Мэри Хиггинс Кларк, Алафер Бёрк

Убийство Золушки

Mary Higgins Clark and Alafair Burke

The Cinderella Murder

Copyright © 2014 by Mary Higgins Clark. Originally published by Simon & Schuster, Inc.

© Петухов А.С., перевод на русский язык, 2015

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2015

Уважаемый читатель!

Не так давно мой издатель предложил идею, которая меня увлекла. Вместе с каким-нибудь коллегой-писателем мы должны использовать основных героев моей книги «Ты меня заворожил» в серии романов. И вот в соавторстве с Алафер Бёрк, писательницей, которой я давно восхищаюсь, мы создали это произведение. В нем, как и в других, которые за ним последуют, свидетели и члены семей жертв неразгаданных убийств будут приглашаться для участия в телевизионном ток-шоу через много лет после совершения самого преступления. Целью встречи будет поиск улик, которые могли были быть пропущены во время первоначального расследования.

Надеюсь, что роман вам понравится.

Было два часа утра. Как раз вовремя, уныло подумала Розмари Демпси, открывая глаза и поворачиваясь на бок. Каждый раз, когда ей предстоял важный день, она неизбежно просыпалась среди ночи и начинала беспокоиться, что что-то пойдет не так.

Так происходило всегда, с самого детства. И вот теперь, в возрасте пятидесяти пяти лет, находясь замужем уже тридцать два года и имея дочь, красавицу и умницу девятнадцатилетнюю Сьюзан, она продолжала волноваться, просто как какое-то живое воплощение Кассандры[1]. ЧТО-то ОБЯЗАТЕЛЬНО ДОЛЖНО СЛУЧИТЬСЯ.

Спасибо тебе, мамочка, подумала Розмари, спасибо тебе за то, что ты всякий раз задерживала дыхание, будучи уверенной, что торт, который я готовила для папочки, не получится. А не получился он только один раз – самый первый, когда мне было восемь лет. После этого торт всегда получался идеальным. Я была очень горда собой. А потом, когда мне было уже восемнадцать и я приготовила папе торт на день рождения, ты сказала мне, что все эти годы готовила еще один торт на тот случай, если мой не удастся. Я была настолько поражена и шокирована, что первый и последний раз в жизни открыто продемонстрировала неповиновение, выбросив готовый торт в мусорное ведро.

Ты рассмеялась, а потом попыталась извиниться. «У тебя множество других талантов, Рози. Но давай согласимся, что на кухне ты совершенная недотепа».

Ты находила и другие возможности показать мне, что я недотепа, подумала Розмари. «Рози, когда застилаешь постель, убедись, что покрывало свисает с обеих сторон одинаково. Для этого необходимо всего несколько минут. Будь повнимательнее, Рози. Когда ты читаешь журнал, не бросай его на журнальный столик, а аккуратно положи в стопку вместе с другими».

И даже теперь, когда я абсолютно уверена, что могу устроить званый обед или приготовить торт, я всегда боюсь, что что-то пойдет не так, подумала Розмари.

Но сегодня повод для волнений, несомненно, был. Сегодня у Джека шестидесятилетний юбилей, и вечером к ним на праздник придут шестьдесят друзей. Коктейли и ужин-буфет, который накроет в патио[2] их незаменимый ресторатор. Прогноз погоды говорил о том, что она будет идеальной – солнце и семьдесят градусов[3] тепла.

На календаре было 6 мая, а это значило, что все цветы в Силиконовой долине уже полностью распустились. Их «дом мечты», уже третий по счету с того момента, как они переехали сюда, в Сан-Матео, тридцать два года назад, был построен в тосканском стиле. Каждый раз, подъезжая к нему, Розмари влюблялась в него вновь и вновь.

Все будет хорошо, попыталась она успокоить свое волнение. И, как всегда, я приготовлю для Джека праздничный шоколадный торт, и он выйдет на славу, и все наши друзья получат удовольствие и будут говорить, что я настоящее чудо. «Ваши приемы всегда идеальны, Рози… Ужин был превосходен, дом просто восхитителен…» – и так далее и тому подобное. А внутри у меня все будет дрожать от волнения, уныло подумала она, и никуда я от этого не денусь.

Осторожно, чтобы не разбудить мужа, Розмари стала вертеться в кровати, пока наконец не уткнулась ему в плечо. Его ровное дыхание подсказало ей, что он, как всегда, наслаждается своим безмятежным сном. Он это заслужил. Так много работает… И, как она это часто делала, пытаясь справиться со своими приступами волнения, Розмари стала вспоминать о приятных моментах в своей жизни. И начала она с того дня, когда встретила Джека в кампусе[4] университета Маркетт. Розмари училась в последнем классе школы, а он – на юридическом факультете. Это была любовь с первого взгляда, как в сказке. Они поженились, как только она окончила школу. Джек был настолько увлечен новыми технологиями, что в его речи постоянно проскакивали слова «роботы», «телекоммуникации», «микропроцессоры» и нечто, что он называл «работой в сети». Через год после свадьбы они переехали в Северную Калифорнию.

А ведь я всегда хотела жить в Милуоки, подумала Розмари. Я бы и сейчас переехала туда, ни минуты не раздумывая. В отличие от большинства людей, мне нравятся холодные зимы. Хотя переезд сюда пошел нам на пользу. Джек работал руководителем юридического отдела компании «Вэлли Тех», одной из крупнейших исследовательских компаний в стране. А Сьюзан родилась уже здесь. После десяти лет непрерывных молитв мы наконец смогли прижать ее к груди…

Розмари глубоко вздохнула. К ее сожалению, Сьюзан была калифорнийкой до мозга костей. Дочь абсолютно точно лишь с негодованием фыркнет на любое предложение переехать куда-нибудь. Розмари постаралась не думать о том, что в прошлом году Сьюзан выбрала для учебы Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе – прекрасное учебное заведение само по себе, но ее очень беспокоило, что ехать до него на машине надо было полных пять часов. А ведь ей предлагали Стэнфордский университет, который был расположен гораздо ближе… Вместо этого она, не задумываясь, отправилась в Лос-Анджелес, скорее всего, потому, что ее ни на что не годный приятель Кит Ратнер уже учился там. Боже мой, только бы она не выскочила за него замуж!..

Последний раз Розмари посмотрела на часы в половине четвертого утра и заснула с пугающим чувством уверенности, что сегодня обязательно случится что-то ужасное.

Она проснулась в восемь часов, на час позже обычного. Разозлившись на самое себя, выскочила из кровати, набросила халат и спустилась вниз.

Джек был еще на кухне. В одной руке он держал чашку с кофе, а в другой – разогретый бублик. Одет он был в спортивную рубашку и легкие брюки цвета хаки.

– С днем рождения, дорогой, – обратилась к нему Розмари. – Я не слышала, как ты встал.

Он улыбнулся, проглотил последний кусок бублика и поставил чашку на стол.

– И что же, меня в этот день даже не поцелуют?

– Хоть шестьдесят раз, – ответила Розмари и почувствовала, как он обнял ее.

Джек был выше Розмари на целый фут[5]. Когда она влезала в обувь на высоком каблуке, это было не очень заметно, но сейчас, когда на ней были тапочки, муж просто нависал над ней.

Глядя на него, Розмари всегда улыбалась. Джек был красивым мужчиной. Волосы у него все еще оставались густыми – правда, теперь седые, а не светлые, как раньше. Он был сухощавым и мускулистым, а загар выгодно подчеркивал голубизну его глаз.

Сьюзан пошла в него и по виду, и по темпераменту. Она была высокой и гибкой, с длинными светлыми волосами, ярко-голубыми глазами и классическими чертами лица. И мозгами тоже пошла в отца. Всесторонне одаренная, она была одной из лучших в классе не только в технических дисциплинах, но и на уроках по драматическому искусству. Рядом с ними Розмари всегда чувствовала себя серой мышкой. Ее мать считала так же. «Рози, ты в самом деле должна покрасить волосы, а то они у тебя какого-то грязно-коричневого цвета…»

И даже теперь, когда она уже давно красила волосы, Розмари продолжала думать о них как о грязно-коричневых.

Джек получил свой поцелуй и отпустил жену.

– Не ругайся на меня, – сказал он, – но я хочу пойти в клуб и поиграть в гольф до начала праздника.

– Я так и думала. Ну что же, давай! – ответила Розмари.

– Ты не расстроишься, если я тебя покину? Я знаю, что сама ты со мной не пойдешь.

Они оба рассмеялись. Джек слишком хорошо знал, что весь день она будет беспокоиться о мельчайших деталях вечера.

– Выпей со мной еще чашечку, – предложила Розмари, протягивая руку к кофейнику.

– Ну конечно. – Джек выглянул в окно. – Хорошо, что сегодня такая чудесная погода. Мне очень не нравится, когда Сьюзан приходится ехать сквозь дождь и непогоду, но на сегодня прогноз благоприятный.

– А вот мне не нравится, что ей придется уехать завтра рано утром, – заметила Розмари.

– Знаю. Но она хороший водитель и достаточно молода, чтобы успеть восстановиться за ночь. Хотя напомни мне, чтобы я поговорил с нею о продаже машины. Ей уже два года, и она стала слишком часто заезжать на сервис в последнее время. – Джек сделал последний глоток кофе. – Ну, я пошел. Вернусь к четырем. – Быстро поцеловав жену, он исчез за дверью.

В три часа дня, вся светясь от гордости, Розмари отошла от кухонного стола. Торт получился идеальным. Не отвалилось ни крошки, когда она выложила его на блюдо. Шоколадная глазурь, изготовленная по ее личному рецепту, складывалась в слова «С 60-летием, Джек».

Ну, все готово, подумала она. Почему же я никак не могу расслабиться?

Через сорок пять минут, когда Розмари ждала, что Джек вот-вот войдет в дверь, раздался телефонный звонок. Это была Сьюзан.

– Мам, боюсь вас огорчить, но я не приеду.

– Но как же, Сьюзан? Папа очень расстроится.

– Мам, я не звонила раньше, потому что не знала наверняка, – молодой и нетерпеливый голос дочери прерывался. – Мам, СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ Я ВСТРЕЧАЮСЬ С ФРЭНКОМ ПАРКЕРОМ! Он хочет поговорить со мной о моем участии в его новом фильме. Мам, ты помнишь, как я играла в «Домой засветло» перед Рождеством? – Казалось, девочка слегка успокоилась.

– Как же я могу забыть? Ты была просто очаровательна.

– Так все мамы говорят, – рассмеялась Сьюзан. – И правильно. Но в любом случае помнишь Эдвина Ланга, агента, который со мной говорил?

– И о котором ты с тех пор ничего не слышала…

– А вот и нет. Ланг сказал, что Паркер видел пленку. Эдвин записал спектакль и показал его Фрэнку Паркеру. А тот просто сошел с ума и думает о том, чтобы предложить мне главную роль в своем новом фильме. Действие происходит в кампусе, и поэтому он хочет, чтобы в фильме снимались настоящие студенты. И он хочет со мной встретиться. Мам, ты только представь себе! Ты можешь себе представить, что я снимаюсь в кино, и, может быть, даже в главной роли?

– Успокойся, а то инфаркт схватишь, – Розмари попыталась успокоить дочь, – и тогда никаких ролей не будет. – Она улыбнулась, и перед нею появился образ Сьюзан, с ее горящими голубыми глазами, кипучей энергией и длинными светлыми волосами, которые она ежеминутно отбрасывала назад рукой.

Ну что же, семестр почти закончился, подумала Розмари. Если дочь получит эту роль, то для нее это будет великолепный опыт.

– Думаю, что папа все поймет, Сьюзан, – произнесла она. – Только не забудь позвонить ему.

– Я постараюсь. Но, понимаешь, мам, через пять минут я встречаюсь с Эдвином, и мы с ним будем репетировать, потому что он сказал, что Фрэнк Паркер захочет увидеть, как я играю. Не знаю, сколько это займет времени. А у вас ведь будет праздник, и вы не услышите телефона. Давай я лучше позвоню завтра, хорошо?

– Неплохая идея. Праздник будет с шести до десяти, но большинство гостей наверняка задержится.

– Поцелуй папочку за меня.

– Обязательно. А ты убей этого режиссера на месте.

– Постараюсь.

– Люблю тебя, детка.

– Люблю тебя, мам.

Розмари никак не могла привыкнуть к абсолютной тишине, которая звенела после того, как разъединялся сотовый телефон.

Когда на следующее утро раздался телефонный звонок, Джек оторвался от чтения газеты.

– А вот и наша девочка. Что-то она рановато сегодня по студенческим стандартам…

Но звонила не Сьюзан. Звонили из полицейского управления Лос-Анджелеса. С не очень хорошими новостями. Перед самым рассветом в парке Лорел-Кэньон нашли тело молодой женщины. По всей видимости, ее задушили. Они не хотели бы волновать их понапрасну, но в сумочке, которая лежала в пятнадцати ярдах[6] от тела, нашли водительское удостоверение на имя их дочери. В ее руке был зажат мобильный телефон, и последним набранным номером был их номер. Девушка умерла, не успев нажать кнопку вызова.

Лори Моран[7] задержалась по пути в свой офис в пятнадцатом здании Рокфеллеровского центра, чтобы насладиться видом золотых и красных тюльпанов, заполнивших Чэннел-гарденс. Парк назвали в честь пролива Ла-Манш, так как по разным сторонам его находились Дом Британской империи и Французский дом. В нем всегда цвели роскошные и яркие цветы. Конечно, тюльпаны невозможно было сравнить с рождественской елкой на площади, но меняющиеся каждые несколько недель цветы помогали Лори легче распрощаться со своим любимым временем года. Хотя жители Нью-Йорка жаловались на толпы туристов, заполнявшие город во время рождественских праздников, Лори всегда наслаждалась легким морозцем и украшенными к Рождеству улицами.

Рядом с магазином «Лего» отец фотографировал сына на фоне гигантского динозавра, сделанного из кубиков конструктора. Ее собственный сын, Тимми, всегда проходил через магазин, чтобы ознакомиться с его новыми чудесами, когда шел к ней на работу.

– Как думаешь, сколько у них ушло на это времени, пап? А как думаешь, сколько здесь всего кубиков? – Мальчик смотрел на отца в полной уверенности, что тот знает ответы на все вопросы в мире.

Лори почувствовала приступ грусти, вспомнив о том, что с таким же выражением Тимми смотрел на Грега. Отец мальчика заметил, что она за ними наблюдает, и Лори отвернулась.

– Простите, мисс, вы нас не сфотографируете?

В свои тридцать семь Лори давно поняла, что у нее дружелюбный и доброжелательный вид. Стройную, с волосами цвета меда и прозрачными серыми глазами, ее обычно описывали как «привлекательную» и «стильную». Волосы она носила распущенными по плечам и очень редко пользовалась косметикой. Лори была привлекательной, и в ней полностью отсутствовала какая-либо угроза. К таким обычно обращаются, чтобы узнать дорогу или, как в этом случае, попросить сделать фотографию.

– С удовольствием, – ответила она.

– Все эти гаджеты очень классные, – произнес мужчина, протягивая ей телефон, – но у нас в семье любят хорошие фото. Будет приятно показать еще что-то, помимо кучи «селфи». – Он поставил сына перед собой, а Лори сделала несколько шагов назад, чтобы на фотографии поместился весь динозавр.

– Скажите «сы-ы-ыр», – потребовала она.

Они повиновались и продемонстрировали великолепные зубы. Отец и сын, подумала Лори, проявив чудеса проницательности.

– Мы не думали, что среди ньюйоркцев есть такие доброжелательные люди, – поблагодарил отец, забирая телефон.

– Уверяю вас, что в большинстве своем мы все довольно приятные люди, – заверила его Лори. – Спросите нас, как пройти куда-нибудь, и девять из десяти ньюйоркцев вам с удовольствием помогут.

Она улыбнулась, вспомнив день, когда шла по Рокфеллеровскому центру с Донной Хановер, бывшей первой леди Нью-Йорка. Кто-то из туристов дотронулся до руки Донны и спросил ее, как пройти туда-то. И та остановилась и стала объяснять: вы всего в нескольких кварталах…

Улыбаясь своим воспоминаниям, Лори перешла улицу и вошла в офисное здание «Фишер Блэйк студиоз». Грейс Гарсия и Джерри Клейн были уже на своих рабочих местах. Увидев Лори, Грейс вскочила со стула.

– Привет, Лори!

Грейс было двадцать шесть, и она была помощницей Лори. Как всегда, ее лицо было очень сильно, но с большим вкусом накрашено. Свою непокорную копну волос цвета воронова крыла Джейн сегодня убрала в простой конский хвост. На ней было ярко-синее платье-мини, черные облегающие легинсы и ботильоны на таких высоких шпильках, что Лори точно свалилась бы с них, не успев сделать и шага.

Джерри, одетый в один из своих традиционных шерстяных кардиганов, поднялся и прошел вслед за Лори в ее кабинет. Несмотря на заоблачной высоты каблуки Грейс, длинный и худой Джерри все равно возвышался над ней. Он был всего на год старше Грейс, но в компании работал еще со студенческих времен – и постепенно дорос от мальчика на побегушках до всеми ценимого ассистента по производству. Если бы не самоотверженная работа Грейс и Джерри, Лори никогда бы не смогла запустить свое ток-шоу «Под подозрением».

– Что происходит? – поинтересовалась Моран. – Вы оба выглядите так, как будто в кабинете меня поджидает какой-то сюрприз.

– Можно сказать и так, – согласился ассистент, – только сюрприз ждет не в кабинете.

– Он здесь, – продолжила Грейс, протягивая Лори большой почтовый конверт. Отправителем значилась Розмари Демпси, Окленд, Калифорния. Конверт был вскрыт. – Прости, но мы не смогли удержаться.

– И?

– Она согласилась, – Джерри чуть не захлебнулся от восторга. – Розмари Демпси согласилась и поставила свою подпись. Поздравляю, Лори. Следующий выпуск «Под подозрением» будет посвящен «убийству Золушки».

Помощники заняли свои обычные места на белом кожаном диване, который стоял под окнами, выходившими на каток. Комфортабельнее всего Лори чувствовала себя дома, но этот ее рабочий кабинет – просторный, гламурный и модерновый – олицетворял собой нелегкую работу, проделанную за все эти годы. Здесь она создала свои лучшие проекты. Здесь, в этом кабинете, она была полной хозяйкой.

Лори задержалась у письменного стола, чтобы молча поздороваться с единственной фотографией, которая на нем стояла. Этот снимок, сделанный на даче у одного из друзей в Восточном Хэмпстеде, был последним, на котором она, Тимми и Грег были одной семьей. До прошлого года Лори наотрез отказывалась держать фотографии Грега у себя в офисе, потому что была уверена, что любому вошедшему они будут напоминать о том, что ее муж был убит, а убийца так и не пойман. Сейчас же у нее вошло в привычку смотреть на это фото хотя бы раз в день.

Покончив со своим утренним ритуалом, Лори уселась на крутящийся стул напротив дивана и прочитала бумаги, которые подписала миссис Демпси. В них она соглашалась принять участие в следующем выпуске «Под подозрением». Идея нового реалити-шоу, посвященного неразгаданным преступлениям, полностью принадлежала Лори. Вместо того чтобы использовать актеров, шоу предоставляло возможность родственникам и друзьям жертвы рассказать о преступлении от первого лица. Хотя студия и отнеслась к идее скептически – это было связано еще и с несколькими профессиональными неудачами Лори, – тем не менее проект запустили в производство. И шоу не только получило очень высокие рейтинги, но и помогло раскрыть преступление.

С момента выхода «Выпускного праздника» прошло около года. За это время они успели изучить и отвергнуть десятки неразгаданных убийств – ни одно из них не отвечало их критериям. Ведь главным было то, что в передаче должны принять участие родственники и друзья жертвы, некоторые из которых все еще находились «под подозрением».

Из всех «глухих дел», которые рассматривала Лори для своей следующей передачи, убийство девятнадцатилетней Сьюзан Демпси, которое произошло двадцать лет назад, заинтересовало ее больше всего. Отец Сьюзан умер три года назад, но Лори удалось разыскать ее мать Розмари. Однако хотя миссис Демпси и приветствовала любые шаги, которые могли привести к разгадке дела, женщина сообщила Лори, что ее попытки общения с другими людьми по этому поводу полностью «выжгли» ее душу. Розмари хотела быть уверена, что Лори подойдет к случаю Сьюзан и к ее памяти с должным уважением. И вот теперь ее подпись под контрактом означала, что миссис Демпси поверила Лори.

– Нам надо быть очень внимательными, – напомнила Моран помощникам, – ведь прозвище Золушка было придумано газетчиками, и мать Сьюзан его ненавидит. Когда будем говорить с родственниками и друзьями, мы должны употреблять только настоящее имя жертвы. А звали ее, как вы помните, Сьюзан.

Один из репортеров «Лос-Анджелес таймс» назвал преступление «делом Золушки», потому что на ногах Сьюзан, когда ее тело обнаружили в парке Лорел-Кэньон на Голливудских холмах к югу от Малхолланд-драйв, была надета всего одна туфля. И хотя полиция очень быстро нашла вторую около входа в парк – по-видимому, девушка потеряла ее, пытаясь убежать от убийцы, – образ оброненной серебряной туфельки стал молчаливым символом, который нашел отклик в душах читателей.

– Для шоу случай просто идеальный, – заметил Джерри. – Красивая и умная студентка – здесь мы сможем показать кампус Калифорнийского университета. Виды с Малхолланд-драйв рядом с парком Лорел-Кэньон просто потрясающие. Если нам удастся разыскать владельца собаки, которая нашла тело Сьюзан, мы сможем заснять весь путь, по которому собака бежала в то утро.

– И это не говоря о том, – продолжила Грейс, – что режиссер, Фрэнк Паркер, был последним, кто видел Сьюзан живой. Сейчас о нем говорят как о новом Вуди Аллене…[8] Да и, если верить слухам, до своей женитьбы он был выдающимся спецом по женской части.

Когда Сьюзан Демпси убили, Фрэнк Паркер был тридцатипятилетним независимым режиссером. Сняв три фильма, он смог получить студийную поддержку для своего следующего проекта. Большинство людей впервые услышали и о нем, и о его проекте только потому, что он был человеком, который прослушивал Сьюзан вечером, накануне ее убийства.

Одной из главных задач программы «Под подозрением» было заставить людей, близко знавших жертву, принять в ней участие. Некоторые – такие как мать Сьюзан, Розмари, – хотели дать новый импульс расследованию «висяка». Другие, возможно, хотели бы обелить себя, прожив столько времени «под подозрением», как предполагало название программы. Третьи – и Лори надеялась, что это произойдет с Фрэнком Паркером, – могли согласиться принять участие в передаче, чтобы показать аудитории свою готовность к сотрудничеству. Каждый раз, когда возникали разговоры об «убийстве Золушки», адвокаты Паркера немедленно напоминали публике о том, что полиция официально сняла с него все обвинения в преступлении. Но в любом случае у него была репутация, которую надо было защищать, поэтому было маловероятно, что он откажется от участия в передаче, которая может привести к раскрытию преступления.

Паркера только что выдвинули на «Оскара».

– Я недавно прочитала статью о его новом фильме, – рассказала Грейс. – Его независимые картины были неплохо приняты публикой, а эта прямо создана для того, чтобы получить «Оскар».

– Может быть, это даст нам шанс уговорить его, – заметила Лори. – Когда речь идет об «Оскаре», лишнее внимание никому не помешает. – Она стала делать заметки в своем блокноте. – Для начала мы должны связаться со всеми людьми, которые знали Сьюзан. Давайте начнем обзванивать всех, кто есть в нашем списке: тех, кто жил со Сьюзан в одной комнате, ее агента, соучеников, коллег по исследовательской лаборатории…

– Агент отпадает, – сказал Джерри. – Эдвин Ланг умер четыре года назад.

Что ж, на экране будет одним человеком меньше, однако это не сильно помешает новому расследованию. Эдвин планировал прорепетировать со Сьюзан перед прослушиванием, но ему позвонили и сообщили, что у его матери случился сердечный приступ. Ланг немедленно бросился к машине и, пока не добрался до Финикса, постоянно общался с родственниками по телефону. Он был в шоке, когда узнал о смерти Сьюзан, но полиция никогда не рассматривала его в качестве подозреваемого или ценного свидетеля.

Лори продолжала изучать список возможных участников.

– Для Розмари очень важно, чтобы мы смогли привлечь бывшего друга Сьюзан, Кита Ратнера. Говорили, что тогда он был на каком-то мероприятии, но Розмари уверена, что Кит имеет отношение к убийству. Сейчас он в Голливуде, снимается в ролях характерных героев. Ему и Паркеру я позвоню сама. Теперь, когда мать Сьюзан официально подтвердила свое участие, это должно убедить всех остальных. В любом случае готовьтесь к поездке в Калифорнию.

– Жду не дождусь, когда попаду в Голливуд, – захлопала в ладоши Грейс.

– Давайте не будем бежать впереди паровоза, – предупредила всех Моран. – Сначала мы едем на Залив[9]. Чтобы рассказать историю Сьюзан, мы должны все о ней знать. Буквально влезть в ее шкуру. Поэтому в первую очередь встретимся с человеком, который знает ее дольше и лучше всех.

– Мы начнем с ее матери, – подтвердил Джерри.

Лори выбрала «убийство Золушки» для своей следующей программы именно из-за Розмари Демпси.

Студия настаивала на том, чтобы она рассказала об убийстве на Среднем Западе: нераскрытом преступлении, жертвой которого стала участница детского конкурса красоты, убитая прямо в своем доме. За последние двадцать лет об этом случае была снята масса передач и написано бессчетное количество книг. Лори пыталась объяснить своему боссу, Бретту Янгу, что «Под подозрением» не сможет добавить к этому ничего нового.

– А кого это волнует? – возражал Бретт. – Каждый раз, когда мы находим повод показать тот конкурс, наши рейтинги взлетают до небес.

Лори совсем не собиралась поднимать рейтинги телеканала, эксплуатируя тему убийства ребенка. Когда она начала свои разработки, то случайно наткнулась на пост в большом блоге, который назывался «Где они теперь» и был посвящен «делу Золушки». Было похоже на то, что блогер просто «нагуглил» информацию о людях, имевших отношение к Сьюзан: ее друг работал актером, ее коллега по университетским исследованиям добился успеха в Интернете, Фрэнк Паркер стал… Фрэнком Паркером.

В посте был указан только один источник информации – Розмари Демпси, с указанием ее номера телефона «на тот случай, если кто-то захочет рассказать мне что-то новое о смерти моей дочери». Розмари сказала блогеру, что готова на все, чтобы узнать правду об этом убийстве. И еще она сказала, что стресс, связанный со смертью Сьюзан, свел в могилу ее мужа.

Общий тон поста, полного кричащих инсинуаций, заставил Лори почувствовать приступ тошноты. Автор намекал, без всяких на то оснований, что желание Сьюзан во что бы то ни стало стать звездой заставило ее пойти на все, чтобы получить роль в фильме восходящей звезды, каковой в то время был Паркер. Автор, опять-таки без всяких на то оснований, высказывал предположение, что связь, начавшаяся по взаимному согласию, привела к «некоей проблеме».

Лори не могла себе представить, насколько тяжело Розмари Демпси было читать подобное, написанное человеком, с которым она поделилась своим горем от потери дочери и мужа.

Поэтому когда Моран звонила Розмари Демпси с предложением принять участие в программе «Под подозрением», она очень хорошо понимала, что Розмари имела в виду, когда говорила, что у нее выжгли душу. И Лори торжественно пообещала, что сделает все, что в ее силах, чтобы помочь и Розмари, и памяти ее дочери. А еще она рассказала женщине о своем собственном опыте – жить и не знать имени преступника.

В прошлом году, когда полиция наконец нашла убийцу Грега, Лори поняла значение слова «облегчение». Да, ей не вернули мужа, а у Тимми все так же не было папы, но им больше не надо было бояться человека, которого Тимми назвал «Синеглазым». Им стало легче, потому что ушел страх, но их горе осталось с ними.

– Эта проклятая туфля, – сказала Розмари, говоря о названии «Убийство Золушки», которое получило дело. – Вся ирония состоит в том, что Сьюзан никогда не носила такой вызывающей обуви. Она купила их в комиссионке для вечеринки, посвященной 70-м годам. Но ее агент, Эдвин, почему-то посчитал, что они идеально подходят для прослушивания. Если публике нужен был бы какой-нибудь образ, визуально связанный с дочерью, то это в первую очередь ее цепочка. Она была из золота с крошечной золотой подвеской в виде лошадиной подковы. Ее нашли рядом с телом, порванную во время борьбы. Мы подарили украшение ей на пятнадцатилетие, а на следующий день Сьюзан получила главную роль в школьной постановке «Бриолина»[10]. Она всегда называла ее счастливой цепочкой. Когда полиция описала нам ее, мы с Джеком сразу поняли, что потеряли нашу девочку.

И вот тогда Лори поняла, что ее следующая передача будет об убийстве Сьюзан Демпси. Об убийстве молодой, талантливой девушки, чья жизнь оборвалась так внезапно. Грег был великолепным молодым врачом, чья жизнь тоже оборвалась совершенно внезапно. Но его убийца уже мертв, а убийца Сьюзан еще разгуливает на свободе…

Балансируя с двумя громадными коричневыми пакетами с едой, Розмари Демпси умудрилась правым локтем захлопнуть багажник своей «Вольво C30». Увидев на противоположной стороне улицы Лидию Левитт, она отвернулась, надеясь незаметно проскользнуть к своей двери.

Однако этого ей не удалось.

– Розмари! Боже мой, как можно так много есть? Давайте я вам помогу!

Как можно быть такой грубой, подумала Розмари. Грубой и в то же время, доброй?

Она вежливо улыбнулась и, прежде чем успела что-то сообразить, ее соседка из дома напротив уже стояла рядом с ней и тянула у нее из рук один из пакетов.

– О, зерновой хлеб? И органические яйца? А вот и голубика – настоящий кладезь антиоксидантов… А вы молодец. Обычно мы едим так много всякого мусора… У меня, например, слабость – мармеладный горошек. Можете себе представить?

Розмари кивнула и продемонстрировала Лидии свою вежливую улыбку. Если бы миссис Демпси спросили, то она предположила бы, что этой женщине где-то около шестидесяти пяти, хотя, видит Бог, это Розмари мало волновало.

– Спасибо вам за помощь, Лидия. На мой взгляд, мармеладный горошек – не такой уж большой грех.

Свободной рукой она отперла входную дверь.

– Ого, вы что, запираете дверь? Обычно мы здесь этого не делаем. – Лидия поставила свой пакет рядом с пакетом, который несла Розмари, прямо у входа. – А что касается горошка, то скажите это Дону. Он постоянно натыкается на розовые и зеленые сюрпризы среди диванных подушек. Говорит, что я напоминаю ему пятилетнего ребенка в Пасху и что мои сосуды давно уже от всего этого сахара превратились в леденцы.

Розмари заметила, что на телефоне на кухне мигает лампочка сообщения. Это именно то, чего она ждет?

– Еще раз большое спасибо за помощь, Лидия.

– Вы обязательно должны прийти в наш Книжный клуб во вторник вечером. Или в кино в четверг. У нас здесь можно заниматься чем угодно: вязанием, кулинарией, йогой…

Пока Лидия тараторила о различных играх, в которые Розмари могла бы играть с соседями, миссис Демпси размышляла о том длинном пути, который ей пришлось пройти, прежде чем она оказалась здесь. Она всегда считала, что вечно будет жить в доме, в котором выросла ее дочь и в котором она прожила со своим мужем тридцать семь счастливых лет. Но уже давно она поняла, что в мире не все происходит так, как хочется. Иногда приходится сталкиваться с ударами судьбы.

После смерти Сьюзан Джек предложил переехать назад, в Висконсин. Его выходное пособие было более чем щедрым, пенсия достаточно большой, а акции компании, которые он приобрел за годы работы в ней, позволяли им не думать о хлебе насущном. Но тут Розмари поняла, что вся их жизнь связана с Калифорнией. Здесь была ее Церковь и добровольная работа на кухне для бездомных. Здесь были ее друзья, которые щедро заполняли ее холодильник кастрюльками с едой после того, как она потеряла дочь (а потом и мужа).

Поэтому Розмари и осталась в Калифорнии. После смерти Джека она не захотела жить в их доме – тот оказался слишком большим и пустым для нее. Поэтому она купила таунхаус в небольшом, обнесенном забором поселке рядом с Оклендом и осталась жить здесь.

Розмари знала, что ей надо или научиться жить со своим горем, или развалиться на мелкие кусочки от отчаяния. Ежедневная месса превратилась для нее в рутину. Она стала добровольно помогать людям справиться с постигшим их горем.

Наверное, ей бы лучше было переехать в квартиру в Сан-Франциско, ведь в городе легче было сохранять анонимность. Там бы она смогла покупать зерновой хлеб и органические яйца и прослушивать сообщения на автоответчике, не боясь обидеть Лидию Левитт, изо всех сил старающуюся привлечь ее к общественной жизни поселка…

Наконец ее соседка стала закругляться.

– В этом-то и прелесть нашего местечка. Здесь, в Кастл-Кроссинг, мы живем одной большой семьей… Ой, простите, глупое сравнение.

