией колонии только спустя девять часов.

Из СИЗО № 1 ГУВД г. Москва 5 июля 1995 г. в 0 час. 20 мин. совершил побег особо опасный преступник А. В. Солоник.

Побег был совершен с помощью младшего инспектора охраны и надзора сержанта внутренней службы М., который скрылся вместе с преступником.

В Икшанской ВТК ГУВД Московской области 12 июля 1995 г. трое осужденных, перепилив ножовочным полотном разделительную решетку этапной комнаты, куда они были помещены за употребление спиртных напитков, прошли через незакрытую дверь КПП в запертую зону и совершили побег.

14 июля 1995 г. в 3 часа ночи в СИЗО № 1 Костромской области трое заключенных под стражу разобрали потолочное перекрытие камеры, проникли на крышу режимного корпуса и совершили побег с помощью заранее изготовленной веревки.

17 июля 1995 г. около 0 час. 30 мин. младший инспектор отдела режима и охраны СИЗО № 2 Кемеровской области рядовая внутренней службы Б., по предварительному сговору с двумя осужденными за убийство, открыла камеру и выпустила их в прогулочные дворики, откуда они с помощью изготовленной из матраца веревки совершили побег.

В 80-х — первой половине 90-х гг. XX в. в структуре преступности в территориальных исправительно-трудовых учреждениях России произошли кардинальные изменения. На них повлияли различные тенденции насильственной и корыстной преступности в целом. Если в 1988 г. наибольший вес в структуре пенитенциарной преступности занимало хулиганство (25,5 %), то в 1995 г. оно переместилось на шестое место (3,66 %), а первое заняло уклонение от отбывания наказания (39,6 %). Побеги же, как и в 1983 г. (15,5 %), в 1995 г. занимали второе место (14,85 %)[93].

В 1996 г. судами Российской Федерации за совершение преступлений осуждено 1111,1 тыс. чел., что на 20,2 % больше по сравнению с 1994 г. В Санкт-Петербурге в 1996 г. осуждено 23 116 чел. (1995 г. — 19 571).

В структуре судимости по объекту преступных посягательств доминирующими, как и ранее, оставались преступления против собственности.

В России за преступления данной категории в 1996 г. были осуждены 625,4 тыс. чел. (1995 г. — 535,6). В Санкт-Петербурге из числа осужденных за преступления в 1996 г. признаны виновными в кражах, грабежах, разбойных нападениях, мошеннических действиях и вымогательстве (рэкете) 43 %. За умышленные убийства в Российской Федерации в 1996 г. осуждены 18,5 тыс. чел., в Санкт-Петербурге — 400 чел. Удельный вес ранее судимых в России составил 33 %, в Санкт-Петербурге — 27 %. В состоянии опьянения совершили преступления в России 47,4 % осужденных (в Санкт-Петербурге — 38 %). Не имели постоянного источника дохода в России 46,9 % осужденных (в Санкт-Петербурге — 45 %). К лишению свободы в Российской Федерации в 1996 г. осуждено свыше 374 тыс. чел., в Санкт-Петербурге — 8 тыс. чел.[94]

В 1995–1997 гг. продолжился процесс реформирования уголовно-исполнительной системы, завершена передача функций охраны исправительных учреждений от МВД РФ Министерству юстиции РФ (МЮ РФ).

В 1996 г. количество преступлений в местах лишения свободы по сравнению с предыдущим годом сократилось почти на 20 %. Стало меньше побегов (на 26 %), умышленных убийств (на 17 %). В 1997 г. преступность в местах лишения свободы сократилась на 32,7 %. Отмечено снижение убийств (на 45 %), побегов (на 31,7 %). Вместе с тем, обстановка в исправительных учреждениях продолжала оставаться сложной. В колониях, тюрьмах, следственных изоляторах в силу ненадлежащей изоляции осужденных и следственно арестованных и отсутствия должного надзора за их поведением совершалось немало преступлений (в 1997 г. — 2008 преступлений, среди них — 46 убийств, 129 фактов причинения тяжкого вреда здоровью, 314 побегов). Каждое пятое преступление совершено осужденными, находившимися в состоянии алкогольного или наркотического опьянения. Переполнение следственных изоляторов на 1 января 1998 г. в среднем по Российской Федерации составило 52,7 %.

Так, сильно переполненным оказался и следственный изолятор № 1 («Кресты») г. Санкт-Петербурга, что нередко приводило к совершению следственно арестованными правонарушений и преступлений в камерах.

Гражданин Республики Узбекистан Джанагир Тулаганов был арестован по обвинению в краже и грабеже, совершенных в Санкт-Петербурге, и помещен в «Кресты». В камеру, где пребывал Тулаганов, в один из дней поместили некого О. По словам сокамерников, О. стал сразу же «качать права», заявив, что он из дагестанской преступной группировки, т. е. «в авторитете». Сокамерники пояснили О., что он «как новый человек в камере» из-за отсутствия спальных мест на всех следственно арестованных будет спать под нарами, дожидаясь, когда освободиться место для ночлега. О. не согласился на такие условия. Когда Тулаганова увели в баню, О. занял его спальное место. Возвратившись в камеру, Тулаганов предложил О. покинуть «чужую территорию», но в ответ услышал брань. В результате конфликта возникла драка, в ходе которой Тулаганов до смерти избил О.

Другой пример. Двадцатилетний Владимир Абрамов, обвиняемый в убийстве, был помещен в «Кресты». Вместе с Абрамовым в камере находился рецидивист К., привлеченный к уголовной ответственности за разбойное нападение. По показаниям сокамерников, К. устроил им «полный беспредел»: заставлял стирать свои вещи, готовить еду, беспричинно избивал, склонял к мужеложству. Наконец, терпение у Абрамова, которому доставалось больше всех, лопнуло. В четыре часа утра, когда все сокамерники спали, он, используя два ножа, зарезал К. и сдался администрации следственного изолятора.

Приговором Санкт-Петербургского городского суда Абрамов был осужден к двенадцати годам лишения свободы.

Темир Турсынбеков, обвиняемый в хулиганстве и краже, находился в одной из камер «Крестов». С сокамерниками у Турсынбекова отношения не сложились. Ночью обвиняемый, вооруженный ножом-заточкой, нанес своему обидчику С. тяжелое ранение. Преступник осужден к трем годам лишения свободы.

Ранее судимые Широкопитов, Жигарев и Григалашвили, будучи арестованными и находясь в «Крестах», в ходе ссоры со своим сокамерником К. кулаками и ногами избили потерпевшего, который впоследствии умер. Кроме того, преступники постоянно избивали сокамерников Ш. и Б., требуя от них денег. Рецидивисты осуждены к длительным срокам лишения свободы[95].

Не возникает сомнения, что общественная опасность побега из места лишения свободы лица, отбывающего наказание, а равно побега из-под ареста или из-под стражи лица, находящегося в предварительном заключении, обуславливается тем, что при этом прерывается исполнение приговора, постановления (определения) суда, постановления органа предварительного расследования об избрании в отношении подозреваемого или обвиняемого меры пресечения в виде заключения под стражу, дезорганизуется деятельность исправительного учреждения или правоохранительного органа в связи с отвлечением сил и средств для поиска и задержания бежавшего, создается опасность совершения этим лицом нового преступления, порождается сомнение у законопослушных граждан в способности в специально созданных на то органах обеспечить надежную изоляцию преступников от общества.

Как справедливо сообщалось в Указании Главного управления исполнения наказаний МЮ РФ «Об активизации борьбы с побегами осужденных» от 30 октября 1998 г. № 18/2-418, «побеговая активность» осужденных в исправительных колониях продолжает оставаться высокой.

Так, 22 сентября 1998 г. из производственной зоны ИТК № 8 УИН по Владимирской области допущен побег через подкоп длиною 27 (!) метров осужденных за тяжкие преступления Мальханова и Соловьева. Чрезвычайное происшествие явилось прямым следствием неудовлетворительной организации режима содержания осужденных.

В результате халатного отношения к выполнению служебных обязанностей сотрудников колоний допущено три побега осужденных из-под охраны в УИН по Приморскому краю.

10 августа 1998 г. из ИТК № 22, укрывшись в 200-литровой бочке, совершил побег осужденный Рытов. При расследовании обстоятельств побега было установлено, что преступление Рытовым готовилось заранее, совместно с осужденным Рабец. До направления в колонию, Рытов, находясь под следствием и пребывая в изоляторе временного содержания, уже пытался совершить побег, однако на соответствующий учет, как склонный к побегу, администрацией колонии поставлен не был. Более того, Рытову было разрешено круглосуточно находиться на территории производственной зоны, выполняя обязанности завхоза вместо отпущенного в отпуск осужденного Рабец.

10 августа 1998 г. осужденный Рабец предложил начальнику отдела безопасности привезти в колонию бензин, для чего попросил дать ему две бочки. В одной из них и спрятался Рытов. Вывоз бочек за территорию колонии был произведен в ночное время, их досмотр должным образом не осуществлялся, что позволило осужденному Рытову совершить побег и скрыться. Не вернулся из отпуска и осужденный Рабец.

6 октября 1998 г. в 21 час. 05 мин. путем преодоления «на рывок» основного ограждения из жилой зоны ИТК № 27 совершил побег осужденный Голота. При совершении преступления им использовались заранее приготовленная доска и металлическая пластина длиною 60 см. В целях пресечения побега часовыми двух постов было применено огнестрельное оружие (израсходовано 26 патронов). Однако это не помешало Голоте благополучно скрыться в лесном массиве.

В ночь с 12 на 13 октября 1998 г. из ИТК № 48 совершил побег осужденный Червов. Для преодоления заграждения колонии он использовал… телогрейку и рукавицы. Несмотря на то, что побег совершался на виду у часового поста, оружие на поражение последним не применялось «из-за низкой морально-психологической подготовленности».

За последнее десятилетие XX в. преступность в России выросла на 38 %. Более того, рост особо тяжких преступлений опережал рост преступности в целом.

Судами Российской Федерации в 1999 г. с вынесением приговора рассмотрено 968,6 тыс. уголовных дел, что на 11,9 % больше, чем в 1998 г. Общее количество осужденных по сравнению с 1998 г. выросло с 1119,4 тыс. до 1263,7 тыс. человек или на 12,9 %.

Рост числа осужденных отмечался за кражи, вымогательства (рэкет), грабеж и разбой.

Доля осужденных к лишению свободы возросло с 360,5 тыс. до 403,1 тыс. чел., или на 11,8 %.

Судами Санкт-Петербурга в 2000 г. с вынесением приговора рассмотрено 22 772 уголовных дела (1999 г. — 21 675). Признаны виновными в совершении преступлений 27 471 лицо (1999 г. — 25 984). 29 % от общего числа осужденных в 2000 г. приговорены к лишению свободы с отбыванием наказания в исправительных колониях (1999 г. — 33 %).

Портрет преступника Санкт-Петербурга 2000 г. выглядел следующим образом. 58 % осужденных не имели постоянного источника дохода (1999 г. — 56 %), 28 % — ранее судимы (1999 г. — 26 %), 26 % совершили преступления в состоянии опьянения (1999 г. — 27 %). Из числа осужденных 22 % — женщины, 10 % — несовершеннолетние[96].

Общее количество уголовно наказуемых деяний, совершенных в исправительных учреждениях и следственных изоляторах Российской Федерации в 2000 г. составило 403 преступления (1999 г. — 587; 1998 г. — 651), из них 382 — совершено в исправительных учреждениях (1999 г. — 561, 1998 г. — 615), 21 — в следственных изоляторах (1999 г. — 26, 1998 г. — 36).

В последние годы для правоохранительных органов особой проблемой стали нарушения законности в деятельности органов внутренних дел по обеспечению охраны лиц, содержащихся под стражей.

Так, двадцатичетырехлетний Олег Цветков в 1995 г. был осужден за кражу и грабеж к четырем годам и шести месяцам лишения свободы.

В декабре 1997 г. Цветкова по Указу Президента РФ «О помиловании» освободили из исправительной колонии.

Приехав из Вологодской области в Санкт-Петербург, Цветков продолжил свою преступную деятельность. В апреле 1998 г. Цветкова арестовали за вооруженный разбой и поместили в следственный изолятор.

22 января 1999 г. обвиняемый Цветков был доставлен в Федеральный суд Московского района, где должно было слушаться его уголовное дело.

При посадке в спецавтомобиль для этапирования обвиняемых Цветков напал на конвоира В., которого избил и завладел его табельным оружием. С целью совершения побега рецидивист произвел выстрел из пистолета В., но не попал. Преступнику удалось скрыться. Цветков приехал в г. Всеволожск Ленинградской области к своему другу, который убедил сбежавшего сдаться работникам правоохранительных органов.

Данный случай не является единичным.

Так, 12 июля 1990 г. в 16 час. 30 мин. в самом центре Москвы из автозака совершили побег семеро преступников, из которых пятеро числились по разряду «особо опасных». На счету К. Кима и А. Смердова было изнасилование, а также восемь разбойных нападений. Двое других беглецов — К. Павлюченков и И. Козловский числились по разряду «рядовых» преступников.

В ходе расследования обстоятельств побега было установлено, что перед побегом рецидивисты распивали спиртные напитки вместе со своей охраной.

Спецавтомобиль, в нарушение всех инструкций, уклонился от своего маршрута и въехал в подворотню. Солдат охраны пошел в магазин покупать спиртные напитки. Окончилась эта история тем, что рецидивисты, завладев пистолетами своих охранников, разбежались в разные стороны. Благодаря усилиям работников правоохранительных органов сбежавшие из-под конвоя вскоре были задержаны и понесли заслуженное наказание[97].

Генеральной прокуратурой РФ всем прокурорам субъектов РФ 26 сентября 2001 г. за № 16-26-2001 было направлено информационное письмо «О нарушениях законности в деятельности органов внутренних дел по обеспечению охраны лиц, содержащихся под стражей».

В данном информационном письме справедливо обращалось внимание на то, что результаты анализа состояния законности в деятельности органов внутренних дел по обеспечению охраны лиц, содержащихся под стражей, свидетельствуют о наличии в ней существенных недостатков и упущений.

По сведениям ГУООП МВД РФ, в 2000 г. зарегистрировано 75 побегов подозреваемых и обвиняемых во время их охраны и конвоирования силами милиции. В I полугодии 2001 г. совершен 31 побег.

За 2000 г. и I полугодие 2001 г. было зарегистрировано 5 побегов в Свердловской области; по 4 — в Республике Дагестан, Удмуртской Республике, Оренбургской области и Корякском автономном округе; по 3 — в Краснодарском крае, Пензенской, Кировской, Камчатской, Волгоградской, Московской, Астраханской областях. В Москве, Республике Хакасия, Ленинградской и ряде других областей — по 2 побега.

В 57 случаях побеги совершены из помещений изоляторов временного содержания органов внутренних дел (ИВС); 16 — из автозаков и иных служебных автомашин; 24 — из-под охраны милиции во время нахождения в медицинских учреждениях; 4 — из помещения судов; 5 — во время проведения следственных действий.

Однако статистические сведения, представленные МВД РФ, как было установлено Генеральной прокуратурой РФ, не соответствуют данным, поступившим из прокуратур субъектов РФ, и положением дел на местах.

Так, в 2000 г. — I полугодии 2001 г. в Республике Дагестан, Удмуртской Республике, Пензенской, Иркутской и Ленинградской областях фактически было совершено по 5 побегов.

Основными условиями, способствовавшими совершению побегов подозреваемых и обвиняемых из-под стражи являлись:

1. Нерешенные вопросы реконструкции старых и строительства новых ИВС, их слабая техническая укрепленность.

Так, значительной части побегов из ИВС способствовала ветхость помещений, не отвечающих требованиям ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений».

Например, 21 мая 2001 г. из ИВС Гатчинского РОВД (Ленинградская область) постройки 1868 г. (!) путем пролома стены совершен побег 14 лиц, содержавшихся под стражей.

Из ИВС Кулиновского РОВД (Республика Дагестан) 17 июня 2001 г. совершили побег трое арестованных, причем двое из них были взяты под стражу за совершение убийств.

Пол в этом ИВС был земляной, деревянное покрытие — ветхое. Для совершения побега арестованным не понадобились какие-либо специальные приспособления.

Аналогичные неудовлетворительные условия содержания задержанных по подозрению преступлений способствовали совершению 12 июня 2001 г. побега из ИВС г. Белова Кемеровской области 3 лиц, содержавшихся под стражей.

2. Физический износ и неукомплектованность специальных авто мобилей, для перевозки следственно арестованных.

Значительная часть побегов, совершенных при перевозке лиц, содержавшихся под стражей, из-за недостаточного количества автозаков происходит при использовании для этой цели служебного автотранспорта, не предназначенного для конвоирования следственно арестованных. Имевшиеся же автозаки физически изношены и неукомплектованы. При этом в Москве и иных субъектах РФ нормы перевозки следственно арестованных в суды превышаются в 3–3,5 раза.

3. Отсутствие надлежащей организации и контроля за охраной лиц, заключенных под стражу.

Так, 1 июня 2001 г. из Тужинской больницы (Кировская обл.) сбежал находившийся на лечении следственно арестованный Лебедев.

Условием, способствовавшим побегу, явилось то обстоятельство, что для его охраны был выделен лишь один милиционер, который на непродолжительное время отлучился из палаты, где находился следственно арестованный, который совершил побег и скрылся от правоохранительных органов.

Вследствие отсутствия контроля за несением службы сотрудниками охранно-конвойного подразделения милиции, которые «уединились» и распивали спиртные напитки, в ночь на 21 мая 2001 г. из ИВС Волосовского РОВД (Ленинградская область) совершили побег 6 лиц, содержавшихся под стражей.

В Иркутской области совершен побег из лечебного учреждения арестованных, находившихся под охраной пьяных милиционеров.

По данным фактам в отношении сотрудников милиции были возбуждены уголовные дела.

В 4 из 5 случаев побега арестованных во время проведения следственных действий вне ИВС, эти лица выдавались сотрудниками органов предварительного расследования без выделения наряда охранно-конвойных подразделений ОВД. При этом использовался служебный автотранспорт, не предназначенный для перевозки заключенных.

4. Ненадлежащее исполнение сотрудниками ИВС и охранно-конвойных подразделений ОВД своих служебных обязанностей, приводящие к тягчайшим последствиям.

Так, 5 сентября 2000 г. дежурный по ИВС ПОМ Тигильского РОВД (Корякский автономный округ) Ш. вывел из камеры обвиняемого Муравьева и стал распивать с ним спиртные напитки.

В ходе ссоры обвиняемый Муравьев отобрал у милиционера ключи от ИВС и комнаты для хранения оружия и боеприпасов, завладел автоматом и двумя пистолетами, застрелил Ш. и выпустил 8 задержанных.

Впоследствии преступник застрелил жителя поселка, второго ранил, а затем, захватив двух заложниц, скрылся вместе с ними на похищенной автомашине. В течение суток Муравьев был задержан, заложницы освобождены, а оружие — изъято.

