Знание-сила, 2002 №05 (899)

Ежемесячный научно-популярный и научно-художественный журнал

Издается с 1926 года

«ЗНАНИЕ – СИЛА» ЖУРНАЛ, КОТОРЫЙ УМНЫЕ ЛЮДИ ЧИТАЮТ УЖЕ 75 ЛЕТ!

ЗАМЕТКИ ОБОЗРЕВАТЕЛЯ

Ждать у моря погоды

Александр. Волков

Надежда…

Надежда допивает чай и, чуть поеживаясь от озноба и глядя в окно, где брезжит самый холодный вечер января, говорит: «А потом скончает свой ток Гольфстрим. Европу покроют льды. W всюду будет невиданный мороз – словно нахлынет Северный океан».

И уже в воздухе – две недели спустя – появляются первые брызги. Они барабанят дождем. Вслед тридцатиградусному морозу грядет январский ливень. Погода переменчива, как море в северных широтах. Мы на нее рассчитываем, а она крошится под ногами корочкой полыньи. Воздушный океан, нам кажется, с каждым годом треплет нас все сильнее. А вдруг под стать ему начнет стремительно меняться и другой океан – стихия воды. И тогда остановится Гольфстрим, как то бывало уже не раз в научных прогнозах?

Прежде таких прогнозов не было. Обширная толща Океана оставалась мало изучена. Тысячи лет навигаторы и натуралисты наблюдали лишь за тем, что происходит на поверхности воды или небольшой глубине. Морские пучины оставались для них «тайной великой и непостижимой». Погрузиться в глубь Океана человеку было не дано.

Так повелось считать, что Океан – это нечто неизменное, неторопливое, сонное. Мерно катятся волны, изредка вспыливая штормом. Одна и та же картина повторяется изо дня в день. Что изменится за какой-то десяток лет? Океан «тяжел на подъем».

Какое заблуждение! Океан – теперь это очевидно – сродни атмосфере. Его просторы бороздят огромные водовороты. Волны, скрывшись в его пучине, обегают весь земной шар. Морские течения то распадаются на отдельные рукава, то сплетаются в единый поток. В глубине Океана тот же хаос, что и в воздухе. Волны, как вихри; валы, как ветры. Смятение небес отражается в пучине вод.

Теперь мы знаем, например, что всего за несколько лет Гольфстрим может изменить свое течение.

Двенадцать тысяч лет назад беда пришла незаметно. Только-только закончился ледниковый период. Земля воспряла от спячки; стало намного теплее. Однако маятник климатических изменений клонился все дальше, добираясь до отметки «Катастрофа». В ту пору север Америки и Евразии был еще покрыт ледниками. Они медленно таяли. Талые воды заполняли естественные впадины, затопляли низменности, пучили русла рек. На обширной части Канады образовалось пресноводное озеро. Его площадь была сравнима с площадью современной Германии. Чаша, в которой покоилось озеро, была отделена от Атлантики лишь стеной льда. Таяла и эта плотина. Озеро готово было излиться в океан.

Наконец, настало время, когда «гора двинулась с места своего» (Отк. 6, 14). Последний ледник, разделявший озеро с океаном, был размыт Природа, словно неловкая хозяйка, роняющая кастрюлю, пролила все озеро в океан. Оно выплеснулось как «чаша гнева». Стремительный вихрь воды, принесшийся с берега, рассеял морские течения, спутал и остановил их. Всего за двадцать лет средняя температура в Северной Европе упала на десять градусов. На зеленых лугах Ирландии грянули сибирские морозы. Почти тысячу лет длилось новое похолодание. Причину его знало море.

Перемены климата мы лишь учимся предвидеть. Самый большой успех ждал метеорологов четыре года назад, когда удалось предсказать появление «Эль-Ниньо» – теплого поверхностного течения у берегов Перу. Этот феномен повторяется через неравные промежутки времени и всякий раз приводит к резким климатическим аномалиям. В последний раз катастрофа произошла в конце 1997 – начале 1998 годов. Почти все части света охватило ненастье. В Северной Австралии и Юго-Восточной Азии разразилась засуха. На Южную Америку обрушились мощные ливневые дожди. Лишь Европу беда обошла стороной. Об этой климатической смуте ученые узнали заранее – за год с лишним до грянувших перемен.

Итак, долгосрочные прогнозы погоды – вещь вполне реальная, и залогом тому – работа географов. Одним из самых успешных проектов девяностых годов был WOCE (World Ocean Circulation Experiment). В нем участвовали ученые из тридцати стран мира; около десяти лет они сообща исследовали Океан. Никогда прежде наука не уделяла ему столько внимания. В некоторых дисциплинах количество собранной информации об Океане увеличилось в десятки раз.

В разных уголках мира в воду сбрасывал буи. Они дрейфовали годами. Их положение определялось по спутниковой связи. Датчики, закрепленные на буях, передавали сведения о температуре и плотности воды. По ним составлялась карта теплых поверхностных течений.

Новейшие модели буев позволяли наблюдать даже за подводными течениями. Они погружались на определенную глубину и дрейфовали, изо дня в день отмечая температуру моря и его соленость. Через каждые десять дней они всплывали и передавали по спутниковой связи свои координаты и собранные данные. В разных частях Мирового океана использовали несколько тысяч подобных буев. Они помогли воссоздать детальную картину глубинных течений. Кроме того, специальные приборы забирали образцы подводных отложений со дна океана или анализировали содержание питательных веществ в воде.

Впрочем, Мировой океан так велик, что наблюдениями была охвачена лишь малая его часть. Обширные просторы Океана остались бы белым пятном на карте, если бы не компьютерная интерполяция. Только так удалось устранить лакуны и пробелы: заполняя их усредненными показателями. Результатом работы, по отзывам ученых, стала «уникальная сеть данных, которая впервые позволит понять, что происходит в Океане».

И все-таки, хоть мы и лучше стали понимать Океан, мы лишь в отдельных чертах представляем себе, как устроена сложная система под названием «Климат». Прежде всего, мы не знаем точно, как повышение температуры, вызванное «парниковым эффектом», влияет на процессы, протекающие в Океане, и как те влияют на климат.

Одно мы знаем наверняка: без Гольфстрима в Северной и Центральной Европе разразился бы новый ледниковый период. Гольфстрим – это огромная океаническая «река». Она берет начало в Мексиканском заливе и течет на север, обогревая берега США и Европы. Постепенно часть теплой воды испаряется. Оставшаяся вода становится солонее и холоднее Плотность ее растет. Наконец, на широте Лабрадорской котловины вода в «реке» делается так тяжела, что «водопадом» стремится в глубь океана.

На глубине двух километров «река» поворачивает на юг. Лет через тридцать пять ее поток достигает окрестности Южного полюса, огибает Антарктиду и поворачивает на север. Совершив кругосветное путешествие, длившееся почти сто лет, этот поток вновь впадает в Мексиканский залив. Гольфстрим и другие морские течения – это великие «уравнители». Они смягчают перепады температуры на нашей планете: они приносят тепло в северные широты и прохладу в тропики.

Все возвращается на круги своя, и все начинается вновь. Тысячи лет воды кружат по Океану. Будто, и в самом деле, работает конвейер, который перевозит все те же массы воды из Северного полушария в Южное, из одного океана в другой. Бутылка, брошенная пять веков назад неудачливым плавателем где-то близ Игольного мыса, все так же стремится назад, отмеряя жизнь Океана, как по огромным водяным часам.

Итак, Гольфстрим – это видимая часть машины, чьи узлы и детали изваяны из воды и рельефа и, надежнее шпилек и болтов, скреплены ветром. Эта махина выдерживает большие перегрузки, но может сломаться и она.

Ее перебои, ее стопорение отзовутся смутой в другом океане – воздушном. Настанет череда драматических изменений климата. Погода на Земле будет напоминать корабль с поломавшимся мотором, который в час бури швыряет во все стороны.

В прошлом такие бури случались не раз. Только перебоями в работе этой «машины» можно объяснить, почему в последнем ледниковом периоде наблюдались резкие перемены климата: всего за каких-то три года среднегодовая температура менялась почти на десяток градусов. Об этом свидетельствуют пробы льда, взятые в Гренландии.

Эти пробы, как хроника, записанная анонимным географом. Только не буквами и цифирью ведется она, а «иероглифами льда» – его кристалликами. По их размерам видно, какие температуры царили в далеком прошлом. Ведь в период потепления кристаллики льда были крупнее, чем в пору оледенения. Подобные иероглифы описывают прошлое так же дотошно, как годовые кольца деревьев.

За последние сто лет потеплело всего на 0,43°С, и мы уже говорим о глобальной катастрофе. Что же думали люди каменного века, когда готовились к теплой зиме, а заставали лютую, ждали жаркого лета, а встречали вечно хмурую весну?

Пока в моделях, представленных учеными, Гольфстрим исправно течет на север, хоть климат в нашем земном «парнике» впрямь меняется. Однако в XXI веке мощь Гольфстрима уменьшится, по разным прогнозам, на 10 – 50 процентов. Это вызвало бы похолодание в Европе, если бы… не началось глобальное потепление. Плюс сливается с минусом, а Гольфстрим все так же несет свои воды.

Впрочем, есть факторы, которые могут заставить события развиваться по худшему сценарию. Так, с повышением средней температуры на Земле воды Атлантики становятся теплее. Их плотность снижается. Напор Гольфстрима слабеет. «Маховое колесо климата» врашается все ленивее.

Повышенное испарение воды лишь усиливает этот эффект. По этой причине выпадает все больше осадков. Сток речных вод растет; все больше пресной воды попадает в Атлантику. Плотность снижается… Слабеет… Колесо ленивее…

За последние 30 лет количество айсбергов у берегов Гренландии выросло почти в три раза. Они дрейфуют и постепенно тают, разбавляя морскую воду пресной. Навигацию титанических гор льда описывает тот же сценарий: снижается, слабеет, ленивее.

Однако приведенные факты вовсе не заставляют ученых говорить: «Это самый вероятный сценарий. Как почти все мои коллеги, я убежден в том, что в ближайшие века Европу ждет похолодание». Причин неуверенного ответа несколько. Так, чем сильнее испаряются воды Мирового океана, тем выше облачность. На Землю попадает меньше солнечных лучей. Вслед за повышением температуры наступает ее понижение. Климат остается прежним.

Различные компьютерные модели, скорее, показывают, что похолодание и потепление лежат сейчас на двух чашах весов, пребывающих в равновесии, но каждый новый факт или прогноз нарушает хлипкую стабильность.

Нам остается лишь радоваться, что «скоро сказка сказывается, но дела в морях медленно деются». Время резких перемен может настать лет через сто, не раньше, но это не повод, чтобы пренебречь исследованиями и прогнозами.

«Знание – сила» 50 лет назад

Русский физик Василий Петров

Профессор Б. Кудрявцев

В текущем 1952 году советский народ отмечает знаменательную дату – 150-летие открытия электрической дуги. Это важнейшее научное открытие было сделано выдающимся русским физиком Василием Владимировичем Петровым.

Многие черты его творчества несут на себе печать ломоносовских традиций. В.В. Петровым сделан ценный вклад в сокровищницу мировой науки.

Василий Владимирович Петров родился 8 июля 1761 года в семье священника в городе Обояни бывшей Курской губернии. По окончании приходской школы он поступил в Харьковский коллегиум – высшее учебное заведение с довольно обширной программой. Из его стен вышли многие люди, получившие в дальнейшем широкую известность. В нем учился известный поэт Н.И. Гнедич, основатель Харьковского университета В.Н. Каразин и другие. По окончании коллегиума, увлекаемый жаждой знания, В.В. Петров отправляется в Петербург и поступает в первый русский учительский институт или, как тогда говорили, учительскую гимназию. Здесь будущий знаменитый физик встретился с людьми, лично знавшими великого М.В. Ломоносова. Общение с ними имело большое значение в жизни В.В. Петрова. Математику в гимназии преподавал племянник Ломоносова М.Е. Головин, физику – П. Гиляровский, автор одного из первых русских учебников физики.

Большое значение для науки имели исследования В.В. Петрова, обнародованные им в 1803 году в его книге – знаменитом «Известии о гальвани-вольтовских опытах».

На рубеже XVIII и XIX столетий произошло событие, имевшее огромное значение для дальнейшего развития науки: итальянский физик А. Вольта изобрел первый генератор электрического тока, так называемый вольтов столб.

В.В. Петров сразу оценил значение нового изобретения.

Построенная им батарейка состояла из 4200 медных и цинковых кружков. Она не имела себе равных в мире. Самая большая батарея, сделанная в 1810 году в Англии, состояла всего из 2000 пар пластинок. Батарея Петрова представляла собой четыре соединенных последовательно вольтовых столба.

Пользуясь этой «наипаче огромной» (как писал он сам) батареей, В.В. Петров изучил многие свойства электрического тока или «гальвани-вольтовой жидкости», как говорили в его время.

Наибольшую ценность в книге В.В. Петрова представляют главы, в которых он рассказывает о световых явлениях, сопровождающих электрический ток. Тут он сделал открытие, выдвинувшее его в первые рвды ученых того времени.

Описанное Петровым явление много позднее наблюдалось английским химиком Дэви и было названо «вольтовой дугой». Как и предвидел Василий Владимирович, электрическая дуга, которую по справедливости следует называть дугой Петрова, впоследствии действительно была применена для освещения.

Пытливый ум Василия Владимировича не довольствовался открытием дуги между угольными электродами. Вскоре он заменил их металлическими. Оказалось, что если металл взять в форме проволоки, то конец ее «почти во мгновение ока краснеет, скоро расплавляется и начинает гореть с пламенем и разбрасыванием весьма многих искр».

Позднее Н.Н. Бенардос и Н.Г Славянов использовали дугу с металлическими электродами для дуговой сварки металлов.

Изменяя условия опытов, В.В. Петров обнаруживает, что если накаливать электрическим током уголек, помещенный в безвоздушное пространство, то он, раскаляясь, издает яркий свет, сам, однако, при этом не сгорая. Если бы работы В.В. Петрова более внимательно изучались после его смерти, они облегчили бы работу изобретателя электрической лампочки накаливания А.Н. Лодыгина.

НОВОСТИ НАУКИ

Три года назад астрофизики обнаружили, что яркость отдаленных сверхновых звезд меньше, чем должна быть по расчетам, и заключили из этого, что наша Вселенная расширяется с ускорением. Для объяснения этого факта было предположено, что Вселенную заполняет невидимая «отрицательная» (то есть распирающая ее) энергия. Сейчас, однако, группа ученых из Лос-Аламоса (США) выдвинула гипотезу, что свет сверхновых менее ярок потому, что часть его по пути превращается в особые легчайшие частицы – «аксионы». Авторы рассчитали, что при достаточно малой массе аксионов и достаточно сильном их взаимодействии с фотонами света в магнитном поле межгалактического пространства до трети фотонов от сверхновых звезд может превратиться в аксионы. Это сделало бы ненужным предположение об ускоренном расширении Вселенной и о загадочной «отрицательной» энергии.

Ученые из Техасского университета успешно клонировали первое домашнее животное – кошку. Достигший уже двух месяцев котенок Сс (от слов Carbon сору) – единственный выживший из 87 эмбрионов, полученных путем клонирования клеток, взятых у взрослой разноцветной домашней кошки (это обычная удача при клонировании животных). Сс является генетической копией матери, хотя не похож на нее по расцветке (индивидуальная расцветка кошек определяется случайным распределением некоторых клеток на определенной стадии развития эмбриона). Эксперимент финансировал 81-летний миллионер, который намерен в будущем продавать желающим клоны их умерших любимцев. Общество защиты животных уже заявило, что эксперимент «жесток и не решает проблемы стареющих домашних животных».

В нашумевшем эксперименте канадским биологам удалось успешно подсадить замороженные крысиные яичники живым крысам. Трансплантированные яичники оказались способны к нормальному выделению типичных для них гормонов, правда, на более низком уровне, чем обычные. Успех трансплантации был обеспечен новым способом хранения замораживаемых органов. Оказалось, что обычная при замораживании яйцеклеток дегидрация может быть успешно предотвращена предварительной их обработкой раствором определенных сахаров.

Новые данные ставят под сомнение так называемую гипотезу «снежного кома», предложенную несколько лет назад гарвардскими учеными Гофманом и Шрагом.

Эта теория объясняла ряд геологических загадок далекого прошлого, постулируя, что 700 миллионов лет назад Земля была покрыта ледяной коркой от полюса и жизнь на ней практически исчезла на миллионы лет. Авторы основывались, в частности, на отсутствии так называемого биологического изотопа углерода С-13 в скалах до и после этого времени. Теперь американские исследователи Кристи-Блик и Догерти показали, что в скалах, образовавшихся в самый разгар периода «полного обледенения», такого углерода, напротив, очень много. По их мнению, это говорит о несостоятельности гипотезы «снежного кома» в целом. Авторы гипотезы ответили на это предположением, что обнаруженный сейчас С-13 появился в скалах не за счет живых организмов, а за счет поглощения его из атмосферы, чего не учли Кристи-Блик и Догерти.

Вслед за компьютерным изображением Вселенной «снаружи» теперь получено такое же «изображение снаружи» нашей галактики Млечный Путь. Наша галактика сверху выглядит как диск со спиральными рукавами, сбоку – как линза со сферическим утолщением («гало») в центре, где находится огромная «черная дыра», окруженная так называемым темным веществом.

Произведено первое успешное практическое использование теории фракталов в климатологии («фракталы» – это геометрические формы, бесконечно повторяющиеся в каждом своем все меньшем участке).

Американский климатолог Бартон успешно использовал «фрактальный» характер распределения ветров в ураганах и с его помощью предсказал параметры очередного урагана, обрушившегося недавно на побережье США.

Найден доселе неизвестный ген Rad 54, который контролирует производство белка, «следящего» за правильностью «починки» наследственной молекулы ДНК, испорченной какими-либо химическими воздействиями. Исследования показали, что при отсутствии или порче этого гена такая починка неэффективна в шести и более случаях из десяти.

Мужчинам, желающим иметь сыновей, следует отправляться хотя бы временно в район Великих американских озер. Обнаружено, что распространенные там химические поллютанты оказывают такое воздействие на мужской организм, что у тамошних мужчин мальчики рождаются нетривиально чаще, чем девочки.

Очень смешная новость. В Австралии существует шесть видов птиц, которые удачно подражают различным звукам природы, в том числе песням других птиц, что помогает им занимать чужую территорию и привлекать чужих самок. Теперь обнаружено, что те из птиц- подражателей, которые живут вблизи населенных пунктов, научились издавать звуки, весьма напоминающие сигналы сирен безопасности, электронных будильников и даже автомобильных двигателей. А самое последнее приобретение этих птиц – звуки мобильных телефонов. Впрочем, специалисты успокаивают, что птицы вряд ли вздумают спариваться с фотоаппаратами или телефонами.

Любопытное исследование американских ученых показало, что в культурах, где ценятся положительные эмоции («стакан наполовину полон»), люди в среднем более счастливы, чем там, где ценятся прежде всего достижения, а жизнь воспринимается скорее в унылых тонах («стакан наполовину пуст»). Проведя сравнение групп студентов из разных стран в ходе различных спортивно-развлекательных состязаний, ученые убедились, что для азиатов (китайцев и японцев) в играх важнее всего результат, тогда как американцы, а также выходцы из латинских стран Европы и Америки хотят и себя показать, и одновременно получить удовольствие.

Генетические исследования подтвердили давнее предположение ученых, что элита индийских каст ведет начало от завоевателей, вторгшихся в страну около 5000 лет назад. Сравнив около 400 индусов с таким же числом европейцев, азиатов и африканцев по трем видам ДНК (так называемой митохондриальной ДНК, а также ДНК в мужской половой хромосоме и в обычных хромосомах), генетики обнаружили, что мужчины высших каст Индии генетически ближе всего к европейцам, причем максимальную близость к ним имеют представители жреческой касты браминов.

Проведено сравнительное изучение воздействия различных приемов засыпания для людей, страдающих бессонницей. Одной группе было предложено представить себе успокоительную картину бесконечно падающей воды (бесшумный водопад), другой – считать слонов, третья была оставлена на собственное усмотрение. Первая группа засыпала на 20 минут быстрее остальных. В тех же опытах было показано, что попытки сознательно подавлять дурные мысли, мешающие сну, скорее мешают засыпанию, действуя примерно так же, как совет «не думать о белой обезьяне». Лучше предоставить мозгу самому справляться с такими мыслями, не насилуя его.

В Западной Австралии обнаружен засыпанный песком и скальной породой кратер огромного астероида, 360 миллионов лет назад столкнувшегося с Землей.

Эта дата примерно соответствует известной биологической катастрофе девонского периода, когда в короткий срок погибло до 85 процентов тогдашних живых видов. Видимо, как и гибель динозавров 65 миллионов лет назад, Девонская катастрофа тоже была результатом удара астероида, который, судя по кратеру, имел размер около 5 километров. Любопытно, что в окружающем кратер граните найдены богатые вкрапления ценных элементов вроде никеля, хрома, меди и т.п.

Одна из догм нейробиологии утверждала, что в мозгу не образуются новые нейроны. Несколько лет назад выяснилось, что в некоторых участках мозга новые нейроны все же образуются, но в малом числе. Затем были обнаружены нейронные стволовые клетки, способные превращаться в нейроны, а сейчас совершен многообещающий прорыв: установлено, что эти клетки принадлежат к так называемой глие, которая образует подслой, несущий на себе нейронную массу.

Два американских исследователя показали, что глия является главным источником новых нейронов, а третий обнаружил, что особая обработка, увеличивающая содержание в мозгу определенных белков (Notch и Рахб), многократно увеличивает образование таких нейронов из глии и позволяет надеяться, что со временем удастся заменять ими нейроны, поврежденные такими болезнями, как Альцхаймер и Паркинсон.

Исследователи, работающие в Китае, обнаружили там впервые в истории палеонтологии останки динозавра с полностью развитым оперением. Тем самым положен конец многолетним спорам о том, находятся ли динозавры в родстве с птицами.

Американские исследователи обнаружили весьма знаменательное сходство человеческих и обезьяньих мозгов. Оказалось, что некая специфическая «Бродмановская область 44» в так называемом центре Брока и у людей, и у шимпанзе, бонобо и горилл больше в левом полушарии мозга, чем в правом. Поскольку эта область у людей отвечает за речь, возникает вопрос, зачем она неговорящим обезьянам. Исследователи выдвинули предположение, что у обезьян эта область управляет «языком жестов», и, следовательно, человеческая речь могла развиться из тех жестов, которые наши предки использовали для коммуникации.

Два американских микробиолога, Дерек Ловли и Даниэль Бонд, сумели приспособить бактерии для производства электричества из… грязи.

Некоторые ученые давно уже заметили, что определенные микробы способны каким-то образом переносить электроны из среды с малым содержанием кислорода в среду с его большим содержанием. Обычно в таком переносе участвовали некоторые промежуточные вещества – продукты жизнедеятельности этих микробов. Ловли и Бонд воспроизвели реальные условия, существующие на дне морей и океанов.

При подходящем подборе концентрации кислорода ток между анодом и катодом – за счет переноса электронов микробами, питающимися на органических осадках, – оказался достаточным, чтобы питать небольшой ручной калькулятор. «Конечно, двигатель автомашины на микробах создать не удастся, – говорит Ловли, – но питать какие- нибудь подводные датчики измерительных приборов микробы вполне способны. А грязи на дне моря – неистощимое количество!»

Правда, оказалось, что микробы в установке Ловли-Бонда быстро истощают «рабочую среду», так что их приходится перемещать во всё новые органические осадки. Кроме того, кпд всей установки был так мал, что для подлинно эффективного использования «микробного электричества» может оказаться необходимым использовать целые поля графитовых электродов, что, согласитесь, неудобно. Сознавая эти недостатки, предприимчивые экспериментаторы занялись теперь усовершенствованием своей методики превращения грязи в электрические «князи». Остается пожелать им успеха. Очень все-таки остроумная придумка – запрячь микробы в производство электроэнергии. Можно представить себе новый план ГОЭЛРО – электрификацию всех океанов. Только не придется ли тогда переименовать «лампочку Ильича» в «лампочку Геобактера»?

Ученые Обсуждают

Стакан – полупуст? Или – полуполон?

ИринаЛрусс

Шутка надоела. Девятый год подряд, узнав, как называется конференция, на которую я отправляюсь, – «Куда идет Россия?», – мои друзья, приятели, знакомые и даже полузнакомые, ухмыляясь, тут же спрашивают: так куда она идет? Девятый раз подряд я отвечаю им, давно не претендуя ни на оригинальность, ни на остроумие: вот схожу, узнаю и расскажу.

Рассказываю.

Нет, не о том, куда на самом деле идет Россия, хотя до некоторой степени и об этом. Смысл довольно претенциозного названия, каждый год уточняемого по-своему (на сей раз «подзаголовок» таков: «Формальные институты и реальные практики»), прост и конкретен: год за годом отслеживать динамику социальных, политических, культурных и экономических процессов в стране, то есть наблюдать ее в движении и определять направление этого движения.

Рассказать мне хочется о самой конференции; о людях, за которыми в этой аудитории я наблюдаю уже девятый раз; об их докладах и исследованиях, на основе которых они делают свои доклады; о шутках, которыми эти прекрасно знающие друг друга люди привычно обмениваются, и о спорах, которые ведут друг с другом постоянно, иногда доходя до ожесточения, но чаше тоже привычно, прекрасно зная, что каждый из них скажет и кто чем ответит.

Пока Татьяна Ивановна Заславская показывает на замысловатой схеме, по каким связям, формальным и неформальным, принимаются у нас важные решения и какова расплата за принятие их в обход всех и всяческих правил (по ее словам, плата слишком мала для того, чтобы предупредить расцвет теневых отношений, которые и так уже цветут пышным цветом), я тихонько оглядываю зал. Знакомые все лица…

Артистично курчавятся по плечам легкие, уже совсем белые волосы Александра Ахиезера, дымкой окружая купол совершенно голой головы. Автор очень умных книг и статей о монологичности русской культуры и глубоком ее внутреннем расколе; что бы мне еще у него попросить такого?

Вон громадный Юрий Александрович Левада, медлителен и величав; вопросов с места не задает, внешне не реагирует ни на что, порой кажется – дремлет. Но доверять этому впечатлению никак нельзя, в перерыве походя сразит точной и неожиданно задорной репликой, а то расшедрится на целую россыпь реплик – только подбирай. Юрий Александрович вообще мастер соединять трудно соединяемое: как он умудряется сочетать олимпийское дремлющее спокойствие с цепким вниманием, ленивую фацию с острым выпадом, так умудрился он фабрику по производству массовых опросов, своего рода конвейер, движущийся исключительно коммерческим мотором, соединить в своем Всероссийском центре изучения общественного мнения с научными, более того, фундаментальными исследованиями. Чтобы непосвященным ясно было, насколько это трудно, скажу только, что повсюду в мире массовые опросы отделены от научных исследований; у нас же трудности такого сочетания стали расплатой за независимость от всяческого начальства, и политического, и академического, поскольку исследования идут на собственные деньги, полученные за опросы…

На трибуне тем временем Татьяну Ивановну Заславскую сменил Аркадий Ильич Пригожин, много лет занимающийся социологией организаций: его доклад на конференции, посвященной социальным институтам, предполагался как бы автоматически… Так, конечно, речь идет об институциональной культуре, проще говоря – о культуре деловых отношений в организациях.

– Известно, что в организациях на Западе принято своих сотрудников в основном хвалить, а не ругать; наша же особенность – резкое преобладание негативных стимулов над позитивными. Деловая культура у нас в принципе репрессивна. В лучших организациях соотношение выговоров, разносов и так далее к благодарностям, похвалам и прочему – три к одному; но я знаю конторы, в которых это соотношение – одиннадцать к одному. Я показываю результаты наших наблюдений руководителям; некоторые, особенно молодые, хватаются за голову: неужели я такое чудовище?! Начинают следить за этим, стараются держать себя в руках, положение выправляется, но пройдет месяца три, и все возвращается к прежнему: не так просто преодолеть свои стереотипные реакции, сложившиеся давно и выдаваемые уже неосознанно… Вообще к нашим руководителям вполне применима схема Эрика Берна, считающего, что каждый из нас в общении занимает позицию или Родителя, или Партнера, или Дитяти; только партнеров у нас явно не хватает…

За моей спиной явственное шевеление.

– Да чего там руководители, у нас все предпочитают позицию ребенка, кто-то уже говорил: общество сплошных подростков…

Конечно, это Владимир Александрович Ядов, патриарх нашей социологии и социальной психологии, до сих пор не стесняющийся вести себя по- мальчишески на любых высоких собраниях. В поведении – полная противоположность Юрию Александровичу Леваде при определенной близости судеб. Когда-то давно Ядов чуть было не стал директором официальной твердыни советской академической социологии – Института социологии, но опять не вовремя и не на месте выскочил с каким-то докладом, с какими-то замечаниями… Многие считают, что если бы он тогда, в семидесятых, со своим бойцовским темпераментом взял бы институт, может, и не было бы столь капитального разгрома этой самой твердыни, тогда и Левада, может, не ушел бы из института вместе со своей командой, и Борис Грушин, и многие, многие другие. Но Ядов остался себе в Ленинграде, подальше от барской любви и барского гнева. Самое смешное, что Владимир Александрович все-таки и в Москву переехал, и стал директором этого же института, причем в очень нелегкое для науки новое время, когда политического давления уже не было, но и денег на исследования не было тоже, а классики социалистической социологии, там заседавшие еще с тех самых разгромных лет, претендовали на сохранение пошатнувшегося статуса (со всеми материальными последствиями). Владимиру Александровичу удалось не только сохранить институт, но и вдохнуть в него новую жизнь. Кажется , более всего ему помогли новые организационные технологии вроде заключения с сотрудниками контракта на конкретные исследования, так что директор проявил немалую институциональную гибкость и смелость. А теперь, когда ситуация в институте уже как-то «устаканилась», Ядов ушел с директорства и по-прежнему «хулиганит» на высоких собраниях, прямо с места прерывая дорого дающуюся некоторым плавность докладов, требует уточнений, примеров, начинает спорить.

– Я хотел сказать, – договаривал он свою реплику уже у микрофона (не помню случая, чтобы его удалось просто так укротить и не дать договорить до конца, если уж он начал), – что мы действительно страна подростков. Ну, где еще в мире мамы являются за своими сыновьями прямо на линию фронта и объявляют им: «Петя, ты немедленно отправишься домой»… Бедный Петя мнется: мам, у меня здесь товарищи, я же не могу просто все бросить. А она свое: нет, пойдешь домой, нечего тебе здесь делать. И уводит, увозит… Или вот: спросите, на чью помощь рассчитывают наши молодые люди, вполне совершеннолетние? Мы спрашивали. На родительскую. Нигде в мире такого процента молодых людей, ждущих помощи от родителей, вы не найдете. Я уж не говорю о странах англосаксонской культуры, там это просто немыслимо; но даже в Италии, где семьи крепки и связи с родителями тоже крепки, и помощи от них ждут, но не так, как у нас, не в такой степени!..

Однако так не рассказывают о конференции – мелочи, детали, воспоминания, реплики… Там, между прочим, о серьезных вещах говорили вполне серьезные люди. Спорили друг с другом. Ну, и пусть говорят сами…

Точка бифуркации пройдена, мы идем к унитарному авторитарному государству…

Татьяна Ворожейкина,

преподаватель Московской высшей школы социальных и экономических наук

В начале девяностых годов мы еще могли развернуть страну к демократии и гражданскому обществу, а теперь такого выбора у нас уже нет, и мы почти планомерно движемся к воссозданию государственноцентричной матрицы развития. Эта самая матрица хорошо знакома нам по советской (да и досоветской) истории, но совершенно не соответствует требованиям современного развитого мира.

Выборы так и не стали инструментом смены у власти разных политических сил, политических партий. Они все более управляемы из Центра; если там и не научились еще всегда добиваться избрания конкретного кандидата, то уже вполне овладели техникой «неизбрания» кандидата нежелательного.

Идет трансформация государства в унитарное, везде и повсюду управляемое по единому, заданному сверху образцу, управляемое чиновниками, подчиненными Центру.

Государство контролирует политические партии, благоволит одним (и те туг же начинают процветать), вытесняет на обочину политической жизни другие, оппозиционные.

Постоянно укрепляются силовые структуры и полицейский надзор за электронными сетями, усиливается давление на средства массовой информации.

Я не против укрепления государства, я против укрепления режима личной власти, при котором государство как раз слабеет. Происходит приватизация государственной власти, государство становится как бы частной собственностью тех, кто им управляет. Действия власти не подчинены определенным, всем известным прозрачным правилам, не отливаются в определенные публичные процедуры, институты, на всех уровнях идут по каналам личных связей и личной, персонифицированной власти.

Многие надеются на то, что укрепившееся государство проведет необходимые сегодня экономические реформы, как в свое время в основном силовыми методами провел их Пиночет в Чили. Хочу напомнить, что Пиночет действовал в несколько иных условиях и иной социокультурной среде, чем это происходит у нас. Чили, например, всегда было наименее коррумпированным государством Латинской Америки, там живы определенные традиции государственничества. Авторитаризм может быть и не чилийского образца, а, например, мексиканского. Здесь вплоть до 90-х годов все губернаторы были представителями правяшей партии, хотя все были выборными – выбирали всегда, кого надо Центру, не брезгуя прямыми подлогами.

Крупный капитал хочет выйти из тени

Вадим Радаев,

доктор экономических наук, проректор Государственного университета – Высшей школы экономики

Сама история проведенного нами исследования говорит об этом. Примерно 20 процентов товаров, проходящих таможню на пути в страну, идет по так называемым белым схемам, то есть абсолютно легально и по всем правилам. Не больше десяти процентов идет по «черным схемам», то есть представляет собой чистую контрабанду. Основной грузопоток идет по «серым схемам», то есть полулегально, с крупными нарушениями принятых правил.

Понятно, почему. Средний размер таможенных пошлин – 35 процентов стоимости товара. Еще 25 процентов – налог. И два-три дня ожидания. Если же 6-7 процентов стоимости товара заплатишь в карман таможеннику (говорят, теперь уже 12 процентов – инфляция!), больше ничего никому платить не надо, и через два часа все твои документы будут готовы.

(Кстати, «в карман таможеннику» – это всего лишь эвфемизм. Я примерно так себе и представлял: загоняют грузовик на весы, выходит на крыльцо таможенник и начинает вымогать взятку. На самом деле, никто не выходит на крыльцо, деньги платятся заранее какой-то фирме за мифические услуги, потом все идет обычным путем, и ваш груз не отличить от абсолютно легального, только идет он почему-то совсем с другой скоростью и без всяких помех.)

Так вот, импортеры холодильников, аудио- и видеотехники и прочего, люди среднего и крупного бизнеса, сами заказали социологам исследование, цель которого – выяснить, что именно более всего мешает переходу на «белые схемы» в отношениях с таможней и что здесь можно было бы сделать. «Мы, конечно, и сами все это знаем, но надо, чтобы люди со стороны посмотрели, вдруг увидят что-то неожиданное»… Потому они, обычно избегающие разговоров «не со своими», не только допустили к себе социологов (на пленках и дискетах – пятнадцать разговоров в среднем по полтора часа каждый), но даже разрешили частично предать огласке результаты.

Откуда вдруг такой интерес к легализации бизнеса?

Вот, по крайней мере, три довода в ее пользу.

Слишком велик риск нарваться на так называемую селективную проверку, когда вскрывается случайно выбранный фузовик, вагон, цистерна и проверяется полностью. Тут-то могут выплыть всякие несоответствия товаров и документов или «особый» путь документов, и все это в результате обходится бизнесмену очень дорого.

Упущенная выгода: если ты систематически занижаешь объем своих сделок, тебе труднее добыть инвестиции и кредиты, охотнее имеют дело с крупными предпринимателями.

Угроза потерять долю рынка, которую всегда рад занять тот, кто работает легально.

Наконец, постоянный риск нарваться на «отморозков», которые водятся только в серых и черных сегментах рынка, а за два-три года легальной работы вытесняются полностью.

А легализации более всего мешает коррумпированность чиновников и их полная неготовность принять порядок, перед которым все будут равны. Крупные предприниматели согласны платить государству больше, чем сегодня, но при обязательном условии единства правил для всех без изъятия, иначе какая же конкуренция. Чиновники же никак не могут отказаться от права раздавать льготы и делать одних хоть немного «равнее»…

Конечно, деформировать рынок легко, а вернуть ему «правильные» очертания – работа долгая, многоступенчатая и даже опасная. Но и само по себе тяготение в эту сторону, отчетливо намечающееся, дорогого стоит…

Бандиты становятся респектабельными

Вадим Волков,

кандидат социологии, преподаватель Центрального европейского университета

Волкова я настигла у столиков с кофе – он выскочил за минутку до начала перерыва, чтобы избежать толкотни. По питерской своей галантности он никак не мог признаться, что совершенно меня не помнит, хотя имел на это полное право: мы мельком у тех же столиков о чем-то с ним договаривались несколько лет назад. А спрос на Волкова должен быть, по идее, очень хорош и у нас, и за рубежом (где уже выходит его книга на английском языке, конечно, раньше, чем у нас, на русском) – он занимается бандитами. Не ловит их, разумеется, а изучает. Да еще не где-нибудь, а именно в Питере, усилиями объекта его исследований и моих коллег прославившемся, как Чикаго времен сухого закона.