Миссис Демпси впервые встретилась с этой женщиной полтора года назад, но только сейчас поняла, как она должна выглядеть в глазах Лидии. В свои семьдесят пять Розмари уже три года была вдовой, а дочь свою похоронила уже двадцать лет назад. Для Лидии она была старухой, достойной жалости.

Розмари хотела объяснить соседке, что в жизни у нее хватает друзей и занятий, но понимала, что в том, что говорит Лидия, есть рациональное зерно. Ведь ее занятия и друзья не поменялись с тех самых пор, как она жила в Менло-парк счастливой женой и матерью. Розмари с трудом допускала новых людей в свой внутренний мир. Как будто она не хотела знать никого, кто не знал бы Джека и Сьюзан. Она не хотела встречаться ни с кем, кто, как Лидия, видел бы в ней вдову, пережившую семейную трагедию.

– Спасибо, Лидия. Я вам очень благодарна.

На этот раз ее слова прозвучали совершенно искренне. Может быть, ее соседка и не отличалась особым тактом, но она была доброй и заботливой женщиной. Розмари мысленно пообещала себе ближе подружиться с Лидией, когда станет посвободней.

Оставшись одна, она с нетерпением нажала кнопку «воспроизведение» на своем автоответчике. Сначала услышала гудок, а потом раздался чистый голос, в котором чувствовалась нотка нетерпения:

– Привет, Розмари. Это Лори Моран из «Фишер Блэйк студиоз». Спасибо большое за то, что прислали подписанный контракт. Как я вам уже объясняла, формат шоу будет во многом зависеть от количества людей, которые согласятся в нем участвовать. Агент вашей дочери, к сожалению, умер четыре года назад, но всем остальным, кого вы нам назвали, мы уже написали: режиссеру Фрэнку Паркеру, другу Сьюзан Киту Ратнеру и подружкам Сьюзан, с которыми она жила в одной комнате, – Мэдисон и Николь. Теперь им должен позвонить мой босс. Но то, что вы согласились участвовать, здорово изменило ситуацию к лучшему. Я искренне надеюсь, что все состоится, и свяжусь с вами, как только у меня будет окончательный ответ. А пока, если я вам зачем-то нужна…

Услышав, что Лори перечисляет свои контактные телефоны, Розмари нажала на кнопку «сохранить». После этого она начала разгружать свои припасы, одновременно набрав по памяти номер подружки Сьюзан – Николь. Розмари уже говорила ей, что согласилась принять участие в телевизионной программе.

– Николь, ну что ты решила по поводу телевидения?

– Пока ничего. Все еще думаю.

– Первый раз, когда эта программа вышла в эфир, им удалось найти убийцу. – Розмари закатила глаза, но старалась говорить ровным голосом.

– Не уверена, что хочу, чтобы меня показывали по телевизору.

– А ты здесь совсем ни при чем. – Розмари испугалась, что голос выдаст ее чувства. – Главная здесь Сьюзан. Или попытка раскрыть убийство. А ты была со Сьюзан близка. Ты же сама читала, что в «Твиттере» или «Фейсбуке» о Сьюзан пишут бог знает что, и даже то, что она была потаскушкой, которая переспала с половиной мужчин в кампусе. Ты можешь помочь рассказать о ней правду и разрушить этот образ.

– А как другие? С ними вы уже говорили?

– Пока нет, – честно призналась Розмари. – Продюсеры сделают окончательный выбор в зависимости от желания сотрудничать, которое продемонстрируют все остальные. Ты прожила вместе со Сьюзан последние два года и прекрасно знаешь, что остальные сотрудничать не захотят.

Она даже не позаботилась назвать их имена. Кит Ратнер, чьи похотливые взгляды на сторону Сьюзан прощала столько раз. Помимо этих прегрешений, Розмари всегда считала его главным подозреваемым из-за его собственнического отношения к Сьюзан и беспричинной ревности. Фрэнк Паркер, который настолько поглощен своей звездной карьерой, что ни разу не удосужился позвонить Джеку и Розмари или прислать им открытку с соболезнованиями. А ведь Сьюзан приехала на Голливудские холмы с единственной целью увидеть его. Мэдисон Мейер, вторая подружка, с которой жила Сьюзан, – она ведь была счастлива сыграть именно ту роль, ради которой Сьюзан отправилась на это прослушивание.

– Зная Мэдисон, – произнесла Николь, – я уверена, что она появится, вся из себя причесанная и накрашенная.

Николь пыталась перевести все в шутку, но Розмари на эту уловку не клюнула.

– Твое решение будет важным для продюсера.

На другом конце линии повисла тяжелая тишина.

– Они должны будут очень скоро принимать окончательное решение, – продолжала настаивать миссис Демпси.

– Ну хорошо. Мне только надо будет проверить пару вещей.

– Поторопись. Время сейчас очень важно. Так же как и ты.

Положив трубку, Розмари стала молиться, чтобы Николь не отказалась. Чем больше людей соберет Лори Моран, тем выше шанс, что кто-то себя случайно выдаст. Сама мысль о том, что она наконец-то узнает подробности смерти дочери, была ужасна, но ей казалось, что она слышит голос Джека, полный любви: давай, милая.

Замечательный, любимый Джек.

В двадцати восьми милях к северу, на другом берегу залива Сан-Франциско, Николь Меллинг услышала, как ее собеседница отключилась, однако у нее не было сил положить трубку на место. Она все еще смотрела на нее, когда раздались короткие гудки.

В кухне появился Гэвин, ее муж. Должно быть, он услышал громкие гудки в своем кабинете наверху.

Гэвин замер, когда увидел телефон, на который она наконец-то положила трубку.

– А я думал, что это противопожарная сигнализация сработала.

– Пытаешься таким образом покритиковать мою готовку? – спросила Николь.

– Прошу тебя, детка, не перегибай палку, – муж легонько поцеловал ее в щеку. – Для меня ты лучший на свете повар – настоящий Шеф. Я с большим удовольствием буду есть здесь по три раза в день, чем отправлюсь в самый изысканный ресторан в мире. А кроме того, ты прекрасна и настоящий ангел… – Он задумался на минуту. – Я ничего не забыл?

– Этого достаточно, – рассмеялась Николь.

Она знала, что красивой ее никак не назовешь, хотя она была довольно привлекательна. Обычная, с ничем не примечательными чертами лица. Но Гэвин всегда показывал ей, что для него она самая восхитительная женщина на свете. А он был самым восхитительным мужчиной для нее. В сорок шесть лет Гэвин уже начал лысеть и отчаянно боролся с лишним весом, который был очень заметен при его среднем росте. Он был полон замыслов и энергии, поэтому его покупки акций для своего хедж-фонда[11] сделали его известной фигурой на Уолл-стрит.

– А если серьезно, у тебя всё в порядке? Непривычно видеть жену, которая стоит посередине кухни, уставившись на телефонную трубку у себя в руках. Честное слово, ты выглядишь так, как будто только что услышала угрозу в свой адрес.

Николь покачала головой и засмеялась. Ее муж и не подозревал, как недалек он был от истины.

– Все в порядке. Звонила Розмари Демпси.

– У нее все в порядке? Я знаю, что ты расстроилась, когда она не приняла наше приглашение на День благодарения.

Николь рассказывала мужу о вероятности съемок программы об убийстве Сьюзан. Но она никогда не рассказывала ему всей правды о той жизни, которую вела, когда делила комнату в общежитии со Сьюзан.

При этом Николь ничего не хотела скрывать от Гэвина. Она просто убедила себя в том, что до знакомства с ним была совершенно другим человеком.

А если эта программа состоится и кто-то станет копать еще глубже? Не лучше ли рассказать ему всю правду прямо сейчас?

– Ты слышал о таком шоу «Под подозрением»? – начала Николь.

Муж задумался, а потом вспомнил.

– Ну конечно. Мы ведь смотрели его вместе. Реалити-шоу, посвященное настоящим убийствам: «Выпускной праздник». О нем много говорили. Ведь дело закончилось раскрытием убийства?

– Они хотят в следующем выпуске показать убийство Сьюзан, – кивнула Николь. – И Розмари хочет, чтобы я приняла в нем участие.

Гэвин оторвал несколько ягодок от грозди винограда, лежавшей в хрустальной вазе, которая стояла на кухонном столе.

– Тебе обязательно надо это сделать, – произнес он с нажимом. – Такое шоу может заставить пересмотреть весь ход расследования. – Помолчал, а потом добавил: – Можно только представить себе, каково Розмари жить, не зная имени убийцы… Послушай, милая, я знаю, что ты не любишь всей этой шумихи, но мне кажется, что если это принесет хоть какое-то облегчение Розмари, то ты должна сделать это для нее. Ты же всегда говорила, что Сьюзан была твоей лучшей подругой. – Муж взял еще несколько виноградин. – И сделай мне одолжение – в следующий раз, когда закончишь разговор, вешай трубку на место, хорошо? Я испугался, что ты потеряла сознание.

Гэвин поднялся наверх. Он пользовался привилегией (или проклятием) управлять своим фондом из любой точки земного шара – для этого ему нужны были только телефон и Интернет.

Теперь, когда она проговорила все это вслух, Николь поняла, что, конечно, примет участие в шоу. Иначе как это будет выглядеть, если Розмари попросит подругу Сьюзан помочь раскрыть убийство, а та возьмет да и откажется? Да как она сможет спать после такого…

Двадцать лет – очень большой срок, но казалось, что все произошло только что. У Николь была своя причина уехать из Южной Калифорнии. Если бы это потребовалось, она бы уехала хоть на Северный полюс. На Заливе нашла себе прекрасного мужа в лице Гэвина. И вместе с замужеством изменила фамилию. Николь Хантер превратилась в Николь Меллинг. Она начала жизнь сначала. И обрела покой. Она даже простила саму себя.

А теперь это шоу может все разрушить.

– Добрый день, Дженнифер. У себя?

Секретарша Бретта Янга подняла голову от стола.

– Да, только вернулся после ланча.

Лори достаточно долго работала с Бреттом, чтобы выучить его расписание: телефонные звонки, электронная почта и другая корреспонденция по утрам, деловой ланч (лучше всего с полудня до двух), а потом назад за стол для занятий творчеством. Еще несколько месяцев назад Лори пришлось бы заранее записываться, чтобы встретиться с боссом. Но сейчас, когда «Под подозрением» стало одной из самых рейтинговых программ, она вошла в очень ограниченную группу счастливчиков, которые имели право заходить без предварительной договоренности. Если сегодня ей повезет, то он уже успел выпить за ланчем пару бокалов вина. Это всегда поднимало ему настроение.

Получив разрешение от секретаря, Лори постучала в дверь.

– Есть минутка? – спросила она.

– Ну конечно, особенно для тебя, если ты пришла сообщить мне, что решила снять программу про маленькую королеву красоты.

Он поднял глаза на Лори. В шестьдесят один год Бретт был красив по любым стандартам, однако его лицо портило застывшее выражение вечного недовольства.

Моран уселась в глубокое кресло возле дивана, на котором Бретт изучал сценарий. Лори всегда считала, что ее кабинет очень красив, но он выглядел сущей дырой по сравнению с кабинетом Янга.

– Бретт, мы внимательно изучили это дело. Ничего нового об этом преступлении рассказать невозможно. А основная цель нашей передачи – это получить новые свидетельства от первого лица от тех, кто был непосредственно вовлечен во все происходящее. От людей, которые теоретически могли совершить это преступление.

– Именно это ты и сделаешь. Натрави на них Алекса Бакли, и ты увидишь, как все они завертятся, как ужи на сковородке.

Алекс Бакли был известным адвокатом, который приготовил и произнес текст для первого выпуска программы «Под подозрением» о так называемом «Выпускном празднике». Его опрос свидетелей был безукоризнен, варьируясь от мягкой эмпатии до жесткого перекрестного допроса.

С тех пор Лори регулярно встречалась с ним. Осенью он приглашал ее, вместе с Тимми и ее отцом, на игры «Джайентс»[12], а летом – на игры «Янкиз»[13]. Все они были восторженными болельщиками обеих команд. Алекс почти никогда не приглашал ее одну, чувствуя, что она еще не готова к дальнейшему развитию их отношений. Ей необходимо было пережить период траура и перевернуть последний лист в главе ее жизни с Грегом.

А Лори его фамилия очень часто встречалась на страницах светской хроники, особенно когда речь шла о проходе по красному ковру в компании какой-нибудь знаменитости. Адвокат пользовался в городе очень, очень большой популярностью.

– Даже Алекс Бакли здесь не поможет, – стояла на своем Лори. – Мы просто не знаем, кого допрашивать. Тест на ДНК снял подозрение со всех членов семьи девочки, а других подозреваемых у полиции никогда и не было. Конец.

– Да кого это волнует? Достань старые фото и видео с того конкурса красоты, и увидишь, как «Нильсен»[14] подпрыгнет. – Уже не в первый раз Бретт читал Лори лекцию о важности рейтингов и уж точно не в последний. – А если хочешь чего-то новенького, то найди ученого, который занимается реконструкцией лица; пусть он покажет, как убитая выглядела бы сейчас.

– Это просто не сработает. Фотография, созданная искусственно, не сможет ничего рассказать о потерянной жизни. Кто знает, что пришлось бы этой девочке пережить в жизни, останься она жива…

– Послушай меня, Лори. Я человек, заточенный на успех, и знаю, о чем говорю. И я пытаюсь помочь тебе удержать шоу на плаву. Некоторые говорят, что тебе просто повезло с первым выпуском и теперь ты решила почивать на лаврах. – С момента выхода первого выпуска «Под подозрением» прошел почти год. С тех пор Лори успела поработать исполнительным продюсером на разных заурядных проектах студии, но Бретт был настроен создать бренд «Под подозрением». – Тебе надо постараться и повторить волшебство того, первого выпуска.

– Поверьте мне, я перерыла массу информации и нашла отличное дело. Просто идеальное для «Под подозрением». «Убийство Золушки».

Лори протянула Янгу фото Сьюзан Демпси – это был профессиональный снимок, который девушка использовала на прослушиваниях. Когда Лори увидела его впервые, ей показалось, что Сьюзан смотрит сквозь камеру прямо на нее. Бог наградил девушку почти идеальными чертами лица – высокими скулами, полными губами и ярко-синими глазами, – но ее настоящая красота была в той энергии, с которой она смотрела на собеседника.

– Никогда о таком не слыхал, – произнес Бретт, едва взглянув на фотографию. – И потом, Лори, мне что, надо напоминать тебе о всех тех проколах, которые у тебя были до того, как ты придумала «Под подозрением»? Ты должна знать лучше, чем кто-либо другой: успех – вещь непостоянная.

– Это все я хорошо знаю. Но вы наверняка слышали об этом деле, Бретт. Жертва – студентка Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, которую нашли мертвой на Голливудских холмах. Предполагают, что в тот вечер она не явилась на прослушивание.

– А она хорошенькая, черт возьми… – Теперь Янг рассмотрел снимок внимательнее. – Это тот случай, в котором был замешан Фрэнк Паркер?

Если бы Франк Паркер не стал знаменитостью, люди бы уже давно забыли об «Убийстве Золушки». Но каждый раз, когда Паркер выпускал новый фильм или его выдвигали на очередную премию, кто-то обязательно вспоминал об этом скандале, который случился с режиссером в молодости.

– Жертву звали Сьюзан Демпси, – начала Лори. – С какой стороны ни посмотри, девушка она была выдающаяся: умная, привлекательная, талантливая, трудолюбивая…

– Мы здесь не награды раздаем, – жестом прервал ее Янг. – Почему ты считаешь, что это будет интересно для телевидения?

Лори знала, что Бретт Янг никогда не поймет ее желания помочь матери Сьюзан. Поэтому она с воодушевлением стала перечислять все те моменты, которые были привлекательны с точки зрения Грейс и Джерри.

– Начнем с того, что все происходит на потрясающем фоне. Здесь и университетский кампус, и блеск Голливуда, и мрачная таинственность Малхолланд-драйв.

– Ты нашла ключевое слово – Голливуд, – теперь Лори было понятно, что Бретт ее внимательно слушает. – Знаменитости. Слава. Вот почему зрители всем этим заинтересуются. Девушку нашли рядом с домом Паркера?

– Не очень далеко, – кивнула Лори, – в парке Лорел-Кэньон. Режиссер утверждает, что она так и не явилась на прослушивание. Ее машину нашли припаркованной на кампусе. Полиция так и не смогла выяснить, как она добралась от университета до Голливудских холмов.

– Паркер знал, что она студентка. Если ее машина стояла возле его дома, а сам он замешан в убийстве, то он мог организовать все так, чтобы машину отогнали на кампус, – задумчиво произнес Бретт.

– Бретт, если бы я не знала вас так хорошо, – Лори взглянула на своего начальника, – то решила бы, что это дело вас заинтересовало.

– А Паркер примет участие?

– Еще не знаю. Зато я смогла договориться с матерью Сьюзан, а мне кажется, что это поможет убедить остальных. Женщина очень мотивирована. Она убедит выступить подружек Сьюзан.

– Подружки-девчушки. Члены семьи и друзья не смогут заставить зрителей включить свои телевизоры, а вот режиссер, который вот-вот может получить «Оскара», – вполне. И обязательно заполучите актрису – ту, которая в конце концов сыграла роль.

– Мэдисон Мейер, – подсказала имя Лори. – Все забывают вот о чем: помимо того, что она получила роль, на которую должна была попробоваться Сьюзан, она еще и жила с нею в одной комнате в общежитии. Если верить Фрэнку Паркеру, то после того, как Сьюзан не явилась на прослушивание, он позвонил Мэдисон Мейер, еще одной студентке из университетского театра, и пригласил ее на прослушивание в самый последний момент. При допросе в полиции Мэдисон подтвердила слова Паркера, сказав, что находилась у него в гостиной в момент смерти Сьюзан.

– Довольно странно, что он отдал главную роль неопытной актрисе, которая обеспечила ему алиби, – произнес Бретт, потирая подбородок, – верный признак того, что он заинтересовался.

– Это отличное дело для нашего шоу, Бретт. Я это чувствую. Я это знаю.

– Ты знаешь, Лори, как я к тебе отношусь, но одного твоего чувства здесь явно недостаточно. Мы говорим о слишком больших деньгах. Твое шоу не из дешевых. Без Фрэнка Паркера «Убийство Золушки» – просто еще один обыкновенный висяк. Договорись с ним – и получишь мое одобрение. Без него же я буду вынужден отойти на заранее подготовленные позиции.

– Только не говорите мне о детской королеве красоты.

– Ты сама это сказала, а не я.

У нас никто ни на кого не давит, подумала Лори.

Фрэнк Паркер любовался Мэдисон-сквер-парком с высоты пятьдесят девятого этажа. Он любил Нью-Йорк. Отсюда, глядя на север сквозь громадные окна своего пентхауса, он мог видеть Центральный парк. Он ощущал себя Бэтменом, осматривающим Готэм[15].

– Прошу прощения, Фрэнк, но вы просили меня напомнить об этих мелочах до конца дня.

Паркер обернулся и увидел своего помощника Кларенса, который стоял в дверях кабинета. Кларенс уже «уехал» далеко за тридцать, но у него все еще было тело двадцатилетнего качка. Его одежда – сегодня она состояла из свитера и очень узких брюк – была предназначена для того, чтобы подчеркивать мускулатуру, которой он так гордился. Когда Паркер нанимал его, Кларенс сообщил, что ненавидит свое имя, но что все его хорошо запоминают из-за безобразного звучания.

Весь полет из Берлина Кларенс пытался привлечь его внимание к запросам об интервью, телефонным посланиям и даже выбору вин на грядущую премьеру. С одной стороны, всё это были мелочи, на которые у Фрэнка никогда не хватало терпения, а с другой стороны, все, кто работал у него, хорошо знали, как он может взбеситься, если они сделают что-то не так. Паркер имел репутацию человека, который обращает внимание на мельчайшие детали. Наверное, именно поэтому он достиг таких высот в своем деле.

Но хотя в самолете несчастный Кларенс и старался изо всех сил привлечь его внимание, Фрэнк продолжал изучать сценарии. Эта возможность спокойно их читать была единственной отрадой Паркера, когда он летал на частных самолетах. Хотя это и звучало несколько провинциально, но он ненавидел покидать пределы Соединенных Штатов. Хотя в настоящий момент европейские кинофестивали были очень интересными. Ведь никогда не знаешь, какую жемчужину можешь на них отыскать, с тем чтобы потом превратить ее в настоящий американский блокбастер…

– Ты что, до сих пор еще не понял, Кларенс, что когда я говорю, что об этом мне надо напомнить попозже, то это значит, что я просто не хочу об этом слышать?

– Это-то я как раз очень хорошо усвоил. Вы можете опять отослать меня. Но только не рычите на меня завтра, когда что-то рухнет только потому, что я не смог сообщить вам нужную информацию.

В холле, за дверью в кабинет, показалась жена Фрэнка, Талия.

– Ради всего святого, прекрати наезжать на бедного Кларенса. Если бы не он, наше домашнее хозяйство давно развалилось бы. Если ты опять будешь все откладывать до приезда в Лос-Анджелес, то там опять с головой зароешься в делах. Поэтому можешь продолжать смотреть в окно, а ему предоставь заниматься его делами.

Фрэнк плеснул себе на полтора дюйма виски в высокий хрустальный бокал и расположился на софе. Кларенс устроился напротив, в кресле с подголовником.

Первой в списке Кларенса была настоятельная просьба студии дать большое интервью одному глянцевому журналу с целью рекламы нового фильма Паркера, который должен был выйти на экраны летом и назывался «Опасные».

– Передай, что согласен, но только если интервьюером будет не эта идиотка Тереза.

Тереза была сотрудницей журнала, которая любила все представлять в самом мрачном свете.

Затем шло напоминание о том, что срок опциона, который он в прошлом году приобрел на книгу года, вот-вот закончится.

– Сколько надо заплатить?

– Еще двести пятьдесят тысяч, чтобы продлить его на двенадцать месяцев.

Фрэнк кивнул и согласно махнул рукой – это нужно сделать.

Ничего из вышеперечисленного не было таким уж срочным, чтобы Кларенс доставал его весь день.

Помощник перечитывал свои заметки, но когда он открыл рот, чтобы что-то сказать, то не смог произнести ни слова. Кларенс сделал глубокий вдох, улыбнулся и попытался еще раз – с тем же результатом.

– Что с тобой такое? – спросил Фрэнк.

– Не знаю, с чего начать.

– Если бы я мог читать мысли людей, то ты бы мне был абсолютно не нужен, нет?

– Ну хорошо. На ваше имя пришло письмо от продюсеров одной телевизионной программы. Они бы хотели с вами встретиться.

– Нет. Рекламой мы займемся ближе к выходу. Сейчас еще слишком рано.

– Это не имеет никакого отношения к «Опасным». Скорее к вашему прошлому.

– А разве не об этом пойдет речь в интервью, на которое я только что согласился?

– Нет, Фрэнк. Речь действительно идет о вашем прошлом. Шоу называется «Под подозрением».

– И что же это такое?

– Я все время забываю, что вы гениальный режиссер, который ни в грош не ставит телевидение. Это криминальное реалити-шоу, которое идет под грифом «экстренные новости». Основная идея – возродить интерес к «глухим» делам с помощью людей, которые принимали в них непосредственное участие. В вашем случае речь идет об убийстве Сьюзан Демпси, и они хотели бы, чтобы вы приняли участие в их следующей программе.

Потрясенный, Фрэнк повернул голову и уставился в окно. И когда же люди наконец перестанут ассоциировать его с этим печальным событием?

– Так они хотят поговорить со мной о Сьюзан Демпси?

Кларенс согласно кивнул.

– Как будто я еще не наговорился о ней с полицейскими, адвокатами, руководителями студии, которые хотели вышвырнуть меня на улицу, и бог знает с кем еще… И вот все опять начинается сначала!

– Фрэнк, я долго ждал подходящего момента, чтобы обсудить это письмо с вами. А теперь этот продюсер – ее зовут Лори Моран – каким-то образом узнала мой номер телефона. Она уже дважды звонила сегодня. Если хотите, мы можем сказать, что вы слишком заняты монтажом «Опасных». Мы можем даже переснять пару видов Парижа с высоты птичьего полета для того, чтобы показать, что вы абсолютно недоступны.

Из нагрудного кармана Кларенса раздались чуть слышные звуки популярной песенки. Он вытащил мобильный телефон и посмотрел на экран.

– Ну вот, опять она. Эта продюсерша.

– Ответь ей.

– Вы уверены?

– А что, у меня такой неуверенный голос?

– Кларенс слушает, – произнес помощник в телефон.

Фрэнк достиг всего, чего достиг, всегда полагаясь на свою интуицию. Всегда. И когда он услышал, как его помощник монотонно пересказывает по телефону отмазку Я-передам-мистеру-Паркеру-что-вы-звонили, он протянул руку. Кларенс отрицательно покачал головой, но Фрэнк продолжал настаивать.

Наконец помощник подчинился, выразив свое несогласие громким вздохом, и протянул телефон хозяину.

– Что я могу для вас сделать, миссис Моран?

– Прежде всего, спасибо за то, что ответили на мой звонок. Я знаю, что вы очень занятой человек, – голос женщины звучал дружелюбно, но дружелюбие было чисто профессиональным. Она стала объяснять основную идею своего шоу. Так как он только что услышал такое же объяснение от Кларенса, Паркер начал понимать концепцию «возрождения интереса». – Я хотела лично убедиться, что вы получили мое письмо с приглашением принять участие в шоу и поделиться вашим взглядом на произошедшее. Мы сможем подстроиться под ваше расписание. Готовы прилететь в Лос-Анджелес или туда, где вам будет удобнее. А если вам по каким-то причинам не хочется рассказывать о своих контактах со Сьюзан, то мы бегущей строкой сообщим зрителям во время передачи, что вы отказались от интервью.

Кларенс обвинил Фрэнка в том, что тот ничего не понимает в телевидении, но Паркер достаточно хорошо разбирался в мире шоу-бизнеса, чтобы понять, что женщина блефует. Кому нужна передача об «Убийстве Золушки», если он не принимает в ней участие? Если он сейчас повесит трубку, остановится ли это производство? Возможно. Но если они все-таки сделают передачу без него, то он не сможет проконтролировать, как они его в ней изобразят. Они вполне могут поместить его первым номером в списке людей, которые все еще находятся «под подозрением», как она сама это называет.

Не хватало еще, чтобы зрители объявили бойкот его новому фильму.

– Боюсь, что я только что узнал о вашем письме, миссис Моран, иначе я бы уже давно связался с вами. Но в любом случае да, я найду время для вашей передачи.

Кларенс, сидевший напротив, вытаращил глаза.

– А вы уже общались с Мэдисон Мейер?

– Мы надеемся, что в передаче появятся все основные свидетели, – женщина явно не хотела раскрывать все свои карты.

– Если Мэдисон осталась такой же, какой я ее знал когда-то, то на вашем месте я бы появился у нее на пороге со съемочной группой. Ничто так не заводит вышедшую в тираж актрису, как свет софитов.

У Кларенса был такой вид, как будто он вот-вот выпрыгнет из своего кресла.

– Подробности согласуйте с Кларенсом, – продолжил Фрэнк. – Он сверится с моим расписанием и перезвонит вам.

После этого Паркер попрощался и вернул телефон помощнику.

– Я должен буду переносить встречу до тех пор, пока она наконец не поймет?

– Нет. Наоборот, ты сделаешь так, чтобы я был свободен. И я хочу, чтобы съемка происходила в Лос-Анджелесе. И чтобы я был полноправным участником, таким же, как и все остальные.

– Фрэнк, но это испортит…

– Я уже все решил, Кларенс. Хотя – спасибо за заботу.

Оставшись в одиночестве, Паркер сделал глоток скотча. Конечно, он там, где он есть, потому, что всегда доверял своему чутью, но еще и потому, что у него был талант рассказывать истории. А сейчас его чутье подсказывало ему, что телевизионное шоу о Сьюзан Демпси будет еще одной историей, которую ему придется рассказать.

Талия наблюдала за тем, как помощник ее мужа вышел из кабинета.

Она была замужем за Фрэнком вот уже десять лет, но все еще хорошо помнила, как позвонила родителям в Огайо и рассказала им о помолвке. Талия думала, что они обрадуются, что ее беготня по прослушиваниям, чтобы получить крохотную роль второго плана или рекламный контракт, наконец закончилась. И что им не придется больше беспокоиться о том, что она одна живет в этой ободранной квартирке в Глассел-парке. Она выходит замуж за состоятельного, успешного и знаменитого режиссера.

– Это тот самый, который имел какое-то отношение к смерти той девушки? – Слова отца стали для нее холодным душем.

Талия слышала, как муж говорил с Кларенсом и что он ответил по телефону. И она знала, что своего решения он ни за что не изменит.

Женщина машинально крутила обручальное кольцо на пальце, наблюдая за тем, как трехкаратный бриллиант сверкает в полумраке холла. Женщина была уверена, что ее муж совершает ужасную ошибку.

Лори была совершенно измучена к тому моменту, как поезд остановился на ее остановке, на углу 96-й улицы и Лексингтона. Взбираясь по лестнице в своих ничуть не пострадавших в толпе туфлях от Стюарта Вайцмана[16], она напомнила себе, что должна благодарить бога за то, что может спокойно ездить на метро, как и все нормальные люди. Еще год назад такое было невозможно.

Лори больше не сканировала толпу в поисках мужчины с голубыми глазами. Это было единственное, что запомнил ее сын Тимми о мужчине, который в его присутствии в упор выстрелил в лоб его отцу. А пожилая женщина услышала, как этот мужчина крикнул: «Тимми, скажи своей матери, что она следующая! А потом твоя очередь!»

В течение пяти лет Лори испытывала ужас от мысли, что этот Синеглазый может в один прекрасный день появиться и убить ее с Тимми, как и обещал. Но около года назад Синеглазого убили в перестрелке с полицией, после того, как тот попытался претворить свое извращенное обещание в жизнь. Страх Лори не исчез полностью с его смертью, но она постепенно превращалась в нормального человека.

Ее квартира находилась всего в двух кварталах от метро, на 94-й улице.

Войдя в фойе здания, Моран, как обычно, помахала рукой ночному дежурному и направилась в сторону почтовых ящиков и лифтов.

Сначала она открыла верхний замок, потом нижний, а войдя в квартиру, тщательно их заперла. Сбросила туфли на каблуках и положила почту, сумочку и портфель на журнальный столик, стоявший в холле. Туда же бросила и свой жакет – позже у нее будет время, чтобы все убрать.

День был долгим и трудным.

Лори направилась прямо на кухню и достала из холодильника уже откупоренную бутылку «Совиньон Блан». Наливая вино в бокал, она позвала:

– Тимми!

Сделав глоток, женщина мгновенно почувствовала, как отступает напряжение рабочего дня. Это был один из тех дней, когда ей не хватало времени на то, чтобы поесть, попить или проверить почту. Однако день не прошел зря. Все части головоломки под названием «Под подозрением», посвященной «Убийству Золушки», вставали на свои места.

– Тимми? Ты меня слышишь? Дедушка что, опять разрешил тебе поиграть в приставку?

С момента убийства Грега отец Лори, Лео Фэрли, стал для Тимми вторым отцом. Сейчас мальчику было девять. Бóльшую половину своей жизни он провел в компании своих мамочки и дедушки.

Лори не могла себе представить, как она смогла бы продолжать работать полный рабочий день, если бы не помощь отца. Он жил совсем рядом и каждый день водил Тимми в школу Святого Давида на углу 89-й улицы и 5-й авеню. Лео оставался с Тимми до того момента, как Лори возвращалась с работы. Она была слишком благодарна ему, чтобы жаловаться даже тогда, когда он позволял мальчику небольшие вольности вроде порции мороженого перед обедом или игры в приставку перед приготовлением домашнего задания.

Неожиданно Моран поняла, что в квартире стоит мертвая тишина. Не было слышно, как ее отец обсуждает с Тимми математическую задачу. Не было слышно и голоса мальчика, просящего деда рассказать ему очередную историю о том, как Лео Фэрли служил в полицейском управлении Нью-Йорка, и которую он давно уже знал наизусть: расскажи, как ты преследовал плохого парня на весельной лодке в Центральном парке; расскажи, как полицейская лошадь сбежала прямо посреди шоссе на Вест-сайде… Не было слышно и звуков айпэда Тимми.

Полная тишина.

– Тимми?! Папа?!

Лори бросилась из кухни, забыв, что в руке у нее полный бокал. Белое вино выплеснулось на мраморный пол, и она поскользнулась в этой луже, влетев в гостиную с мокрыми ногами. Лори пыталась убедить себя, что Синеглазый мертв и им ничто не угрожает. Но где же тогда ее сын? И отец?

Они должны быть дома. Пробежав по коридору, женщина влетела в кабинет. Отец непонимающими глазами смотрел на нее из своего удобного кожаного кресла. Ноги его лежали на пуфике.

– Привет, Лори. Что за спешка?

– Да так, просто тренируюсь, – ответила женщина и увидела на софе своего сына, свернувшегося калачиком с книжкой в руках.

– Совершенно измучился, играя в футбол, – пояснил Лео. – Засыпал уже по дороге домой. Я был уверен, что он заснет, как только присядет на стул. – Мужчина взглянул на часы. – Боже, мы спим уже два часа… Теперь он не заснет всю ночь. Прости, Лори.

– Нет, всё в порядке. Просто я…

– Эй, – произнес отец. – Да ты побелела, как полотно. Что происходит?