Приговором суда рецидивист Муравьев был осужден к двадцати годам лишения свободы.

23 марта 2000 г. содержащийся под стражей Сахвадзе, по предварительному сговору с сокамерником Барбакадзе, был вместо последнего доставлен в суд, где и был освобожден в связи с вынесением приговора о наказании, не связанным с лишением свободы.

Проверка показала, что сотрудники конвойной службы милиции приняли из ИВС подсудимого, не сопоставив его личного дела со сведениями о личности конвоируемого в суд, а также не обратили внимание на его «неадекватное поведение в суде».

5. Большинство залов судебных заседаний надлежащим образом не оборудованы для содержания подсудимых. Некоторые подсудимые, доставленные конвоем милиции в суд, воспользовавшись тем, что скамья подсудимых не ограждена решетками, выпрыгивали в окна либо пытались совершить побег, применив физическое насилие к сотрудникам милиции.

6. Упущения в подборе кадров сотрудников ИВС и охранно-конвойных служб (вплоть до случаев преступного сговора сотрудников милиции с лицами, содержащимися под стражей).

Так, в 2000 г. из ИВС г. Волгограда совершила побег гражданка Оглы, заключенная под стражу за совершение преступления, связанного с незаконным оборотом наркотиков в особо крупных размерах.

В ходе расследования уголовного дела, возбужденного по факту ненадлежащего исполнения сотрудниками милиции своих служебных обязанностей, прокуратурой установлено, что арестованную Оглы вывел из ИВС милиционер конвойной службы М., который отвез ее на личном автомобиле в кафе, а после застолья — отпустил на свободу.

В ночь на 16 мая 2000 г. дежурный по ИВС Тигильского РОВД (Корякский автономный округ) Кадников с целью приобретения для него спиртных напитков освободил из-под стражи двух арестованных, которые в результате принятых оперативным дежурным РОВД мер розыска вскоре были задержаны.

Приговором суда бывший милиционер Кадников осужден к двум годам лишения свободы.

В начале XXI в. Россию потрясли побеги заключенных, имеющие большой общественный резонанс. Об этом свидетельствует правоприменительная практика.

Из спецдонесения прокурора Ульяновской области в Генеральную прокуратуру РФ от 18 января 2002 г. № 17-08-02: «Довожу до Вашего сведения, что 17.01.2002 из учреждения ЮИ-78/2 УИН МЮ РФ по Ульяновской области, расположенного в г. Новоульяновске, был совершен побег 14 осужденных к особому (!) режиму отбывания наказания. Точное время побега не установлено…»

В ходе служебной проверки было установлено, что в УИН МЮ РФ по Ульяновской области, на территории учреждения ЮИ № 78/2 строгого режима был создан изолированный участок для содержания особо опасных рецидивистов (с лимитом наполнения — 250 чел.).

По имеющейся информации, осужденные с целью побега начали рыть подкоп в октябре 2001 г., который производился в ночное время.

Оторванными уголками кроватей преступники вскрыли плитку размером 50x50 см. «Нелегально приобретенным молотком» рецидивистами в бетонном перекрытии было выдолблено отверстие. Затем произведен подкоп под фундамент здания, а в дальнейшем на глубине 2 метров, протяженностью 17 метров (непосредственно за маскировочным ограждением) совершен выход на поверхность земли.

Подкоп рылся алюминиевой посудой с использованием самодельной плитки для подогрева грунта. Для освещения подкопа использовалось электричество. Грунт сливался через канализацию, либо высыпался через окно камеры под стену здания, а затем разравнивался на территории прогулочного дворика.

Выбравшись из подкопа, осужденные под прикрытием маскировочного ограждения прошли вдоль него на 30–40 метров, удаляясь от часового наблюдательной вышки. Затем рецидивисты с использованием белых простыней проползли на территорию завода железобетонных изделий и под прикрытием построек вышли за его пределы.

Впоследствии бежавшие из-под стражи осужденные, преодолев 23 км от колонии, разделились на группы и разошлись в разные стороны.

18 января 2002 г. в 6 час. утра при подъеме осужденных было обнаружено их отсутствие. На спальных местах находились «муляжи, прикрытые одеялами». Личный состав колонии был поднят по тревоге.

Принятыми мерами розыска все сбежавшие особо опасные рецидивисты были задержаны 21 января 2002 г.

Зам. Генерального прокурора РФ в своем письме за № 17-2000-2002 от 24 февраля 2002 г. обоснованно обратил внимание всех прокуроров субъектов РФ, что основным условием, способствовавшим совершению группового побега особо опасных рецидивистов из ИК № 2 УИН МЮ РФ по Ульяновской области, явилось халатное отношение работников уголовно-исполнительной системы области к исполнению своих служебных обязанностей и предложил обратить особое внимание на необходимость активизации прокурорского надзора за исполнением требований закона по обеспечению изоляции и охраны осужденных, подозреваемых и обвиняемых, содержащихся под стражей, принятия решительных мер реагирования по фактам выявленных нарушений.

Учреждение ИЗ-77/2 (СИЗО № 2) УИН МЮ РФ по Москве (Бутырская тюрьма) размещается в двух кирпичных зданиях, из которых основное — постройки XVIII в. и до настоящего времени не подвергалось капительному ремонту.

Как указал в информации (за № 17.05.02 от 28.03.2002, адресованной в Генеральную прокуратуру РФ) зам. прокурора Москвы, стены и потолки большинства общих камер тюрьмы поражены грибком. По мнению специалистов, уничтожить грибок практически невозможно. В камерах существенно повышены температура и влажность воздуха, ощущается недостаток кислорода.

В СИЗО № 2 (Бутырская тюрьма) на 4 марта 2002 г. содержались 3895 арестованных при лимите наполнения 2190 чел.

Условия содержания спецконтингента, материально-бытовое обеспечение и др. не соответствуют предъявляемым требованиям.

В СИЗО № 2 были допущены чрезвычайные происшествия, вызвавшие широкий общественный резонанс.

Так, 5 сентября 2001 г. из камеры № 76 режимного корпуса № 2 осужденные к пожизненному лишению свободы Безотчество, Куликов и Железогло путем разбора кирпичной кладки пола камеры совершили побег, проникнув через отверстие в полу в подвальное помещение учреждения и выбрались за пределы тюрьмы на поверхность рядом с Домом культуры ГУВД (!) в Москве.

Причинами побега, как было установлено предварительным расследованием уголовного дела, явилось ненадлежащее исполнение своих обязанностей должностными лицами следственного изолятора.

В день побега специальный пост во втором корпусном отделении, где содержались осужденные к пожизненному лишению свободы, выставлен не был, наблюдение за поведением особо опасных преступников в течение смены практически не осуществлялось. При приеме-сдаче дежурства в ночь с 4 на 5 сентября 2001 г. принимающий и сдающий смены отсутствовали, технический осмотр камеры № 76 не проводился. Со стороны руководства следственного изолятора контроль за проведением обысков и технических осмотров камер должным образом не осуществлялся.

По факту побега Безотчество, Куликова и Железогло 5 сентября 2001 г. прокуратурой Москвы было возбуждено уголовное дело. 1 февраля 2002 г. уголовное дело по обвинению Железогло и Куликова по обвинению их в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 2 ст. 313 УК РФ, направлено в суд. Дело по обвинению Безотчество 5 февраля 2002 г. приостановлено в связи с розыском обвиняемого.

По факту ненадлежащего исполнения сотрудниками СИЗО № 2 должностных обязанностей прокуратурой Центрального административного округа Москвы 19 декабря 2001 г. было возбуждено уголовное дело.

Однако, не прошло и месяца, как из Бутырской тюрьмы был совершен новый побег.

1 сентября 2001 г. из СИЗО № 2, воспользовавшись халатностью сотрудников охраны и при полном их попустительстве, совершен побег еще одним подследственным при подготовке его к свиданию с родственниками.

Так, арестованный Виноградов 1 октября 2001 г. был выведен начальником корпусного отделения из камеры в общий сборный бокс группы свиданий. Через некоторое время, воспользовавшись халатностью охраны, Виноградов проник в помещение КПП, относящееся к наружным постам и предназначенное для прохода лиц, пребывавших на кратковременные свидания с арестованными.

Предъявив удостоверение неустановленного образца красного цвета, Виноградов заявил, что прибыл из ГУИН МЮ РФ с проверкой и попросил младшего инспектора X. выпустить его за пределы учреждения.

X., в нарушении должностных инструкций об организации работы по охране, надзору и конвоированию лиц, содержащихся в следственных изоляторах, нарушила требования контрольно-пропускного режима и выпустила через КПП заключенного Виноградова.

По факту побега обвиняемого Виноградова прокуратурой Москвы 1 октября 2001 г. было возбуждено уголовное дело. Задержанному рецидивисту было предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных п. «а» ч. 2 ст. 313, ч. 2 ст. 317, ч. 2 ст. 222, ч. 2 ст. 291 УК РФ, а его уголовное дело направлено в суд.

Проверка показала, что ЧП в СИЗО № 2 произошло в результате неудовлетворительной организации контроля за арестованными, нарушений должностных обязанностей, непринятия мер реагирования на оперативную информацию, недостатков в подборе и расстановке кадров, непринятия необходимых мер руководством следственного изолятора и УИН по МЮ РФ по Москве по полному укомплектованию личного состава учреждения, а также слабой технической оснащенности учреждения.

По факту ненадлежащего исполнения сотрудниками СИЗО № 2 своих обязанностей прокуратурой ЮВАО Москвы 18 января 2001 г. было возбуждено уголовное дело.

Восемь дней потребовалось сотрудникам правоохранительных органов Российской Федерации для того, чтобы поймать вырвавшихся на свободу матерых преступников.

1 марта 2002 г. в 17 час. 10 мин. утра случайные свидетели, оказавшиеся вечером на углу улиц Мира и Октябрьской в г. Краснодаре, видели, как из остановившегося автозака выскочили несколько человек и принялись избивать конвоира. Один из преступников выхватил из кармана пистолет и выстрелил в старшего конвоя. Семеро рецидивистов в мгновение ока разбежались в разные стороны.

Но спустя всего несколько минут к деморализованным конвоирам подошел молодой парень и привел одного из только что сбежавших. 24-летний Армен Балудян поймал осужденного за убийства и грабежи Голицина, который, спрыгнув с крыши, угодил… в кошелку с яйцами, которую несла с базара живущая в том же районе женщина.

6 марта 2002 г. в поселке Псекупский в Адыгее были задержаны трое сбежавших: Шупляк, Хисимов и Коровин.

Преступники прятались в заброшенном доме и не пожелали сдаваться — Шупляк расстрелял две обоймы в сотрудников СОБРа из захваченного у конвоиров пистолета.

8 ночь на 8 марта 2002 г. на окраине Ставрополя был задержан рецидивист Жестаков. Оказавшись в краевом центре, он заявил по дельникам, что поедет в Чечню «наниматься в боевики». Эти слова не понравились местному криминальному авторитету, который заявил: «Мы — урки, но мы — патриоты». И Жестакова выгнали на улицу.

Впоследствии рецидивист Жестаков, расстреляв по злобе двоих встречных граждан, захватил такси. Водителю автомобиля, везшего особо опасного преступника, повезло. На автозаправочной станции, где он остановился, дежурили двое отважных студентов. Когда пистолет рецидивиста дал осечку, студенты задержали Жестакова.

К вечеру того же дня в котельной краснодарской поликлиники схватили самого опасного из числа сбежавших рецидивистов — Жукова.

9 марта 2002 г. в Армавире был задержан последний из рецидивистов — Балыкин. У сотрудников уголовного розыска имелась информация, что он встречается с девушкой по имени Алена. Сотрудниками милиции были проверены все Алены, живущие в Армавире. И, наконец, рецидивист Балыкин был задержан. Капкан захлопнулся![98]

Таких дерзких преступлений в Санкт-Петербурге не было давно. 12 мая 2003 г. из зала федерального суда Василеостровского района сбежало двое подсудимых.

В этот день в суде слушалось уголовное дело неких Савко и Заводского, которые являлись гражданами Республики Беларусь.

Савко и Заводский обвинялись в разбойном нападении. С применением ножа, по версии предварительного следствия, они отобрали у потерпевшего несколько сотен тысяч рублей.

После совершенного разбойного нападения соучастники были задержаны, арестованы и пребывали в следственном изоляторе № 1 («Кресты»).

12 мая 2003 г. было проведено судебное заседание. Судья удалился в совещательную комнату для вынесения судебного решения. Однако Савко и Заводский не стали дожидаться приговора суда.

Когда один из конвоиров начал надевать на них наручники, соучастники набросились на него и выхватили из кобуры табельное оружие (пистолет системы Макарова).

Далее события развивались следующим образом. Подельники навели оружие на второго конвоира и на присутствующих в зале, а затем выбежали из зала судебного заседания.

Они сбежали из-под стражи без особых проблем, так как зал, где слушалось их уголовное дело, располагался рядом с выходом на улицу; это позволило рецидивистам скрыться[99].

В конце концов преступники были задержаны. На их поиск и задержание были задействованы сотрудники не только Российской Федерации, но и Республики Беларусь.

Промышлять кражами Александр Калинин (20 лет) стал два года назад. Орудовал преступник в родном городе Новосиль Орловской области. Именно здесь он залезал в дома, в основном через форточки. В последний раз Калинина, который уже был условно судим, поймали с поличным. Приговором суда Калинин был осужден к шести годам лишения свободы.

В тюрьму рецидивисту не хотелось. Находясь в изоляторе временного содержания, он составил план побега, который с легкостью воплотил в жизнь.

Во дворе районного отдела внутренних дел Калинин попросился в туалет. Ничего не подозревавший конвоир, отстегнув наручники, отпустил осужденного по нужде.

Туалет представлял собой строение в углу двора с двумя отделениями, помеченными буквами «М» и «Ж». Яма для нечистот под ними была общая.

Оказавшись за закрытой дверью, Калинин, недолго думая, нырнул через дырку в полу прямо… в отхожее место. Оттуда он перебрался в женское отделение. Затем через окно вылез в соседний с районы внутренним отделом гаражный комплекс и скрылся.

Задержали рецидивиста Калинина только на третьи сутки. Беглец скрывался у своей бабушки. Там его и задержали — уже умытого и переодетого.

Двое арестованных — Александр Гончаров (26 лет) и Вадим Науменко (18 лет) совершили 26 июня 2004 г. побег из изолятора временного содержания (ИВС) Лужского районного отдела внутренних дел Ленинградской области.

Арестанты разобрали вентиляционную решетку и сквозь отверстие бежали из изолятора. На розыск беглецов был ориентирован весь личный состав Лужского ОВД.

В ночь на 28 июня 2004 г. один из беглецов — Владимир Науменко был задержан в г. Луге у д. 22 по улице Кирова. Его подельник, Александр Гончаров, также был задержан усилиями сотрудников милиции.

Прокуратура Лужского района Ленинградской области возбудила в отношении Гончарова и Науменко уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ст. 313 УК ГФ (побег из-под ареста)[100].

30 июля 2004 г. обвиняемый Н. автозаком был доставлен во двор здания федерального суда Кировского района Санкт-Петербурга, где должен был решаться вопрос о продлении ему срока содержания под стражей.

Н. обвинялся в причинении тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего.

При переводе из спецавтомобиля в конвойное помещение суда Н. оттолкнул одного из конвойных и бросился бежать. Однако сотрудники конвойной службы в течение нескольких минут настигли беглеца и задержали. Н. оказал им активное сопротивление. Заостренным осколком стекла обвиняемый нанес конвоирам несколько ранений. Кроме того, при личном досмотре Н. в обуви у него были обнаружены два бритвенных лезвия.

В отношении Н. возбуждено еще одно уголовное дело. Теперь ему придется нести ответственность не только за причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего, но и за покушение на побег, а также причинение насилия в отношении представителя власти.

Двадцатилетний Денис Никитин 11 августа 2004 г. совершил дерзкий побег из медчасти следственного изолятора № 4 Санкт-Петербурга.

Несмотря на довольно молодой возраст, Никитин был неоднократно судим за дезертирство и кражи.

В очередной раз рецидивист был арестован 19 мая 2004 г. Ему предъявили обвинение в краже. Никитин был помещен в следственный изолятор.

Вечером 10 августа Никитин еще был на вечерней поверке. Его отсутствие в палате обнаружили 11 августа в 12 час. 45 мин. Вместо «больного» под одеялом на кровати лежала тряпичная кукла.

14 августа 2004 г. беглец был задержан работниками правоохранительных органов.

В ходе расследования обстоятельств побега установлено, что Никитин из металлической детали кровати изготовил отмычку, которая подошла ко всем встретившимся беглецу на пути к свободе дверям.

Затем Никитин спустился во внутренний дворик и пошел к двухэтажной постройке. Рецидивист забрался на чердак, спустился на карниз, накинул куртку на колючую проволоку и, спрыгнув на землю, оказался на свободе[101].

Хронику побегов из изоляторов временного содержания (ИВС), следственных изоляторов (СИЗО), исправительных колоний и тюрем России можно продолжать до бесконечности.

Итак, побеги заключенных из мест лишения свободы в России продолжаются…

Глава 4

Три знаменитые тюрьмы Санкт-Петербурга: история побегов

За трехсотлетнюю историю Санкт-Петербурга печальную известность получили три тюрьмы: Петропавловская крепость, Шлиссельбургская крепость и знаменитые «Кресты».

Петропавловская крепость возникла в период Северной войны со Швецией (1700–1721). Война велась за возвращение исконно русских приневских и прибалтийских земель, захваченных Швецией в начале XVII в.

В апреле 1703 г. в ходе боевых действий русские захватили шведскую крепость Ниеншанс, расположенную при впадении в Неву реки Охта. Однако эта крепость не могла обеспечить оборону устья Невы от шведов, так как располагалась далеко от моря. На военном совете было принято решение искать место для новой крепости. Выбор пал на Заячий остров. Этот остров был невелик — около 750 метров в длину и 360 — в ширину. Крепость могла бы занять почти всю площадь острова.

День 16 мая 1703 г. (27 мая по новому стилю), когда лопаты солдат и «работных людей» вонзились в сырую землю Заячьего острова, принято считать днем основания Санкт-Петербурга[102].

Строительство Петропавловской крепости велось по плану, составленному Петром I. Контуры крепости определялись естественными очертаниями берегов Заячьего острова. Она получила форму вытянутого шестиугольника. За строительством Петропавловской крепости наблюдали сподвижники Петра I: А. Д. Меньшиков, Г. И. Головин, Н. М. Зотов, Ю. Ю. Трубецкой, К. А. Нарышкин. Их именами были названы крепостные бастионы, один из которых, в честь Петра I, был назван Государевым.

Хотя Петропавловская крепость строилась как оборонительное сооружение, ей не пришлось защищать Санкт-Петербург. С первой половины XVIII в. она использовалась как политическая тюрьма. Местами заключения служили казематы крепостных стен и специальные тюрьмы: Секретный дом Алексеевского равелина и Секретная тюрьма Трубецкого бастиона.