Так вот, он доложил аудитории, что объект его штудий исчезает на глазах.

Нет, это не победа наших правоохранительных органов. Они, бандиты, самол иквидиру ются.

Они стали жертвами собственных успехов в ходе капитализации прибылей: попали под действие жестких законов рынка. И выжили среди них те, кто вовремя сговорился с властями и легализовал свой бизнес.

Путь банды (или, как положено у нас о них говорить, группировки организованной преступности) от самого начала и до нынешнею респектабельного статуса таков. Сколачивается бригада – костяк ее, как правило, образуют бывшие спортсмены и/или афганцы. Заявляет о себе (вежливо звучит; значит – грабит, убивает). Вступает в войну с другой бандой, претендующей на ту же территорию или такую же специализацию; погибает в этой войне или, наоборот, выходит из нее окрепшей и консолидированной. Прибыль от «силового предпринимательства» (опять весьма нежное наименование для слишком грубых занятий) существенно превосходит нужды самовоспроизводства, и часть ее помещается в легальный бизнес. Потребность в его охране и развитии и приводит бандитов к необходимости как-то договориться с властями, от которых зависят абсолютно все предприниматели; заключение пакта с ними – следующий этап развития оргпреступности. На последнем, пятом этапе новые бизнесмены заводят собственную партию (или «проплачивают» существующую) и посылают во власть своих представителей.

Все перечисленные этапы Волков наблюдал в истории двух группировок: тамбовской, по сути подмявшей под себя Санкт-Петербург, и уралмашевской, хозяйки Екатеринбурга.

Смешно, но тамбовская группировка получила свое название только потому, что два ее основателя, студент и выпускник Института физкультуры, были выходцами из Тамбова; никакого отношения к этому славному городу банда никогда не имела. В 1989 году Невзоров дал в своих «600 секундах» первый репортаж о страшных тамбовцах. «Это была для нас реклама, – вспоминает один из них, – люди к нам сами пошли». Потом от обычного для таких банд рэкета кооператоров, охраны проституток и т.д. тамбовиы добрались до экспорта леса и цветных металлов, импорта компьютеров. Гангстерской войны с другими группировками Питера у тамбовцев не было, зато была война внутренняя, очень серьезная, в результате которой один из претендентов на главенство погиб, другой был искалечен, но выжил и консолидировал банду вокруг себя.

Постепенно появлялись новые клиенты, солидные и вполне легальные. В костяк группировки входили теперь два депутата от ЛДПР. Но принципиальный шаг к сближению с властями был сделан во времена крупного энергетического кризиса во второй столице страны. К 1994 году на городском рынке энергоресурсов царила полная монополия компании «Сур|угнефть», которая диктовала цены на бензин и шантажировала городские власти прекращением его поставок и продажи. Власти решили основать собственную фирму такого рода, то есть не принадлежащую муниципалитету полностью, но полностью ему подконтрольную.

Так появилась Петербургская топливная компания, которую возглавил «босс» тамбовской группировки. Он смог вытеснить с рынка «Сургутнефть», но сам при этом превратился в крупного респектабельного предпринимателя, даже сменил фамилию.

Это решение стало для банды своего рода троянским конем. Вся верхушка ее вошла в легальный и очень выгодный бизнес, а ее «низ», существовавший для охраны и необходимых «силовых действий», оказался просто не у дел, потому что охраняла фирму теперь с еще большим успехом милиция. Фирма, 14 процентов акций которой принадлежало правительству Санкт-Петербурга, вынуждена быть совершенно прозрачной для государства. Бывшие бандиты всячески стараются вжиться в облик бизнес-элиты, и нельзя сказать, что неудачно.

Таких историй можно рассказать немало. Люди с криминальным прошлым становятся важными деятелями региональной экономики и политики, но все в регионе знают и помнят об их прошлом. Что в такой ситуации должно делать государство?

А статистика тем временем регистрирует: больше стало стихийных уличных преступных групп, которые прежде были бы поглощены крупными бандами и их бы в какой-то мере держали в руках. За ними сегодня в основном и охотятся правоохранительные органы…

Право на труд н болезнь, зарплату и отпуск

Марит Шабанова>

доктор экономических наук, Московская высшая школа социальных и экономических наук

Если искать хоть какой-нибудь критерий для оценки происходящего, – туда идет Россия или не туда, вор действительно должен сидеть в тюрьме или его можно простить и не мешать ему, если он стал благодетелем целого региона, – то, наверное, искать его надо именно в оценке положения миллионов самых простых тружеников и изменений в их положении.

Поэтому доклад Марины Андриановны Шабановой был столь принципиально важен для конференции, не говоря уж о том, что за ним стояло прекрасное исследование, проведенное под руководством Татьяны Ивановны Заславской и как бы несущее на себе знак качества знаменитой некогда новосибирской социологической школы.

Как выясняется, очень многие нарушения своих прав работники вообще не воспринимают как нарушения: «Мы привыкли», говорят, например, бюджетники по поводу очередной задержки зарплаты.

А на самом деле, права их нарушаются на частных предприятиях реже, чем на государственных, хотя вроде бы должно быть наоборот. Нарушения эти можно разделить на три группы: «силовые», когда начальство «выкручивает руки» подчиненным и заставляет их поступаться собственными интересами, а те понимают, что их права нарушены, но ничего с этим поделать не могут; «взаимовыгодные», когда подчиненный добровольно соглашается отступить от своего права на отпуск, например, или на восьмичасовой рабочий день за определенное вознаграждение; «солидаристические», это когда работники и их начальство (хозяева) дружно обманывают государство опять-таки к общей выгоде: получают часть зарплаты «черным налом», уменьшая тем самым налоги, или «накручивают» зарплату работнику перед выходом на пенсию, чтобы ее увеличить.

Отстаивать свои права решается половина тех, кто четко понимает, что они нарушены. Удавалось их отстоять в 17 процентах случаев, не удавалось чаше или никогда в 33 процентах случаев.

Поразителен список способов борьбы за эти самые трудовые права. Решительно лидирует (60 процентов) личное обращение к начальству с просьбой восстановить справедливость; оно же и самое успешное. Далее – с большим отрывом – следует смена места работы и только потом – обращение во вроде бы созданные для этого общественные организации. Только каждый десятый обиженный отправляется в суд, а отстаивать права в забастовке, на митинге готовы не более трех процентов.

Так-то вот.

Все отмечали, что контроль государства за соблюдением прав работников слаб, что проверяющие коррумпированы. Исследователи пришли к выводу: как минимум на 85 процентов нарушения этих прав связаны с тем, что сами работодатели живут в неправовом экономическом пространстве и их права тоже систематически нарушаются. Это – элементы единой системы, в принципе, в основе своей неправовой.

Так куда же идет Россия?

Поборники беспрепятственного развития экономики склонны вспоминать о том, что период первоначального накопления, капитала во все времена и всюду выглядел крайне нереспектабельно. Повсюду он сопровождался криминальной активностью, бесправием рабочих и соседством удручающей бедности с кричащим богатством. Чем больше становился национальный пирог и доля каждого в нем, тем быстрее создавались предпосылки образования правового государства и гражданского общества.

Поборники демократии и политических свобод склонны видеть историю гражданского общества иначе. Они выводят демократию не из динамики экономического роста, а из социокультурных предпосылок, а правовое общество выводят не столько из заинтересованности крупного капитала в охране своей собственности, сколько из представления общества о праве и его готовности к самоограничению в рамках права.

Обе точки зрения были представлены на конференции. Правда, доклад Ворожейкиной, как и положено докладу политологическому, был более «глобален», а в докладах Радаева и Волкова толковалось о предметах совершенно конкретных, тем не менее они явно противостояли друг другу хотя бы в тональности, в подходе к фактам. А факты-то как раз и не противоречили друг другу.

Можно сказать: вот, наконец, дожили, и бандитам выгоднее отстать от своего гнусного промысла и стать легальными бизнесменами, или по-другому: вот, дожили, наша власть и бизнес-элита рекрутируются в основном из бандитов.

Можно сказать: десять лет прошло, и сегодня наши работники столь же, если не более, бесправны, как были и при советской власти. Зачем же тогда было огород городить? Чего стоят все и всяческие преобразования, если простому человеку лучше от них не становится?

А может, это все-таки просто нетерпение: следует ли ждать социальной и юридической грамотности у людей, никогда не живших в правовом государстве?

Итак, по мнению одних, стакан наполовину уже наполнен, нужны только терпение и спокойная профессиональная работа, и все придет: демократия, гражданское общество, достойная в материальном отношении жизнь. Нетерпение может только все испортить, как это уже бывало в нашей истории.

По мнению других, стакан полупуст, и скоро мы опустошим его полностью, поскольку изо дня в день мы закрепляем неправовые представления и неправовые практики в быту, в экономике, в политике.

Я не знаю, чем именно руководствовались те или иные ученые, становясь на одну из этих позиций, когда анализировали одни и те же факты и приходили чуть ли не к противоположным выводам. Более того, я не берусь судить о том, кто из них прав» предоставляю право выбора читателю.

Хочу только заметить, что в девяностые годы, как выяснилось, в Мексике все-таки победила демократия, и теперь там губернаторы – представители разных партий, и президент не может выдавать руководящие указания из своей резиденции, а страна стала по-настоящему федеративной. Наверное, это произошло потому, что авторитарная власть не принесла ей такого уж благоденствия и в какой-то момент стала тормозом в развитии, в том числе и экономики.

Если не была им с самого начала.

Парад гипотез

Мир Зазеркалья

Французский физик Жан Шарон полагает, что за «черными дырами», этими безднами, разверстыми в пространстве, открывается иной мир, зеркально симметричный нашему. Элементарные частицы, населяющие этот мир, свободно движутся вверх и вниз по течению времени, а вот в пространстве они неподвижны. (Точно так же и мысль человека, заметим мы, выбираясь из «черной дыры», может мигом перенестись в прошлое или будущее, пока сам он по-обломовски лежит на диване.)

Итак, в нашем мире все идет к худшему. Энтропия нарастает. Вся жизнь во Вселенной, «свершив печальный круг, угаснет». В череде взрывов и вспышек, методично перемалывающих все содержимое вселенского сосуда, не найдется места ни для звезд, ни для планет, ни для людей. Зато в глубине черных дыр растет и процветает иной, зеркальный мир. В нем исчезнет привычное нам зло – необратимость времени. Различные островки времени станут так же доступны, как в нашем мире – различные уголки пространства. Эта гипотеза воскрешает в памяти Зазеркалье – «Страну чудес», в которой оказалась кэрролловская Алиса.

Следы астронавтов на Луне

Еще в шестидесятые годы, во время полетов к Луне американских космических аппаратов «Сервейер», ученые обратили внимание на один странный феномен. Аппараты эти исследовали поверхность Луны, выбирая место посадок пилотируемых кораблей «Аполлон». На фотографиях, переданных ими, иногда были заметны пылевые облака. Они застыли примерно в метре от лунного грунта. Что это было?

Позднее свидетелями того же феномена стали астронавты, побывавшие на Луне. Что же поднимало клубы пыли? Ведь на Луне нет атмосферы. Разве может там веять ветер?

Уже тогда возникла догадка, что причина кроется в электростатике. Под действием ультрафиолетовых лучей пылинки теряют электроны и приобретают положительный заряд. Как известно, одинаковые заряды отталкиваются. Если сила отталкивания превышает силу тяжести, пылинка взлетает. Со временем частицы пыли улавливают электроны из окружаюшего пространства, теряют заряд и, став нейтральными, опускаются на поверхность Луны. Подобный пылевой дождь неизменно идет на Луне.

Британский физик Джон Миллс говорит о «постоянной культивации лунного грунта». По его оценке, за каких-нибудь сто лет следы Нила Армстронга. первого человека, ступившего на Луну, полностью сотрутся.

Кстати, группа физиков из Колорадского университета во главе с Амандой Сайкафус частично подтвердила эту гипотезу в лабораторных условиях. Ученые поместили смесь пылинок в небольшую вакуумную камеру. Их диаметр не превышал одной десятой миллиметра. Потом камеру облучили жесткими ультрафиолетовыми лучами. На Земле эти лучи задерживает атмосфера. На Луне они легко проникают к самой поверхности. Под их действием меняется заряд пылинок. Крупицы цинка, меди или графита – все их можно найти на Луне – теряют в среднем около 50 тысяч электронов. Из этих крупиц возникают облака пыли. Пока лишь не ясно, насколько быстро обновляется лунный грунт. Чтобы окончательно подтвердить правоту Миллса, осталось подождать всего сто лет.

В принципе, не так уж важно, сохранятся следы астронавтов или нет. Зато открытие «лунного ветра» имеет большое практическое значение. В будущем, во время экспедиций на Луну, астероиды или спутники планет, не имеющие атмосферы, все равно придется защищать от пыли объективы видеокамер, фотоаппаратов и других приборов.

Почему светятся рыбы? .

Многие обитатели океана – рыбы, медузы, каракатицы – светятся за счет химической реакции. В их организмах есть особые молекулы – люциферины (от латинского «носитель света»). При окислении они мигом отдают припасенную энергию. Происходит вспышка.

Возможно, данные молекулы проникли в организм глубоководных животных еще в ту далекую пору, когда их предки жили на мелководье. Правда, тогда эти молекулы были нужны для другой цели. Их назначение разгадали биологи из Лувенского университета (Бельгия).

В их опытах клеточные культуры разрушались под действием свободных радикалов, пока ученые не добавили туда люциферин. Его молекулы связывали активность свободных радикалов, и те не причиняли вред клеткам.

Верхний слой океана изобилует свободными радикалами. В них превращаются атомы кислорода, теряя электроны под действием ультрафиолетовых лучей. В глубину океана эти лучи не проникают, да и кислорода там мало. Обмен веществ у глубоководных животных понижен, поэтому в их организме не много свободных радикалов. Зато появился в избытке люциферин. Он начал использоваться не по назначению.

«Молекулы люциферина перестали играть особую роль в организме этих животных, – говорит бельгийский биолог Жан-Франсуа Рис, – но оказалось, что эти молекулы могут вырабатывать свет. Так в борьбе за выживание возникла биолюминесценция».

Цветущая Сахара

Парниковый эффект обращает историю климата вспять. Возможно, пустыня Сахара через какое-то время вновь превратится в плодородную саванну. Шесть тысяч лет назад она именно так и выглядела; мы можем судить об этом по наскальным рисункам, оставленным ее древними жителями.

Компьютерная модель, созданная сотрудниками Института исследования климата из Потсдама, позволяет предположить, что степь, населенная кочевниками-скоговодами, превратилась в безлюдное море песка, когда земная ось отклонилась на каких-то пару десятых долей градуса. Тогда произошло следующее. Северное полушарие стало получать меньше тепла; началось похолодание. Роза ветров изменилась. Летом над Сахарой перестал дуть муссон, приносивший сюда дождь. Растения стали чахнуть. Засуха погнала кочевников на север и восток. Многие племена двинулись к Нилу, положив начало древнеегипетской культуре.

Сейчас все наоборот. Засуха угрожает странам, лежащим вокруг Средиземного моря. В ближайшие десятилетия все чаще будут испытывать нехватку воды такие страны Европы, как Испания и Италия. Некоторые географы уже сегодня говорят о «наступлении Сахары на эти регионы». Не придется ли жителям здешних мест перебираться на север Африки – туда, откуда уйдет пустыня, ежели ее пески вновь, как тысячи лет назад, зацветут?

Пока это – чистой воды игра ума. Однако расчеты показывают, что «Сахара зазеленеет в считанные десятки лет, если потепление на планете продолжится», заявляет немецкий географ Мартин Клауссен. Уже сейчас в отдельных районах на юге пустыни все чаще проливаются дожди. В местечке Вади-Ховар на севере Судана отмечено продвижение растений в глубь пустыни. Между тем, согласно прогнозам, средняя температура на нашей планете в течение XXI века повысится на несколько градусов! Называют разные цифры: от 1,4 до 5,8 градусов. В любом случае это приведет к изменению очертаний Сахары: где-то пустыня прихватит новый кусок земли, где-то превратится в цветущую степь.

Если вас не убеждают расчеты математиков, то. может быть, удивят показания археологов. Вот что говорят результаты многолетних исследований, проводившихся в Ливии немецкими и ливийскими археологами (в конце девяностых годов ими руководили Хельмут Цигерт и Саад Абдул Азиз). Итак, облик Сахары на протяжении тысячелетий поразительно менялся. Словно Протей, она принимала все новый вид. Четыреста тысяч лет назад климат здесь был влажным, а растительность, как и фауна, – субтропической. Будущая пустыня напоминала цветушие страны Южной Европы. Двести тысяч лет назад на севере Сахары раскинулось огромное озеро; его площадь достигала размеров современной Германии. На берегах озера жили люди, охотились на зверей и дичь или, сев в лодку, пускались на лов рыбы. Среди излюбленной добычи были бегемоты и страусы. Из скорлупы страусиных яиц мастерили украшения, из звериных шкур – одежду. Чтобы самим не попасть в чьи-то когти, выжигали прибрежный тростник: это не давало зверью подкрасться и мешало проникнуть в дом скорпионам и змеям.

Николай Николаев

Оледенение

Наши представления о циклах изменений климата неверны. Плотность теплового потока, излучаемого Солнцем, почти не меняется. Чередование холодных и теплых периодов происходит при сохранении глобального теплового баланса. И даже в годы пиковых отклонений средние температуры времен года не настолько отличаются от современных, чтобы привести к оледенению материков. Чудес не бывает!

В умеренных широтах огромные ледники могут образоваться, если скорость прецессии земной оси, то есть ее движения по круговому конусу, будет близка к 360 градусам в год. Лишь при этих условиях здесь длительное время сохранятся отрицательные температуры.

Представьте себе, если в наше время на широтах Москвы и Петербурга за зиму выпадает 0,7 метра снега, то для образования стометрового ледникового щита потребовалось бы ни много ни мало – полтора века. И в течение этих полутора веков выпавший зимой снег в летние месяцы каким-то чудесным образом должен сохраняться.

По теории, мощность европейского ледникового покрова достигала когда-то полутора-двух километров. По расчетам ученых (смотрите книгу Дж. Имбри «Тайны ледниковых эпох»), летние температуры в ту эпоху могли падать максимум на 6,7 градуса ниже современных. Вспомним московский июль с температурами воздуха от 20 до 30 градусов. Отнимем семь градусов. В наше время снег сходит в апреле при значительно более низких температуpax. Что могло тогда столетия защищать ледник от летнего тепла? На этот вопрос теория не дает ответа.

Однако рациональное объяснение все же имеется, если допустить, что еще 15 тысяч лет назад скорость прецессии земной оси была иной, и одно весеннее равноденствие от другого отделяли не 365 дней, как сейчас, а… столетия. Люди проживали свою жизнь в условиях одной сезонной фазы. Времена года растягивались на десятилетия. Было достаточно времени, чтобы спокойно мигрировать из жарких, засушливых мест в северные области. С приближением осенней поры потомки этих переселенцев начинали движение на юг. (В древнейшие же периоды существования Земли времена года могли длиться миллионы лет.)

Внезапное изменение скорости прецессии застало всех врасплох. Времена года стали чередоваться с головокружительной быстротой. Началось грандиозное таяние ледников. Люди и животные долго не могли приспособиться к происходящему и в большом числе гибли.

Так, первое столкновение человека с явлением смены времен года оказалось трагическим. Когда жизнь постепенно успокоилась, – по моим расчетам, около пяти тысяч лет назад изменение прецессии почти прекратилось, и тропический год приблизился к современному показателю, – тогда на разных континентах и широтах стали появляться грандиозные астрономические сооружения: Стоунхендж в Англии, Каласассайя близ озера Титикака в Америке, Карагоч в Армении, Аркаим на Урале. Не считаясь ни с чем, люди пытались установить длительность времен года и определить число дней в году. Ведь это знание помогало вовремя уйти на юг от наступающей зимы или весной уберечься от наводнения.

Евгений Бельшесов

ГЛАВНАЯ TFMA

Управление поведением и сознанием человека

Игорь Нежданов

Каждый день по радио, телевидению, в газетах мы узнаем о взрывах, произведенных террористами-камикадзе, когда человек, погибая, взрывает других людей. Еще в памяти рушащиеся небоскребы в Нью-Йорке 11 сентября.

Эти люди, которые гибнут ради того, чтобы погубить как можно больше себе подобных, как они появляются? Как их выращивают, «создают»? Вопросы не праздные если иметь в виду, что каждый человек наделен индивидуальным сознанием, совершенно самостоятельным и обособленным от других. Можно ли изменить эту исконную позициюI, данную человеку от рождения? И как это делается? Об этом – разговор в материалах, собранных под рубрикой «Главная тема номера».

Семь мудрецов Древней Греции – Фалес, Питтак, Биант, Солон, Клеобул, Мисон и Хилон, – сойдясь вместе в храме Аполлона в Дельфах, написали: «Познай самого себя».

Трудно и долго движемся мы к познанию того, что всегда рядом. И тем сильнее притягивает к себе предмет. Очень точно и ярко высказался по этому поводу русский физиолог Иван Павлов: «В сущности, интересует нас только одно – наше психическое содержание».

Долгое время исследователи психики сталкивались с непреодолимой трудностью: невозможностью формализовать данные, уйти от субъективизма оценок объективных результатов, найти строгое экспериментальное подтверждение теории. И, тем не менее, мы можем получить надежный объективный инструмент для измерения психики.

В 1926 году русский ученый Александр Романович Лурия совместил ассоциативный эксперимент Вундта с записью неосознаваемых реакций. При этом испытуемый должен был описывать свои ощущения в ответ на предъявление слова-стимула и одновременно сжимать в руке пневматическую грушу, характеристики нажатия на которую непрерывно записывались на специальное устройство в виде кривой- Испытуемый не мог полностью контролировать время нажатия и его характер, и из этого можно было сделать определенные выводы. К слову, именно на этом принципе сейчас построено действие детектора лжи.

С появлением компьютеров технология исследования психики вышла на качественно новый уровень. В лаборатории психокоррекции Московского медицинского института им. И.М. Сеченова начались работы в области психотехнологий – технологий, позволяющих надежно и полно измерять психическое содержание человека и применять полученные сведения для коррекции психики. Опираясь на исследования Лурия и других русских ученых, удалось создать принципиально новую психоаналитическую среду, в которой психика человека анализировалась беспристрастной машиной – компьютером. Компьютер выдавал испытуемому тестирующие стимулы, и компьютер же регистрировал и анализировал реакции человека. Оставалась одна загвоздка: необходимо было обойти присущие человеку психологические защиты – вездесущего нашего цензора – сознание. Иными словами, нужно было не дать человеку «обмануть» компьютер, «запутать» его своими «ложными» реакциями на те или иные вопросы. Способ был найден – вопросы нужно было задавать так, чтобы испытуемый их не осознавал, но бессознательное воспринимал бы. Метод был назван психозондированием. И вот как это выглядит.

Вся процедура занимает всего несколько минут. Человек сидит перед монитором обычного персонального компьютера, на экране которого быстро мелькают цифры, и нажимает всего на одну клавишу. В результате исследователь получает выявленные машиной ответы на самые деликатные вопросы – скрыть какую бы то ни было информацию практически невозможно.

Основная идея, заложенная в программу, состоит в следующем. Заранее заготовленные слова, фразы или символы с большой быстротой выводятся на монитор. Выводятся так, что вместо слов тестируемый видит цифры, которые программа «накладывает» сверху основного стимула- слова. Тот, кто проходит тест, не осознает, что отвечает на какие- то вопросы, но мозг, тем не менее, информацию фиксирует и реагирует на нее независимо от воли и желания человека. Понятно, что человек не сможет заранее подготовиться к такой процедуре, не сможет контролировать свою реакцию. На разные слова мозг реагирует по-разному. Если в ряду стимулов содержатся безусловно значимые для тестируемого объекты, он реагирует на их предъявление более бурно, нежели на стимулы малозначимые. Вернее, реагировать будет бессознательное человека в обхол сознания. Напомним, что именно это и позволяет получать точные, нефальсифицированные ответы. Вспомните, как порой тщательно мы пытаемся в чем-то убедить самих себя и всех окружающих или как трудно бывает признаться самим себе, например, что мы чего- то боимся. Процедура психозондирования позволяет обойти такие «подводные камни» нашего сознания.

Неосознанные реакции можно легко фиксировать, отслеживая время нажатия на клавишу после предъявления замаскированного слова. А специальный математический аппарат программы позволяет преобразовать результаты тестирования в доступную для понимания и интерпретации форму- отчет.

После этого стал очевиден короткий путь к эффективной коррекции психики. Понимая, что на самом деле руководит поведением человека, легко подобрать формулу внушения, которая – если достигнет Я субъекта – поможет ему пересмотреть внутренние приоритеты и выбрать новую модель поведения. Дело за малым: внушить так, чтобы «цензор»-сознание пропустил в глубинные структуры психики новое «руководство к действию».

Известно, что большинство психологических зашит человека формируется в целях поддержания его жизнедеятельности на уровне сопиума. Многие межличностные конфликты переводятся в иную плоскость, маскируя социально неприемлемый мотив. Так могут возникнуть какие-либо телесные заболевания, навязчивые страхи, расстройства восприятия и многое другое. Конечно, разъяснение ситуации в режиме доверительной беседы не принесет желаемого результата – человек может согласиться, но мощный «цензор» переработает предложенную «формулу болезни» таким образом, что все останется так, как есть. В подобных ситуациях самым эффективным было бы осознание ситуации самим субъектом. Но как натолкнуть его на нужную мысль, не тратя на это безумное количество времени, что является нормой для традиционной психотерапии?

Мы уже знаем, что был найден способ задавать вопросы человеку, минуя его сознание. Может быть, можно таким же образом внушать? Оказывается – да.

Та же исследовательская группа разработала способ акустической психокоррекции – метод, при котором закодированные слова, целые фразы закладываются в аудиоряд, который прослушивает пациент.

Исследования в области неосознаваемой психокоррекции начались еще в начале 80-х годов. Результаты экспериментов привели к тому, что ученые начали разрабатывать средства ввода именно акустической информации. Но прошло немало времени, прежде чем она реально заработала. Исследователи долго пытались закамуфлировать речевое сообщение так, чтобы оно воспринималось, но не осознавалось. Пробовали самые разные способы – музыку, сжатие речи и многое другое, но результаты оставляли желать лучшего.

Наконец, был разработан алгоритм, программно реализуемый на базе IBM-PC, который позволил с максимальной эффективностью вводить неосознаваемую акустическую информацию. Этот алгоритм, по сути своей, стал кульминацией научного поиска. Была разработана технология кодирования и декодирования речевого сообщения.

При помощи ряда математических операций исходный речевой сигнал превращается в подобие шума, при прослушивании которого невозможно не только распознать смысл речевого сообщения, но и установить сам факт его наличия. Зато это возможно при декодировании «шума» специально для этого разработанными программами (иным путем извлечь сообщение невозможно). Кроме того, при экспериментальных проверках оказалось, что головной мозг также способен декодировать эту информацию, но при этом она – будучи воспринятой – никогда не осознавалась субъектом. Правда, несколько исключений из этого правила все же наблюдалось: несколько испытуемых после процедуры видели и слышали во сне человека, чье кодированное речевое сообщение содержалось на аудиокассете.

Записанная на качественный аудионоситель закодированная фабула внушения по своей эффективности превосходила все испытанные ранее варианты. Испытуемый много раз прослушивал кассету (или компакт-диск) в течение нескольких часов в сутки. То, что он слышал, вполне могло звучать фоном при повседневной работе, не создавало серьезных помех и не вызывало раздражения, но возникающий эффект превосходил ожидания специалистов.

Внушение, оформленное таким образом, достигало цели в кратчайшие сроки. Испытуемый начинал строить свое поведение, исходя из предложенной в закодированном виде формулы внушения, думая, что принимает решения самостоятельно. Разумеется, такой эффект был возможен только тогда, когда была правильно подобрана психокоррекционная фабула.

Несколько позже был разработан принципиально новый метод кодирования изображения, не имеющий аналогов. Алгоритм позволяет встроить любую картинку в любой более или менее продолжительный видеоряд. При этом никакими существующими способами, кроме разработанного специального декодера, выявить это изображение не удается! И еще раз следует заметить, что бессознательное человека неизбежно реагирует на информацию, заложенную в скрытой картинке, а осознание ее и даже подозрение в ее присутствии не возникает.

Заметим: все, что здесь было упомянуто, – лишь часть методик, которые готовы явиться миру в качестве инструмента познания самого близкого нам и такого далекого феномена – психики.

Остается добавить, что описанные выше способы диагностики и коррекции психики были разработаны исследовательской группой под руководством академика РАЕН Игоря Викторовича Смирнова, который ныне возглавляет кафедру психоэкологии РУДН и НИИ психотехнологий. Исследования, начатые ученым на заре восьмидесятых, ныне стремительно развиваются. Ученики Смирнова пока робко, но достаточно последовательно реализуют его идеи, формируя собственные исследовательские группы, создавая новые инструменты, принципы которых были заложены в лаборатории, а затем на кафедре и в институте Игоря Викторовича. Так, например, взяв за основу метод психозондирования, Е.В. Безносюк, А. И. Кучи нов и С. В. Квасовец создали собственную компью- ’ терную программу для диагностики психики. Е.В. Безносюк и А.И. Кучи нов запатентовали метод кодирования речевого сигнала на основе алгоритма, который применяется для описанной выше методики аудиопсихокоррекции.

Мы уверены, что психотехнологии в скором времени будут применяться широким кругом исследователей для эффективного изучения психики человека.

Тайны нашего сознания

Валентина Ивановна Харитонова - доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института этнологии и антропологии имени Н.Н. Миклухо-Маклая.

Она руководит научно-исследовательской группой Центра по изучению шаманизма и иных традиционных верований и практик, является автором многих статей и книг по истории знахарства, колдовства и шаманства, в частности, таких как «Заговор на заклинательное искусство восточных славян: проблемы, традиционные интерпретации и возможности современных исследователей». Книга в двух частях, это серьезное научное исследование. Но под ее пером выходят и научно-популярные книги, такие как «Черная и Белая магия славян».

Она – инициатор интердисциплинарного подхода к исследованию магико-мистической и религиозной практик. И в этом направлении многого достигла. Во многом благодаря ее инициативности в Москве были проведены международный конгресс (июнь 1999 года) «Шаманизм и иные традиционные верования и практики» и международный интердисциплинарный научно-практический симпозиум «Экология и традиции магического знания» (июль 2001 года). Валентина Ивановна Харитонова отвечает на вопросы журналиста.

Бурятский шаман с девятью посвящениями Баир Рингинов проводит камлание с использованием сложнейшей техники «вселения духа»

– Как вы считаете, Валентина Ивановна, насколько велико может быть воздействие одного человеке на другого, особенно если этот человек одарен какими-то необычными способностями, о чем в нашем обществе сейчас часто говорят?

– Я думаю, что такое воздействие может быть достаточно сильным, что предопределяется, конечно же, не только личностью с ее специфическими особенностями, но и сложившейся в стране и обществе ситуацией – политической, экономической, социально-психологической, наконец. Приведу пример.

Летом 1993 года, во время I-го Международного конгресса «Народная медицина России – прошлое, настоящее, будущее», я стала свидетельницей весьма живописной ситуации. В холле ДК «Меридиан» в один из дней появился необычный персонаж в странном даже для летней Москвы одеянии – пурпурной тоге, сандалиях на босу ногу. На его голове было нечто вроде тернового венца, а великолепные черные локоны ниспадали на плечи. Я случайно обнаружила этого человека ораторствующим в окружении плотной толпы зевак, трепетно внимающих его проповеди. Это был бывший милиционер, ныне широко известный под именем Виссарион, – одна из новых харизматических личностей. Позже он обосновался на территории Красноярского края, где его паства занимает сейчас четыре-пять деревень. Среди проживающих там людей и те, кто ушел за «новым пророком» из Москвы, в том числе ученые, актеры, художники. Приверженцы новой веры Виссариона не желают контактировать с цивилизованным обществом вполне сознательно. Они отказываются от помощи врачей, даже когда их дети тяжело больны, потому что – на все воля Божья…

Это типичная ситуация для сект с сильным лидером, особенно если лидер обладает еще и некими гипнотическими или психоэнергетическими способностями. Нельзя забывать также, что в подобных ситуациях часто используются специфические техники воздействия на человеческую психику, сознание. Однако, разумеется, объект должен быть внутренне готов к такому воздействию. Сильную личность с устойчивой психикой довольно сложно подчинить «воле пророка», особенно при отсутствии благоприятствующих тому обстоятельств.

– Скажите, что помимо экономических, политических, социальных причин может способствовать столь сильному воздействию на человека, что может подчинить его чужой воле?

– Здесь можно говорить о ситуациях введения человека в так называемые измененные состояния сознания (ИСС). Именно в них, в отличие от обычного состояния сознания (ОСС), легче оказываются различные воздействия, которые у нас до сих пор относятся к разряду не только психологических (гипнотических, например), но и парапсихологических.

– Расскажите о научном исследовании этого вопроса.

– Изучение ИСС довольно активно ведется со второй половины XX века. На Западе это делается в открытой научной практике. Измененные состояния сознания исследуют психологи, психиатры, антропологи. С 1973 года в США издается специализированный международный «Журнал измененных состояний сознания», на страницах которого проводились дискуссии о сущности и типологии ИСС. Одним из крупнейших теоретиков в этой области в Америке считается Ч. Тарт, опубликовавший в 1975 году монографию «Состояния сознания». Не менее известен и его коллега, соредактор «Журнала ИСС» К. Мартиндейл. В 80-х годах на Западе публиковались результаты крупнейшего международного проекта по исследованию ИСС, а в 1985 году' под эту проблематику в Германии, в Геттингене, был основан Европейский колледж исследования сознания, организовавший несколько международных научных мероприятий. Этой темой за рубежом всерьез интересуются антропологи, в частности, те, кто входит в группу американской психологической антропологии. Многие из них разрабатывают тему ИСС на основе изучения шаманских практик.

Сеанс лечебного камлания проводит кандидат психологических наук хакасский неошаман B.C. Тапоее

– А в нашей стране?

– Пара психологические исследования у нас до недавнего времени – одна из «закрытых» тем. Изучение собственно ИСС ведется в основном отдельными учеными в пределах своей сферы знания. Особенно здесь стоит отметить Институт мозга человека РАН (СПб.), который курирует академик РАН и РАМН Наталья Петровна Бехтерева. Кстати, один из ведущих исследователей института, доктор филологических наук Дмитрий Леонидович Спивак недавно опубликовал очередную монографию по этой теме – «Измененные состояния сознания: психология и лингвистика» (СПб., 2000 год).

В Москве темой ИСС очень интересуются, например, доктор медицинских наук Нина Евгеньевна Свидерская, которая работает в Институте высшей нервной деятельности и нейрофизиологии РАН, нейрофизиолог Ольга Ивановна Коёкина и некоторые другие ученые.

– Ваш институт – Институт этнологии и антропологии РАН, – судя по работам ваших американских коллег\ тоже должен заниматься изучением ИСС?

– Видите ли, на Западе и у нас с термином «антропология» связывают различное содержание. Наше понимание замыкается на «физической антропологии». Исследования абсолютного большинства моих коллег очень далеки от этой проблематики. Например, одна из них после моего выступления на заседании ученого совета в 1999 году с возмущением попеняла мне на то, что я пользовалась не научной терминологией, а набором слов вроде «измененные состояния сознания», и никак не хотела верить, что ИСС – общепризнанный термин в мировой науке.

Лично для меня – это одна из актуальных тем исследования, которая постепенно утверждается в ИЭА РАН. Она представлена, например, в международной серии научных трудов «Этнологические исследования по шаманству и иным традиционным верованиям и практикам», которая с 1995 года издается на базе нашего института по инициативе моей и Дмитрия Анатольевича Функа, заведующего отделом этнографии народов Крайнего Севера и Сибири.

Серия была основана при поддержке американского Фонда шаманских исследований (Милл Велли, Калифорния), который возглавляет доктор Майкл Харнер. Этот антрополог не просто изучил шаманизм, но прошел посвящение у индейцев хиваро, то есть стал шаманом, освоил шаманские техники и более того – обучает других специально разработанному им варианту шаманской практики. В 1999 году мы вместе с М. Харнером организовали и провели в Москве международный интердисциплинарный конгресс «Шаманизм и иные традиционные верования и практики», где доктор Харнер не только выступил с научным докладом, но и провел необычайно интересный шаманский практикум-тренинг.

Этот международный конгресс, как и крупнейший международный интердисциплинарный научно-практический симпозиум «Экология и традиционные религиозно-магические знания», инициировался и организовывался небольшой научно-исследовательской группой, которая называется «Центр по изучению шаманизма и иных традиционных верований и практик» и которой руковожу я. Кстати, с начала 2000 года мы начали проводить практические интердисциплинарные экспериментальные исследования в области ИСС, результаты которых частично представили на симпозиуме и опубликовали в его материалах.

Известная знахарка из Хакассии Т.И. Нонзачаксва. Она кладет в стакан с водой серебряную монету а «высматривает» там ответы на вопросы клиентки

– А что именно исследуется в этих экспериментах?

– Мы пытаемся понять принципы и возможности воздействия одного человека на другого во время шаманского сеанса. Это анализируется на уровне работы мозга (нейрофизиологический аспект), на уровне физиологии организма (используются приборы, позволяющие фиксировать состояние сердечной деятельности, эмоциональной сферы и т.д.). Мы пытаемся понять, как у человека в ИСС функционирует образная сфера, как моделируется и создается то, что мы называем мифологическим мировоззрением в традиционных культурах.