– Да. Я просто…

– Испугалась.

– Да, на минуту.

– Все хорошо. – Лео уселся на диван и похлопал рукой по месту рядом с собой. Когда Лори села, он обнял ее за плечи.

Может быть, она и ездит на метро, как все нормальные люди, но полностью нормальной все еще не стала. Когда же это произойдет?

– Тимми захотел попробовать индийской еды, – сказал ее отец. – Ты когда-нибудь слышала о девятилетнем мальчишке, которому хочется сагвалы[17] из баранины?

Услышав их голоса, Тимми открыл глаза. Он вскочил и по-медвежьи обнял мать. Его невероятные карие глаза, полные мыслей и обрамленные длиннющими ресницами, не отрываясь смотрели на нее. Лори склонилась к нему. Его голова была все еще теплой и пахла сном. Теперь ей не нужно было вина, чтобы почувствовать себя дома.

Через три часа, когда домашнее задание было выполнено, остатки заказанной еды спрятаны в холодильник, а Тимми, насладившийся своим традиционным «вечерним перекусом», уложен в постель, Лори вернулась к столу, за которым ее отец тянул вторую чашку кофе.

– Спасибо, папа, – просто сказала она.

– За то, что заказал еду?

– Нет, я имею в виду за все. За то, что ты есть.

– Брось, Лори. Ты же знаешь, что это моя лучшая работа в жизни… Скажи, мне почудилось или Тимми и я не единственные люди сегодня, которые слегка устали? Клянусь, мне иногда кажется, что ты права, когда говоришь о твоей с ним подсознательной связи.

Когда Тимми только родился, Лори была абсолютно убеждена, что их с сыном связывает что-то, что не нуждается ни в словах, ни в физическом контакте. Иногда она просыпалась среди ночи в полной уверенности, что что-то случилось, хотя ее окружала абсолютная тишина. И ровно через секунду раздавался плач ребенка. Вот и сегодня, разве она не мечтала в метро по дороге домой о масале[18] из цыплёнка?

– Конечно, права, – улыбнулась Лори. – Я всегда и во всем права. И ты прав, говоря, что я сегодня устала. И даже очень сильно. У меня был тяжелый день.

И она рассказала об условии, которое Бретт Янг поставил ей, прежде чем одобрить съемки «Убийства Золушки» для следующего выпуска «Под подозрением», и о своем телефонном разговоре с Фрэнком Паркером.

– Этот разговор был похож на разговор с убийцей? – поинтересовался Лео.

– Ты же сам учил меня, что самые хладнокровные и жестокие существа могут быть и самыми очаровательными.

Отец замолчал.

– Папа, я знаю, что ты все еще волнуешься за меня.

– Конечно, волнуюсь, так же, как ты волнуешься за Тимми и за меня. Синеглазый, может быть, и умер, но сама концепция твоего шоу предполагает, что ты можешь с высокой долей вероятности оказаться в одной комнате с убийцей.

– Мне не надо об этом напоминать. Но рядом со мною постоянно Грейс и Джерри. Кроме того, есть съемочная группа. Я никогда не остаюсь одна. Иногда мне кажется, что на работе я в большей безопасности, чем когда иду по улице.

– Что ж, это меня успокаивает.

– Я в полной безопасности, папа. Фрэнк Паркер стал очень известным человеком. И он далеко не дурак. Даже если он и убил Сьюзан Демпси, то не захочет выдать себя, попытавшись напасть на меня.

– Знаешь, мне было бы спокойней, если бы рядом с тобой всегда находился Алекс. Он примет участие в этой программе?

– Очень надеюсь, но не забывай, что у Алекса своя юридическая практика. Ему совсем не нужна работа в качестве телевизионного ведущего.

– Ты прекрасно понимаешь, что все взаимосвязано. Чем чаще он появляется на экране, тем больше клиентов к нему приходит.

– Надеюсь, что он присоединится к нам, – сказала Лори и быстро добавила: – И не только по той причине, которую ты только что назвал, но и потому, что никто лучше его не проведет это шоу.

– И потому, что вам доставляет удовольствие быть вместе.

– Старого детектива не обманешь, правда? – женщина улыбнулась и похлопала отца по коленке, прекратив обсуждение этого вопроса. – Сегодня Фрэнк Паркер сказал одну интересную вещь. Он предложил мне наведаться к Мэдисон Мейер вместе со съемочной группой, чтобы наверняка заполучить ее в шоу.

– В этом есть определенный смысл – все равно что показать шприц наркоману. Ты сама говорила, что ее карьера давно сошла на нет. Когда она поймет, что сможет быстро вернуться в свет софитов, то будет не в силах отказать тебе.

– И потом, это ведь Лос-Анджелес, – размышляла вслух Лори. – Думаю, что там мне удастся найти съемочную группу за приемлемые деньги. А когда у меня в шоу будут Паркер, Мэдисон и мать Сьюзан, то Бретт не сможет не одобрить съемки.

Она взяла телефон и послала эсэмэску Джерри и Грейс:

Пакуйте наряды для теплой погоды. Завтра утром вылетаем в Лос-Анджелес.

На следующий день Лори остановила арендованный фургон около тротуара и стала еще раз проверять адрес по навигатору. Джерри и небольшая съемочная группа, которую они наняли на один день – два оператора с ручными камерами и осветитель, – уже вылезли на улицу через заднюю дверь, но Грейс задержалась и спросила:

– Все в порядке? По-моему, тебя что-то тревожит.

Иногда Моран поражалась, насколько тонко Грейс чувствовала ее настроение. Сейчас, когда они без всякого приглашения явились по последнему известному адресу Мэдисон Мейер, Лори вдруг охватили сомнения. Она никак не могла решить, правильно ли поступает.

Да и бог с ним, сказала она себе. В конце концов, это реалити-шоу. И без риска здесь не обойдешься.

– Нет проблем, – ответила она, заглушив двигатель. – Просто проверила, туда ли мы приехали.

– Далеко не Беверли-Хиллз, правда? – заметила Грейс.

Дом в стиле ранчо действительно был крохотным, с облезающей голубой краской. Трава выглядела так, как будто ее не косили уже больше месяца. Разваливающиеся деревянные цветочные вазоны под окнами были наполнены пылью и грязью.

Лори направилась к передней двери. Грейс и Джерри следовали за ней по пятам, а съемочная группа замыкала шествие. Ей пришлось несколько раз нажать на кнопку звонка, прежде чем она увидела, как рука с ярко-красным маникюром отодвинула занавески на окне рядом с входной дверью. Через пару минут женщина, в которой Лори узнала Мэдисон Мейер, открыла дверь. Судя по губной помаде, по цвету совпадающей с цветом лака для ногтей, Лори поняла, что Мэдисон успела подготовиться к приему гостей.

– Добрый день! Меня зовут Лори Моран. Я продюсер «Фишер Блэйк студиоз» и хотела бы предложить вам съемки в шоу, которое смотрит более десяти миллионов зрителей.

Дом оказался грязным и запущенным. В гостиной повсюду валялись журналы: на диване, на кофейном столике, кучей возле телевизора. Большинство из них было посвящено светской жизни голливудских знаменитостей и пыталось ответить на такие животрепещущие вопросы, как: «Кто был одет лучше?», или: «Угадайте, какая еще супружеская пара скоро разбежится?» Две узкие книжные полки, повешенные на стене гостиной прямо около входа, были заполнены всякой ерундой, которая напоминала вошедшим о короткой артистической карьере хозяйки. В самом центре стояла статуэтка, которую она получила за свою первую роль, ту самую, которую Паркер отдал ей после того, как Сьюзан якобы не явилась на прослушивание; это была статуэтка «Независимый дух»[19] – не «Оскар», но достаточно серьезное свидетельство многообещающей карьеры. Однако Лори знала, что после этой роли Мэдисон так и не создала ничего значительного.

– Вы получили мое письмо, мисс Мейер?

– Не думаю. А может быть, и получила, но хотела проверить, насколько вы будете настойчивы, – она жеманно улыбнулась.

– Что ж, считайте, что мы достаточно настойчивы, – улыбнулась в ответ Лори. Она представила Мэдисон Грейс и Джерри, которые пожали ей руку. – Вы когда-нибудь слышали о нашем специальном шоу «Под подозрением»?

– Ну конечно, – ответила женщина. – Я смотрела его в прошлом году. Я тогда еще пошутила, что очень скоро ко мне придут и предложат сняться в передаче о моей сожительнице по общежитию… Вы ведь именно за этим пришли?

– Как вы знаете, – сказала Лори, – за последние годы было высказано множество предположений по поводу того, выгораживали ли вы Фрэнка Паркера или нет. Вы ведь сказали, что были с ним в момент смерти Сьюзан.

Мэдисон приготовилась было, чтобы ответить, но затем закрыла рот и только медленно кивнула. Стоя от нее очень близко, Лори увидела, что актриса сумела сохранить былую красоту. У нее были длинные, блестящие светлые волосы, лицо, сужающееся к подбородку, и яркие зеленые глаза. Ее кожа все еще была светлой и чистой. Однако от Лори не укрылись ни те изменения, которые время внесло во внешний вид Мэдисон, ни попытки их скрыть. Темные корни волос говорили о том, что женщине пора краситься. Ее лоб был неестественно гладким, а щеки и губы явно подверглись контурной пластике.

– Это верно, – сказала наконец Мэдисон. – Я имею в виду то, что люди высказывают предположения.

– И вы ничего не хотите сказать по этому поводу? – продолжала настаивать Лори.

– А я что, первая, которой вы задаете подобный вопрос? Ваше письмо написано так, что подойдет кому угодно.

– Так, значит, вы его читали? – спросила Лори, приподняв бровь. – Вы правы – вы не первая, к кому мы обращаемся. Мы хотим пригласить как можно больше людей, которые знали жертву лично…

– А кто другие? Кто уже согласился?

– Мать Сьюзан. Ваша другая соседка по общежитию, Николь Меллинг. Фрэнк Паркер. – Лори не видела причин делать из этого тайну.

– Я полагаю, что за участие мне заплатят? – Глаза Мэдисон сверкнули, когда она услышала имя режиссера.

– Конечно. Может быть, не так много, как платят на съемочной площадке, но компенсация достаточно ощутимая. – Лори знала, что на съемочной площадке Мэдисон последний раз появлялась лет десять назад.

– Тогда мой агент свяжется с вами и обговорит все детали, прежде чем я скажу что-то на камеру. А вы… – Тут она обратилась непосредственно к операторам: – Когда будете меня снимать, запомните, что с левого ракурса я получаюсь лучше. И никакой задней подсветки – это меня старит.

Возвращаясь к машине, Лори позволила себе улыбнуться. Хоть Мэдисон и притворялась недотрогой, но уже вела себя как первая дива на съемочной площадке шоу.

Некоторые люди – пленники своих привычек.

Но только не Мэдисон. Черт, Мэдисон даже не было ее собственным именем. Ее настоящее имя было Мередит Моррис. Звучит жутко старомодно, нет? И уменьшительного никакого не придумаешь. Сначала она попробовала Мерри, но людям слышалось Мэри[20]. Она попробовала другие варианты, но так ни к чему и не пришла. Однако ей всегда нравились аллитерации[21], поэтому, когда она поступила в Калифорнийский университет Лос-Анджелеса, чтобы успокоить своих родителей, Мередит Моррис превратилась в Мэдисон Мейерс. Она была уверена, что так Голливуду будет легче разыскать ее.

В своей жизни Мэдисон успела побывать вегетарианкой, владелицей оружия, либертарианкой[22], консерватором и либералом. Она трижды выходила замуж и разводилась. У нее были связи с актерами, банкирами, адвокатами, официантами и даже с одним фермером. Мэдисон постоянно менялась. Неизменным оставалось только ее желание стать звездой.

В отличие от приверженности Мэдисон к переменам, Кит Ратнер был рабом своих привычек. Даже в университете, когда он флиртовал, танцевал и время от времени спал с Мэдисон и другими девушками, он всегда, всегда, всегда возвращался к своей обожаемой Сьюзан. По-своему Кит был очень верным партнером, каким может быть многоженец, который слишком любит всех своих жен и не хочет расстраивать ни одну из них.

И так же, как Мэдисон всегда знала, что Кит ни за что не бросит свою школьную возлюбленную, так она знала, что всегда найдет его в излюбленной берлоге – баре для знаменитостей под названием «Теддиз», который располагался в дальнем углу лобби отеля «Рузвельт». Он даже сидел на том же самом месте, на котором она видела его в последний раз, шесть месяцев назад. Ему можно было дать прозвище «Человек дождя»[23], так Кит Ратнер обожал рутину. Мэдисон была абсолютно уверена, что знает, что сейчас налито в его стакан.

– Я сама догадаюсь, – сказала она вместо приветствия. – «Патрон Сильвер»[24] со льдом?

На его лице появилась широкая улыбка. Прошло уже двадцать лет, а у нее все еще мурашки по спине бегают от этой улыбки.

– Не угадала, – ответил он, позвякивая льдом в стакане. – Мне все еще нравится это место, но я бросил пить спиртное много лет назад. Отсюда я прямиком направлюсь в спортзал, чтобы немного потренироваться.

Несколько лет назад, когда телевизионная карьера Кита была на самом пике, Мэдисон видела интервью с ним. В нем он говорил о своей приверженности здоровому образу жизни, работе на общественных началах и реформатской церкви. Тогда ей показалось, что это обыкновенная самореклама, но вот он сидит перед ней, в своем любимом баре, со стаканом содовой в руках.

– Все еще пытаешься убедить всех, что полностью переродился?

– В здоровом теле здоровый дух.

Мэдисон подозвала официантку и заказала мартини с огурцом.

– Для меня водка всегда была достаточно здоровым напитком, – сказала она.

– А кстати, – подковырнул ее Кит в ответ, – как тебе удается преодолевать охрану на входе?

Благодаря главной роли в «Прекрасной стране», первом полнометражном фильме Фрэнка Паркера, Мэдисон стала знаменитой раньше Кита. Но карьера последнего не закончилась так же быстро, как ее. Если бы он только знал, как больно задел ее его вопрос… Ей и вправду пришлось сунуть двадцатку вышибале.

– Я знала, что найду тебя здесь, – сказала она вместо ответа.

– Так это не случайная встреча?

Было видно, что Кит знает о том, какую власть он имеет над ней. Мэдисон вспомнила, как, еще будучи первокурсницей, встретила его в университете. Она тогда явилась на открытое прослушивание на роль в каком-то жутком мюзикле, основанном на биографии Джэксона Поллока[25]. Кит претендовал на роль самого Поллока, а она – на роль его жены, Ли Краснер. Когда они читали свои роли, Мэдисон поняла, что они оба едва сдерживаются, чтобы не захохотать во весь голос – диалог был просто кошмарным. Они наконец захихикали, когда театральный агент заявил, что оба они слишком «хорошо выглядят для этого проекта». После прослушивания они прямиком направились в бар, где Ратнер знал бармена, который был готов закрыть глаза на возраст Мэдисон. Там она впервые почувствовала вкус виски у него на губах.

Она даже не подозревала, что он тоже студент университета, пока не увидела его на Вильсон-плаза. Он держал за руку девушку, которую Мэдисон смутно помнила по лекциям по истории театра.

Хорошенькая блондинка, чем-то похожа на Мэдисон, только не такая расфуфыренная. Мейер познакомилась с ней уже на следующий же день и сразу выяснила, что та поступила в университет вслед за своим школьным воздыхателем. Киту не слишком понравилась новая подружка его девушки, но поделать с этим он ничего не мог.

Итак, у Кита была его Сьюзан, поэтому Мэдисон завела себе других поклонников, но они никогда не обрывали свою связь окончательно. Когда на втором курсе Мэдисон вышла на новый уровень и поселилась с Сьюзан в одной комнате, это сделало их тайные свидания еще более возбуждающими.

Все изменилось после смерти Сьюзан. Кит прекратил звонить и бросал трубку, когда Мэдисон звонила ему сама. Почти сразу же, как она снялась в «Прекрасной стране», он бросил университет. Всем Кит говорил, что у него появился один из ведущих агентов, у которого на него большие планы. Но студенты театрального отделения шепотом говорили о том, что смерть Сьюзан полностью подкосила его и что он с трудом находит в себе силы жить, не говоря уже об окончании университета или карьере актера. Говорили, что он обратился к Богу. А кто-то, более циничный, говорил о том, что его уход из университета – лишнее подтверждение того, что он имеет отношение к смерти Сьюзан.

Прошло двадцать лет, и годы оказались к нему более милосердными, как это часто происходит с мужчинами. Морщины, появившиеся с годами на его тонком, костлявом лице, сделали его более привлекательным. Темные густые волосы, которые превращали его в рокера на первых курсах университета, теперь выглядели вполне респектабельно. Он время от времени снимался как приглашенный актер в одном бесконечном телевизионном сериале, а в прошлом году даже сыграл небольшую роль в новом вестерне. Но даже несмотря на это, Кит не появлялся на экране регулярно уже два года, с того самого момента, как было прикрыто юмористическое шоу, в котором он снимался. Ратнеру было нужно «Под подозрением» почти так же сильно, как и ей.

– Да, это не случайная встреча, – подтвердила Мэдисон, подождав, пока официантка не поставит перед ней выпивку. Она уселась рядом с Китом и улыбнулась.

– Ой-ой. Хоть и прошло много времени, но я еще не забыл этот взгляд… И что тебе надо?

– С тобой связывалась телевизионный продюсер по имени Лори Моран?

– Со мной так много людей связывается по поводу разных телевизионных проектов, что всех не упомнишь, – теперь уже улыбался он. Как всегда, Кит тянул одеяло на себя.

– Это реалити-шоу «Под подозрением», – пояснила Мэдисон. – Они хотят сделать передачу об убийстве Сьюзан. Они должны были с тобой связаться.

Кит отвернулся и сделал глоток из своего стакана. Когда он заговорил, от его легкомысленного тона не осталось и следа.

– Я не хочу иметь к этому никакого отношения. Какой смысл ворошить прошлое? Они что, действительно собираются снять такую передачу?

– Похоже на то.

– А кто еще будет участвовать?

– Розмари – мать Сьюзан. Николь, которая исчезла с горизонта много лет назад; похоже, что ее фамилия теперь Меллинг. И еще один человек, который может тебя заинтересовать: Фрэнк Паркер.

Когда Кит узнал, что Мэдисон получила роль в «Прекрасной стране», он заявился к ней в общежитие. Он был совершенно пьян и кричал: «Как ты могла? Этот человек убил мою Сьюзан, и все об этом знают. Ты ведь всегда будешь ее бледной копией, дешевка!»

– Странно, что им удалось уговорить кого-то, помимо Розмари, – заметил Ратнер.

– Что ж, и все-таки я там появлюсь. Если мы все правильно разыграем, то оба получим выгоду. Шоу смотрят миллионы людей. Это бесплатная реклама. – Мэдисон не стала говорить о том, что надеется уговорить Фрэнка Паркера дать ей роль в его следующем фильме.

– Я подумаю. Это всё?

– Мне бы хотелось, чтобы ты дал мне слово, Кит.

– И что же это за слово? Что это за тайное, волшебное слово? – К нему вернулось игривое настроение.

– Я серьезно. Никто не должен узнать про нас.

– Мэдисон, прошло уже двадцать лет. Мы были детьми. Ты что, действительно думаешь, что кого-то волнует, что мы с тобой в те дни время от времени трахались?

«Неужели я была нужна ему только для этого?» – подумала женщина.

– Конечно, волнует. Сьюзан была… идеалом: умная, талантливая и все такое. А я была… как ты сказал тогда? Тоже красотка, но более дешевый вариант. Ты же знаешь, что из Николь продюсеры обязательно сделают хорошую и верную подругу. А я буду соперницей главной героини. – Мэдисон хорошо знала, что дружба между Николь и Сьюзан была далеко не такая идеальная, какой ее пытались представить после смерти последней. – В Интернете некоторые утверждают, что я убила Сьюзан или, по крайней мере, обеспечила алиби Фрэнку Паркеру за роль в «Прекрасной стране». Если всплывет, что я крутила любовь с парнем святой Сьюзан, то все в это поверят.

– А может быть, все это правда?

Мэдисон не могла понять, шутит он или говорит серьезно.

– А может быть, ее убил ты? – огрызнулась она. – Ведь ее родители были в этом уверены. Ты будешь бледно выглядеть, если узнают, что у тебя что-то было с ее соседкой по общежитию.

– Взаимное уничтожение, – произнес он, глядя на пустой стакан, который вертел в руке.

– Так ты даешь слово?

– Слово, – подтвердил Кит, показав на нее пальцем. – Между нами ничего не было. И забудь о наших милых посиделках. Наш секрет умрет вместе с нами.

Когда Мэдисон скрылась из вида, Кит достал мобильный телефон, открыл телефонную книгу и нажал на номер, который был зашифрован буквами «АГ». Этот номер знал очень ограниченный круг людей. Кит получил его пять лет назад, и это произошло только после пятнадцати лет верного служения. В то время его карьера была на подъеме. Он тогда решил, что это награда за пятнадцать лет абсолютной верности, а не результат его известности и финансовых выгод, которые она в себе таила.

– Да? – послышался голос в трубке.

Прошло уже столько лет, а Кит все еще считал этот голос самым странным из всех, которые он когда-либо слышал в жизни. Высокий, как у ребенка, но при этом абсолютно уверенный и сдержанный.

– У меня появилась новая информация о том телевизионном шоу, о котором я вам говорил.

– И?

– Похоже на то, что они начинают съемки. Насколько я понимаю, они пригласили всех, кого только можно: Фрэнка Паркера, мать Сьюзан, Мэдисон Мейер, Николь…

– Николь? А ты уверен?

Как можно быть в чем-то уверенным, если получаешь информацию от такой женщины, как Мэдисон? Эта женщина будет лгать, изворачиваться, может быть, даже убивать, только чтобы получить желаемое. Не это ли в ней притягивало его в молодости? В Мэдисон были тайна и опасность – все то, чего не было в Сьюзан. Но, хотя она и пыталась манипулировать им в баре, Кит не верил, что она врала, называя людей, которые согласились принять участие в шоу.

– Да, я почти уверен, – он догадался вставить слово «почти». Такой телефонный номер невозможно получить, если пытаешься скрыть хоть малейшую информацию.

– Что-нибудь еще о Николь говорили? – спросил голос.

– Кажется, что ее фамилия теперь Меллинг. Это все, что я знаю.

– Будет лучше, если ты примешь участие в этом шоу, – произнес голос после паузы.

Ратнер боялся услышать от Мартина именно эти слова. Деньги, появляющиеся в кармане Кита, означали увеличение поступлений в казну Церкви, не говоря уже о том, как актер, опять вышедший на авансцену, мог повысить ее репутацию. Кит напомнил себе, что основной задачей Церкви был сбор средств, которые потом тратились на помощь неимущим, но тем не менее он был против участия в этом шоу.

– Мать Сьюзан всегда подозревала меня в том, что это я убил ее дочь. Я даже представить себе не могу, что она будет обо мне говорить. А ведь я никогда не скрывал своей принадлежности к Церкви – это может повредить ее репутации.

– Ты же актер. Очаруй продюсеров. И не забывай сообщать любую новую информацию о Николь.

– Она исчезла с горизонта двадцать лет назад. Откуда такое любопытство?

– Давай я сам буду беспокоиться о своих врагах.

Когда разговор закончился, Кит был рад, что ничем не вызвал гнева человека на другом конце провода. Он был твердо намерен продолжать в том же духе.

В центре Сан-Франциско, за 350 миль от Лос-Анджелеса, зазвонил мобильный телефон Стива Романа. На экране высветились буквы «АГ».

Он почувствовал, что улыбается. Приказ переехать в район Залива означал, что ему доверяют, однако ему не хватало личных встреч с Мартином Коллинзом. Может быть, Церковь призовет его назад, в Лос-Анджелес? Или, может быть, Мартин собирается на север для очередного религиозного бдения?

– Стив Роман, – произнес он в трубку.

Стив – как Стив Маккуин. Роман – как гладиатор.

– С тобою все в порядке? – Мартин никогда не называл себя в телефонных разговорах.

В этом просто не было необходимости. Любой, кто хоть раз присутствовал на его проповедях, навсегда запоминал специфический голос проповедника. Стив впервые услышал его, когда один из его друзей привел его на церковное бдение в подвале тату-салона в Уэствуде пятнадцать лет назад. С тех пор он много раз слышал проповеди Мартина и лично, и на пленках или дисках, а теперь уже и по Интернету.

Все эти годы Стив все ближе и ближе приближался к внутреннему церковному кругу. Апологеты Церкви говорили именно о круге, когда имели в виду руководство Церкви. Никакой иерархии в ней не существовало. Мартин не был на вершине, он был в центре. И в этом центре он мог слышать слово Господне.

– Да, – ответил Стив. – И я, как всегда, благодарю вас за предоставленную возможность.

Когда Мартин решил расширить влияние «Адвокатов Господа», этой надконфессиональной Церкви, за пределы своей южнокалифорнийской территории, он направил Стива в Сан-Франциско. И хотя тот предпочитал солнечную и яркую Южную Калифорнию угрюмому и туманному Заливу, он всегда благодарил АГ за предоставленную возможность. Церковь сняла для него квартиру-студию в районе Маркет-стрит и нашла ему работу в компании «Кипсейф», которая занималась установкой охранных систем в жилых домах.

Но в основном Стив был благодарен Церкви за свою новую жизнь. Он перестал употреблять наркотики. Не причинял боль людям. С помощью Мартина Коллинза и АГ встал на путь служения Господу и бедным людям. Даже внешне он изменился. До того, как вошел в подвал под тем салоном, Стив был худым, немытым и с длинными запутанными волосами. Сейчас он легко делал сто приседаний и сто отжиманий каждый день. Ел здоровую пищу. Волосы у него были очень короткие. Он превратился в крепкого физически и духовно мужчину.

– Что я могу для вас сделать? – спросил Стив.

Роман считал себя частным детективом на службе Церкви «Адвокаты Господа». Он собирал всю грязь о бывших членах Церкви, которые пытались ей навредить, для этого он часто незаметно проникал в дома клиентов компании «Кипсейф». Когда Мартину шепнули, что федеральный прокурор заинтересовался источниками финансирования Церкви, именно Стив благодаря тщательному наблюдению смог доказать, что этот законник изменяет жене. Роман так и не узнал, как Мартин повел себя в этой кризисной ситуации – одно было известно точно: после того как Стив предоставил неопровержимые доказательства измены Мартину, все разговоры о возможных финансовых проверках прекратились.

В своей работе на АГ Стив не всегда действовал в рамках закона, но Мартин – да и он сам – смотрели на это как на вынужденный грех, необходимый для контроля над людьми, которые угрожали процветанию их Церкви.

– Да, мне надо, чтобы ты последил кое за кем. И послал им весточку, когда подойдет время.

Что-то в том, как Мартин произнес слова «послал им весточку», заставило Стива напрячься. Пожалуйста, только не это, подумал он, зажмурив глаза. Роман принимал свою жизнь такой, какой она была в этом городе, где он никого не знал, в этой шумной квартире, выходящей окнами на забитую транспортом улицу, только потому, что здесь он был лучшим человеком, чем в те времена, когда он сам принимал решения. Прошло уже много лет с того момента, когда Стив в последний раз причинил боль живому существу. А что, если, снова попробовав это, он втянется? Но Роман тут же велел себе не ставить под сомнение действия Верховного Адвоката Господа.

– Как скажете.

Судя по навигатору, установленному в машине Николь Меллинг, дорога в Пало-Альто должна была занять не больше часа после того, как она съедет с моста Золотые Ворота[26]. Было ясно, что прибор не принимает во внимание загруженность дорог. Сейчас она загорала еще в одной пробке, на этот раз в Дэли-сити. Николь посмотрела на ряды ничем не примечательных домов, расположившихся на склоне холма прямо над шоссе I-280. Что там было в той песне – вроде бы Питера Сигера[27] – об этом городишке? Маленькие коробочки на склоне холма, все похожие друг на друга, все сделанные из «ерунды»?

Неожиданно Николь вспомнила себя в возрасте семнадцати лет. Благодаря тому что она перескочила через пятый класс, в выпускном классе она была на год моложе остальных учеников, но значительно превосходила их в интеллектуальном смысле. Ее приняли во все университеты, в которые она послала документы: Гарвард, Стэнфорд, Принстон и далее по списку. Но ее родители попали в финансовую ловушку – они были слишком богаты, чтобы ее приняли на бесплатное обучение, и слишком бедны, чтобы самим оплачивать ее обучение в таких университетах. Поэтому было решено, что Николь будет учиться в Беркли[28]. А потом она получила письмо о том, что в общежитии нет свободных бесплатных мест и ей самой надо искать себе квартиру.

Она помнила, как умоляла своего отца, перед которым на столе лежало открытое письмо: я смогу, папочка. Все свое время я буду проводить в аудиториях или в библиотеке, поэтому мне придется всего два раза в день проходить пару кварталов до квартиры и обратно. Там ведь даже установлены камеры слежения для безопасности.

Отец старательно отводил глаза, наматывая спагетти на вилку.

– Ники, ты слишком молода. Ты еще девочка. А мы говорим о Беркли, – это название он произнес так, как будто говорил о разрушенном войной городе в другом полушарии, а не университетском городке в шести часах езды от их дома.

– Мам, ну пожалуйста. Ну скажи ты ему. Я ведь никогда не попадала ни в какие истории. Спросите хоть учителей в школе. Я всегда делаю только то, что должна делать. Всегда. Я выполняю все правила. На меня можно положиться.

Мать мыла посуду в раковине, и даже в профиль Николь могла видеть ее поджатые губы.

– Мы все это знаем, Ники, но нас там не будет. И учителей твоих там тоже не будет. Там не будет вообще никого, кто сможет руководить тобой.

И только когда Николь расплакалась, ее мать закрыла воду, села за стол и взяла руки девочки в свои.

– Мы тебя знаем, Николь. Я знаю тебя лучше, чем себя, потому что ты мой ребенок. И мы не хотим потерять тебя.

Николь взглянула на отца, ожидая дальнейших объяснений, но тот только подтвердил слова матери коротким кивком и опять занялся своей пастой.

Тогда Николь так и не поняла, что хотели сказать ее родители, но вскоре выяснилось, что они действительно хорошо знали свою дочь. Николь сама была в ловушке, похожей на финансовую ловушку ее родителей – ее интеллект зашкаливал, а по жизни она была… абсолютным ребенком. Родители боялись, что она потеряется в толпе, но ее судьба, к сожалению, оказалась много хуже…

Сигнал машины, стоявшей сзади, вернул Николь к действительности. Увидев перед собой освободившееся место, она взмахом руки поблагодарила гудевшего и продвинулась вперед. Судя по навигатору, ей осталось проехать двадцать девять миль. Николь не видела Дуайта Кука со времени учебы в университете, но читала о нем в газетах. Как и все жители Америки.

Час спустя Николь припарковалась на забитой парковке перед офисным комплексом. Высокие здания из стекла и бетона были окружены зеленым газоном такого яркого цвета, что создавалось впечатление, что траву специально покрасили. Над центральным входом располагалось название компании, написанное громадными пурпурными буквами: СИСТЕМА.

У молодой женщины, сидевшей за блестящим белым полированным столом в лобби, был пирсинг в левой ноздре и правой брови. Николь едва сдержалась, чтобы не спросить, не чувствует ли она, что лицо у нее перекосилось.

– Меня зовут Николь Хантер. Я на встречу с мистером Куком. Я с ним договорилась.

Первый раз за последние восемнадцать лет она использовала свою девичью фамилию, когда позвонила Куку. Но даже сейчас не была уверена, что Дуайт ее вспомнит.

Николь знала многих, кто поддерживал отношения со своими сокурсниками. Например, ее соседка Дженни училась в Нью-Йорке, но ежегодно устраивала вечера встречи выпускников в Сан-Франциско. От других она слышала, что их странички в «Фейсбуке» были полны фотографий и воспоминаний о днях учебы.

Сама Николь не могла себе позволить завести страничку в «Фейсбуке», так как это сразу же разрушило бы концепцию новой жизни с новой фамилией в городе, где ее никто не знал.

Но даже если бы не проблемы, она все равно не стала бы поддерживать отношения с бывшими сокурсниками. В университете, кроме Сьюзан, у нее не было настоящих друзей. Ей здорово повезло, что она встретила Сьюзан, которая с готовностью приглядывала за нею. Это было все равно что выиграть в лотерею.

На первом курсе они жили вдвоем. На втором Сьюзан привела Мэдисон – будущую актрису, которая училась на театральном отделении. Квартира на троих стоила значительно дешевле.

И с Дуайтом Куком Николь познакомилась тоже благодаря Сьюзан – он создал свою «Систему» сразу же после окончания первого курса.

– Николь!

Женщина обернулась на звук своего имени. Лобби больше походило на атриум, занимавший все пространство вплоть до третьего этажа. Дуайт смотрел на нее с площадки винтовой лестницы.

– А ты совсем не изменилась, – неловко улыбнулся он, спустившись вниз.

– И ты тоже, – ответила Николь, хотя это было неправдой. Изменилось его лицо – оно стало круглее и бледнее, и волосы уже стали редеть.