В XVIII в. в крепости находились высшие карательные органы России — Тайная канцелярия, а затем Тайная экспедиция Сената.

Впервые Петропавловская крепость была использована как государственная тюрьма еще при Петре I. В 1718 г. в одном из казематов Трубецкого бастиона содержался царевич Алексей, принявший участие в заговоре бояр и духовенства против преобразований Петра I.

В 1790 г. в крепость был заключен «бунтовщик похуже Пугачева»— так Екатерина II называла А. Н. Радищева за его книгу «Путешествие из Петербурга в Москву».

Следствие и суд над Радищевым продолжались более двух месяцев. 13 июля 1790 г. Екатерина II издала указ на имя главнокомандующего графа Брюсса о предании Радищева суду уголовной палаты, который приговорил его к смертной казни. 4 сентября 1790 г. императрица указом Государственному совету заменила смертную казнь лишением дворянства, чинов и ссылкой в Сибирь в Илимский острог на десятилетнее безысходное пребывание.

В 1825 г. Петропавловская крепость стала местом заключения декабристов. Пестель, Муравьев-Апостол, Лунин, Пущин, братья Бестужевы и другие содержались в казематах и Секретном доме Алексеевского равелина.

17 декабря 1825 г. Николаем I был утвержден «Тайный комитет для изыскания соучастников злоумышленного общества» (председатель — военный министр Татищев). По окончании следствия царь издал манифест от 1 июня 1826 г. об учреждении верховного уголовного суда над декабристами. В состав суда вошли члены Государственного совета, Святейшего Синода, Сената и особо назначенные военные и гражданские чины. По приговору суда и указу царя от 10 июля 1826 г. пять руководителей восстания были казнены, остальные — приговорены к различным мерам наказания, в том числе к ссылке на пожизненные каторжные работы.

Вот как производилась казнь. В соответствии с распоряжением Николая I в ночь на 13 июля 1826 г. на территорию Кронверка были введены войска. Вначале состоялась гражданская казнь. Всех осужденных на каторгу (кроме морских офицеров, гражданская казнь над которыми происходила в Кронштадте) построили и под конвоем вывели на Кронверк. Декабристов построили внутри четырехугольника войск. Началось чтение приговора. В знак гражданской смерти над головами заключенных ломали шпаги. Сорвали мундиры, ордена — все это сожгли на кострах. Затем осужденных на каторгу увели в крепость.

В это время пятеро приговоренных к смертной казни находились на Кронверкской куртине. Глубокой ночью их, закованных в кандалы, вывели из каземата и через Кронверкские ворота привели на территорию Кронверка.

Приговоренных к смертной казни, одетых в саваны, поставили на помост виселицы. Забил барабан, из-под ног декабристов палачи выбили скамейки. Веревки были новые и не затянулись. Трое: Рылеев, Муравьев-Апостол и Каховский — сорвались. Они упали на доски помостов и сильно расшиблись.

Генерал П. В. Голенищев-Кутузов приказал начать казнь снова. Пока принесли другие веревки, починили виселицу, начался рассвет. Когда все было готово, осужденных вторично ввели на эшафот. Казнь совершилась…[103]

В 1849 г. в крепости содержались члены кружка М. В. Буташевича-Петрашевского, среди них в Алексеевский равелин был заключен Ф. М. Достоевский. 16 ноября 1849 г. петрашевцам, чья вина состояла в «покушении на составление преступного сообщества с революционными целями, заочном оскорблении царя, антиправительственной пропаганде и т. д.» был вынесен приговор: 15 человек приговорили к смертной казни, а остальных — к каторжным работам на заводах. Однако 19 декабря 1849 г. генерал-аудитор, не согласившись с этим приговором, приговорил к расстрелу 21 обвиняемого. Казнь была назначена на 22 декабря на Семеновском плацу, куда петрашевцев должны были привезти из Петропавловской крепости.

Только после того, как всех приговоренных к смертной казни расставили на эшафоте для приведения приговора в исполнение, было объявлено повеление Николая I о замене расстрела другими наказаниями.

В конце 1876 г. в Петербурге возникла народническая организация «Земля и воля». В Петропавловской крепости находились М. А. Натансон, А. Ф. Михайлов, Ф. В. Трощинский и др.

В 1879 г. в результате раскола «Земли и воли» возникла новая тайная организация народников — «Народная воля» (в нее входили М. Ф. Фроленко, В. Н. Фигнер, С. Л. Перовская, А. Н. Желябов, A. Д. Михайлов и др.).

В Секретном доме Алексеевского равелина с 1851 по 1854 г. находился один из идеологов народничества М. А. Бакунин. Он попал в Петропавловскую крепость после приговора его к смертной казни судами двух зарубежных государств и заточения в нескольких тюрьмах за пределами России. В 1860–1880 гг. в Петропавловскую крепость были помещены члены народнических организаций «Земля и воля» и «Народная воля» — Д. М. Рогачев, А. Д. Михайлов, А. Н. Желябов, B. Н. Фигнер и др.

Особым присутствием Правительствующего Сената 29 марта 1881 г. было рассмотрено дело об убийстве Александра II. К смертной казни приговорены шесть обвиняемых. При этом Желябов, Перовская, Кибальчич, Михайлов, Рысаков были повешены, а Гельман — умерла в тюремной больнице. До приведения приговора в исполнение осужденные к смертной казни содержались в тюрьме Третьего отделения, Трубецком бастионе Петропавловской крепости и в доме предварительного заключения.

Из осужденных по этому процессу до перевода в Шлиссельбургскую крепость (с 1880 по 1884 г.) умерли С. Г. Ширяев, Л. Д. Терентьева, А. Д. Михайлов, М. Р. Ланганс, А. Н. Баранников.

Будучи возмущена действиями градоначальника Санкт-Петербурга генерала Трепова, отдавшего распоряжение о применении физического наказания (избиения розгами) к политическому заключенному Боголюбову, осужденному к каторжным работам за участие в манифестации молодежи у Казанского собора, 24 января 1878 г. революционерка Вера Засулич выстрелом из пистолета большого калибра с близкого расстояния нанесла Трепову «рану в области таза».

На судебном процессе по обвинению Засулич председательствовал известный российский юрист А. Ф. Кони. Суд присяжных вынес вердикт — оправдать[104].

Вера Засулич содержалась не только в Доме предварительного заключения, но и в Петропавловской крепости, в которую ее поместили в начале 1870-х гг. по обвинению в политической пропаганде.

Кстати сказать, оправдательный приговор был все же отменен, однако обвиняемая уже скрылась за границу. Повторного рассмотрения дела Засулич не произошло, так как вызванная на новое судебное рассмотрение обвиняемая, находившаяся в Швейцарии, в суд так и не явилась.

В 1887 г. в Петропавловскую крепость были заключены члены террористической фракции «Народной воли». Они обвинялись в подготовке покушения на Александра III, в том числе А. И. Ульянов.

В 1879 г. узником Петропавловской крепости стал один из создателей первой самостоятельной рабочей организации Петербурга В. И. Обнорский. Организация, созданная им и С. Н. Халтуриным, носила название «Северный союз русских рабочих».

В 1896–1899 гг. в Петропавловской крепости содержались члены петербургского «Союза за освобождение рабочего класса» А. С. Шаповалов, М. А. Сильвин, Н. Э. Бауман и др.

Следует отметить, что в 1905 г. в Петропавловскую крепость был заключен известный русский писатель А. М. Горький.

В Петропавловской крепости в 1906–1908 гг. заседали петербургский военно-полевой и военно-окружной суды, вынесшие не один суровый приговор участникам первой русской революции 1905–1907 гг.

В феврале 1917 г. в Петропавловскую крепость были заключены солдаты Павловского полка, перешедшие в дни свержения царизма на сторону народа. 28 февраля 1917 г. их освободил восставший гарнизон крепости.

В ночь на 26 октября 1917 г. в Петропавловскую крепость были доставлены арестованные министры Временного правительства[105].

Необходимо отметить, что во второй половине XVIII в. на территории Алексеевского равелина было выстроено деревянное тюремное здание. В 1796–1797 гг. на его территории появилось новое здание — каменное.

Император Павел I повелел: «Для содержания под стражею до тайной экспедиции относящимся, изготовить дом с удобностью для содержания в крепости». Это новое здание и стало известно как Секретный дом Алексеевского равелина.

О заключении в эту тюрьму оповещался ограниченный круг людей. Арестант секретного дома значился по номеру камеры, в которой он содержался.

Секретный дом представлял собой каменное одноэтажное треугольной формы здание. В нем насчитывалось 26 камер, из них 20 — для одиночного заключения.

Стены камер были выбелены известью. В камере стояла кровать с тюфяком и «госпитальным одеялом». Возле кровати столик с кружкой воды. На кружке были вырезаны буквы АР (начальные буквы названия равелина). Освещал комнату ночник, сильно коптивший. В одном из углов камеры помещалась параша. Камеры отапливались печами с топкой из коридора.

Так же, как в казематах, в Секретном доме господствовали молчание и тишина. Стража ходила по коридору в мягких туфлях. Заключенным запрещалось перестукиваться, переговариваться между собой и разговаривать со стражей.

Переписка с родными по сути дела была запрещена. Разрешение на нее давалось только в редких случаях и исключительно царем.

Секретный дом Алексеевского равелина существовал до 1884 г.

В 60 —70-е гг. XIX в. в Петропавловской крепости содержалось много узников и камер на всех узников не хватало.

Комендант Петропавловской крепости генерал Корсаков обратился в Главное инженерное управление с просьбой приспособить для мест заключения пустующие казематы Трубецкого бастиона.

Летом 1870 г. в присутствии генералитета и высшего духовенства состоялось открытие тюрьмы Трубецкого бастиона.

В 1872 г. тюрьма Трубецкого бастиона стала действующей политической тюрьмой России. За период ее существования (1872–1917) через нее прошло около 1,5 тысячи заключенных. Это были революционеры, находившиеся под следствием. В некоторых случаях здесь отбывали сроки политические заключенные, осужденные на каторгу. Приговоренные к смертной казни оставались в тюрьме до отправления на казнь. По свидетельствам очевидцев, арестанта везли в тюрьму в специальной закрытой камере. Карета останавливалась у подъезда Комендантского дома, где жандармский офицер (начальник конвоя) получал пропуск, после чего карета следовала к тюрьме Трубецкого бастиона.

Первое помещение, в которое попадал арестант, — кордегардия, т. е. караульное помещение. В ней находилась наружная охрана тюрьмы. Когда проводили нового арестанта через кордегардию, солдатам давалась команда повернуться лицом к стене. Им не разрешалось видеть узника.

Из кордегардии арестант поступал в приемную, где узника подвергали тщательному осмотру. При этом в обязательном порядке присутствовал смотритель тюрьмы.

После переодевания смотритель читал арестанту правила поведения. В тюрьме запрещалось разговаривать, свистеть, чертить на стенах, делать пометки в книгах. За нарушение правил могли лишить переписки с родными, прогулок, заключить в карцер, надеть смирительную рубашку…

Из приемной арестант попадал в тюремный коридор. В нем с одной стороны были расположены окна, выходящие в тюремный дворик. Переплеты рам были железные, а стекла — матовые.

В тюрьме было порядка 70 камер одиночного заключения, одинаковых по планировке и размерам.

Сводчатый потолок, асфальтовый пол. Окно расположено высоко. Оно выходило на крепостную стену. Рамы окна были двойные, железные. Окно пропускало мало света.

Вырваться из Петропавловской крепости было невозможно. За 200 лет существования политической тюрьмы из нее не удалось убежать ни одному узнику[106].

Новгородцы в 1323 г. на небольшом острове у Ладожского озера заложили свою крепость — Орешек. Под защитой Орешка в истоке Невы рос город. Однако в ходе войн со Швецией Орешек России пришлось сдать: в 1617 г. по условиям Столбовского договора город отошел к неприятелю.

Крепость свыше 90 лет жила вне России (под чужим именем Нотенбург). В 1702 г. русские войска вернули России крепость навсегда. Петр I переименовал крепость в Шлиссельбург, что означает Ключ-город, и превратил ее в военный оплот против шведов. Шлиссельбургская крепость постоянно и заботливо укреплялась. Внутри крепости со стороны Ладожского озера находился центр оборонительного сооружения — цитадель, или Секретный замок. После основания Санкт-Петербурга роль Шлиссельбургской крепости, как стратегического форпоста, несколько уменьшилась.

Однако в 1756–1758 гг. по проекту инженера Миниха обветшалые укрепления крепости переделали, а количество орудий увеличили.

Крепость еще отстраивалась, когда сюда привезли первого политического узника. Им оказалась царевна Мария Алексеевна, участница заговора царевича Алексея против своего отца — Петра I. Следующие цари не забыли «удобств» Шлиссельбургской крепости. В 1730 г. туда был доставлен под конвоем князь Д. М. Голицин, глава Верховного Совета, который пытался ограничить самодержавную власть новой императрицы Анны Иоанновны.

В 1739 г. Шлиссельбургская крепость приняла князей Долгоруких, а ровно через год — виновника их пыток и смерти курляндского герцога Эрнста Бирона. В крепости в течение восьми лет содержался под стражей, а затем в 1764 г. был убит принц Иоанн Антонович, он же император Иван VI.

Во второй половине XVIII в. количество заключенных в Шлиссельбургской крепости значительно увеличилось. Его основную часть составляли представители народа.

В 1755 г. началось народное восстание башкиров, возглавляемое Абдуллой Мяглядином, более известным под именем Батырши Алеева.

Восстание было жестоко подавлено. Батырши бежал, но недалеко от Уфы был пойман. Вождя восставших башкир доставили в Санкт-Петербург осенью 1756 г.

Батыршу заключили в Шлиссельбургскую крепость. Он пробыл там в одиночной камере пять лет. В 1762 г. при попытке к бегству Батырши был убит[107].

«Русской бастилией» называли современники Шлиссельбургскую крепость. Если в Петропавловской крепости содержались в основном подследственные, то в Шлиссельбургскую узника направляли после вынесения приговора.

В 1810 г. Шлиссельбургская крепость как оборонительное сооружение перестала существовать. Она утвердилась как политическая тюрьма и получила название «Государева».

Шлиссельбургская тюрьма находилась всего в 60 км от Санкт-Петербурга, а узники чувствовали себя отрезанными от всего мира. Режим тюрьмы справедливо называли «режимом, близким могиле». Заключенный, независимо от социального положения, терял свое имя. Со времени поступления и до конца своего срока он назывался «безвестным за номером таким-то».

Узника привозили в закрытой кибитке, зашитой рогожами. Чрезвычайно малые камеры (5–6 шагов в длину) были сырыми и полутемными. В 1798 г. в Шлиссельбургской крепости построили специальное тюремное здание, получившее название Старой тюрьмы. С 1825 г. оно стало местом содержания врагов царизма. В эту тюрьму после приговора привезли семнадцать декабристов, а несколько позже польского революционера Лукасиньского.

Тридцать восемь лет (!) провел в Шлиссельбургской крепости «государственный преступник Царства Польского» Лукасиньский. В 1822 г. за организацию польского общества по борьбе с царизмом Лукасиньский был помещен в политическую тюрьму в Лешне. После осуждения его отправляют отбывать наказание в крепость Замостье, где Лукасиньский провел семь лет. Там же он пытался организовать восстание, за что был приговорен к смертной казни, которая в последствии была заменена содержанием в тюрьме. В Шлиссельбургскую крепость Лукасиньский был доставлен 24 декабря 1830 г., где и скончался зимой 1868 г.

Старая тюрьма делила площадь Шлиссельбургской крепости на две неравные части — большой и малый двор.

Весной 1854 г. из Алексеевского равелина Петропавловской крепости по личному распоряжению Николая I в Шлиссельбургскую крепость был переведен М. А. Бакунин. Коменданту было приказано поместить нового узника в «надежную камеру» и «иметь за ним бдительное и строжайшее наблюдение». Около шести лет провел в одиночном заключении Бакунин, которое было ему заменено ссылкой на поселение в Сибирь.

В 1870 г. Александр II повелел упразднить Шлиссельбургскую крепость и поместить туда Выборгскую военно-исправительную роту.

Однако Александр III решил снова использовать надежные казематы крепости для заточения своих врагов. Старых камер стало не хватать, и в 1881 г. началась постройка Новой тюрьмы, которая была рассчитана на 40 человек. В августе 1884 года сюда были заточены члены партии «Народная воля».

По специальному акту военного ведомства тюрьма передавалась в ведение министра внутренних дел. На острове учреждалось Шлиссельбургское жандармское управление (145 чел).

19 июля 1884 г. Александр III утвердил «Положение о Шлиссельбургской крепости», на основании которого узников ставили в условия полной изоляции, не допуская их общения не только с внешним миром, но и с товарищами по отбыванию наказания. Права администрации тюрьмы фактически ничем не ограничивались: допускались наказания заключенных в случае их неповиновения тюремному начальству; запрещался физический труд и любая умственная деятельность арестантов; администрация тюрьмы могла даже ограничить число прогулок заключенных.

В 1884 г. из Петропавловской крепости в Шлиссельбургскую крепость были доставлены народовольцы, осужденные в 1882–1886 гг. Среди них Н. А. Морозов, М. Ф. Грачевский, Ю. Н. Богданович, М. Ф. Фроленко, Г. П. Исаев и др.

Осенью 1886 г. группа студентов (А. И. Ульянов, В. Д. Генералов и др.) приняли решение о подготовке покушения на Александра III. Убить царя не удалось. По приговору все подсудимые были осуждены к смертной казни через повешение. Царь заменил двум из них (Лукашевичу и Новорусскому) смертную казнь бессрочным заточением в Шлиссельбургской крепости.

4 мая 1887 г. комендант Петропавловской крепости получил приказ подготовить приговоренных к повешению для отправки в Шлиссельбург к месту казни. Три дня провели смертники в Старой тюрьме, пока на большом дворе цитадели сооружались для казни помост и виселица.

8 мая 1887 г. Генералов, Осипанов, Андреюшкин, Шевырев и Ульянов были казнены. Осужденные к пожизненному заключению Новорусский и Лукашевич находились в Шлиссельбургской крепости вплоть до Геволюции 1905–1907 гг., когда Николай II вынужден был амнистировать народовольцев и упразднить Шлиссельбургскую государственную тюрьму.

Нельзя не отметить, что за 1884–1906 гг. из 69 осужденных, отбывавших наказание в Шлиссельбургской крепости, 15 — были казнены, 16 — умерли от цинги и туберкулеза, 3 — покончили с собой.

В 1908 г. была разрушена Старая тюрьма. На ее месте воздвигли новое двухэтажное здание на 140 осужденных (второй корпус), который сидельцы именовали «Сахалином».

Второй корпус, построенный на фундаменте тюрьмы XVIII в., унаследовал ее отвратительные свойства: темноту, сырость, вонючий и спертый воздух. Из камер арестантов выпускали на воздух только на 15–20 минут в сутки.