– Сегодня, как никогда, важна проблема психоманипулятивного воздействия одного человека на другого. Это совершенно очевидно, и особенно после 11 сентября 2001 года. Можно ли сказать, что, используя измененные состояния сознания, в психику человека можно «заложить» чужое воздействие?

– Очевидно, да. Хотя на этот вопрос вам лучше ответят нейрофизиологи. Их исследования показывают, что работа мозга резко меняется при погружении в ИСС: одни его секторы отключаются, а другие – наоборот, включаются. Известно, что при погружении человека в ИСС на него можно оказывать то или иное воздействие. Кроме того, в каких-то фазах ИСС человек может, например, получать (таинственным пока для нас способом) информацию ясновидческого характера и т.д.

– Мы знаем, что в традиционных обществах всегда существовали люди, которых называли ясновидцами. Были там колдуны и шаманы. Они использовали в своей практике ИСС?

– Безусловно. Можно разграничить эти способности. Я называю возможности по восприятию той информации, которую мы не фиксируем привычными органами чувств, суперсенситивными задатками, а сверхвоздействие на себе подобных (пока непонятно, каким образом оказываемое) – экстрасенсорными. Людей, владеющих теми или другими способностями, было много больше, вполне достаточно их и сейчас. Исследования показывают, что их практики связаны с измененными состояниями сознания.

Лечебный сеанс проводит известная целительница Л.С. Осипова-Янетович. Пациент, известный спортсмен, введен в измененное состояние сознания

– Скажите, тема нашего разговора имеет отношение к народной медицине?

– Разумеется. Эта тема чрезвычайноактуальна в наши дни, поскольку сейчас народная медицина оказалась востребованной. Она медленно, но верно за последние пятнадцать лет трансформировалась в городской среде в так называемое народное целительство, утвержденное у нас законодательно.

М ы знаем, что в традиционном обществе, у славян, в частности, существовали знахари и колдуны – они действительно были почти в каждой деревне. Если говорить о народах Сибири, тотам их место занимали шаманы. В российских деревнях очень боялись колдунов и лояльно относились к знахарям, считая, что знахари воздействуют с помощью молитвы, а колдунов всегда подозревали в связях с нечистой силой. Это было вызвано отчасти христианизацией восточнославянского населения.

Есть масса фольклорных рассказов о том, что мог совершать колдун. Например, он мог не только словом, но и взглядом наслать порчу, от чего человек сильно страдал или даже умирал. Столь же легко колдуны снимали эту самую порчу. В восточнославянском фольклоре существует множество историй о том, как колдуны «портили» свадьбы – жениха и невесту, а иногда всех родственников – и как потом, когда этих колдунов умоляли прийти и оказать помощь, они это делали.

Если же говорить о таких людях с научной позиции, то каждый из них действительно обладал некими психоэнергетическими способностями. Исследование показывает, что знахари, которых не опасались селяне, почти не владели техниками погружения в ИСС, гипнозом и не оказывали необычного воздействия на людей, обращавшихся к ним. Колдуны же, особенно сильные, отличались как раз очень развитыми способностями такого рода. Эти способности довольно трудно характеризовать, потому что у каждого был набор собственных навыков, но в общем и целом их практика осуществлялась с использованием ИСС. Между прочим, даже простые знахари, которые понятия не имели о том, что они входят в измененные состояния сознания, часто делали это. Такое случалось при правильном отправлении заговорно-заклинательного акта – должном использовании молитвы в нем, правильном интонировании и ритмизации заговорного текста и т.д. Колдун же, которого как только не поносили и в народе, и в литературе, на самом деле был очень одаренным психоэнергетически человеком. К нему обращались в критических ситуациях. То же самое можно сказать и о шаманах. Среди них были более и менее сильные в психоэнергетическом отношении лица, которые с помощью традиционных методик могли оказывать воздействие на тех, кто к ним обратился.

– А что же представляет собой робота колдунов и шаманов в измененных состояниях сознания?

– В шаманских практиках особенно ярко выражены варианты работы в ИСС. Шаманы использовали аффективный тип погружения в измененное состояние сознания в отличие от медитативного, к которому обычно прибегали восточнославянские знахари Шаманское камлание – это впечатляющее публичное зрелище. В ходе этого действа в ИСС мог входить не только сам шаман, но и присутствующие. У шаманов есть две наиболее яркие техники погружения в ИСС: техника шаманского путешествия (когда шаман якобы отправляется странствовать в верхние или нижние миры, например в поисках исчезнувшей души больного человека) и техника вселения духа, которая иногда именуется исследователями одержимостью (шаман при этом временно как бы уступает свое тело духу своего предка-шамана). Камлания, основанные на любой из техник, у хорошего специалиста всегда необычайно зрелищны.

Однако стоит сказать и о том, что выражается почти незаметно, но часто оказывается гораздо более действенным, – о технике инсайта. Она не требует отключения сознания при переходе в ИСС. Человек, способный использовать такую технику, разговаривая с вами, может либо получать информацию, либо оказывать воздействие. И то, и другое практически незаметно. Вот пример. Есть люди, способные диагностировать, не видя пациента. Среди моих испытуемых была женщина (кандидат технических наук, специалист в области компьютерной техники), которая освоила инсайтный вариант диагностики: она писала историю болезни пациента по «паспортным данным» (фамилия, имя, отчество, дата рождения) и при этом разговаривала со мной.

– Наверное, именно овладевшие такими техниками способны «зомбировать»?

– Я стараюсь не использовать такой термин. Понятия о зомбировании, о зомби в научной литературе и журналистике далеко ушли от своего первоначального значения. Исследовали и журналисты, использующие эти понятия, обычно имеют в виду некую психологическую, быть может, гипнотическую зависимость слабой личности от сильной, например.

Зомбирование – это нечто иное. Сошлюсь на довольно точное определение зомби, данное в книге Филиппа Боневица «Реальная магия» (перевод вышел в Москве в 1998 году): «Зомби – люди, предположительно возрожденные из мертвых знахарем вуду. Скорее всего, они не умирали, но были одурманены особым ядом. Использовались в качестве рабов».

Здесь отмечена прямая связь зомбирования с культом вуду, распространенным в Западной Африке, а в эпоху рабовладения при перевозе африканских рабов завезенным в Америку. В настоящее время культ имеет место на Гаити и в своих вторичных вариантах представлен в европейских странах.

Вуду, по мнению африканцев, очень страшный культ. Он связан с древней верой в то, что колдуны могут господствовать над душами мертвых и пользоваться своей властью над ними при воздействии на людей живых.

Обряды, связанные с культом вуду, хорошо описал Гарри Райт – американский врач, который много путешествовал по всему миру. Он побывал в Южной Америке, Африке, Австралии и везде целенаправленно исследовал то, что мы бы отнесли к необычным феноменам нашей жизни. Книга Райта под названием «Свидетель колдовства» была довольно давно (в 1971 году) издана на русском языке с прекрасным предисловием В.Л. Леви. В этой книге дается описание многих странных ритуалов, в том числе и феномена зомбирования.

В результате зомбирования человек становился рабом колдуна, проведшего соответствующий обряд. Зомби терял личностное начало, находился в полной амнезии; у него сохранялись только некоторые рефлексы, необходимые, чтобы выполнять конкретные указания своего повелителя. Это можно, наверное, сравнить с очень глубокой стадией гипноза, при которой человек слышит лишь голос гипнотизера. Для читателя, вероятно, будет понятно сравнение с манкуртом, одним из образов, созданных Чингизом Айтматовым.

В российской современной жизни о зомбировании вспоминают в ситуации, когда главе какой-либо секты, какому-то харизматическому лидеру оказывается подчинено огромное число людей. Это – опасная ситуация, но она не являет пример зомбирования в собственном смысле слова.

В нашей стране есть опасность возникновения религиозно-магических сект, куда попадает масса людей, есть опасность подчинения иного характера, например при использовании манипулятивных техник на различных массовых сеансах, хотя их часто называют психотерапевтическим воздействием. Кстати, обращу внимание на то, что подобные массовые сеансы, связанные с изменением состояний сознания, у нас запрещены законодательно.

Изменять состояние сознания человека, пусть даже в благих целях, – дело слишком сложное и ответственное. Народная традиция лает нам богатейший материал для изучения такого опыта. Его необходимо исследовать, не отмахиваясь ни от колдунов и знахарей, ни от шаманов, ни от экстрасенсов. Заниматься этим надо комплексно, интердисциплинарно. Если же мы «закроем» эти темы или объявим их «лженаучными» (а такие тенденции прослеживаются), то можем, как в известных ситуациях с генетикой, кибернетикой и т.п., оказаться снова на задворках мировой науки.

Вопросы задавала Галина Вельская.

Фотографии из архива В.К Харитоновой

Человек-волк

Кирилл Ефремов

Оборотнем не рождаются

От слова «зомби» так и веет экзотикой. Это где-то в джунглях, где-то не у нас. Но с ними сравнивают и человека европейского мира, употребляя термины «зомбификация», «неозомби». Они ассоциируются со способностью слепо выполнять чужую волю, тупой одержимостью. С жестокостью и кровавыми преступлениями. С какой-то мистической неуязвимостью. Нередко добавляется еще один атрибут: превращение в звероподобных монстров. Сколько филлеров создано о них – одна сотня, две? Приберегите чеснок, серебряные пули или хотя бы осиновый кол, иначе в полнолуние к вам явится… человек- волк!

Ну, а если без фантастики? Оказывается, еще недавно оборотничество и воинственная одержимость были вполне распространенным явлением общества, за которым стоял феномен тайных военно-мистических союзов. Об этом рассказывает профессор И.Л. Андреев в статье «Тамтам сзывает посвященных» («Вопросы философии», № 6 за 2000 год). В качестве примера он использует общество Западной Африки, где помимо институтов официальной власти большое влияние имеют старейшины. Они распоряжаются не только умами, но и деньгами своих соплеменников. Немалая часть этих средств идет на оплату образования молодых и перспективных членов племени, чтобы затем пристроить их в структуры власти или бизнеса в качестве «своих» людей. Еще часть средств поддерживает работу воинственных союзов, задача которых – устранять противников и устрашать население.

Старейшина влиятелен не только из-за богатства и авторитета. Он имеет еще и мистическую власть – подобно духовнику или крестному отцу в европейском обществе, только более прочную. Ведь старейшина руководит обучением молодежи в особых лагерях, где, помимо военной подготовки, неофиты учатся беспрекословному подчинению воле старших и проходят обряд инициации – допуск в «союз посвященных».

Что случится с тем. кто не выполнит волю союза? Его ждет изгнание из общества или физическая расправа. Обычно это не простое убийство, а символическое жертвоприношение. Представьте, что вы участвуете в таком действе где-нибудь в Сьерра-Леоне. Бьют тамтамы, горят факелы. Все посвященные принимают заранее приготовленные наркотические снадобья. Тело раскрашивается, лицо прячется под маску. И вот под монотонные песни-заклинания и дробь барабанов начинаются ритуальные танцы. Их гипнотический ритм делает свое дело: участники обряда-это уже не обычные крестьяне и охотники, а люди-леопарды, одержимые жаждой крови. Урча и пригибаясь, как гигантские кошки, члены «группы расправы» крадутся сквозь заросли к тропе. И едва их прежний сотоварищ, а ныне приговоренный оказывается в пределах досягаемости, они с рычанием набрасываются на жертву. В ход идет цепь, замаскированная «под хвост», острые крючья-когги, надетые на руки, а то и собственные зубы. Ломаются кости, рвется плоть. Когда изуродованное тело найдут, полицейские придут к заключению, что, судя по повреждениям, это «дело зубов» леопарда. Результат такой карательной операции двоякий: избавиться от неугодного и в то же время крепче повязать новообращенных, показав им цену отступничества.

Тайна – обязательный элемент ритуального союза. «Ритуальные товарищества буквально «сотканы» из эмоций страха и устрашения, магии и мистики, секретности и террора» – пишет И.Л. Андреев; Но если исполнители должны остаться в тени, то сами акции, напротив, широко афишируются, порождая «эпидемию страха».

Когда Африка «вышла из берегов», паутина ее тайных союзов распространилась по всему миру. Средства, направленные старейшинами на образование молодых членов союза, не пропали даром. Так, в конце 1990-х выходцы из Западной Африки заявили о себе громкими преступлениями, опустошая банковские счета с помощью виртуозных компьютерных операций. Кстати, хорошее и недорогое образование можно было получить в советских вузах – чем тайные союзы активно пользовались. Сегодня нередко звучит мнение, что полученная здесь квалификация, вполне возможно, служит целям терроризма. Особенно при работе с биологическим оружием. Впрочем, Африка здесь – лишь пример, иллюстрация. Подобных «страшных историй» можно рассказать сколько угодно. Поговорим лучше об общих сторонах явления.

В семье зверя

Как же получить из человека «человека-волка»? Пожалуй, проще сказать, что препятствует его появлению – это всевозможные «блага цивилизации». Особенно важную роль играет настойчивое воспитание «общечеловеческих ценностей» и обогащение информационной среды. Обычно склонные к «зомбификации» люди выросли, недополучив этих богатств.

А на пользу «человеку-волку» идет война. Люди гражданские, не изучавшие и не применявшие искусство убивать, в качестве «оборотней» не годятся. Для обучения же испокон веков использовались военизированные лагеря. Среди законов такого коллектива обязательно есть какие- либо сексуальные табу. Еще одно условие – оторванность от семьи. Фактически человек должен забыть старых родственников и приобрести новых. Ибо он попал в «семью зверя», спаянную мистическим родством. Его родителем становится мифический образ, животное-тотем. Задача посвященного – походить на нового родителя. Тогда он получает доступ к мистической силе божества. Оборотни везде свои: пауки, лисы, ягуары. Карибские вуду превращались в обезьян. Папуасы – в крокодилов. В Нигерии ужас наводили люди-буффало (африканский буйвол настолько свиреп, что его боится даже лев). В Азии тоже сохранились тотемические отголоски военно-мистических союзов – это школы восточных единоборств, основанные на подражании животным: тигру, обезьяне, змее, дракону. Успешное перевоплощение – залог непобедимости.

Что касается Европы, то здесь символом-тотемом чаще всего выступали волк и медведь. Кстати, особая форма одержимости, наблюдаемая убывших военных, названа европейскими психиатрами «ликантропией» (буквально «волкочеловечием»). В старые времена в Европе были распространены тайные «общества волка» – не менее колоритные, чем африканские «общества леопарда», о которых рассказывает ИЛ. Андреев. У «людей-вол ков» те же атрибуты: они наводят страх, обладают мистическим могуществом, великой тайной, обращаются в животных и жаждут крови.

Совершая карательные обряды, европейские «зверолюды» использовали маски, костюмы и театральные приемы – не менее творчески, чем африканцы. Разумеется, предпочитали появляться в полнолуние, иначе костюм и выступление не разглядят – и не оценят. Стоит ли говорить, какое впечатление производила работа тайных союзов на суеверных простолюдинов, боявшихся каждого кустика? А вот служители власти, церковники были не из пугливых. Укрепляя свое влияние, они устроили настоящую «охоту на оборотней». Все эти лесные облавы, пытки, костры инквизиции, «Молоты ведьм» и прочее. Сегодня их предпочитают трактовать как варварскую жестокость. Однако нет дыма без огня. Полагаю, шла нешуточная борьба центральной христианской власти против местных (большей частью языческих) союзов. Последние проиграли. Поэтому в поздних преданиях уже изображаются не члены могущественного союза друидов или берендеев, а дряхлые колдуны, сокрытые в лесах и болотах, сторонящиеся людей, а главное – индивидуалы, «сами по себе».

Обезличивание

Тайный союз индивидуализма не приемлет. Здесь требуется полное подчинение, слияние с коллективом. Для того и надеваются маски, капюшоны, доспехи ниндзя, колпаки куклукс-клана – чтобы добиться не столько невидимости и метаморфоза, сколько обезличивания.

Соответственно, и «курс молодого бойца», который проходит неофит, в немалой степени является «курсом обезличивания». Даже если брать примеры, далекие от африканских джунглей или подземелий мистических орденов. Возьмем… обычный армейский призыв. Один из первых шагов – лишение сокровенного. На медосмотре, извините за подробность, неофиту велят раздвинуть ягодицы и оттянуть крайнюю плоть. Открывшиеся взору анатомические образования ничуть не более нелепы, чем зуб или ухо. Однако с древних времен они символизируют магическую индивидуальность и посему укрываются от глаз (иначе «сглазят») как нечто «неприглядное». И принудительный осмотр здесь служит цели не только здравоохранения, но и психологического воздействия. Обряды «лишения сокровенного» где-нибудь в Папуа или в Африке были куда жестче: помимо обнажения сокрытых – даже у самых голых дикарей – частей тела, неофиты подвергались сексуальному насилию и генитальным увечьям (самое простое из которых – обрезание).

Следующий шаг – лишение собственной внешности: новобранца стригут наголо и облекают в униформу. Постепенно служивые приобретают удивительное сходство. Обезличиванию также подвергаются занятия, права и желания (даже по мере возможности, чувства и мысли) – они должны сделаться «как у всех». Обезличивается индивидуальное время, ритм жизни. В результате достигается основная цель, ради которой организована срочная служба: сотворить солдата, способного, вопреки личным побуждениям, отнимать чужую жизнь и отдавать свою.

Ритм… Для создания «человека- волка» это крайне важно! Нужны долгие часы ритмических занятий. Будь то строевая подготовка, бормотание мантр, отбивание поклонов. Будь то прыжки масаев, вращение дервишей, упражнения шаолиньских монахов. А еще ритм задает гром африканских тамтамов. Которому теперь подчиняется весь мир! Ведь именно его использовали черные музыканты для создания гипнотической поп-музыки (от англ. «рор», то есть «хлоп!»). Были чинные слушатели – стала визжащая масса, стадионы, заполненные экстазом! А интерес молодежи, к негодованию старших, свелся к одному: рок и только рок. О, я это помню… Сбивались в жуткие стаи. Надевали цепи и лезвия, майки с черепами и оскаленными волкодлаками. А названия групп чего стоили: Скорпионы, Животные, Орлы, Темно-Пурпурные. И я когда-то бряцал цепями и вопил с толпой «Мы вместе!!» – казалось, что ничего нам больше и не надо. Что заставляло? Необъяснимая глупость? Истерия? Скорее, причина более серьезная – голос тамтама, что «сзывает посвященных».

Где еще слышится ритм, создающий почву для тайного союза? В неистовом скандировании футбольных фанатов. В овациях. В демонстрациях и уличных беспорядках. В гипнотическом пульсе телевидения. Так вот откуда обезличивание, омассовление да глобальная зомбификация…

Месть, тайна и дурман

Впрочем, братство фанатов – это еще далеко не тайный военно-мистический союз. Многое еще необходимо. Во-первых, подавление личной воли и суггестия ключевых идей. Но вначале следует подготовить почву: разрушить нормальную, «гражданскую» психику, сместить «точку сборки». Унижения, крик, побои, оскорбления, боль, страх, иные испытания – годится все.

А чтобы испытания не казались тщетными, их венчает переход на очередную ступень совершенства. Это вовлекает человека в тенета символических (или, если хотите, иллюзорных) достижений: сдав экзамен, я становлюсь на голову выше себя предшествующего. И выше других: «Я набрал пятьсот очков, а ты только двести». Инициация – больше прием самовнушения, нежели обретение практических навыков. Однако она полезна для социализации и развития личности.

Но все это не главное. Для превращения группы людей в настоящий военно-мистический союз необходимо то, что вынесено в подзаголовок: месть, тайна и дурман. Интересно, что эти категории имеют биологическую природу Так, идея отмщения внешнему врагу (которая цементирует военные союзы) зиждется на видовой черте поведения Homo sapiens – повышенной мстительности. Культ тайны – на сверхъестественной любознательности человека (доступ к информации для него – высшее вознаграждение). Иногда тайна кажется смехотворной. У австралийских аборигенов те, кто выдержал тяготы инициации, получают счастье… побывать на священной поляне и лицезреть деревянные дощечки (чуринги), которые гудят, если их вертеть на шнурке.

Как это похоже на детские игры! Однако, если туда случайно забредет непосвященный, его ожидает смерть…

И наконец, психоактивные вещества. Вот мы и подобрались к самому главному ключу загадки «зомби». Только вещество способно сделать из юного обывателя настоящего «человека-волка», расшатать психику, чтобы переписать заново «скрижали памяти». Оно обезболивает ритуальные ранения, изменяет мировоззрение и создает чувство сопричастности. А пристрастие связывает по рукам и ногам. Обряды инициации обязательно сопровождаются одурманиванием. Проглотил фунт кактусов – и отправился за Дон Хуаном в таинственный Икстлан. Без вещества нет эзотерических откровений и ослепших от ярости воинов-берсеркеров. Оттого «сфера оборота наркотиков» и является сегодня настоящим «тайным военно-мистическим союзом» огромного влияния.

Волкочеловечество

Рассуждая о «человеке-волке», психиатры и психологи (а именно они более всех искушены в этом явлении) пускаются в дискуссии, жонглируя хитроумными и вовсе мне непонятными оборотами. Одна из таких дискуссий была помещена в «Таврическом журнале психиатрии» (№ 2 за 1997 год). Волк оказался там и кастратором, и насильником, и персонажем индоевропейских поверий, а оборотень обладал «диссоциативным истерическом расстройством». Но приведенный пример современной ликантропии был весьма интересен. Его обсуждала Ирина Зайцева-Пушкаш (ее называют кудесницей юнг-анализа и специалистом по «волку», даром, что Зайцева). Итак, факты: человек начинает озлобленно реагировать на окружающих, бросает семью и теряет память. Алкоголизируетея. По наблюдению врачей, во сне и в состоянии транса рычит и скалит зубы, пытается напасть на тех, кто его побеспокоит, в целом имитирует волчье поведение.

Как оказалось, этот человек получил в свое время полный набор «средств» для превращения в «человека-волка». В детстве – деспотизм отца, энурез и иные психические нарушения, в юности – черепно-мозговые травмы. Затем служба в Афганистане, участие в карательных операциях. Но самое интересное: обследуемый рассказал, что, будучи в армии, он подвергся эксперименту по «внедрению второй сущности». В чем это заключалось? На несколько дней его с товарищами изолировали в одном помещении, давали психотропный препарат и предлагали читать книги и смотреть фильмы о волках, дабы вжиться в образ. В дальнейшем «волк» помогал при выполнении боевого задания.

По-видимому, создание таких «военных машин» по схеме «насилие – боевая подготовка – наркотики – внушение» явление нередкое. Но в мирной жизни вторая сущность становится не нужна (если только не продолжить работу в силовых структурах) и превращается в груз, психическую аномалию, побуждая к разрушению.

Члены тайных военных союзов – отнюдь не дикари. Наоборот, они всегда использовали технические достижения, превосходившие возможности обычного населения. Когда-то это были маски, яды, приемы психической атаки. Сегодня – компьютеры, спутники, самолеты и прочий «хай- тек».

Не стоит наделять «людей-волков» и демоническими качествами: это не сказочные дракулы, а обычные люди. Тайные общества вообще возникают в любой группе, едва она выходит за рамки природного социума – большой семьи. Возьмите, скажем, сорок школьников и поместите их в летний лагерь. По истечении двух месяцев откройте (задержав дыхание) крышку: внутри непременно окажется какое- нибудь «тайное общество». Пальцы не совать – могут отгрызть. (Подобная ситуация показана У. Голдингом в книге «Повелитель мух».)

Когда-то военно-мистические союзы существовали повсеместно, являясь «первобытной властью». Они вершили суд, вели межплеменную войну и создавали атмосферу мифов, слухов, домыслов. То есть являлись предшественниками юстиции, силовых структур и СМИ. По мере объединения племен власть концентрировалась в руках государства. По своему происхождению это тоже один из тайных военно-мистических союзов, одолевший конкурентов и постепенно теряющий за ненадобностью ореол секретности. Но в «смутные времена» власть центра слабела, а прочие тайные союзы крепли. Нередко они захватывали и государственную власть, что вело к милитаризации и массовым репрессиям – словно человек-волк, не встречая сопротивления, резал одну овцу за другой.

Тайные общества нельзя истребить – они существуют в самой плоти общества. Можно лишь ограничивать их рост – зная, каковы «ростовые факторы». Уничтожать же отдельных «террористов», проводя «зачистку территории», довольно бессмысленно – все признают, что от этого число «людей-волков» не убывает, а может, даже растет. Ибо это обычные люди. Способные в силу обстоятельств обернуться зверем.

Почему люди верят в Бога?

Ал Бухбиндер

Вопрос этот может показаться равно наивным, бессмысленным и безответным. Действительно, до недавнего времени большинство ученых, занимающихся социальными науками и изучением процессов познания, его игнорировали.

Положение резко изменилось в последнее десятилетие, когда возобновившиеся дебаты о взамоотношении между наукой и религией выплеснулись в культурное пространство и ученые из разных областей ввязались в споры. Недавно вышедшая в нью-йоркском издательстве книга «Почему Бог никогда не исчезнет?» («Why God Won’t Go Away?») интересно и по-новому освешает этот вопрос, особенно с точки зрения нейрофизиологии, о чем сообщает читателю подзаголовок: «Наука о мозге и биология веры».

Авторы книги – врачи из Пенсильванского университета: Эндрью Ньюберг занимается одновременно радиологией и нейробиологией мозга, Юджин Д'Аквили, ныне покойный, был профессором психиатрии. Книга написана для широкого читателя, но содержит достаточно много нового материала (особенно по нейрофизиологии мистических переживаний) даже для профессиональных ученых. По утверждению авторов, Бог никогда не исчезнет в человеческом сознании, потому что религиозный импульс укоренен в биологии мозга. Сканирование мозга, производимое во время медитации и молитв, показывает поразительно низкую активность в его задней верхней теменной доле. Авторы называют расположенный там пучок нейронов «областью, ассоциированной с ориентацией» (сокращенно ОАО), потому что главной функцией этих нейронов является ориентировка тела в физическом пространстве. Люди с поражением этой области с трудом находят дорогу даже в окрестностях собственного дома. Когда ОАО находится в состоянии нормальной спокойной активности, человек четко ощущает различие между собственной личностью и всем окружающим. Когда же ОАО пребывает в пассивном, «спящем» состоянии – в частности, при глубокой медитации и молитве, это различение теряется и, следовательно, границы между личностью и миром расплываются. Не это ли происходит с молящимися, которые чувствуют присутствие Бога, или с медитирующими, которые вдруг начинают ощущать свое единение со Вселенной?

Подлинно религиозные люди отличаются тем, что у них эти переживания достигают такой глубины, что определяют собой всю их жизнь. Ньюберг и Ак~ вили решили изучить те специфические ощущения, которые характерны именно для религиозного опыта, но при этом разделяются представителями любых религий. Одно из этих ощущений, чувство «единения со Вселенной», в свое время возбуждало Эйнштейна. Другое – это чувство благоговения, которое сопровождает мистические переживания и делает их важнее, напряженнее и подлиннее, чем любой опыт повседневной жизни.

Для проведения экспериментов исследователи с помощью своих коллег, занимавшихся тибетским буддизмом, отобрали восемь монахов, имевших опыт в медитации и согласившихся на сканирование мозга. Добровольцы приходили в лабораторию по одному, и техник вводил им в руку интравенозную трубку. Затем подопытным предлагалось медитировать, сосредоточиваясь при этом на каком-то единичном образе, обычно – на некотором религиозном символе. Нель эксперимента состояла в том, чтобы зафиксировать момент, когда ощущение человеком себя или своего «Я» (self) начинает растворяться и он начинает ощущать себя слившимся с мысленно выбранным для медитации образом. Как описывает это Майкл Бейме, один из медитировавших и одновременно участник исследовательской группы, такой переход ощущается, как «утрата границы. Как будто бы фильм вашей жизни прервался, и вы вдруг увидели тот пучок света, который проектировал этот фильм на экран».

Когда находящийся в состоянии медитации подопытный начинал ощущать появление чувства своей слитности с образом – обычно это происходило примерно через час после начала эксперимента, – ему в вену вводили радиоактивное вещество (атомы, «помеченные» радиоактивной меткой). В течение нескольких минут эти «меченые атомы» достигали мозга и распределялись по различным его участкам, собираясь в большем количестве там, где ток крови был сильнее, то есть там, где активность мозга была выше. Измеряя после этого сканером концентрацию радиоактивности в разных участках мозга, исследователи получали моментальный снимок мозговой активности в процессе медитации. По окончании эксперимента это распределение активности сравнивалось с ее распределением в состоянии покоя.

Исследователи не удивились, обнаружив повышенную активность в тех участках мозга, которые регулируют внимание, что свидетельствовало о глубокой сконцентрированности человека в процессе медитации. Но открытие значительного снижения активности в теменной доле верхней задней части мозга (в той самой ОАО, о которой мы говорили в начале статьи) привело их в сильное волнение. Ведь именно этот участок, как уже сказано, заведует различением между «self» и всем остальным миром. Грубо говоря, левая половина этого участка управляет тем ощущением («образом») собственного тела, которое свойственно индивидууму, в то время как его правая половина руководит ощущением «контекста», в который этот «образ» погружен, то есть ошушением реального физического пространства и времени, в котором функционирует наше «Я».

Ученые предположили, что по мере развития у медитирующего индивидуума чувства слияния, единения с внешним по отношению к нему религиозным образом он, этот индивидуум, постепенно отключает участок ОАО от обычных сигналов, связанных с ощущением своего «место- и времяположения», которые помогают ему отграничить образ собственного тела от внешнего мира. «Наблюдение за людьми во время медитации показывает, что они действительно отключают свое восприятие внешнего мира. Их больше не беспокоят приходящие извне образы и звуки. Поэтому, возможно, их теменная доля не получает более никаких входных сигналов» – говорит Ньюберг. Лишенный своего нормального «питания», участок ОАО перестает нормально функционировать (что проявляется в снижении его активности), и человек чувствует, как будто граница между ним и всем остальным начинает растворяться и исчезать. А поскольку для него исчезают пространственный и временной «контекст», его охватывает чувство бесконечного пространства и вечности.

Недавно Ньюберг повторил тот же эксперимент с францисканскими монахинями во время их молитвы. Поскольку молитвы больше основаны на словах, а не на образах, не удивительно, что сканирование показало активизацию тех областей мозга, которые связаны с речью. Куда интереснее, что и в этом случае область ОАО оказалась «отключенной» (то есть отличалась пониженной против нормы активностью). Это говорит о том, что и молящиеся отключают ту часть мозга, которая отграничивает человека от окружающего мира, и благодаря этому могут достигать чувства «единения с бесконечностью и вечностью».

Это чувство единения со Вселенной – не единственная особенность интенсивного религиозного опыта. Такой опыт несет в себе также большой эмоциональный заряд, сообщающий человеку чувство благоговения и глубокого смысла происходящего. Нейрофизиологи полагают, что появление этого чувства связано с другим участком мозга, отличным от теменной доли, а именно – с так называемым эмоциональным мозгом, лежащим глубоко внутри височных доль в боковых участках мозга, под его большими полушариями.

Этот участок мозга составляет часть так называемой лимбической системы, расположенной на внутренней стороне больших полушарий и регулирующей деятельность внутренних органов, инстинктивное поведение, эмоции, память и т.п. По мнению некоторых специалистов, этот участок возник в самом начале нашей эволюции. Ныне его функциями являются наблюдение за нашим жизненным опытом и маркировка особо важных для нас событий и образов – например, облика близкого человека. При такой «маркировке» данное воспоминание как бы помечается неким эмоциональным ярлыком, означающим «это важно».

Ученые считают, что во время интенсивного религиозного переживания «эмоциональный мозг» становится необычно активен, маркируя все, переживаемое в этом состоянии, как «особо важное».

Такая гипотеза могла бы объяснить, почему люди, пережившие такой религиозный опыт, затрудняются объяснить его другим. Вот как комментирует это Джеффри Сейвер, нейролог из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе: «Содержание глубокого религиозного переживания – его визуальные и чувственные компоненты – точно те же, что и обычные, каждодневные переживания любого человека. Но височнодольная система «эмоционального мозга» маркирует эти моменты религиозного опыта индивидуума как чрезвычайно важные состояния, сопровождаемые ощущениями большого удовольствия и гармонии. Когда такой опыт пытаются описать другим, удается передать только его содержание и чувство его необычности, но никак не сопровождающие его внутренние ощущения».

Имеется много свидетельств, подтверждающих важность «эмоционального мозга» для религиозного опыта. Наиболее известны показания людей, страдающих эпилептическими припадками и рассказывающих о неких «глубоких прозрениях» во время этих припадков. По мнению Сейвера, «это напоминает рассказы людей, переживающих религиозно-мистическое откровение, когда их охватывает такое чувство, будто их «Я» становится прозрачным и сквозь его пустоту (и «пустоту» внешней реальности) они видят «реальность» более высокого порядка». Не случайно, замечает Сейвер, многие эпилептики имеют склонность к мистическим переживаниям. Так, Достоевский писал, что во время своих эпилептических припадков он «прикасался к Богу». Список религиозных мистиков, которые, по предположениям, могли быть эпилептиками, включает апостола Павла, Жанну дАрк.

Богатством ощущений, которое привносит в повседневную жизнь резкая активизация «эмоционального мозга», может объяснить, почему все религии придают такое большое значение ритуалам, утверждает Ньюберг.

Принудительные и стилизованные церемониальные действия вырывают людей из обыденности и помогают «эмоциональному мозгу» маркировать их как значительные. К тем же результатам, кстати, может привести и религиозная музыка, вызывая то ли возбуждение, то ли тихое блаженство. Об этих наблюдениях докладывали японские исследователи еще в 1997 году.

Вдумаемся, что же это все означает. Если религиозное чувство, как утверждают Ньюберг и его коллеги, имеет материальную основу (область ОАО, «эмоциональный мозг» и т.п.), то его, очевидно, можно вызывать в мозгу и искусственно. Доктор Майкл Персингер, нейролог из университета в ни чем не примечательном американском городе Садбери, утверждает, что «встретить Бога» может чуть ли не каждый – для этого достаточно надеть некий специальный шлем. В течение нескольких лет Персингер использует технику, которую он называет «транскраниальной магнитной стимуляцией», вызывая с ее помощью «сверхъестественные» переживания у самых обычных людей. Действуя методом проб и ошибок, он обнаружил, что слабое магнитное поле (примерно того же порядка, что магнитные поля, генерируемые компьютерным экраном), сложным образом вращающееся против часовой стрелки возле височной доли головного мозга, вызывает у четырех из пяти людей ощущение, что рядом с ними в комнате находится некое призрачное существо.

Как поступают люди, оказавшись в соседстве с призраком, зависит от их собственных чувств, склонностей и верований. Если они недавно потеряли близкого человека, то могут решить, что этот человек вернулся, чтобы повидаться с ними. (Как тут не вспомнить гениального Лема с его «Солярисом»?) Люди религиозного типа могут идентифицировать этот призрак как Бога. «И все это происходит в лаборатории. Легко себе представить, что произошло бы, если бы такое случилось с человеком ночью, когда он один, в своей кровати, – или в церкви, где имеется столь подходящий и существенный контекст», – говорит ученый. Персингер самолично пробовал надевать свой «чудотворный» магнитный шлем и, по его словам, тоже ощущал «призрачное присутствие», но у него это ощущение было ослаблено, поскольку он был слишком хорошо осведомлен о происходящем.

Не все, однако, согласны с тем, что персингеровские видения можно приравнять к тому, что переживают глубоко религиозные люди. Так, например, представитель главного лондонского раввина (не самый, надо думать, объективный судья) утверждает, что эксперимент Персингера столь же далек от истинно религиозного переживания, как настроение, созданное с помощью психостимулирующих лекарств, далеко от естественного психического состояния человека.

Тем не менее, как бы ни расценивать эксперименты Персингера, они с очевидностью показывают, что мистические переживания состоят не только из того, что мы чувствуем, но также из нашей интерпретации этого ощущения. «Мы подгоняем эти переживания под определенный стереотип, помещаем в отсек с определенным «ярлыком» (например, общение с высшим существом), и тогда наше переживание запоминается именно в таком виде. И такая подгонка производится бессознательно и занимает всего несколько секунд». Тут сказывается и то влияние, которое люди, как социальные животные, получают, разделяя с другими религиозные ритуалы.

По мнению ученых, три свойства заранее заложены в мозгу (Сейвер называет их в своей книге «нейронными субстратами»). Люди запрограммированы самой природой время от времени переживать ощущения, создающие у них иллюзию различных «видений». Как разумные существа, они способны (и склонны) классифицировать эти ощущения, то есть распределять их «по полочкам». Наконец, они нуждаются в общении с себе подобными, то есть в социальных связях и пространственной близости с другими людьми. Все это приуготовляет их к переживаниям ощущений религиозного типа. Но содержание, которое вкладывается людьми в эти переживания, не задается мозговыми программами. Не мозг порождает, скажем, религиозную нетерпимость. Но если, к примеру, вы ощущаете «единение с Богом» и при этом верите в необходимость уничтожить всякого, кто не разделяет вашу веру, то это уже является чисто культурным наполнением вашей веры. Именно такое культурное наполнение веры может, как мы видели на примере бен Ладена и его соратников, превратиться в реальную социальную опасность для других людей.