А вот его одежда сразу вернула ее в былые годы: джинсы с высоким поясом и плохо сидящая дешевая майка с короткими рукавами, которая была вчерашним днем уже тогда, когда они поступили на первый курс. И манеры его совсем не изменились. Тревожный взгляд и частое моргание были характерны как для тинейджера, так и для взрослого мужчины, состояние которого, по-видимому, приближалось к миллиарду.

Он повел ее мимо пирсингованной секретарши по длинному коридору, в который выходили двери многочисленных офисов. Большинству сотрудников было около двадцати лет, и многие из них сидели верхом на гигантских шарах вместо традиционных стульев. В конце коридора Дуайт распахнул дверь, и они оказались во дворе здания. На площадке четверо играли в баскетбол.

Он не стал ждать, пока Николь сядет, и плюхнулся в шезлонг. Она последовала его примеру, понимая, что он не хотел ее обидеть.

– Ты сказала, что хочешь поговорить о Сьюзан.

И опять она не обиделась на то, что он сразу же перешел к делу. Может быть, его и считали королем Силиконовой долины, но Николь видела, что в глубине души он остался все тем же неуклюжим мальчишкой, который работал вместе со Сьюзан в университетской компьютерной лаборатории.

Дуайт равнодушно выслушал рассказ Николь о шоу «Под подозрением» и о том, что следующий выпуск может быть посвящен убийству Сьюзан.

– Тебе продюсеры не присылали никаких писем? – поинтересовалась женщина.

Он отрицательно покачал головой и добавил:

– После того как убийство Сьюзан стало историей про Голливуд, все как-то забыли, что она была блестящим программистом. Сомневаюсь, что продюсер вообще знает о том, что мы были знакомы.

В университете, после нескольких выходов в свет втроем – Сьюзан, Николь и Дуайт, – Николь догадалась, что Сьюзан хочет сыграть роль свахи для своего коллеги по лаборатории и новой компаньонки по аренде квартиры. С одной стороны, в этом был смысл – и Дуайт, и Николь не пользовались большим спросом на университетской ярмарке невест. Более того, сейчас Николь понимала, что и они были в то время немного, как бы это сказать помягче, странноватыми студентами. Оба они являлись личными «проектами» Сьюзан – та изо всех сил пыталась вытащить их из своих раковин. Дуайт находил убежище в компьютерах, а Николь… Она не хотела вспоминать о той части своей прошлой жизни.

Но после пары свиданий Николь поняла фундаментальную разницу между нею и Дуайтом. Ее странности были преходящими. Они были связаны с тем, что она была юна, закомплексована и так хотела добиться успеха, что не позволяла себе никаких вольностей. Ей было необходимо просто определиться в жизни. «Странности» Дуайта были гораздо глубже. Сейчас о нем, наверное, сказали бы, что в то время он «набирал потенциал».

В то время Николь считала, что ее шансы лучше. Она еще не поняла – не успела понять, – насколько опасным может быть желание молодой девушки найти свой путь в жизни.

– Именно из-за этого я и приехала к тебе, Дуайт. Я хотела бы упомянуть на шоу о твоей дружбе со Сьюзан. О другой стороне ее жизни.

Дуайт смотрел ей прямо в лицо – видимо, кто-то сказал ему, что так надо вести себя во время беседы, – но, скорее всего, не понимал, о чем она говорит.

– Ну конечно. Сьюзан всегда была очень добра ко мне. Здорово, что мы учились у одного и того же профессора, а то могли бы никогда не встретиться.

То есть так же, как и она, Дуайт считал, что выиграл в лотерею.

– Так я могу сказать Лори Моран, что ты примешь участие в шоу? Появишься перед камерой?

– Ради Сьюзан – все, что угодно. Ты хочешь, чтобы я попросил Хэтэуэя?

– Хэтэуэя?

– Ну да, Ричард Хэтэуэй, наш профессор. Без него мы со Сьюзан никогда не встретились бы.

– А вот о нем я не подумала… Он все еще в университете? Ты поддерживаешь с ним отношения?

– Он давно уволился, но отношения мы поддерживаем. Он работает у меня.

– Смешно, наверное, иметь своего бывшего профессора в качестве сотрудника…

– Он скорее партнер. Ведь он помогал мне с самого начала. Я уверен, что Хэтэуэй согласится помочь с шоу.

Николь подумала, что тесный контакт со своим бывшим преподавателем, с человеком, который знавал его еще до того, как фотография двадцатилетнего миллионера появилась на обложке журнала «Уайерд»[29], придавал Дуайту дополнительную уверенность в себе.

– Ну конечно, – сказала она. – Это будет просто здорово.

Николь чувствовала себя виноватой в том, что втягивала Дуайта Кука в эту авантюру. Он был главой «Системы», интернет-компании, которая стала известна в девяностые годы прошлого столетия. Тогда она полностью изменила подход пользователей к поиску информации в Интернете. Николь не имела понятия, над чем компания работает сейчас, но, судя по офисным зданиям, Дуайт все еще был одним из основных игроков на рынке интернет-технологий.

Но ведь именно поэтому Николь и поехала в Пало-Альто. Фрэнк Паркер стал знаменитым режиссером, но и Дуайт тоже был знаменитостью в своей области. Чем больше знаменитостей примут участие в передаче, тем меньше экранного времени останется на нее, подругу убитой, которая бросила университет после второго курса, сменила имя и больше никогда не возвращалась в Лос-Анджелес.

Добравшись до машины, Николь вытащила письмо Лори Моран и набрала номер ее офиса.

– Миссис Моран, это говорит Николь Меллинг. Вы писали мне по поводу моей университетской подруги Сьюзан Демпси.

– Слушаю вас.

На заднем фоне Николь услышала шорох целлофанового пакета и подумала, уж не застала ли она продюсера во время ланча.

– Прошу вас, зовите меня просто Лори. Очень рада, что вы позвонили. Вы что-нибудь знаете о нашем шоу?

– Знаю, – подтвердила Николь.

– Значит, вы знаете, что его название, «Под подозрением», говорит о том, что мы показываем наши беседы с людьми, которые многие годы находились, фигурально выражаясь, под подозрением. Вы не совсем подходите под эту категорию, но я надеюсь, что с вашей помощью и с помощью матери Сьюзан нам удастся напомнить нашим зрителям, что она была живым человеком, а не просто хорошенькой мордашкой со звездными амбициями. Ведь Сьюзан никогда не была Золушкой.

Николь начала понимать, почему мать Сьюзан так поверила этому продюсеру.

– Если вы считаете, что ваше шоу поможет возродить интерес к неразгаданному убийству Сьюзан, то я счастлива помочь вам.

– Здóрово.

– И, надеюсь, вы не будете возражать против того, что я по личной инициативе связалась еще с одним университетским другом Сьюзан…

Николь кратко описала отношения между Сьюзан и Дуайтом Куком, не забыв сказать, что тот согласился принять участие в программе. Продюсер была в полном восторге, как и предполагала Николь.

Выезжая со стоянки, женщина посмотрела в зеркало заднего вида и почувствовала гордость за Дуайта Кука. Смерть Сьюзан так или иначе изменила жизни всех, кто ее знал. Николь и Кит Ратнер бросили университет. Розмари сама рассказывала ей, что почти год не вставала с постели.

А вот Дуайт смог обернуть эту смерть к своей выгоде. Неужели то, что так отличало его от других людей, которых знала Николь, позволило ему превратить свое горе в то, во что не смогли превратить его другие?

Она была настолько погружена в свои мысли, что не обратила никакого внимания на ничем не примечательный светлый пикап, который выехал со стоянки следом за ней.

Дуайт запер дверь своего кабинета, который находился вдали от остальных офисов. Так ему больше нравилось.

Кук постоянно ощущал на себе взгляды этих детей, которые хотели побольше узнать об этом тощем и длинноногом миллиардере, который одевался как нищий подросток и за которым тем не менее охотились несколько известных супермоделей. Сотрудники полагали, что его кабинет находится на отшибе, потому что он не хочет, чтобы ему мешали. Истина же состояла в том, что Дуайт не смог бы управлять своей компанией так, как должно, если бы слишком тесно контактировал с людьми, которые на него работали.

Уже в средней школе Дуайт понял, что не похож на других. И это не было связано с его манерой поведения. Просто его реакции на людей были не такими, каких от него ожидали. Как будто чужие голоса звучали для него громче, движения казались быстрее, а каждое рукопожатие или объятие сильнее. Большинство людей были для него чересчур.

В девятом классе его перевели на «специальное» обучение, посчитав, что он страдает от осложнений, связанных с аутизмом, хотя такого диагноза официально ему никто не ставил. Дуайт продолжал ходить в обычный класс и даже числился среди первых учеников, но учителя стали обращаться с ним по-другому. Они вставали чуть дальше от него и говорили с ним чуть медленнее. Короче говоря, на нем поставили печать.

В последний учебный день Дуайт заявил родителям, что убежит из дому, если в десятый класс пойдет в эту же школу. Только новая школа – и никакого специального отношения, никаких печатей. Потому что, хоть Дуайт и отличался от других, он прочитал достаточно об аутизме, синдроме Аспергера[30] и прочей ерунде, чтобы понять, что это не его диагноз. Все эти болезни сопровождались недостатком эмоциональных связей. Дуайт же считал, что с ним все как раз наоборот. Он настолько эмоционально привязывался к людям, что это захлестывало его с головой. Взять хотя бы сегодняшнюю встречу с Николь. Он заставлял себя сидеть спокойно, чтобы не дотронуться до нее. Она была живой, двигающейся и дышащей памятью о Сьюзан. Он не мог смотреть на нее, не вспоминая ту боль, которую испытывал, когда Сьюзан пыталась «поженить» их. Неужели Сьюзан не видела, что он любит только ее?… Дуайт нажал на кнопку компьютера, чтобы тот заработал. Часто ошибочные представления о нем играли ему на руку. Вот и сейчас, например, его физическое отдаление от сотрудников позволяло надеяться, что ему никто не помешает.

Он открыл «Гугл» и ввел в строку поиска «Убийство Золушки Сьюзан Демпси». Ему пришлось подавить короткий приступ ярости от того, что даже ему приходится пользоваться этим поисковиком. «Система» была компанией, которая полностью изменила систему поиска информации в Интернете. А потом появился «Гугл», который пошел чуть дальше – добавил в поисковик графику и дал ему смешное название. Остальное – уже история.

И все-таки Дуайту было грех жаловаться. Он заработал достаточно денег, чтобы с комфортом прожить хоть десять жизней.

Он просмотрел результаты поиска. С того момента, как он смотрел их последний раз – а это было около года назад, – ничего не изменилось. Никакой новой информации.

Кук вспомнил, как сидел за компьютером двадцать лет назад, зная, что он один из тех, может быть, двадцати людей в мире, которые легко могут адаптироваться к быстро меняющемуся миру Интернета. Тогда люди все еще использовали телефоны и личные встречи для передачи информации. Полиция печатала свои отчеты на бумаге и рассылала их заинтересованным людям по факсу. Дуайту отчаянно хотелось узнать новости о том, как идет расследование убийства Сьюзан – кто что знает, что знает полиция, – но в те времена его возможности были ограничены. Информации в цифровом виде просто не существовало.

Теперь же Дуайт мог разыскать электронные следы любой информации, но он был владельцем и управляющим компании, которая входила в список 500 крупнейших в мире, а взлом частных серверов и электронных адресов считался серьезным преступлением.

Кук закрыл глаза и представил себе Сьюзан. Сколько раз он сидел перед ее общежитием, надеясь хоть краем глаза увидеть ее – ведь за стенами их лаборатории она вела совершенно другую жизнь? Это шоу предоставит ему уникальную возможность – все подозреваемые будут еще раз опрошены перед телекамерой. Фрэнк Паркер, человек, которого больше интересовал успех его нового фильма, чем смерть Сьюзан. Мэдисон Мейер, которая, казалось, была всегда обижена на Николь и Сьюзан. Кит Ратнер, который так никогда и не понял, как ему повезло с этой девушкой.

Участие в шоу – не такая уж большая цена за это удовольствие. Ведь к началу съемок он будет знать гораздо больше, чем даже продюсер. Дуайт крутанулся в своем кресле и прищелкнул пальцами.

Пора приниматься за работу.

Лори еще раз проверила время на экране компьютера. 14.45. Бретт Янг должен уже вернуться со своего ланча. Она позвонила ему вчера из Лос-Анджелеса и оставила информацию на автоответчике. А сегодня утром послала по электронной почте подробный отчет о том, что происходит с новым выпуском. Но ответа все еще не было.

Женщина закрыла дверь кабинета, сбросила туфли на шпильке и улеглась на белый диван, стоявший у окна. Она устала от этого полета в Лос-Анджелес, который был нужен только для того, чтобы уговорить Мэдисон Мейер. Ночной перелет с побережья на побережье был очень тяжелым, однако это было лучше, чем надолго расставаться с Тимми. Сейчас она чувствовала недостаток сна. Лори закрыла глаза и глубоко вздохнула. Ей надо немного отдохнуть.

Прежде чем Моран успела сообразить, что происходит, она оказалась уже не в офисе в Рокфеллеровском центре. И время, и окружение были совсем другими. Она узнала детскую площадку на 15-й улице, там, где они когда-то жили.

Тимми еще совсем крохотный, ему всего три. Вытянув вперед тонкие как спички ножки, он визжит от восторга: выше, папочка, еще выше!

Лори точно знает, что это за день и что сейчас должно произойти, хотя никогда не видела этого своими глазами. Просто эта сцена проходила перед ее мысленным взором бессчетное количество раз.

Грег кряхтит от усталости, раскачивая сына на качелях. Он старается, чтобы ребенок не взлетал слишком высоко: будучи врачом-травматологом, муж много раз видел, чем могут закончиться слишком активные игры.

– Это последний раз, – объявляет он, – и пора идти к мамочке. Минутная готовность.

– Доктор! – раздается голос у него за спиной.

Грег видит наставленное на них дуло пистолета и, в последний раз демонстрируя свою безграничную любовь к сыну, делает шаг вперед, отвлекая внимание убийцы от своего мальчика.

Выстрел.

– ПАПОЧКА!!!

Лори вскакивает, услышав крик сына.

Грейс смотрит на нее от порога кабинета, держась за дверную ручку.

– Прости, я не хотела тебя испугать. Я постучалась, но ты не ответила.

– Все в порядке, – заверила ее Лори, хотя чувствовала себя отвратительно. Когда же закончатся эти кошмары? – Я, наверное, заснула. Этот ночной перелет меня добил. – Она почувствовала, что у нее в груди что-то стукнуло, как только было произнесено последнее слово.

– Правда? А я проспала всю дорогу и чувствую себя просто прекрасно.

Лори еле сдержалась, чтобы не прокомментировать новую прическу Грейс.

– Вот в этом и заключается вся разница между двадцатью шестью и тридцатью семью годами… Ладно, что хорошего скажешь?

– Звонил Бретт. Хочет, чтобы ты к нему зашла.

Моран провела рукой по волосам. Нет ничего лучше, чем важная встреча с боссом сразу после короткого сна.

– Выглядишь ты нормально, – сказала Грейс. – Удачи, Лори. Я знаю, как много это для тебя значит.

Секретарша Бретта, Дженнифер, молча махнула ей со своего наблюдательного пункта. Когда Лори открыла дверь кабинета, шеф был не один. Еще один мужчина сидел в кресле, спиной к двери.

– Ты как раз вовремя, – объявил Бретт, вставая. – Посмотри, кто к нам пришел.

Мужчина встал и обернулся к Лори. Это был Алекс Бакли. Бывший баскетболист университетской команды, он возвышался над Янгом на добрых четыре дюйма[31]. Лори не видела его уже около месяца, но он был все так же хорош, как и во время их последней встречи. Неудивительно, что присяжные и телерепортеры его так любят. Она окинула взглядом его темные вьющиеся волосы, твердый подбородок и сине-зеленые глаза за стеклами в черной оправе. Все в нем говорило о силе и надежности.

Лори была рада, что Бретт стоит у Алекса за спиной и не видит, с каким выражением тот смотрит на нее. Так он смотрел всегда, когда она входила в комнату. Хотя было видно, что он рад ее видеть, в глазах у него была печаль, почти мольба. От этого взгляда ей всегда хотелось попросить прощения – и у Грега, за то, что другой мужчина испытывает к ней такие сильные чувства, и у Алекса – за то, что не готова на них ответить (по крайней мере, пока).

Лори отвернулась, пока ни Янг, ни Бакли не смогли ничего прочитать у нее на лице.

– Какой приятный сюрприз, – произнесла Моран с улыбкой. Она протянула Алексу руку для пожатия, но тот нагнулся и быстро обнял ее.

Прежде чем занять свободное кресло перед столом шефа, она поддернула свою юбку-карандаш до колен.

– Я знаю, что весь день сегодня ты была как на иголках, Лори. Но мне хотелось убедиться, что я знаю о твоем проекте абсолютно все. Твое письмо сильно помогло. Но из него я также понял, что твои расходы взлетят до небес.

– Наши расходы – ничто по сравнению с тем, что нам сможет принести реклама…

Бретт поднял руку, чтобы заставить ее замолчать.

– Не надо учить меня экономике телевидения. Ты хочешь брать интервью у людей, которые разбросаны по всей Калифорнии, а это, к твоему сведению, самый дорогой штат во всем, что касается съемок. Не говоря уже о стоимости твоей вчерашней поездки в Лос-Анджелес с единственной целью – уговорить Мэдисон Мейерс.

Но едва Лори открыла рот, чтобы ответить, он опять поднял руку.

– Я все знаю. Это сработало, поэтому прими мои поздравления. Я просто хочу сказать, что это не то же самое, что говорить с женой, любовницей или деловым партнером убитого, которые все живут в Поукипзи[32]. Ты будешь мотаться из Беркли на Голливудские холмы, а оттуда – в Силиконовую долину и бог еще знает куда. И такого человека, как Фрэнк Паркер, ты не снимешь в конференц-зале какого-нибудь захудалого отеля, подкармливая его сэндвичами с тунцом, которые тебе принесут из местного ресторана. Тебе понадобится соответствующее место, оборудованное всеми теми роскошными штучками, к которым привыкли эти голливудские бездельники. Так что расходы будут большими.

На этот раз босс поднял руку еще до того, как она успела раскрыть рот.

– Именно поэтому я хотел переговорить с Алексом. Все критики и фокус-группы[33] напрямую связывают успех твоей первой программы с его закадровым текстом.

– Это я понимаю, Бретт, но у Алекса ведь своя юридическая практика. У него просто может не быть времени.

– Он, о котором ты говоришь в третьем лице, – нетерпеливо прервал ее Бретт, – сидит рядом с тобой и – прекрасные новости! – уже на все согласился.

– Ну, да, – откашлялся Алекс, – правда, он сказал мне, что ты сама хотела меня об этом попросить.

В этом был весь Бретт. Он готов был пойти на все, только чтобы получить желаемое.

– Все сложилось очень удачно, – объявил шеф. – Алекс как раз объяснял мне, что дело, которое должно было занять в суде не меньше месяца, закрыли. Что ты там говорил об этом?

Лори видела, что Бакли хочет поговорить с ней наедине, но выбраться из кабинета Бретта не было никакой возможности.

– Я убедил прокурора, что у моего клиента абсолютное алиби. Я разыскал пленку с камер видеонаблюдения, на которой он находится в VIP-зале бара в Челси как раз в то время, когда должен был убивать члена соперничающей банды в Бруклине. Ну а трекинг мобильного телефона показал, что их главный свидетель в момент убийства находился вообще в Нижнем Ист-Сайде[34].

– Вот так! – воскликнул Бретт, хлопнув по столу от избытка чувств. – Неудивительно, что этот парень огребает такие деньжищи. Жду не дождусь, когда он вцепится в Фрэнка Паркера. Надеюсь, что убийцей окажется именно он. Я уже вижу эти рейтинги. Вам даже могут дать «Пулитцера»[35].

Лори была абсолютно уверена, что за реалити-шоу Пулитцеровскую премию получить просто невозможно.

– Думаю, что вам двоим надо все обсудить, – сказал Алекс, вставая со стула. – Конечно, если Лори нужен кто-то другой…

– Не говори глупостей. – Янг жестом вернул Алекса на место. – Лори просто в восторге.

– Конечно, – подтвердила женщина. – Я просто в восторге.

И она действительно была в восторге. Бакли был очень опытным дознавателем. Лори знала, что и ее отец будет рад – правда, по другой причине. Он всегда хотел, чтобы она больше времени проводила с Алексом.

– Тогда все в порядке, – сказал Бретт. – На сегодня ты можешь взять отгул и отметить эти хорошие новости, а мы с Алексом продолжим обсуждение Мартовского безумия[36]. Всё спорим о том, кто выйдет в полуфинал… Да, и кстати, без обид, но тебе надо расчесать волосы или что-то еще с собой сделать. Эта поездка в Лос-Анджелес тебя добила.

Вот именно. Без обид.

Стив Роман знал, что Мартин предпочитает сразу узнавать новости, а не откладывать их на потом. Поэтому, припарковав свой пикап на платной парковке в южной части Маркет-стрит, он набрал номер АГ.

– Слушаю, – раздался в трубке визгливый голос.

– Ничего важного не происходило, – начал Стив.

Вчера слежка прошла вполне удачно. Объект выходила из дома только в супермаркет, на рыбный рынок и в торговый комплекс за чем-то под названием «пилатес»[37]. А вот с сегодняшним днем надо быть поосторожнее.

– Сегодня объект выехала из дому и направилась в одну компанию в Пало-Альто. Компания называется «Система». Выглядит… не знаю – модерново.

– Это компьютерная компания, – сказал Мартин. – Хорошо, продолжай наблюдение.

Стив почувствовал, как в животе у него появился горячий ком.

– Когда вы звонили мне в прошлый раз, то говорили что-то о том, что я должен передать весточку? Когда придет время? Я должен сделать это сейчас? – «Только не это, – взмолился Стив про себя, – не заставляй меня причинять кому-то боль. А то я не смогу остановиться».

– Пока нет. Продолжай за ней наблюдать. И сразу же сообщай мне, если она куда-то поедет. Как сегодня. Да, и вот еще что – выясняй, с кем конкретно она встречается; это важно.

На Стива большое впечатление производили грамматически безукоризненные фразы Мартина. Он сглотнул, зная, насколько Мартин не любит, когда ему задают вопросы. На каждого лояльного адепта Церкви приходилось с десяток критиков, которые сомневались в способности Церкви служить Господу посредством помощи бедным. И хотя сам Стив был в восторге от того факта, что его приняли в АГ, многие циники с большим недоверием относились к способам, которыми Церковь собирала деньги на свои проекты. В результате Мартину приходилось быть достаточно скрытным. Он считал, что члены Церкви должны полностью доверять ему, так же, как он полностью доверяет слову Божьему.

– Так это о ней я должен беспокоиться? – спросил Стив. Он несколько раз отрепетировал этот свой вопрос.

– Нет, – ответил Мартин не задумываясь. – Она – это прошлое. Между нами говоря…

Стив почувствовал другую теплоту, которая охватывала все его существо. Коллинз еще больше приближал его к внутреннему кругу АГ.

– Между нами говоря, – продолжил Мартин, – я тогда был еще очень молод. И слишком быстро доверился Николь, не выждав достаточного времени. А теперь она стала препятствием на пути нашей Церкви к процветанию. И это еще слабо сказано.

– Понял, – ответил Стив.

Это не совсем объясняло, почему ему надо мотаться вокруг Залива, но это были новые знания, которых у него раньше не было. Еще более укрепившийся в своей вере Стив исчез в подъезде дома № 480.

Лори уже взяла в руки портфель, когда кто-то трижды постучал в дверь ее кабинета, после чего в дверь просунулась голова Грейс.

– У тебя найдется время на посетителя? – спросила помощница трепетным голосом.

Посетителя только и не хватало. Хотя Лори могла бы обойтись без комментария Бретта по поводу ее волос, но она понимала, что босс был прав и ей надо отправляться домой. Моран работала без остановки с того момента, как получила согласие миссис Демпси на участие в шоу. Сегодня ей осталось только позвонить Розмари и сообщить ей хорошие новости о том, что студия одобрила проект. После этого она отправится домой и встретит Тимми с дедушкой, когда они вернутся из школы.

– Прости, Грейс, это какая-то встреча, о которой я забыла?

– Я могу прийти в другой раз, – услышала она в коридоре мужской голос.

Алекс.

– Ну конечно, – Лори постаралась, чтобы голос ее не выдал. – Прошу, Алекс, входи.

Когда Бакли благополучно миновал Грейс и вошел в кабинет, девушка захлопала ресницами и стала обмахиваться руками. Так она обычно выражала свой восторг, а Алекс Бакли постоянно вызывал у нее это чувство.

Когда они снимали первый выпуск «Под подозрением», во время которого Синеглазый был убит при попытке застрелить Лори, Алекс немедленно бросился к ней с Тимми и закрыл их своим телом.

Грейс, как и все в студии, посчитала это нормальной реакцией мужчины на возникшую опасность, но Лори с тех пор почти физически ощущала желание Алекса никогда не расставаться с ней.

Она подождала, пока помощница не закрыла дверь в кабинет, и только после этого сказала:

– Клянусь, интеллект Грейс падает процентов на пятнадцать, когда ты появляешься где-то рядом.

– Хорошо бы я оказывал такое же влияние на присяжных.

Она жестом предложила ему присесть на один из вращающихся стульев, стоявших перед окном, а сама устроилась на софе напротив и спросила:

– Как у тебя дела?

– Неплохо. Много работы. Пытался пару раз дозвониться до тебя…

– Прости. – Лори кивнула и улыбнулась. – Времени катастрофически не хватает. Разрываюсь между работой и Тимми… – Ее голос затих. – Ты представить себе не можешь, сколько увлечений у этого ребенка. Иногда мне кажется, что, чтобы встретиться с ним, мне надо заранее просить его об аудиенции. Теперь он занялся карате. Потом, естественно, футбол. А еще он говорит, что хочет научиться играть на трубе – после того, как побывал с дедом на благотворительном вечере в полицейском управлении и увидел там настоящий духовой оркестр. Так что теперь папа крутит ему по «Ютьюбу» выступления Луи Армстронга, Майлса Дэвиса, Уинтона Марсалиса и Диззи Гиллеспи[38]. Тимми таращится в экран, пытается повторить их движения руками и раздувает щеки, как рыба-собака. Откуда у него это только взялось?

Лори пыталась скрыть за потоком слов свое волнение, и они оба это знали.

– Лео рассказывал мне об этом увлечении трубой. На игре «Рейнджеров»[39] на прошлой неделе.

– Ах да, ну конечно.

Отец тогда еще напомнил ей, чтобы она перезвонила Алексу по поводу его попыток пригласить ее на обед.

– Итак, – сказал Алекс, хлопнув в ладоши, – этот твой Бретт Янг тот еще аферист, правда? Перед твоим приходом в его кабинет он сказал, что ты настаивала на том, что передача о Сьюзан Демпси сработает, только если я выступлю в роли ведущего.

– Аферист – это ему подходит. Но надо отдать ему должное – тебе эта программа подходит как нельзя лучше. Не думаю, что Фрэнк Паркер будет готов выложить все на блюдечке.

– Я заметил выражение твоего лица, когда ты увидела меня в кабинете Бретта. Для тебя это было полной неожиданностью. Я бы просто не хотел выглядеть слишком назойливым.

– Нет, я… – Лори заставила себя говорить медленнее, тщательно подбирая слова. – Я весь день ждала, что Бретт мне скажет. Поэтому, если тебе показалось, что я удивилась, когда вошла в кабинет, то это только потому, что я была уверена, что он будет один. Но, поверь мне, я очень рада, что у тебя есть время. Для меня эта передача очень важна. Сьюзан Демпси было всего девятнадцать, когда ее убили. А ее мать прожила уже двадцать лет, так и не узнав имени убийцы. Ты себе можешь представить, что это были за годы для нее? Не знать, кто убил ее единственную дочь? Целых двадцать лет?

Это даже страшнее, чем тот ад, который пережила сама Лори, в течение пяти лет не знавшая, кто убил ее мужа. Потеря ребенка просто уничтожила бы ее.

– Что ты за человек, Лори? – спросил Алекс. – Тебя так и притягивают эти ужасные, навязчивые истории. Неужели тебе никогда не хотелось сделать… я даже не знаю… передачу о каком-нибудь гламурном шоу с супермоделями или о том, как люди влюбляются друг в друга?

– Знаешь, некоторых женщин интересуют амурные истории или мода. А меня – люди, похожие на Розмари Демпси, – Лори печально улыбнулась. – Я искренне верю, что моя передача может помочь людям, Алекс. Иногда я думаю, что произошло бы, если б… – Она остановилась, не закончив мысли.

– Если бы кто-то сделал для тебя то же, что «Под подозрением» делает для других людей.

Моран согласно кивнула.

– Ты действительно хочешь, чтобы я помог?

– Хочу, – ответила женщина. Ради Розмари, подумала она про себя. Изначально она попросила Алекса принять участие в первой передаче «Под подозрением» за его выдающуюся способность вытягивать у свидетелей ту информацию, которую они страстно хотели бы скрыть от окружающих. Он был настоящим Перри Мейсоном[40] сегодняшних дней и при этом выглядел гораздо более привлекательно.

– Тогда я все сделаю. Расскажи мне, что считаешь нужным.

Лори могла бы передать ему файлы с информацией и отправиться домой, но вместо этого она сама рассказала ему о каждом человеке, которого хотела пригласить на шоу, и постаралась ответить на все его вопросы. Насколько полиция уверена в точном времени убийства? Может ли кто-нибудь, кроме Мэдисон Мейер, подтвердить, где в этот момент находился Фрэнк Паркер? Насколько серьезным выглядит алиби Кита Ратнера?

Она еще раз была потрясена бритвенной остротой его вопросов. Именно это чувство привело к их взаимопониманию на съемочной площадке. Когда они снимали «Выпускной праздник», его отношение к людям полностью совпадало с отношением Лори. Именно у Алекса возникло подозрение относительно одного из работников, который крутился возле съемочной площадки, – и именно тот человек и оказался Синеглазым.

Когда съемки закончились, они перешли на новый уровень отношений – могли время от времени пообедать вместе, или Алекс приглашал Тимми с дедом на спортивное мероприятие. Но теперь он опять будет ежедневно присутствовать в ее жизни, и они вместе будут пытаться разобраться в таких чувствах, как любовь, ревность и ненависть.

Лори глубоко вдохнула, чтобы успокоиться.

– Ну, теперь, когда работа получила официальный статус, пора заняться подготовкой к съемкам. Боюсь, что я специально старалась не думать, как много тут работы. Расскажи еще раз, как Бретту удалось уговорить тебя?

– Ну, ты же его знаешь. Он начал с того, что объяснил мне, почему, по его мнению, я больше подхожу для этой работы, чем кто-либо другой. У меня создалось впечатление, что он считает, что путь к моему сердцу лежит через мое эго.

– Благодаря нашему прошлому успеху студия увеличила мой бюджет. Мы слегка улучшим внешний антураж, но основные деньги пойдут на сбор информации. Мы проведем тщательный отбор информации, перед тем как посадим участников перед камерой. Поэтому постараемся провести предварительные интервью с каждым из них, но без камеры. Надеюсь, что это даст им возможность расслабиться. А может быть, даже и проговориться о чем-то.

– Это так же, как юристы иногда получают показания под присягой заранее. Вся подготовка материалов идет за пределами суда, а вот крупная рыба подсекается уже перед присяжными.

Лори улыбнулась и посмотрела на часы.

– Мне пора, чтобы успеть встретить Тимми. Да и Бретт прав – этот ночной перелет меня доконал. Я чувствую себя совершенно разбитой.

– По тебе этого не скажешь.

Лори с трудом оторвала от него взгляд, а потом встала, чтобы проводить его до двери. Сейчас ее внимание было полностью сконцентрировано на семье и на истории Сьюзан Демпси. Ни на что иное – или ни на кого другого – у нее не было времени. Пока не было.

– Что вы будете? – спросила Лидия, рассматривая меню. – Уверена, что-нибудь очень полезное. Я до сих пор не могу забыть ваши съестные припасы, которые вы недавно купили.

Розмари хотелось бы, чтобы ее соседка не возвращалась к содержимому ее покупок. Это напоминало ей, как она была возмущена шумным поведением женщины. Миссис Демпси подавила это чувство и напомнила себе о том, почему согласилась на ланч с Лидией: она была соседкой Розмари, и с ее стороны было очень мило помочь в тот день с пакетами. Розмари так и не завела себе здесь новых знакомых, хотя и переехала в – кастл-Кроссинг уже два года назад.

Женщина сначала попыталась отблагодарить Лидию, купив ей банку с мармеладным горошком, – она не забыла о том, что соседка упомянула его как свое любимое лакомство. И вот сейчас они встретились за совместным ланчем в таверне «Рустик». День выдался великолепным, и они решили занять столик в саду ресторана.

– Я не настолько добродетельна, как можно решить по моим продуктам, – ответила Розмари, закрывая меню. – И чтобы это доказать, закажу чизбургер с ветчиной и жареную картошку.

– У меня уже слюнки текут. Я возьму то же самое; ну а для начала закажем салат, чтобы потом всем говорить, что мы ели овощи?

– Договорились.

Покончив с салатом и заказав еще один бокал «Каберне», Розмари спросила Лидию, как она оказалась в этом поселке.