Первым корпусом стали называть надстроенное старинное здание, которое тянулось вдоль всей западной стены от Государевой башни до Светличной. Оно было рассчитано на 120 заключенных и получило название «Зверинец». Окна здания были отделены от камер длинным коридором с высокой чугунной решеткой. Свет проникал только через эту решетку, поэтому заключенные оказывались в положении зверей, запертых в клетках и обреченных на постоянный надзор охраны.

Третий корпус (бывшая Новая народовольческая тюрьма) сохранился полностью неприкосновенным.

Четвертый корпус Шлиссельбургской тюрьмы, имевший четыре этажа и построенный в виде буквы «Т» был самым вместительным — в одиночных и общих камерах корпуса отбывали наказание до 480 заключенных.

Таким образом, в четырех корпусах Шлиссельбургской крепости могло разместиться около тысячи заключенных. Однако, к счастью, в феврале 1917 г. после падения самодержавия в России Шлиссельбургская крепость как политическая тюрьма прекратила свое существование[108].

Будучи в Лондоне, Николай I остался весьма доволен осмотренной им тюрьмой. Описание Пентонвильской тюрьмы царь, приехав из Англии, передал министру внутренних дел и выразил желание иметь такие же тюрьмы в Санкт-Петербурге и других городах.

В соответствии с поручением государя министр внутренних дел России представил доклад, в котором не посмел высказать сомнений о несбыточности царской мечты о создании во всех крупных городах империи одиночных тюрем, указав при этом, что их обустройство обойдется казне в 23 млн руб. серебром. Такова была стоимость лишь 75 одиночных тюрем на 520 человек каждая, т. е. в среднем на 40 тыс. заключенных в год.

Однако, по сведениям Министерства юстиции России, только обвиняемых содержалось в то время в тюрьмах около 105 тыс. человек в год[109].

Вместе с тем, несмотря на столь большие затраты, царь утвердил образование особого комитета, которому поручил выработку проекта устройства одиночных тюрем.

Комитет выработал проект правил для одиночной тюрьмы в виде пяти корпусов, сходящихся радиусами в один центр.

Особый комитет 1845 г. из-за трудностей финансового характера не спешил с обсуждением проекта устройства в России тюрем по одиночной системе. Царю были представлены предложения о необходимости изучения одиночных тюрем в других государствах, в том числе в Германии, с целью выявления «положительного опыта». Мнение комитета было утверждено, а его деятельность прекратилась.

Все-таки вопрос об устройстве в Санкт-Петербурге одиночной тюрьмы императором Николаем I был решен положительно. На конкурсе был утвержден проект архитектора Антона Осиповича Томишко. Он был родом из Богемии. Приехав в Петербург и проучившись несколько лет, будущий архитектор так свыкся с Россией, что решил не возвращаться домой. 12 февраля 1875 г. «австралийский подданный Томишко принял присягу на подданство России в Санкт-Петербургской Управе благочиния».

В Академии художеств Томишко читал лекции, вел преподавание строительного искусства. Осенью 1879 г. он за свои заслуги получил звание академика.

А. Н. Томишко совмещал преподавательскую деятельность с практикой. И, когда начальник Главного тюремного управления (ГТУ) России предложил ему занять должность «тюремного архитектора», Томишко согласился.

К этому времени тюремное ведомство развернуло широкую реформаторскую деятельность. Первый начальник ГТУ М. Н. Галкин-Враской принял тюремные учреждения в весьма «расстроенном состоянии». И главнейшей из проблем была нехватка тюремных помещений…

Архитектор А. Н. Томишко сразу же взялся за работу. Он создал проект новой уездной тюрьмы, по которому строятся 22 тюрьмы в Высьегонске, Вязьме, Царицыне и других городах.

Но дело уже подходит к главному проекту всей его жизни. Перед поездкой в Европу для изучения тюремного строительства архитектор является к начальнику ГТУ и просит уделить особое внимание системе одиночного заключения, при этом имея в виду предстоящее строительство в Санкт-Петербурге одиночной тюрьмы.

В Берлине Томишко получил разрешение на осмотр недавно построенной тюрьмы Плёцензее. Она поразила архитектора своей практичностью и размахом. Главный корпус одиночного заключения представлял собой в плане раскрытый веер: от башни на три стороны отходили в виде своеобразных лучей три флигеля.

Приехав в Россию, Томишко, занявшись в 1882 г. проектом одиночной тюрьмы в Санкт-Петербурге, включил в него некоторые заграничные идеи.

Одиночную тюрьму — знаменитые в настоящее время «Кресты» — начали строить в конце весны 1884 г. Строилась новая тюрьма на месте старой, расположенной на Выборгской стороне. На ее возведение потребовалось 5 лет и 7 месяцев. Работы обошлись казне в 1 347 066 руб. 12 коп. Именно такая сумма была утверждена министром внутренних дел России И. Н. Дурново.

В «Крестах» была создана система автономного водоснабжения, появилось электрическое освещение от собственной электростанции (впервые в российских тюрьмах).

Удалось архитектору воплотить в жизнь и свою «монастырскую идею». Если смотреть на тюремный комплекс «Крестов» с Невы, господствующей точкой окажется церковь Святого Александра Невского. Образ храма, возвышающегося над флигелями, башнями и оградой, создает впечатление монастырской суровости[110].

Одиночная тюрьма «Кресты» на 1150 заключенных была построена в Санкт-Петербурге в 1882 г.

По воспоминаниям сидельцев, обстановка в камере «Крестов» была следующая. На железной кровати, которая на день поднималась к стене, лежал соломенный тюфяк, а также подушка. В камере были полки с медной посудой, которую заключенных заставляли чистить кирпичом, а также они вытирали тряпкой асфальтовый пол.

Заключенные в своих одиночных камерах занимались несложными ремеслами. Ежедневные прогулки, во время которых арестанты были обязаны ходить один за другим в определенном направлении, происходили во дворе[111].

В «Крестах» наряду с уголовными преступниками содержались и политические преступники, приговоренные к одиночному тюремному заключению.

В период Революции 1905–1907 гг. в «Крестах» находились политические противники царизма, в том числе члены Петербургского Совета рабочих депутатов и Петербургского комитета РСДРП.

Лев Давидович Троцкий (Бройнштейн), яркий представитель социал-демократического движения с 1897 г. Член коммунистической партии России с 1917 г., участник Революции 1905–1907 гг., Октябрьской революции 1917 г., впоследствии один из организаторов Красной Армии, входе своего тернистого пути российского революционера успел побывать при царизме и в тюрьмах, и на каторге. В Санкт-Петербурге арестант Троцкий был знаком с содержанием сидельцев в «Крестах», Петропавловской крепости и Доме предварительного заключения.

Глеб Бокий — член Петербургского союза борьбы за освобождение рабочего класса — в 1918 г. сразу после убийства Урицкого приступил к выполнению обязанностей председателя Петроградского ЧК.

В декабре 1906 г. особым присутствием Санкт-Петербургской судебной палаты «за участие в сообществе, которое ставит своей целью установление в России социалистического строя» Бокий был приговорен к двум с половиной годам заключения в крепости. В мае 1908 г. осужденного перевели для дальнейшего отбывания наказания в «Кресты», откуда он в июне 1909 г. вышел на свободу[112].

В 1916 г. был арестован военный министр царского правительства В. А. Сухомлинов (1848–1926), который подозревался в связях с германской разведкой.

Рассмотрение уголовного дела Сухомлинова проводилось Сенатом с 10 августа по 12 сентября 1917 г. Он был признан виновным в государственной измене, в бездействии, превышении власти, а также подлогах и приговорен к ссылке на каторжные работы. После Октябрьской революции Сухомлинов был переведен в «Кресты», откуда освобожден от дальнейшего отбывания наказания по амнистии от 1 мая 1918 г[113].

Следственная тюрьма «Кресты», отметившая в 1992 г. свое столетие, функционирует и сегодня. В настоящее время она называется не Петербургская одиночная тюрьма, а Следственный изолятор № 1 Главного управления исполнения наказаний по Санкт-Петербургу и Ленинградской области Министерства юстиции Российской Федерации.

Следует отметить, что если наибольшее число узников Трубецкого бастиона Петропавловской крепости в 1890–1899 гг. составляло 32 чел., а в Шлиссельбургской крепости в 1884–1906 гг. — 69 чел.[114], то на 1 декабря 1998 г. в «Крестах» содержалось 9862 следственно арестованных, обвиняемых в общеуголовных преступлениях (при лимите в 3300 лиц).

Как уже отмечалось нами, из тюрем России в 1915 г. было совершено 1352 побега (1914 г. — 1123, 1913 г. — 1169, 1912 г. — 1026, 1911 г. — 1272).

В Петропавловской и Шлиссельбургской крепостях действовали особые правила режима и содержания заключенных.

Из Петропавловской крепости, за всю ее двухсотлетнюю историю политической тюрьмы, не было совершено ни одного побега. Однако, как показала практика, и Алексеевский равелин Петропавловской крепости не был особо надежен.

Так, находившийся в Алексеевском равелине «узник № 2» — С. Г. Нечаев сумел распропагандировать чуть ли не всю охранную команду и едва не спасся бегством[115].

Сергей Геннадьевич Нечаев (1847–1882) — участник российского революционного движения. Организатор тайного общества «Народная расправа». В 1869 г. он в Москве убил по подозрению в предательстве студента Иванова и скрылся за границу. В 1872 г. Нечаев был выдан швейцарскими властями Правительству России и в 1873 г. приговорен к двадцати годам каторги. Умер Нечаев в Алексеевском равелине Петропавловской крепости в 1882 г.[116]

Из Шлиссельбургской крепости, этой «русской Бастилии», «родной сестры» Петропавловской крепости побеги совершались.

Так, осужденные к пожизненному лишению свободы, решились разобрать одну из стен камеры и в образовавшийся проем выбраться на берег. Несмотря на адский труд, им удалось разобрать кирпичную кладку, но в последний момент беглецов выдали охране Шлиссельбургской крепости сокамерники[117].

В левой половине XIX в. заключенный Иван Ромашов сбежал из одиночной камеры Шлиссельбургской тюрьмы вместе с солдатом крепости. Беглец был задержан только через три месяца.

В 1907 г. двое заключенных перепилили решетку на окне камеры. По заранее изготовленной веревке они вылезли из тюремного окна и напали на дежурного стражника, у которого отобрали винтовку. Однако беглецов заметила охрана, и они вынуждены были сдаться.

В 1912 г. двое заключенных, осужденных за общеуголовные преступления, благополучно покинули крепость на лодке и незаметно для охраны переправились к городу Шлиссельбургу[118].

В 1914 г. узники Шлиссельбургской крепости с целью побега более месяца разбирали потолок камеры, а затем вырезали отверстие в железной крыше. По заранее изготовленным веревкам заключенные намеревались спуститься на землю. Однако столь дерзкому плану не удалось сбыться, так как часовые, увидев беглецов, открыли по ним стрельбу[119].

Если же обратиться к не столь давней истории, то ветераны правоохранительных органов СССР еще помнят случай-байку, когда один из заключенных «лесной» колонии, решив совершить побег, попытался перелететь заграждения на летательном аппарате собственной конструкции с мотором от бензопилы «Дружба».

«Вертолет» разбился только из-за того, что за изобретателем увязался еще один заключенный… Случаев же, когда заключенные для своего освобождения использовали пример графа Монте-Кристо, делая подкоп, великое множество.

Так, из одной исправительной колонии Ставропольского края совершили побег шесть осужденных, вырыв подземный ход длиной 25 метров. Но этот «рекорд» был побит восемью осужденными, отбывавшими наказание в исправительной колонии Башкортостана. Они устроили сорокаметровый подкоп, оборудованный вентиляцией и освещением. Из исправительной колонии Кабардино-Балкарии через сточный шлюз сбежали 17 осужденных.

По данным Генеральной прокуратуры РФ, «пик» побегов пришелся на 1992 г. (их было зарегистрировано 2546, а за 1998 г. — 697). В учреждениях Главного управления исполнения наказания МФ РФ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области на 1 декабря 1998 г. находилось 28 970 лиц (1997 г. — 18 891). Осужденными, пребывающими под стражей, совершено 43 преступления (1997 г. — 18 891). Осужденными, пребывающими под стражей, совершено 43 преступления (1997 г. — 42), в том числе 3 побега (1997 г. — 5). Администрации мест лишения свободы удалось предупредить 1833 преступления (1997 г. — 1807).

В «Крестах» на 1 декабря 1998 г. при лимите 3300 следственно арестованных содержалось 9862 лица. Заключенными в 1998 г. из Следственного изолятора № 1 Санкт-Петербурга не было совершено ни одного побега, чего нельзя сказать о периоде 60-х — середины 90-х гг. XX в. Свидетельством тому являются уголовные дела о побегах, получившие наибольший общественный резонанс.

Один и без оружия

Николай Середюк (1945 г. р.) был дважды судим за кражи, злостное хулиганство, развратные действия в отношении несовершеннолетних и ношение оружия. В общей сложности Середюк пробыл в местах лишения свободы более семи лет и освободился 22 марта 1969 г. На путь исправления рецидивист не встал и уже 18 августа 1969 г. совершил новое тяжкое преступление.

Близ озера Разлив в Сестрорецке Середюк выследил семилетнюю В., собиравшую цветы. Преступник стал душить свою жертву, а затем совершил развратные действия. Девочка была доставлена в клинику с множественными ранениями. От смерти ее спасла лишь экстренная и квалифицированная медицинская помощь. Середюк же был задержан работниками милиции и помещен в камеру предварительного заключения (КПЗ) Сестрорецкого РОВД.

21 августа 1969 г., воспользовавшись невнимательностью дежурного по КПЗ, Середюк нанес ему несколько ударов в живот и сбил с ног. Выскочив из помещения КПЗ на лестничную площадку РОВД, преступник попытался скрыться, но был задержан милиционерами и водворен в камеру. Прокурор района санкционировал арест Середюка, который из КПЗ был переправлен в «Кресты». Следователем прокуратуры Середюку было предъявлено обвинение в совершении преступлений по ст. 108, 120 УК РСФСР, предусматривающим уголовную ответственность до двенадцати лет лишения свободы. Отбывать наказание столь длительный срок в колонии рецидивисту явно не хотелось, поэтому мысль о побеге не покидала преступника и в следственном изоляторе.

31 августа 1969 г. днем во время прогулки Середюк, незаметно для охраны, поднявшись по двери в отверстие решетчатого коридора, соединяющего прогулочный двор с корпусом, вылез на карниз здания, а затем спустился в режимный двор. Дальнейшие действия рецидивиста, без сомнения, можно смело заносить в Книгу рекордов Гиннесса. По решеткам Середюк поднялся на крышу здания следственного изолятора, перелез через колючую проволоку и спрыгнул за внешнюю стену зоны со стороны Арсенальной набережной. Оказавшись на свободе, преступник остановил попутную автомашину и скрылся. Выехав из Ленинграда, Середюк стал проживать в пустующих дачах пионерского лагеря, который находится недалеко от железнодорожной платформы «54 километр» Всеволожского района Ленинградской области. Неизвестно, сколько времени искали бы беглеца работники правоохранительных органов, если бы он по собственной инициативе не вернулся в Ленинград, где и был задержан 3 сентября 1969 г.

Калининский районный суд Ленинграда 24 декабря 1969 г. приговорил Середюка за развратные действия в отношении несовершеннолетней, умышленное причинение ей тяжких телесных повреждений и побег к двенадцати годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительно-трудовой колонии строгого режима.

Из мест лишения свободы Середюк освободился по болезни 4 апреля 1980 г. и, приехав в Ленинград, стал работать транспортировщиком в объединении им. Бебеля.

23 февраля 1982 г. около 18 час. 30 мин. на лестничной площадке четвертого этажа дома по Лахтинской улице в Ленинграде Середюк вновь совершил развратные действия в отношении несовершеннолетней. Объектом своего преступления рецидивист выбрал пятилетнюю девочку. Середюк, задержанный гражданами, был доставлен в штаб добровольной народной дружины, где сознался в содеянном. По данному факту прокуратура Петроградского района возбудила уголовное дело по ст. 120 УК РСФСР. В ходе предварительного расследования Середюку была назначена судебно-психиатрическая экспертиза. По заключению врачей-психиатров, на момент привлечения к уголовной ответственности Середюк обнаруживал признаки реактивного состояния и нуждался в принудительном лечении до выздоровления. Определением Петроградского районного суда Ленинграда от 26 мая 1982 г. Преступник был направлен на принудительное лечение в психиатрическую больницу специального типа МВД СССР до выздоровления, в течение года прошел курс лечения и был признан вменяемым.

Приговором Петроградского районного суда Ленинграда от 13 мая 1983 г. Середюк за развратные действия в отношении несовершеннолетней был осужден к максимальной мере наказания, предусмотренной санкцией ст. 120 УК РСФСР, — трем годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительно-трудовой колонии строгого режима.

Душевно болен и очень опасен

Александр Иванов (1952 г. р.) был привлечен правоохранительными органами Мурманска к уголовной ответственности по ч. 2 ст. 147 УК РСФСР, санкция которой за завладение личным имуществом граждан путем обмана или злоупотребления доверием (мошенничество) предусматривала наказание в виде лишения свободы до четырех лет с конфискацией имущества или без таковой. 8 октября 1980 г. обвиняемого Иванова поместили в больницу № 5 Ленинграда для проведения судебно-психиатрической экспертизы. 31 марта 1981 г. Иванов, являясь инициатором побега из больницы, с другими испытуемыми нанесли побои охране, отобрали у них ключи и покинули помещение стационара. Однако вскоре Иванов был задержан и помещен в «Кресты». Находясь в следственном изоляторе, Иванов принял участие в новом побеге. 1 июля 1981 г. группа следственно арестованных в составе Иванова, Бекова, Янукевича, Нисанова и Ананьева напали на работников следственного изолятора. Заранее изготовленными удавками из полотенец и простыней они стали душить охранявших их контролеров. Подавив сопротивление, подельники сняли с них форменную одежду и забрали пистолет. В дальнейшие планы преступников входил захват автотранспорта с целью выезда из следственного изолятора. В гараж «Крестов» они явились одетыми в форму служащих внутренних войск. Введя в заблуждение начальника гаража, беглецы сели в автомашины ЗИЛ-130 и ГАЗ-24 и поехали к воротам «Крестов». Грузовиком они выбили ворота и попытались скрыться, что им не удалось сделать.

В ходе расследования уголовного дела Иванову была назначена стационарная судебно-психиатрическая экспертиза. Комиссией врачей-психиатров Иванов признан невменяемым. Определением Калининского районного суда Ленинграда от 26 декабря 1984 г. Иванов был освобожден от уголовной ответственности за побег, хищение огнестрельного оружия, угон автотранспорта и вовлечение несовершеннолетних в преступную деятельность. К нему были применены принудительные меры медицинского характера — помещение в психиатрическую больницу специального типа МВД СССР.