Из изложенного выше следует любопытный и отчасти даже тревожный вывод: по какой-то не известной нам – то ли естественной, как скажут скептики, то ли сверхъестественной, как скажут верующие, – причине наш большой и мощный мозг наделен возможностью испытывать некий эволюционно относительно новый вид переживаний, которые мы называем религиозными. Как справедливо утверждает Ньюберг, «проблема заключается в том, что все наши переживания в равной степени порождаются мозгом – как ощущения реальности, так и мистические переживания». Фактически, как это ни звучит парадоксально, единственным критерием реальности для нас является то, насколько реальной мы ее ощущаем: «Вы можете видеть сон, и в это время чувствовать его реальным, но когда вы проснетесь, он тотчас перестанет быть для вас реальностью. С другой стороны, люди, подверженные мистическим переживаниям, считают их более реальными, чем обычная реальность, и сохраняют это убеждение, даже возвращаясь в обыденную реальность. Из этого круга невозможно найти выход».

Эти осторожные формулировки устраивают и верующих людей. В конце концов, можно ведь видеть в шекспировских сонетах просто чешуйки графита, разбросанные по поверхности листа целлюлозы, а можно – будучи человеком определенной культуры – видеть в них произведение великого духа, и это тоже будет правдой. Как показывают описанные эксперименты, религиозное или мистическое переживание – это результат активности определенной группы нейронов, но верно и то, что – в рамках той или иной культуры – они трансформируются в ту или иную религию, которая наполняется тем или иным культурным содержанием, в свою очередь подчиняет себе (толкует на свой лад) очередные религиозные или мистические переживания и в конечном счете становится мощной традицией и реальной социальной силой. Поэтому не стоит, наверно, толковать результаты «экспериментальной теологии» как аргумент против существования Бога – верующих это не убедит, а неверующим не нужны аргументы. Во всем, что касается Бога, лучше руководствоваться, думается, правилом, которое сформулировал много лет назад один знакомый мне давний политзэк, человек бывалый и мудрый: «С Богом лучше не связываться». Другой мой знакомый, профессор-физик, тут же обосновал эту мысль научно-теоретически: «Человек, в принципе, не может посгичь Бога, как система низшего порядка сложности не может постичь систему высшего порядка сложности». Что тоже верно, хотя и более туманно. Не хватало только религиозного человека, который то же самое выразил бы на свой, третий лад, напомнив, что «пути Господни неисповедимы»…

ВО ВСЕМ МИРЕ

Микроволны вместо инсектицидов

Управление по охране окружающей среды США запретило использование в качестве инсектицидов одного из виновников разрушения озонового слоя – фумиганта метилбромида. Кроме того, некоторые вредители-насекомые приобрели сопротивляемость к химическим веществам.

В этой связи интересен опыт использования микроволн двумя экспериментаторами, энтомологом и инженером- консультантом из исследовательской службы министерства сельского хозяйства в штате Висконсин. Их опытная установка уничтожает вредителей мягкой пшеницы, ячменя, овса и кукурузы. Пока зерно пересыпается из ковшового элеватора в емкость, на него подается энергия микроволнового излучения, и все вредители погибают.

Дело в том, что насекомые содержат в себе больше воды, поэтому излучение действует на них губительно, не спекая нагреваемые зерна и не приводя к уменьшению прорастания в будущем. Весь процесс уничтожения вредителей занимает шесть секунд, а мощность излучения в пятьсот раз превышает мощность бытовой микроволновой печи.

Симфония в движении

Еще задолго до того, как появились первые подвижные игрушки, которые подвешивают над детскими кроватками, матери и няньки имели обыкновение укладывать младенцев в прогулочной коляске на спину и ставить ее в саду под большим деревом. Убаюкивающее движение листвы, волнуемой легким ветерком, гипнотизирует ребенка и заставляет его часами оставаться спокойным. Та же идея лежит в основе новых раскачивающихся игрушек, позволяющих стимулировать интеллектуальное развитие младенца и получивших общее название «Симфония в движении».

В дополнение к обычному покачиванию взад- вперед «Симфония в движении» обеспечивает перемещение деталей игрушки вверх-вниз. Пластмассовые бусины- шарниры скользят взад- вперед в подвижных кронштейнах, а три ярких изображения животных или три геометрические фигуры кружатся в своеобразном танце, постоянно меняя направление движения. При этом некоторые элементы конструкции остаются в покое, в то время как другие вращаются и пляшут. Создается многократное повторение трехвекторного движения, напоминающее трепет древесной листвы.

Эти игрушки созданы израильской фабрикой «Tiny Love». Использование момента движения не преследует исключительно цели эстетического наслаждения; конструкция призвана развивать зрительное, слуховое и речевое восприятие ребенка, обучать его ориентироваться в окружающем пространстве. Игрушка содержит также 15-минутную запись трех музыкальных сочинений Баха, Бетховена и Моцарта, специально адаптированных для младенцев. Набор различных мелодий и ритмов, с одной стороны, стимулирует интерес младенца к музыке, а с другой – позволяет ему расслабиться и успокоиться. Яэль Кац, детский врач, принимавшая участие в разработке «Симфонии в движении», объясняет: «В прошлом родители не интересовались когнитивным развитием младенца в утробе матери. Сегодня они знают, что могут повлиять на это развитие как в период беременности, так и на самых начальных стадиях жизни ребенка».

Быстрее и дешевле

Обычные электрические схемы для радио, телевизоров, сотовых телефонов, компьютеров и других электронных устройств печатаются на тонкой медной пластине, протравленной кислотой. Метод, разработанный Андре Шипвеем из Института химии при Еврейском университете в Иерусалиме, позволит теперь производить дешевые сотовые телефоны и радиоприемники, различные «умные» карточки со встроенными микропроцессорами и даже футболки с мигающими световыми сигналами.

Доктор Шипвей утверждает, что его технология дает возможность производить электрические схемы гораздо быстрее и дешевле, чем любая другая, известная до сих пор. Весь процесс распечатки с компьютерного экрана и получения годной к использованию схемы может быть осуществлен менее чем за 10 минут. Разработанная компьютером схема распечатывается на специальной бумаге, пропитанной катализатором, содержащим палладий. После этого бумага помещается в химический раствор, который наносит медь только на те участки, которые не покрыты краской. Таким образом создается тонкая бумажная полоска с электрической схемой.

Метод может быть использован и для производства многослойных схем или нанесения других металлов, например серебра. Он также может быть приспособлен к печати на пластмассах, керамике и тканях. Процесс, за разработку которого доктор Шипвей недавно получил премию имени Кея, присуждаемую за самые оригинальные и перспективные изобретения, может заинтересовать научно-исследовательские институты, предприятия электронной промышленности, учебные заведения и коммерческий сектор.

SOS-BUS

Лейбористская партия Великобритании предлагает распространить на все Соединенное Королевство опыт города Норвича. В центре Норвича каждую ночь стоит автобус, который раз в час объезжает все питейные заведения. В обязанности водителя и добровольной команды входит доставлять по домам загулявших выпивох, которые уже не в состоянии добраться до дома самостоятельно. Лейбористы предлагают из этих добровольных дружин, уже получивших название SOS- BUS, организовать регулярно действующие службы, которые не допускали бы, чтобы порядочные люди ночевали на улице. Причем эти добрые самаритяне даже не пытаются как-то исправлять своих клиентов или читать им нотации, они просто помогают добраться до дома.

НОБЕЛЕВСКАЯ ПРЕМИЯ

От умножителей атомов до медицинских нанороботов

Рафаил Нудельман

Последняя Нобелевская премия по физике была присуждена за создание ни много ни мало – нового состояния вещества, получившего название «конденсат Бозе – Эйнштейна». Предсказано оно было еще в двадцатые годы ушедшего века, а открыто – всего лишь несколько лет назад (об этом наш журнал сообщил под рубрикой «Сенсация» в N° 4 за 1997 год). Непривычно короткая дистанция от открытия до столь высокой награды объясняется важным фундаментальным результатом, хотя и титулованные физики с трудом представляют себе даже будущие практические его приложения, считая это делом «послезавтрашнего дня». Однако уже идут эксперименты, в которых новое состояние не только исследуют, но и «пробуют на зубок» в качестве основы суперточных приборов. Особенность проект ируемых устройств заключена еще и в их сверхминиатюрных размерах – ведь разговор идет об атомно-молекулярных масштабах. Таким образом, конденсат призван внести свою лепту в идущее широким фронтом наступление нанотехнологий. Вот об этом сейчас и пойдет речь.

Умножить число – значит увеличить его во сколько-то раз. Соответственно, умножить атомы значит то же самое – увеличить их число во сколько-то раз. В недавнем эксперименте группы американских ученых число атомов в пучке, проходящем через установку, было увеличено примерно в тридцать раз. Нарушение закона сохранения вещества? Ни в коем случае. Все по закону. Вспомним, что поток света тоже можно «умножать», – именно это делается в лазере. А как работает «умножитель атомов»?

Совершенно аналогично. Подобно лазеру, в нем тоже есть «резервуар», поставляющий проходящему пучку – только не квантов, а атомов – дополнительные атомы для его «умножения». В данном случае этим «резервуаром», а также источником исходного атомного пучка, является магнитная ловушка, где находится облако атомов натрия в состоянии так называемого конденсата Бозе – Эйнштейна. Это особое состояние вещества было несколько лет назад впервые получено экспериментальным путем, с помощью сверхглубокого (почти до абсолютного нуля) охлаждения коллектива атомов. В состоянии «конденсата Б-Э» все атомы ведут себя как один «сверхатом», то есть находятся в одном и том же, самом нижнем энергетическом состоянии, и потому имеют одни и те же квантовые характеристики.

Оказалось, что такой конденсат обладает и другими необычными особенностями. Если сквозь него пропустить два лазерных луча со слегка разными энергиями и направлениями, то атомы, первоначально находившиеся в покое, поглощают фотон более высокоэнергетичного луча, а потом излучают фотон, соответствующий менее энергетичному лучу. Разница энергий идет на придание атому определенной скорости по направлению, совпадающему с равнодействующей направлений обоих пучков. Иными словами, под воздействием двух лазерных пучков все атомы конденсата приобретают одну и ту же – небольшую – энергию и начинают медленно двигаться, продолжая оставаться в одном и том же квантовом состоянии, или, как говорят, оставаясь «когерентными» (согласованными).

Атомный пучок готов. Исследователи выпускали его из магнитной ловушки небольшими порциями в другую магнитную ловушку с таким же натриевым конденсатом, атомы которого предварительно получали энергетическую «подкачку» точно так же, как специальные атомы в активной среде лазера. При прохождении пучка атомы второго конденсата вынужденно переходили из возбужденного состояния в промежуточное, излучая меньше энергии, чем поглотили, а за счет остатка энергии приобретали ту же скорость и в том же направлении, что атомы вошедшего пучка. Более того, они оказывались в том же квантовом состоянии, или, как говорят, приобретали ту же «фазу», то есть становились «когерентными» с ними. Присоединяясь к входящему пучку, они умножали его интенсивность (число атомов в нем), не меняя ни его когерентности, ни одного из других его исходных свойств.

Моторы из молекул

Ученые из Bell Labs и Оксфордского университета придумали первые молекулярные моторы на основе ДНК. Они в сто тысяч раз меньше булавочной головки, зато компьютеры, созданные по схожей технологии, будут в тысячи раз мощнее нынешних.

Один из ведущих нанотехнологов Эрик Дрекслер

В нанотехнологии ученые имеют дело с объектами размером в нанометры, то есть миллиардные доли метра. Эта технология позволит, к примеру, создать процессоры с миллиардами транзисторов – в современных полупроводниковых их в тысячи раз меньше. Чем больше транзисторов в процессоре, тем он мощнее.

Одно из направлений работы – двигатели на базе ДНК. В молекулах ДНК, как в головоломке, все части соединены одним-единственным способом. Такие схемы идеальны для создания наноустройств; Ученые спроектировали части синтетической ДНК так, чтобы те опознавали друг друга на каждой стадии монтажа моторов. Так что в основе такой конструкции были лишь ДНК.

«Поскольку ДНК являются и «топливом» для этих моторов, они не нуждаются в других химикатах», – говорит физик Бернард Юрке из Bell Labs.

Обычно ДНК имеют вид двойной спирали – этакой перекрученной лесенки, поэтому ученые взяли для начала три одиночные спирали, каждая из которых напоминала половинку лестницы. Спираль А имела правильную структуру и соединялась со спиралями В и С – получались две «руки», АВ и АС. Если добавить «топливную» спираль, то эти руки «сцепляются», как щипцы. Снова открыть их можно, добавив другую спираль, которая совпадает с «топливной» и удаляет ее.

«Всю популяцию из тридцати триллионов щипчиков ДНК, притаившуюся в нескольких каплях раствора, можно последовательно открыть и закрыть, добавляя топливные спирали», – говорит Эндрю Терблфилж, еще один физик из Bell Labs.

По словам Бернарда Юрке, прототипом ДНК-моторов стали для него молекулярные белковые моторы в живых организмах, отвечающие за сокращение мышц и перемещение веществ в клетках.

Сейчас ученые лаборатории Белла пробуют присоединять к ДНК электропроводящие молекулы, чтобы собирать молекулярные электрические контуры.

Важно, что усиленный пучок атомов действительно согласован, то есть когерентен. Такие (и только такие) пучки можно применять в физических, геодезических и других сверхточных измерениях, основанных на принципе интерференции когерентных пучков. Видимо, здесь они и найдут свое применение, но для этого, как и в случае первых лазеров, понадобятся еще годы работы.

Пока же налицо выдающийся экспериментальный результат – реальное умножение атомов. И, как видите, без нарушения закона сохранения вещества.

И раз уж мы заговорили о кажущемся нарушении, а наделе – хитроумном использовании законов природы, расскажем еще об одном способе «запрягания» хаотически движущихся атомов в согласованную полезную работу – о создании так называемых броуновских молекулярных моторов. Они сходны с атомными умножителями в том, что тоже на первый взгляд нарушают некий закон природы, в данном случае второй закон термодинамики.

Когда-то, еще в позапрошлом веке, Джеймс Максвелл (тот, кто создал теорию электромагнитного поля) придумал мысленный эксперимент, как будто бы опровергающий второй закон даже в замкнутых системах. Вообразите себе закрытый яшик с внутренней перегородкой в нем, причем в ней сделана микроскопическая форточка, около кс/юрой дежурит столь же микроскопический демон, способный различать атомы и сортировать их по скорости.

Со временем в ящике должно произойти разделение атомов: все быстрые соберутся слева, медленные – справа, то есть в системе «само собой» произойдет увеличение порядка системы. Однако кавычки здесь не случайны. На самом деле, демон в силу своих микроразмеров и сам будет ощущать тепловые улары отдельных атомов, и, как показывает расчет, постепенное изменение его состояния в результате этих ударов в конечном счете с лихвой перекроет весь выигрыш в упорядоченности.

Опыт Максвелла – чисто учебный, методологический. Куда практичнее устройство того же рода, предложенное лет примерно через сто после Максвелла другим знаменитым физиком, Ричардом Фейнманом. В «опыте» Фейнмана микроскопических размеров зубчатое колесико, насаженное на одну ось с таких же размеров пропеллером, помещалось в водную среду. Колесико это могло вращаться только по часовой стрелке: вращению в противоположную сторону препятствовала этакая «собачка» – клинышек на пружинке, входивший между зубцами колеса. Поскольку лопасти пропеллера испытывали непрерывные удары атомов жидкости с разных сторон, эти удары должны были поворачивать колесико то в одну, то в другую сторону. Однако благодаря «собачке» результирующей всех этих ударов могло быть только вращение по часовой стрелке. И таким образом возникал вроде бы безупречный механизм превращения неупорядоченного, хаотического теплового движения атомов воды в непрерывное упорядоченное (только в одну сторону) вращение колеса. А поскольку колесико может при этом худо-бедно производить некую работенку, то все это устройство должно представлять собой к тому же еще и «вечный двигатель». Что бы это значило?

Фейнман сам разъяснил, где туг зарыта собака. В «собачке», конечно. Она и ее пружинка тоже ведь должны быть микроскопических размеров, а потому удары атомов на них также должны влиять. Суммарным итогом таких ударов как по пропеллеру, так и по пружинке окажется хаотическое дерганье колесика то в одну, то в другую сторону, и никакого нарушения второго закона термодинамики не произойдет. И «вечного двигателя» тоже не будет, поскольку при каждом очередном заскакивании «собачки» между зубцами пропеллер будет дергаться от этого удара и передавать его энергию в окружающую среду в виде тепла.

Под железной пятой роботов

Футуролог Эрик Дрекслер, автор книг «Engines of Creation» («Машины становятся творцами») и «Nanosystems» («Наносистемы») – несколько лет назад журнал «Newsweek» включил его в число ста человек, чьи идеи будут определять судьбы XXI века, – описывает мир, в котором миллионы крохотных машин – «ассемблеров» – размером с пылинку творят невероятное. Сперва – по примеру промышленных роботов – они создают свои собственные копии, а затем мастерят такие удивительные вещи, как подводные лодки, которые странствуют по кровеносным сосудам и разрушают раковые клетки, или же космические ракеты, что вместе со всеми запасами топлива весят всего лишь четыре тонны, или же компьютеры размером с молекулу протеина. Сырьем служат отдельные атомы – главным образом углерод и кремний, – а также органические молекулы.

По мнению критиков этой идеи, полагаться на добрый разум незримых роботов все равно, что выпускать на свободу микробы из бактериологических лабораторий. Одни будут сами проникать в человеческие клетки; другие примутся мастерить аппараты, способные на это. Что ж, хранителями знаний станут они – роботы; мы же – «мертвой Природой», полем деятельности для их опытов, их «собаками Павлова».

Неизбежно, как уже отмечал наш журнал (см. № 9 за 2001 год), появление и нанооружия. Сколько люди себя помнят, они воюют друг с другом. Древние битвы были скорее единоборствами ратников. Появление артиллерии превратило в передовую линию армейский тыл. Авиация стала истреблять целые поселения и части городов. Атомное оружие способно сжигать города и местности. Возможно, нанооружие может уничтожать огромные общности людей, объединенные каким-либо одним генетическим признаком. На новом витке вооружений человек становится еще обреченнее на смерть. Умные машины могут охотиться на него, как индейцы и янки – на стада бизонов, сводя к нулю миллионные поголовья людей.

Одна из идей самого Дрекслера – вопреки его оптимизму – наглядно показывает, что человек в мире роботов станет всего лишь «одной из самых слабых машин», которую можно так же бесцеременно чинить, как мы чиним и переделываем какой-нибудь «Жигуленок». Так, Дрекслер распорядился, чтобы его голову после кончины заморозили. Его мозг будет жить; с этим нет никаких проблем, полагает ученый-душеприказчик. Впоследствии же милейшие душки-ассемблеры быстренько восстановят потраченное морозом тело.

Тем не менее физики, приглядевшись к «колесику Фейнмана», быстро сообразили, что на его основе можно и впрямь создать реальный микроскопический мотор, который будет превращать тепловое движение атомов во вращение ротора – только за счет внешней энергии. Если, например, каким-то внешним образом (скажем, с помощью электрического поля или лазерного луча) периодически поднимать и опускать «собачку», то «колесико Фейнмана» будет в итоге вращаться против часовой стрелки. Это будет настоящий, вполне обычный мотор с той существенной разницей, что размеры его будут микроскопическими, молекулярными, а потому его сможет приводить в действие хаотическое (или, как говорят в физике, – броуновское) движение атомов окружающей среды. Область применения таких «броуновских» микромоторов поистине необозрима, и потому сегодня сразу две группы исследователей энергично заняты их практическим осуществлением.

Группа Росс Келли в Бостоне уже синтезировала одно такое устройство. Как и надлежит «молекулярному» мотору, оно состоит из трех молекул бензена (трех сцепленных друг с другом колец), действующих одновременно и как пропеллер, и как зубчатка, и четырех дополнительных бензеновых молекул, которые входят между первыми как зубцы. В таком виде «пропеллер», как и положено, вращается в обе стороны. Но Келли пытается присоединить к кольцам «пропеллера» такие дополнительные атомы, которые провоцировали бы определенные химические реакции, способные вызвать освобождение «пропеллера» в нужные моменты цикла. Вторая группа под руководством Джеймса Гимжевского из Цюриха надеется добиться того же эффекта, используя так называемый туннельный атомный микроскоп для подачи на мотор периодического электрического поля.

Во всех этих работах ученые пытаются «запрячь» в согласованную работу хаотически движущиеся атомы, но не нарушая, а используя второй закон термодинамики. И хотя технические трудности на пути создания молекулярных моторов, работающих за счет броуновского движения, пока еще весьма велики, ученые не унывают, поскольку им известно, что природа давно уже создала множество таких микроскопических двигателей. Подобные «броуновские моторы» работают, например, внутри живых клеток – в так называемых ионных насосах, перемещающих заряженные ионы сквозь клеточные мембраны. Такой «насос» представляет собой молекулу белка, отдельные части которой вращаются в определенную сторону благодаря изменениям его внутреннего электрического поля. С помощью таких же «броуновских моторов» перемещаются частицы вещества во внутриклеточных трубочках-тубулах, сокращаются мышечные волокна и движутся хвостики сперматозоидов. Даже «переписывание» с генетических молекул ДНК тех «инструкций», по которым в клетке создаются белки, тоже опирается на молекулярные моторы. (Кстати, компьютерная действующая модель такого мотора недавно опубликована в Интернете по адресу: monet.physik.unibas/ch/~elmer/bm.)

Одним из наиболее изящных примеров природных двигателей такого рода являются молекулярные моторы так называемых флагелл – тех длинных жгугообразных отростков, с помощью которых движутся бактерии. В основании каждого такого жгутика располагается микроскопический «броуновский мотор», состоящий из нескольких белковых молекул, к которым присоединен длинный гибкий хвостик, сложенный из нескольких молекул белка флагеллина. Недавно японский ученый Иокомура и его коллеги сумели вскрыть все основные детали работы броуновских моторов флагелл, и это позволяет надеяться в скором времени перенести принципы их устройства в микротехнику.

Но мысль исследователей, занимающихся «броуновскими моторами», уже идет и дальше. Как говорится в последних сообщениях, на недавней конференции по молекулярной нанотехнологии, прошедшей в Соединенных Штатах, группа инженеров из штата Юта доложила о проекте совершенно нового типа микродвигателя, основанного на… «бактериальной тяге». Этот мотор предлагается для создания миниатюрного биоробота, который был бы способен двигаться внутри человеческого организма, наподобие многократно уменьшенных героев из азимовского «Фантастического путешествия», и производить там все нужные медицинские действия и процедуры.

Инженеры из Юты планируют использовать бактериальные клетки для преобразования теплового движения атомов в механическую энергию поступательного движения микроробота. Благодаря малости бактериального источника энергии размеры такого плавучего устройства можно будет уменьшить всего до нескольких микронов. А на следующем этапе авторы намерены приспособить для движения своего робота одни лишь флагеллы с их броуновскими моторами, без бактерий. В таком случае, по предварительным расчетам, размеры биомотора можно будет снизить до 100 и менее нанометров. Продолжительность его работы будет определяться продолжительностью жизни бактерий или флагелл, использованных для его перемещения, и авторы надеются довести этот срок службы до часа и более. Фирма «Reneissance Technologies» из штата Кентукки уже объявила, что первый прототип такого микробиоробота размером в один миллиметр будет выпущен на рынок в течение года.

Что такое «ассемблер»?

Будущие нанофабрики немыслимы без «ассемблеров». Что же это такое? Проще говоря, это – робот: крохотная рука, которая забирает атомы и молекулы с некоего склада, где они хранятся, а затем – согласно программе, в нее заложенной, – размещает эти элементы в заранее предназначенных местах. Защелками служат химические связи, транспортерами – сложные молекулярные цепи. В принципе, ассемблер конструирует громадную молекулу, состоящую из биллионов атомов. Эта молекула – в зависимости от своего состава – обретает вид то картофелины, то стола, то ракеты.

Ассемблеры способны и на большее: они могут множество раз копировать себя, и каждая копия может быть предназначена для решения каких-то новых задач.

Оптимисты поддерживают Дрекслера…

Оптимисты перечисляют ряд аргументов в пользу идей Дрекслера:

* Еще Ричард Фейнман говорил, что подобные технологические новации в принципе осуществимы. Это – самый слабый из аргументов. Нобелевские лауреаты тоже могут ошибаться.

* С помощью растровых туннельных микроскопов уже сегодня можно манипулировать отдельными атомами и молекулами и, например, изготавливать аминокислоты, не существующие в природе.

* Химики постоянно синтезируют новые вещества из отдельных атомов и молекул, хотя процесс этот не всегда поддается контролю.

* Нанотехнология ни в коей мере не нарушает общие физические законы. Ученые уверены, что сумеют справиться и с квантовыми эффектами, и с погрешностями, вызываемыми тепловым движением атомов.

* Любая живая клетка в принципе является ассемблером. Она обладает встроенной программой (ДНК), получает энергию и сырье от внешних источников питания и беспрестанно копирует себя. Из множества отдельных клеток сложены деревья, животные, люди и так далее. Как видите, принцип один и тот же. Только сырье и готовые продукты будут отличаться от натуральных, сотворенных природой.

… а критики возражают

Пока никто не знает рецепт, по которому можно построить ассемблер. На многие вопросы еще нет ответов.

* Хорошо, мы допускаем, что ассемблер будет сортировать атомы и помещать их в нужное место. Но откуда он узнает о том, где какой атом находится?

* Как ассемблер поймет, в какой именно части наноконструкции он сам оказался?

* Откуда ассемблер будет черпать энергию, необходимую, чтобы разрывать молекулярные связи, перемещаться и производить расчеты на собственном, встроенном в него компьютере?

«Нанотехнологию нельзя воспринимать серьезно, пока мы не получим ответ на все перечисленные выше вопросы», – подчеркивает Дэвид Джонс, обозреватель научно-популярного журнала «Nature».

Американский журнал «Тайм», тоже откликнувшийся на эти исследования, завершил рассказ о них таким сообщением: «Национальный институт рака и управление космонавтики НАСА приняли решение выделить в течение ближайших трех лет 36 миллионов долларов для разработки нанодатчиков – устройств размером в тысячу раз меньше толщины человеческого волоса. Эти устройства смогут сканировать человеческий организм в поисках молекулярных признаков рака – например, дефектных белков, характерных для злокачественных клеток, – и определения местонахождения и формы опухолей. Приспособленные для переноса лекарств или «сменных» генов, такие устройства смогут атаковать только раковые клетки, не затрагивая здоровые, и обрабатывать их одну задругой. Это сделает излишними химиотерапию и рентгеновскую бомбардировку организма со всеми их печальными последствиями. Так что через каких-нибудь пятнадцать лет лечение самых страшных сегодня видов рака будет сводиться к приему таблетки, содержащей миллионы микроустройств, приспособленных для обнаружения и уничтожения раковых клеток внутри организма. И это не научная фантастика».

Судя по описанным выше проектам, это действительно не фантастика. Тем более что такой авторитетный специалист, как Майкл Роко, советник американского Национального научного фонда (кстати, тоже выделившего 150 миллионов долларов на развитие нанотехнологических проектов), недавно заявил, что первые такие медицинские нанороботы могут появиться уже к концу ближайшего десятилетия.

С помощью силового микроскопа, главного оружия нанотехнологов, можно исследовать атомарные структуры

Гибкая керамика из лаборатории нанотехнологов

Япония: особый путь

Вполне серьезно к нанофантазиям относятся лишь в США. В других странах их мало принимают в расчет, хотя те же японцы и европейцы возлагают надежды на нанотехнологию, – правда, надежды эти иного рода. Их интересует не сотворение неведомых и всемогущих ассемблеров, а цели куда более реалистичные: сложнейшие переключательные схемы для компьютеров новейших поколений и новые средства медицинской диагностики.

Японцы уже сейчас пытаются «застолбить» за собой этот перспективный рынок. В ближайшие десять лет власти Японии намерены выделить двести миллионов долларов на исследования в области нанотехнологии.

Проблемы Планеты Земля

География – наука о пространстве. Точнее – о географическом пространстве, хотя это выражение и звучит несколько комично.

Каково оно, это пространство, географы спорят давно и особенно целенаправленно на Сократических чтениях, где осуществляется союз географов и философов. О Сократических чтениях и их последнем явлении журнал рассказывал в № 11 за 2001 год.

Ниже мы публикуем две беседы с докладчиками, выступавшими на этих чтениях. Беседы подготовлены Евгенией Пряхиной и Екатериной Голотой.

Образы российского пространства

Наиболее ярко союз географов и философов продемонстрировали М.А. Розов иЛЖ Одинокова в своем докладе «Общественно- территориальные системы как системы с рефлексией».

Нам удалось побеседовать с профессором Розовым о его докладе.

Откровения Шартрского собора

– Михаил Александрович! Чему посвящена ваша работа?

– Наш доклад – это рассказ об истории одной маленькой идеи. Идея эта постепенно развивалась и неожиданно, благодаря усилиям Людмилы Юрьевны, приобрела и географическое звучание.

Начало всему положила известная притча о Шартрском соборе, с которой я познакомился где-то во второй половине 60-х годов. Суть притчи в следующем. На строительстве собора в средневековом городе Шартре спросили трех человек, каждый из которых катил тачку с камнями, что они делают. Первый пробормотал: «Тачку качу». Второй сказал: «Зарабатываю хлеб семье». А третий ответил с гордостью: «Я строю Шартрский собор!». Эта незамысловатая история стала толчком к откровениям, которым посвящена наша беседа.

– Какие же это откровения?

– Первое, конечно, – это этическое содержание притчи. Да, в жизни надо иметь большую цель, надо не размениваться на мелочи, а строить Собор.

– Но ведь это только присказка…

– На нашу историю можно посмотреть и с несколько иной стороны. Она красноречиво выбалтывает одну из тайн нашей деятельности: деятельность – это продукт рефлексии. Надо различать поток человеческой активности сам по себе и деятельность, которая всегда связана с постановкой некоторой цели. Только осознание цели превращает физическую активность в деятельность.

– Как бы проиллюстрировать вашу мысль?

– Извольте. Допустим, что этнограф наблюдает за аборигеном, который бьет камень о камень. О какой деятельности можно здесь говорить? Может быть, он хочет получить острый осколок камня или высечь искру, или подать звуковой сигнал? Если абориген стал затем раздувать затлевший мох, то этнограф сочтет, вероятно, что тот хотел высечь искру и разжечь костер. Костер в этом случае будет продуктом, камни – средством, мох – объектом. Операцию мы назовем высеканием искры или каким-то подобным образом.

Если же абориген поднимет осколок камня и станет его использовать в качестве режушего инструмента, то именно этот осколок и будет продуктом, один из камней станет объектом, а другой – средством. А мох в этом случае вообще окажется за границами акта деятельности. Вы видите, что одна и та же акция в зависимости от ее рефлексивного осознания может выступать в качестве существенно разных актов деятельности.

И еще. Вполне возможно, что абориген первоначально хотел получить искру и поджечь мох, но, заметив отскочивший острый осколок, переосмыслил все свои действия в свете этого неожиданного результата. Мы должны допустить, что существует операция рефлексивного переключения, которая способна преобразовать один акт деятельности в другой.

Что бы мы ни делали, например, в сфере материального производства, мы получаем не только некоторый вещественный результат, но и накапливаем опыт, который тоже так или иначе фиксируется в виде устных или письменных текстов. Вопрос только в том, что мы рассматриваем в качестве итогового продукта.

Наука сплошь и рядом формируется за счет соответствующего рефлексивного переключения. Решение каждой задачи дает в качестве результата не только конкретное знание, но и метод его получения. Заметьте, первоначально этот метод существует только в форме непосредственного образца. Первые математические рукописи, например, представляли собой списки решенных задач, а это свидетельствует о том, что рефлексивное переключение уже имело место, ибо кого может интересовать площадь конкретного земельного участка или геометрической фигуры, числовые характеристики которых могут уже никогда не повториться полностью.

– Все сказанное выше в основном относилось к философии науки, но, как отмечал еще Максвелл, самое интересное происходит на стыках наук…

– Именно так. Встреча авторов данной статьи означала и встречу философии науки с совершенно иной областью, а именно с географией и прежде всего с географией отдыха. Но что такое отдых? Почему ни Тур Хейердал в период путешествия на «Ра», ни Тенцинг Норгей при восхождении на Эверест не являются отдыхающими с точки зрения рекреационной географии? Чем они отличаются от туриста, который в период отпуска взваливает на себя тяжеленный рюкзак и добровольно испытывает не меньшие трудности, принадлежа, однако, к категории отдыхающих? Решающую роль при ответе на этот вопрос сыграла статья Б.Б. Родомана «Проблема охраны и возрождения мобильного туризма». Оказалось, что и здесь мы встречаемся с давними знакомыми: с рефлексивно связанными и рефлексивно симметричными актами деятельности. Б.Б. Родоман убедительно показывает, что принципиальное отличие деловой утилитарной поездки от туристического путешествия – это прежде всего разные целевые установки. В первом случае человек стремится как можно быстрее достичь конечной точки намеченного маршрута, во втором – наиболее интересным и важным является само перемещение, позволяющее ознакомиться с местностью, полюбоваться ландшафтами, получая от этого удовольствие.

– А нельзя ли применить сказанное к другим видам рекреации?

– Очевидно, что да. Охота, рыбная ловля, постановка палатки и разжигание костра, сплав по реке на плоту или на лодке, копанье на садовом участке, ходьба, стрельба из лука, езда верхом… – все эти виды отдыха представляют собой рефлексивно преобразованные акты трудовой деятельности прошлого или настоящего.

– А существуют ли такие формы трудовой деятельности, которые еще не превратились или которые нельзя превратить в отдых?

– В условиях бурного развития туристского бизнеса постоянно возникают новые виды рекреации, использующие все более богатый спектр трудовых актов. Современные туристы могут намыть золотой песок, сделать кувшин на гончарном круге, поработать лесорубами и даже слетать в космос.

Вообще на рекреационных территориях, то есть на территориях, где население в основном ориентировано на туристов как на источник доходов, многие виды местной хозяйственной деятельности претерпевают рефлексивные преобразования. Один из них – превращение реальной деятельности в демонстрационную. Туристам демонстрируют местные танцы и обряды, виды национальных одежд, способы изготовления и использования орудий…

– Мы как-то совершенно незаметно перешли от понятия отдыха к рекреационным территориям…

– Это вполне естественно, но этот переход желательно зафиксировать. Фактически везде в современной географии мы имеем дело с социосферой, а все социальные системы – это системы с рефлексией. ТРС (территориальные рекреационные системы) – это в данном случае только хорошая модель.

– А процессы трансформации ТРС России на переломе 90-х годов? Что произошло в этой сфере с развитием рыночных отношений?

– Советские ТРС работали в такой ситуации, когда деньги платят независимо от того, насколько успешно идет «строительство собора». Конечно, цель «удовлетворение рекреационных потребностей» всегда декларировалась, но это абсолютно не отвечало сути дела. Покупатель в магазине раздражал продавцов, отдыхающий – тех, кто его обслуживал. Рынок изменил ситуацию и потребовал восстановления симметрии. Цель – прибыль, но она определяется наличием клиентов. Обслуживание клиентов и получение прибыли – это рефлексивно симметричные виды деятельности. Именно забота о прибыли порождает разнообразие предлагаемых услуг и заставляет работников индустрии туризма не только угадывать и удовлетворять любые потребности клиента, но также проектировать и создавать эти потребности. Все это формирует новую инфраструктуру данной территории: благоустраиваются гостиницы и базы отдыха, появляются уютные кафе, ресторанчики и сувенирные магазины, в недосягаемых ранее из-за отдаленности местах возникают вертолетные площадки…

– Правильно ли мы поняли, что и на этом этапе изучения проблемы вам вновь помог «болтливый Собор»?

– Вот именно! Достаточно вслушаться в его речи, и многое становится ясным! На этот раз он утверждает нечто совершенно новое, он утверждает, что рефлексивная симметрия его типа – это условие устойчивости системы.

Удивительно, но реальные ситуации, с которыми сталкивается человечество в своей производственной деятельности и которые порождают современные проблемы устойчивости развития, в значительной степени изоморфны воображаемому Шартрскому собору. Фактически идеи симметрии были уже у нашего знаменитого лесовода Г.Ф. Морозова, основателя учения о лесе как географическом явлении. У него мы находим следующее правило устойчивого лесопользования: «…рубки должны быть так организованы, чтобы во время их производства или следом за ними возникал бы новый лес. Иначе говоря, чтобы рубка и возобновление леса были синонимами». Обратите внимание: Морозов настаивает на том, чтобы рубки главного пользования бьыи рубками возобновительными. Но это как раз и означает рефлексивную симметрию: использование есть промежуточный этап возобновления, возобновление – промежуточный этап использования.

То же самое мы видим и при анализе территориальной совместимости рекреационных и природоохранных систем деятельности. Сплошь и рядом при правильной организации туризма одновременно решаются и проблемы сохранения природы, а природоохранные структуры, в свою очередь, отнюдь не исключают те или иные формы туризма на особо охраняемых территориях, ибо это в какой-то степени пополняет их бюджет.

– Подытоживая наш разговор, оправдал ли себя Шартрский собор, остались ли вы довольны его откровениями?

– Как говорил великий Э. Мах, задача науки в экономии мышления. Нам кажется, что болтливый Шартрский собор позволяет с единой точки зрения охватить довольно широкий круг явлений, которые без этого как бы обречены на абсолютно изолированное существование в нашем сознании в качестве отдельных островков. Но это и требовалось доказать.