– Дону хотелось дополнительной безопасности, – ответила Лидия. – Мне это казалось странным, потому что дети давно выросли и к тому времени жили отдельно. Правда, раз в месяц мы берем к себе внуков на уикэнд, а вы ведь слышали обо всех этих случаях, когда детей крадут, стоит только взрослым отвернуться от них. Ох, простите меня, Розмари, я не хотела…

– Ничего, продолжайте, пожалуйста, – покачала головой миссис Демпси.

– В любом случае Дон сказал, что детям будет безопаснее в поселке за забором. Сказал, что он уже не тот, что раньше, и не может, как раньше, колотить их по головам.

Розмари промолчала, не уверенная, что правильно расслышала то, что сказала Лидия, однако соседка увидела выражение недоумения на ее лице.

– Ну, правильно, для вас это может показаться более чем странным. Дон – мой муж, он раньше работал в охране. Телохранителем. Обеспечивал личную безопасность всяких спортсменов и музыкантов. Так мы и познакомились.

– А вы что же, вели секретную жизнь профессиональной спортсменки?

– Нет, нет. Простите. Дети всегда говорят мне, что я совершенно не умею рассказывать. Говорят, что я совершенно непоследовательна. «Выдавливаю из себя информацию по каплям», – так они говорят… Нет, я встретила Дона в шестьдесят восьмом, когда мы оба были молоды. Ему тогда было всего двадцать, и в то время он работал с Джимми Монаганом, во время его первого мирового турне. – Розмари смутно помнила, что это какой-то рок-певец с Юга, звезда своего времени. – Мне тогда было двадцать пять, но я всем врала, что мне двадцать один. В те времена музыканты не обращали внимания на девушек старше.

– Так вы что, были бэк-вокалисткой?…

– Боже, ну конечно, нет. Я под страхом смерти не смогу спеть ни единой ноты. Несколько лет назад у нас здесь был конкурс караоке, и друзья пригрозили выселить меня из Кастл-Кроссинг, если я еще когда-нибудь вздумаю запеть в их присутствии. Будьте уверены, вам бы никогда не захотелось услышать мое пение. Нет, я врала о своем возрасте, потому что была «почитательницей таланта». Чаще нас называли просто «группиз»[41].

Розмари чуть не поперхнулась вином. Правильно говорят – не суди о книге по ее переплету, особенно когда речь идет о человеке.

Теперь лед в их отношениях был полностью сломан, и дальше они общались уже как две закадычные подружки. Две эти женщины прожили совершенно разные жизни, но с удивлением обнаружили странные параллели в жизни Лидии, которая была вечно в пути, и Розмари, чьим главным событием в жизни был переезд из Висконсина в Калифорнию.

– И как же ты решилась на переезд сюда? – спросила Лидия. – Трудно было жить в старом доме?

Розмари занялась картошкой.

– Прости, я чем-то тебя обидела?

– Ну конечно, нет. Просто, понимаешь, на этот вопрос нелегко ответить. В том доме я жила с Джеком дольше, чем где бы то ни было. А потом он умер, и дом оказался слишком большим для меня одной. Было трудно избавиться от воспоминаний, но время пришло.

– Розмари, я совсем не хотела возвращать тебя ко всем этим воспоминаниям.

– Все хорошо. Правда, все в порядке.

Лидия протянула руку и похлопала Розмари по кисти. В этот момент на столе зазвонил телефон миссис Демпси.

– Прости, – извинилась она, взглянув на экран. – Я должна ответить.

– Розмари, – раздался голос в трубке, – это Лори Моран. У меня хорошие новости.

Розмари произносила в трубку обычные утвердительные междометия – да, понятно, так-так, – но при этом чувствовала на себе вопросительный взгляд Лидии.

Наконец, когда разговор закончился, Лидия произнесла:

– Что бы это ни было, но ты, по-видимому, рада.

– Да, можно и так сказать. Это был продюсер из Нью-Йорка. Шоу «Под подозрением» выбрало убийство моей дочери в качестве темы следующего выпуска. Конечно, продюсер ничего не обещает, и мне остается только молиться, что мы узнаем что-то новое. Ведь прошло уже двадцать лет.

– Представить себе не могу…

Розмари вдруг поняла, что впервые за эти двадцать лет говорит о Сьюзан с человеком, который ее не знал и не принимал участия в расследовании убийства. У нее появился настоящий новый друг.

Иногда у Дуайта Кука появлялось желание полностью изменить интерьер здания штаб-квартиры компании. Когда архитектор впервые рассказал ему о своей концепции, все выглядело вроде бы здорово. В здании на трех уровнях было достаточно открытого пространства, кое-где потолки достигали сорокафутовой высоты, и в то же время в нем было множество небольших закутков, решенных в яркой цветовой гамме; там стояли диваны и низкие столики, чтобы люди могли собираться небольшими группами. Идея архитектора, по его словам, состояла в создании иллюзии бесконечного лабиринта.

Что ж, эффект лабиринта, без сомнения, сработал.

Неужели он был единственным человеком, которому нравилась монохромная симметрия?

Не обращая внимания на все эти ужасные цветовые пятна, Дуайт подумал о работе, которая протекала в этих странных стенах. «Система» существовала на рынке уже больше двадцати лет и все еще имела возможность нанимать лучших и самых креативных специалистов в стране.

Дойдя до конца холла, Кук повернул направо, в сторону кабинета Хэтэуэя. Его бывший профессор был связан с «Системой» множеством связей с самого начала. Но, несмотря на все годы, которые они проработали вместе, Дуайт всегда думал о Хэтэуэе как о своем профессоре и человеке, который смог превратить «Систему» в империю.

Дверь кабинета была открыта – это полностью соответствовало «корпоративной культуре» компании.

Ричарду Хэтэуэю было уже под шестьдесят, но он все еще выглядел так же, как в те годы, когда студентки университета окрестили его «самым сногсшибательным» преподавателем. Он был среднего роста, со спортивной фигурой, дополненной густыми вьющимися каштановыми волосами и круглогодичным загаром. Одевался он так, как будто сейчас выйдет на поле для гольфа. Подойдя, Дуайт заметил, что профессор изучает статью под названием «Тренируйся не больше, а эффективнее».

Не будучи уверенным, как начать разговор, Кук уселся напротив профессора. Он решил перейти к главному незаметно, как, по его наблюдению, делали люди, когда им предстояло обсудить не очень приятный вопрос.

– Иногда, когда я хожу по зданию, мне кажется, что я все еще в вашей старой лаборатории в университете.

– Хотя в то время мы работали на компьютерах размером с малолитражный автомобиль. Да и мебель там была похуже. – Хэтэуэй никогда не лез за словом в карман. Как часто ему удавалось добиться своего, просто «убалтывая» потенциального инвестора? Дуайт превзошел профессора в том, что касалось программирования, но не будь этой способности Хэтэуэя, Кук так бы и закончил свою жизнь наемным рабочим.

– Да и стены были прямыми, – пошутил Дуайт, пытаясь не отстать от своего учителя.

Профессор улыбнулся, но Кук увидел, что его шутка не достигла цели.

– Я хочу сказать, – продолжил Дуайт, – что на нас работают все эти дети – умненькие, не растерявшие идеалов и, наверное, слегка странные… – (В этом месте Хэтэуэй рассмеялся.) – И верящие в то, что они могут изменить мир, введя правильный код доступа. В вашей лаборатории у меня было такое же чувство.

– Ты говоришь, как гордый родитель.

– А я, наверное, действительно горд. – Кук так долго старался не думать о своих эмоциях, что теперь не мог их описать.

– В этом нет ничего плохого, – заметил Хэтэуэй. – Но не надо забывать, что у нас есть инвесторы, и не хотелось бы обмануть их ожидания.

– А мы и не обманем, Хэтэуэй. – Дуайт еще долго продолжал называть его «доктор Хэтэуэй» после окончания университета. Несмотря на все просьбы профессора называть его Ричардом, это было выше сил Дуайта. «Хэтэуэй» оказалось тем компромиссом, который устроил обоих.

– Я просто хочу сказать, Дуайт, что цена наших акций стабильна, а у других она растет.

Даже будучи профессором, Хэтэуэй никогда не был приверженцем академического подхода к науке. Он всегда учил своих студентов, что технологии не только могут помочь людям изменить мир, но и принести тем, кто ими занимается, богатство.

Когда инвестор впервые выписал им семизначный чек, чтобы они могли обосноваться в Пало-Альто, Хэтэуэй направился прямо в автосалон и купил себе новенький «Мазерати».

– Но ведь ты пришел не затем, чтобы вспоминать былые дни? – поинтересовался профессор.

Дуайт всегда доверял своему профессору. Такие отношения возникли между ними в тот момент, когда Хэтэуэй предложил первокурснику, отучившемуся всего один семестр, работу в своей лаборатории. Юноша всегда считал, что его собственный отец или избегал его, или хотел его изменить. А вот у Хэтэуэя были похожие интересы, и он никогда не запрещал Куку быть самим собой. И когда они работали вместе, объединяя гений программиста Дуайта и деловую сметку профессора, результаты получались просто великолепные.

Так почему же тогда не сказать своему учителю и ментору, которого он знает больше двадцати лет, что он взламывает почтовые ящики всех, кто может быть связан с убийством Сьюзан Демпси?

Как же Дуайту хотелось поделиться тем, что он узнал! А он узнал, например, что жена Паркера Талия написала своей сестре, что она «готова костьми лечь, чтобы только Фрэнк никогда не упоминал имя этой девушки». Талия возражала против шоу потому, что знала, что муж имеет отношение к убийству?

А письмо Мэдисон Мейер к ее агенту, в котором женщина настаивала на том, что как только она окажется с Паркером один на один, произойдет ее «истинное возвращение»? Создавалось полное впечатление, что у Мэдисон что-то было на Паркера.

И все же Кук не мог решиться рассказать профессору о своих занятиях. Он понимал, что Хэтэуэя сразу начнут волновать возможные угрозы для компании в том случае, если Дуайта поймают на взломе частной переписки. После такого никто и никогда не доверит «Системе» и крупицы закрытой информации. Цена акций рухнет. Этот свой секрет Дуайт никогда не доверит своему старинному другу.

– В чем дело, Дуайт? – вопросительно посмотрел на него профессор.

– Да я, кажется, позабыл… Этот лабиринт вызывает у меня головокружение. – Кук с удовольствием увидел, что профессор улыбнулся. На этот раз шутка сработала.

– Со мной это происходит сплошь и рядом, – согласился Хэтэуэй. – Кстати, коли уж ты пришел, – мне звонила женщина по имени Лори Моран. Насчет передачи о Сьюзан Демпси. Она сказала, что это ты сообщил им мое имя. А я был уверен, что это дело рук Фрэнка Паркера, только у полиции нет доказательств.

Дуайт с трудом сдержался, чтобы не закричать: «А у меня есть!»

– Я просто хочу, чтобы люди узнали, что Сьюзан не была пустышкой, – сказал он вместо этого. – Что она не только мечтала об актерстве. Что она была… просто феноменальна.

Дуайт услышал, что его голос ломается, как у ученика средних классов. А не поймут ли все во время съемок, насколько он был в действительности околдован своей коллегой по лаборатории?

– И потом, – добавил он, – очевидно, что на экране вы будете выглядеть лучше меня.

– Ты считаешь, что это хорошая идея? Ведь они неизбежно начнут спрашивать о том, что вы делали в лаборатории. Ты ведь знаешь, что я не хочу, чтобы люди начали интересоваться тем, как начиналась эта компания.

С момента основания «Системы» прошло уже около двадцати лет. Иногда Дуайт забывал, с чего все начиналось, но Хэтэуэй помнил это очень хорошо.

– Ничего такого не произойдет, – заверил Кук профессора. – Обсуждение вопросов оптимизации пространства Сети не принесет шоу никаких рейтингов. Их интересует только Сьюзан.

– Что ж, очень хорошо. Если ты так считаешь…

Проходя по красочному лабиринту коридоров, Дуайт почувствовал себя одиноким. Он не мог вспомнить, когда еще утаивал что-то от Хэтэуэя, но понимал истинную причину, почему не решился сказать профессору о своих занятиях – боялся, что учитель в нем разочаруется.

Однако Дуайт понимал, что ему надо узнать еще больше. «Я хочу участвовать в этом шоу, – думал он, – потому что, когда окажусь среди участников, смогу скопировать информацию из их телефонов и, наконец, докажу, кто же убил Сьюзан». Но сказать об этом он не мог никому.

Он должен это сделать. Ради Сьюзан.

Если бы у нее не было в машине камеры заднего вида, Розмари Демпси задела бы небрежно поставленный на обочине ящик для мусора. Она обожала новые технологии, которые прочно вошли в ее жизнь, но не переставала задавать себе вопрос, что бы Сьюзан и Джек сказали по этому поводу.

Переключив скорость, она периферическим зрением заметила Лидию, которая из шланга поливала свои гортензии в саду. На женщине были ярко-оранжевые калоши и перчатки такого же цвета. Рукой в перчатке Лидия помахала ей. Миссис Демпси помахала в ответ и несколько раз нажала на сигнал автомобиля в качестве приветствия. Розмари внимательно следила за показаниями спидометра, пока ехала по улице. Зная Лидию, она боялась, что превышение скорости может положить конец зарождавшейся между ними дружбе. Женщина улыбалась, проезжая по улицам Кастл-Кроссинг и представляя себе, как должна была выглядеть Лидия Левитт сорок лет назад, одетая в туфли на платформе вместо садовых калош.

Она все еще улыбалась, когда навигационная система показала ей, что надо поворачивать направо. Время в пути оценивалось как 42 минуты до Сан-Ансельмо.

Проезжая мимо тротуаров, вдоль которых стояли «Мерседесы», «Порше» и даже «Бентли», Розмари подумала, будет ли ее скромная «Вольво» самой дешевой машиной в округе. Она заметила светло-кремовый пикап, стоявший перед одним из зданий недалеко от дома Николь, но, по-видимому, эта машина принадлежала ландшафтному дизайнеру.

«Вы прибыли в конечную точку вашего маршрута», – сообщила ей машина.

Розмари уже бывала в доме Николь, но все-таки задержалась перед ним на минуту, чтобы насладиться красотой. Великолепно отреставрированный дом в тюдоровском стиле, с изумительными видами на Росс-Вэлли, был, по мнению Розмари, великоват для пары без детей, но муж Николь, Гэвин, мог себе это позволить. Кроме того, он часто работал дома, не выезжая в центр Сан-Франциско, где располагались основные финансовые учреждения.

Сорокаминутная поездка была невысокой ценой за возможность лично сообщить хорошие новости.

Николь открыла дверь еще до того, как Розмари позвонила в звонок. Она быстро обняла женщину и спросила:

– Все в порядке? По телефону вы звучали очень загадочно.

– Все просто прекрасно. Я совсем не хотела волновать тебя. – Розмари была настолько погружена в свое горе, что совсем не думала, как смерть Сьюзан должна была повлиять на других людей, которые ее знали. Если твоя лучшая подруга умирает, когда тебе нет еще и двадцати, то как ты будешь жить всю оставшуюся жизнь? В постоянном волнении?

– Ну, слава богу, – проговорила Николь. – Входите. Выпьете что-нибудь?

В доме стояла тишина.

– А Гэвин дома? – спросила Розмари.

– Нет. У него сегодня обед с клиентами, так что он поехал в офис.

Розмари выросла в семье, где было пятеро детей, и сама всегда мечтала о большой семье. Но прошло больше десяти лет, прежде чем у них, на счастье, родилась Сьюзан.

Она росла общительной девочкой, и их дом всегда был полон соседских детей и ее одноклассников. Даже когда Сьюзан уехала в университет, тишина в доме так и не наступила. Он все равно продолжал гудеть от ее энергии: ее звонков, ее одежды, разбросанной по всему дому, ее дисков, звучавших из проигрывателя, когда Розмари его включала.

Миссис Демпси никогда не спрашивала у Николь, почему они с Гэвином предпочли жить в молчащем доме, но про себя сожалела об их выборе.

Вслед за Николь она прошла в кабинет, сверху донизу заставленный полками с книгами. Одна стена была отдана деловой литературе и историческим документальным произведениям. Другая стена была забита книгами на любой вкус: любовными романами, детективами, научной фантастикой – некоторые люди назвали бы такое собрание «более чем разнообразным». У нее защемило сердце, когда она вспомнила звонок Сьюзан через два дня после того, как они с Николь стали жить вместе: тебе понравится моя соседка, у нее изумительный литературный вкус… Было ясно, что все эти книги принадлежат Николь.

Когда они наконец уселись, Николь вопросительно посмотрела на женщину.

– Так ты еще ничего не слышала? – спросила Розмари.

– Нет, – ответила Николь, – кажется, нет. Не представляю, о чем вы говорите, но наверняка получу инфаркт от ожидания.

– Все состоится. Лори Моран мне позвонила. Руководство студии одобрило передачу о смерти Сьюзан для следующего выпуска «Под подозрением». И все согласились принять в ней участие: я, ты, Мэдисон, Фрэнк Паркер и – ты не поверишь – Кит Ратнер. Ей даже удалось привлечь людей, которые знали Сьюзан по компьютерной лаборатории.

– Отличные новости. – Женщина взяла руки Розмари в свои.

– Я тоже так думаю. Знаешь, мне все казалось, что я втянула тебя в авантюру, так что я хотела поблагодарить тебя лично.

– Совсем не втянули. Я согласилась с удовольствием.

Миссис Демпси никак не могла успокоиться с того самого момента, как впервые открыла письмо Лори Моран, но даже она почувствовала, что Николь отвечает как-то странно.

– Лори сказала, что с каждым из нас они проведут предварительные интервью. В основном без камеры. Просто чтобы выслушать нас и понять, о чем нас спрашивать, когда раздастся команда «мотор».

– Ну конечно. Никаких проблем.

Розмари показалось, или Николь действительно посмотрела на лестницу в своем пустом доме?

– Ты рада, Николь, правда? Я хочу сказать, что вы с Мэдисон были единственными живыми существами, с которыми Сьюзан когда-либо жила, за исключением нас, ее родителей. И Мэдисон всегда казалась мне каким-то довеском к вашим отношениям. Хочешь ты этого или нет, но ты для Сьюзан была все равно что сестра.

Все то отчуждение, которое Розмари почувствовала в Николь, мгновенно исчезло, и глаза молодой женщины наполнились слезами.

– Она для меня тоже. Она была моим другом, и она была… потрясающая. Обещаю, Розмари, я помогу. Вам, самой себе, этому шоу… Если есть хоть какой-нибудь способ узнать, что с ней произошло, мы должны это узнать.

Теперь миссис Демпси тоже плакала.

– Мы покажем Фрэнку Паркеру и Киту Ратнеру, на что способны две решительные женщины. Ведь это один из них, правда?

Когда Николь по крутой тропинке провожала Розмари до машины, она обняла ее за плечи.

Пожилая женщина приостановилась, чтобы еще раз насладиться потрясающим видом долины, этими роскошными зелеными деревьями в обрамлении голубых холмов.

– Не знаю, говорила ли я тебе об этом, Николь, но я очень беспокоилась, когда ты решила бросить университет. Я тогда боялась, что ты окажешься невольной жертвой того, что произошло со Сьюзан. Я так рада, что у тебя все в порядке…

Николь крепко обняла ее и похлопала по спине.

– Осторожнее на дороге. Впереди нас ждут большие дела.

Розмари села в машину, пристегнула ремень и отъехала от тротуара. Ни одна из них не заметила мужчину, который наблюдал за ними, стоя возле кремового пикапа. Он тронулся вслед за Розмари.

Мартин Коллинз шел по переходам гигантского здания своей Церкви, которое было расположено около шоссе I-110, в самом центре Южного Лос-Анджелеса. По пути он пожимал руки, здоровался и раздавал благословления. Только что закончилась проповедь, произнесенная Мартином перед четырьмя тысячами слушателей, которые выслушали ее стоя с поднятыми руками. Руки тянулись к Богу и… к нему, Мартину. Большинство из слушателей с трудом сводили концы с концами, но проповедник видел, как они бросали последние купюры в корзинки для пожертвований.

Времена, когда ему приходилось встречать новых членов в тату-салонах, магазинах, торгующих мотоциклами, или в подозрительных барах, а потом обращать их в свою веру, давно были позади.

Вид тысяч молящихся, с восторгом реагирующих на любое его слово, завораживал Мартина, но больше всего он любил именно эти минуты – после проповеди, после того, как толпа расходилась. Это был его шанс лично пообщаться с членами Церкви, которые были так преданны, что готовы были часами дожидаться возможности пожать ему руку.

Он завернул за фасад церкви, оставив напоследок встречу с женщиной, которая ждала его на молельном месте. Женщину звали Шелли. Она появилась здесь восемнадцать месяцев назад, после того, как нашла рекламу «Адвокатов Господа» на автобусной остановке. Шелли была матерью-одиночкой, и ее дочь, Аманда, сидела рядом с ней. У девочки была белоснежная кожа, а ее светло-карие глаза сделали бы честь любому ангелу.

Мартин наклонился, чтобы обнять Шелли, и та встала ему навстречу.

– Благодарю вас за вашу проповедь, – произнесла женщина. – И за квартиру, – шепотом добавила она. – Наконец-то у нас есть собственный дом.

Коллинз почти не слушал, что говорит ему Шелли. Маленькая Аманда с восторгом смотрела на него.

Мартин нашел способ привлечь в церковь «Адвокатов Господа» значительные денежные средства. Теперь, когда его Церковь получила официальное признание, благотворительные взносы не облагались налогом. Те жалкие гроши, которые собирались после проповедей, в сравнение не шли с «настоящими деньгами». Коллинз разработал свой собственный способ общаться с потенциальными богатыми жертвователями – он состоял из смеси религиозных сентенций и громких благотворительных заявлений. Мартин научился делать религию привлекательной – даже здесь, в Голливуде. И это не говоря о громадных государственных грантах, которые ему удалось получить благодаря нескольким понятливым конгрессменам.

Эти деньги позволяли Церкви проводить свою политику защиты Господа через помощь малоимущим, включая прямую поддержку новообращенных, которые в этом нуждались. У Шелли были причины благодарить Мартина. У него не было возможности предоставить крышу над головой всем нуждающимся, но некоторым, таким как Шелли и Аманда, он вполне мог помочь.

– Все еще не общаешься с сестрой? – Это был не вопрос, а скорее утверждение.

– Абсолютно.

Два месяца назад Мартин убедил женщину, что ее сестра – единственная оставшаяся у нее родственница, – которая говорила, что Шелли слишком много времени проводит в новой Церкви, мешает ей установить личный контакт со Всевышним.

– Ну а как твои дела? – спросил он у маленькой Аманды. – Понравились игрушки, которые мы тебе прислали?

Застеснявшись, ребенок кивнул, а потом улыбнулся.

– А можно, вы меня тоже обнимете?

Еще один кивок и объятие. Аманда все еще нервничала в его присутствии, но в этом не было ничего странного. На все надо время. Теперь, когда она со своей матерью жили в квартире, за которую платил Мартин, он станет больше времени проводить с ними.

Коллинз знал, чем заманивать людей. В университете он изучал психологию. Один из курсов был полностью посвящен синдрому избиваемой женщины: ее одиночеству и вере в то, что избивающий всемогущ и все знает.

За этот курс Мартин получил высшую оценку. Ему не нужны были учебники и ученые объяснения – он сам все видел на примере своей матери, которая была абсолютно не способна спасти себя – и сына – от издевательств отца. Он так хорошо понимал связь между страхом и зависимостью, что уже в десять лет решил, что будет управлять другими людьми. И никто никогда не будет управлять им самим.

А потом, переключая как-то ночью телевизионные каналы, Мартин наткнулся на проповедника одной из новых религий, перед которым столпились девятьсот человек, жаждущих сделать благотворительный взнос. Все в той проповеди было выкрашено в белые и черные тона. Отвергайте слово Господне – и горите в аду; или же принимайте его – и делайте взносы этому приятному человеку, который выступает перед вами. Только так можно попасть к Богу. Это были слова настоящей власти.

Мартин стал наблюдать за этим проповедником каждую ночь, изучая его поведение и фразеологию. Он изучил правила налогообложения различных религиозных организаций. Он узнал, что существуют гранты, которые открывают церквям доступ к государственным деньгам в том случае, если они занимаются благотворительными программами. Он отбелил себе зубы, записался в студию загара и напечатал глянцевые брошюры, в которых обещал людям близость к Богу в обмен на помощь бедным.

Единственной проблемой была полиция. У нее не было никаких доказательств, но деятельность Мартина привлекла внимание полиции Небраски, и он устал от того, что полицейские машины тормозили каждый раз, когда проезжали мимо его дома или же его видели рядом с детской площадкой. Поэтому он и уехал в Южную Калифорнию, полную яркого солнечного света, денег и людей, готовых на все, только чтобы доказать, какие они хорошие. Так родились «Адвокаты Господа».

И хотя он и облекал свою деятельность в религиозный антураж, Мартин прекрасно понимал, что науку управлять людьми он постиг у себя дома, наблюдая за тем, как отец контролирует его мать.

Ингредиент номер один: страх. С этим все было в порядке. Коллинзу не надо было физически воздействовать на кого-либо. Надконфессиональные церкви, подобные «Адвокатам Господа», и так привлекали в основном людей, которые боялись реальной жизни. Этим людям были нужны простые ответы, а он готов был их дать.

Ингредиент номер два: власть и контроль. Мартин был «верховным адвокатом» Господа, непосредственным выразителем его мыслей. Если коротко, то для них Богом был он сам. Когда он вещал, они внимали. Такая постановка вопроса обеспечила АГ немало противников, но Мартину и не надо было, чтобы ему верили абсолютно все. В его Церкви было шестнадцать тысяч верующих, и это число постоянно росло. В год они собирали рекордные четыреста долларов с каждого члена. Математика говорила сама за себя.

Третье: одиночество. Ни друзья, ни члены семьи, ни другие люди не имели права вмешиваться в отношения адепта с АГ. В самом начале это было основной проблемой Мартина, и свой урок он вынес именно из отношений с Николь. Сейчас Коллинз был более осторожен, и адепты Церкви попадали во внутренний круг только после долгих лет беспорочного служения. До тех пор пока они не узнавали слишком многого о финансировании Церкви, он никого не держал.

В кармане у него зазвонил мобильный телефон. Достав его, Мартин взглянул на экран. Это звонил Стив со своим отчетом с севера.

– Мне надо ответить, – объяснил он Шелли. – Но я загляну к вам завтра.

– Будет здорово, – ответила женщина, еще раз обнимая его.

Мартин погладил маленькую Аманду по головке. Ее волосы были мягкими и теплыми. Если завтра он правильно выберет время, то она уже вернется из школы, и он увидит ее до того, как Шелли закончит свою работу уборщицы, которую он нашел ей в одном из офисных зданий.

– Слушаю, – сказал он в трубку, отойдя на достаточное расстояние.

– Сегодня, впервые за все время наблюдения, у Николь была посетительница. Женщина на «Вольво», на вид лет семьдесят. Я проводил ее до поселка в районе Окленда, который называется Кастл-Кроссинг. Неплохое местечко. Может быть, это ее мать?

– Нет, ее мать умерла в Ирвайне несколько лет назад… – Мартин прошел на площадку пожарной лестницы, чтобы ему никто не помешал. – Ты узнал ее имя?

– Пока нет. Поселок обнесен забором и охраняется. Но не волнуйтесь, «Кипсейф» устанавливал здесь много сигнализаций, поэтому я смогу войти на территорию. Завтра я найду дом и выясню ее имя.

Иногда Мартин думал о том, как легко было бы собирать компромат на его врагов, если бы во внутреннем кругу у него была парочка полицейских. Коп узнал бы все за секунду. Но копы были не теми людьми, которые могли бы повестись на ахинею Мартина. Он даже подумывал, не подкупить ли ему копа, но потом решил, что если коп берет взятки, то он сдаст его, ни на секунду не задумавшись.

Когда начнутся съемки «Под подозрением», то с помощью Ратнера он узнает, что Николь собирается сказать об «Адвокатах Господа». Если она вообще собирается что-то сказать. А до этого Мартину надо ждать и довольствоваться теми крупицами информации, которые сможет собрать Стив.

– Очень хорошо, – сказал он в трубку. – Спасибо, Стив.

Подождав, пока его собеседник отключится, Мартин с такой силой швырнул телефон об пол, что звук лопнувшего экрана эхом прокатился по всей пожарной лестнице.

Когда на следующее утро Лори открыла глаза, ей понадобилось какое-то время, чтобы понять, что она проснулась в своей собственной кровати, а не в самолете или на диване в офисе. На будильнике было 5.58 утра. Она уже не могла вспомнить, когда просыпалась до звонка будильника. Ей действительно помогло то, что вчера вечером она отключилась в половине девятого.

Выключив будильник, Лори услышала, как гремят посудой на кухне. Тимми уже проснулся. В этом он очень походил на своего отца – вставал самым первым и занимался приготовлением завтрака. Она почувствовала запах тостов. Лори все еще не могла поверить, что ее малыш уже сам может приготовить себе завтрак.

В спальню проник луч света. Лори увидела в дверях Тимми, который стоял с подносом в руках.

– Мамочка, ты уже проснулась?

– Проснулась, – и она зажгла лампу на прикроватной тумбочке.

– Смотри, что я приготовил…

Мальчик медленно подошел, не отрывая глаз от стакана, полного апельсинового сока, и поставил поднос на тумбочку. Тост был хрустящим, таким, как она любила, и на нем уже были намазаны масло и клубничный джем. Поднос был одним из двух, которые она подарила Грегу на пятилетие свадьбы, – деревянный, как того и требовала традиция. Только они так и не смогли попользоваться ими вместе.

Лори похлопала по кровати рядом с собой, и Тимми забрался под одеяло. Она крепко обняла сына.

– И чем же я заслужила завтрак в постель?

– Я видел, что вчера вечером тебе хотелось спать. Ты еле держалась на ногах, когда желала мне «спокойной ночи».

– От тебя действительно ничего не скроешь. – Лори откусила кусочек тоста, и Тимми захихикал, увидев, как она языком слизнула упавшую капельку джема.

– Мамочка?

– Да, милый?

– А ты что, будешь летать в Калифорнию по работе?

Ее сердце оборвалось. Первую передачу «Под подозрением» снимали в округе Уэстчестер, поэтому она ночевала дома. С этой же передачей такое не пройдет. Лори даже не успела подумать, что это все надо объяснить сыну, а он уже успел почувствовать все неудобства ее поездок.

Она положила тост на тарелку и опять прижала к себе мальчика.

– Ты же знаешь, что мое шоу помогает людям, которые потеряли любимых, так, как мы потеряли папу.

– Чтобы можно было поймать плохих людей, таких как Синеглазый, – понимающе кивнул Тимми. – Так же, как когда дедушка работал в полиции.

– Ну, я не такой герой, как он, – сказала Лори, – но мы стараемся. На этот раз мы хотим помочь одной женщине из Калифорнии. Неизвестный убил ее дочь, Сьюзан, двадцать лет тому назад. Так вот, Сьюзан будет центральной фигурой нашей следующей передачи. Поэтому мне и придется какое-то время побыть в Калифорнии.

– Двадцать лет – это очень много. Почти в два раза больше, чем мне сейчас. – Тимми внимательно наблюдал за своими пальцами ног, которыми шевелил под одеялом.

– Все это время с тобой будет дедушка.

– Правда, дедушка сказал, что ты даже позвонить не сможешь из-за разницы во времени. А потом, когда ты вернулась, то чуть не свалилась со стула за обедом – так тебе хотелось спать.

Все годы после смерти Грега Лори прожила, беспокоясь об их безопасности, в ужасе от того, что Синеглазый может выполнить свои угрозы. Она даже не задумывалась над тем, что сыну может не понравиться, что ей ради карьеры придется проводить время вдалеке от дома. Лори столько времени прожила как вдова-воительница, что давно забыла о том, что значит быть простой работающей матерью. Она почувствовала, как ее глаза наполняются слезами, и быстро сморгнула их, пока Тимми не заметил.

– Но ведь ты знаешь, что я всегда забочусь о нас.

– Ну да, ты, дедушка и я; мы все заботимся друг о друге, – небрежно согласился Тимми.

– Тогда ты должен мне просто поверить. Я обо всем позабочусь. Я ведь могу работать и в то же время быть твоей мамой, нет? И ты всегда будешь для меня на первом месте, что бы ни случилось… – На этот раз Лори не смогла удержаться от слез. Рассмеявшись, она поцеловала его. – Смотри, что происходит, когда этот умница приносит маме завтрак в постель. Мама совсем разнюнилась.

Тимми рассмеялся в ответ и протянул ей стакан апельсинового сока.

– Мне пора чистить зубы, – объявил он. – Сегодня мне нельзя опаздывать.

Это было очень похоже на нее: все части головоломки под названием «Убийство Золушки» встали на свои места, а она все никак не могла забыть, как ее отец сказал, что она может очутиться в одной комнате с убийцей… Лори непроизвольно вздрогнула. Проблемы матери-одиночки по сравнению с этим покажутся просто цветочками.

Метрдотель в «Ле Бернардине» тепло поприветствовал Лори.

– Миссис Моран, я увидел ваше имя в списке. Рад, что вы опять пришли к нам.