Таким образом, Александра Иванова можно с уверенностью назвать «лидером» по числу побегов, совершенных следственно арестованными, заключенными под стражу и помещенными в тюремные больницы для проведения судебно-психиатрической экспертизы.

В соответствии с УК РСФСР (ст. 58, 60) в качестве принудительных мер медицинского характера применялось помещение в психиатрическую больницу общего или специального типа лиц, совершивших общественно опасные действия в состоянии невменяемости. В больнице общего типа эти лица содержались в тех же условиях, что и обычные больные. В больницах специального типа за душевно-больными устанавливался усиленный контроль, с тем, чтобы исключить возможность совершения ими нового общественно опасного деяния. Однако, как свидетельствует практика Ленинградского городского суда за 1980–1990 гг., подобные случаи бывали.

Так, некий В., ранее неоднократно судимый и освобожденный от дальнейшего отбывания наказания по болезни, находился на принудительном лечении в психиатрической больнице. Выломав решетку окна в туалете, В. бежал из больницы. За несколько дней на свободе невменяемый совершил особо злостное хулиганство, убил мужа своей сестры, а также прохожего на набережной Обводного канала.

Душевнобольной 3. в 1983 г. убил своего отца, которого считал «шпионом и подставным лицом». В августе 1990 г., находясь на принудительном лечении в психиатрической больнице со строгим наблюдением, 3. задушил полотенцем, скрученным в жгут, своего соседа по палате. Врачам больницы 3. заявил, что потерпевший — «японский разведчик», поэтому его необходимо было ликвидировать.

Представляют повышенную общественную опасность также душевнобольные, за поведением и состоянием здоровья которых нет должного контроля со стороны психоневрологического диспансера по месту жительства.

Кошмарные истории происходили в течение нескольких лет в одной из обычных петербургских квартир. Ее хозяин Илыпат К., неоднократно лечившийся в психиатрических больницах, выйдя «на свободу», имел «привычку» убивать своих собутыльников, расчленять их трупы, вынимать внутренние органы и есть. Уголовная карьера тридцатисемилетнего К. относится к 1992 г. 22 января во время пьяного застолья в своей квартире, что на улице Орджоникидзе в Санкт-Петербурге, К. убил гаечным ключом своего знакомого П. Его труп он перенес в ванную комнату и расчленил ножовкой. Голову и некоторые части трупа К. завернул в покрывало и вынес на помойку. Остальное спрятал в подвал. Перед этим каннибал вытащил из трупа внутренние органы и съел. В июле 1995 г. пьяный К. убил своего очередного собутыльника сапожным ножом. Труп снова расчленил с помощью ножовки. Напившись крови своей жертвы, К. спрятал останки в кузове сгоревшей автомашины. Как и в первый раз, внутренние органы убитого К. съел. Через месяц людоед в своей квартире тем же ножом убил еще одного собутыльника, труп которого расчленил, устроив очередное «пиршество». К. был задержан оперативно-следственной группой прокуратуры.

По заключению стационарной судебно-психиатрической экспертизы, К. как страдающий шизофренией признан невменяемым. Санкт-Петербургским городским судом К. направлен на принудительное лечение в психиатрическую больницу со строгим наблюдением.

А вот еще один леденящий душу случай из следственно-судебной практики. Прокуратурой Санкт-Петербурга в июле 1999 г. окончено и направлено в городской суд уголовное дело в отношении ранее не судимого Эдуарда Васильева (фамилия изменена) (1975 г. р.). Органами предварительного расследования было установлено, что 25 августа 1996 г. в поселке Белоостров Курортного района Санкт-Петербурга в 21 час Васильев напал на гражданку С. и нанес ей шилом 13 проникающих ранений грудной клетки, причинив тяжкие телесные повреждения потерпевшей. Однако убить и изнасиловать С. Васильеву не удалось, так как его спугнул гулявший с собакой гражданин 3., прибежавший на крики женщины о помощи.

4 сентября 1996 г. после 21 часа Васильев в поселке Репино Курортного района изнасиловал и с особой жестокостью убил ножом гражданку М., ехавшую из Петербурга на дачу.

4 ноября 1996 г. около 21 часа в поселке Лахта Приморского района Санкт-Петербурга Васильев из корыстных побуждений и с целью изнасилования напал на гражданку О. Нанеся ей ножом не менее 7 поверхностных резаных ран в области брюшной стенки, Васильев изнасиловал потерпевшую, а затем завладел ее часами. «Напоследок» Васильев ударил О. ножом в грудь и скрылся.

8 июня 1997 г. после 15 часов в поселке Левашово Выборгского района Санкт-Петербурга Васильев подкараулил загоравшую в лесу гражданку С, которую изнасиловал, а затем нанес ей несколько смертельных ранений.

12 ноября 1997 г. вблизи железнодорожной станции Лаврики Всеволожского района Ленинградской области Васильев напал на учащуюся техникума Т. Угрожая ножом, он затащил несовершеннолетнюю в лесополосу, где избил и изнасиловал. С целью скрыть совершенное злодеяние Васильев накинул на шею своей жертвы петлю и стал душить, а потом нанес ножом несколько смертельных ранений. После убийства, глумясь над трупом, сделал ножом разрез на правой грудной железе и отчленил голову от туловища.

19 января 1998 г. в 7 часов утра в поселке Каменка Приморского района Санкт-Петербурга Васильев под угрозой ножа затащил гражданку Л. в кусты, связал руки и изнасиловал, а затем убил с особой жестокостью.

18 апреля 1998 г. в 17 часов в двухстах метрах от железнодорожной платформы Лемболово Всеволожского района Ленинградской области Васильев напал на гражданку К., которую затащил в лес. Избив и изнасиловав К., Васильев нанес ей несколько смертельных ранений ножом. Глумясь над трупом, Васильев отчленил голову от туловища и, похитив паспорт К. и ее книгу, скрылся.

24 апреля 1998 г. около 16 часов опять же недалеко от платформы Лемболово Васильев напал на гражданку Я., скотчем связал ее руки, сорвал одежду и изнасиловал. Затем он нанес потерпевшей не менее десяти ударов ножом. После убийства Васильев перетащил тело Я. в район убийства им гражданки К., где, глумясь над трупом новой жертвы, отчленил голову от туловища и бросил в ручей.

18 мая 1998 г. около 21 часа в поселке Левашово Выборгского района Санкт-Петербурга Васильев напал на учащуюся 10-го класса 3., которую затащил в лесной массив к ручью в парке Левашовская пустошь, где изнасиловал и задушил.

30 мая 1998 г. около 16 часов у карьера-озера в поселке Песочный Курортного района Васильев напал на малолетнюю Ц. (1987 г. р.). Изнасиловав Ц., Васильев убил девочку несколькими ударами ножа.

2 июня 1998 г. около 18 часов на дороге, ведущей к железнодорожной платформе Лаврики, Васильев напал на гражданку Р., которую затащил в кусты, связал руки веревкой, изнасиловал и задушил. Глумясь над трупом Р., Васильев нанес более пятидесяти посмертных ранений.

20 июля 1998 г. в 11 часов Васильев обманом заманил в свою квартиру, что в доме на Комендантском проспекте, гражданку Л., с которой ранее был знаком. Ударив Л. металлической ручкой от гантели по голове, Васильев изнасиловал потерпевшую, которая умерла от внутреннего кровоизлияния головного мозга. В ванной комнате он расчленил труп Л., отрезал три куска мяса, поджарил на сковороде и съел. Голову, туловище и бедро трупа Васильев вынес из квартиры и закопал, а оставшиеся части хранил в холодильнике.

Оперативно-следственной группой Васильев был изобличен в совершенных злодеяниях и помещен в следственный изолятор. По заключению комплексной судебно-психиатрической экспертизы Васильев, которым совершено 12 (!) убийств при отягчающих обстоятельствах и изнасилований (с покушениями), по своему психическому состоянию не может осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими вследствие наличия у него признаков реактивного психоза с шизофреноподобной симптоматикой (бредовые идеи). Таким образом, он нуждается в принудительном лечении до выхода из указанного состояния в условиях психиатрической больницы специализированного типа с интенсивным наблюдением. Определением Санкт-Петербургского городского суда от 22 октября 1999 г. к Васильеву применены принудительные меры медицинского характера в условиях психиатрической больницы специализированного типа с интенсивным наблюдением с последующей судебно-психиатрической экспертизой для решения экспертных вопросов (о вменяемости).

Тюремные таланты

20 сентября 1984 г. из «Крестов» совершили побег рецидивисты Виктор Носко и Аркадий Максименко. Их побег из следственного изолятора с полной уверенностью можно назвать самым интеллектуальным.

Носко (1948 г. р.), имеющий высшее образование, ранее был судим два раза за кражу, грабеж, мошенничество, подделку документов, хищение государственного имущества в крупных размерах и провел в местах лишения свободы не один год. Под стать Носко был и его соучастник по побегу Максименко (1959 г. р.), который также был на скамье подсудимых два раза — за угоны автотранспорта. В очередной раз Носко был помещен в следственный изолятор за разбой, совершенный при отягчающих обстоятельствах, кражу и сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем, за что его осудил Невский районный суд Ленинграда к тринадцати годам лишения свободы с конфискацией имущества. Максименко попал в «Кресты» за очередной угон автомобиля и сопротивление работнику милиции, за что был приговорен Кировским районным судом Ленинграда к четырем годам лишения свободы.

Дожидаясь отправки в исправительно-трудовую колонию строгого режима, Носко и Максименко прямо в камере изготовили из картона, ниток, бумаги и клеящего вещества два фальшивых удостоверения на имя старших следователей ГУВД Леноблгорисполкома. Обложка удостоверений была сделана из красных ниток, а вместо фотографий следователей фигурировали «полиграфические изображения мужчин, вырезанные из газет». Печати в удостоверения «перекочевали» прямо из копий приговоров по уголовным делам Носко и Максименко. Из двух простыней подельники сшили два белых халата, которые намеревались надеть в день побега.

Наконец день побега настал. 20 сентября 1984 г. после прогулки Носко и Максименко, облачившись в халаты и предъявив поддельные удостоверения охране, беспрепятственно покинули территорию следственного изолятора. Задержаны беглецы были 22 сентября 1984 г., т. е. два дня они находились на свободе и покидать пределы Ленинграда явно не собирались.

На суде Носко и Максименко полностью признали себя виновными в побеге. Калининский районный суд Ленинграда, рассмотрев 21 ноября 1984 г. уголовное дело рецидивистов, прибавил к ранее назначенному им наказанию еще по одному году. Таким образом, Носко предстояло отбыть четырнадцать, а Максименко — пять лет лишения свободы в исправительно-трудовой колонии строгого режима[120].

Беглый тунеядец

Уроженец Ленинграда Александр Федоров (1954 г. р.) жил в доме по улице Первая Конная Лахта в поселке Ольгино. К тридцати годам Федоров уже имел две судимости. 19 марта 1974 г. Петроградский районный суд Ленинграда приговорил Федорова за грабеж и умышленное повреждение государственного имущества к двум годам лишения свободы с обязательным привлечением к труду на стройках народного хозяйства. Однако Федоров строить не пожелал и 24 октября 1974 г. определением Киришского районного суда Ленинградской области был возвращен в исправительно-трудовую колонию, где и отбыл весь срок наказания.

Освободившись, Федоров совершил угон транспортного средства, за что 13 октября 1978 г. Выборгский районный суд Ленинграда приговорил преступника к шести месяцам колонии.

После очередной отсидки Федоров женился и имел от брака сына и дочь. Когда его сыну исполнилось 5 лет, отца лишили по решению суда родительских прав и обязали платить алименты в пользу органов опеки и попечительства в размере 25 % от всех видов заработной платы ежемесячно. Федоров длительное время не работал и, соответственно, алиментов не платил. Правоохранительным органам ничего не оставалось делать, как возбудить против него уголовное дело по ст. 122, 209 УК РСФСР. Согласно ст. 122 УК злостное уклонение от уплаты средств на содержание несовершеннолетних детей наказывалось лишением свободы на срок до одного года или исправительными работами на тот же срок. Статья 209 УК РСФСР за занятие бродяжничеством или попрошайничеством либо ведение иного паразитического образа жизни предусматривала наказание в виде лишения свободы на срок от одного года до двух лет или исправительных работ на тот же срок. Органы дознания предъявили обвинение Федорову в том, что он, являясь физически здоровым и трудоспособным, более трех месяцев в году, а именно с 23 мая 1983 г. не занимался общественно-полезным трудом, вел паразитический образ жизни и существовал на средства родственников. 23 мая 1984 г. Федорову было объявлено официальное предостережение о прекращении ведения паразитического существования и необходимости трудоустройства в месячный срок. 21 июня 1984 г. Федоров с целью избежать уголовной ответственности за тунеядство устроился на работу в Спецтоннельстрой, откуда 21 августа 1984 г. был уволен по окончанию временных работ, после чего не занимался общественно-полезным трудом вплоть до возбуждения уголовного дела и привлечения тунеядца к ответственности. Кроме того, Федоров, обязанный по решению Ждановского районного суда выплачивать алименты на содержание своего сына, длительное время (с 1 марта 1983 г. по 23 октября 1984 г.) злостно уклонялся от этой обязанности. Федоров был арестован прокурором и помещен в следственный изолятор.

Вскоре (в ночь на 1 апреля 1985 г.) камера № 507 «прославилась» на все «Кресты». Федоров и его сокамерник Романов имеющимся у них ножовочным полотном по металлу выпилили в верхней части оконной решетки два металлических прута и подпилили два верхних кронштейна жалюзи. По заранее изготовленной веревке из простыни через отверстие, образовавшееся в окне, Федоров спустился во внутренний режимный двор «Крестов». Тут-то его и задержали работники следственного изолятора. Непонятно, зачем Федорову понадобилось так рисковать жизнью, ведь за тунеядство и злостное уклонение от уплаты алиментов он был осужден районным судом к одному году шести месяцам лишения свободы, а на момент побега отбыл уже почти треть срока.

На суде Федоров по этому поводу пояснять ничего не стал, ограничившись признанием своей вины в покушении на побег из «Крестов». Приговором Калининского районного суда Ленинграда от 23 декабря 1985 г. Федоров по совокупности совершенных им преступлений был осужден к двум годам шести месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительно-трудовой колонии строгого режима. На основании ст. 62 УК РСФСР к Федорову судом применено принудительное лечение от алкоголизма.

Под чужим именем

Уроженец Ленинграда Сергей Дацишин начал свою преступную деятельность с двадцати лет. Не работая и не имея законных источников существования, он 14 октября 1991 г. около 10 часов утра, отжав ножом ригель замка входной двери, проник в квартиру дома по улице Кораблестроителей, откуда похитил цветной телевизор.

Впоследствии Дацишин организовал преступную группу, в которую вошли ранее судимый Владимир Титов и неработающий Алексей Мажекин. Преступники решили совершить нападение на квартиру семьи Ф. Дацишин, знакомый с хозяйкой квартиры, неоднократно бывал у нее и знал о наличии в доме ценных вещей. Утром 15 апреля 1992 г. преступники, находившиеся в состоянии алкогольного опьянения, имея при себе специально приготовленные ломик и сумки для выноса похищенного, пришли к квартире Ф. Хозяйка, к своему несчастью, оказалась дома. В жилище преступники проникли обманным путем под предлогом продажи масла. Ф. открыла дверь. Войдя в квартиру, Мажекин накинул на шею Ф. кожаный ремень и стал душить, а Дацишин одновременно с подельником наносил потерпевшей удары ножом в грудь. Ф. было нанесено более десяти смертельных ранений. Убив Ф., преступники стали собирать в сумки вещи хозяев квартиры. Имущества было украдено на общую сумму свыше 350 тыс. руб. (в ценах 1992 г.). С места происшествия соучастникам удалось скрыться. Однако уже через двое суток они были задержаны оперативно-следственной группой прокуратуры.

В Санкт-Петербургском городском суде, где в сентябре 1993 г. слушалось данное уголовное дело, государственный обвинитель просил судей приговорить организатора и активного исполнителя убийства Дацишина к исключительной мере наказания — смертной казни. Однако городским судом 8 сентября 1993 г. Дацишин был осужден к пятнадцати годам лишения свободы с отбыванием первых пяти лет в тюрьме. Мажекин и Титов получили соответственно четырнадцать и десять лет исправительной колонии.

Таким образом, Дацишину удалось миновать одиночную камеру смертников «Крестов». Содержать его стали, как ни странно, в одной камере с газоэлектросварщиком завода «Знамя Октября» Виктором Смирновым, осужденным приговором федерального суда Кировского района по ст. 122 УК РСФСР к шести месяцам (!) лишения свободы. Районный суд 27 сентября 1993 г. признал Смирнова виновным в том, что он злостно уклонялся от уплаты средств на содержание несовершеннолетних детей. С 15 мая 1992 г. Смирнов, будучи обязан решением суда платить алименты на содержание своих дочерей (1986 и 1988 г. р.) в размере 1/3 всех видов заработка, не оказывал им никакой помощи в течение 13 месяцев 22 дней вплоть до возбуждения в отношении него уголовного дела и предъявления обвинения. В соответствии со ст. 62 УК РСФСР к Смирнову судом было применено принудительное лечение от алкоголизма, а срок наказания (6 месяцев лишения свободы) исчислен с 6 июля 1993 г. 6 января 1994 г. Смирнов должен был выйти из «Крестов» на свободу за отбытием срока наказания.

Дацишин, пребывая в одной камере «Крестов» вместе со Смирновым, обратился с кассационной жалобой в Верховный Суд РФ, в которой просил о смягчении наказания. Тут-то у Дацишина и родился гениальный преступный план — он решил освободиться из следственного изолятора вместо Смирнова. Рецидивист пообещал Смирнову за содействие денежное вознаграждение. Сам же выучил наизусть анкетные данные Смирнова и переоделся в его одежду. Когда работники «Крестов» пришли освобождать Смирнова, Дацишин назвался его именем и благополучно вышел за ворота следственного изолятора. Тем временем Смирнов якобы спал безмятежным сном. Свои претензии администрации «Крестов» по поводу задержания с освобождением он стал высказывать только вечером 6 января 1994 г. Тогда-то и хватились убийцы Дацишина, который к тому времени отдыхал на своей «конспиративной» квартире в Санкт-Петербурге.

По факту побега было возбуждено уголовное дело, в ходе расследования которого установлено, каким образом Дацишину удалось покинуть следственный изолятор. На день побега в камере № 770 кроме Смирнова и Дицишина содержались еще семь следственно-арестованных. 6 января 1994 г. около 13 часов при сверке камерных карточек на освобождение Дацишин назвал фамилию Смирнова, а прапорщик Н. при опросе не понял обмана и отвел преступника в сборное отделение. Старший лейтенант К. проверил все установочные данные по личному делу Смирнова и даже при сверке по фотографии не обнаружил подмену Смирнова на Дацишина. При опросе по личному делу Смирнова Дацишин отвечал на все задаваемые ему вопросы быстро, точно и без заминок, не вызвав тем самым каких-либо подозрений, после чего преступника вывели за проходную «Крестов».