Борис Борисович Родоман, доктор географических наук, автор более 250 опубликованных сочинений, хорошо известен в географическом сообществе. Его доклад, посвященный метаморфозам российского пространства,; вызвал бурную дискуссию среди участников чтений.

Сочинение на заданную тему

– Борис Борисович, многие участники чтений нашли ваш доклад спорным…

– Я люблю прибегать к методу сомнительных антитезисов. Предлагаю спорное высказывание, иногда шокирующее, с тем, чтобы его опровергли. Если мои коллеги со мной соглашаются, то я с грустью делаю вывод, что дело действительно плохо.

– Чем вы руководствовались при выборе темы?

– Впервые после средней школы я написал сочинение на заданную тему. Идею доклада мне подсказал мой юный покровитель В.А. Шупер. К счастью, мой личный научный архив позволяет практически не ограничивать себя в темах. Свыше трехсот папок, разложенных по алфавиту, наполненных моими сочинениями, и около ста многоцветных чертежей. В эти бумажные произведения перетекла моя жизнь, а все ее события и впечатления послужили для научного творчества стимулами, фоном, почвой и сырьем.

– В вашем докладе вы упомянули, что культурный ландшафт России видится вам как совокупность ареалов, относящихся к двум различным классам территориальных образований…

– Да. именно так. Я имел в виду так называемые узловые районы и неузловые части узловых районов. Это и города, и населенные пункты. Для животных это тот луг или пастбище, на котором они пасутся. Люди же, кроме территориального деления, еще четко разграничивают свою территорию административно.

– Бумажной документацией?

– Совершенно верно. Вот только по разные стороны узлового района не обязательно должно быть что-то разное. Различия не предполагаются, предполагается принадлежность разным владельцам, хозяевам, пролегание по разным сторонам границ сфер влияния разных городов и т.д. Это выражается в транспортных связях и перемещении населения.

– На территории бывшего СССР крупнейшие государственные образования возникали и исчезали неоднократно.

Можно ли сказать, что с географической точки зрения смена правителей, названий и символов, переделы собственности означают, что прежнее государство исчезло, а на его месте появилось иное?

– Как раз напротив. К примеру, Москва и Подмосковье вот уже шесть столетий пребывают в составе одного и того же государства, глубинный фундамент которого не изменялся. Это экстенсивное хозяйствование за счет не возобновляемых природных ресурсов; раздаточная экономика, периодически модернизируемая путем частной вестернизации; сакральный этатизм (почти религиозный культ государства, а часто и государя) как явная или не явная идеология. В результате распада СССР наша империя уменьшилась, потеряв недостаточно переваренные ею куски чуждых западных и восточных цивилизаций, но не утратила при этом военно-колониального характера, и следовательно, способности в дальнейшем терять или приобретать какие-то территории. Поскольку конфигурация страны приблизилась к той, которая была в XVII-XVIII веках, то перед властью, вынужденной имитировать какую-то деятельность, замаячили прежние геополитические задачи. Расширять выходы к морю. Предупреждать агрессию, якобы угрожающую из Западной Европы и Центральной Азии, удерживать Сибирь, реформировать административно-территориальные деления и т.д.

– История нашей страны наглядно демонстрирует, что это деление претерпело не одну глобальную метаморфозу…

– После громоздкой петровской пирамиды, включавшей провинции, доли и дистрикты, установилась на целых полтора столетия более простая, классическая для России екатерининская система губерний и уездов, укрепленная стандартной духовной и материальной инфраструктурой. Например, дворянские собрания, училища, архитектурные комплексы присутственных мест, торговых рядов и т.д. Центры губерний превратились в процветающие, многофункциональные города.

– Почему, по-вашему, жизнеспособными оказались именно екатерининские губернии, а не петровское разделение на пирамиды?

– Петровские «пирамиды» были слишком велики. Екатерининские же губернии оказались ближе к начальственным местам, и соответственно, лучше контролировались. Недостаток же губернского деления был в том, что для огромной России оно оказалось слишком дробным.

– Как же развивалась система административного деления дальше?

– К концу 1944 года области России приблизительно совпадали с екатерининскими губерниями, а некоторые даже со средневековыми княжествами. В последующие пол века эти территориальные единицы настолько окостенели, что легче стало ввести новые градации деления, чем трогать старые. Поскольку РСФСР, а за нею и ельцинская Россия называлась федерацией, то в качестве ее субъектов, за неимением более крупных единиц, выступили те же области, наряду с республиками и даже автономными округами, забравшие себе довольно много прав. Учрежденные в 2000 году федеральные округа стали новым уровнем административно-территориального деления, но уже не с выборными, а с назначенными начальниками. Эти округа не только дублеры военных округов, но и наследники петровских губерний и советских экономических районов. Теперь следует ожидать дробления федеральных округов и изменения их границ, то есть того, что Россия не раз проходила.

– Как вы объясните поляризацию территории современного государства?

– Последствия переворота 1991 года способствовали многоукладности хозяйственной и культурной жизни в столице и провинции, но не устранили, а скорее усилили различия в уровне развития. Сосредоточение финансовых активов в Москве (70-80 процентов) настолько велико, что доля Петербурга (12-15 процентов) кажется неестественно малой для «второй столицы». Обратной стороной процветания столицы стало одичание периферии. С одной стороны, это положительно повлияло на экологическое состояние районов, так как началось самовосстановление природного ландшафта, дикой флоры и фауны. С другой стороны – способствовало отпадению обширных земель от цивилизации из-за подорожания транспорта и связи. По моим самым грубым подсчетам, около десяти миллионов квадратных километров плошади России не обслуживается никаким регулярным наземным транспортом.

Для России характерна внутренняя периферия, формирующаяся в центре ячеек магистральной дорожной сети, сравнительно недалеко от Москвы. Периферия на данный момент изобилует маргинальными зонами – мертвыми для экономики, но живыми для природы. Так, при движении из Смоленска и Великих Лук к Москве кажется, что приближаешься к Западной Европе. А посредине между Москвой и Санкт-Петербургом располагается типичное захолустье.

– Правильно пи мы поняли, что вы создали специальную модель для объяснения современной бюрократическо-географической субординации?

– Скажем так: я просто упорядочил всем известные факты. В бюрократическом пространстве различаются связи вертикальные – между начальником и подчиненным, и горизонтальные – между чиновниками одного ранга. В географическом пространстве различаются связи радиальные – между центром и точкой на периферии, тангенциальные – между равноудаленными от центра точками. Вот я и решил объединить оба пространства в одной модели. И теперь мы будем территориальные связи называть метафорически – вертикальными и горизонтальными. Тоталитарный режим стремится укреплять первые и уничтожать вторые. Вертикаль государства усиливается путем ослабления горизонтали обшества. В 1991 году российские регионы устроили революцию, добились эмансипации, получили какие-то права и возможности и стали объединяться помимо Москвы, исходя из собственных интересов, кооперируясь, устанавливая нецентрализованные взаимосвязи по горизонтали и диагонали. В 2000 году эта тенденция была переломлена, стала восстанавливаться прежняя, феодально-имперская субординация. Такая структура, с преобладанием вертикальных связей над горизонтальными, обладает парадоксально-односторонней прочностью, бывает твердой, но хрупкой. Наша империя периодически рассыпается, погружаясь в анархию и смуту, а после склеивается из тех же кусков.

– Как вы добиваетесь реалистичности в своих моделях?

– Я разрабатывал свои концепции не по литературным источникам, а осмысливал тот ландшафт. который видел, передвигаясь пешком и на общественном транспорте. Тоталитарный ландшафт, такой, в котором вертикальные связи гипертрофированы, а горизонтальные практически атрофированы, в России формировался веками. Одна из последних перестроек географического поля прошла на моих глазах в сельской местности. До середины XX века из каждой деревни отходили три-четыре грунтовые дороги в соседние селения. К концу XX века личные связи между жителями близлежащих деревень оборвались, а бытовые связи направились на ближайшую твердую дорогу, связывающую села со своим райцентром, а через него с Москвой. Прежние проселочные дороги на полях вокруг деревень были распаханы, а в лесах сохранились в виде широких, но почти непроезжих пеших троп.

Государственный строй может изменяться, но выработанный специфический культурный ландшафт остается, к сожалению, на многие десятилетия. В этом реликтовом ландшафте нам и нашим внукам предстоит жить, к нему мы должны приспосабливаться, не разрушая полученного наследия, а превращая его минусы в плюсы.

– В своем докладе вы говорили об особенностях урбанизации в России…

– На фоне тенденций, провозглашенных глобальными и прогрессивными, Россия по-прежнему дрейфует в свою боковую сторону. Парадоксальна и не имеет адекватных терминов в современной лексике наша трансформация систем расселения. К тому моменту, как большинство россиян стали формально горожанами, они обзавелись загородными садовыми участками, сделали их чуть ли не основным местом работы и главным средством самообеспечения продовольствием; оказались крестьянами по преобладающим интересам. Традиционная деревня вымирает на окраинах и в глубинке, но ее функциональное подобие и наследие возрождается в пригородах.

- Б. Б., давайте попробуем подвести итог нашего разговора…

– Я бы хотел, чтобы в развитии нашей страны было больше прогресса. Ведь я всю жизнь верил в его неуклонное и безудержное движение. В последнее время я вынужден обращать внимание на некую цикличность, повторяемость, застойность того, что сейчас происходит с Россией. Похоже, что наша страна никак не может выбраться из заведенного тысячу лет назад порочного круга и выйти на более прямую траекторию развития, чтобы государство, если оно еще необходимо, было бы не циничным хозяином людского поголовья, а честным наемным слугой самоорганизованного общества. Как я уже говорил в самом начале нашего разговора, я мечтаю, чтобы кто-нибудь отверг мои тезисы, разбил мой пессимизм вескими аргументами. И тогда я первый с глубоким удовлетворением констатирую, что не все еще так плохо в стране, как мне представлялось.

НЕИЗВЕСТНОЕ ОБ ИЗВЕСТНОМ

Теплый трон Будды

Есть что-то индийское в этом развлечении. Лодка бежит по реке, словно пытаясь взлететь. Солнце светит так ярко, что река блестит, напоминая огромное зеркало, по которому неудержимо скользишь вперед, вдаль. Ослабев от жаркого марева, отдыхаешь на палубе, а мимо тебя бесконечной лентой тянется Волга. Приподняв голову, видишь, как по обе стороны нескончаемым строем застыли деревянные домики. Вот огромный стог плывет по реке, перевозимый с берега на берег на катере. Монотонно мелькают другие лодки: реку оплетают сетями, реку рассекают сетями. Но летний день так спокоен и красив, что возмутиться нет сил. В душу проникает бесстрастие – знамение чужих богов.

С каждым часом путешествия голоса за спиной становятся все тише. Далеко позади город Астрахань, покинутый поутру. Наша лодка петляет в каких-то боковых руслах, протоках, каналах… Вода то наливается синью на открытых местах, то становится мутно-желтой, когда лодка приблизится к зарослям – густой, шевелящейся стене тростника. Порой переливчатым салютом взлетает стая птиц. И снова лодка меняет курс. Мы что-то ищем? Разве боги страны, лежащей за тремя морями, заповедали нам что-то искать?

Сквозь дремоту слышится голос Ольги. Она объясняет капитану: «Мне говорили, что сейчас он уже расцвел». – «Да, я в прошлое воскресенье пытался туда попасть, но все время натыкался на мель». – «Надо же попробовать! Может, хоть издали увидим?»

До конца дня волны качают меня, словно упавший в воду листок. Пусть доро!у на родину Будды нам преграждают Каспий и бескрайний Иран, уголок индийского мира можно найти и здесь. Мы плывем навстречу плавучим полям лотоса. Уже давно берега Волги отступили. Река разлилась, напоминая море. Лишь на горизонте видна широкая зеленая полоса. Мы направляемся туда, вновь отступаем, заметив мель; выбираем другой маршрут, опять покорные течению реки, как буддийские послушники – течению жизни. Впереди еще два дня поездки. Нам так и не удастся пробиться к цветам. И все же, и все же…

Спасибо Ольге, что вызвала меня из Москвы и увлекла мечтой повидать лотос, ведь у нас в европейской части России можно лишь в низовьях Волги, под Астраханью, встретить этот удивительный цветок, который в древности называли «теплым троном Будды» и который в наши дни привлекает все большее внимание ученых.

Легенда гласит, что юный царевич Гаутама Шакьямуни – его мы чтим теперь под именем Будды (от санскритского корня «будх» – будить, пробуждаться) – уже в детстве был отмечен благодатью. Там, где он ступал, вырастал цветок лотоса. Поэтому любой буддийский храм украшен этими цветами и их резными изображениями. Вряд ли вы найдете статую Будды, чей постамент не был бы обрамлен священными цветами: мудрец из племени таков обычно восседает на троне, сплетенном из конических плодов лотоса, восседает, конечно, в позе лотоса.

Человеческий дух, подобно цветку, коренящемуся в грязном и вязком иле, но безупречному в красоте своей, должен путем медитации вознестись из пропастей низменного, материального мира в мир горний, просветленный. «Корень – твердость, поведенье безупречное – расцветы, сердце светлое – цветок» (пер. К. Бальмонта) – писал Ашвагхоша, древний биограф Будды. Чтобы достичь чистоты, надо победить ненависть и избыть свои страсти, ибо в них причина всех зол. Разве цветок лотоса, смыкаясь на закате, не погружается в самого себя, источник просветления и чистоты, недоступный скверне земного мира?

Последователи Будды правы: грязных лотосов не бывает. Лотос всегда чист. Вода стекает с него, унося любую грязь – ил, споры грибов, водоросли, бактерии. Даже краски и клей соскальзывают с него. Их капли подпрыгивают и перекатываются, словно брызги воды на раскаленной плите. «Все течет» – сказал другой – античный – мудрец. Эти слова можно применить к лотосу в самом буквальном смысле. Все стекает с него, но ничто не портит. В чем тут причина?

Немецкий ботаник Вильгельм Бартлот недавно нашел разгадку. Оказалось, что на поверхности растений- чистюль имеются тончайшие восковые комочки. Их диаметр – около двадцати микронов. Листья лотоса испешрены ими. Поверхность растения оказалась такой неровной, что капельки воды и брызги грязи просто не могут зацепиться за нее и потому скатываются.

Такой вывод был неожидан для ученых. Прежде считалось, что лишь идеально гладкая поверхность может быть чистой. Если на ней есть микронеровности, они непременно забьются грязью. Вышло иначе. Предельно шероховатая поверхность всегда остается безупречно чистой. Это явление назвали «эффектом лотоса».

Оно открывает поразительные перспективы. Если посуда усеяна микроскопическими бороздками, ее можно мыть без всякой химии: стоит подставить тарелку или кастрюлю под струйку воды, и весь жир сразу стечет. Так же просто мыть окна квартир или машин, если стекло изобилует невидимыми шероховатостями. Ну, а если стена дома выполнена по тому же принципу, то ни один оболтус не нарисует на ней эмблему любимой футбольной команды. Миллионы лет назад природа запатентовала «идеальное моющее средство», и только теперь люди сумели понять его секрет.

«Эффект лотоса» – не единственное «изобретение», что придумано священным растением египтян, индусов, китайцев. Ученые из Аделаидского университета (Австралия) исследовали его поведение. Они открыли поразительный факт: в ночь перед тем, как распуститься, бутон лотоса неожиданно нагревается. Холодный ночной воздух остужает его лепестки, но под ними становится все теплее. Растение все энергичнее «дышит»: впитывает больше кислорода и выделяет больше углекислого газа. Углеводы усиленно расщепляются, выделяя энергию; то же происходит в организме людей и млекопитающих, когда им холодно. На следующие сутки, если ночью теплеет, эта естественная «печь» убавляет обороты, но температура бутона остается неизменной, почти человеческой – 35 градусов.

Удивительно, но количество энергии, которое вырабатывает цветущий лотос, достигает одного ватта. С помощью двух десятков растений можно было бы осветить комнату и, спокойно расположившись на софе, «под сенью лотосов цветущих», лежать и почитывать журнальную статью. посвященную этим необычным растениям. Как известно, организм млекопитающего поддерживает постоянную температуру тела за счет сложной гормональной системы. За ее работой следит множество нервных волокон. У лотоса подобной системы нет. Как он отмечает температурные перепады и вовремя выправляет их? Непонятно.

Мы знаем лишь, где спрятана «печь», согревающая растение. Тепло выделяют митохондрии – своего рода крохотные электростанции, притаившиеся внутри каждой клетки. Теплолюбивые лотосы содержат гораздо больше митохондрий, чем любое другое растение.

Ученым пока известны лишь некоторые растения, умеющие рейдировать свою температуру. К их числу относится, например, привычный оранжерейный питомец – филодендрон. Кроме того, многие растения могут иногда обогревать себя. Что побуждает их к этому? «Ароматические вещества сильнее испаряются, когда цветок разогрет. Тогда, не в силах устоять перед запахом, насекомые спешат к цветку и опыляют его» – полагает австралийский ботаник Пол Шульце- Мотел.

Поскольку лотос поддерживает постоянную температуру даже ночью, то, видимо, причина в другом. Лотос «заботится» о том, чтобы жуки и пчелы – именно они в основном и опыляют его – чувствовали себя хорошо. Если насекомое с вечера заберется в бутон лотоса, то в тепле ему не захочется спать. Всю ночь напролет оно будет неторопливо, в полной безопасности, ползать по своим апартаментам, постепенно перемазывая себя пыльцой с ног до головы. Насекомые, выбравшие для ночевки другое укрытие – не такое теплое, – быстро заснут. Их тельце не тронет ни одна пылинка. С рассветом они выберутся из цветка, отплатив ему за ночлег лишь небольшим взятком пыльцы.

Подобный трюк, «придуманный» лотосом, помогает и самим насекомым. Когда поутру бутон вновь раскроется, пчела или жук, отогревшись за ночь, бодрехонько вылетают оттуда. Их остывшие собратья еще вялы и слабы; они легко становятся добычей врагов.

Если жуки или пчелы поработали на славу, появятся семена – каждое величиной с орех. Плод лотоса так и называется – многоорешек. Семена эти съедобны. В странах Азии из них готовят конфеты, вываривая орешки в сахаре. Если их минует эта участь, то семена упадут в воду, когда плод высохнет, и породят новое поколение священных растений.

Кстати, такой же тонкий восковой налет покрывает сливы и виноград, делая их шероховатую кожицу гладкой на ощупь.

«Эффект лотоса» не понравился лишь конструкторам автомобилей: поверхность, покрытая микронеровностями, выглядит мутной и матовой. А ведь клиенты привыкли к зеркальной лакировке автомобилей.

Три дня подряд нежно-розовые или белые цветки лотосов открываются по утрам и закрываются по вечерам. На четвертый день, уже с утра, они вянут.

Примерно 50 процентов всего тепла вырабатывает конусовидное плодовое тело лотоса, другую половину – лепестки цветка и желтые пыльники. Всего пара граммов лепестков содержит столько же митохондрий, сколько имеется в двух фунтах кукурузных семян.

Исследования показали, что многим насекомым, чтобы взлететь, нужно разогреть свое тельце до 30°С и выше. Бутоны лотоса – лучшее «горячительное» средство для теплолюбивых инсектов.

Так, с помощью разных хитростей эволюция позаботилась о том, чтобы семейство лотосовых не угасло. Насчитывает оно всего два вида: лотос желтый (N el umbo lutea), открытый после плавания Колумба (он произрастает на Атлантическом побережье Америки и островах Карибского моря), и лотос орехоносный (Nelumbo nucifera), о котором мы ведем рассказ. Он – уроженец Старого Света. Именно ему поклонялись древние египтяне и индусы. Он служил троном Исиле, Осирису, а также Будде; он порождал Брахму и Ра. Его плодами питались гомеровские лотофаги, впадая в блаженное забытье: «Лишь только сладко-медвяного лотоса каждый отведал, мгновенно все позабыл» (пер. В. Жуковского). Его полями гордился спартанский царь Менелай: «Ты владеешь землею тучных равнин, где родится обильно и лотос». Гордимся его порослью и мы, ведь лотос произрастает также у нас в России – на Дальнем Востоке и в Астраханской области. Лотос – редкий, реликтовый вид, и семена его сохраняют всхожесть в течение столетий и даже тысячелетий.

Ботаник из Лос-Анджелесского университета Джейн Шен-Миллер сумела прорастить семя лотоса, пролежавшее втуне 1288 лет. Оно было найдено в Китае, на дне высохшего пруда. Упало в землю оно еще в ту пору, когда войска арабов готовились к покорению Испании. Это семя лотоса лежало и сохло тысячу лет; оно было мертво, но вот прошло всего четыре дня, и из него проклюнулся росток.

Это семя, проросшее по воле ученых, воскрешает мечту о вечной жизни. Мы старимся и умираем лишь потому, что в организме накапливаются дефекты. Один, другой, сотый, и вот уже тело понемногу слабеет – так дерево бывает подточено неприметными жучками. Если бы мы знали, как поправить беду, мы, может быть, жили намного дольше, чем теперь.

Биохимики исследовали семя лотоса, прожившее почти тринадцать веков, и выделили фермент, что устраняет повреждения в белковых структурах. Что ж, фантазировать так фантазировать – быть может, нам когда- нибудь удастся «привить» бессмертие человеку. Лекарство от болезней и смерти таит в себе теплый трон Будды – священный лотос.

(Фотографии предоставлены О. Голяндиной)

АДРЕСА В ИНТЕРНЕТЕ:

Victoria Lilies: http://www.mobot.org/MOBOT/hort/lily/

Кувшинковые растения: http://www.rrz.uni-hamburg.de/biologie/ bonline/d49/49g .htm#02

Институт новых материалов: http://www.inm-gmbh.de/

Поверхности, к которым не пристает грязь: http://www.br-online.de/geld/plusminus/beitrag/schmutzabweisend.- html

ОБ ЭВОЛЮЦИИ СУЩЕСТВ И ПРЕДСТАВЛЕНИЙ

Современный человек – создание во всех отношениях необычное. Оказывается, еще и тем, что генетические различия между всеми людьми Земли ничтожны. Чего не скажешь о внешности – наверное, нет в природе еще одного такого же пестрого вида! Что же сделало возможным такое разнообразие? История и обстоятельства жизни малых и больших этнических групп.

Об этом и пойдет рассказ в статьях К. Ефремова и К. Сафариди.

Как человек сам себя сотворил

Кирилл Ефремов

По образу н подобию своему

Помните плакаты, символизирующие «дружбу народов»? Три разноцветные физиономии. Ученые полагают, что такие лица можно было встретить на Земле лишь в последние 10-12 тысяч лет. Эго в лучшем случае одна десятая (а то и пятидесятая) времени существования хомо сапиенса. А до этого?

До этого в человеческом облике сочетались черты разных рас, порой совсем не характерных для данной местности. Например, у людей Сунгиря (Владимирская область) «монголоидные» скулы, а во Флорисбаде (Южная Африка) обнаружено «австралоидное» надбровье. Однако их обладателей нельзя причислить к одноименным расам (отсюда кавычки) – мешает несходство других признаков и полное несовпадение ареалов.

Разумеется, расы появились не вдруп Многие из присущих им признаков возникли в глубокой древности. Так, например, у восточных африканцев конечности вытянуты, что позволяет им избавляться от излишков тепла. Точно такие же пропорции были у людей, живших здесь полтора миллиона лет назад. А вот сочетания признаков, характерные для каждой расы, появились относительно недавно. Что же стало тому причиной? На первый взгляд, ничего необычного: те же отбор, изоляция, генные дрейфы и потоки, формирующие облик любой популяции.

Вместе с тем (возьмем сразу быка за рога!) действовала и «чудесная» причина- отбор детских черт внешности и поведения. Фактически, это одно из проявлений «естественного искусственного отбора». Но разве такое возможно? – спросите вы. Ведь в школе мы отдельно учили «естественный отбор», который, как некая высшая воля, заставляет виды изменяться, и «искусственный oiioop» – это если человек по собственной воле выводит новые породы. Никакой «демократии» быть не должно! На самом же деле, в природе не редкость, когда животные ведут селекцию внешности собственного вида по принципу «нравится – не нравится». Когда только «подобающая» внешность позволяет привлечь брачного партнера или стать вожаком. Или умилостивить старших, агрессивных членов группы – и, возможно, избежать смерти.

Визуальный отбор порой создает такие причудливые формы жизни, что диву даешься. Не берусь утверждать, что человек здесь с самого начала стал рекордсменом. Но умение приходит со временем. И человек настолько увлекся, что перенес привычные принципы отбора «нравится – не нравится» на прочие виды, подвластные его воле. Поэтому одомашненные животные очень быстро утратили природную окраску и дикий нрав и стали пестрыми, ласковыми, послушными, игривыми – то есть инфантильными (как и сам хомо сапиенс). Выводя неисчислимые породы животных – от золотых рыбок до коров, люди в первую очередь интересовались экстерьером и лишь затем – проком.

Это касается не только животных, но и растений, и даже экосистем. Окультурить. облагородить, сделать красивее. Пусть будет новая природа и… новый человек! Как известно, в первой половине XX века получили бурное развитие селекция и евгеника (коренное улучшение рода людского). Но это ведь очень старое занятие человека, самый первый и самый интересный результат которого – не собака или, скажем, пшеница, а он сам. А точнее, один подвид – Homo sapiens recens – человек разумный, современного типа.

Огонь, вода и… бутылочное горлышко

В книгах, по которым мы учились антропологии, о необычности расогенеза говорилось несколько завуалированно: значение рас у человека принципиально иное, чем у животных, велика роль социальности, качественного своеобразия отношения к окружающей среде, материального производства… «Было бы неправильно думать, что социальные факторы, ведя к «разрушению» расовых комплексов, не накладывали особого отпечатка на их формирование в прошлом…» – писали Я.Я. Рогинский и М.Г. Левин в обстоятельнейшем труде «Антропология». Упоминались там и перенаселенность, и «эстетический взгляд на внешние черты». Мудрые классики прекрасно понимали, в чем дело: среди прочих видов изоляции (географической, экологической, хромосомной), образующих расы животных, у человека особую силу приобрела изоляция поведенческая.

Но все по порядку. С окончанием ледникового периода люди стали вести все более оседлую жизнь в условиях возраставшей плотности населения. Именно с этого времени расовые комплексы делаются контрастными и устойчивыми. Почему? Одна из причин в том, что человечество (особенно евразийское) прошло в ту пору через «бутылочное горлышко» резкого уменьшения размера популяций.

В верхнем палеолите просторы тундр и холодных степей изобиловали добычей, позволяя прокормить довольно большие группы в несколько сотен человек. Затем наступил период, который по особенностям культуры называют «мезолит», а по экологическим условиям – «дилювий» – потоп. В это время воды тающего ледника создан и множество естественных преград. На смену открытым пространствам, вскармливающим огромные стада копытных, пришли леса, где добыть сразу много пищи оказалось невозможно. Племенные группы сократились до полусотни человек (при том, что общая численность населения возросла). Усилились изоляция и дрейф генов -когда при одновременной гибели нескольких десятков человек редкая разновидность гена могла полностью исчезнуть либо, напротив, стать преобладающей. В этих условиях популяции- соседи приобретали различия за очень короткий период эволюции.

Но даже малочисленные группы в мезолите прокормить было нелегко. Не удивительно, что возросла конкуренция между группами – а с ней и необходимость отличать «своих» (то есть родственников, носителей одинаковых генов) от «чужих». В плотно заселенных экосистемах это обычная проблема, которая у животных решается за счет дифференциации внешности (чаще окраски) и поведения (в первую очередь брачного). Не является исключением и человек.

Яркий пример – Гвинея-Папуа, остров бесчисленных долин и буйства жизни, где виды животных, теснясь, распадаются на множество разновидностей, одна другой причудливее. Не отстает и человек – нигде больше на Земле не наблюдается такое разнообразие аборигенных физиономий, наречий и ритуалов. А способы украшения тела с одной Новой Гвинеи затмят пестротой выставку национальных костюмов всей Евразии. А языки! Говорят, что задача языка – объединять людей. Но, похоже, наоборот – разделять, уточнять различия между группами. В нашем примере, Гвинее-Папуа, языковые различия соседних племен нередко столь велики, что они совершенно не понимают друг друга. Точнее, «враг врага» – аборигены вели (и ведут) непрерывную межплеменную войну, «охоту за головами», на которой прическа и манера говорить играют роль кокарды и погон (а голова – знамени?). И такая ситуация была достаточно распространена в доцивилизованную эпоху.

Скученность, конкуренция, война – слагаемые отбора у человека. Под их воздействием внутри групп возросли центростремительные силы («быть такими, как мы»), а между группами – центробежные («быть не такими, как они»). И человеческий род стал дробиться на множество устойчивых рас, теснящих друг друга.

Еще один фактор расообразования – смешение. Оно порождает группы межрасовых метисов (таково, например, коренное население Алтая и Казахстана). А еще оно позволяет популяции вобрать гены автохтонного – местного населения (или наоборот, мигрантов), что нередко придает ей необычность, резкие отличия от соседей – таковы японские айны.

Роль смешения менялась. В палеолите, в эпоху постоянных миграций, это была ведущая сила. Позднее, в мезолите и неолите, наоборот, усилилась изоляция, обеспечившая «сгущение» рас. А затем, в эпоху металла, смешение снова стало набирать силу. И набирает по сей день – похоже, вскоре человечество целиком станет метисным. Расы исчезнут, и разговор о них потеряет смысл.

Человек разумный – бродяга, хищник и дитя

Что такое Homo sapiens? Примат с повышенными хищностью, мигрантностью и военной хитростью. Расхожая точка зрения: «сапиенсы – это мы». На самом же деле, разнообразие сапиенса очень велико, даже колоссально. К этому виду относят множество двуногих приматов последних 200-300 тысяч лет. Сапиенс – это пигмей бамбути и чукча, неандерталец и кроманьонец, чудовищный «человек из пещеры Брокен-хилл» и элегантный британец. Иные настолько архаичны ликом, что едва ли кто из нас отважился бы назвать их «мы». Однако у них крупный «разумный» мозп Так, у неандертальца его объем (1600 миллилитров) существенно превосходит современных австралийцев (1100 миллилитров). Некоторые формы сапиенса различаются на полметра по длине тела, другие – на полцентнера по весу. Пестрота этого вила – результат приспособления к самым разным условиями обитания.

Если Homo sapiens – вид «пестрый» среди прочих видов, то его подвид Homo sapiens recens (к которому относимся и мы с вами) среди подвидов уже «наипестрейший». И причина тому не только разнообразие местообитаний, но и вмешательство «естественного искусственного отбора». Чем, в целом, выделяется наш подвид среди прочих приматов? Полагаю, способностью выживать в условиях скученности.

Поясню. У всякой экосистемы, как и биосферы в целом, есть некий объем жизненного пространства, вмещающий, допустим, двести тысяч медведей или пару миллионов бобров. Человек – крупное, прожорливое млекопитающее с большой кормовой территорией. Поэтому первоначально биосфера была «рассчитана» всего на десяток-другой миллионов двуногих приматов тропических саванн. В дальнейшем человек заселил другие биомы Земли, искусственно расширив «вместимость биосферы». Однако в теплых ареалах плотность населения уже давно (вероятно, около полусотни тысяч лет назад) перевалила экологическую норму. А затем появились поселения, города – настоящие «экологические тюрьмы»…

Именно перенаселенность спровоцировала усиление отбора на инфантильность. Ведь способностью быть «в тесноте, да не в обиде» обладает молодежь, будь то мальки, щенки, птенцы или младшие школьники. Для взрослого их галдеж и мельтешение нестерпимы: «А ну-ка замолчите, а то я с ума сойду!». Ряд качеств, сделавших человека человеком: подвижность мышления, коммуникабельность, лингвистичность, склонность к учению, игре и ласке, а также умение приспособиться к стрессу, характерны именно для детенышей. Впрочем, отбирались скорее не сами качества, а сопряженные с ними сигнальные особенности внешности: небольшие челюсти, округлая голова, «симпатичное» (читай детское) лицо.

Как известно, «детские» черты внешности – мощный сигнал, подавляющий агрессию и запускаюший покровительственное поведение (видоизмененные формы которого – проявление дружелюбия и сексуального влечения). Оттого пухлые губы, высокий лоб и большие глаза кажутся нам симпатичными или сексапильными. Кстати, отбор на инфантильную внешность породил моду на «очень стройных девушек», фактически обладающих пропорциями неполовозрелых девочек. Притом, что в естественных условиях больший «экологический успех» имела бы фигура фрекен Бок, нежели Барби.

Подобные идеи высказываются уже давно, однако относятся скорее к философии, чем к науке. Ибо чтобы говорить о поведенческих и эстетических факторах эволюции, нужно разработать и применять методы их изучения – а это непросто. Однако уже более двух десятилетий активно развиваются новые области науки, находящиеся на стыке антропологии и психологии. В частности, это антропоэстетика и сравнительная этология человека. (Кстати, мы собираемся посвятить этологии человека один из ближайших номеров «Знание – сила».)

Итак, условия скученности породили инфантилизацию, «впадение в детство». Причем в разных уголках Земли независимо. А если ситуация была обратной – климат суров, а плотность населения мала, – так же независимо шла матуризация (отбор «возмужалых»). Поэтому сходство черт между некоторыми человеческими группами нередко означает вовсе не родство, а лишь параллельное действие отбора. Примеры «взрослых» и «детских» комплексов черт есть в каждой расе. Среди европеоидов можно сравнить громадных мужественных черногорцев и хрупких ювенильных бенгальцев (чья огромная популяция, размером с население России, умещается всего лишь в дельте Ганга). Среди монголоидов – сравните массивных чукчей-китобоев и вьетнамских рыбаков в весе пера. Среди американских индейцев – северных могикан, что цепляют перьями облака, и амазонских яномами, что умещаются на спине морской свинки…

Паломничество на Восток

Мигрантность – удивительное качество экологии и поведения. Она довольно часто разграничивает систематически близкие группы животных (например, в составе зайцеобразных или хищных), делая одних – оседлыми, локальными видами, а других – видами широко расселенными, даже космополитными. Пожалуй (вывод неожиданный), неодинаковая мигрантность стала основной причиной подразделения человечества на два ствола: западный – домоседы, а восточный – путешественники. У них и ареалы под стать: очаг западный – это земля, а вокруг море, очаг восточный – море, а вокруг земля (Тихоокеанское кольцо).

По существу, восточный очаг – окраина ойкумены, среди предков тамошних рас всегда были пришельцы с запада, некогда отважившиеся на великое путешествие. Поэтому, можно сказать, у человека восточного склонность к перемене мест «в крови» – мигрантность здесь повышена. Судите сами. Предки америндов прошли десятки тысяч километров до Огненной Земли. Австралоиды разбрелись на территории… половины Земного шара (от Индостана до островов Океании). Если верить теории Поля Риве, то они проникли даже в Америку через Антарктику. А для монголоидов (например, для эвенков) тысяча сибирских верст – не околица. Арктические монголоиды – эскимосы (по численности – население Серпухова) едва сумели уместиться на Гренландии, Канадском архипелаге, Аляске и Чукотке.

В западном очаге миграций подобного масштаба в доисторическую эпоху не было. Тамошние «великие переселения» народов кажутся скромными прогулками по сравнению с «паломничеством на восток». Это касается как индоевропейцев, так и африканцев. В частности, перемещаясь по Африке, бушмены и негроиды даже не перешли Сахару и Синай. Вы скажете – мешала пустыня! Но, на самом деле, пустыня появилась там совсем недавно, оттеснив вполне проходимые саванны.

Попробуем с этих позиций истолковать и различия внешности. Дело в том, что у населения восточ ного очага есть одна ключевая особенность: уплошенность лица (или, как говорят специалисты, слабая горизонтальная профилировка). Особенно в области глазниц. Но ведь именно сюда первым делом упирается наш взгляд, когда мы смотрим друг на друга. То есть это важный элемент визуального отбора. Получается, что на востоке такой отбор шел менее активно, чем на западе. Действительно, уплощенность области глазниц – архаическая черта, присущая древним гоминидам. Замедление эволюции липа на востоке коснулось не только глазниц, а, например, коронки зубов, которая сохранила более древнюю – усложненную форму.

С чем же связано это замедление? В одном из номеров «Знание – сила» (7-8 за 1999 год) мы поместили два изображения: питекантроп и тасманиец, которых разделяет почти миллион лет, имеют… одно лицо. Получается, что бурная река эволюции образовала здесь тихий затон. Вероятно, основная причина в том, что в доисторическую эпоху перенаселенность в восточном очаге была гораздо ниже, чем в Африке и Европе. Соответственно, уступала и скорость отбора инфантильных черт. Интересно, что в таких условиях поводов пускаться в странствия у людей было меньше, однако путешествовали они гораздо чаще. Вероятно, их толкала не скученность, а пресловутая мигрантность, некое «чувство пути» (если не сказать, следование Дао).

Мне кажется, это «чувство пути» пронизывает самый воздух Дальнего Востока, его прозрачные даосские ландшафты. И я, появившись там на свет, вдохнул и… заразился. Уже трех лет от роду странствовал в безграничный овраг, выходящий к Амуру. В семь ушел бродить к заливу Петра Великого и провалился под лед (за что была взбучка). В девять тайком уехал к подножью Козельского вулкана и едва не замерз – была зима. А в 1990-м на Камчатке, после ежедневных маршрутов мы, златоискатели, крутили «ВЭФ» и слушали, как журчит в эфире пиджин-инглиш «Радио-Австралии», несутся блюзы Сан-Франциско, новости Сингапура… И гудела раиия, переговаривались геологические экспедиции со всего полуострова:

– «Неолит-19», ответьте «Полководцу», прием.