Когда-то они с Грегом приходили в этот ресторан каждую неделю, когда Тимми оставался с няней. Сейчас она была единственным кормильцем в семье, а так как Лори никогда не была большим гурманом, то Мораны обычно обедали гамбургерами и пиццей, а не ходили в рестораны с тремя мишленовскими звездами[42].

Но сегодня она решила такой декадентской едой отпраздновать официальное одобрение Бреттом Янгом сюжета о Сьюзан Демпси для следующей передачи. А Грейс и Джерри были сегодня ее почетными гостями.

– Вас сегодня трое? – уточнил метр.

– Да. Благодарю вас.

– А я-то так надеялась, что смогу увидеть несравненного Алекса Бакли, – сказала Грейс. – Джерри сказал, что он согласился на роль ведущего.

– Да, но сегодня, боюсь, нас будет только трое.

Джерри хорошо смотрелся в элегантном антураже ресторана с расчесанными волосами и в своем единственном синем костюме. Но, когда они рассаживались, Лори заметила, что женщина за соседним столиком оценивающе рассматривает Грейс. Это могло быть из-за ее высоко поднятых волос, количества косметики на лице, трех фунтов бижутерии на ее одежде, сверхмини или пятидюймовых шпилек. Но, независимо от причины, Моран это не понравилось. Она уставилась на женщину и пристально смотрела на нее до тех пор, пока та не отвела глаза.

– А кстати, – поддразнила девушку Лори, – тебе не кажется, что Алекс для тебя староват? Ведь он старше на десять лет.

– Я могу только сказать, – ответила помощница, – что с каждым годом он выглядит все лучше.

Джерри, давно привыкшей к манере разговора Грейс, только покачал головой.

– У нас есть дела поважнее твоего восхищения нашим ведущим, – заметил он. – Я знаю, что ты все уже продумала, Лори, но насколько удобно будет всем нам мотаться из Нью-Йорка в Калифорнию и обратно?

Моран сразу же вспомнила широко раскрытые глаза Тимми, когда он утром спрашивал ее, как часто она собирается летать в Калифорнию. Сейчас, когда она наконец уговорила Бретта Янга, пути назад уже не было.

– Что ж, – сказала она, – если ты знаешь секрет, как снять шоу в Нью-Йорке, то я буду вечно тебе благодарна.

– Океан. Солнце. Голливуд, – прищелкнула языком Грейс. – Готова поехать туда на столько, на сколько надо.

– Я тут составил список… – Джерри был самым организованным человеком из всех, кого когда-либо встречала Лори. Он любил говорить, что ключ к успеху – это хороший план и работа согласно этому плану. – Мы можем нанять актрису, которая – хотя бы слегка – похожа на Сьюзан, чтобы снять сцену погони на Голливудских холмах.

– Если мы хотим это сделать, то нам надо быть поосторожнее, чтобы не добавить к тому, что мы знаем наверняка, какие-то сомнительные факты, – заметила Лори.

– Ну конечно, – согласился Джерри. – Естественно, мы не будем показывать, как актриса выбегает из дома Фрэнка Паркера. Но мы знаем, что ее тело было найдено в парке Лорел-Кэньон. А основываясь на потерянной туфле, ранах на ногах и следах на траве, полиция решила, что убийца преследовал ее от входа в парк до места убийства. Вот именно этот путь, я думаю, мы можем восстановить – пробежка от входа в парк до места, где было найдено тело.

Лори согласно кивнула.

– Но ведь весь вопрос в том, – заметила Грейс, – как она добралась до входа в парк? Ведь ее машина осталась припаркованной в кампусе.

– Это мы тоже осветим, – сказал Джерри. – Думаю, что здесь будет достаточно следственных фотографий. Я уже переговорил с патологоанатомом по поводу физических доказательств смерти. Это Дженис Лэйн из Стэнфордского университета – она часто выступает в роли эксперта и хорошо держится перед камерой.

– Отлично, – похвалила его Лори. – Проследи, чтобы она поняла, что мы не собираемся включать в передачу никаких «жареных» фактов. Ее матери не хватало только, чтобы физиологические подробности смерти дочери обсасывали по национальному каналу. Доктор Лэйн должна будет сосредоточиться на времени убийства. Ведь именно эта информация позволила Фрэнку Паркеру создать себе алиби.

– Основываясь на температуре и состоянии кожных покровов, окоченении трупа… – начал перечислять Джерри.

– Наука точно много потеряла в его лице, – заметила Грейс.

– Поверь мне, все это я услышал от доктора Лэйн. В ее устах все это звучит очень понятно. В любом случае, основываясь на научных данных, судмедэксперт предположил, что Сьюзан была убита в субботу, между семью и одиннадцатью часами вечера. В доме у Паркера она должна была появиться в семь тридцать. Когда в семь сорок пять ее еще не было, он позвонил Мэдисон Мейер, которая прыгнула в машину и появилась у него около восьми тридцати. И Паркер, и Мейер утверждают, что она пробыла у него почти до полуночи.

– А что они там делали так долго? – спросила Грейс; по ее глазам было видно, что на этот счет у нее есть своя теория.

– Не уверен, что нас это должно волновать, – заметил Джерри, – если только это не имеет прямого отношения к смерти Сьюзан.

– Какой ты скучный.

– Ребята, давайте основываться на фактах. – Лори жестом прекратила их перепалку. – Если верить Фрэнку и Мэдисон, то он в течение часа принял решение дать ей роль. Это так его возбудило, что он решил показать ей короткометражку, которая послужила основой для «Прекрасной страны», и рассказать побольше о самом проекте. Фрэнк еще не ел, поэтому заказал пиццу. Согласно записям ресторана, ее доставили в 9.30 вечера.

Грейс шепотом поблагодарила официанта, который наполнил водой ее бокал.

– Но если Сьюзан умерла между половиной восьмого и одиннадцатью вечера, а Мэдисон появилась у Фрэнка только в восемь тридцать, то у него нет стопроцентного алиби. Где он был между семью и половиной девятого?

– Здесь надо смотреть на все свидетельства в комплексе, – напомнил ей Джерри. – Сьюзан должна была появиться у Фрэнка в семь тридцать. Все дело в том, что он не мог погнаться за Сьюзан, убить ее, отогнать ее машину в кампус университета и вернуться домой до того, как там появилась Мэдисон. Не говоря уже о телефонных звонках, которые он сделал: один – Сьюзан на мобильный, второй – Мэдисон в общежитие. Если Мэдисон говорит правду, то Фрэнк здесь ни при чем.

– И все-таки все это алиби кажется мне каким-то скользким, – заметила Лори. – Сложно поверить, что Паркер позвонил другой актрисе уже через пятнадцать минут после того, как Сьюзан не явилась, и что эта актриса немедленно прыгнула в машину и поехала к нему.

– Это имеет смысл только в том случае, – пояснил Джерри, – если мы вспомним, настолько Фрэнк зациклен на точности. Он увольнял людей за пятиминутные опоздания. Кроме того, мы все видели, насколько Мэдисон хочет стать знаменитой. Если кто-то потрясет перед нею кинокамерой и скажет: «Прыгай», то она спросит только: «На какую высоту?»

– Но ты ведь видел, как она красила губы перед тем, как открыть дверь в своем зачуханном домишке. – Грейс все еще не могла согласиться с Джерри. – Можно только предположить, сколько усилий она должна была приложить, чтобы не ударить лицом в грязь перед Фрэнком Паркером.

– Вот видите, – сказала Лори, – все это нам и предстоит уточнить во время первичных интервью. Сначала мы просто попросим их рассказать ту же историю, которую они рассказали тогда. И посмотрим, не сможем ли мы поймать их на несовпадениях.

– А когда же появится Алекс? – спросила, улыбаясь, Грейс.

– Что-то ты сегодня на нем зациклилась, – заметила Лори. – Бретт Янг одобрил бюджет, который позволит нам снять отдельные интервью с каждым из участников, после чего состоится то, что мы назовем заключительной сессией, – это будут интервью всех участников, одного за другим, снятые в одних и тех же декорациях. Именно там и появится Алекс со своими вопросами, после того как мы сделаем всю черновую работу.

– Для этого, – предложил Джерри, – я думаю, нам надо снять дом, в котором сможет поселиться вся наша команда. Это позволит сэкономить деньги на размещении, а потом мы сможем использовать дом для интервью с участием Алекса.

Лори совсем не была уверена, что хочет жить вместе с остальными своими сотрудниками, однако с финансовой точки зрения она не могла не согласиться с Джерри.

– Что ж, совсем неплохо, – сказала Моран. – Будем считать, что этот ланч мы уже заработали.

Пока официант по памяти зачитывал им меню, Лори вежливо кивала, но мысли ее были заняты предстоящей работой. Она обещала Бретту, что снимет лучшую программу для шоу «Под подозрением». А сегодня утром обещала своему девятилетнему сыну, что на время этой работы она не будет с ним расставаться.

Как, интересно, она сможет выполнить оба обещания?

Лидия Левитт сидела на диване со скрещенными ногами, положив компьютер себе на колени. Она поставила заключительную точку, а потом еще раз перечитала свою онлайн-оценку таверны «Рустик», в которой побывала накануне с Розмари. Затем убрала последнюю точку и заменила ее на восклицательный знак. «Я обязательно вернусь назад – пять звезд!» Удовлетворенная, Лидия нажала на клавишу «Отправить».

На веб-сайте ресторана появилась благодарность за ее оценку. Это было ее семьдесят восьмое сообщение. Лидия верила, что подобные оценки позволяют улучшить работу ресторанов. Откуда иначе владельцы смогут узнать, что именно нравится посетителям и что им надо улучшить в своем заведении? Не говоря уж о том, что подобные обзоры занимали ее время. Лидия любила чувствовать себя занятым человеком.

Вчерашний день запомнился не только потому, что еда была отличной, а дворик ресторана – замечательным; Лидия была взволнована тем, что нашла себе нового друга. Сама она жила в Кастл-Кроссинг уже двенадцать лет и все это время оказывалась самой пожилой из жителей поселка. Обычно подобные поселки привлекали молодые пары с детьми, которые хотели безопасности и свободы для их воспитания.

Поэтому друзей себе Лидия находила среди так называемых «бабушек и дедушек Кастл-Кроссинг» – это были родители молодых жителей поселка, которые помогали своим детям с воспитанием подрастающего поколения.

Но никогда еще Лидия не встречала в Кастл-Кроссинг никого, кто был бы похож на Розмари. Та произвела на нее впечатление рисковой женщины. Интересно. А пережитая трагедия делала ее слегка загадочной.

И все равно Лидия была уверена, что Розмари оказалась шокирована, когда она рассказала ей за ланчем, чем занималась по молодости. Если бы их ланч не был прерван телефонным звонком от телевизионного продюсера, то Лидия смогла бы объяснить Розмари, как она превратилась из молодой «оторвы» 70-х в известную в округе блюстительницу всех законов и правил. К сожалению, Лидии очень часто приходилось наблюдать, что происходит, когда люди не соблюдают никаких правил. После того как она насмотрелась на друзей, умирающих от передоза, на семьи, разваливающиеся из-за алкоголизма, на сердца, разбивающиеся от того, что свободная жизнь в понимании одних значила предательство в понимании других, она поняла ценность законов и правил.

Оставив ноутбук на кофейном столике, Лидия подошла к окну и кончиками пальцев раздвинула шторы. Машины Розмари не было видно. Черт. Она бы хотела опять встретиться с ней.

Лидия уже почти закрыла шторы, но тут заметила кремовый пикап, паркующийся у дома, стоявшего рядом с домом Демпси. Из машины вылез водитель, одетый в рабочие штаны и черную ветровку. Ему было около сорока, и голова его была гладко выбрита. Больше всего он походил на жесткого, тренированного боксера.

И шел он к дому Розмари.

Лидия закрыла занавески, оставив только крохотную щелку. Дон всегда шутил над ней, когда она так поступала. Оба они знали, что все в округе называли ее «любопытной соседушкой».

– А что мне еще делать целый день? – спрашивала она мужа. – Мне скучно, скучно, скучно…

Наблюдение за соседями, так же как и написание отзывов на рестораны, занимало ее время. А кроме этого, она развлекалась, придумывая разные истории о том, что происходит в их тихом поселке. В ее альтернативной версии жизни округи группа еще школьных приятелей Тревора Вульфа готовила серию ограблений банков. Мистер и миссис Миллер варили метамфетамин у себя в подвале, а новый пес Алли Симпсон был в действительности полицейской собакой, натренированной на поиск наркотиков, которая должна была вывести Миллеров на чистую воду. Ну а уж о различных любовных связях и говорить не стоит.

– У тебя такое воображение, – говорил обычно Дон, – что тебе надо заняться сочинением детективов.

Но сейчас Дон был в фитнес-клубе, так что сегодня он не увидит, как она подсматривает.

Через щелку в занавесках Лидия проследила за тем, как водитель пикапа сначала постучал во входную дверь дома Розмари. Затем он подался вперед и заглянул в окно ее гостиной. Когда мужчина повернулся и пошел назад по двору, Лидия решила, что тот возвращается к машине, но вместо этого он повернул налево, так что Лидии стала видна его спина, и направился за дом.

А вот это уже интересно. Женщина стала сразу же делать предположения – грабитель, который каким-то образом проскользнул мимо охраны на воротах; кто-то, связанный с телевизионным шоу, о котором Розмари рассказала ей вчера; прозелит, который хочет обратить Розмари в новую религию…

Ну, конечно же! Церковь! Она вспомнила, что соседка говорила ей о будущем благотворительном базаре в церкви Святого Патрика. Та еще говорила, что рада, что ей не придется тащить все вещи самой. Какой-то доброволец должен приехать и забрать их. Пикап – как раз то, что нужно для этой цели. Скорее всего, Розмари договорилась, что оставит вещи для пожертвований на заднем дворе, на тот случай, если ее не окажется дома, когда за ними приедет машина. Лидия сняла шерстяную накидку с вешалки у входа. Она поможет загрузить вещи или, на худой конец, поздоровается от имени Розмари.

Перейдя дорогу, Лидия двинулась вслед за мужчиной и, обойдя дом Розмари справа, оказалась на заднем дворе. Здесь она увидела незнакомца, который безуспешно пытался открыть раздвижную дверь. Лидия вспомнила, как Розмари отпирала входную дверь, когда она помогла ей занести продукты в дом.

– Я говорила ей, что дверь здесь запирать совсем ни к чему, – обратилась Лидия к мужчине. – Именно поэтому большинство людей и выбрало наш поселок.

Когда мужчина повернулся к ней лицом, на нем не было вообще никакого выражения.

– Я Лидия, – представилась женщина, приближаясь. – Соседка Розмари. А вы из ее церкви?

На лице ничего не появилось. Полная тишина. Может быть, он глухой?

Лидия подошла ближе и заметила, что на руках мужчины были черные перчатки. Ей не показалось, что сегодня так холодно, но она всегда была женщиной с горячей кровью.

– Церковь? – Мужчина наконец произнес свое первое слово.

– Да, я подумала, что вы из церкви Святого Патрика. За вещами для благотворительного базара. Она сказала вам, где их оставила? Мне кажется, что их у нее целая куча.

– Куча чего? – спросил мужчина.

Теперь, подойдя совсем близко, Лидия увидела эмблему на его ветровке.

– Ах, так вы из «Кипсейф»? – Она знала об этой компании еще по тем временам, когда Дон занимался охраной. Компания была крупнейшим поставщиком охранных систем в стране.

Услышав название компании, мужчина, казалось, проснулся.

– Да, я из «Кипсейф». Охрана в доме вашей соседки сработала. Она нам не перезвонила и не сняла трубку, когда позвонили мы. В таком случае мы всегда выезжаем на место, спокойствия ради. Вполне возможно, что это произошло случайно – собака сбросила вазу или что-то в этом роде…

– У Розмари нет собаки.

На лице мужчины появилась странная улыбка.

– Собаку я привел в качестве примера, – произнес он. – Такие вещи случаются постоянно. Так что беспокоиться не о чем.

– А вы уверены, что попали по адресу? У Розмари нет охранной системы, – Лидия сразу же заметила бы ее, войдя в дом Розмари.

Мужчина ничего не ответил, но продолжал улыбаться этой своей странной улыбкой. И впервые в жизни Лидия поняла, что опасность, которую она вдруг почувствовала, была совершенно реальной.

После ритуальной послеобеденной игры в «Улики», после орехового масла на кусочке яблока перед сном Лори наконец уложила Тимми в постель под звуки текущей воды и звон посуды, доносившиеся из кухни.

Войдя на кухню, она увидела, как ее отец загружает тарелки в посудомоечную машину.

– Пап, не надо этого делать. Ты и так возишься с Тимми, когда я на работе.

– Я еще помню, когда мытье посуды после обеда занимало добрый час. Думаю, что я еще способен выбросить коробки из-под еды и закинуть пару тарелок в машину. Я знаю, как тебе достается на работе.

Лори взяла губку и стала вытирать стол.

– К сожалению, на сегодня я еще не закончила.

– Но уже девять часов, Лори. Ты просто загонишь себя.

– Все в порядке, папа. Просто последний звонок.

Съемки в Калифорнии будут очень нелегкими, но одно преимущество у них все-таки есть. Благодаря разнице во времени до Западного побережья по вечерам было очень легко дозвониться.

– Интервью с участниками назначает Джерри, но матери Сьюзан я хочу позвонить лично. Миссис Моран, – Розмари Демпси сняла трубку после второго звонка.

– Еще раз здравствуйте. И прошу вас, зовите меня просто Лори. Я звоню, чтобы подтвердить кое-какие даты. На следующей неделе мы планируем взять у вас первичное интервью, а еще через неделю каждый из участников встретится с Алексом Бакли. Это будет в Южной Калифорнии. Вы сможете подъехать?

– Ну конечно. Как скажете. – Голос Розмари был каким-то странным – неуверенным и запинающимся.

– У вас все в порядке? – спросила Лори. – Просто, если вы передумали…

– Нет, нет, что вы. Просто…

Лори показалось, что она услышала всхлипывания.

– Мне кажется, что я не вовремя. Я перезвоню завтра.

– Нет, все в порядке, – Розмари откашлялась. – Так даже лучше – это меня отвлечет… Здесь только что случилось нечто ужасное. Одну из моих соседок нашли убитой. Полиция считает, что ее забили до смерти.

– Боже, Розмари… – Лори не знала, что сказать. – Это так ужасно. Мне очень жаль. – Она понимала, что эти ее слова так же бессмысленны, как все те, которые ей пришлось услышать после смерти Грега.

– Ее звали Лидия. Она была очень приятной женщиной. Она была… в общем, она была моей подругой. А нашли ее у меня на заднем дворе.

– На вашем дворе?

– Да. Не знаю, зачем она туда пошла. Возможно, что помешала кому-то проникнуть в дом.

– Это совершенно ужасно… И все это произошло сегодня?

– Несколько часов назад, – ответила Розмари. – Полиция только что разрешила мне войти в дом, но мой двор все еще оцеплен.

– Среди бела дня?

Прямо как Грега, пронеслось у Лори в голове.

– Весь поселок в шоке. Такого здесь никогда не было. Так что, честно говоря, то, что я уеду на съемки, для меня даже лучше.

Довольно быстро они определили день для съемок в районе Залива и три дня, которые Розмари придется провести на общих съемках в Южной Калифорнии. Лори пообещала сообщить адрес калифорнийских съемок, как только Джерри определится с домом, в котором будет снята «заключительная сессия».

– Еще раз примите мои соболезнования по поводу вашей подруги, – сказала Лори, прежде чем попрощаться окончательно. Повесив трубку, она увидела отца, стоявшего в дверях.

– Что-то случилось? – спросил тот.

– Да уж… Одна из подруг Розмари, ее соседка, была убита на заднем дворе ее дома. Полиция считает, что она могла помешать грабителю.

– А в дом Розмари проникли? Что-то украли?

– Не знаю, – ответила Лори. – Полиция только что впустила ее в дом. Думаю, что она все еще оглядывается по сторонам.

Отец Лори потирал большим пальцем указательный, как он делал всегда, когда его что-то беспокоило.

– Кто-то пытается проникнуть к Розмари в дом и убивает ее соседку как раз тогда, когда ты вытаскиваешь на свет убийство ее дочери?

– Пап, это просто совпадение. Ты лучше других знаешь, что хороших людей иногда убивают по причинам, которые понятны лишь социопатам. И жертвой оказалась не Розмари, а ее соседка. И это произошло даже не там, где выросла Сьюзан. Здесь нет никакой связи.

– Мне такие совпадения не нравятся.

– Прошу тебя, не волнуйся по этому поводу, хорошо?

Она проводила его до двери, и он натянул пальто. Перед тем как выйти, отец обнял ее и поцеловал. Лори проследила, как он подошел к лифту, глубоко погруженный в свои мысли, продолжая потирать пальцы.

Путь Лео в свою квартиру, которая располагалась всего в одном квартале от квартиры Лори, был полон неспокойных мыслей. Сначала он увидел женщину, залезшую в открытую дверь «Мерседеса». Она находилась спиной к улице, а из дверного замка торчали ключи от автомобиля. Женщина пыталась что-то достать с пассажирского сиденья. Один небольшой толчок – может быть, быстрый удар в плечо, – и угонщик исчезнет вместе с ее машиной прежде, чем она успеет пикнуть. Еще через двадцать футов Лео увидел мусорный мешок с торчащими из него слегка надорванными банковскими документами. Любой мало-мальски опытный мошенник очистит этот банковский счет еще до наступления утра.

Дальше, прямо перед входом в его дом, Лео увидел человека, собиравшего в аптекарский контейнер какие-то таблетки. Мужчине было лет двадцать пять. Голова его была гладко выбрита, а на затылке виднелась надпись «бесстрашный».

Любой другой решил бы, что мужчина случайно рассыпал таблетки, но только не Лео. Он готов был поспорить на содержание своего собственного бумажника, что таблетки были простым аспирином, а мистер Татуированная Голова только что развел какого-то недотепу и теперь готовился к следующему раунду.

Трюк был стар как мир. Иногда на землю падала пустая бутылка, иногда – пара заранее разбитых солнечных очков. Сегодня таким предметом оказалась аптечная упаковка с аспирином. Жулик должен был подставиться под лоха, уронить свой предмет, а потом во всем обвинить свою жертву. Я не могу себе позволить купить это еще раз. Обычно нормальные люди в таких случаях предлагали компенсацию.

Там, где простые люди увидели бы женщину в машине, простой мешок мусора и неловкого прохожего, Лео видел возможности для совершения преступлений. Это происходило совершенно автоматически – так же, как человек автоматически читает попавшиеся ему на глаза буквы. Так же, как когда говорят дважды два, в голове мгновенно возникает ответ: четыре. Лео был копом на клеточном уровне.

Придя домой, он включил компьютер в комнате, которая служила и домашним офисом, и спальней для Тимми. Его оборудование было не таким быстрым и новомодным, как оборудование Лори, но для Лео его было достаточно.

Начал он с того, что набрал в «Гугле» «Розмари Демпси». Пропустил длинный пост, который привлек внимание его дочери к «убийству Золушки» – Лори уже показывала это ему, когда еще только примеривалась к этому случаю. Автор поста писала о том, что Розмари уехала из дома, в котором жила с дочерью и мужем, после их смерти. Теперь Розмари живет в охраняемом поселке в районе Окленда. Отлично.

Лео набрал «Убийство в охраняемом поселке, Окленд», а потом ограничил поиск последними сутками. Всего он нашел две новости, помещенные в последний час средствами массовой информации Северной Калифорнии. Лидия Левитт, 71 год, убита вечером в поселке Кастл-Кроссинг.

Поискав Кастл-Кроссинг, Лео определил его почтовый код и перешел на страницу «Криминальные отчеты». За последние тридцать дней в округе произошло только тринадцать мелких правонарушений, связанных в основном с кражами в магазинах. При помощи карты он ограничил поиск непосредственно поселком, в котором жила жертва. Никаких правонарушений за последний месяц. Лео расширил поиск до года. Десять случаев, не связанных с преступлениями против личности. За весь год всего одно ограбление дома.

И все-таки сегодня, как раз тогда, когда в шоу «Под подозрением» собирались начать съемки программы об убийстве Сьюзан Демпси, пожилая женщина была убита рядом с домом матери Сьюзан…

Лео знал, что он иногда слишком беспокоится о своей дочери, и не как отец, а как коп. И беспокойство, которое его сейчас охватило, было результатом деятельности «полицейской» части его мозга. Это был такой же первобытный инстинкт, как у ящерицы на камне, которая чувствует занесенный над нею молоток.

Лео не был параноиком, но он был уверен, что убийство Лидии Левитт как-то связано с шоу «Под подозрением».

На следующее утро, когда солнце проникло в спальню, Лео понял, что совсем не спал, но принял важное решение. Он взял трубку и набрал номер Лори.

– Папа? С тобою все в порядке? – Она всегда задавала ему этот вопрос, когда он звонил или слишком поздно, или слишком рано, или слишком часто.

– Ты говорила, что волнуешься о Тимми из-за этих съемок в Калифорнии.

– Конечно, волнуюсь. Но я что-нибудь придумаю, как и всегда. Я могу прилетать домой по воскресным дням. Мы сможем разговаривать по «Скайпу», хотя я знаю, что видеоразговор не сравнится с личным общением.

По ее тону Лео понял, что он был не единственным, кто плохо спал этой ночью.

– Ничего не надо придумывать, – сказал он. – Мы поедем вместе с тобой. И Тимми, и я.

– Папа…

– Не спорь со мной. Мы одна семья. Я поговорю в школе, ведь речь идет всего о паре недель. Если нужно, наймем репетитора. Мальчику надо быть рядом с матерью.

– Хорошо, – согласилась Лори, немного помолчав; в ее голосе Лео услышал нотки благодарности. – Спасибо, папочка. Ты просто чудо.

Лео почувствовал укол совести, потому что не назвал истинную причину, по которой хотел лететь в Калифорнию; но он понимал, что обсуждение его страхов мало что даст. Сейчас Лори уже не откажется от «убийства Золушки». По крайней мере, он будет рядом, чтобы защитить ее в случае нужды.

Впервые в жизни Лео хотел, чтобы «полицейская» часть его мозга ошибалась.

Лори и Грейс подъехали к штаб-квартире компании «Система» в Пало-Альто около десяти. По сравнению с местным транспорт в Нью-Йорке двигался со сверхзвуковой скоростью. Они только вчера приехали в Сан-Франциско, а Лори уже скучала по Нью-Йорку.

Сегодняшнее предварительное интервью с коллегой Сьюзан по студенческой лаборатории было первым из череды таких же – и все они должны были завершиться до конца недели. Заключительная сессия была назначена на следующую неделю в Лос-Анджелесе. Было логично начать с Залива и, собирая информацию, постепенно приближаться к месту убийства и возможным подозреваемым. Пока Лори и Грейс встречались с Дуайтом Куком, Джерри искал подходящее место в том районе, где когда-то жила Сьюзан. Они хотели начать передачу монтажом из фотографий Сьюзан и кадрами с видами ее школы и дома.

Выйдя из арендованной машины, Лори поежилась. На ней был легкий кашемировый свитер и брюки, но пиджака она не захватила.

– Все время забываю, как холодно может быть в Сан-Франциско.

– А теперь представь, каково мне? – Грейс была одета в изумрудную блузку с глубоким вырезом и в черную юбку, короткую даже по ее стандартам. – Когда паковалась, я мечтала о солнце и о мохито в Лос-Анджелесе.

– Мы здесь всего на три дня. Так что в Голливуде наверстаешь.

Дуайт Кук, встретивший их в холле, был одет в дорогой костюм и красный галстук. Лори, основываясь на его фото, ожидала увидеть джинсы, майку, куртку с капюшоном на молнии и матерчатые туфли. Она подумала, что Джерри должен будет сказать Дуайту, что на заключительную встречу тот должен одеться в «комфортную» для себя одежду. Сейчас же он выглядел как пожилой ребенок, впервые в жизни надевший взрослый костюм.

Дуайт провел их по разноцветному лабиринту, состоявшему из холлов, странной формы закутков и укромных местечек. Его офис, до которого они наконец добрались, был совершенно аскетическим, с холодными серыми стенами, плиточными полами и простой современной мебелью. Единственным личным предметом в кабинете была фотография Дуайта в гидрокостюме и ластах, приготовившегося нырять с борта яхты в сверкающую ярко-синюю воду.

– Вы ныряльщик? – поинтересовалась Лори.

– Это единственное занятие, которое нравится мне больше, чем работа, – ответил Дуайт. – Что могу вам предложить? Кофе? Вода?

Лори отказалась, а Грейс попросила воды. Моран была удивлена, когда Дуайт сам достал бутылку из мини-холодильника, на котором стояла кофемашина «Неспрессо».

– Я ожидала, что кофе нам принесет робот, – улыбнулась женщина.

– Вы и представить себе не можете, сколько раз моя мать просила меня сконструировать для нее гувернантку Рози из «Джетсонов»[43]. В наше время Силиконовая долина сходит с ума от смартфонов и планшетов. У нас есть проекты по сжатию информации, по социальным сетям, по технологиям локации интерфейсов и всякому такому – а если этим можно еще и управлять при помощи гаджета, то наверняка кто-то в этом здании над этим работает. А мне остается только самому доставать воду и наливать себе кофе. Николь говорила, что ваше шоу успешно помогает раскрыть глухие дела.

Такой резкий переход несколько резал ухо, но Лори понимала, что такой успешный человек, как Дуайт Кук, должен всегда действовать с максимальной эффективностью.

– Мы этого не гарантируем, – осторожно ответила она. – Главной целью «Под подозрением» является привлечь внимание к давнему преступлению и преподнести известные факты в новом свете.

– Лори скромничает, – заметила Грейс, забросив длинные черные волосы за спину. – Наша первая передача позволила раскрыть преступление еще в период съемок.

– Думаю, что Грейс хочет сказать, что мы настроены использовать случай со Сьюзан по максимуму, – прервала ее Моран.

– А вам не сложно, Лори, работать над такими передачами, принимая во внимание то, что вы сами потеряли мужа в результате жестокого преступления?

Лори заморгала. Николь предупреждала ее, что Дуайт может быть «не совсем удобен» в плане общения, но она не помнила, чтобы кто-то задавал ей такие прямые вопросы, связанные с убийством Грега.

– Нет, – ответила Моран, подумав. – Более того, мне кажется, что мой собственный опыт позволяет мне лучше делать подобные передачи. Мне кажется, что наша передача – это рупор жертв, которые в противном случае были бы давно забыты.

– Прошу прощения. – Дуайт не смог выдержать ее прямого взгляда. – Мне говорили, что иногда я бываю слишком прямолинеен.

– Если говорить о прямолинейности, Дуайт, то позволено ли мне будет сказать, что ходят слухи, что Сьюзан убили вы сами, так как в лаборатории она была вашей соперницей? Вы оба тогда боролись за внимание профессора Хэтэуэя.

– Кто-то считает, что я мог это сделать со Сьюзан? Из-за Хэтэуэя?

Лори не надо было говорить ему, что эта теория была выдвинута Китом Ратнером в телефонном разговоре, во время которого он также обвинил мать Сьюзан в постоянной ненависти к нему и заявил, что все знакомые Сьюзан в равной степени могли бы быть ее убийцами. Хотя журналистка и не очень поверила всем этим россказням Ратнера, но первичные интервью давали ей возможность изучить любую возможность до того, как включится камера. Это позволяло лучше подготовиться к беседе с пристрастием, которую должен был вести Алекс Бакли.

– Дело идет не о вашем менторе, – пояснила Моран, – а о самой работе. Вы вместе работали в университетской лаборатории, а потом, всего через два месяца после смерти Сьюзан, основали «Систему» и смогли получить миллионы долларов на развитие ваших идей. Такие деньги вполне могли заставить вас убрать Сьюзан с горизонта.

– Вы ничего не понимаете, – с тоской произнес Кук.

Лори ожидала, что он будет защищаться или начнет демонстрировать ей, что его способности к программированию были гораздо выше, чем у Сьюзан, а вместо этого в его голосе слышалась неподдельная боль.

– Я бы никогда не причинил Сьюзан вреда. Я вообще никому не причинил бы вреда из-за денег, ну а уж Сьюзан тем более. Она была… она была мне другом.

Лори слышала, как менялся голос Дуайта каждый раз, когда он произносил имя Сьюзан.

– Мне кажется, что вы ее очень любили.

– Очень.

– А вы знаете ее друга, Кита Ратнера?

– К сожалению, – ответил Кук. – Я его никогда не интересовал, но он иногда приходил встречать Сьюзан после работы – то есть когда не опаздывал и не пропускал встречу… Послушайте, я, кажется, понял – так это он вам сказал, что я украл идею системы у Сьюзан?

– Я не могу вам на это ответить.

– А вам и не надо. Это еще одно доказательство того, что Кит никогда не интересовался работой Сьюзан. Он совершенно не знал, чем она занимается в лаборатории. Сьюзан никогда не занималась вопросами поиска информации в Сети, а «Система» началась именно с этого. А она работала над программой преобразования звуков в знаки.

Лори понадобилось время, чтобы понять, о чем он говорит.

– Это что, автоматическое распознавание голоса? – спросила она. – То, что я использую, когда надиктовываю на телефон свои письма?

– Вот именно. Если сомневаетесь, то сейчас мы во всем разберемся. – Дуайт поднял трубку и набрал короткий номер. – Ребята с телевидения у меня. Вы не могли бы заглянуть?