На свободе Дацишин провел две недели. 20 января 1994 г. оперативникам все-таки удалось задержать беглеца на квартире его знакомых и вернуть в «Кресты».

На судебном заседании Дацишин и Смирнов своей вины не признали. Дацишин утверждал, что в свой план побега он Смирнова не посвящал, а анкетные данные сокамерника «выучил по приговору суда». Смирнов же показал, что во время побега Дацишина он спал и ничего о действиях рецидивиста, направленных на побег из «Крестов», не знает.

Приговором Калининского районного суда Санкт-Петербурга от 23 сентября 1994 г. Дацишин был осужден за побег к четырем годам лишения свободы. Смирнову за пособничество в совершении побега пришлось еще шесть месяцев провести в «Крестах».

В кассационной жалобе на данный приговор Дацишин указал, что свой «самовольный уход» из следственного изолятора не считает побегом, так как был выпущен на свободу представителями администрации «Крестов», а получается так, что именно он наказан «за халатное отношение к своим служебным обязанностям некоторых служащих следственного изолятора». Определением судебной коллегии по уголовным делам Санкт-Петербургского городского суда от 22 ноября 1994 г. приговор Калининского районного суда в отношении Дацишина был оставлен без изменений, а его кассационная жалоба без удовлетворения.

Судебная и прокурорская практика показывают, что назваться чужим именем — один из самых частых способов профессиональных преступников избежать уголовной ответственности за совершенные преступления, либо, отбыв небольшой срок наказания, получить на другое имя подлинные документы.

Так, Петр Тимонин в полдень вышел на проезжую часть Бронницкой улицы в Санкт-Петербурге и остановил «жигули» под управлением С. Когда водитель вышел из салона, Тимонин избил его. Приговором районного суда за злостное хулиганство Тимонин был осужден к двум годам лишения свободы и пребывал в следственном изоляторе до вступления судебного решения в законную силу.

Мотивы преступления, совершенного Тимониным, показались прокуратуре весьма непонятными, ведь посадил себя в «Кресты» Тимонин исключительно собственными руками, так как с водителем знаком вообще не был. Проверкой установлено, что осужденный за злостное хулиганство вовсе не Тимонин, а рецидивист Валерий Веселов, имеющий пять судимостей и проведший в местах лишения свободы более пятнадцати лет.

Еще более сенсационным оказалось уголовное дело Артема Короткова, совершившего два разбойных нападения. В полночь у дома по Конному переулку Коротков с ножом в руках напал на С. и под угрозой убийства забрал у него деньги. В ту же ночь разбойник напал на Б., у которой отобрал деньги и драгоценности. Преступник был задержан по горячим следам и помещен в «Кресты», а впоследствии приговорен к шести годам лишения свободы с конфискацией имущества.

Проверкой, проведенной прокуратурой Санкт-Петербурга, установлено, что под фамилией Коротков скрывается находящийся в федеральном розыске Владимир Хрычев. Еще в 1988 г. Хрычев был осужден военным трибуналом за умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах к тринадцати годам лишения свободы. В сентябре 1993 г. Хрычев совершил побег из колонии, а приехав в Санкт-Петербург, занялся преступной деятельностью.

Прощальные «гастроли» бандита

Сергей Мадуев в 1981 г. Алма-Атинским городским судом Казахстана был осужден за бандитизм к пятнадцати годам лишения свободы. В декабре 1988 г. тридцатидвухлетний Мадуев, уже имевший две судимости общим сроком в двадцать один год колонии, совершил побег из мест лишения свободы.

Незаконно находясь на свободе более года, рецидивист продолжил свою преступную деятельность сначала один, а затем в составе банды, в которой являлся организатором всех преступлений.

Грозный.

20 декабря 1988 г. в 23 часа преступник, с целью завладения имуществом гражданки Б., проник во двор ее дома по улице Левандовского. В помещении летней кухни он дождался, когда хозяйка и ее дети лягут спать, вооружился ножом и напильником, вывернул пробки электроснабжения, снял обувь и проник в дом. Напав на Б. и угрожая ей убийством, Мадуев потребовал, чтобы женщина показала ему, где находятся деньги и ценности. Завладев драгоценностями на общую сумму 2,3 тыс. руб., рецидивист скрылся с места преступления.

После совершения разбойного нападения Мадуев уехал в Новосибирск, где в последних числах декабря 1988 г. познакомился с шестнадцатилетним Александром Приходько и включил его в свою преступную группу, которая продолжила совершать уголовно наказуемые деяния.

Красноярский край.

4 января 1989 г. около 21 часа соучастники, вооруженные ножом, проникли в квартиру семьи О., проживающих в доме по Деповской улице города Боготол. Наглости преступников не было предела, ведь они искали деньги и ценности, не обращая внимания на спавшего хозяина. Когда домой пришла его супруга и обнаружила подельников, Мадуев набросил на шею женщины полотенце, закрутил его и дернул на себя. О. упала, ударившись головой об угол плиты. Проснувшийся хозяин попытался противостоять нападавшим, однако Мадуев, угрожая убийством, приставил нож к телу потерпевшей, после чего ее муж вынужден был прекратить сопротивление. Из квартиры преступники вынесли имущество на сумму 3,1 тыс. руб. и выехали на Северный Кавказ.

Грозный.

Соучастники, узнав о материальном благополучии семьи В., проживающих в доме, что на Комсомольской улице, разработали план нападения на хозяев. Ночью 20 февраля 1989 г. преступники, выставив стекла в окне веранды, проникли в дом, где напали на хозяйку и ее детей. Подельники, угрожая потерпевшим убийством, связали их, требуя выдать деньги и ценности. Из дома В. нападавшие похитили драгоценностей на сумму 21,2 тыс. руб.

Преступлений с Мадуевым Приходько больше не совершал. В преступную группу Мадуев включил своих родственников: ранее дважды судимого за кражу и хищение наркотических веществ Беслана Мурзабекова (1959 г. р.), а также судимого за кражи Казбека Мурзабекова (1964 г. р.).

30 марта 1989 г. около 22 часов подельники, предварительно сговорившись и распределив роли, прибыли к дому по улице Лермонтова, где проживала гражданка Т. Соучастники были вооружены пистолетом «Чешка Зброевка», который незаконно приобрел Мадуев. Надев маски, преступники ворвались в дом, где Мадуев произвел для острастки хозяйки и ее гостей выстрел из пистолета в потолок. Находившиеся в доме были избиты Мадуевым. Однако завладеть их имуществом разбойникам не удалось, так как женщины громко кричали и сопротивлялись, наделав много шума. Это и вынудило соучастников скрыться с места преступления ни с чем.

Не прошло и десяти дней, как Мадуев и Казбек Мурзабеков совершили новое преступление. Вечером 9 апреля 1989 г. соучастники, воспользовавшись отсутствием членов семьи Г., выставили стекло в окне их дома, что на улице Чернокодова, и похитили имущество на сумму 8,7 тыс. руб.

Астраханская область.

Из Грозного Мадуев и Казбек Мурзабеков уехали в Астраханскую область. Оказавшись в селе Карагали, они узнали о материальном благополучии семьи А., проживающих в доме по улице Мостовой, и договорились о нападении. Вооруженные соучастники около двух часов ночи 11 апреля 1989 г. проникли через забор во двор А. и спрятались в теплице, где через прорезанное в покрытии отверстие стали следить за хозяевами. Затем преступники через выставленное ими стекло веранды проникли в дом. Хозяева, обнаружив разбойников, подняли крик. Тогда Мадуев выстрелами из пистолета тяжело ранил хозяев дома, жизнь которым впоследствии спасли врачи. Совершив нападение, преступники так и не смогли ничего похитить, так как после выстрелов, боясь быть задержанными, быстро покинули место преступления.

Ростовская область.

После Астрахани Мадуев перекочевал в Ростовскую область, где поселился в поселке Ефремово-Степановка в доме своей сестры.

В ночь с 6 на 7 мая 1989 г. Мадуев «по наводке» совершил нападение на семью 3., проживающих в доме, что на хуторе Дюбовка. Проникнув в дом 3., Мадуев, чтобы подавить сопротивление, нанес рукояткой ножа удары по головам хозяев, приставлял нож и пистолет к жизненно важным органам, пытался душить потерпевших, а затем завладел их имуществом на сумму 1,3 тыс. руб.

Вскоре Мадуев узнал о семье В. и И. 25 мая 1989 г. около 16 часов Мадуев, вооруженный пистолетом, с целью завладения имуществом В. проник в их дом, расположенный на Филимоновской улице. Угрожая убийством хозяйке дома и ее внуку, преступник похитил драгоценности на сумму 700 руб. Затем, перерезав провод, связал руки обоим потерпевшим и сбежал.

2 июня 1989 г. в полночь Мадуев проник через окно в дом по улице Артема в поселке Глубоком Ростовской области. Угрожая пистолетом и произведя выстрел в потолок, разбойник потребовал у хозяев деньги. Опять же обрезав телефонный провод, Мадуев связал их и с места преступления скрылся.

В период совершения разбойных нападений с января по июнь 1989 г. Мадуев с целью создания банды тщательным образом отбирал ее участников. Приходько, Беслан и Казбек Мурзабековы с точки зрения их активности и дерзости во время нападений на граждан и способности беспрекословно подчиняться главарю банды не подходили для преступных целей Мадуева. Этим требованиям соответствовал только Роман Чернышов, с которым преступник был знаком длительное время.

Подыскивая объекты для нападения, Мадуев узнал о заготовителе пушнины Ш., проживавшем в доме по Южной улице в городе Каменске-Шахтинском Ростовской области. 6 июня 1989 г. около 23 часов вооруженный пистолетом Мадуев и Чернышов проникли на территорию домовладения Ш. Преступники потребовали, чтобы хозяин и его жена указали им, где хранятся деньги. Выйдя с женщиной во двор дома, Мадуев обнаружил в багажнике автомобиля Ш. 92 тыс. руб. В это время Чернышов, чтобы прекратить сопротивление хозяина дома, застрелил его. Мадуев велел Чернышову завести жену убитого в дом и связать. Чернышов не только связал женщину, но и задушил ее. После этого убийцы с целью сокрытия следов преступления подожгли дом Ш. В огне погиб годовалый сын хозяев. После совершения злодеяния бандиты избавились от вещественного доказательства — пистолета и выехали на Северо-Запад России, приобретя для вооруженных нападений револьвер «Наган», пистолет ТТ, самодельный револьвер, три гранаты и патроны.

Ленинград.

5 сентября 1989 г. около 16 часов Мадуев и Чернышов пришли к дому по проспекту Солидарности, где проживала семья С. Путем обмана Мадуев уговорил малолетнего сына С. впустить их в квартиру, где, приставив к шее двенадцатилетнего мальчика нож, потребовал, чтобы последний указал им место хранения денег и ценностей. Завладев имуществом С. на сумму 8,2 тыс. руб., бандиты, перерезав телефонные провода, с места преступления скрылись.

Следующим объектом нападения была выбрана семья М., о которой Мадуев и Чернышов собрали необходимую информацию: осмотрели расположение их квартиры, что в доме по Новороссийской улице, установили состав семьи, их возраст и род занятий. 12 сентября 1989 г. бандиты обманом проникли в квартиру, дверь которой им открыла престарелая М. (1907 г. р.). Мадуев был вооружен пистолетом. Угрожая М. убийством, преступники закрыли хозяйку в одной из комнат и похитили драгоценности на сумму около 6 тыс. руб.

Продолжая свою преступную деятельность, бандиты установили, что у гражданина А., проживавшего в доме по улице Ольги Берггольц, имеется дорогостоящая аппаратура. 16 сентября 1989 г. через окно первого этажа они проникли в квартиру, откуда похитили аудио— и видеотехнику на сумму 12 тыс. руб.

Не прекращая искать объекты для нападений, преступники узнали о семье Б., проживающих в доме по Колтушскому шоссе во Всеволожском районе Ленинградской области. Готовясь к нападению, соучастники следили за домом Б. и собирали сведения о членах семьи. Был намечен и день нападения — 21 сентября 1989 г. Вооруженный пистолетом Мадуев вошел в дом и, угрожая несовершеннолетней Б. (1975 г. р.) убийством, потребовал указать место хранения денег и ценностей. Преступники заставили свою жертву снять с себя три кольца и забрали их. Всего из дома Б. было похищено драгоценностей на сумму 41,2 тыс. руб.

Получив информацию, что у гражданина В., проживающего в доме по Краснопутиловской улице, имеется дорогостоящая видеоаппаратура, преступники 1 сентября 1989 г. взломали дверь квартиры и похитили имущество хозяина на сумму 19,5 тыс. руб.

Следующее преступление Мадуевым и Чернышовым было совершено 3 октября 1989 г. Соучастники проникли на приусадебный участок дома по Рябовской улице города Всеволожска Ленинградской области. Хозяин дома Г. не дал Мадуеву зайти в дом, оттолкнул бандита и закрыл дверь. В ответ Мадуев произвел три выстрела из револьвера, но в Г. не попал. Бандиты были вынуждены покинуть место преступления, так как хозяин дома включил звуковую сигнализацию.

4 октября 1989 г. около 13 часов Мадуев и Чернышов, вооруженные наганом и пистолетом ТТ, у двери квартиры гражданина Б., проживающего в доме на проспекте Подвойского, напали на хозяина и заставили его зайти в квартиру. В жилище Мадуев произвел из револьвера выстрел в потолок. Затем бандиты связали хозяев квартиры и, похитив имущество на сумму 27,5 тыс. руб., с места происшествия скрылись.

11 октября 1989 г. около 10 часов утра Мадуев и Чернышов совершили нападение на квартиру гражданки Ю., проживавшей по Тихорецкому проспекту. Мадуев выстрелил из револьвера в Ю., причинив ей тяжелое ранение, от которого женщина впоследствии скончалась в больнице. Из квартиры бандиты похитили 134 тыс. руб. и драгоценностей на сумму 9,7 тыс. руб.

Вечером 16 декабря 1989 г. преступники проникли в квартиру гражданина X., проживающего в доме по улице Кораблестроителей. Угрожая убийством матери хозяина квартиры, бандиты похитили имущество на сумму 12,9 тыс. руб.

18 декабря 1989 г. около 15 часов в кафе «Ориент», находящемся на проспекте Кима, тремя выстрелами из пистолета они убили швейцара-гардеробщика Л.

Московская область.

Последним преступлением на территории России было нападение на семью М., проживающих в доме на улице Никитина в поселке Томилино Люберецкого района Московской области. 25 декабря 1989 г. вооруженные бандиты проникли в дом потерпевших, где находились хозяин, его жена и дочь. Выстрелив два раза из револьвера и подавив тем самым сопротивление своих жертв, подельники похитили 44 тыс. руб.

Конец банды «Червонца».

Банда под предводительством Мадуева прекратила свое существование в Ташкенте, где 7 января 1990 г. Чернышов был убит, а Мадуев задержан работниками правоохранительных органов и этапирован в Санкт-Петербург, где его поместили в «Кресты».

Тюремный роман.

Понимая, что за совершенные злодеяния можно получить «расстрельный» приговор суда, Мадуев стал готовить побег из следственного изолятора. В мае 1991 г. он, как указано в приговоре суда, «видя к себе симпатию следователя по особо важным делам Прокуратуры СССР Натальи Воронцовой, расследовавшей в составе бригады следователей его уголовное дело», предложил последней принести в «Кресты» изъятый у него же револьвер «Наган». Воронцова, похитив револьвер из сейфа прокуратуры, принесла его Мадуеву в следственный изолятор. Кроме того, она приобрела и передала Мадуеву 16 боевых патронов, а также очки с затемненными стеклами для изменения внешности при побеге. Револьвер и патроны, полученные от Воронцовой, Мадуев хранил в камере «Крестов». Зная о предстоящем этапировании в следственный изолятор Москвы, Мадуев подготовился к побегу, зарядил наган и спрятал его в одежде.

3 мая 1991 г. около 9 часов Мадуев был доставлен нарядом из камеры в сборное отделение следственного изолятора для этапирования. В момент передачи конвою Мадуев с целью побега из-под стражи достал наган и, угрожая убийством сотрудникам «Крестов», произвел выстрел вверх и приказал всем встать к стене. Майор Е., исполняя свой служебный долг, попытался пресечь преступные действия Мадуева. В ответ прозвучал выстрел. Пуля бандита попала в живот Е. Затем Мадуев схватил капитана А., у которого находились ключи от дверей, приставил к его телу наган и вынудил проследовать к выходу из сборного отделения. Обнаружив, что выход в режимный двор перекрыт, Мадуев направился ко второму выходу из сборного отделения, но там натолкнулся на преследовавших его с автоматами сотрудников следственного изолятора О. и К., которые стали вести по преступнику прицельную стрельбу, заставив его укрыться в нише. Мадуев стал отстреливаться. Однако после двух выстрелов револьвер дал осечку. Бандит вынужден был отбросить оружие и сдаться.

В ходе расследования побега Мадуева была установлена вина Воронцовой в том, что она, являясь должностным лицом, осуществляющим функции представителя власти, действуя из личной заинтересованности, совершила злоупотребление властью, умышленно использовала свое служебное положение вопреки интересам службы, что привело к тяжким последствиям. Приговором Калининского районного суда Санкт-Петербурга от 18 июня 1992 г. Воронцова была осуждена по ч. 2 ст. 170 УК РСФСР к семи годам лишения свободы.

Подкуп.

Казалось бы, за таким опасным арестантом, каковым является Мадуев, руководству следственного изолятора следовало бы ужесточить надзор. Однако этого не случилось. Мадуев же попытался организовать новый (уже третий) побег, а помощь в его подготовке бандиту оказали подкупленные им младшие инспектора «Крестов».

Виктор Исаков, являясь младшим инспектором следственного изолятора, использовал свое служебное положение вопреки интересам службы. За денежное вознаграждение Исаков передавал Мадуеву продукты питания и сигареты, а в ночь на 25 сентября 1994 г., находясь на посту и видя, как Мадуев с целью побега отвинчивает гайки на болтах крепления смотрового окна камеры, не принял мер к пресечению преступных действий бандита.

Младший инспектор следственного изолятора Роман Кумачев неоднократно с февраля по сентябрь 1994 г. передавал от Мадуева на свободу записки для его знакомых, от которых брал валюту, а также радиотелефон и передавал их преступнику. В сентябре 1994 г. Кумачев передал Мадуеву ключи, отвертку, нож, напильник и цемент, что дало возможность преступнику оборудовать в камере тайник, а также пистолет ТТ и патроны, которые по просьбе бандита взял у его знакомого генерального директора фирмы «Элиз-Алашта» Джапара Улхаева.

Таким образом, Кумачев и Исаков помогли Мадуеву подготовиться к очередному вооруженному побегу, хотя прекрасно знали, что особо опасный преступник неоднократно пытался бежать из колонии и следственного изолятора.