– На связи «Неолит-19».

Где-то в пустоте шутили корабельные радисты, летели облака, драгоценной синевой сверкали волны. И я удивлялся, как чаша Тихого океана не разделяет, а связует людей, попавших в зону ее влияния. Словно вовлекает их в общее движение. Будто через линию перемены дат оборачивается само пространство. Называемое – как я узнал позже, когда стал его изучать, – восточный очаг формирования человечества.

Медвежий угол Европы

Константин Сафариди

Родина – это ландшафт. Он включает в себя не только холмы и березки, но и людей, окружающих нас. Мы с детства запечатлеваем их внешность: лицо Родины. Облик интересует нас, едва мы представляем себе жителей того или иного места на Земле. Обычно при обсуждении этногенеза язык и культура отодвигают биологический облик на дальний план. Но без него представления о народе остаются абстракцией. Вот, например, знаете ли вы, кто такие ингерманландцы? Становится ли яснее от того, что это лютеране, которые по традиции ставили курные печи и носили белые фартуки? А если сообщить, что это люди высокие, светлые, со скандинавским лицом и ясными, немного печальными (за счет опущенных наружных уголков) глазами?

В этнографии принято игнорировать расовые признаки народа. Важны самоназвание, язык, вышивка, но не лицо. Расовые признаки, мол, перемешиваются как угодно, а культура остается. Но бывает и наоборот: цивилизация стирает культурное своеобразие местного населения, а особенности внешности сохраняются.

В №11-12 за 1999 год «Знание – сила» уже шел разговор об этногенезе в Восточной Европе, главным образом о славянских группах. А в данной статье мы поговорим о закономерностях расогенеза на этой же территории – но теперь уже вне этносов. Заостряя внимание на том, что доступно взору каждого, – на признаках внешности.

Если наклониться над территорией, простирающейся от Карпат до Урала, и хорошо всмотреться, можно разглядеть людей – больших и маленьких, местных и приезжих, занятых своими неустанными трудами либо вовсе спящих. Все это население – или, как говорят специалисты, антропологический покров – сформировалось в течение многих тысячелетий, причем основной вклад дали мигранты, прибывавшие сюда в разные периоды.

В эпоху оледенения Восточная Европа заселялась разрозненными группами. Не следует забывать, что эта территория как была, так и осталась северным и довольно неуютным уголком Евразии. Последнюю сотню тысячелетий, когда человек вовсю процветал на двух (а затем и пяти) континентах, здесь лежал мощный ледник. Как ни странно, Сибирь и Дальний Восток в то время были свободны ото льда и более пригодны для жизни. Вокруг ледника располагались тундры, холодные степи и редколесья. Обитавшие здесь люди были немногочисленными (подобно современным коренным народам Сибири). Суровость климату придавал не столько холод, сколько обилие пасмурных дней. Солнечных лучей – согревающих, способствующих синтезу витамина D и возбуждающих нервную систему через сетчатку, – так недоставало жителям приледниковой полосы. Меньше от этого недостатка страдали люди с ослабленной пигментацией кожи, волос и радужной оболочки глаз. Так в приледниковой полосе сформировалось депигментированное население: светловолосое и светлоглазое.

Примерно 10 тысяч лет назад ледниковый щит постепенно отступил, и талые воды превратили Восточную Европу в озерный край, поросший лесом. Люди стали вести более оседлый образ жизни, усилилась изоляция – появился «субстрат» для формирования расового разнообразия. И было у этого субстрата три главных поля: балтское (широкое кольцо вокруг Балтики), приуральское (от Волги до Урала) и понтийское (тяготеющее к Черному морю), на которые наслаивались волны то с запада, то с востока, порождая в месте своего соединения «нечто среднее» – среднерусский, среднеевропейский тип.

Но до этого потепления ни о каких расах Восточной Европы говорить не приходится, настолько «мозаичной» была внешность людей. Так, например, один череп из Костенок, что в долине Дона, в Воронежской области, напоминал древнего европейца (этакий Кевин Костнер), а его сосед… папуаса (по выступанию широкого носа и челюстей, а также пропорциям тела) и одновременно кроманьонца (по строению глазниц). Однако в целом 10 – 20 тысяч лет назад местные обитатели обладали выступающими чертами лица – носовыми костями, скулами, подбородками, чем походили на людей Центральной Европы – кроманьонцев.

В мезолите усилился поток с востока, откуда мигрировали обладатели широкого уплощенного лица и вогнутой переносицы, – так называемые лапоноиды. Первоначально они заселяли территорию между Обью и Печорой. И, вероятно, вобрали в себя население древнейшего очага Западной Сибири, находящегося в стороне от тех очагов, где «выпекались» большие расы. Именно наличие уральско- лапоноидных предков (а не нашествие монгольских орд) придало обитателям «медвежьего угла Европы» нечто восточное: широкое и уплощенное лицо, узкий разрез глаз, нос картошкой, коренастое тело.

Позднее (в третьем тысячелетии до новой эры) Восточная Европа испытала сильное влияние с запада, откуда проникли скотоводческие племена культуры «ладьевидных топоров». Это были вытянутые, длинноголовые люди, ставшие в конечном итоге основой для формирования атланто-балтийского типа: светлого, высокого, с крупным подбородком и внушительным выступающим носом. Таковы, скажем, шведы, л ивы, западные эстонцы и латыши. Их смешение с лапоноидами породило другой, беломоро-балтийский тип (обычный среди вепсов, карелов, восточных эстонцев), который, в отличие от атлантобалтийского, имеет очень короткую и уплощенную среднюю часть лица и вздернутый нос. Взгляд, как сквозь прорези танка. И еще один «упрямый» признак беломорцев – жесткие, торчащие вверх волосы, открывающие лоб.

Смешение породило у балтов причудливые комбинации, например, платиновые волосы с карими глазами, а иногда – с глазами голубыми, но совершенно «монголоидными». Очень крупные челюсти каких-нибудь финнов могут увенчиваться конопатой кнопкой, а могут – «нюхательной частью тела» изрядных размеров. В последнем случае нередко добавляются огромный рост и выпуклые «белые» глаза. А совсем рядом встречаем антипода – невысокого лопаря с крохотным подбородком, носом «уточкой», а в узких щелках – глаза, как вишни.

По южному краю Восточной Европы постоянно сказывалось влияние понтийских и кавказских кровей, делающих черты лица (особенно те, что имеют сигнальное значение: губы, брови, ноздри, бороду) крупными и яркими. Греки, италийцы, скифы (чьи очи. возможно, и «жадные», но ничуть не монгольские, а, наоборот, весьма «совиные») – вот неполный перечень понтийских мигрантов, расцветивших наших южан.

В первом тысячелетии новой эры усилились миграции с запада – в первую очередь славянских групп. Предки славян – это аборигены Центральной Европы с ярко выраженным «средним» европеоидным типом. По мере движения на север и восток они эту «усредненность» теряли, смешиваясь с местным населением – балтами, уральцами, понтийцами и полумонголоидными степняками.

Вообше-то внешность «типичного» славянина расходится с бытующим представлением: это шатен с крупными выступающими чертами лица. Такие часто встречаются в Чехии, Словакии, Польше. А те блондинистые, голубоглазые и (самое главное) плосколицые «славяне» обладают существенной балтской и уральской примесью.

Далее, на северо-востоке ощущается влияние беломорского типа – в характерном уменьшении «среднего этажа лица» (так ученые называют промежуток от корня до основания носа). Продвигаясь на восток, славяне смешались не только с балтами, но и с людьми уральско-лапоноидного типа – именно такое происхождение имеет основная доля населения «российской глубинки».

Наконец, юго-восточные русские и татары отличаются «добавкой» еще двух типов: степного (для которого характерно небольшое, округлое лицо со слабо выраженными монголоидными чертами), а также средиземноморского (узколицые, смуглые, носатые). Первый тип проник через Южный Урал, а второй – через Причерноморье и Волгу. И вот результат: в Казани можно встретить людей с внешностью итальянцев и калмыков, эстонцев и узбеков, и все они будут называть себя татарами!

Выше было сказано, что население центра Восточной Европы образовано смешением волн с «четырех сторон света». Это не вполне верно. Существенным оказалось и влияние «снизу» – от древнего пласта аборигенного населения, так называемых восточных палеоевропейцев. Для них характерны вытянутый вверх свод черепа, очень крупное лицо, широкие скулы, но довольно узко посаженные глаза. Такие люди некогда были распространены от Днепра до Алтая. Они встречаются и сегодня: мощные, с рыжеватыми кудрями и здоровенной, насупленной (за счет выступающего надбровья) физиономией.

Как видим, русский народ по своему происхождению весьма неоднороден. Поэтому едва ли уместно гово* рить о каком-либо едином «прародителе» русских (либо славян). Антропологический покров очень инертен и меняется неохотно. Если пришельцы не занимаются целенаправленным истреблением аборигенов, их гены теряются, словно капля краски в бочке с молоком.

Возьмем, например, распространенное представление о влиянии неких «монгольских» завоевателей на Русь. Если бы в население Центральной России веками вливались настоящие континентальные монголоиды, оно бы уподобилось казахам, хакасам, камчадалам или иным метисам европеоидов и монголоидов (ибо признаки последних очень устойчивы). Однако ничего «хакасского» в сравнительно монотонном расовом ландшафте наших центральных областей не наблюдается – ни сегодня, ни, судя по черепам, вскоре после «ига». Как уже говорилось, слегка «восточный» облик русских связан с лапоноидным влиянием. В антропологическом отношении так называемое татаро-монгольское иго отражает влияние не настоящих монголоидов, а населения Приуралья, чья внешность гораздо ближе существующему в нашей культуре образу «татарвы», нежели облик настоящих монголов.

Собственно монголоидный компонент прибывал в Восточную Европу через степную зону (в последние века главным образом из Казахстана) и проявил себя, например, у башкиров, татар, ногайцев, а также у восточных украинцев. Вспомните Тараса Бульбу или картину Ильи Репина с запорожскими казаками – те хищные глаза, татарские усы, да пучки волос на бритой голове. Эти называли себя казаками. А совсем недалеко, за Волгой и рекой Урал, кочевали какие-то… казахи. Неужели такое сходство наименований случайно?

В последние века Восточная Европа испытала интенсивные миграции. Резко увеличилась доля городского населения, а в нем замерцали южные примеси, привнесенные кавказскими, понтийскими, семитскими мигрантами. Кроме того, выделился мощный слой, образованный смешением украинских и уральских кровей. Особенно на территории Сибири и Дальнего Востока. Почему именно так?

Начнем от обратного. Население центральных областей России было относительно оседлым, с глубокими земледельческими традициями (переходящими в культ). Именно сюда пришли славяне-земледельцы, став вначале «огнищанами», выжигавшими лес, чтобы возделывать тяжелую почву, затем «крестьянами» – это название подразумевало безальтернативную принадлежность не только к христианскому монотеизму, но и к земледелию. В Приуралье и на Русском Севере оседлых традиций не было – тамошнее население легко срывалось с места и уходило осваивать иные рубежи государства. И лица первых колонистов Сибири и Дальнего Востока – прекрасные образцы уральского и беломорского антропологических типов. А для украинцев основная причина сорваться с места – перенаселенность. Естественное плодородие увеличивало плотность населения, и люди ехали на восток, где «легче дышать», где больше заработки. Особенно интенсивно миграции с Украины происходили во второй половине XX века. Поэтому современные сибирские и дальневосточные семьи часто имеют родственников на Украине и реже – в Приуралье (эти корни обычно погребены более чем тремя поколениями). Эти светлые, крупные, «красивые, двадцатидвухлетние» экземпляры, потомки чумаков и чувашек, комяков и казачек, разлетелись по всему Союзу – их видели в Туапсе и Севастополе, встречали в Усть-Камчатске и во Владивостоке, в Магадане и Североморске… И везде они называли себя русскими. Видимо, так тому и быть.

ИСТОРИЯ СОВРЕМЕННОСТИ. КАК ЭТО БЫЛО?

Вернер Гейзенберг и атомная бомба: новые споры

Михаил Вартбург

Материалы, недавно опубликованные фондом Нильса Бора, снова всколыхнули общественность: они в очередной раз возвращают к спору о том, каково было истинное участие Вернера Гейзенберга в попытке создания «нацистской атомной бомбы» во время Второй мировой войны.

Гейзенберг – великий физик, и это не подлежит сомнению. В 1925 году он создал матричный вариант квантовой теории (несколько позже Эрвин Шpeдингер создал ее «волновой» вариант), в 1927 году установил знаменитое «соотношение неопределенностей», носящее его имя, опубликовал ряд основополагающих, фундаментальных работ по релятивистской квантовой механике (соединение квантовой теории и теории относительности), по единой теории поля и теории ферромагнетизма и был по праву удостоен Нобелевской премии. Он оставил также интереснейшие и глубокие статьи и книги по философским проблемам естествознания, нисколько не утратившие актуальность и по сей день. Все это обеспечивает ему заслуженное место в «пантеоне» современной науки, и это не вызывает никаких споров. Споры вызывает его поведение во время Второй мировой войны. Вместе с некоторыми другими немецкими физиками он предпринимал, по заданию нацистских властей, попытки создания атомной бомбы. Во время войны союзникам не было известно, как далеко продвинулись эти попытки. Понятно, что заполучи нацистский режим такое оружие, ход войны мог бы пойти иначе, даже на ее последних стадиях, и поэтому заявления Гитлера о наличии у него некоего «чудо-оружия» внушали союзникам серьезную тревогу. Не случайно американцы создали специальную группу физиков, получивших секретное задание: продвигаясь вместе с наступающими войсками, захватить немецкие центры атомных исследований и работавших там специалистов. Эта операция завершилась тем, что Гейзенберг, Вейцзеккер и несколько других видных физиков, занимавшихся созданием немецкой атомной бомбы, были взяты в плен и доставлены в специально отведенное для этого место, где их показания – и даже их разговоры друг с другом – были записаны и тщательно изучены специалистами.

Выяснилось, что немецкие ученые не сумели далеко продвинуться в своих исследованиях и в этом плане угрозы Гитлера были пустыми. Тогда центр интереса переместился на другой вопрос: в какой степени добровольным было участие великого Гейзенберга (а также его сотрудников) в попытках создания «нацистской бомбы»? Как известно, аналогичный вопрос возник после войны и в отношении других деятелей немецкой культуры, искусства и науки – самый шумный и тоже до сих пор не утихший окончательно спор вызвал вопрос о великом философе Мартине Хайдеггере.

В отношении Гейзенберга ситуация оказалась весьма неоднозначной. Сам ученый заявил на допросах, что намеренно вводил в заблуждение нацистские власти относительно трудностей создания атомной бомбы, чтобы тем самым задержать осуществление проекта. Анализ, проделанный американскими специалистами по атомной физике, показал, что направление исследований, выбранное коллективом Гейзенберга, было бесперспективным и не могло привести к быстрому созданию бомбы, но нельзя с уверенностью сказать, чем был вызван такой выбор – намеренным саботажем или обычным научным просчетом.

Человеческая репутация Гейзенберга (он умер в 1976 году) осталась в ореоле некоторого морального сомнения, и его потомки все эти годы яростно сражались за восстановление его доброго имени. Вся эта история описана во многих книгах, одной из лучших среди которых является «Неопределенность: жизнь и учение Вернера Гейзенберга», написанная историком науки Дэйвидом Кассиди.

Нильс Бор

Новый, нынешнии виток споров вокруг Гейзенберга возник как дальний отголосок двух литературных событий. В1993 году журналист Томас Пауэрс написал книгу «Гейзенбергова война», в которой утверждал, что Вернер Гейзенберг был тем, кто «взорвал нацистский проект (создания атомной бомбы) изнутри». На основании этой книги известный британский драматург Майкл Фрэйн несколько лет спустя написал пьесу «Копенгаген», вскоре получившую одну из престижных литературных премий. В центре пьесы Фрэйна находилось известное в истории физики событие – встреча между Гейзенбергом и другим титаном современной физики – Нильсом Бором, состоявшаяся в 1941 году в оккупированном немцами Копенгагене. В 1920-е годы Гейзенберг был учеником Бора, тогдашнего наставника и лидера всей атомной физики. В послевоенные годы Гейзенберг утверждал, что отправился к Бору, чтобы поделиться с ним своей тревогой в связи с возможным созданием и военным использованием атомной бомбы нацистами и рассказать о своем намерении сорвать эти планы. Однако истинное содержание их беседы все это время оставалось неясным для историков. Сам Бор не хотел говорить о ней, однако известно, что после этой встречи он почему-то порвал практически все контакты с Гейзенбергом и вскоре (в 1943 году), бежав из Дании, перебрался в Великобританию а затем в США, в Лос-Аламос, где осуществлялся тогда американский проект атомной бомбы.

И вот сейчас, на волне интереса к копенгагенской встрече, вызванной пьесой Фрэйна (очередная шумная постановка ее намечалась на начало марта в Смитсонианском национальном музее естественной истории в Вашингтоне в присутствии научного советника президента Буша, сына Гейзенберга и внука Бора), датский фонд «Архивы Нильса Бора» опубликовал написанное в 1957 году, но не отправленное письмо Бора к Гейзенбергу, которое, по мнению многих экспертов, опровергает послевоенные утверждения Гейзенберга о характере копенгагенской встречи. Письмо это Бор написал после прочтения вышедшей тогда книги Юнга «Ярче тысячи солнц», излагавшей историю создания атомной бомбы. В книге, в частности, приводилась версия Гейзенберга о «саботаже» им нацистского проекта. Надо думать, что-то в этой версии взволновало Бора своей неточностью, потому что в письме он пишет, обращаясь к Гейзенбергу: «Вы… выразили абсолютную уверенность, что Германия победит, и потому было бы глупо с нашей стороны лелеять надежду на иной исход этой войны». И далее: «Вы сказали, что нет никакой надобности говорить о деталях (очевидно, о деталях создания атомной бомбы. – М.В.), потому что они Вам полностью известны, и Вы уже затратили два последних года, посвятив их, более или менее целиком, соответствующим приготовлениям». Видимо, письмо это казалось Бору принципиально важным, потому что он не отправил письмо сразу, а еще не раз возвращался к нему, диктуя своей жене, сыну и помощникам различные варианты и черновики, но так и не закончил эту работу до самой своей смерти (в 1962 году). В результате письмо, как уже сказано, осталось неотправленным, сохранилось в его архиве и теперь опубликовано впервые, уже успев вызвать гневную отповедь сына Гейзенберга.

Вернер Гейзенберг

Нельзя сказать, что эти фразы из неотправленного письма Бора совершенно однозначно свидетельствует против Гейзенберга, как то утверждают сейчас многие участники спора, по мнению которых это письмо доказывает, что Гейзенберг работал над нацистским атомным проектом изо всех сил, а не саботировал его. Тем не менее взятые вместе обе эти фразы создают, скорее, впечатление, что Гейзенберг отнюдь не был таким противником нацистского режима и его проекта атомной бомбы, каким он себя впоследствии изображал. Однако эти фразы можно, конечно, читать и иначе, как о том говорит пример нобелевского лауреата физика Ганса Бете, одного из немногих еще живущих участников Манхэттенского проекта, который считает, что «письмо Бора ничего не прояснило в отношении копенгагенской встречи». Аналогичную позицию занял и «герой дня», драматург Майкл Фрэйн, который заявил, что публикация письма не изменила его трактовки копенгагенской встречи, хотя вся история с письмом Бора представляется ему довольно странной. Действительно, в этом письме и его истории много загадочного: и то, что Бор почему-то счел нужным написать Гейзенбергу после стольких лет молчания и именно тогда, когда познакомился с книгой Юнга (ведь он наверняка был и раньше знаком с самооправдательной версией Гейзенберга), и то, что он письмо не отправил, и то, что он к нему возвращался и переделывал. В общем, здесь есть пища для гаданий и догадок, и не случайно они сейчас множатся и ширятся, вовлекая в свою орбиту все больше ученых и журналистов. Однако стоит ли гадать? Мы знаем, что нацизм действительно привлек многих и многих выдающихся деятелей немецкой культуры и науки – от Хайдеггера до Ленарда, от Юнгера до Р. Штрауса; ничего удивительного, если Гейзенберг тоже увлекся идеей создания «немецкой бомбы» (как позднее Сахаров и Зельдович в России идеей создания бомбы советской), тем более что, с точки зрения «чистой физики», это, что ни говори, был огромной силы творческий вызов. Поэтому трудно сказать, какую роль в их решении сыграл этот вызов, какую – естественный страх, какую – идеологические иллюзии и где было место морали.

Так что не удивительно, что об этом уже спорили в прошлом, спорят сегодня и еще долго, надо полагать, будут спорить в будущем.

А была ли бомба?

Александр 3айцев

Весной 1945 года, в последние дни войны, молва разносила по Южной Германии слухи странные и диковинные. По Мюнхену бродили «арийцы и партийцы», еще верившие в победу, и, обходя квартиру за квартирой, твердили испуганным хозяевам, что немецкие ученые только что создали атомную бомбу и теперь «враг будет разбит». Многие обыватели, внимая ужасам войны, подобным слухам доверяли.

И в послевоенные годы подобные слухи пользовались популярностью. Долгое время поговаривали о том, что на острове Борнхольм у немцев была секретная фабрика, где изготавливали урановые бомбы. Ходили слухи, что бомбы, сброшенные на Хиросиму и Нагасаки, были изъяты из секретных арсеналов нацистов.

Рейхсминистр Шпеер сразу после ареста был допрошен о работах над атомной бомбой. Он показывал следующее: «Точно так же, как у вас в Америке, наши ученые давно изучали расщепление атома. Вы далеко продвинулись. У вас имеются огромные циклотроны. У нас же построили несколько небольших циклотронов – да и то, лишь когда я стал руководить работами. На мой взгляд, мы далеко отстали от вас. Мы не шагнули дальше примитивных лабораторных опытов, и даже они мало заслуживают упоминания». Для успеха «нам потребовалось бы еще десять лет», подчеркнул министр.

Шпеер был убежден в этом. Он говорил то, что внушили ему физики. Сам Гейзенберг убедил его в том, что атомную бомбу нельзя создать в ближайшие годы. Однако на то были свои причины, неизвестные властям. Чем дольше ученые работали над атомным проектом, тем яснее вырисовывались трудности, стоявшие на их пути. Поэтому не было резона привлекать внимание властей к данной работе, незачем было уверять их, что «мы готовы создать чудо-оружие для Рейха».

Впоследствии профессор Гейзенберг так сформулировал позицию немецких физиков в годы войны: мы не имели желания изготавливать атомную бомбу и были лишь рады тому, что обстоятельства избавили нас от необходимости работать над атомной бомбой.

Гейзенберг лукавил. Немецкие физики создали бы это оружие, будь у них достаточно времени. Они были типичными «кабинетными учеными девятнадцатого века»: экспериментаторами и прагматиками. Их нельзя назвать ни «воплощением зла», ни «совестью эпохи». Азарт исследователей гнал их вперед, а чувство опасности, невольно исходившее от властей, заставляло сдержаннее и рассудительнее выбирать цели своих исследований, не обещать неисполнимое, дабы не нести потом «невосполнимую утрату». Они не испытывали моральных терзаний; они ставили перед собой вполне достижимую цель и, преследуя ее, проводили эксперимент. Один, другой, третий, пока не добивались успеха.

Так они действовали и тогда. Возможные цели: бомба и ядерный реактор. Из-за нехватки средств лучше ограничиться одной из них. Возможная неудача более наказуема в первом случае, поэтому все силы и средства надо употребить на то, чтобы изготавливать реактор, а не бомбу.

Вполне возможно, что немецкие ученые все же построили бы реактор, а затем стали бы создавать атомную бомбу. Тот же Гейзенберг даже в последние месяцы войны готовился к эксперименту с реактором. Его гнала одержимость исследователя; любопытство влекло его вперед. Немецкие физики могли бы добиться успеха еще в начале сороковых, однако вмешались субъективные факторы: личные качества людей, руководивших атомным проектом в Германии, а также взаимоотношения теоретиков и практиков в ученой среде. Поговорим об этом подробнее.

Во-первых, подчеркнем, что в США атомным проектом руководили высшие военные чины. Что же было в Германии? Первым «уполномоченным по ядерной физике» стал профессор Абрахам Эзау. Атомный проект мало увлекал его; он был слишком приземленным человеком, чтобы верить во «всемирную электростанцию в шарике урана». Современники так отзывались о нем: он был человек «порядочный и скромный, очень много знающий и многого добившийся», человек, которому «уже не о чем мечтать». Подобные черты достойны похвалы, но разве можно отнести эту фразу – «уже не о чем мечтать» – к ученому, возглавлявшему загадочный «атомный проект». Здесь, как нигде, требовались люди увлеченные, одержимые идеей. Только мечтатели и идеалисты могли создать атомную бомбу. Прочим путь в царство атома был заказан.

Профессор Герлах, сменивший Эзау, был еще менее энергичен, чем его предшественник. Он явно недооценивал своих американских коллег. Он полагал, что те гораздо практичнее нацистов, и потому «призрак атомной бомбы» вряд ли их увлечет. Нет, они слишком большие реалисты, чтобы тратить на эту работу сотни тысяч долларов! Кроме того, стараясь уберечь немецких физиков от отправки на фронт, он откровенно «раздувал» любую программу. Чем больше научных групп будет заниматься одной и той же работой, – пусть мешая друг другу, пусть отнимая другу друга ценнейшее сырье, – тем больше ученых ему удастся спасти. При дефиците урана и тяжелой воды это было катастрофой.

Итак, ученые, руководившие физикой в Германии, лишь тормозили работу над атомным проектом – и не важно, что двигало ими, непонимание целей или желание «спасти отечественную науку». Немецкие физики могли создать атомную бомбу, потому что обладали и нужными для этого знаниями, и необходимым сырьем (пусть его было не так много), но немецкие физики не могли создать атомную бомбу, потому что свои знания они использовали прежде всего, чтобы накапливать новые знания, и потому что все необходимое сырье (тем паче, что его было не очень много) тратили на проведение каких угодно «интереснейших экспериментов», но только не на создание атомной бомбы.

Теперь поговорим о «другом факторе» – о вражде теоретиков и практиков в немецкой науке. Бесспорным лидером среди ученых был Вернер Гейзенберг, один из создателей квантовой механики, получивший Нобелевскую премию в 32 года. Если бы во время войны он держался подальше от атомного проекта, возможно, немцы бы и добились успеха, но он фактически подчинил все работы над этим проектом своим собственным интересам. Он почти без ограничений получал деньги и сырье и тратил их на проверку своих гипотез, лишая коллег возможности проводить эксперименты, которые, как мы можем судить, принесли бы успех.

Немалую роль в этой «узурпации ядерной физики» сыграли еще два человека, составлявшие ближайшее окружение Гейзенберга. Это – Карл Вирц и Карл Фридрих Вейцзеккер, ученые очень талантливые, многое сделавшие для науки, но «страшно далеки они были» от практики и особенно от нужд военной промышленности. Всех троих интересовала прежде всего своя карьера в науке, а не «победа любой ценой». Все трое затевали дорогостоящие эксперименты лишь для того, чтобы поверить их результатами свои теоретические выкладки. Собственно говоря, так поступали и поступают ученые во всех странах – но лишь в мирное время. «Создавая теоретические основы науки», не выиграть войну. Своими исследованиями военных лет Гейзенберг снискал лишь похвалы коллег, нечто эфемерное и удовлетворяющее одну только гордыню. Своими исследованиями военных лет американцы добились иного, более осязаемого успеха: создали атомную бомбу.

Упомянем и другие причины.

Так, сообщения абвера лишь успокаивали немецких физиков: до последних дней они были уверены, что намного опережают американцев. В конце тридцатых годов они, действительно, опережали их, но быстро растеряли преимущество. Последним их успехом стал опыт Гейзенберга и Депеля, проведенный весной 1942 года: тогда впервые в мире удалось зафиксировать размножение нейтронов. После этого эксперимента немецкая наука фактически «топталась на месте».

Немецкие ученые оказались сразу в двух технологических тупиках. Всю войну они пытались научиться обогащать уран-235, всю войну «налаживали» производство тяжелой воды, но так и не довели оба этих дела до конца. У них появлялись опытные образцы установок, способных разделять изотопы урана, но дальше образцов ничего не продвинулось. Еще хуже обстояло дело с производством тяжелой воды. Долгое время ученые уповали лишь на «чистую случайность» – небольшую норвежскую фабрику, способную выпускать немного тяжелой воды. О строительстве подобного завода в Германии говорили не раз, но разговорами все и кончилось.

В январе 1941 года, во время опыта в Гейдельберге, профессор Боте допустил ошибку, которую многие считают «роковой». Он доказал, что в качестве замедлителя нельзя использовать графит. Все опыты с этим материалом прекратились. Ошибка выявилась лишь в 1945 году, когда было поздно. Вероятно, причиной неудачи стали примеси азота, попавшие в графит из воздуха. После этого работа над «урановым проектом» застопорилась. Почему Боте не стал повторять опыт ради проверки полученных результатов? Очевидно, сказался авторитет Гейзенберга, раскритиковавшего графит еще в феврале 1940 года.

Наконец, отметим и то, что с середины 1943 года заниматься научной работой в Германии стало крайне трудно. Страна подвергаюсь постоянным бомбардировкам. Целый ряд важнейших экспериментов был из-за этого сорван.

Итак, немецкие ученые сосредоточили все силы на создании ядерного реактора, но им не удалось его сконструировать. Мало того: им не удалось убедить власти в том, что реактор нужен стране, ведущей войну. Поэтому к атомному проекту относились как к чему-то второстепеннному, «экзотическому». Его могли бы закрыть, если бы не энергия, авторитет, связи таких людей, как Гейзенберг и Вейизеккер. Его сохранили, но вниманием и поддержкой нацистских политиков он не пользовался. Разве можно сравнить дружную и целеустремленную работу американских ученых, участвовавших в Манхэттенском проекте с неторопливой и даже расхлябанной работой немецких ученых, работой, протекавшей в атмосфере вечных склок и ссор, работой, в которой одни участники проекта с нескрываемой враждой относились к другим, работой, в которой одни ученые порой затрачивали больше энергии на то, чтобы сорвать эксперимент своего коллеги, чем поставить собственный опыт?

Неудача немецкой науки обернулась великим благом для человечества. После войны, подводя итоги, Вейцзеккер писал: «Мне хочется подчеркнуть, что мы, немецкие физики, вовсе не были поставлены перед дилеммой, хотим ли мы или не хотим делать атомную бомбу. Если бы мы оказались перед таким выбором, то, безусловно, некоторые из нас наверняка стали бы делать бомбу».

ГЕЙЗЕНБЕРГ, ВЕРНЕР (5.12.1901, Вюрцбург – 1.02.1976\ Мюнхен). Физик. Сын известного историка-византиниста Августа Гейзенберга. По окончании Мюнхенского университета работал в лаборатории Н. Бора в Копенгагене. В 1925 году вместе с Н. Бором разработал матричную механику – первый вариант квантовой механики. В 1927 году сформулировал принцип неопределенности, выражающий связь между импульсом и координатой микрочастицы. Его работы по квантовой механике были отмечены Нобелевской премией (1932). В 1932 году – независимо от Д.Д. Иваненко – пришел к выводу, что атомное ядро состоит из протонов и нейтронов. Создал теорию строения атомного ядра, исходя из идеи, что обе эти частицы (протон и нейтрон) являют собой различные состояния одной и той же элементарной частицы. С 1941 года – директор Института физики в Берлине. С приходом к власти национал-социалистов подвергался преследованиям за свои убеждения, а также за свое отношение к «чисто немецкой науке». Тем не менее именно Гейзенберг стал фактическим руководителем немецкого атомного проекта. Его деятельность в эти годы долго являлась предметом споров. После войны Гейзенберг был на некоторое время интернирован. Впоследствии был директором Института физики при Обществе имени Макса Планка.

ПОРТРЕТ НОМЕРА

Жизнь как искусство невозможного

Галина Вельская

Иное всегда дано

Был снежный март 1990 года. Во дворах – сугробы, на тротуарах – горы сбитого льда. И вдруг грянула жара. Именно в такой безумный день я искала место, где проходила конференция о закономерностях исторического развития. Устроители решили собраться почти на природе, вдали от города, в бывшей дворянской усадьбе, а ныне – пансионате, простаивающем из-за межвременья: ни лето, ни зима. Этот-то пансионат и надо было отыскать. Сложность состояла в том, что название остановки точно совпадало с названием пансионата, который, по естественной логике россиян, находился совершенно в другом месте. Эта остановка с нужным названием путала все карты и уводила черт знает куда.

Проездив и проходив в сапогах и в шубе по дикой жаре со снегом и льдом, я добрела до конференции, когда солнце, достигнув апогея, клонилось к западу.

В пансионате пахло рыбой и пыльной сыростью. И люди были серые, уставшие, а их доклады – монотонными и, в сущности, одинаковыми: все, что случилось с Россией (речь шла о ней) – революция, гражданская война, создание промышленности, мощного государства, – все закономерно, действительно, а значит, и необходимо. Иного не дано.

Это я учила в школе, потом в университете, и чтобы услышать еще раз, нечего было сквозь лед и жару преодолевать пространство и время. Экая досада!

В это самое время к самодельной трибуне энергично устремился человек – высокий, широкоплечий, бритоголовый, в широченных штанах, наподобие брюк, и цветной ковбойке. Он мгновенно пересек зал, всколыхнув застоявшийся воздух, легко вскочил на сцену и громко произнес: «Как это – иного не дано? Посмотрите на природу – какое разнообразие видов и вариантов! Посмотрите на ландшафты – горы, реки, озера! Посмотрите на деревья! В истории – точно так же. Страны, регионы – у всех своя история, свой путь развития. Иное дано всегда, оно окружает нас. И только фанатик думает, что иное не существует».

Зал словно очнулся, кто-то стал говорить с места, кто-то заспешил к трибуне. Однако бритоголовый уже решительно рассекал воздух, направляясь к своему месту, не обращая внимания на суету, им созданную.

Я поджидала его и совершенно счастливо (нашелся же человек, который думает по-другому!) и самонадеянно (будто его могут интересовать мои мысли) заявила: «Здорово! Я тоже так думаю». – «Да? Так что мы тут делаем, если выход есть?»

Это был Теодор Шанин, блестящий исследователь, социолог и историк, человек редкого мужества и острого чувства справедливости. Возможно, именно эти качества, а еще – воля и целеустремленность определили масштаб и яркую своеобразность его личности.

Тогда, в 1990 году, его раскованность, полное отсутствие «зверской серьезности» и скуки, что было принято в советской научной среде, а главное – способность иначе видеть мир, словно с какой-то другой оптикой, сильно эпатировали научное сообщество.

Шанин явился сюда явно «с другим липом». Для тех, кто не разделял его мыслей, он был сильнейшим раздражителем, человеком вредным, может быть, даже опасным. Для тех же, кому опостылели идеологические рамки и препоны, кто не столь сильно был одурманен совковой «травкой», он был глотком воздуха. Они жадно впитывали его слова. Он сразу оказался плотно окруженным и вовлеченным в разнообразнейшие проекты и сферы деятельности. Оказался долгожданным и востребованным людьми талантливыми, умными, образованными.

А ему только это и было нужно. Почему? Поначалу я искала ответы не там, где лежала разгадка. Шанин сразу же пресек эти попытки.

– Чтобы поступать честно и справедливо, не нужно никаких особых причин. В России началась перестройка, и я решил, что обязан кое-что сделать. Если бы был призыв во Вьетнам в свое время, я пошел бы воевать против Америки. Во времена Испании, будь мне тогда пет 18-20, я пошел бы в интернациональные бригады, а сейчас – я здесь.

Оказывается, все очень просто. Англичане тоже, когда их спрашивают, почему у них такие потрясающие газоны, отвечают: ничего нет проще, надо триста лет подряд их подстригать специальной газонокосилкой…

Когда в 10 – ты в тюрьме, в 17 – ты взрослый

Шанин любит такую шутку: «Мой отец родился в России, мать – в Германии, я – в Польше. И все мы родились в одном и том же городе. Теперь это – столица Литвы».

Понятно. Он родился в Вильно, это был польский город. (С 1920 по 1939 был оккупирован Польшей.) А потом туда ввалились советские войска и в течение года наращивали свою мощь, создавая социалистическую Литву со столицей Вильнюс. За это время отца отправили в лагерь Свердловской области, а мать с детьми, десятилетним мальчиком и четырехлетней девочкой, – в Сибирь. В последнюю минуту девочку пожалели, уж очень она была красивой, сказали: оставьте старикам, потому что она не выдержит, умрет.

Мальчик на всю жизнь запомнил, как она вложила свою ручонку в руку деда, запомнил поворот головы, блеск подпрыгнувшего локона и синюю эмаль глаза. И все.

Больше никогда здесь, на Земле, они не встретятся. Много лет спустя мать с сыном вернутся сюда, чтобы искать свою девочку, но найдут лишь тех, кто видел, как их гнали в последний путь, а вместе с ними в разное время еще 80 тысяч человек. Там они лежат, эти восемьдесят тысяч, вместе с красивой веселой девочкой и ее дедушкой в братской могиле, совсем недалеко от Вильнюса.