Через минуту в кабинет Дуайта вошел красивый мужчина в возрасте около шестидесяти. Он был небрежно одет в легкую рубашку из мадрасского хлопка[44] и брюки цвета хаки. Одежда хорошо гармонировала с его загаром и копной вьющихся темных волос. Мужчина представился, назвавшись Ричардом Хэтэуэем.

– Мы как раз говорили о работе Сьюзан в вашей лаборатории, – сказала Лори.

– Такая потеря… Я знаю, что это звучит напыщенно, но любая смерть юного существа – невосполнимая потеря. А Сьюзан была еще и талантлива. Она не проводила за компьютером дни и ночи напролет, как это делали некоторые программисты, – тут он улыбнулся Дуайту, – но она была очень креативной. Ее способности к общению с людьми – это то, чего нам, компьютерщикам, иногда очень не хватает, – помогали ей соединить технологии с повседневной жизнью.

– Мне надо выйти по делам, – вмешался Дуайт. – Миссис Моран хотела бы расспросить вас кое о чем.

Оставшись один на один с бывшим профессором университета, Лори поинтересовалась, работала ли Сьюзан над каким-нибудь конкретным проектом.

– Думаю, что должен объяснить вам, как я организовал работу своей лаборатории. Работа с компьютерами требует одиночества, поэтому мои студенты работали в основном в качестве помощников преподавателя на вводных курсах. Иногда они также помогали мне с некоторыми частями моих собственных исследований – в то время я занимался программированием конвейеризации, технологией, которая позволяет избежать перехлестывания рабочих циклов. Естественно, сейчас вы ничего не поняли, правильно?

– Абсолютно ничего.

– И не должны были. Это метод программной оптимизации, который интересен только тем, кто сам пишет программы. Так вот, я выбирал студентов, собственные проекты которых на первом курсе казались мне многообещающими. Сьюзан работала над преобразованием звуков в буквы – большинство из нас назвало бы это диктовкой. В девяностые годы все это только начиналось, но Стив Джобс никогда не смог бы представить нам «Сири»[45], если бы уже в то время не были исследованы основные механизмы распознавания речи. Если бы Сьюзан осталась жива… кто знает?

– А она помогала Дуайту с системой?

– В то время системы еще просто не было. Но она работала плечом к плечу с Дуайтом, если вас это интересует. Правда, проблемы, над которыми работал Дуайт, были совсем другими. Вы, наверное, знаете, что система – это новый способ поиска информации в Интернете – тогда еще люди называли это «Всемирной паутиной». Однако это совершенно не связано с работой Сьюзан.

– Профессор…

– Прошу вас, зовите меня Ричард. Я давно покончил со своим академическим прошлым, но даже тогда я не очень комплексовал по поводу различных титулов и званий.

– Для пенсионера вы слишком молоды.

– И ушел я на пенсию довольно давно. Оставил университет, чтобы помочь Дуайту создать «Систему». Представьте себе, вы всего лишь второкурсник, а капитаны индустрии стоят в очереди, чтобы с вами встретиться. Я могу оценить гениальность, когда с ней сталкиваюсь, так что был готов поддерживать Дуайта двадцать четыре часа в сутки, в то время как он настаивал на том, что ему надо закончить университет, чтобы родители могли им гордиться, представляете себе? Тогда я подумал, что для меня это будет пит-стоп[46] при переходе в частный сектор, но этот пит-стоп длится уже двадцать лет.

– Приятно слышать, что вы двое так привязаны друг к другу.

– Может быть, это и звучит выспренно, но у меня нет своих детей. Дуайт… да, мы с ним очень близки.

– Мне кажется, что Дуайту легче будет говорить с нашим ведущим, Алексом Бакли, если рядом будет такой друг, как вы. – Лори имела в виду, что Хэтэуэй на экране будет выглядеть гораздо лучше, чем неуклюжий Дуайт Кук. – Вы сможете присоединиться к нам на съемках в Лос-Анджелесе? Мы хотим арендовать дом недалеко от университета.

– Ну конечно, – ответил профессор. – Как скажете.

Обвинения в соперничестве, которые высказал Кит Ратнер, на первый взгляд имели перспективы. Но теперь и Дуайт Кук, и профессор Хэтэуэй разрушили их. Лори сообщит Розмари и Николь, что у Сьюзан никогда не было стычек с Дуайтом. Для нее это было важно, так как она должна была тщательно проверить любую информацию.

Всеми фибрами души Моран чувствовала, что ответы на вопросы об убийстве Сьюзан Демпси могут быть найдены только в Лос-Анджелесе.

После того как Хэтэуэй предложил проводить телевизионщиков до выхода, Дуайт остался в кабинете один. По взгляду, который профессор, уходя, бросил на него, Кук понял, что тому не понравились вопросы, которые Лори задавала о компании. Хотя, с другой стороны, они так и не вступили в опасную зону. Домыслы о том, что Сьюзан имела какое-то отношение к их технологиям, не имели под собой никакого основания.

Однако Дуайт хотел бы, чтобы утро началось сначала. Он надеялся, что упоминание о погибшем муже позволит ему установить с Лори более тесные отношения, но из этого, похоже, ничего не вышло. Когда он с Хэтэуэем стал встречаться с инвесторами, профессор сказал ему: «Не будь таким прямолинейным, а то ты похож на десятифунтовую деревянную колотушку. Так можно разговаривать со мной, но когда дело идет о деньгах, ты должен вести себя более тонко».

Их отношения с самого начала были абсолютно прямолинейны. Дуайт вспомнил тот вечер в пятницу – он тогда был на втором курсе, – когда Хэтэуэй наткнулся на него в лаборатории и поймал за тем, что Кук пытался взломать базу данных университета. Дуайт не собирался менять в ней оценки, он просто хотел доказать самому себе, что может пройти сквозь виртуальные стены своего родного университета. Это было противозаконно и нарушало кодекс поведения студентов в учебном заведении, а кроме того, Кук был настолько глуп, что использовал лабораторный компьютер, который университет часто проверял. Хэтэуэй сказал, что верит, будто в его действиях не было злого умысла, и готов защищать его перед руководством, однако обязан поставить администрацию в известность о происшедшем, чтобы защитить собственную лабораторию.

Дуайт был сильно расстроен тем, что разочаровал своего учителя, и на следующий день, вечером, явился в лабораторию, собираясь очистить свое рабочее место и оставить заявление об уходе. Однако в лаборатории он обнаружил студентку, которую смутно помнил по вводному курсу, на котором он выступал в качестве ассистента профессора. Она как раз выходила из кабинета Хэтэуэя. Дуайт не мог не вспомнить о ходивших по кампусу слухах о «самом сногсшибательном» профессоре.

Он бы смог спокойно убраться из лаборатории, выполнив свой план, если бы резиновые подошвы его теннисных туфель не заскрипели на плиточном полу. Из кабинета вышел Хэтэуэй и сказал, что не видит смысла рассказывать администрации университета о художествах студента Кука. Администрация раздует этот скандал до небес, да так и не сможет понять естественного любопытства человека, обладающего незаурядными талантами. Однако он заставил Дуайта поклясться, что тот направит свои таланты на пользу обществу – что в дальнейшем принесет ему миллионы в Силиконовой долине.

Именно эта беседа породила их странные отношения. Отношения учителя и ученика, ментора и подопечного постепенно превратились в отношения равных, скрепленные абсолютной взаимной честностью. Хэтэуэй был первым взрослым, который обращался с Дуайтом как с личностью, а не как с больным ребенком, которого надо или лечить, или изолировать от общества. «Система» никогда бы не появилась на свет, если бы они полностью не доверяли друг другу.

Если бы только Дуайт обладал способностью Хэтэуэя пудрить людям мозги… Тогда он смог бы упомянуть убитого мужа, не выставив себя полным болваном. Кук надеялся, что не обидел Лори настолько, чтобы она исключила его из передачи.

Когда все соберутся в Лос-Анджелесе, ему надо будет только на несколько секунд получить в руки телефон каждого из участников, и все их данные, почта и телефонные звонки окажутся у него в компьютере. Он только не знал, появятся ли они на съемке все вместе или их будут снимать одного за другим.

Когда он вспомнил о Лос-Анджелесе, ему в голову пришла хорошая идея. Дуайт открыл последнее письмо, которое получил от Джерри, ассистента по производству, который, как сказала Лори, искал место для съемок недалеко от университетского кампуса. Усевшись поудобнее, он стал печатать. Нажав на кнопку «Отправить», Кук откинулся в кресле и посмотрел на фото на столе. Хэтэуэй сделал его три года назад, когда они выезжали с сотрудниками компании на традиционный корпоративный уикэнд на Ангилью[47]. На такие четырехдневные уикэнды выезжали все сотрудники компании, вплоть до студентов-интернов. Останавливались они все в роскошном отеле «Вайсрой».

Все наслаждались громадной территорией отеля и мягчайшим белым песком Мидс-бэй, а для Дуайта самым важным была возможность понырять. Фото на его столе напоминало о погружении вдоль отвесной скалы, которая уходила под воду больше чем на 100 футов. Там он плавал среди тунцов, черепах, рифовых акул, в компании двух шипохвостых скатов. Глубоко под поверхностью моря он успокаивался.

Дуайт смотрел на воду на фотографии, мечтая о возможности войти в нее. Ему надо успокоиться прямо сейчас. Из-за этого телевизионного шоу к нему вернулась вся боль, которую он испытал, потеряв Сьюзан. А когда эта боль отпускала, Кук мечтал о том моменте, когда узнает имя убийцы единственной женщины, которую он любил в своей жизни.

Розмари Демпси провела кончиками пальцев по столешнице в своей старой кухне.

– Так странно вернуться назад… Я готовила в этой комнате почти сорок лет подряд.

Розмари приготовила коллекцию детских фотографий Сьюзан и небольших памятных сувениров, с нею связанных. Здесь была голубая ленточка, которую дочь выиграла на научной ярмарке, и флаг, который она несла на балу выпускников ее школы. Она даже показала книгу памяти Сьюзан.

Сейчас они находились в старом доме семьи Демпси, где Джерри договорился о съемках сегодняшнего интервью. Именно на этой кухне Розмари узнала, что тело ее дочери было найдено в парке Лорел-Кэньон.

– Я думала, что мне будет тяжело вернуться сюда, – заметила женщина, – но после всего того, что произошло на моем заднем дворе, мне даже приятно уехать на время из моего «нового» района.

– У полиции есть какие-нибудь новости о расследовании этого преступления?

– По-видимому, нет. Может быть, это будущий сюжет для вашего шоу. – На лице женщины появилась печальная улыбка.

Моран видела, что Розмари надо расслабиться перед беседой о том страшном утре, когда она узнала о смерти Сьюзан. Лори бросила взгляд на Джерри, который стоял рядом с оператором, поставившим камеру возле раздвигающихся дверей. Он показал, что все в порядке. Хотя они и находились на порядочном расстоянии от миссис Демпси, но были готовы заснять все, что надо.

– А дом сильно изменился с того момента, как вы были здесь в последний раз? – спросила Лори.

– Нет, изменения не очень заметны, – Розмари остановилась и посмотрела вокруг, – а вот ощущение совсем другое. Мебель – она гораздо современнее, чем была наша. Нет наших картин. И фотографий. Все те вещи, которые делали этот дом нашим, теперь или у меня, или на складе.

– Если вам не слишком больно, – предложила Лори, – то, может быть, вы покажете нам какие-то детали, которые связаны в доме с вашей дочерью? Давайте начнем с ее комнаты.

Эти съемки Лори были не нужны, но она хотела помочь Розмари расслабиться и начать говорить о Сьюзан. Передача сработает только тогда, когда они смогут показать жертву не как набор доказательств, а как живого человека.

Розмари повела ее по лестнице в спальню, расположенную в самом конце второго этажа. Когда она поворачивала ручку двери, ее рука задрожала. Сейчас в комнате была детская, и ее стены лавандового цвета были украшены желтыми тюльпанами, нарисованными от руки.

– Видите, как близко выступ над передним входом подходит здесь к окну? – Розмари подошла к окну и дотронулась пальцами до замка. – Я каждую ночь проверяла этот замок, все боялась, что мою детку могут украсть.

После этого она подошла к встроенному шкафу и провела рукой по внутренней стороне дверной рамы:

– Здесь мы каждый год отмечали ее рост. Каждый ее день рождения. Они все покрасили, но клянусь, эти линии все еще можно разглядеть. Видите? Такие тонкие, бледные линии…

Лори посмотрела через ее плечо и улыбнулась, хотя не увидела ничего, кроме чистой белой краски.

Когда они вернулись на кухню и оказались перед камерой, Моран почувствовала, что Розмари готова.

– Итак, – мягко начала продюсер, – расскажите нам, как вы узнали о смерти вашей дочери?

– В тот уикэнд мы праздновали шестидесятилетие Джека, – медленно кивнула Розмари. – В субботу на нашем участке был большой прием. Вечер был просто великолепен. Все было восхитительно за исключением того, что Сьюзан не смогла приехать. Она позвонила, чтобы поздравить Джека, но тот был в клубе – играл в гольф. Он всегда так много работал… Дочь была в хорошем настроении, рассказывала об университете и была взбудоражена прослушиванием, которое ей предстояло вечером.

– Ее должен был прослушивать Фрэнк Паркер?

– Да. Она назвала мне имя, но в то время я о нем ничего не слышала. Дочь сказала, что у него большое будущее. Она сказала… сказала, что ей повезло и что это было слишком здорово, чтобы в это можно было поверить, – голос матери задрожал, когда она повторяла слова дочери. – А на следующее утро нам позвонили из полиции. Самое смешное, что всю субботу меня не покидало ощущение, что что-то должно случиться. Знаете, такое смутное и давящее предчувствие…

– По поводу Сьюзан?

– Нет, сначала нет. Это было больше похоже на мимолетное волнение. Но все изменилось после звонка из полиции. Из полицейского управления Лос-Анджелеса. Они нашли тело. А все остальное вы знаете. Одна из ее туфель потерялась – скорее всего, когда она убегала по парку. Ее мобильный валялся неподалеку. Ее счастливая цепочка была сорвана у нее с шеи. Они хотели знать, зачем она могла прийти в парк. Я сказала, что у нее была встреча с Фрэнком Паркером. И только позже мы узнали, что его дом был в миле от того места, где нашли тело.

Лори видела, как горе вновь сковывает Розмари, несмотря на все прошедшие годы. Она хорошо знала, что это горе так никогда и не исчезнет полностью.

– Давайте вернемся к Фрэнку Паркеру. Вам не показалось странным, что он захотел встретиться с вашей дочерью вечером? – мягко спросила Лори.

– Нет. Правда, она не сказала, что пойдет к нему домой. И я думала, что на прослушивании будет ее агент. Поверьте мне, если бы я могла повернуть время вспять, то запретила бы ей и думать об этом прослушивании.

– Почему? Потому что вы думаете, что Фрэнк Паркер – один из виновных в смерти вашей дочери?

Розмари посмотрела на свои опущенные руки и отрицательно покачала головой.

– Нет, не поэтому. Я бы запретила ей ехать вечером на Голливудские холмы – тогда бы она осталась в кампусе, где лучше ориентировалась. И на ней не было бы этих серебряных туфель, в которых она не могла бежать. И самое последнее – если бы даже ей не удалось спастись, ее никто не назвал бы Золушкой, как будто моя дочь была дурочкой, пытавшейся залучить принца на одну ночь. Это ее прозвище и голливудский антураж не превратились бы во всеобщее умопомрачение.

– Какое умопомрачение, Розмари?

Миссис Демпси замолчала и сжала губы. Было видно, что она тщательно подбирает слова. Когда женщина заговорила вновь, то весь страх, который она испытывала перед камерой, исчез. Она смотрела прямо в объектив, как хорошо обученная телезвезда.

– Умопомрачение, которое всех отвлекло от истины, а она состоит в том, что самый опасный человек в жизни Сьюзан был совсем рядом с нею – ее друг Кит Ратнер. Он был обманщиком и лгуном, и он знал, что моя Сьюзан бывала в местах, о которых он мог только мечтать. Я умру с верой в то, что именно он убил мою девочку.

На следующее утро Лори вылезла из машины перед домом Николь Меллинг. На этой стороне Залива было по меньшей мере на десять градусов холоднее, чем в центре Сан-Франциско, откуда они выехали полчаса назад.

Осмотревшись Джерри присвистнул.

– Я подумаю, стоит ли возвращаться в Нью-Йорк.

Дом располагался на гребне холма над городом, на самом краю Сорич-Ранч-парк. Они смотрели через Росс-Вэлли на две горы вдали, чья зелень нарушалась только яркими пятнами цветущего кизила.

Лори услышала, как открылась задняя дверь фургона, и смотрела, как из него выбирается Грейс, одетая в обтягивающие легинсы и высокие кожаные сапоги на шпильках.

– Ого, – сказала она, глядя в том же направлении, что и они, – такой вид вполне может заставить меня полюбить матушку-природу.

– Трудно поверить, что мы всего в двадцати милях от города, – сказала Лори.

Джерри заметил, что Грейс копается в своем айфоне.

– Любовь к природе быстро закончилась, – пошутил он.

– Неправда. Я занимаюсь исследованиями, – произнесла ассистентка с возмущением. Она подняла экран и показала вид, напоминающий тот, на который они сейчас любовались. – Это Лысая гора и гора Тамальпаис. – Она с трудом произнесла второе название. – А если вас это интересует, то домики в округе стоят от…

Джерри угрожающе помахал перед нею указательным пальцем

– Нет! Плохо уже то, что ты виртуально преследуешь любого, кто появляется на твоем пути, – и я не хочу принимать в этом участия. Знаешь, Лори, вчера она нашла сайт «Кто кого встречает», что само по себе неправильно с точки зрения простой грамматики. Надо «Кто с кем встречается». Но благодаря этому бреду все время, что я ждал багаж, мне рассказывали о различных инженю[48], чьи имена связывали с Фрэнком Паркером до его женитьбы.

– Если бы только ты знал, Джерри. Этот список такой большой, что его хватило бы до стойки регистрации в отеле.

– Кстати, о багаже. – Джерри явно еще не закончил. – Тебе хватит твоих чемоданов, а, Грейс? Я вот приехал только с ручным багажом.

– Не надо сваливать багаж на меня, – запротестовала Грейс. – Это все твой отец, Лори. Это он настоял на оружии. А его можно перевезти из Нью-Йорка в Сан-Франциско только в багаже. Вот поэтому, Джерри, я решила, что уж коли без багажа не обойтись, то захвачу-ка я с собой всю свою любимую обувь.

Лори покачала головой и рассмеялась. Грейс и Джерри прекрасно работали в команде, но иногда ей казалось, что они разыгрывают свое собственное реалити-шоу, используя разницу в характерах.

– Мой отец на оружии не настаивал, Грейс, – сказала Лори. – Но коп всегда остается копом: он не может заснуть, если в тумбочке у него не лежит пистолет… А теперь перейдем к бывшей соседке Сьюзан и выясним, что она от нас скрывает.

Обстановка дома Николь была так же прекрасна, как и окружающие пейзажи. Николь встретила их в полном воздуха фойе, на стенах которого висели яркие образцы современного искусства. Лори предварительно тоже покопалась в компьютере и не смогла найти в Сети ни одной современной фотографии Николь. У нее была только пара выпускных фотографий, которые Джерри выудил в Ирвайне, городе, в котором Николь выросла. Еще они нашли одну общую фотографию первого курса, на котором училась Николь. Даже на этой фотографии девушка выглядела не старше четырнадцати лет.

Женщина, которая стояла сейчас перед Лори, была совершенно не похожа на ту, которую она себе представляла. Взрослая версия была гораздо привлекательнее простоватой веснушчатой девочки с тех, старых фотографий. Ее внешность поменялась просто кардинально. Светлые волосы, которые свисали раньше ей на плечи, были подстрижены в аккуратную прическу и выкрашены в темно-каштановый цвет. Может быть, она сделала это для камеры, но сегодня Николь была очень сильно накрашена, а глаза обведены черным. Однако больше, чем физические изменения, Моран изумила уверенность, с которой она себя держала и которой не было видно на ранних фотографиях.

– Николь, – сказала Лори, протягивая руку для рукопожатия, – спасибо, что согласились стать частью нашей передачи. Розмари рассказала мне, как близки вы были со Сьюзан в университете.

– Она всегда обо мне заботилась, – негромко сказала женщина и провела их в большую комнату, окна которой смотрели прямо на долину.

Их беседу прервало появление мужчины, одетого в рубашку оксфордского фасона и плохо сидящие брюки цвета хаки. Он был слегка полноват и уже начал лысеть, но улыбка у него была привлекательная. Лори показалось, что она почувствовала легкий запах мыла.

– Всем привет. Решил, что должен хотя бы поздороваться. Я муж, и меня зовут Гэвин.

Лори встала и протянула руку.

– Вам совсем не надо было брать отгул ради нас, – сказала она.

– А я и не брал. Я работаю на втором этаже, – и он показал на лестницу в прихожей.

– Гэвин – финансист, – объяснила Николь. – Его компания расположена в городе, но работает он здесь, если только у него нет встреч.

– Вам везет, – заметила Лори. – А вы тоже окончили Калифорнийский университет Лос-Анджелеса? Вы там и познакомились?

– Нет, нет. Я окончил Гарвард, а работать начал здесь, в Сан-Франциско, – моя компания была одной из первых, через которую люди смогли покупать и продавать акции онлайн, без вмешательства брокеров. А Николь я встретил в баре.

Николь в отчаянии закатила глаза.

– Как я не люблю, когда ты так говоришь… В твоих устах я выгляжу полной дешевкой.

– Хуже всего, что она тогда полностью купилась на мой подкат. Я спросил, нет ли у нее пластыря, потому что я разбил колено, преклонившись перед ее красотой.

– Совершенно ужасно, – Лори притворно застонала.

– Вот именно, – согласился Гэвин, – но это было сделано намеренно. Вот в чем вся разница.

– Чтобы всем было понятно, – заметила Николь, – так мы встретились. А потом мне стало так его жалко, что я дала ему свой номер телефона. И вот после этого мы стали встречаться уже по всем правилам.

– А что привело вас в Сан-Франциско после университета? – Моран знала, что Николь бросила университет после второго курса и считала, что она сделала это из-за того, что произошло со Сьюзан. Ее всегда удивляло, как смерть одного человека меняла жизни многих.

– Изначально я хотела учиться или в Стэнфорде, или в Беркли, так что, наверное, просто почувствовала зов Северной Калифорнии. Вы только посмотрите на эти виды.

Ответ был вежливым, но очень поверхностным.

– Так вы продолжили учебу здесь? – уточнила Лори.

– Нет, – покачала головой Николь и замолчала.

– Понимаете, я просто заметила, что многие люди, связанные со Сьюзан, ушли из университета. Вы, Мэдисон Мейер, Кит Ратнер…

– Они сами о себе расскажут. Мне кажется, в том, что актеры, регулярно снимающиеся, уходят из университета, нет ничего необычного. Ведь Мэдисон получила главную роль в «Прекрасной стране». А что касается меня, то смерть Сьюзан заставила меня задуматься о том, как коротка жизнь.

– А вы поддерживаете отношения с Мэдисон или с Китом?

Николь отрицательно покачала горловой.

Лори почувствовала, что эта тема неприятна хозяйке дома, и решила поменять тактику.

– Так, значит, когда этот мистер Соблазнитель обратился к вам со своей блестящей фразой, вы только что появились в городе?

Гэвин расхохотался.

– Вот именно. Только что сошла с поезда и очень нервничала. Она призналась вам, что дала мне свой телефон, но не сообщила, что назвалась вымышленным именем.

– Правда? А почему?

– Вот уж никак не думала, что мы будем говорить об этом. – Николь заерзала на стуле. – Честно говоря, в том баре я оказалась с поддельными документами. И не хотела, чтобы бармен услышал имя, которое бы отличалось от имени, которое стояло в правах, которые я ему только что показала. А кроме того, я не первая женщина, которая в баре называет придуманное имя незнакомому мужчине, пытающемуся ее закадрить.

Конечно, нет, подумала Лори. Правда, фальшивое имя обычно требует и фальшивого телефонного номера. Сколько раз сама Лори, вспоминая слова старой песенки, царапала на спичечном коробке разгулявшегося плейбоя «Дженни, 867-5309»?[49]

– В любом случае это была любовь почти с первого взгляда, – заметил Гэвин. – Мы поженились через шесть месяцев после встречи.

– Я же говорила – жизнь так коротка. – Николь улыбнулась и похлопала мужа по коленке.

– Никогда не думал, что Сьюзан была причиной твоего желания побыстрее выскочить замуж, – заметил Гэвин. – Более того, Николь никогда не говорила, что была соседкой Сьюзан по квартире, до того, как мы случайно не столкнулись с матерью Сьюзан в одном из этих громадных заведений в Чайна-тауне. Помнишь, милая?

Супруга подняла брови, но ничего не сказала.

– Ну, конечно, ты помнишь. Весь этот шум и тележки с едой, а потом какая-то женщина закричала: «Николь! Николь Хантер!» Это ее девичья фамилия. А потом Розмари подбежала и крепко обняла мою жену. Поэтому я и спросил жену, что это за женщина. И тогда она рассказала мне, что была подругой Золушки.

– Я не люблю об этом говорить, – пояснила Николь. – Даже сейчас.

– В любом случае я сам подошел к столику Розмари и настоял на том, чтобы она нам позвонила.

Из разговоров с Розмари Лори поняла, что Сьюзан и Николь были лучшими подругами, а сейчас она вдруг узнала, что изначально Николь ничего не рассказала об убийстве даже своему мужу и не поддерживала отношений с матерью Сьюзан до тех пор, пока Гэвин не настоял на этом. Миссис Демпси предупредила ее, что Николь может зажаться и даже выглядеть замкнутой и необщительной, но сейчас, сидя в ее гостиной и слушая ее вежливые ответы, Лори была уверена, что лучшая подруга Сьюзан лжет.

Джерри застегнул ремень и завел машину.

– Взгляните еще раз на этот прекрасный вид, – предложил он. – Боюсь, что он – единственная причина, по которой сюда стоило приезжать.

– Вот уж точно. – Грейс наклонилась вперед с заднего сиденья. – Полный провал. Разговор ни о чем.

Таким образом, Лори оказалась не единственной, кто заметил, что Николь делилась своими воспоминаниями о Сьюзан Демпси без всякого энтузиазма.

Джерри включил поворотник, хотя рядом и не было машин, и отъехал от тротуара.

– Такое впечатление, что ее там вообще не было.

– Согласна, – сказала Лори, – она выглядела какой-то отстраненной.

– Да я не об этом, я о Калифорнийском университете, – пояснил Джерри. – Она не поддерживает отношений со своими сокурсниками, не рассказывает никаких историй о Сьюзан, а только повторяет, как та к ней хорошо относилась. В то же время она готова говорить о чем угодно: о том, как странно, что Фрэнк Паркер решил встретиться со Сьюзан у себя дома; о том, как Мэдисон любит славу; о том, как Сьюзан много раз ловила своего парня флиртующим с другими девчонками… Как будто она хочет, чтобы мы обратили внимание на всех, кроме нее.

Лори пыталась понять, почему Николь скрывала от них информацию, но в это время затренькал ее телефон. Звонил отец.

– Все в порядке, папа?

– Все хорошо. Кажется, Тимми, наконец, переборол разницу во времени. Он спал до половины восьмого, потом плотно позавтракал в ресторане гостиницы, а потом мы пошли на рыбацкий причал и съели там громадную тарелку рыбы с жареной картошкой на ланч.

– Знаешь, тебе совсем ни к чему есть подобные блюда.

Всего год назад отца на «Скорой» увезли в больницу Маунт Синай[50] с диагнозом «фибрилляция правого желудочка». Позже ему поставили два стента[51], и теперь он должен был сидеть на диете.

– Не беспокойтесь, доктор Лори. Я ел палтуса на гриле и салат. Правда, должен признаться, съел еще четыре кусочка картошки.

– Думаю, что это мы переживем. Мы сейчас едем в гостиницу. Давай пообедаем у «Мамы Торини»? – Лори была в Сан-Франциско с родителями, когда думала, не поступить ли ей в Стэнфорд. Это было двадцать два года назад. Она хорошо помнила, как отец запер ее мать в камере Алькатраса[52], а потом они обедали у «Мамы Торини». В ресторане были клетчатые красно-белые скатерти, и в нем подавали колоссальные порции фетуччини[53], которые Альфредо готовил прямо возле столика. – Думаю, Тимми понравится.

– Великие люди даже мыслят одинаково. Именно поэтому я и звоню. Я заказал столик на семь вечера. Боюсь, что позже Тимми просто не выдержит, а раньше – ты же работаешь.

Даже с Тимми и отцом под боком ей сложно было составить свое расписание так, чтобы иметь возможность их видеть. Лори заверила Лео, что будет в гостинице в течение часа, и разъединилась.

Грейс, копаясь в своем телефоне, опять наклонилась вперед.

– Помнишь этот сайт «Кто кого встречает»? – спросила она.

– С кем, – поправил Джерри. – «Кто с кем встречается». Я напишу им письмо и потребую, чтобы они исправили ошибку.

– Так вот, я посмотрела Кита Ратнера, этого парня Сьюзан еще со средней школы. Нашла кучу информации…

И Грейс стала зачитывать длинный список имен женщин, которые были связаны с этим актером фильмов категории «Б» за последние годы.

– Мне кажется, что я знаю только двоих, – сказала Лори. Это были две актрисы, каждая лет на десять моложе Кита.

– Ну, у него не та ситуация, когда он может заарканить знаменитость, – пояснила ассистентка. – Но я хочу сказать, что список очень длинный. И Розмари, и Николь говорили, что он изменял Сьюзан. Думаю, что ходок всегда остается ходоком.

– Но измена – это еще не убийство, – заметил Джерри.

– Нет, – согласилась Грейс, – но что, если она его застукала? Я хорошо это себе представляю. Кит повез ее на прослушивание. Хотел или тоже получить роль, или проследить, чтобы Паркер не слишком распускал руки. Если в машине Сьюзан завела разговор об измене, они могли здорово сцепиться. Она выходит из себя и вылетает из машины. Я знаю, сама так делала. Он бросается вдогонку. Начинается драка, и он теряет контроль над собой.

Теория была не так уж и плоха. Она объясняла, как Сьюзан оказалась в парке и почему ее машину нашли в кампусе.

– Плохо, что у Кита есть алиби, а у нас – никаких доказательств. – Джерри остановился на красный свет.

– Это как в игре в «Улики». – Моран вспомнила, как играла в нее с Тимми дома. – Мы рассматриваем любую возможную теорию, находим в ней дырки и отбрасываем. И когда у нас останется всего одна теория, мы получим ответы на свои вопросы.

– И тогда на сцену выйдет наш великий рассказчик Алекс Бакли, – вступила в разговор Грейс. – Кстати, давайте введем и его имя и посмотрим… Ничего себе… он, конечно, не Кит Ратнер, но и монахом его не назовешь.

Она стала зачитывать список с сайта. На этот раз Лори узнала многих: модель, актриса, оперная певица, ведущая утреннего выпуска новостей…

Свет поменялся на зеленый, и Джерри повернул направо. Лори была так погружена в бормотание Грейс, что не заметила пикап кремового цвета, который раньше был припаркован недалеко от дома Николь, а сейчас поворачивал направо вслед за ними.

Мартин Коллинз отдыхал в ротанговом шезлонге на задней веранде своего дома площадью 8700 квадратных футов[54], расположенного на Сансет-стрит. Он смотрел поверх своего безразмерного бассейна на заходящее солнце. Дом Мартин купил четыре года назад – отдал за него такие деньги, о которых и мечтать не мог раньше. Разительное отличие от его полного блох жилища в Небраске. Он был рожден именно для таких домов.

Мартин посмотрел на папку с документами у себя на коленях. Это были макеты последних брошюр «Адвокатов Господа», дополненные фотографиями улыбающихся прихожан, которые раздают консервы нуждающимся, семейных пикников и его собственного фотопортрета, на котором он бросал фрисби золотистому лабрадору-ретриверу. Опросы показывали, что именно эту породу люди ассоциировали с силой и доверием. Мужчина одобрительно кивнул. Это были те изображения, которые новообращенные могли показать своим друзьям или членам семьи, увеличивая, таким образом, количество прихожан его Церкви. А чем больше прихожан, тем больше добровольных взносов.

Оптимизм исчез, как только он вспомнил, что должен позвонить Стиву Роману, чтобы узнать последние новости о Николь. Мартин нашел его номер в своем мобильном.

– Как раз вовремя, – сказал Стив вместо приветствия. – Я только что отъехал от дома Николь. Там были телевизионщики.

– Тебе не удалось узнать, о чем шел разговор?

Коллинз почувствовал раздражение, когда Роман ответил отрицательно. Всю последнюю неделю отчеты Стива были непривычно краткими. Может быть, пора заменить его кем-то другим?

– Ты что-то от меня скрываешь? – спросил Мартин.

– Конечно, нет, – заверил его Стив.

Мартин знал о буйном прошлом Романа – грабежи, драки в барах, неожиданные приступы ярости, которые случались у него до того, как он пришел к Церкви. Но Стив никогда не давал ему поводов для беспокойства. Он действительно изменился благодаря Церкви, больше, наверное, чем любой другой из прихожан. И он был верен Мартину.