Однако другие сотрудники «Крестов», проявив бдительность и мужество, задержали бандита и изъяли у него пистолет.

На суде Исаков, полностью признав свою вину, пояснил, что действительно приносил Мадуеву в камеру продукты и сигареты, на приобретение которых брал деньги у Мадуева и его знакомых. В ночь на 25 сентября 1994 г. он (Исаков) увидел, что Мадуев отвинчивает гайки на болтах смотрового окна камеры и сделал замечание преступнику. В ответ Мадуев стал угрожать, что если Исаков сообщит о его преступных действиях дежурному, то семье младшего инспектора «придется плохо».

Подсудимый Улхаев показал, что неоднократно передавал Кумачеву валюту для приобретения продуктов питания Мадуеву. О том, что Мадуев задумал побег из «Крестов», не знал, а пистолет и боеприпасы Мадуеву не передавал. Кумачев на судебном заседании показал, что по просьбе Мадуева неоднократно относил записки его знакомым, от которых получал деньги, покупал продукты питания и передавал их Мадуеву. Пистолет и боеприпасы от Улхаева не брал и Мадуеву не передавал.

Однако вина подсудимых в совершенных ими преступлениях была доказана в полном объеме материалами, собранными органами предварительного расследования. Калининским районным судом Санкт-Петербурга 7 мая 1997 г. Кумачев осужден к четырем годам лишения свободы с конфискацией имущества, Улхаев — к двум годам четырем месяцам. Исакову назначено наказание в виде полутора лет исправительных работ условно с испытательным сроком на один год. Улхаев и Исаков обжаловать приговор районного суда не стали. Кумачев же обратился с жалобой в судебную коллегию по уголовным делам Санкт-Петербургского городского суда, которая не усмотрела оснований для снижения наказания осужденному.

Эпилог.

Приговором Санкт-Петербургского суда от 6 июля 1995 г. подельники Мадуева по разбойным нападениям Беслан и Казбек Мурзабековы осуждены соответственно к шести и шести с половиной годам лишения свободы с конфискацией имущества с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. Организатор банды Мадуев по совокупности совершенных преступлений был приговорен к исключительной мере наказания — смертной казни с конфискацией имущества[121].

По существующей практике после вступления приговора в законную силу все дела, по которым назначена смертная казнь, проверяются Генеральной прокуратурой РФ и Верховным Судом РФ. Более того, принесение Генеральным прокурором РФ или его заместителем протеста на приговор, которым в качестве меры наказания назначена смертная казнь, приостанавливает его исполнение (ст. 38 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации»). Однако ни Генеральный прокурор РФ, ни Председатель Верховного Суда РФ не нашли оснований для принесения протеста в порядке надзора о смягчении наказания, назначенного Санкт-Петербургским городским судом Мадуеву. Тогда его уголовное дело было направлено в комиссию по помилованию при Президенте Российской Федерации.

Указом Президента РФ от 2 апреля 1999 г. Мадуев помилован. Смертная казнь заменена ему пожизненным лишением свободы. В колонии для осужденных к пожизненному заключению Мадуев скончался.

Следует отметить, что за период с 1983 по 1993 г. в Российской Федерации за бандитизм были осуждены всего 200 преступников. В последующие годы динамика в России числа зарегистрированных случаев бандитизма представляла уже следующую картину: 1994 г. — 249, 1995 г. — 304,1996 г. — 316. В Санкт-Петербурге в 1999 г. за бандитизм осуждены 20 преступников (1998 г. — 18,1997 г. — 5,1996 г. — 11,1995 г. — 4).

Заметим, что проблемы смертной казни в Российской Федерации, а именно целесообразность ее сохранения, применение в судебной практике, исполнение, эффективность этой меры наказания, ее этические аспекты уже не один год обсуждаются учеными, деятелями литературы и искусства, политиками и, наконец, всем обществом в целом.

Практика применения смертной казни в Российской Федерации за последние десятилетия претерпела ряд существенных изменений. С начала 90-х гг. в исключительная мера наказания применялась только за умышленные убийства при отягчающих обстоятельствах и бандитизм, сопряженный с убийствами. В УК РСФСР 1960 г. были внесены изменения. Из санкций составов: хищение государственного имущества в особо крупных размерах, нарушения правил о валютных операциях, взяточничество при отягчающих обстоятельствах — смертная казнь была исключена. В России с 60-х гг. наблюдалось сокращение реального применения судами смертной казни. Если в 1962 г. было вынесено 2159 смертных приговоров, то в 70-е гг. — не более 500 в год, а с середины 90-х — 150. При этом изменилась и практика помилования осужденных к исключительной мере наказания. Например, если в 1988 г. были помилованы 8,9 % осужденных к смертной казни, то в 1992 г. — 98,2 %. Как ни странно, но увеличение более чем в десять раз общего числа помилованных и, следовательно, избежавших смертной казни произошло в период, когда в России резко возросла насильственная и корыстная преступность, ставшая еще более организованной и вооруженной.

Захват заложников

Рецидивисты Зеленов, Зиновьев, Королев, Перепелкин, Уткин, Федоров и Шапранов, арестованные прокурором за опасные преступления, были помещены в одну камеру «Крестов». При этом Зеленову, Зиновьеву и Перепелкину предстояло держать ответ за умышленное убийство, Королеву — за изнасилование, Уткину, Федорову и Шарапову — за разбой и грабеж.

Согласно ст. 102 УК РСФСР умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах наказывалось в то время лишением свободы на срок от восьми до пятнадцати лет или смертной казнью. За изнасилование, повлекшее особо тяжкие последствия, а равно изнасилование малолетней можно было получить от восьми до пятнадцати лет лишения свободы или смертную казнь (ст. 117 УК РСФСР). За грабеж, совершенный при отягчающих обстоятельствах (ст. 145 УК РСФСР), законодатель предусматривал ответственность до десяти лет лишения свободы с конфискацией имущества. Нападение с целью завладения личным имуществом граждан, совершенное при отягчающих обстоятельствах, наказывалось лишением свободы на срок от шести до пятнадцати лет с конфискацией имущества (ст. 146 УК РСФСР).

Находясь под стражей и желая избежать уголовного наказания за совершенные преступления, рецидивисты сговорились во время выхода на прогулку сбежать из следственного изолятора. С этой целью они разработали план и маршрут группового побега, изучили размещение прогулочных двориков, определили подходы к внешней стене изолятора, которая примыкает к жилому дому. Соучастники вычислили высоту металлических щитов на стенах, установленных на внешней стене изолятора, определили наличие электрического тока в проводах ограждения, вели наблюдение за вышкой, где размещался дежурный контролер и через которую осуществлялся выход на крышу. Из обувных супинаторов преступники изготовили в виде стилетов четыре металлические заточки, а пятую — из стальной проволоки. Разорвав простыни, они связали веревочную лестницу длиной около семи метров; из хлеба изготовили два муляжа боевых гранат типа «Ф-1», в один из которых поместили завернутое в фольгу измельченное ими взрывчатое вещество весом около 20 г со вставленным в фольгу стержнем от шариковой ручки, заполненной серными головками от спичек.

Рецидивисты наметили день побега — 23 февраля 1992 г. В 10 часов утра, поднявшись для прогулки на четвертый этаж отделения № 9, все семеро рецидивистов напали на контролера М., которого избили и связали, а затем закрыли в прогулочном дворике. По внутренней и сделанным ими веревочным лестницам подельники попытались проникнуть на вышку, откуда они хотели подняться на крышу прогулочных двориков, а затем спуститься на крышу примыкающего вплотную к изолятору жилого дома и сбежать. Однако преступный умысел соучастникам до конца осуществить не удалось, так как перекрывавший внутреннюю лестницу люк со стороны вышки оказался закрытым. К тому же контролер Б., увидев нападение на своего коллегу, немедленно поднял сигнал тревоги и сообщил о происшествии по телефону дежурному по следственному изолятору. Убедившись, что побег не удался, преступники спустились на второй этаж и вбежали в помещение корпусной. Захватив в заложники контролеров А. и Я., соучастники закрыли на ключ металлическую дверь, ведущую в корпусную, а также в следственные кабинеты. Контролер Я. был связан, а контролеру А., угрожая убийством, преступники приставили к лицу металлическую заточку.

Рецидивисты потребовали у руководства ГУВД по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, а также у администрации следственного изолятора выдать им четыре автомата с боекомплектом, шесть пистолетов с запасными обоймами, восемь гранат, семь бронежилетов, автотранспорт для беспрепятственного выезда из «Крестов» на аэродром и самолет для вылета за границу. При этом соучастники стали угрожать руководству ГУВД и администрации «Крестов», что в случае невыполнения их требований заложники будут немедленно убиты.

В помещении корпусной и прилегающих служебных помещениях рецидивисты учинили погром: взломали двери кабинетов, сожгли учетно-оперативную картотеку на 900 следственно арестованных и похитили 2640 руб. В служебных помещениях они обнаружили бутылку коньяка и полиэтиленовую флягу с самогоном емкостью около 1 л. Спиртные напитки подельники тут же выпили. Сдаваться они не собирались, несмотря на уговоры их родственников, специально привезенных в следственный изолятор.

Учитывая сложившуюся обстановку и то обстоятельство, что продолжавшиеся около трех часов переговоры положительных результатов не дали, а преступники, угрожавшие убить заложников, находились в состоянии алкогольного опьянения и вели себя по отношению к своим жертвам крайне агрессивно, было принято решение о захвате рецидивистов и освобождении заложников.

Проведение операции было поручено отряду милиции особого назначения и бойцам спецназа Службы исправительных дел. Штурм продолжался менее четверти часа. В ходе задержания особо опасные преступники Зеленов, Федоров и Шапранов, оказавшие сопротивление работникам правоохранительных органов, были смертельно ранены. При этом Зеленов, вооруженный ножом, угрожал убить заложников, а Федоров с заточкой в руке удерживал заложницу А. Рецидивисту Перепелкину удалось нанести контролеру Я. удар заточкой в сердце, от которого потерпевший скончался. Контролер А. была освобождена. Наконец, преступники, получившие телесные повреждения различной степени тяжести, были задержаны работниками правоохранительных органов.

На характеристике личности каждого оставшегося в живых преступника, представшего впоследствии перед судом, следует остановиться особо.

Организатором и идейным вдохновителем группового побега являлся тридцатидвухлетний Юрий Перепелкин, который еще в армии приобрел специальность минера. В 1983 и 1988 гг. Перепелкин был судим за квартирные кражи. В «Крестах» он сидел за умышленное убийство, получил десятилетний срок лишения свободы и был признан особо опасным рецидивистом.

Тридцатидевятилетний Валерий Королев, имевший четыре судимости за кражи и разбой, также являлся особо опасным рецидивистом. В следственный изолятор Королев был помещен за изнасилование несовершеннолетней, за что получил двенадцать лет лишения свободы. Еще в 1985 г., отбывая наказание в исправительно-трудовой колонии, он пытался совершить побег.

Девятнадцатилетний Николай Зиновьев, несмотря на достаточно юный возраст, был судим три раза за грабеж, хулиганство, а также нанесение побоев своей матери. В очередной раз был арестован за целый «букет» преступлений: мошенничество, разбойное нападение, умышленное причинение тяжких телесных повреждений, повлекших смерть потерпевшего. Осужден к одиннадцати годам лишения свободы.

Двадцатилетний Валерий Уткин ранее был судим за разбойное нападение и нанесение тяжелого ранения, приведшего к смерти пострадавшего, к десяти годам лишения свободы. В колонии зарекомендовал себя как злостный нарушитель режима содержания, в связи с чем был переведен на тюремный режим до конца срока наказания. В «Кресты» Уткин попал за кражу и был осужден к трем с половиной годам лишения свободы.

Дежурный следователь прокуратуры Санкт-Петербурга, выехав на место преступления сразу же после покушения на побег и захват заложников группой следственно арестованных, 23 февраля 1992 г. возбудил по данному факту уголовное дело.

Допрошенный в качестве обвиняемого Перепелкин показал, что организатором побега являлся Шапранов. Он же вязал веревки из ниток, а также изготовил муляж боевой гранаты. Муляж второй боевой гранаты из хлеба изготовил Королев. Взрывчатое вещество — тротил из ИВС Ломоносовского РОВД — привез Зеленов, куда он доставлялся для проведения следственных действий. Решение же не сдаваться властям было у всех следственно арестованных, покушавшихся на побег. Контролера Я., продолжал утверждать Перепелкин, он не убивал и удары заточками ему не наносил. Когда Зеленов «трупом» упал ему на ноги, он, с целью покончить жизнь самоубийством, ударил себя заточкой в область сердца, но промахнулся.

Обвиняемый Королев показал, что с целью побега он лично из собственных простыней изготовил веревочную лестницу длиной около семи метров, а также металлический крюк, которые носил при себе, пряча под одеждой. На побег покушался потому, что на воле хотел «устроить свои личные дела, связанные с уголовным делом по обвинению в изнасиловании». На предложения администрации «Крестов» сдаться и освободить заложников отказался, так как «боялся расправы со стороны работников следственного изолятора… Отступать ему было некуда, ввиду неоднократных судимостей и признания особо опасным рецидивистом».

Обвиняемый Зиновьев показал, что металлические заточки изготовлялись в камере Шапрановым, Федоровым и Зеленовым. Руководителями являлись Перепелкин, Королев и Шапранов. Из ИВС Ломоносовского РОВД он действительно привез в следственный изолятор взрывчатое вещество, которое ему дал один из находившихся в камере задержанных. Накануне Перепелкин объявил дату и время побега. Перепелкин также сказал, что участие в побеге семи человек — это много, и нужно удалить двоих: Зиновьева и Уткина. Однако Королев настоял на том, чтобы в побеге участвовали все семь следственно арестованных.

Обвиняемый Уткин показал, что к побегу готовились тайно, соблюдая конспирацию. Когда побег не удался, Перепелкин, Королев и Шапранов, обсудив ситуацию, пришли к выводу, что у администрации следственного изолятора необходимо требовать передачи им оружия, предоставления автотранспорта для выезда в аэропорт и самолета для вылета за границу. Лично он и Зиновьев сдались бы, но боялись расправы над собой со стороны Перепелкина, Королева и Шапранова.

В ходе предварительного расследования уголовного дела вина обвиняемых была полностью доказана. На принадлежавшей Перепелкину и изъятой из его груди металлической заточке обнаружена кровь убитого им работника следственного изолятора Я., которому убийца нанес семь колотых ран.

Слушание уголовного дела о захвате заложников в «Крестах» продолжалось в Санкт-Петербургском городском суде более месяца. 26 марта 1996 г. прозвучал приговор. По совокупности совершенных преступлений организатор побега и убийца Перепелкин приговорен к исключительной мере наказания — смертной казни. Королев, Зиновьев и Уткин осуждены соответственно к пятнадцати, тринадцати и шести годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. Указом Президента РФ от 19 мая 1999 г. Перепелкин помилован. Смертная казнь заменена ему пожизненным лишением свободы.

Отметим, что преступные действия Перепелкина квалифицированы Санкт-Петербургским городским судом по статьям УК РСФСР, действовавшим на момент совершения преступлений. Однако и ныне действующий УК РФ предусматривает применение смертной казни за совершение убийства при отягчающих обстоятельствах, посягательство на жизнь государственного деятеля, посягательство на жизнь лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследование, посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа и учинение геноцида. Закон запрещает применение смертной казни к женщинам, лицам, совершившим преступление в возрасте до восемнадцати лет, и мужчинам, достигшим к моменту вынесения судом приговора шестидесятилетнего возраста.

Итак, судебная практика второй половины XX в. свидетельствует, что побеги из «Крестов» не стали массовым явлением.

Средний возраст следственно арестованных беглецов 27 лет, из них: 85 % — ранее судимы, при этом каждому второму за совершенное преступление пришлось бы находиться в местах лишения свободы более десяти лет, 90 % преступников решились на побег по предварительному сговору группой лиц, 70 % совершили побег либо покушение на него с применением насилия в отношении охраны следственного изолятора.

Традиционно удача чаще сопутствовала тем преступникам, которые прибегали к хорошо подготовленным, бескровным и хитроумным побегам. Здесь главное не крепкие мышцы, холодное или огнестрельное оружие, а голова, интеллект. Однако в структуре побегов в последнее время все больший вес стали приобретать факторы агрессивности, оружия и грубой силы. Причем не только внутритюремной, исходящей от заключенных. Более опасной, беспощадной и сокрушительной может стать в будущем вооруженная агрессия безнаказанно разгулявшихся на свободе сообщников, готовых на любую помощь рвущимся на волю преступникам.

К счастью, в последние годы XX — начала XXI в. из «Крестов» не было совершено ни одного побега.

Судами Санкт-Петербурга в 2000 г. с вынесением приговора было рассмотрено 22 722 уголовных дела (1999 г. — 25 984).

Признаны виновными в совершении преступлений 27 471 лицо (1999 г. — 25 984). К лишению свободы с отбыванием наказания в исправительных колониях 8 тыс. лиц, что составило 29 % от общего числа осужденных (1999 г. — 33 %). Условно к лишению свободы осуждено 11 135 лиц (40 % от общего числа осужденных), к исправительным работам — 490 (2 %), к штрафу — 1282 (4,7 %).

В 2001 г. в Санкт-Петербурге было совершено 956 убийств, что на 11 % больше, чем в 2000 г. Увеличилось и число разбойных нападений (на 8,4 %).

Вместе с тем, снизилось общее число грабежей и краж (в том числе из квартир).

Правоохранительными органами предварительного расследования в 2001 г. расследовано 70 724 преступления. Выявлено 48 472 лица, совершивших уголовно наказуемые деяния, из них: 6 % — несовершеннолетние, 23 % — женщины, 5 % — учащиеся и студенты, 59 % — лица без постоянного источника доходов.

Преступность Санкт-Петербурга характеризовалась корыстной и насильственной направленностью. Более 50 % из числа осужденных — воры, мошенники, разбойники и рэкетиры (вымогатели)[122].

Заключение

В соответствии со ст. 1 Уголовно-исполнительного кодекса РФ (УИК РФ) задачами уголовно-исполнительного законодательства России является регулирование порядка и условий исполнения и отбывания наказаний, определение средств исправления осужденных, охрана их прав, свобод и законных интересов, оказание осужденным помощи в социальной адаптации.

Вместе с тем, осужденные обязаны соблюдать требования законов, определяющих порядок и условия отбывания наказаний, а также выполнять законные требования администрации и органов, исполняющих наказание.

Статистические характеристики российского тюремного сообщества позволяют предположить, что речь идет о «большом» обществе.

Пенитенциарная система России включает в себя порядка 700 исправительных колоний, более 190 следственных изоляторов, 13 тюрем, 63 воспитательные колонии для несовершеннолетних.

Ежегодно в местах лишения свободы пребывают около 1 миллиона заключенных, в том числе более 200 тысяч, находившихся под следствием[123].

Изучение социальной организации тюремного сообщества помогает понять природу преступности, в первую очередь, организованной и профессиональной.