– Теперь там высокий лес, – говорит спокойно Теодор, – и камень, а на нем надпись о невинно замученных и погибших восьмидесяти тысячах.

Они с матерью попали в Алтайский край. И началась война. По настоянию англичан СССР признал польское эмигрантское правительство. А польское правительство поставило условие освободить всех польских граждан.

– Нас освободили, мы вышли из спецпоселения, а еще через год встретили отца. Долго искали друг друга. И приняли решение ехать в Самарканд, где было тепло, потому что одежды не было, там и жили. Потом, когда в Вильно мы нашли лишь братскую могилу, а бумаги наши были в порядке, мы отправились в Лодзь, Варшава была полностью разрушена. В Лодзи я и учился, в Лодзи вступил в политическое сионистское движение. Оно организовывало нелегальную эмиграцию в Палестину тех, кто туда стремился.

В 1948году Организация Объединенных Наций приняла решение о создании двух государств на территории Палестины – израильского и арабского. Наша семья в это время жила во Франции, и я едва окончил среднюю школу; мне не было 17лет, но… если в 10лет – ты в тюрьме, в 17 – ты совершенно взрослый. Возраст – вещь относительная.

Я был уверен, что начнется война, и сказал это в своей организации.

А еще он сказал, что будет очень трудно, но каждый, кто может носить винтовку, должен поехать и воевать за Израиль, а остальные должны помогать оружием – его потребуется много. И вопреки мольбам родителей, вопреки возрасту, он пересек нелегально парочку границ, сел на нелегальное судно и нелегально появился в Палестине.

Он прибыл туда за несколько недель до объявления Еврейского государства и ушел в командос добровольцем. Потери командос в то время были очень велики. Ему дважды пришлось лгать, отстаивая свое право воевать, прибавляя себе годы и доказывая, что дома осталась сестра: в командос не брали единственных детей у родителей.

– Не думай, вралем оказался не я один. Когда мы уже были в Тель-Авиве и нас расформировали, наш командир сказал: «Давно хотел спросить, но знал, что вы не ответите. Сейчас можно. Единственные дети у родителей – шаг вперед!». И шагнула половина роты…

Реабилитация инвалидов – здесь нужно мужество, как на войне

Больше года шла война, и он все это время воевал. А потом по законам тогдашнего Израиля получил стипендию за время военных действий и… пошел учиться в Школу социальных работников.

– Захотелось понять, что происходит в этой стране. В программе школы были вещи вполне конкретные – социология арабских нацменьшинств, проблема криминалистики молодежи. Учился быстро и начал работать как социальный работник сначала с криминальной молодежью, потом занимался реабилитацией инвалидов. Я изучал страну с «задней» стороны.

Тогда в Лодзи и во время войны Израиль был мечтой, тем, что мы защищали, то. что хотели создать. Теперь я был поражен. Свою дипломную работу я делал в Иерусалиме в самых бедняцких районах, там было ужасно, но меня задевало, что они даже не знали причину войны, а я считал, что спасаю народ…

И снова это чувство. Не должны сидеть дамочки в кофейнях в мехах (хотя лето) и золоте, если рядом дети умирают от гепатита в грязи и бедности. Он снова взбешен: не за это боролись, не этого хотели! Вступает в молодежную организацию «Молодая гвардия», где снова очень скоро оказывается лидером и… входит в острое противоречие с начальством колледжа. «Социальный работник не может не быть социалистом» – заявляет он с горячностью и уверенностью юности. Дальше – больше: они объединяются с коммунистами. К счастью, у него оказываются с ними сильные расхождения, и его выбрасывают из организации вместе со всей университетской оппозицией. Нет худа без добра. Он серьезно берется за учебу.

– Нов 1956году, во время Суэцкой войны, я вновь нашел себя на фронте, хотя был против войны и говорил, и агитировал, что война несправедлива. К счастью, она длилась всего шесть дней.

А потом он руководит Центром по реабилитации инвалидов и, так как Англия вто время была самой передовой страной в этой области, отправляется туда смотреть, как они это делают, учиться, учить язык. Он работал без отпусков и бюллетеней, ему дали стипендию на девять месяцев. И он отправился в Туманный Альбион.

Тропинка, которая превратилась в магистральный путь

Люди не только не знают, как отзовется их слово, но даже не представляют себе, к чему может привести совершенно конкретная с ясной целью командировка.

– Я отбыл в Англию, это был 1961 год, написал отчет о реабилитации инвалидов, изучил страну; язык, много ездил и очень ее полюбил.

Там я встретил человека из Польши по фамилии Дойчер. Он написал первую умную книгу про Советский Союз – «Сталин» (потом три тома про Троцкого). Необыкновенный ученый, очень крупная фигура в научном мире, а меня поразило то, что его книга не была просто книгой врага СССР или его апологета, она сильно выделялась из всей литературы на эту тему. Мы проговорили целый день. О России. Он буквально «вытряхивал» из меня все, что я знаю, и понятно, почему: он никогда не жил в Советском Союзе. А на прощанье сказал: «Если так случится, что вы когда-нибудь захотите продолжить учебу, сделать докторскую, связанную с темой России, я вас поддержу». Я поблагодарил, думая про себя: вряд ли воспользуюсь его предложением.

Так иной раз начинается магистральная дорога – с маленькой заросшей тропинки или просто с примятой травы. Хотя что-то тогда задевало. Как сильное преувеличение. И очень скоро, неожиданно скоро Шанину предстояло вернуться в Англию, поработав в Израиле всего два года.

Дойчер по заслугам оценил своего собеседника. Острый ум, глубокие и вместе с тем разносторонние знания, мгновенная реакция. Перед ним был яркий, талантливый человек. Да еще к тому же знавший довольно много о России. Как упустить такого? Уже в 1963 году Шанин оказался в Бирмингемском университете (по рекомендации и настоятельной просьбе Дойчера), где начал работу над докторской. А докторская – известно про что.

– Когда меня спросили, над какой темой я хочу работать, я сказал: над темой «Интеллигенция в революции в России», чтобы понять судьбу своей семьи, без этого не понять судьбу этой страны. Мне сказали: тогда ты не будешь объективен, считая объективность лучшей вещью в мире. Я посмеялся и спросил: так что вы хотите, чтобы я занялся корреляцией голубоглазых девушек и числом коров? У них загорелись глаза: десять лет не было работ на тему сельской России!

Так он занялся русским крестьянством, утверждая совершенно серьезно, что его шутки часто имеют свойство обретать реальные очертания. Но о крестьянстве он хорошо помнил рассказы отца, бывшего в студенческие годы (1917) в организации эсеров Петербургского университета. В Иерусалиме, работая и заканчивая университет на вечернем отделении, писал дипломную работу: сравнение китайского и русского крестьянства во времена революций. Какая-то база была, и интерес тоже был. Докторскую он написал[* Неудобный класс. Цикличная мобильность и политическое сознание русского крестьянства. 1910 – 1925 гг».]. Она оказалась капитальным трудом, сразу напечатанным и вошедшим в научный оборот. А Шанин стал одним из основателей крестьяноведения на Западе.

Шло время. Для него оно было наполнено непрестанным трудом и разнообразными открытиями. В Шеффилде он преподавал социологию третьего мира – развивающихся стран (с особенным вниманием, естественно, к крестьянству). В Хайфе – социологию крестьянских обществ, политическую социологию. Но самым большим открытием для него в то время (1960 – 1970) стала социология знания, тогда это была совершенно новая территория в науке, и он ее осваивал, это пограничье между социологией, философией и историей.

– До сих пор считаю это, быть может. самым интересным из того. что я преподавал. Здесь, в московской школе, я преподавал социологию знания тоже.

В Израиль он вернулся, но с каждым годом все более разочаровывался в нем.

– Я пришел к мнению, что оккупация будет продолжаться, что наша борьба против нее не даст результатов и что характер страны изменится в сторону национализма. В Войне за независимость мы боролись за правое дело, мы хотели свободу для себя, но и для арабов тоже. В Манифесте о независимости говорится, что мы обещаем арабским соседям равные права с Израилем, а дали под зад тяжелым ботинком… Сионизм, когда нужно было бороться за свободу, был позитивным явлением, теперь стал ядом. Мои студенты очень просили меня остаться, но я уехал.

Он уехал в Англию, где его знали и сразу предложили членство в колледже св. Антония, в Оксфорде, – большая честь для ученого. Проработав там год, он получил приглашение на профессорскую должность в Манчестерский университет. Там и остался. Почему? Это университет, который не стесняет свободу, справедливо считая, что твое достижение может добавить ему славу.

Шанин проводил исследования в Иране, Мексике, Индии, Танзании, Венгрии, Польше, России. В 60-е занялся работой над книгой «Россия как развивающаяся страна».

Тогда еще здесь происходили дикие веши. Например, указывали, с кем надо и не надо встречаться. На что ему пришлось ответить: «Вы забываетесь. Я не ваш подданный, я подданный Ее Величества королевы Великобритании и сам выбираю себе друзей». Ему отказали в визе…

Одним из первых в 70-е, кого он «выбрал в друзья», был профессор Виктор Петрович Данилов, крупнейший специалист в крестьяноведении. Им двоим было о чем поговорить, было что сказать друг другу. До сих пор они продолжают работать вместе. Капитальные сборники «Крестьяноведение. Теория. История. Современность. Ученые записки» (есть уже 4 тома) выходят под редакцией Т. Шанина и В. Данилова и в значительной степени закрывают «белое пятно» в изучении крестьянства.

Но это еще не все. Шанин по натуре максималист. И если замахивается, то на невозможное.

Известно, что в советское время многие темы были закрыты, в том числе и тема крестьянства. Для научного анализа у ученых не было информации – объемной, систематической и главное – достоверной. Но она совершенно необходима и, как понятно. не только для науки. И он предпринимает беспрецедентный эксперимент. Десять лет работают исследователи, посланные им в села и деревни различных российских областей с магнитофонами и отработанными методиками, они говорят с людьми – проникают в жизнь крестьянского мира. А крестьянский мир – это нечто многомерное, грандиозное. Он соткан из множества разнородных клеточек-элементов, образующих единое пространство, и чтобы отразить этот мир, понадобилось выделить базовые элементы, из которых он состоит, и медленно, шаг за шагом восходить от простого к сложному. А первой простейшей клеточкой был крестьянский двор, семья… Появилась серия книг, таких как «Великий незнакомец», «Голоса русских крестьян», «Неформальная экономика».

Столь пристальное и кропотливое изучение уже дало свои результаты. Вот-вот появится еще одна книга, Шанин назвал ее «Рефлексивное крестьяноведение» (а в более широком смысле – рефлексивная социология).

Верность самому себе

Итак, произошла перестройка, и чиновники, которые не пускали, исчезли навсегда. Он приехал в Россию.

Чертовски завидное качество! «Отодвинуть» все, что было, – размеренное, устоявшееся, привычное, интересное, приятное, важное (и еще тысяча всего) и, словно в омут, – в другую жизнь, какое там – на другую планету! Но для него его поступки, их последовательность связаны друг с другом, потому что он привязан не к обстоятельствам, а к самому себе, и верен не чему-то, что всегда переменчиво, а себе лично. И в этом смысле верность его безгранична. И окружающим спокойно, знаешь, что ждать от него. Всегда одного и того же – невозможного.

– Я приехал сюда, нашел Заславскую. и мы проговорили, что можно сделать для продвижения молодой российской социологии, а за пловом придумали «летние школы». Можно за один раз забрать 25 человек и 6 недель работать, не переставая!

– Отличная идея! А где взять деньги?

– Я собрал 70 тысяч фунтов.

– Как собрал? Ходил, просил?

– Ну да, я же не для себя. Дал Британский совет, Британская академия. Я просил, и давали. В результате получилась довольно приличная сумма. Но все-таки не все, что надо. Сказал Заславской, она очень обрадовалась и сказала, что остальное, примерно тысяч 30, попросит у Сороса. Я спросил, кто такой Сорос; она сказала, что есть такой богатый венгр, который помогает России. Она была членом Исполнительного комитета его фонда. Через неделю все было решено. Сорос дал нам нужные деньги. И мы начали летние школы. Их было три.

Стоит сказать, что это – первое масштабное и на редкость удачное мероприятие Шанина и Заславской. Сейчас многие их ученики – ведущие специалисты в области социологии в России.

А Сорос заинтересовался Шаниным. И не случайно. Он «загонял» в Россию миллионы долларов, а результата не видел, здесь же – результат налицо. Они встретились, понравились друг другу – было в них что-то общее! И на каком-то этапе по просьбе Сороса Шанин присоединился к Исполнительному комитету его фонда.

В Англию, особенно первое время, он буквально срывался, сбегая точно с поля боя. От тупости чиновников самого высокого ранга, от нежелания что-то решать, от глубочайшего невежества, от обшей расхлябанности и расслабленности, что для него совершенно непереносимо. Злясь, нервничая, ругаясь, он бросал: «Надоела хованщина!». И улетал.

Слава Богу, было куда – к семье, к нормальной жизни, к науке. К газонам.

Ясное дело, кто ж это выдержит? Мы, привычные, и то иной раз мысль улететь нет-нет да и заглянет. Но … вот беда, если улетит насовсем! Проходила неделя-другая, и в телефоне снова раздавался его энергичный голос:

– Откуда?

– С Харитоньевского…

Это фонд Сороса. Значит, вернулся – вздох облегчения.

Упомянув Сороса, как не удивиться уже в какой раз редкой живучести российской привычки кусать руку дающего! Как только не поносят у нас Сороса! И мозги русские крадет, и, естественно, за счет России живет. Откуда в нас это? Что за пагубная страсть превращать все хорошее – и дела, и намерения – в зловонную кучу?

Скажем для справки (хотя все равно тайный смысл найдут), что только на российское образование Сорос передал в руки наших ученых десятки миллионов долларов. За те работы, которые они не смогли бы сделать ввиду распада российской науки, за те работы, которые они благодаря этим деньгам сделали, почти буквально физически выжили, а работы, естественно, остались в России.

Шанин был одним из тех, кто искал еще оставшуюся научную мысль в разных, самых дальних регионах, искал тех, кто подался в сторожа, дворники, продавцы, кто кое-как сводил концы с концами, биологов, физиков, историков – всех ученых мужей, кто, быть может, уже потерял надежду.

Кстати, скажем, эти миллионы долларов были переданы Соросом на программу (первую в России) поддержки российского образования, программу, которая была написана на колене Шаниным во время переговоров с перестроечными министерскими чиновниками. Он написал и договор о трансформации гуманитарного образования и дал им всем подписать. И они подписали. После этого и началась работа, растянувшаяся на годы, так вовремя возникшая и многих спасшая.

Главный миф нашей истории

Первые наши разговоры были о главном мифе нынешней истории. Его речи поначалу казались странными. Я не была готова услышать их и согласиться.

– Я думаю, – говорил Шанин, – что каждый период мировой истории имеет свой главный миф. Миф, в котором мы живем, идет из XIX века. Это – идея линейного прогресса.

Люди XIX века, его создатели, словно ощущали само движение к вершинам прогресса и в нем видели смысл, красоту и цель. А также богатство и справедливость. В их представлениях все общества проходят один и тот же путь от многих разновидностей общественного устройства к единому – одинаковому и рациональному. Это – первая часть мифа. И вторая. Демиургом развития объявлялась «материальная база». Именно она диктует решения. Остальное – надстройка. И так думали не только социалисты и марксисты, но и вся научная общественность. Не утописты создали миф, а ученые, вот в чем коварство этого парадокса!

Потому что формирует наше отношение к материальному миру мышление. Оно первично. Оно изменяет наши требования, и лишь тогда начинает меняться материальный мир.

А если осмысления этого нет? – думаю я. Ведь примеров хоть отбавляй. Заведенный порядок меняется силой или пряником. Беда в том, что такими методами осмысления не достичь!

– Согласно этому мифу, возникла и своя этика, своя мораль, совсем особая, при которой развитие – хорошо, а не развитие – плохо. А если так, можно без всяких угрызений совести, наоборот , с чувством выполненного долга наступить ботинком на лицо части мира. Во имя прогресса. Во имя счастливого будущего.

Тут уже слышится что-то знакомое. Чего только не совершалось во имя него! Кажется, нет такого преступления…

– То, что в Советском Союзе называлось марксизмом, – доносится до меня, – было на самом деле перевернутой формулой прогрессизма. Поэтому сегодня западное прогрессистское мышление усвоено вами так быстро и органично Но если люди думают, что на Западе все в порядке, потому что магазины полны товарами, они сильно заблуждаются. У нас все капитально не в порядке.

Поразительно! Так говорил Шанин за десять с лишним лет до 11 сентября 2001 года, когда все и прежде всего вся Америка сильно заблуждались. В чем дело? В чем капитальный непорядок?

Может быть, в идее линейного прогресса, овладевшей «прогрессивным» человечеством? Но какой другой можно заменить эту идею? Такую привлекательную и, кажется, естественную? Ведь идея нравственная, четко сформулированная в Нагорной проповеди, по-настоящему не воспринята даже христианами. И словно услышав мои мысли, он отвечает:

– Если идея прогресса так гипнотизирует людей, надо думать о других возможностях.

Мир не идет от неограниченного количества разнообразия к единому монолиту. Он идет от одного разнообразия к другому. Многосложность мира не уменьшается, не исчезает. Хорошо бы это понять политикам и учитывать в поисках других возможностей. На основе нового опыта становится лучше понятна вся глубина мысли, высказанной А. Эйнштейном в начале 50-х годов: «Сущность кризиса нашего времени я связываю с отношением отдельного человека к обществу в целом. Человек лучше, чем когда-либо, понимает свою зависимость от общества. Однако он воспринимает эту зависимость не позитивно, не как органическую связь, с точки зрения своей защищенности, но, скорее, как угрозу своим естественным правам или даже экономическому существованию. Вот та позиция, с которой должно начаться возрождение».

Я вернулась к старым разговорам только потому, что сегодня они мне кажутся более злободневными, чем десять лет назад.

Я выхожу из Московской высшей школы социальных и экономических наук. Она работает уже шесть с лишним лет. Я хорошо помню, как она задумывалась Шаниным, как он снова и снова искал спонсоров, создавая уникальную библиотеку, находил соратников, подбирал сотрудников и работал, работал, не покладая рук. Теперь она существует, а он -* ее бессменный ректор.

В ее создании приняли участие все те, кто знал его, кто работал с ним, то есть ведущие университеты Великобритании, Манчестерский университет, Политехнический университет (Англия, Кембридж), Оксфордский университет, Университетский колледж Лондонского университета, Центрально-Европейс кий университет (Будапешт). Все те прекрасные места, где он был своим, и если, загоревшись идеей, приезжал туда и рассказывал друзьям, они поддерживали его, верили: добьется, сделает. А «сделать» нужно было ни много ни мало образовательную модель, основанную на органичном сочетании международных стандартов высшей школы и лучших традиций академического российского образования. Нужно было создать школу, которая готовила бы ученых гуманитариев новой формации, а в будущем явилась бы базой нового преподавательского корпуса страны.

На конкурсной основе в 1994-1995 годах были отобраны будущие преподаватели, до начала работы все прошли длительные стажировки в крупнейших британских университетах (16 преподавателей – от 3 до 12 месяцев), переподготовку прошли все старшие администраторы школы и работники библиотеки.

Тут без нескольких слов о библиотеке не обойтись. Ибо созданная по лучшим образцам мировых университетских библиотек, она – особая любовь и гордость Шанина. Он начал не с создания классов, а с создания библиотеки и главным советником пригласил человека, известного в мире по библиотечному делу. Он уже «поставил» библиотеки в других странах. И воодушевился, и взялся за работу, причем почти бесплатно. Сегодня эта библиотека – одна из лучших в Москве и в России. Именно с ее открытия осенью 1995 года начинается история Московской школы, которая возникла стараниями Шанина… Уже седьмой год школа дает два диплома: российский государственный и диплом магистра Манчестерского университета, Университета Роберта Гордона (Абердин) или Кингстонского университета (Великобритания) в зависимости от факультета.

Сбываются, как выясняется, не только его шутки, но и фантазии, мечты. Такой это человек, Теодор Шанин. Студенты говорят о нем – упорный…

Я улыбаюсь. Моя сумка совершенна неподъемна, набита его книгами, статьями. И написать о них и его идеях еще предстоит. И написать о нем как о явлении созидающем, исправляющем, что кажется неисправимым, и привносящем то, что кажется недоступным, – тоже еще предстоит.

Ассасины, или Люди гашиша

Александр Голяндин.

Догматы и принципы этого учения можно лишь описать, но не сформулировать, так как основным его принципом была ложь.

Л. Гумилев

После 11 сентября мир изменился. Еще год назад, перед встречей «большой восьмерки» в Генуе, заявления Усамы бен Ладена вызывали улыбку. Теперь политики и обыватели убедились, что за открытыми угрозами следует коварный удар.

Странную работу совершает память. Из ее глубин всплывает имя ассасинов – секты старинных убийц, некогда возникшей на мусульманском Востоке. Они расправлялись с любым, кто был противен их вере или ополчался на них. Они объявляли безжалостную войну любому мыслившему иначе, запугивая его, а чаще и приканчивая, – язык кинжала красноречивее уговоров. Их имя с давних времен вызывало трепет, потому что означало скорую, неминуемую смерть из-за угла. Открытый приговор и коварный росчерк клинка – вот грамота ассасинов.

Анвар Садат и Ахмад Шах Масуд, журналисты, туристы, солдаты гибли от рук современных террористов так же, как погибали жертвы ассасинов. С ними расправлялись неожиданно, исподтишка. Лет пятнадцать назад авторы немецкой «Энциклопедии Бертельсмана» с удивлением отметили: «Некоторые военизированные подпольные организации в исламских странах, ведущие борьбу против «неверных», считают своими предшественниками средневековых ассасинов». Тысяча лет прошла, а дело их живо! Кто же они, ассасины?

Исмаилиты… Почему?

Еще в середине VII века среди мусульман появились «шииты». Так стали называть сторонников Али, двоюродного брата и зятя Мухаммеда. После убийства Али вокруг шиитов сплотились все недовольные властью. Теперь халифами становились лишь арабы из рода Омейя. Их незаконная власть, считали шииты, была главной причиной неурядиц в стране. Лишь прямые потомки Пророка могли быть стражами истины и закона. Вожди шиитов – имамы, – являясь потомками Али по прямой линии и, значит, восходя к Пророку, имели право на власть.

В 765 году шиитское движение ждал раскол. Когда умер шестой имам, сменивший Али, его преемником был выбран не старший сын Исмаил, а младший, и некоторые взбунтовались. Они считали, что традиция прямого наследования была нарушена, и остались верны Исмаилу. Их-то и назвали исмаилитами.

Совершенно неожиданно их проповедь снискала успех. К ним влекло самых разных людей и по разным причинам. Правоведы и богословы были убеждены в правоте притязаний Исмаила и его прямых наследников. Люди ученые не могли пройти мимо изощренных философских толкований веры, предложенных ими. Беднякам же более всего нравилась деятельная любовь к ближним, которую проявляли исмаилиты.

Толкуя тексты Корана, проповедники то и дело смущали ум слушателей и разжигали их любопытство неприметными намеками да оговоркой, повторяя раз за разом: «По сему поводу исмаилиты полагают…» Подробнее – ничего, ведь то, «что они изрекали, противно религии», признавал позднее один из самых рьяных их последователей – Хасан ибн Саббах, основатель ордена ассасинов.

Возразить их аргументам было невозможно; они умели вывернуть любую истину наизнанку и переиначить ее; готовы были произнести любую ложь, чтобы очернить собеседника. Как вспоминал в своей автобиографии Хасан ибн Саббах, таинственный проповедник, увлекший его новым учением, всякий раз «опровергал мои верования и подтачивал их».

В X веке исмаилиты основали свой халифат, названный в честь Фатимы, дочери Пророка и вдовы Али. Со временем их власть настолько окрепла, что в 969 году армия Фатимидского халифата – он располагался в Тунисе – вторглась в Египет и, захватив страну, основала город Каир, новую столицу. В период расцвета этот халифат охватывал Северную Африку, Египет, Сирию, Сицилию, Йемен и священные города мусульман – Мекку и Медину.

Впрочем, к середине XI века власть фатимидских халифов уже заметно пошатнулась: она, можно сказать, была в прошлом. Однако исмаилиты упрямо веровали, что только они – подлинные хранители идей Пророка, хотя все, кто боролся с ними, считали, что «цель же их была одна – во что бы то ни стало разрушить ислам».

«Поборник искаженного света»

Родился Хасан ибн Саббах около 1050 года в персидском городе Кум. Став сторонником исмаилитов, он знал, что выбирает долгую, беспощадную борьбу. Враги будут грозить со всех сторон. Хасану было 22 года, когда его приметил глава исмаил итов Персии, и он не ошибся.

Со временем Хасан замыслил сделать именно Персию оплотом исмаилитской веры, чтобы оттуда ее сторонники повели сражение с инакомыслящими – шиитами и суннитами, то есть с большинством мусульман. Его мироощущение точно описывает парадоксальная характеристика, данная исмаилитам J1. Гумилевым на страницах книги «Древняя Русь и Великая степь»: для Хасана «все мусульмане [были] враги, против которых дозволены ложь, предательство, убийства, насилие». Так, отступив от подлинного ислама, он объявил настоящую войну всем недавним своим единоверцам, а позднее и европейцам в лиие рыцарей-крестоносцев. Плацдармом для будущих военных успехов Хасан выбрал крепость Ал амут в горах Эльбурса, на южном побережье Каспийского моря. Правда, крепость была занята совсем другими людьми, но этот факт Хасан расценил как вызов. Вот тут в первый раз проявилась типичная для него стратегия.

Он направил посланников в крепость. После долгих переговоров комендант впустил их; когда же приказал им уйти, они отказались. Тем временем, 4 сентября 1090 года, сам Хасан тайком проник в крепость. Через несколько дней комендант оставил свой пост, и крепостью завладел Хасан.

Он прожил здесь всю оставшуюся жизнь – 34 года, не покидая свой дом. Он был женат, обзавелся детьми, но вел жизнь отшельника. Даже его злейшие враги неизменно упоминали, что он «жил, как аскет, и строго соблюдал законы»; к тем же, кто нарушал их. не ведал пощады и не знал исключений. Он велел казнить одного из своих сыновей, застав его за распитием вина. Другого сына приговорил к смерти, лишь заподозрив, что он был причастен к убийству одного проповедника.

Хасан был строг и справедлив до бессердечия. Его уста, изрекавшие приговоры, своими мерными движениями напоминали автомат. Зато его сторонники, видя такую неуклонность в поступках, были преданы ему всем сердцем.

Он жаждал силы и власти и начал с малого – с покорения крепостей и селений. Из сих лоскутков кроил покорную страну. И не торопился. Сперва убеждал, увещевал, если же не открывали ему ворот, прибегал к оружию.

Его держава росла. Под его властью пребывало уже около 60 тысяч человек. Но неуемному исмаилиту этого было мало; он рассыпал и рассылал своих эмиссаров по стране. В одном из городов, в Саве, к югу от современного Тегерана, впервые свершилось убийство. Первой жертвой стал визирь сельджукского султана.

Весь исламский мир ужаснулся. В Аламуте же радость обуяла всех горожан. Хасан велел вывесить памятную таблицу и на ней выгравировать имя убитого; рядом же – имя святого творца мести. За годы жизни Хасана на этой «доске почета» появилось еще 49 имен: султаны, князья, цари, губернаторы, священники, градоначальники, ученые, писатели… В глазах Хасана все они заслуживали смерти.

Спастись от удара ассасинов было невозможно. Покушения готовились тщательно. Убийцы проникали в свиту будущей жертвы, завоевывали ее доверие и выжидали месяцами. Если бы не это фанатичное упорство и стремление истребить противника во что бы то ни стало, то ассасины, наверное, остались бы одной из многочисленных мелких сект того времени, чьи названия приводит в своей книге Л. Гумилев: «Карматы, батениты, равендиты, буркаиты, джаннибиты, саидиты, мухаммирэ, мубанзе, талими…».

Но в памяти людской сохранились именно ассасины. Секта Хасана казалась могучей, как механизм. «Слепая преданность его учеников и их готовность отправиться в самую отдаленную область и рисковать своей жизнью помогала ему уничтожить любого противника», – писал Стивен Рэнсимен в «Истории крестовых походов».

Каким образом Хасан добивался такого послушания? Ходили разные слухи. Вновь и вновь говорили, что будущих «рыцарей кинжала» вводили в транс и пичкали наркотиками. Так, Марко Поло, проезжавший Персию в 1273 году, рассказывал, что молодого человека, выбранного в убийцы, одурманивали опиумом и относили в чудесный сад: «Там произрастали лучшие плоды… В родниках текли вода, мед и вино. Прекрасные девы и благородные юноши пели, танцевали и играли на музыкальных инструментах». Все, что могли пожелать будущие убийцы, мигом сбывалось. Через несколько дней, во время сна, их уносили из дивного сада. Когда они пробуждались, им говорили, что они побывали в Раю и могут тотчас вернуться туда, если убьют врага веры.

Правда ли это? Известно, что сторонников Хасана называли также «хашшишинами» – «вкушающими гашиш», в Сирии так именовали всех безумцев и сумасбродов. Это прозвище перешло в европейские языки, превратившись здесь в «ассасины». Так теперь называли идеальных убийц.

…В начале 1124 года Хасан ибн Саббах тяжело заболел «и в ночь на 23 мая 1124 года, – пишет арабский историк Джувейни, – рухнул в пламя Аллаха и скрылся в Его аду». На самом деле, кончине Хасана более подобает благостное слово «усоп»: он умер спокойно и в твердом убеждении, что вершил правое дело на грешной Земле.

Зная, что в мире оставлю убийцу

Имя «ассасинов» столетиями пугало европейцев, но загадка секты влекла их.

«Вступившему на [этот] путь, – писал Л. Гумилев, – возврата нет, кроме как в смерть». Ассасины не подчинялись ни светским авторитетам, ни иноземным захватчикам. В любой стране, где они появлялись, они могли ожидать расправы, как в наши дни – международные террористы. Однако, постоянно пребывая вне закона, эта малочисленная секта за счет строжайшей организации в течение двух столетий держала в страхе обширный, густо населенный регион.

Власти мусульманских стран, как и ныне власти США, реагировали на убийства очень резко. Их соглядатаи и ищейки бродили по улицам и сторожили у городских ворот, высматривая подозрительных прохожих; их агенты врывались в дома, обыскивали комнаты, допрашивали людей – все было напрасно.

Даже обычные мусульмане не любили секту. Регулярно вспыхивали народные восстания. Пойманных сектантов истребляли, но несмотря ни на что они тщательно скрывали свою веру и продолжали жить неузнанными среди людей другой веры, пока не получали приказ, коему обязаны были слепо подчиниться.

В наши дни террористы, называющие себя «фундаменталистами», готовы месяцами, а то и годами жить среди людей, к которым исполнены вражды, чтобы внезапно нанести им удар. Каждая минута их жизни лжива; в глубине души они отрицают любые законы, кроме своих собственных. Эта слепая преданность руководителю превращает его в «последнего и наивысшего пророка», что противно догматам не только ислама, но и большинства религий. Все участники подобных сект живут лишь ради их торжества и процветания, ни единым помыслом своим не принадлежа стране, где родились или поселились. «Пусть «их» страна пребывает в руинах, главное, чтобы сохранилась «наша» секта», – таков мотив действий подобных сект. Скрытность и двуличие – образ их действий. Из-за этого мы по сей день очень мало знаем и об ассасинах, и о сторонниках бен Ладена.

И все-таки напряженная борьба с ассасинами кончилась их поражением. Их грозная сила таяла, убийства прекратились. В XIII веке на Востоке появились монголы. Когда они вторглись в Персию, вожди ассасинов, не выдержав осады Аламута, покорились им. Монголы жестоко расправились с последним имамом ассасинов и его свитой. «От него и его племени не осталось более и следа» – радостно возвестил историк Джувейни, сам пребывавший на службе у монгольских ханов. Тогда было разрушено около ста укрепленных замков и поселений, где затаились ассасины, и якобы истреблено 12 тысяч членов этой секты.

Однако слова Джувейни неточны. Секта ассасинов уцелела, даже когда Хулагу-хан прошел Персию огнем и мечом. После гибели имама остался его сын. Он и стал наследником. Современный имам исмаилитов – Ага-хан – прямой потомок этого малыша. Но и покорные ему ассасины давно уже не напоминают коварных фанатиков и убийц, рыскавших по всему мусульманскому миру тысячу лет назад. Теперь это мирные люди.

Послесловие

Вправе ли мы считать, что современные террористы унаследовали опыт средневековых ассасинов? Попробуем перечислить некоторые параллели.

Даже в лучшие времена в секте ассасинов было не более 60 тысяч последователей. Невелики числом и сторонники бен Ладена, однако они решились напасть на огромную державу. Так же, со всем миром кряду, готовы были воевать ассасины. Они использовали самоубийц, и такие же люди – «воистину ожившие ассасины» – взрывали себя на улицах Иерусалима и в самолетах, прилетевших в Нью- Йорк. Те и другие были и остаются безусловно покорны своим вождям; свое мнение, как и верования, они тщательно скрывают от окружающих. Ими – в обоих случаях – командовал таинственный учитель, живший в отдаленном месте – в небольшой ли крепости неподалеку от Афганистана или в пещерах самого Афганистана. Эти скромные отряды фанатичных убийц терроризировали – и продолжают делать это теперь – жителей крупных городов и держав.

Исмаилиты уверовали, что явится человек, который исправит «безобразия этого мира», станет «спасителем человечества и восстановителем справедливости», они признали этим «спасителем» Хасана ибн Саббаха, но так же истово веруют и надеются сторонники бен Ладена, узнавшие в своем вожде «спасителя человечества», который защитит весь мир от безверия, защитит, попросту истребив неугодных.

Попутно отметим: Хасан ибн Саббах изобрел государство нового типа. Все прежние занимали определенную территорию. Его же владения состояли из отдельных замков и крепостей – «военных лагерей» той эпохи. Как справиться с ним? Его территорию не занять, ведь ее в общем-то и нет. Его держава кочует с имамом из крепости в крепость. Где скрывается ассасин, там ему и отечество.

Такое «государство» крепила не общая всем земля, а единая фигура вождя. Точно так же к современному исламскому космополиту Усаме бен Ладену спешат записаться в подданные самые разные люди – выходцы из Судана и Марокко, Китая, Косово и Чечни. Но где владения его? Везде и нигде. Это лишь несколько военных лагерей да пещер.

В свое время Наполеон назвал «мусульманскую веру, кажется, лучшей из всех». Скучая на острове Святой Елены, он говорил, что «наша религия влияет на людей преимущественно угрозами загробной кары. Магомет больше обещает награды». В исламских утопиях мечтается не о самом Рае, который и так будет обретен, а о кратчайшей дороге к нему.

В наши дни многие последовали этим путем. И тут исторические примеры оказались как нельзя кстати. Чем самоувереннее и надменнее будет жертва и чем труднее ее будет убить, тем славнее подвиг…

ПОНЕМНОГУ О МНОГОМ

Жизнь под знаком электричества

Конец XIX столетия запомнился нашим соотечественникам многими интересными событиями, в том числе всемирными, международными, всероссийскими промыш лен но-художественными, а также специальными электрическими выставками. Об одной из них стоит рассказать подробнее.

Четвертая Электрическая выставка состоялась в 1892 году в Петербурге. Она была устроена Императорским Русским техническим обществом без субсидий правительства. Интерес к этому смотру достижений научно-технической мысли в Соляном Городке проявили более 150 фирм и частных лиц. Причем около половины из них прислали свои заявления и экспонаты из- за границы, в том числе из Франции. Победителей ждали 26 медалей – 3 золотые, 8 серебряных и 15 бронзовых, а также поощрительные и почетные отзывы. Наряду с другими оригинальными экспонатами на выставке демонстрировались такие отечественные изобретения, как электрический прибор для определения фальшивого золота и серебра, банковский шкаф со специальной защитой и электрический почтовый ящик. Посетивший выставку тогдашний министр финансов И.А. Вышнеградский – сам инженер и ученый в области механики, а также активный деятель ряда акционерных обществ, надо полагать, остался доволен увиденным. С познавательной экспозицией смогли ознакомиться 39064 платных посетителя, 2033 члена Технического общества, 4890 воспитанников высших и 545 воспитанников средних и низших учебных заведений. Разовых билетов было роздано 1100. Что касается наград, то «золота» удостоились два российских экспонента (Игнатьев и Полешко). Первый – «за способ вполне успешного одновременного телеграфирования и телефонирования по одному проводу», второй – «за оригинальный и в высшей степени удачно сконструированный трансформатор с разомкнутой магнитной цепью». Спустя восемь лет после этой памятной выставки русские привезли на парижский всемирный смотр достижений в области экономики, науки, техники и культуры телеграфный аппарат, изобретенный Шиллингом, образцы кабелей Шиллинга и Якоби, телефоны Гвоздева и Голубицкого, два полных телеграфных аппарата Юза, а также измерительные приборы. А еще через 10 лет Российская империя с ее талантливыми учеными и инженерами вступила в интереснейший период предвоенного промышленного подъема (1909-1913 годы).