Официальная статистика показывает, что общее число побегов следственно арестованных и осужденных в последние годы в России сокращается.

Например, в 1996 г. в местах лишения свободы, по сравнению с предыдущим годом, преступность сократилась почти на 20 %, стало меньше побегов (на 26 %). В 1997 г. преступность в ИТУ опять же сократилась на 32,7 %, а побеги — на 31,7 %. В 2000 г. в исправительных учреждениях и следственных изоляторах России было зарегистрировано 403 побега (1998 г. — 587).

По мнению исследователей, два типа норм определяют повседневную жизнь заключенных.

Первый тип включает нормы и требования к поведению, установленные официально и имеющие силу закона. Любое отклонение от следования этим нормам санкционируется тюремной администрацией.

Второй тип норм объединяет спонтанно созданные и добровольно применяемые самими заключенными нормы, нацеленные на то, чтобы сделать их повседневную жизнь в тюрьме более переносимой в социальном плане.

Тюремная субкультура включает нормы, традиции, ритуалы, жаргон и жесты, принципиально отличные от тех, которые предполагает уголовно-исполнительное законодательство и внутренний распорядок в тюрьме. Она может быть рассмотрена в качестве выражения индивидуальности заключенных, их желания самостоятельно организовывать свои взаимодействия даже при условии жестокого контроля и ограничений.

Уклонение от наказания можно представить в качестве деятельности, отражающейся в серии нарушений режима исполнения наказания и завершающейся в конце концов побегом[124].

На примере такого крупнейшего субъекта Российской Федерации, каким является Санкт-Петербург, попытаемся проанализировать динамику преступности последних лет.

Итак, согласно данным ГУВД по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, в 2003 г. в Санкт-Петербурге зарегистрировано 59 849 преступлений, что на 17,2 % меньше, чем в 2002 г. Их раскрываемость составила 48,7 % (2002 г. — 57,2 %).

Органами предварительного расследования Санкт-Петербурга в 2003 г. окончено расследованием 28 331 преступление (2002 г. — 39 914), из которых 31 % совершено лицами, ранее совершившими преступления. Выявлено 23 632 лица, совершивших уголовно наказуемые деяния, из них 60 % — не имели постоянного источника дохода, 19 % — женщины, 7 % — несовершеннолетние[125]. Более 30 % осужденных приговорены судами к лишению свободы в исправительных колониях.

Изложенные данные свидетельствуют, что определенное число лиц лишенных свободы, а их общее число составило в Санкт-Петербурге одну треть из числа осужденных к отбыванию наказания в исправительных колониях, не пожелают оставаться под стражей и попытаются оказаться на свободе, зачастую используя при этом незаконные методы и средства. Поэтому в ближайшие годы в России, также как и в Санкт-Петербурге, будут продолжаться.

Примечания

1

Марков Б. В., Пигров К. С. Философия. СПб., 1991. С. 3.

2

Социальные отклонения. М., 1989. С. 6.

3

Козлихин И. Ю.У истоков концепции правового государства: идея правления законов, а не людей // Вестник СПбГУ. 1993. Сер. 6. Вып. 1. С. 69–73; Кармин А. С, Кернацкий Г. Г. Философия. СПб., 2001. С. 265–276.

4

Афанасьев В. Г. Социальная информация и управление обществом. М., 1975. С. 134.

5

Стуканов А. П. О ликвидации притонов для распития спиртного // Социалистическая законность. 1987. № 11. С. 28; Северная столица наркобизнеса? // Законность. 1995. № 5. С. 39–42; Уголовные дела о лжесвидетельстве // Законность. 1996. № 1. С. 34–36; Рохлин В. И., Стуканов А. П. Преступность в Санкт-Петербурге. СПб., 2001. С. 82–85.

6

Керимов Д. А. Психология и право // Государство и право. 1992. № 12. С. 19.

7

Шур Э. М. Наше преступное общество. М., 1977. С. 18.

8

Материалисты Древней Греции. М., 1955. С. 43–45; Козлихин И. Ю. Современная политическая наука. СПб., 1999. С. 4–5.

9

Сергеевский Н. Д. Русское уголовное право: Пособие к лекциям. Часть общая. СПб., 1910.С. 70.

10

Зубкова В. И. Уголовное наказание и его социальная роль: теория и практика. М., 2002. С. 4–5.

11

Владимирский-Буданов М. Ф. Обзор истории русского права. Пг., 1915. С. 258.

12

Упоров И. В. Пенитенциарная политика России в XVIII–XX вв.: Историко-правовой анализ тенденций развития. СПб., 2004. С. 90–92.

13

Сергеевский Н. Д. Наказание в русском праве XVII века. СПб., 1887. С. 200–201.

14

ПСЗ. Собр. первое. № 692, 744, 762.

15

Шаргородский М. Д. Наказание по советскому уголовному праву. Л., 1958. С. 49.

16

Зубкова В. И. Уголовное наказание и его социальная роль: теория и практика. С. 7–8.

17

Гернет М. Н. История царской тюрьмы. М., 1961. Т. 2. С. 47, 50–51.

18

Уголовное уложение. 1903 // Российское законодательство X–XX вв. Т. 9. С. 278, 280–282.

19

Упоров И. В. Пенитенциарная политика России в XVIII–XX вв.: Историко-правовой анализ тенденций развития. С. 319–320.

20

Токарев Ю. С. Народное правотворчество в период социалистической революции // Исторические записки. 1955. № 52. С. 76.

21

Гернет М. Н. Система карательных мер в Уголовном кодексе РСФСР // Право и жизнь. 1922. № 1. С. 70.

22

Зубкова В. И. Уголовное наказание и его социальная роль: теория и практика. С. 34.

23

Зубкова В. И. Уголовное наказание и его социальная роль: теория и практика. С. 186–187.

24

Федеральный закон от 27 декабря 2002 г. «О внесении изменений в Федеральный Закон «О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» // Российская газета. 2002. 31 дек.

25

Рохлин В. И., Стуканов А. П. Преступность в Санкт-Петербурге. Факты, анализ, размышления. СПб., 2001. С. 92–94.

26

Вартанов И. Жизнь и собственность. Санкт-Петербургские ведомости. 2000. 17 окт.; Стуканов А. Казнить, нельзя помиловать! // Мошенники. 1997. № 6.

27

Рохлин В. И., Стуканов А. П. Преступность в Санкт-Петербурге… С. 95–96.

28

Побеги из тюрем и лагерей / Авт. — сост. М. Н. Толоченко. Минск, 1998. С. 5.

29

Еженедельник советской юстиции. 1924. № 34–36.

30

Курс советского уголовного права. Л., Т. 4. С. 379–380; Юридический энциклопедический словарь. М., 1984. С. 253.

31

Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. В. И. Радченко. М., 1996. С. 557.

32

Смыкалкин А. С. Колонии и тюрьмы в Советской России. Екатеринбург, 1997. С. 8 — 11; Энциклопедия государства и права. М., 1925–1927. Т. 3. С. 263–271.

33

Гернет М. Н. История царской тюрьмы. В 5 т. М., 1951.

34

Фойницкий И. Я. Учение о наказании в связи с тюрьмоведением. СПб., 1889. С. 315; История Отечества. Энциклопедический словарь / Сост. Б. Ю. Иванов, В. М. Кареев и др. С. 44; Упоров И. В. Пенитенциарная политика России в XVIII–XX вв. С. 96, 101,108,122.

35

Филиппов М. А. История и современное состояние карательных учреждений в России и за границей. СПб., 1873. С. 41.

36

Упоров И. В. Пенитенциарная политика России в XVIII–XX вв. С. 130.

37

Гернет М. Н. История царской тюрьмы; Смыкалин А. С. Колонии и тюрьмы в Советской России. С. 12.

38

Смыкалин А. С. Колонии и тюрьмы в Советской России. С. 14.

39

Троицкий И. М. Третье отделение при Николае I. Л., 1990. С. 13–15.

40

Ерошкин Н. П. История государственных учреждений дореволюционной России. М., 1983. С. 24, 41, 54, 177, 230.

41

Органы и войска МВД России (краткий исторический очерк). М., 1996. С. 117.

42

Смыкалин А. С. Колонии и тюрьмы в Советской России. С. 15.

43

Обзор деятельности ГТУ за 1879–1889 гг. СПб., 1889. С. 6; Упоров И. В. Пенитенциарная политика России в XVIII–XX вв. С. 243–245.

44

Органы и войска МВД России (краткий исторический очерк)… С. 123.

45

Отчет Главного тюремного управления за 1900 г. СПб., 1902; Гернет М. Н. История царской тюрьмы. В 5 т. 1960–1963. Т. 3. С. 380.

46

Ширвинт Е. Г., Утевский Б. С. Советское исправительно-трудовое право. М., 1957. С. 106; Упоров И. В. Пенитенциарная политика России в XVIII–XX вв. С. 319.

47

Ерошкин Н. П. История государственных учреждений дореволюционной России. С. 284, 288.

48

Органы и войска МВД (краткий исторический очерк)… С. 137.

49

ГАРФ. Ф. 7420. Он. 2. Д. 361. Л. 15–18.

50

Органы и войска МВД (краткий исторический очерк)… С. 138.

51

Крахмалъник Л. Г. Кодификация исправительно-трудового законодательства. М., 1978. С. 18.

52

СУ РСФСР. 1918. № 15. Ст. 223.

53

Некрасов В. Ф. Тринадцать «железных» наркомов. М., 1995. С. 83.

54

Степанов В. Красный террор // Радуга. 1991. № 2. С. 65.

55

Росси Жак. Справочник по ГУЛАГу. В….? М., 1991. Ч. 2. С. 371.

56

Советское исправительно-трудовое право / Под ред. Н. А. Стручкова. Иркутск, 1977. С. 39.

57

Еженедельник советской юстиции. 1922. № 34. С. 24.

58

Некрасов В. Ф. Тринадцать «железных» наркомов. М., 1995. С. 90.

59

История советского государства и права… Кн. 2. С. 597.

60

Смыкалин А. С. Колонии и тюрьмы в Советской России. С. 81.

61

Эбеджанс С. Г., Важное М. Я. Производственный феномен ГУЛАГа // Вопросы истории. 1994. № 6. С. 188–189.

62

Рябинин А. А. Основы исправительно-трудового (уголовно-исправительного) права Российской Федерации. М., 1995. С. 3; Смыкалин А. С. Колонии и тюрьмы в Советской России. С. 225–226.

63

Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. В. И. Радченко. М.1996. С. 88–89.

64

Олейник А. Н. Тюремная субкультура в России: от повседневной жизни до государственной власти. М., 2001. С. 81.

65

Комментарии и разъяснения к Федеральному закону «О прокуратуре» / Сост. Н. П. Кирилова, Ю. А. Лукичев, В. И. Рохлин, Г. А. Сопраньков, А. П. Стуканов, Е. В. Топильская, А. В. Федоров. СПб., 1999. С. 92–96; Прокурорский надзор в Российской Федерации. Учебник / Под ред. В. И. Рохлина. СПб., 2000. С. 250.

66

Максимов С. Народные преступления и несчастия // Отечественные записки. Т. 183, март-апрель 1869; Анисимков В. М. Россия в зеркале уголовных традиций тюрьмы. СПб., 2003. С. 98–99.

67

Узники Шлиссельбургской крепости / Сост. Л. Б. Добринская. Л., 1978. С. 147–155; Советский энциклопедический словарь. М., 1990. С. 101.

68

Побеги из тюрем и лагерей / Авт. — сост. М. Н. Толочко. Минск, 1998. С. 342–368.

69

Советский энциклопедический словарь. С. 666.

70

Побеги из тюрем и лагерей… С. 526–542.

71

Савинков Б. В. Воспоминания террориста. Л., 1990. С. 7–8, 248–260.

72

Побеги из тюрем и лагерей… С. 304–315.

73

Узники Шлиссельбургской крепости… С. 302–303, 305, 308–309, 324.

74

Уголовно-исполнительное право. Учебник / Под ред. А. И. Зубкова. М., 1997. С. 21.

75

Гернет М. Н. История царской тюрьмы. Т. 4. С. 45.

76

Утевский Б. С. Советская исправительно-трудовая политика. М., 1934. С. 83.

77

Гуров А. И. Профессиональная преступность: прошлое и современность. М., 1990. С. 92–93.

78

Константинов А. Д. Бандитский Петербург-98. М., 1999. С. 51–57; Резаков Ф. И. Бандиты времен социализма (Хроника российской преступности 1917–1991 гг.). М., 1997. С. 19–22.

79

Ширвинт Е. Г. Наше исправительно-трудовое законодательство. М., 1925. С. 60–61; Анисимков В. М. Россия в зеркале уголовных традиций тюрьмы. С. 163–164.

80

Анисимков В. М. Россия в зеркале уголовных традиций тюрьмы. С. 117.

81

Там же. С. 120–125.

82

Обзор работы некоторых ИТУ по ликвидации преступных группировок заключенных — Указание ГУИТК МВД СССР от 25 апреля 1958 г.

83

Анисимков В. М. Россия в зеркале уголовных традиций тюрьмы. С. 146–147.

84

Карпец И. И. Преступность: иллюзии и реальность. М., 1992. С. 281–287.

85

Стуканов А. П. Убийство в камере // Ленинградский рабочий. 1989. 22 дек.; «Отрицаловка»: социальный портрет рецидивиста // Вести. 1996. 8 авг.

86

Старков О. В., Милюков С. Ф. Наказание: уголовно-правовой и криминопенологический анализ. СПб., 2001. С. 224, 226.

87

Пахомов В. Д., Волобуев А. Н., Киреев М. П., Чепелев А. В., Селезнев В. Г. Профилактика побегов из мест лишения свободы: Методические рекомендации. М., 1978. С. 18.

88

Старков О. В., Милюков С. Ф. Наказание: уголовно-правовой и криминопенологический анализ. С. 231.

89

Обзор Министерства внутренних дел СССР «О недостатках по предупреждению побегов из следственных изоляторов». Ноябрь 1990 г. № 6/2-489.

90

Резаков Ф. И. Бандиты времен социализма. С. 464–465.

91

Обзор Главного управления исполнения наказаний МВД РФ от 8 мая 1992 г. № 18/4-463.

92

Криминология. Учебник / Под общ. ред. А. И. Долговой. М., 1997. С. 650.

93

Там же. С. 651–652.

94

Прокуратура Санкт-Петербурга. Исторический очерк / Сост. А. П. Комаров, О. В. Прокофьев, А. П. Стуканов. СПб., 1997. С. 92.

95

Агамов Г. Д. Законность при исполнении уголовных наказаний // Состояние законности в Российской Федерации: Аналитический доклад. М., 1998. С. 82–84; Стуканов А. П. В «Крестах» свои авторитеты // Вести. 1997. 3 июня.

96

Рохлин В. И., Стуканов А. П. Преступность в Санкт-Петербурге… С. 10, 12, 56–58.

97

Резаков Ф. И. Бандиты времен социализма. С. 389–390.

98

Турьялай С., Сибирский Б. Сбежавшие «волки» снова в клетке // Комсомольская прав да. 2002. 12 марта.

99

Костюковский А. Скрыться от правосудия // Комсомольская правда. 2003. 14 мая.

100

Чибисов М. Вор сбежал из милиции, нырнув в сортир // Комсомольская правда. 2004. 7 апр.; Гусаренко Е. Заключенные рвутся на волю // Тайный советник. 2004.

101

Гусаренко Е. За агрессивность придется расплачиваться // Тайный советник. 2004. № 30; Костюковский А. СИЗО, откройся! // Аргументы и факты. 2004. № 33.

102

Мавродин В. А. Основание Петербурга. Л., 1978. С. 70–75; Бастарева Л. Н., Сидорова В. И. Петропавловская крепость. Л., 1986. С. 4–6.

103

БастареваЛ. И., Сидорова В. И. Петропавловская крепость. С. 22–23.

104

Смолярчук В. И. Анатолий Федорович Кони. М., 1992. С. 76–95; СтукановА. П. Виновата ли Вера Засулич? // Смена. 1992. 14 февр.

105

Гернет М. Н. История царской тюрьмы. В 5 т. 1960–1963; Алексеевский равелин / Сост. А. А. Матышев. Л., Т. 1–2, 1990. С. 5.

106

Алексеевский равелин. Секретная государственная тюрьма России в XIX веке / Сост. А. А. Матышев. С. 5–6; Бастарева Л. И., Сидирова В. И.Петропавловская крепость. С. 72–82.

107

Узники Шлиссельбургской крепости. С. 5–9.

108

Узники Шлиссельбургской крепости. С. 10–12.

109

Гернет М. Н. История царской тюрьмы. Т. 2. С. 56.

110

Перов Л. Монастырь… для преступников // Санкт-Петербургские ведомости. 2001.18 авг.

111

Ольминский М. С. (Александров). В тюрьме // Молодая гвардия. 1934.

112

Бережков В. И. Питерские прокуроры. СПб., 1998. С. 37–39.

113

Звягинцев А. Г., Орлов Ю. Г. В эпоху потрясений и реформ. Российские прокуроры. М.1996. С. 133–134.

114

Гернет М. Н. История царской тюрьмы. Т. 3. С. 165–166, 235–236.

115

Узники Шлиссельбургской крепости. С. 135.

116

Советский энциклопедический словарь. С. 896.

117

Градский В. Шлиссельбургская каторга // Былое. 1925. № 1. С. 138.

118

Кукобин А. К. По тюрьмам в годы царской реакции (рукопись). 1949. С. 47–50.

119

Гернет М. Н. История царской тюрьмы. Т. 5. С. 60–61.

120

Юридический энциклопедический словарь. М., 1984.

121

Стуканов А. П. «Кресты»: история побегов // Правоведение. 1997. № 3. С. 61–64.

122

Стуканов А. П. Признаны виновными // Вести. 2001.16 окт.; Криминал: цифры и факты 2001 года // Вести. 2002. 24 янв.

123

Олейник А. Н. Тюремная субкультура в России. С. 81.

124

Старков О. В., Милюков С. Ф. Наказание: уголовно-правовой и криминопенологический анализ. С. 221; Олейник А. Н. Тюремная субкультура в России. С. 13.

125

Стуканов А. П. Прокурорский надзор за соблюдением прав и свобод человека и гражданина: проблемы и перспективы // Деятельность правоохранительных органов по защите конституционных прав и свобод граждан в РФ. Сборник научных статей. СПб., 2004. С. 19.

Content

А. П. Стуканов
Побеги из тюрем и колоний России

Введение

Глава 1 Российское законодательство о применении лишения свободы и об ответственности за побег

Глава 2 Российские колонии и тюрьмы

Глава 3 Побеги из мест лишения свободы бывшего СССР и России: продолжение следует?

Глава 4 Три знаменитые тюрьмы Санкт-Петербурга: история побегов

Один и без оружия

Душевно болен и очень опасен

Тюремные таланты

Беглый тунеядец

Под чужим именем

Прощальные «гастроли» бандита

Захват заложников

Заключение

Примечания