В 1910 году в Николаеве начал выходить журнал «Электричество и жизнь». На страницах этого практически полезного издания можно было найти советы по устройству и ремонту электрических установок, описания самодельных приборов, сведения о новейших научных открытиях и применении электричества в обьщенной жизни, медицине, сельском хозяйстве, военном и морском деле. «Вполне доволен характером издания, – сообщал редакции один из его подписчиков, – все статьи для меня интересны. Лучше было бы, если бы можно было увеличить объем, хотя бы и с увеличением подписной платы». Да, жизнь в провинции не стояла на месте. Что же тогда говорить о Москве, где в 1910 году на каждую телефонистку приходилось по 160-170 соединений в час, не считая ответов «занято»! Из городских телефонных сетей узловые станции за городом имела только московская.

1912 год. В России открыли свои действия два общества. Первое – акционерное общество «Телефон» с основным капиталом один миллион рублей – взяло на себя функцию представителя русских и иностранных заводов по телефонному делу. Второе – «Акционерное общество телефонных сообщений» с основным капиталом в 500 тысяч рублей – выразило готовность заняться устройством и эксплуатацией телефонных сетей по системе И.Л. Полякова – изобретателя в области телефонной связи и воспроизведения звука (ему удалось основать в России телефонно-конструкторскую компанию, в число акционеров которой входил крупнейший английский концерн «Маркони»). Минуло еще 6 лет, и в Москве появился «записывающий телефон» – изобретение датского инженера Паульсена. На звонок аппарат отвечал: «Алло, кто говорит?»». Выждав время, он сообщал: «Хозяина нет дома. Я записывающий телефон. Пожалуйста, говорите, я передам все в точности».

Жизнь под знаком электричества продолжается. И кто знает, какие сюрпризы оно нам еще преподнесет. Не окажется ли, к примеру, мэрия заваленной жалобами от телефонных абонентов с требованиями оградить их or «нового телефонного ужаса», подобного тому, который довелось испытать на себе жителям Лондона в 1912 году. Рано утром, когда абонент еще блаженствовал в постели, раздавался телефонный звонок. Нежный голос сообщал, что на складе товаров «Мейер и сын» имеется большой выбор новейших моделей галстуков и воротничков по таким низким ценам, что их «абсолютно невозможно передать по телефону». На этом сеанс принудительной связи с полусонной жертвой телефонной рекламы заканчивался.

От Мексики до России

Chocolatle – так называли ароматный напиток из бобов какао ацтеки, населявшие Мексику до завоевания ее испанцами. Согласно одной из легенд, в 1519 году отряды испанцев, ворвавшись в столицу древней Мексики, обнаружили во дворце императора ацтеков Монтесумы большие запасы каких-то бобов. Вскоре испанцам удалось раздобыть рецепты приготовления из них напитка. Например, можно было растертые бобы какао развести в горячей воде и добавить перец. Но европейцам гораздо больше понравился тот напиток, который готовили специально для императора. Жареные какао-бобы растирали с зернами кукурузы, добавляли мед и сладкий сок агавы и все это приправляли ванилью.

Бобы какао и рецепт приготовления необычного напитка испанцы привезли своему королю. И хотя рецепт напитка пытались сохранить в тайне, вскоре с ним познакомились во Франции, а в середине XVII века происходит настоящий «шоколадный бум». В Лондоне в 1650 году впервые появляется в продаже шоколад в плитках, а с 1659 года его производство начинается и во Франции.

Французский шоколад завоевывает все мировые рынки, в том числе и российский. Но с конца XIX столетия ввоз иностранного шоколада в нашу страну прекратился – российские кондитеры научились делать это лакомство не хуже французов, и, наверное, каждый из нас может это сегодня подтвердить.

СКЕПТИК

Может быть, Атлантида – это Европа?

Александр Грудинкин

И а этом~то острове, именовавшемся Атлантидой. возникло удивительное по величине и могуществу царство, чья власть простиралась на весь остров, на многие другие острова и на часть материка, а сверх того, по эту сторону пролива они овладели Ливией вплоть до Египта и Европой вплоть до Тиррении.

Платон. «Тимей» (перевод С. Аверинцева)

Подумать только, более десяти тысяч книг повествуют об Атлантиде, острове, который впервые описал греческий философ Платон в своих диалогах «Критий» и «Тимей». Десять тысяч книг! И чуть ли не в каждой – новое место катастрофы и новая дата гибели легендарной страны. Получается, что события, описанные Платоном, могли протекать с 80 ООО года до новой эры вплоть до 1200 года до новой эры. Но как можно найти что-то в таком интервале времени!

Однако археологи, искавшие Атлантиду «на кончике пера», открывали ее следы везде. И очень возможно, что места поисков когда-нибудь совпадут со всеми топонимами на нашей планете. Древнюю страну ищут то в горах на высоте 3400 метров над уровнем моря (Боливия), то в Атлантическом океане на глубине 2500 метров ниже уровня моря. Поразительно! Но всякий раз авторы гипотез находят веские основания, чтобы доказать присутствие погибшей цивилизации именно в полюбившемся им месте. Любой клочок Земли может стать Атлантидой – вот что интересно, парадоксально и… тоже загадочно.

* Азорские острова? Конечно. Неподалеку от них, на дне моря, обнаружили глыбы застывшей лавы. В таком случае Атлантиду, как и Помпеи, погубил вулкан.

* Греческий остров Санторин? Он был разрушен грандиозным извержением вулкана и частично погрузился в море. Возможно, Атлантида лежала здесь, неподалеку от Египта.

* Озеро Титикака в горах Южной Америки? Да, ведь оно лежит на высокогорном плато, по всему схожим с Атлантидой, как ее описал Платон: «Весь этот край лежал очень высоко и круто обрывался к морю, но вся равнина, окружавшая город и сама окруженная горами, которые тянулись до самого моря, являла собой ровную гладь». С двух сторон его окружают хребты Кордильер. Здесь, на плато, археологи обнаружили остатки искусственного канала длиной 25 километров и шириной 184 метра. Чем не Атлантида?

* Антарктида? А почему бы и нет? В отдаленные времена, по уверениям некоторых псевдоученых, Антарктида являлась обширным архипелагом, где не было привычной теперь громады ледников, а жили люди. Позднее, когда магнитные полюса Земли в очередной раз поменялись, им пришлось покинуть свою страну, но память о ней они сохранили, расселившись по свету.

Несть предела выдумкам энтузиастов. ‘Причина околонаучной путаницы понятна. Рассказ Платона об Атлантиде содержит несколько сотен строк и обрывается буквально на полуслове. «Большая часть диалога «Критий» либо утеряна, либо недописана самим Платоном, причем эта часть являлась бы самой интересной» – отмечала известный советский филолог А. Тахо-1оди. Сам Платон назвал свой рассказ «истинной правдой» и приписал его афинскому политику и мудрецу Солону, жившему в VI-V веках до новой эры. В свою очередь, Солон узнал об Атлантиде, побывав в египетском городе Саис. И вот здесь- то, расспрашивая о древних временах самых сведущих жрецов, он узнал про остров, что «превышал своими размерами Ливию и Азию, вместе взятые», остров, с которого легко было перебраться «на противолежаший материк», остров, который исчез, «погрузившись в пучину». Жрецы поведали ему, что произошло это девять тысяч лет назад. Остров же был сказочно богат: он давал «любые виды ископаемых твердых и плавких металлов», а еще «самородный орихалк, по ценности своей уступавший тогда только золоту… и испускавший огнистое блистание». Остров был покрыт лесом, который «доставлял все, что нужно, для работы строителям, а равно для прокормления диких и домашних животных».

Некогда, гласило предание, этот остров получил в удел бог Посейдон и населил своими детьми. Старший из них – Атлант – получил в удел обширное царство на острове. Девять братьев его – Евмел, Амферей, Евэмон и другие – стали властвовать над окраиной Атлантиды и другими островами «моря, что именуется Атлантическим». Каждые пять-шесть лет цари собирались на семейный совет, обсуждая, как увеличить достаток в стране и ее могушество. Местом встречи был храм Посейдона, стоявший «в средоточии острова»*

Такими маршрутами племена северян двигались в сторону Малой Азии и Египта

Так была или нет…

…реальная подоплека в этом рассказе? Дата, указанная Платоном, 9600 год до новой эры, вызывает у многих недоверие. Уж слишком рано, подозрительно рано появилась цивилизация атлантов. Пройдет почти семь тысяч лет, и лишь тогда свет мудрости забрезжит в Египте. Почти восемь тысяч – и лишь тогда расцветет крито-минойская цивилизация. Спрашивается, верна ли платоновская дата?

Но разве не могло быть, что Солон, записывая сказание об Атлантиде, допустил одну вполне простительную ошибку, которая впоследствии сыграла роковую роль? Он без обиняков принял на веру срок, подсказанный египетскими жрецами, – девять тысяч лет назад. А если предположить, – это всего лишь гипотеза! – что жрецы вели счет времени не по Солнцу, а по Луне? Тогда от разговора с ними до гибели Атлантиды прошло девять тысяч… лунных месяцев. В таком случае Атлантида погибла около 1200 года до новой эры, на исходе бронзового века. Это уже совсем другое дело.

В этой дате кроется важный смысл. Около 1200 года всю тогдашнюю ойкумену потрясают страшные катастрофы: на всем протяжении от Греции до Египта все воюют друг с другом. Не извержения вулкана губят культуры того времени и не падения метеоритов в Атлантику, а мировая война. После нее множество людей погибли или попали в рабство. Тогда и родился миф о таинственной стране – Атлантиде.

А началось все с изменения климата. Громадные приливные волны стали обрушиваться на побережье Северного моря, низменности были затоплены. На обширной территории Европы – в Англии, Германии, Нидерландах, Бретани – начался голод. В ту пору здесь жили племена, хоронившие своих покойных на необычный манер: они кремировали их, а прах помешали в керамические сосуды, погребальные урны. Археологи так и назвали их культуру – культурой полей погребальных урн.

Чтобы выжить, племена двинулись на юг. Ведь они знали, что где-то на юге лежат богатые страны – Греция, Египет. Издавна они торговали с южанами, выменивая товары на янтарь, который часто находили на берегу моря. На этот раз к берегам Средиземного моря шли не отдельные торговцы, а целые народы, вооруженные бронзовыми мечами, копьями, круглыми щитами, а также рогатыми шлемами, наподобие тех, что через тысячи лет носили норманны. Фрески египтян и греков запечатлели облик этих рослых, воинственных северян.

Колонны беженцев все разрастались. Огромной волной они захлестнули Венгрию, докатились до Македонии, осадили Афины, пересекли Малую Азию и достигли нильской дельты, где в конце концов и были уничтожены войсками египтян.

Первое нашествие европейских племен на Египет отбил фараон Мернептах в 1219 году до новой эры. Шестичасовая битва стоила «варварам» почти девять тысяч человек убитыми и свыше десяти тысяч пленными. Однако вскоре на страну обрушилась новая, более мощная волна переселенцев. На этот раз они не только двигались посуху, но и плыли на лодках, за что и получили памятное название «народов моря». Лишь в 1170 году фараон Рамсес III окончательно разбил непрошеных пришельцев. Он был так горд своей победой, что велел запечатлеть сцены битв на стенах храма в Мединет-Хабу. Изображений было столько, что они заняли десять тысяч квадратных метров. В завещании Рамсеса III говорится: «Я повергнул их в кровь, сделав из них горы трупов. Заставил я их уйти до границы Египта. Привел я тех, кого оставил живыми… Их жены и дети – в количестве десятков тысяч, их скот – числом в сотни тысяч» (перевод И. Сологуб).

Именно победа над «народами моря», невесть откуда взявшимися воинственными людьми, и породила, как полагают некоторые исследователи, легенду об Атлантиде.

Интересно, что…

…многие сделанные в последнее время археологические находки подтверждают эту довольно странную гипотезу. Немецкий историк Юрген Шпанут обследовал остров Гельголанд. Три с половиной тысячи лет назад Гельголанд был горой, высившейся среди прибрежных низинных районов, часто затопляемых морем. Шпанут обнаружил остатки вала, сложенного из камней красного, белого и черного цвета. А ведь Платон писал: «Этот остров… пари обвели круговыми каменными стенами… Камень белого, черного и красного цвета они добывали в недрах срединного острова». Впрочем, несмотря на это, многие ученые не поставили знак равенства между Гельголандом и Атлантидой.

Ведь Атлантиды, о которой повествуют тысячи книг, очевидно, не было. Вполне возможно, что под этим собирательным названием скрывались земли, лежавшие для египтян далеко за Гибралтарским проливом, то есть побережье Центральной и Северной Европы и Британские острова. Сведения об этих землях доходили до египтян отрывочно, порой в фантастически искаженном виде. Их приносили чаще всего то чужеземные купцы, умевшие объясняться лишь на пальцах, то пленные, косноязычные враги.

Египтяне плохо знали географию Европы, хотя и торговали с ней. Для жителей Египта лежавшая к северу от них часть света казалась обширным архипелагом. Разные правители владели отдельными его островами, и один из них, «равный среди равных», вероятно, был «первым» и самым могущественным властителем, как было то в Атлантиде.

Жрецы подробно рассказали об удивлявшей их архитектуре атлантов. Как тут не подумать о том, что «народы моря», как и отдельные купцы, видимо, донесли до египтян сведения о громадных постройках, возведенных где-то на севере, «на одном из островов». Возможно, молва, путая и переиначивая все подряд, поведала египтянам о британском Стоунхендже или мегалитах Бретани, приписав их делу рук атлантов. Если египтяне узнавали об этих сооружениях, они, несомненно, думали, что речь идет о храмах или царских дворцах.

Однако они ошибались. К северу от Альп тогда не было никаких царских дворцов. Возможно, они думали, что там живут таинственные «варварские» правители, чьи армии дважды обрушивались на страну? Отсюда и «золотые стены и серебряные потолки». Ведь точно так же и крестоносцы верили, что на Востоке возводят дворцы и башни из драгоценных металлов.

Мегалиты Бретани напоминают легендарную архитентуру Атлантиды

В представлениях египтян…

…северные «варвары» жили где-то среди гор, на нескольких островах, разделенных то ли проливами, то ли каналами. В дремучих лесах водились огромные звери, а на некоторых островах были громадные каменные постройки – храмы и дворцы, богато украшенные. Правили ими несколько царей. Поклонялись они, несомненно, богу моря и потому так смело устремлялись на лодках сквозь грозные волны. Люди эти были очень воинственными и, как убедились современники Мернептаха и Рамсеса III, «всех превосходили твердостью духа и опытностью в военном деле».

Долгое время они держались в основном «по ту сторону Геракловых столпов», не смешиваясь со «всеми теми, кто жил по сю сторону». Лишь некая внезапная катастрофа, думали они, видимо, гибель их острова от извержения вулкана или землетрясения (как погиб несколько веков назад близкий к Египту Санторин), погнала этих людей к берегам Египта, где они были разбиты и рассеяны, ибо, как заявил в конце своего отрывочного рассказа Платон, «бог богов… помыслил о славном роде, впавшем в столь жалкую развращенность, и решил наложить на него кару».

Слишком фантастично, скажете вы. Но не торопитесь. Вспомните, сколько небылиц европейцы не далее как в средние века рассказывали об Индии, стране, куда какому-нибудь викингу или ганзейцу было добираться так же трудно, как жителю Саиса на Гельголанд или в Стоунхендж. Известия о далеких странах приносили посредники-толмачи, умевшие изъясняться почище «испорченного телефона», а непонятное дополняла фантазия. Так родилась Атлантида.

Конечно, Платон дотошно записал известный ему рассказ, но строгой веры ему подобало не больше, чем его современнику Аристотелю, утверждавшему, например, строго научно, что «у речных угрей нет пола, нет икры, молок; их порождают недра моря». Из тех же «недр моря» взялись «народы моря» – воинственные европейцы, памятью преданий превращенные в атлантов.

Лауреаты журнала ««Знание – сила» 2001 года

Геннадий Горелик -

давний и непременный автор нашего журнала. Опубликовав целую серию портретов замечательных ученых и и стори ко-физических очерков, вышел на «большие формы», издав книгу об Андрее Сахарове (о ней – в №№ 1 и 5). Также не могли не привлечь внимания читателей его статьи «Gloria mundy» о безвременно погибшем выдающемся ученом М. П. Бронштейне (№ 7) и «Две параллели между тремя перпендикулярами» – о новом взгляде на «отцов» водородной бомбы (№ 9).

Кирилл и Наталия Ефремовы –

выпускники МГУ, читают лекции студентам-психологам. Свои рассказы всегда создают вместе (даже если подписано одним именем). Задача одного соавтора – рождать необычные идеи и такой же текст, другого – терпеть этот шум, в нужные моменты изумляться или хмуриться и по первому требованию давать любые сведения про обезьян.

Андрей Юрганов -

историк, профессор, ученик знаменитого Кобрина, сегодня – один из самых талантливых и ярких исследователей истории и культуры средневековья Руси. Обратившись к дневникам Степана Борисовича Веселовского, он явил лучшие и интереснейшие стороны таланта не только автора дневника, но и свои собственные.

Татьяна Царевская -

по образованию историк, по профессии – архивист. Несмотря на свою молодость, двадцать лет провела на Пироговке, 17 – в Центральном архиве. Последние десять лет занимается изданием архивных документов, считая свое занятие самым важным и интересным. И если бы это не было профессией, делающей счастливой, говорит она, это было бы счастливым хобби. Кстати, кое-что из документов, прежде чем попасть в книги, попадает на наши страницы. За что Татьяна Царевская и стала лауреатом.

АКАДЕМИЯ ВЕСЕЛЫХ НАУК

Доколе будем терпеть глумление над нами?..

Игорь Андреев

Кажется, никогда за всю историю отечественного книгопечатания на читателя не обрушивалась такая лавина книг. Книги го истории в этом лавинном потоке занимают не последнее место. Однако обилие не радует. Очень скоро становится ясно, что большинство романов скроено по общим меркам и похоже друг на друга, как пироги одной выпечки. Бороться с этим бедствием бесполезно. Зуд писательства приобретает эпидемический характер.

Но – нет худа без добра. Широкие массы обретают уверенность в собственном даровании. Теперь каждый может внести свой скромный вклад в литературу.

Для доказательства мы предлагаем вниманию читателя вариант остросюжетного историко-эпического романа, построенного в полном соответствии с утвердившимися ныне канонами. В романе, как и положено, есть грозный и справедливый государь, представители элиты (патриоты и изменники) и протестующие, но патриотически настроенные выдвиженцы из угнетенных масс.

Для удобства роман можно отнести как к допетровской России, так и к послепетровской – кто как пожелает, поскольку разницы нет никакой (для романа из жизни XVIII века надо лишь изменить некоторые слова, что сделано для наглядности в представленном тексте).

Достоверность романа обеспечивают строго научные комментарии (они всегда производят впечатление), которые даны в сносках. Таким образом, наш эпохальный образец несет не только высокую эстетическую, но и познавательно-образовательную нагрузку.

На переломе. Роман из жизни Московского царства (Российской империи)

Глава 1. Штурмом брать животы!

Царь (император) хмуро сидел на троне, выщипывая бороду (теребя голый подбородок) и сверля бояр (сенаторов) гневными очами (глазами).

– Так как же, бояре (господа сенаторы)? Доколе будем терпеть глумление над нами немцев?!

– Куда нам с ними, государь (ваше величество), тягаться, – простодушно встрял (произнес) боярин (сенатор) князь Федор Иванович Долгополов, известный космополит[1] и хапуга. – Весь дефицит[2] чрез них, проклятых, идет. Три шкуры дерут (ассигнациями), а деваться некуда – надо терпеть.

– Может тебе, Федька, и сподручно терпеть, а нам не с руки, – вспылил гордый князь Василий Михайлович Химки-Ховрино. – Вели, государь (ваше величество), немцев с царства (из империи) выбивать и нашим товаром жить.

Долгополов раскатисто рассмеялся.

– Совсем ополоумел князь! Да где это видано, чтобы мы нашим товаром жили?! Чай[3] , не варвары какие, XVI (XVIII) век за окном. Ты, князь, видать ум свой в кабаке (трактире) пропил, раз такое плетешь.

Пикировка бояр (господ сенаторов) вывела царя (императора) из себя. Он хватил посохом по полу (кулаком по столешнице) и закричал:

– Стыдитесь! Лаетесь, аки псы, когда немцы державу нашу растаскивают[4] . За такую вашу дурь в опалу вас, на дальнее воеводство (губернаторство). Тебя, Васька, в Астрахань, тебя, Федька, в Архангельск. Вон с глаз моих!

Вельможи, горько плача и скаредно (по-французски) ругаясь промеж себя, отправились в ссылку. Наступила тягостная тишина, которая бывает только при абсолютизме (просвещенном абсолютизме), и лишь думный дьяк (тайный советник) Агей Крюк, человек умный, но со связями, осмелился нарушить ее.

– Немцы ловки, слов нет, но и у нас на их заморский товар свой есть. Прикажи, государь, и мы их квасом сомнем.

– Ой, ли? – хором засомневались погрязшие в консерватизме бояре (сенаторы).

– Истину говорю! Что их прокисшее вино против нашего квасу, особенно клюквенного или медового? До самой Гишпании (Испании) квас повезем и рынки повоюем.

Царь (император) обрадовался. Хоть и скуповат был, а тут не устоял, расщедрился, – одарил Крюка ласковым взглядом (орденом).

– Дело говоришь, Агей! Вот вам мой указ. Везти квас за море, штурмом брать немецкие животы!

Глава 2. Заговор немцев

Английский шпион и посол граф Кальве, тайный приверженец пуритан[5] , принимал на Старом Посольском дворе в Москве (в посольском особняке в Петербурге) французского посла и шпиона маркиза Вискаса. Оба смертельно ненавидели друг друга, особенно после того, как граф выиграл у маркиза в дурака конюшню в самом центре столицы. Но на этот раз политические соображения перевесили мелкие дрязги.

– Московиты подымают голову. Я боюсь за наших пивоваров, – признался граф Кальве.

Вискас, как истинный француз, был ветреней и беспечен.

– Вы имеете в виду интригу с квасом? У них ничего не выйдет. В Лувре (в Версале) не станут хлестать квас вместо шампанского.

Граф недобро усмехнулся вставными челюстями.

– Кто знает – кто знает. Вы когда-нибудь пили квас? Нет, не тот, что продают на улицах. Настоящий, домашний. У меня его Акулька (мадмуазель Акулина) готовит.

Граф достал из погреба запотевший кувшин и разлил квас в венецианские чарки.

– За здоровье их величеств, – провозгласил маркиз, выуживая из кармана закуску – горсть чеснока и сардины. – Что это за прекрасный напиток? Неужели квас?

– Да, и он разорит виноградарей вашей бедной Франции.

– Нет-нет, я знаю московитов (русских). Они не выдержат технологии.

– Увы, маркиз, на этот раз они серьезно настроены. Даже купили в штатах[6] импортное оборудование – обручи на бочки.

– О, Пресвятая Дева! – схватился в отчаянье за парик Вискас. – Как нам спасти цивилизацию?!

– Наконец-то вас проняло, – обрадовался англичанин. – К счастью, у меня созрел превосходный коварный план…

Глава 3. Луидорами нас не купишь!

– Легких кафтанов побольше кладите, – приказывал Химки-Ховрино слугам, укладывавшим сундуки (чемоданы) в телеги.

– И шубы, шубы тоже, – запричитала боярыня (сенаторша) Марфа.

– Цыц, глупая баба (для XVIII тоже баба)! – прикрикнул на жену Василий Михайлович. – В жару едем, без шуб обойдемся.

– Как без шуб? Ведь моль побьет (из моды выйдет).

– Ну и пускай разор, пускай нишета! Все равно в мире правды нет. Вон Федьке Долгополову как повезло. На холодок едет, елками дышать. Где справедливость?

В дверь постучались. Вошедший холоп (мажор) доложил:

– Немец из фряжской земли к боярину на два слова (на аудиенцию) просится.

– Вот нелегкая принесла! Проси. А ты, матушка, ступай, нечего на немцев зенки пялить.

Боярин (сенатор) блюл свою нравственность и жену никому не показывал.

– Мое сердие обливается кровью, – начал хитрый, как Одимей[7] , маркиз Вискас. – Я отписал в Лувр (Версаль). Весь двор в скорби. Такой великий ум – и в такую глушь!

– Плевать я хотел на твой Лувр (Версаль) с колокольни Ивана Великого, – ответил прямодушный Химки-Ховрино. – Лучше говори, зачем пришел. Чай, не чай[8] (кофе) со мной пить.

Маркиз, привыкший к коварной европейской учтивости, был смущен такой простотой.

– Слышал я, что государь ваш по навету дьяка (тайного советника) Крюка вздумал торговать с нами квасом. То зело прискорбно, ибо кваса мы не пьем и окрошки не едим. Так вы бы, князь, это дело испортили и Крюка опозорили. Тогда его в опалу, а вас в Москву.

– Это как же… испортить?

– Очень просто. Как придет к вам указ караван с квасом собирать, так вы его окольным путем через Индию отправляйте. Известно, товар скоропортящийся, по дороге скиснет; а коли на то в деньгах нужда – вот! – и маркиз широким жестом высыпал на стол новенькие луидоры.

Химки-Ховрино, хотя и был боярином (сенатором), но в душе оставался патриотом. Он побледнел и взвился.

– Ах ты, погань фряжская (французская)! Вздумал меня купить луидорами! Вискас опомниться не успел, как Василий Михайлович сгреб его за грудки и выбросил в повалушное окно.

Глава 4. Гинеи-шиллинги на бочку!

– Шуб и шапок поболе кладите, – кричал боярин Долгополов слугам, укладывающим рухлядь в сани (карету).

– А летники и сарафаны куда? – запричитала боярыня (сенаторша) Дарья.

– Цыц, глупая баба. – осадил жену князь. – В холод, в сугробы едем, зачем сарафаны.

– А если без присмотра растащат?

– Ну и пускай тащат. Все равно правды нет. Вот Ваське Химки-Ховрину опала досталась. Не опала – юга и курорт[9].

Вбежавший в светлицу (кабинет) слуга доложил:

– К вашей милости немец англитской земли просится.

Одетый во все ношенное граф Кальве сразу перешел к делу.

– Не буду лукавить, боярин (сенатор). Ваш отъезд для нас – нож в сердце. Лондон скорбит. В Сити[10] – самострелы. Но у нас – граф поднял палец – не принято бросать хороших людей в беде.

– Неужто из-за меня войну объявите?

– Мы бы с удовольствием. Но сейчас у нас денежные затруднения. Однако есть другой способ…

– В эмиграцию не поеду. Я вам не какой-нибудь Курбский[11] .

– Зачем же в Лондон, когда можно и здесь. Прикажите кораблям с квасом из Архангельска вкруг Америки плыть. Гладишь, и сгинут в морской пучине. Государь на вашего недруга Агейку Крюка рассердится. Его – на плаху (в темницу), тебя, боярин (сенатор), назад в Москву.

– Опасное дело, – заколебался Долгополов, – фунты-гинеи дашь?

– Сколько угодно – все на бочку!

Князь шаркнул горлановую шапку (шляпу с позументом) об пол.

– Эх, жисть наша боярская (сенаторская), каторжная. По рукам!

Глава 5. Справедливый государь

Царь (император) скучал. Он смотрел в слюденное (застекленное) оконце, сочившееся чахлым светом, и вздыхал. Было от чего придти в уныние. Прошел год, а в стране не было ни кваса, ни денег (валюты). Вчера он даже решил отрубить голову (отдать в Тайную экспедицию) Крюку, но одумался – пускай еще ее поносит.

В сенях (вестибюле) послышался шум. Двери распахнулись и в покои, размахивая грамоткой (депешей), ворвался расхлестанный Агей Крюк.

– Великий государь (ваше императорское величество), важные вести!

– Говори.

– Посольская отписка из Италии. Караван с квасом прибыл в Италию из Астрахани. Торговля идет бойко. Квас теснит вино. В Неаполе восстание виноградарей. Разбито десять бочек. Испанский дук (гериог) ввел в город ратных людей…

По мере того как дьяк (тайный советник) читал, лицо царя светлело.

– Слава Богу, – наконец, сказал царь[12] (император[13] ). – Отпишите в Астрахань боярину (сенатору) Химки-Ховрино с похвалою: за то, что караван хорошо снарядил, я его прощаю и велю еще три года воеводою (губернатором) в Астрахани сидеть. А что про морской караван слышно? Давно от князя Долгополова известий нет.

– Великая измена, государь. Федька Долгополов вкупе (в аллиансе) с ворами, немцами графом Кальве и маркизом Вискас такую шкоду учинили, что язык немеет.

Просветлевшее лицо царя (императора) снова потемнело.

– Говори.

– Разреши, государь, человека привести, который про измену проведал и донес.

Царь (император) сурово кивнул сумрачной головой.

Двое стрельцов (кавалергардов) ввели в палату (зал) мужика. По тому, как запахло луком, чувствовалось, что мужик из самой гущи народа. Царь (император) поморщился, но стерпел.

– Как звать?

– Мишка аз.

– Вор (бунтовщик)?

– Разинец (пугачевец), – гордо ответил Мишка.

– Ишь ты, смелый какой, – недобро усмехнулся царь (император). – А почто мне помогаешь, на боярина (сенатора) Долгополова доносишь (фискалишь)?

– Нет мочи смотреть, как изменник народный продукт губит. В Архангельске сам слышал, как он твоим государевым словом приказал квас вокруг Америки вести. Для выдержки, говорит. А губит квас воевода (губернатор) по наущению немцев, супротивников московских (российских)!

– Ах, вор, ах, мерзавец! – заскрипел передними зубами царь (император). – Агей Крюк! Поедешь в Архангельск с розыском. Долгополова в железа и сюда прислать. Пускай в немилости в Москве живет. Корабли из Америки вернуть и отправить в Европу. Послов схватить.

– Никак нельзя. Послы – дипломатическая неприкосновенность. Можно только выслать, – возразил Крюк.

– Вот она, Европа, – в бессилии развел руками царь (император), – даже душу не отведешь. Тогда вот что: Мишку за вести наградить, за воровство – повесить.

– Суров ты, государь, но справедлив, – со вздохом умиления произнес думный дьяк (тайный советник), уводя Мишку награждать и вешать.

Эпилог. Свежий ветер

Свежая куртина (ветер) полоскала широкую холстину парусов. По сходням кораблей крепкие, похожие на Мишку, мужики (бурлаки) споро катали бочки с квасом. Бочки падали в раскрытые рты (зева) трюмов и замирали, бурля вспененным суслом. Ядрено пахло морем, простором и перспективой. Сломленная Европа, вытягиваясь в очереди, вожделенно ждала кваса…

Сноски

1 Здесь – интернационалист.

2 Дефицит – от лат. «Недостаток». Издавна существовал на Руси, что неопровержимо доказано крестьянскими бунтами и городскими восстаниями.

3 Не путать с чаем – напитком.

4 Я переносном смысле. Имеется в виду неэквивалентный обмен – товары на энергоресурсы (дрова) и полезные ископаемые (меха).

5 Разновидность непьющих людей в Англии, занятых первоначальным накоплением капитала.

6 Не путать с США. Здесь – Голландия.

7 Злостный неплательщик алиментов из греков. Был опознан и изобличен женой Пенелопой. Символ хитрости.

8 Здесь как раз чай, как чай – импортный китайский напиток из растения, произрастающего в Краснодарском крае.

9 Такого термина в те времена не было, но в историческом романе допускаются маленькие неточности.

10 Деловая часть Лондона, где располагались банки и ростовщики.

11 Первый грамотный диссидент, известный тем, что переписывался с царем Иваном Грозным.

12 Царь был верующим.

13 Хотя император был масоном, в глубине души он тоже верил в Бога.

МОЗАИКА

Каменный цветок

Хризантема – один из любимых цветов китайцев. Ее любили всегда.

Она воспета во многих стихах поэтов, живших в различные эпохи.

В провинции Цзянси найдены залежи оригинального камня, вид которого напоминает хризантему. Это окаменевшие морские водоросли 270-миллионолетней давности. От долгого пребывания в воде расходящиеся из центра каменные лучи стали тонкими и гладкими. Сегодня изделия из такого камня пользуются в Китае большой любовью и популярностью. Разумеется, «лепестки» каменных хризантем немного выправляются, чтобы придать «цветку» соответствующую форму.

Диаметр крупных каменных хризантем может достигать нескольких десятков, а самый маленький – двух-трех сантиметров. Легкая шлифовка и полировка естественного каменного цветка придают ему необыкновенное изящество.

Согласно традиции

Служащие небольшого британского банка при многие годы службы клерки привыкли, что первый опоздавший с британской лаконичностью сообщает: «Туман», и невозмутимо писали напротив своей фамилии: «То же самое». И с годами они так привыкли к этому ритуалу, что уже не читали, о чем говорит первая запись И вот недавно первый нарушитель трудовой дисциплины указал в книге необычную причину опоздания: «Жена родила двойню». Приверженные традиции коллеги, не читая, приписали ниже: «То же самое».

Бридж в четыре руки

Можно ли обучить шимпанзе играть в карты? Профессиональный игрок в бридж американец Г. Тейлор решил доказать друзьям, что в этой игре нет ничего сложного и любой может освоить это искусство.

В течение месяца он ежедневно тренировал трехлетнего примата, проводя с ним все свободное время. Смог или нет «наш предок» освоить это ремесло, неизвестно. Накануне выпускного экзамена ученик сбежал из дома. Наверное, решил самостоятельно, следуя примеру своего наставника, зарабатывать себе на жизнь.

Говорят, что недавно в одном из местных казино объявился экстравагантный, но очень богатый игрок. Он не говорит, у него волосатые руки и небритое лицо, зато в бридж играет великолепно!

Что в имени тебе моем

Несколько десятков магазинов родного города Чан-чунь обошла выпускница торгового техникума по имени Пей – и ни в одном ее не взяли на работу. Коммерсантов не волнуют ни оценки в дипломе девушки, ни умение общаться с людьми, ни прекрасное знание конъюнктуры. Едва заслышав ее имя, директора магазинов машут руками и указывают соискательнице на дверь. Дело в том, что Пей в переводе с китайского означает «потеря денег».

Тайна «пуховой комнаты»

Индейцы племени майя еще в 1000 году до новой эры с невероятной точностью вычисляли расположение звезд на небе. Астрология считалась у древних майя тайной наукой и передавалась из поколения в поколение, и познания в ней за прошедшие тысячелетия, видимо, не угасли, а успешно развивались.

Такой вывод напрашивается после заявления Конфедерации объединенных коренных жителей Гондураса, созванной нынешними майя, где они потребовали возвращения им сокровища, в 1525 году захваченного испанскими конкистадорами, обнаружить местонахождение которого до сих пор не удалось.

Речь идет об уникальных произведениях искусства – гобеленах, настенных коврах и балдахинах, выполненных из миллионов перьев колибри, некогда украшавших спальни высших жрецов майя. Комплекс называется «пуховой комнатой» и был подарен испанским королем Карлом II саксонскому курфюрсту Августу Сильному, который так хорошо припрятал сокровища, что о нем позабыли и след его затерялся.

По утверждению нынешних майя, их астрологи определили, что «пуховая комната» находится во дворце Морицбург неподалеку от Дрездена, и теперь требуют ее возвращения. Нынешние владельцы сокровища, хранившие его в глубокой тайне, отдавать «пуховую комнату» не намерены. По современным международным законам она безраздельно принадлежит им.

Характер – по бровям

Как только ни определяют характер человека – по глазам, носу, губам. Но. оказывается, еще и по бровям.

Маленькие бесформенные брови – у людей неуравновешенных и ненадежных. Треугольные свидетельствуют о замкнутости. Их обладатель обычно достигает задуманного.

Брови, поднимающиеся к середине лба, – признак буйной фантазии и литературного дарования. Брови, вытянутые в линию, – примета ярко выраженной личности. Такой человек склонен к перемене мест, любит путешествовать, но в любви непостоянен.

Длинные, широкие и густые брови присущи людям со спокойным характером, с достаточно твердой волей. Как правило, такие люди обладают острым, пытливым умом и ведут трезвый образ жизни.

Выручили пельмени

В одном из итальянских городов двое пенсионеров просидели в лифте целую неделю. Пожилая пара застряла в лифте собственного двухэтажного дома. Поскольку в кабине не было сигнализации, они не могли дать знать о случившемся. Стариков освободили только после того, как их сын спохватился и начал разыскивать родителей. Все это время пенсионеры питались сырыми пельменями, которые намеревались положить на хранение в подвал дома.

Целители искушают?

Читайте в следующем номере.

Content

Знание-сила, 2002 №05 (899)

Ждать у моря погоды

Русский физик Василий Петров

НОВОСТИ НАУКИ

Стакан – полупуст? Или – полуполон?

Точка бифуркации пройдена, мы идем к унитарному авторитарному государству…

Крупный капитал хочет выйти из тени

Бандиты становятся респектабельными

Право на труд н болезнь, зарплату и отпуск

Мир Зазеркалья

Управление поведением и сознанием человека

Тайны нашего сознания

Человек-волк

Почему люди верят в Бога?

ВО ВСЕМ МИРЕ

От умножителей атомов до медицинских нанороботов

Образы российского пространства

Теплый трон Будды

Как человек сам себя сотворил

Медвежий угол Европы

Вернер Гейзенберг и атомная бомба: новые споры

А была ли бомба?

Жизнь как искусство невозможного

Ассасины, или Люди гашиша

Может быть, Атлантида – это Европа?

Лауреаты журнала ««Знание – сила» 2001 года

Доколе будем терпеть глумление над нами?..

На переломе. Роман из жизни Московского царства (Российской империи)