– Я оставался в грузовичке, пока они были в доме, – рассказывал Стив. – Дом большой. Она здорово преуспела – я имею в виду, в смысле денег.

– И это всё?

– Сейчас я еду за телевизионщиками. Они только что высадили двоих с оборудованием возле склада и теперь направляются в центр города. Думаю, что, если буду рядом с ними, смогу что-нибудь подслушать. Должно ли меня интересовать что-то определенное?

– Ты знаешь, как мы называем людей, которые не понимают «Адвокатов Господа»? Которые пытаются облить нас грязью? Так вот, Николь – это, наверное, самый страшный враг, который угрожает нашей Церкви. Если она получит доступ к национальному телевидению, то может попытаться разрушить все, во что мы верим. Она будет лгать о членах АГ и лично обо мне. Я должен знать, что Николь будет говорить о своих университетских днях, если она вообще будет о них говорить.

Хотя Мартин обычно не раскрывал никаких секретов, было невозможно рассчитывать на продуктивность Стива, не рассказав ему хоть какой-то базовой информации. Поэтому Роман уже знал, что Николь была членом АГ на самом раннем этапе их существования и ушла со скандалом. Он знал, что соседка Николь по комнате, Сьюзан Демпси, была убита и что ее смерть была основным сюжетом телевизионного шоу, в котором, как боялся Мартин, могла появиться неблагоприятная для них информация.

Больше Коллинз не собирался ничего рассказывать. В конце концов, это была его собственная ошибка – он позволил Николь узнать себя с такой стороны, которую она просто была не готова воспринять. Сначала, когда она бросила университет и уехала из города, он каждый день ждал разоблачения, спрашивая себя, достаточно ли сделал для того, чтобы заставить ее замолчать. Но дни складывались в месяцы, месяцы – в годы, а годы – почти в двадцатилетний срок.

И вот теперь это глупое шоу… Мартин видел первый выпуск и знал, как тщательно они ведут свои расспросы. Сможет ли Николь пройти через это, не выдав своей прошлой связи с АГ?

– Но ведь шоу посвящено соседке Николь по общежитию, – недоумевал Стив. – Какая связь между убийством и АГ?

– Ты задаешь больше вопросов, чем тебе положено, Стив.

Как всегда, Мартин говорил со своей вечной холодноватой уверенностью.

– Прошу прощения, – осторожно сказал Роман. – Я продолжу наблюдение… Подождите-ка, они останавливаются у какой-то выпендрежной гостиницы. По тому, как она себя несет, сразу могу сказать, что самая главная у них – женщина, которая сидела на переднем пассажирском сиденье. Я припаркуюсь и дальше пойду пешком. Постараюсь что-то узнать.

– Постарайся, Стив.

Было еще только семь часов вечера, но Николь уже была в ванной, смывая толстый слой косметики, в которой она сегодня показалась перед камерами. Исчезло и ее дизайнерское платье, которое она заменила своими обычными спортивными шароварами и толстовкой с капюшоном.

Когда она насухо вытирала лицо, то увидела в зеркале Гэвина.

– Вот теперь я вижу свою женушку, – сказал он, обнимая ее за талию и целуя в свежевымытую щеку. – Сегодня ты выглядела красавицей, но такая ты мне больше нравишься.

Она обернулась к нему и тоже обняла его.

– Я никогда не была красавицей. Косметика, конечно, помогает, но я не могу понять, как можно так краситься каждый божий день.

– Для меня ты всегда была красавицей.

– Послушай, когда мы встретились, я вообще выглядела как зачуханный тинейджер. Мне, наверное, надо благодарить Бога, что я выгляжу моложе своих лет.

Гэвин улыбался.

– Что в этом смешного?

– Да я вспомнил, как рассказывал продюсеру, как мы встретились. Мы ведь поженились только благодаря твоим фальшивым правам.

– У меня они были из-за Мэдисон. Она достала их мне и Сьюзан, чтобы мы могли любоваться знаменитостями по клубам.

– Не могу представить тебя за таким занятием.

Это потому, подумала Николь, что ты не знал меня, когда я была ведомой. Настоящим леммингом. Девочкой, о которой собственные родители говорили, что без ведущего она обязательно сгинет. Той, которая стала проводить гораздо больше времени с мошенниками из «Адвокатов Господа», чем со своей лучшей подругой.

– Ты уже закончил на сегодня? – спросила она мужа.

– Еще парочка писем, и я в твоем распоряжении.

– Отлично. Тогда я займусь обедом. Лазанья подойдет?

– Великолепно, – муж еще раз клюнул ее в щеку.

Он пошел в свой кабинет, а Николь направилась вниз, готовить обед. Нарезая свежий базилик для соуса, она еще раз вернулась к своему разговору со съемочной группой. Николь считала, что поступила совершенно правильно, все время говоря о Мэдисон, Ките Ратнере и Фрэнке Паркере – трех людях, которые действительно были под подозрением. Но прежде чем они заговорили о расследовании, Лори начала задавать свои вопросы о том, почему Николь бросила университет и переехала на Залив. Информация о том, что Николь назвалась чужим именем при первой встрече с Гэвином, ее тоже сильно заинтересовала.

Неужели эта женщина знает, что она использовала поддельные права не только для покупки вина, после того как сбежала из Лос-Анджелеса? Неужели ей уже известно об «Адвокатах Господа»?

Нет, это невозможно. Николь никогда не произносила слов Адвокаты Господа или Мартин Коллинз с того момента, как покинула Лос-Анджелес. Она была слишком испугана.

Может быть, им рассказал об этом Кит Ратнер? В конце концов, это она ввела его в рэкет… Правда, никто в самой Церкви рэкетом это не называет. Они называют это религией. Говорят, что верят в «добрую работу».

Все произошло так давно, что иногда Николь с трудом вспоминала, в какой момент Сьюзан стала с неприязнью говорить об «Адвокатах Господа». Ведь сначала подруга даже поддерживала ее. Так же, как у Сьюзан был ее театр и компьютеры, которые совершенно не интересовали Николь, так и Николь нашла новых друзей в том, что она представила Сьюзан как «группу волонтеров», сосредоточенную на «служении бедным». Но когда Николь стала все больше и больше погружаться в организацию – и стала собирать пожертвования с состоятельных студентов, вроде Сьюзан, – ее подруга заинтересовалась непрекращающимися требованиями денег со стороны Церкви.

И вот на втором курсе, в самом начале весеннего семестра, Николь рассказала Сьюзан, что на каникулах стала встречаться с Мартином Коллинзом не только как с членом группы, но и как с мужчиной. Она боялась, что Сьюзан будет недовольна разницей в возрасте – Николь, которая рано окончила школу, было всего восемнадцать, а Мартину – двадцать девять. Но недовольство Сьюзан было гораздо глубже. Она сказала, что «Адвокаты Господа» – мошенники. Что Мартин набивает свои карманы деньгами, предназначенными для бедняков. Что он вербует ущербных людей, чтобы те молились на него, как на Господа Бога. Она сказала, что видит, как Николь уходит в другой мир. Что ей промывают мозги. Она спросила, чем может заинтересовать зеленая второкурсница двадцатидевятилетнего мужчину.

– Как ты можешь говорить о Мартине, когда ты его никогда не видела? Как можешь судить о АГ, если ничего о них не знаешь? Неудивительно, что Мартин говорит, что ты стараешься развратить меня! – визжала тогда Николь. Это была их самая первая ссора.

Но по-настоящему Сьюзан разозлилась, когда Николь пригласила Кита присоединиться к ней и Мартину на церковном бдении. Такой Николь ее никогда не видела. Обычно Сьюзан была очень спокойной и всегда улыбалась, как будто повторяла про себя какую-то шутку или слушала в наушниках какую-то мелодию. Но в тот день она орала на Николь с такой яростью, что ее лицо стало пунцовым, а косметика размазалась по щекам. «Кит и так не пропускает ни одной юбки. Сначала Мэдисон, теперь ты… Но ты еще хуже, чем Мэдисон. Она – просто безобидное увлечение, а ты хочешь увлечь моего парня в эту религиозную секту, которая уничтожает Библию!.. Что с тобой происходит, Николь? Ты превратилась в совершенно незнакомого мне человека».

Даже теперь она не может вспомнить, как схватила свой учебник по внешней политике и запустила им в голову Сьюзан. Она просто помнит, как подруга окаменела в полном шоке. Николь помнила, как пыталась извиниться, но Сьюзан ничего не хотела слышать.

– Все кончено, Николь, – кричала она от двери. – Я тебя люблю, но или ты бросаешь эту секту, или можешь убираться отсюда!

Это был их последний в жизни разговор. Николь выбежала из общежития и без предупреждения бросилась домой, к Мартину. Когда она влетела к нему в спальню, он был не один. И в тот момент Николь поняла, почему понравилась Мартину. Она всегда выглядела моложе своих лет. Но, как оказалось, даже она не была достаточно молода для Мартина Коллинза.

Ресторан «Мама Торини» выглядел точно таким же, каким запомнил его Лео: красно-белые клетки на скатертях, отделка из темного дерева, ярко-желтые стены, которые едва можно было рассмотреть под несколькими слоями плакатов и фотографий, подписанных разными знаменитостями. Он не мог поверить, что с того момента, как он был здесь с Лори и Эйлин, прошло двадцать два года. Он бы хотел, чтобы рядом с ним и внуком сейчас была его жена. Но десять лет назад она умерла от сердечного приступа, так и не увидев Тимми. Но, как говорится в песне, нельзя все время получать то, что ты хочешь[55]. Ему повезло, что у него есть Тимми и Лори.

Лео заметил, как хорошо одетый мужчина за соседним столиком любуется Лори, пока та усаживается за столом. И как всегда, его дочь совершенно не обращала внимания на мужчин. Она была полностью занята Тимми, которому показывала фото Уинтона Марсалиса[56] с двумя официантами из ресторана.

– Так что же вы сегодня делали с дедушкой? – спросила она, когда все уселись.

– Мы гуляли и гуляли, – ответил Тимми. – Прошли, наверное, миль сто. Даже в Нью-Йорке мы так много не гуляем. А здесь еще и все эти холмы… Я был вообще… – Тут он прекратил говорить и стал дышать, как загнанная собака. – И я сказал дедушке, когда мы вернулись, что еще один шаг, и у меня отвалятся ноги.

Лори притворилась, что смотрит под стол.

– Мы уже давно пришли сюда, а твои ноги все еще на месте. Ну а тебе понравилось то, что ты видел, пока гулял и дышал?

– Потрясно! Мы видели всё! – Тимми был в восторге. – Чайна-таун, пирсы, место, которое называется Эксплораториум[57], где было абсолютно классно… Дедушка, а как называлась та сверхкрутая улица?

– Ломбард. И этот ребенок прошел ее всю, снизу доверху, как настоящий чемпион.

– Кажется, у вас сегодня действительно был тяжелый день, – заметила Лори.

Судя по рассказу Тимми, можно было подумать, что они ничем больше не занимались, кроме как знакомились с окрестностями. Но когда сын ненадолго заснул, Лео использовал это время для работы. А его работа заключалась в наблюдении за внуком и дочерью и в их охране. Поэтому он не мог отключить ту часть мозга, которая привела его в Калифорнию, – его полицейскую часть.

Инспектор полицейского управления Нью-Йорка потратил двадцать минут, пока его внук спал, на телефонный разговор с детективом Аланом О’Брайеном, который руководил расследованием убийства Лидии Левитт.

Если бы в офис шерифа округа Аламеда позвонил кто-то другой, с просьбой рассказать о нераскрытом убийстве, которое произошло на прошлой неделе, с ним бы никто не стал разговаривать, но более тридцати лет в строю сыграли свою роль, несмотря на пенсию и жизнь на другом побережье.

Детектив О’Брайен рассказал, что у полиции не было никаких подозреваемых, даже неофициально. К сожалению, на жестокое обращение в семьях обращают внимание только тогда, когда женщина уже убита. Но в данном случае никаких свидетельств жестокого обращения полиция не нашла. В любом случае Дон, муж Лидии, имел стопроцентное алиби благодаря камерам наблюдения в его спортивном зале.

Думали также о том, что Лидия могла вести какую-то тайную жизнь, которая и привела к трагедии. Но тщательный осмотр дома и домашних компьютеров показал: не было никаких признаков того, что Лидия была кем-то еще, кроме как семидесятилетней женой, матерью и бабушкой, которая любила повозиться в саду, поесть в ресторанах и поговорить с соседями.

По мнению детектива, Лидия, скорее всего, спугнула грабителя, который хотел проникнуть в дом Розмари. Сейчас полиция работает с местным контингентом в надежде напасть на след.

– А Розмари говорила вам, что ее дочь убили двадцать лет назад? – поинтересовался у детектива Лео.

– Говорила, – ответил полицейский. – Естественно, что она была расстроена произошедшим, а потом сказала, что все это навеяло воспоминания о Сьюзан. «Убийство Золушки»… Интересно, найдут ли когда-нибудь убийцу?

– Именно в этом причина моего приезда в Калифорнию. – И Лео объяснил полицейскому, что Лори решила рассказать об убийстве Сьюзан Демпси в своем шоу «Под подозрением». – Должен признаться, что мне не понравилось, когда я услышал об убийстве рядом с домом одного из участников как раз накануне начала съемок.

– Вы думаете, что убийство Лидии Левитт как-то связано с «Под подозрением»?

– Мне показалось, что такую возможность не стоит исключать полностью. Если вам попадется хоть что-то, что указывает на такую связь, буду благодарен, если вы мне позвоните.

Лео оставалось только надеяться, что детектив О’Брайен выполнит свое обещание. По телефону он звучал как человек, которому можно доверять.

Лео понимал, что Лори никогда не поверит в опасность, если он не сможет доказать ей, что смерть Лидии Левитт связана с шоу.

Пока Тимми спал, состоялся еще один телефонный разговор. На этот раз с Алексом Бакли. Об этом Лео и собирался поговорить с дочерью.

– Сегодня позвонил Алекс, – начал он.

– Мне он тоже звонил, но я не могла ответить. Что ему нужно?

Лео никогда не мог определить, интересны ли Лори его рассказы об Алексе или она просто слушает их, как и любую другую историю.

– Он с нетерпением ждет поездки.

– Отлично. Как только мы приготовим заключительную сессию, он может начинать свой перекрестный допрос.

– Именно из-за этого Алекс и звонил. Он вылетает сюда завтра.

Лео увидел, что на лице дочери появилось выражение неуверенности.

– Ты, наверное, ошибся, папа. Мы здесь и сейчас делаем грязную работу, собираем рассказы от первого лица… Алексу здесь нечего делать до заключительной сессии.

– Я знаю, что таков план. Но мне кажется, что Бретт хочет, чтобы у Алекса завязались как можно более тесные контакты с участниками или игроками, или как их там называют. Алекс сказал что-то насчет того, что Бретт уже якобы сообщил тебе эту новость, так что он просто хотел убедиться, что ты знаешь, что он прилетает раньше.

Рассказ Тимми заставил Лори забыть о работе, но сейчас Лео заметил, как дочь напряглось.

– Я об этом ничего не знала. Бретта не переделаешь.

– Ты расстроилась? Но Алекс наш друг. И достойный человек.

– Я хочу, чтобы он приехал. Конечно, хочу. Но я и сама хотела бы наладить отношения с людьми, которых он будет опрашивать.

– Мне кажется, что ты выдумываешь причины, чтобы он не приезжал…

– Папа, прошу тебя.

Лео понял, что пора менять тему разговора.

– Ты сегодня встречалась с соседкой Сьюзан по комнате? С Николь?

– Она совсем не такая, как я ожидала, – кивнула Лори. – У меня насчет нее возникло какое-то странное чувство. Понимаю, что это похоже на психоз, но я задумалась: а не ошиблась ли полиция, исключив ее из списка подозреваемых? Наверное, они были слишком заняты другими и не успели спросить, где находилась во время убийства лучшая подруга Сьюзан…

– Иногда мне кажется, что мой «полицейский» мозг перешел к тебе по наследству.

– Скорее мы говорим о мозге репортера. Может быть, «Под подозрением» и реалити-шоу, но я никогда не забываю своих журналистских корней. Так же, как мы не хотим подтасовывать факты так, чтобы невинные выглядели виноватыми, так же я не хочу выставлять Николь в образе ангельской лучшей подруги, если у нее есть и другой образ.

– Так что же ты собираешься делать?

– Собираюсь узнать правду о том, кем же Николь Меллинг была в Калифорнийском университете – была в то время, когда еще звалась Николь Хантер.

Мысли Стива Романа были прерваны появлением бармена – его темные волосы были собраны в конский хвост на затылке, а бицепсы плотно облегала узкая черная футболка.

– Еще одну клаб-соду, сэр?

Стив бросил взгляд на женщину, пожилого мужчину и ребенка. Женщина попросила принести счет.

– Спасибо, – ответил он, – мне достаточно.

Роман старался избегать мест, где подавали алкоголь, но сегодня его присутствие в баре ресторана «Мама Торини» было необходимо. Место за барной стойкой – в пятнадцати футах от их столика – позволило ему легко услышать весь разговор.

Как он понял, Николь Меллинг, в девичестве Хантер, держала рот на замке и ничего не говорила о своих контактах с «Адвокатами Господа». Если бы это было единственной новостью, Мартин мог бы спать спокойно. Может быть, он даже отозвал бы Стива и разрешил ему вернуться к обычной жизни.

Но теперь Стив узнал о новой проблеме. Сидя за стойкой, он «нагуглил» «Под подозрением». И мгновенно нашел фото женщины, которую принял за главную в съемочной компании. Звали ее Лори Моран. Она была создателем шоу и его продюсером. Он узнал также, что Лори сама была жертвой преступления и дочерью копа. Дальнейшее чтение подтвердило, что пожилой мужчина за столом был ее отцом.

И вот теперь эта женщина заявила, что заинтересовалась Николь, и намекнула на то, что обратит пристальное внимание на ее прошлое. «Я узнаю правду о том, кем Николь Меллинг была в университете».

Мартину это точно не понравится.

Алекс Бакли смотрел на чемодан и чехол для одежды, которые были уже собраны, но все еще открытыми лежали на его кровати. Он всегда много путешествовал и привык появляться на телевидении, но вот соединял он то и другое впервые в жизни. Поэтому в багаж Алекс умудрился вместить шесть костюмов и массу неофициальной одежды.

Когда Бретт Янг позвонил ему и предложил поторопиться с вылетом в Лос-Анджелес, он решил прежде всего созвониться с Лори. Адвокат уже видел один раз, как Янг удивил Лори, поставив ее перед свершившимся фактом. Поэтому Бакли смог взять короткий тайм-аут, сказав Бретту, что ему нужно проверить свое расписание. В действительности он попытался дозвониться до Лори, но она не взяла трубку. Тогда он позвонил Лео, и тот сказал, что Лори будет рада его раннему прилету. И вот теперь, когда вещи были упакованы, Алекс задумался, не было ли у Лео своих причин хотеть, чтобы он пораньше прилетел в Калифорнию. И не получится ли так, что, прилетев, он полностью нарушит рабочий ритм Лори и ее группы? Ведь это будет их первая совместная работа с тех пор, как они стали встречаться помимо работы над шоу.

Когда ему предложили выступить в качестве ведущего первой передачи «Выпускной праздник», Алекс не смог отказаться. Он внимательно изучил этот случай, еще будучи второкурсником в Фордхаме, и был уверен, что один из выпускников на балу и был настоящим убийцей. Как оказалось, его подозрения оправдались. Но запомнилась эта передача не тем, что был обнаружен истинный убийца, а тем, что у Алекса возникли отношения с Лори Моран.

– Вам заказать машину на завтра, мистер Алекс?

– Сколько раз я должен напоминать вам, что меня не надо называть мистер, Рамон? Просто Алекс вполне достаточно. Черт, вы даже можете называть меня Ал, как в песне.

– Рамон так не согласен, сэр.

Алекс покачал головой и рассмеялся. Иногда он смотрел на себя со стороны и не мог поверить тому, что видел. Рамону было шестьдесят, и он родился на Филиппинах. Разведенный, имеющий взрослую дочь, живущую в Сиракузах, он считался «помощником» Алекса. Бакли предпочитал этот термин «дворецкому» – так Рамона называли его прежние работодатели, которые переехали на Западное побережье.

Декоратор, которая дала слово, что квартира Алекса теперь украшена с большим вкусом, посоветовала ему нанять Рамона, когда увидела, что он так занят работой, что иногда покупает трусы просто потому, что у него нет чистого белья.

Квартира Алекса на Бикам-стрит, с видом на Ист-ривер, состояла из шести комнат и жилья для прислуги. Для одинокого холостяка она была великовата, но в ней было достаточно места для столовой, в которой Бакли мог принимать своих друзей, для домашнего офиса, Рамона и его младшего брата Эндрю, специалиста по корпоративному законодательству, который часто приезжал к нему из Вашингтона.

Алекс считал, что его квартира свидетельствует о его приверженности друзьям, семье и долгосрочным отношениям. Однако он понимал, что те, кто плохо его знал, могли думать совершенно иначе.

А вообще-то, его больше всего интересовало, как ее воспринимает Лори.

В декабре прошлого года ему казалось, что все будет просто. Мужчина, которого Тимми прозвал Синеглазым, попытался убить мальчика вместе с матерью. Инстинктивно Алекс бросился к ним и обнял, прикрывая собой. В это мгновение они выглядели как настоящая семья.

Но потом, очень быстро, появился Лео, и Лори с Тимми освободились из объятий Алекса. Семьей были Лори, Тимми и Лео. А Алекс был другом, коллегой по работе, приятелем. Но не членом семьи. И, что самое важное, не Грегом.

Сначала Бакли решил, что Лори просто еще не готова к новым отношениям. Он хорошо понимал причины этого. У нее была своя карьера и сын, которого надо было растить. Она потеряла мужа и все еще не могла с этим смириться. А может быть, и никогда не смирится.

Но теперь, накануне полета в Лос-Анджелес, где ему вновь предстояло работать с Лори, он задумался, не связана ли ее сдержанность с ним лично. В дополнение к квартире, которая может показаться слишком большой, и похожему на дворецкого помощнику, который называет его «мистер Алекс», он еще был публичной персоной, чье имя ассоциировалось с таблоидами.

Сколько раз Бакли видел собственную физиономию на страницах, посвященных светской жизни, в компании с какими-то женщинами и подписями под снимками, намекающими на развивающийся роман? И все потому, что его временная работа в качестве телевизионного судебного обозревателя превратила его в псевдознаменитость. После этого подобные спекуляции стали появляться постоянно. Эндрю даже рассказал ему о каком-то сайте, на котором был список женщин, с которыми он якобы встречался. Большинство имен из этого списка были Алексу совершенно неизвестны.

Так почему же умная и уверенная в себе женщина, такая как Лори, должна поверить такому типу, как он? Ей надо беспокоиться о карьере и сыне. И в ее сердце не было места для чванливого повесы ростом в шесть футов и шесть дюймов[58] с уложенными феном волосами.

Алекс еще раз взглянул на раскрытый чемодан и заменил галстук веселенького розового оттенка на строгий, синий в полосочку, хотя и понимал, что это ничего не изменит.

– Вау, мам, это почти такой же завтрак, какой мы ели в той гостинице на Арубе!

В отпуск на Арубу прошлой зимой они поехали, чтобы отметить успех первой передачи из серии «Под подозрением». Лори казалось, что с тех пор она работает как заведенная, без остановки.

Обняв Тимми за плечо, Лори рассматривала еду, которая располагалась на похожем на гигантский остров столе, стоявшем посередине кухни.

Она с самого начала скептически отнеслась к идее поселиться всем вместе под одной крышей в Лос-Анджелесе, но Бретт уже начал жаловаться на перерасход бюджета. Так что Лори не могла спорить с доводами Джерри о том, что один дом и для съемок, и для жизни позволит им серьезно сэкономить.

Естественно, она не предполагала, что дом в Бель-Эйр[59] будет выглядеть как средневековый нормандский замок. И что каждый из них – Джерри, Грейс, Лори, Тимми, Лео и Алекс – будет иметь отдельную спальню с собственными удобствами и кроватями королевских размеров, застеленными самыми мягкими простынями, которые ей когда-нибудь приходилось видеть. И вот теперь они с Тимми проснулись, чтобы увидеть еду, появившуюся на кухне благодаря усилиям Джерри.

– Можно мне бублик? – спросил сын, перебирая содержимое подноса.

– Пожалуйста, не перебирай все подряд, хорошо? – Девятилетние мальчики совсем не волнуются о бактериях. – И, конечно, можно.

– А можно мне масло и плавленый сыр, и фруктовый салат, и копченую лососину?

– Можно, но только так, чтобы остальным тоже что-то осталось.

– То есть без фанатизма?

– Вот именно. Где ты такое услышал?

Лори наблюдала, как Тимми намазывает бублик с маком плавленым сыром, когда на кухню вошел Джерри. Одет он был совершенно по-разгильдяйски – таким она его никогда не видела – в желтую рубашку поло и синие слаксы. Его волосы были влажными после душа.

– Прекрасно, – произнес он, – кейтеринг[60] уже здесь побывал.

– Ты помнишь, что сегодня мы еще не снимаем? – уточнила Лори. – Сегодня мы встречаемся с Китом Ратнером и Дуайтом Куком.

– Знаю. Но, поверь, доставка еды на дом не намного дороже, чем если бы мы ели где-то в городе, да и время экономится. Они будут привозить еду три раза в день и убирать все на ночь, если только я не откажусь. И потом, я подумал, почему бы не пороскошествовать в первый день? Мы столько денег сэкономили на этом доме, что можем себе позволить привозную еду.

Лори жестом показала на комнаты – сразу за кухней располагалась громадная гостиная, с камином и тремя отдельными зонами для отдыха. В столовой спокойно могли разместиться шестнадцать человек. За окнами сверкал на солнце бассейн, по размерам больше подходивший для какого-нибудь курорта, чем для частного домовладения.

– С трудом верится, что этот дом вместится в бюджет, спущенный Бреттом Янгом.

– Для нас – да, – ответил Джерри, светясь от гордости. – Потому что мы получили его бесплатно.

– Что ты сказал?

– Ты меня правильно услышала. Когда я позвонил Дуайту Куку, чтобы обсудить с ним расписание интервью, то сказал ему, что место заключительной сессии я сообщу дополнительно и что мы ищем дом недалеко от кампуса. Оказалось, что это место он купил для родителей, когда «Система» сделала первые большие деньги. Пару лет назад его родители решили, что дом для них великоват и что им нужно жилище поменьше, одноэтажное. Думаю, что он не продает его из-за налогов на роскошь или чего-то еще, что я, не будучи богатеем, понять не смогу. Так что у него есть менеджер, который сдает этот дом в аренду для жилья, для съемок и черт его знает для чего еще. Но нам Дуайт предложил пожить бесплатно. Ты злишься на меня?

– За то, что мы живем в доме коллеги Сьюзан по университетской лаборатории?

– Мне, наверное, надо было получить твое одобрение, – кивнул Джерри, – но я подумал, что у тебя и так хватает забот, чтобы заниматься еще и такими мелочами.

Это было правдой, но Лори все-таки хотела бы знать заранее, что они пользуются бесплатными услугами Дуайта Кука. Они далеко не впервые получали помощь от людей, имеющих отношение к обсуждаемому делу. Например, всё шоу «Выпускной праздник» они сняли в доме мужа убитой. Более того, он доплатил каждому участнику из своего кармана, чтобы обеспечить его присутствие. И тем не менее журналист в ее душе слегка скривился.

Джерри помог Тимми налить стакан апельсинового сока.

– Я подумал, что всё в порядке, так как Дуайт даже не подозреваемый. Он просто друг Сьюзан и, давай смотреть правде в глаза, настолько богат, что наше проживание в его пустующем доме его не разорит. Кроме того, когда мы снимали «Выпускной праздник»…

– Да все в порядке, Джерри. Не надо ничего объяснять. Я бы приняла то же самое решение. Надо будет просто упомянуть об этом во время передачи.

Жизнь Лори стала бы намного легче, если бы она стала доверять Джерри принимать самостоятельные решения.

– Дом просто классный, – заметил Тимми, ставя стакан с апельсиновым соком. – Спасибо, Джерри, что нашел его для нас.

– Боже, если бы такую вежливость можно было разливать по бутылкам и продавать, то Дуайт был бы не единственным богачом среди нас.

Лори повернулась на звук шагов и увидела отца и Алекса, которые входили на кухню.

– А это что такое? – громовым голосом спросил Лео.

– Это Джерри приготовил для нас завтрак! – воскликнул Тимми.

– Даже лучше, – вмешался ассистент. – Джерри нашел кое-кого, кто приготовил для нас завтрак.

Алекс поприветствовал ее быстрым поцелуем в щеку и направился прямо к кофейнику. В руках у него был айпэд, и Лори знала, что там загружен свежий номер «Нью-Йорк таймс». Вчера вечером он прилетел так поздно, что они едва поздоровались.

Лори наблюдала, как Тимми вскочил со стула и провел деда и Алекса вокруг буфета. Глядя на них троих, она улыбнулась, все еще ощущая тепло его поцелуя у себя на щеке.

Моран намеренно пристально посмотрела на пустое место у стола.

– Итак, все здесь, кроме Грейс, – заметила она. – Девушка, скорее всего, работает над прической и мэйк-апом.

– Вообще-то, – признался Джерри, – я сказал ей, что она может поспать.

– Но мы сегодня встречаемся с Китом Ратнером. – Лори посмотрела на часы. Им скоро надо уезжать. – Мы обговорим стратегию по дороге. Розмари абсолютно уверена, что Кит имеет к убийству прямое отношение.

– Я знаю, что бывший парень для нас важен. Но он почти так же зациклен на знаменитостях, как и Мэдисон Мейер. Поэтому мне кажется, что тебе стоит захватить с собой Алекса, вместо меня и Грейс. Если, конечно, Алекс согласен.

– Я бы не сказал, что я знаменитость. – Алекс поднял глаза от чашки кофе. – Но я буду рад помочь Лори.

Еще одно очко в пользу Джерри. Он абсолютно прав. Бакли, скорее всего, произведет на Ратнера должное впечатление, а она сможет использовать его опыт.

– Алекс, если Кит скрывал какую-то информацию об убийстве все эти годы, то никто, кроме вас, не сможет заставить его заговорить.

– Не знаю, Джерри, – весело заметил Лео, – но мне кажется, что, отправляя Лори с Алексом, ты просто хочешь устроить себе незапланированный выходной.

– Совсем нет, мистер Фэрли, – ответил помощник, помахав своим списком дел. – Мы с Грейс займемся подготовкой заключительной сессии. Дел хватит на всех.

– Пап, поверь мне на слово, Джерри трудоголик, – улыбнулась Лори. – Кстати, о работе… Алекс, нам пора двигаться. И, Джерри, вычеркни один телефон из своего списка. Мы лично позаботимся о том, чтобы Кит знал, где будет большая съемка на следующей неделе.

За триста шестьдесят миль к северу Дуайт Кук только что проснулся в своем особняке в Пало-Альто. Площадь его дома была больше 9000 квадратных футов[61], но бóльшую часть времени он проводил в громадном хозяйском комплексе, с окнами, выходящими на холмы. Однако сегодня утром его больше интересовала другая недвижимость. Он немедленно схватил с тумбочки лэптоп и настроился на камеры наблюдения в доме в Бель-Эйр.

Первая камера была направлена на входную дверь. Кук увидел, как к ней идет Лори Моран. Мужчина, который шел вслед за ней, был Алекс Бакли, соведущий программы.

Дуайт стал просматривать виды с остальных камер.

Помощница, Грейс, выходила из спальни на втором этаже, напевая старую мелодию диско. Остальные заканчивали завтрак на кухне, и мальчик интересовался, будет ли у них время на поездку в Диснейленд. Оборудование – встроенное в стены так, чтобы его невозможно было обнаружить, – работало безукоризненно. Дуайт установил его для дополнительной безопасности, но сейчас у него другая функция.

В Лос-Анджелес Дуайт собирался только в конце недели, но фактически он уже был там вместе со съемочной группой. Поэтому, когда начнется заключительная сессия, он будет видеть и слышать абсолютно все.

Лори прошла к черному внедорожнику. Кроме этого «Лендкрузера», они арендовали еще фургон для съемочной группы и отдельный седан для Лео и Тимми. На ходу она достала ключи.

– Поведешь сам или доверишься мне?

– Сама выбирай.

– Я никогда раньше не водила машину в Лос-Анджелесе. Надо хотя бы попробовать. Если я увижу, что ставлю наши жизни под угрозу, то остановлюсь и мы поменяемся.

– Договорились, – ответил Алекс, – хотя я бы стал больше беспокоиться о жизни любого водителя, который посмеет расстроить тебя.

– Согласна, я иногда бываю несдержанной, – рассмеялась Лори. – Постараюсь избежать дорожных стычек.

Она уже ввела адрес в навигатор. Когда оба пристегнулись, Лори завела мотор, и они отправились в короткую поездку в Уэствуд.

– Я удивлен, что у тебя нет водителя, – заметил Алекс.

– И это говорит мне человек, у которого есть дворецкий, – сухо ответила женщина. – Ты же встречался с Бреттом Янгом. Он уже достал меня с бюджетом на эти съемки. Снимать в Калифорнии совсем недешево. Так что, думаю, мы будем водить сами.

– Но дом совсем не выглядит бюджетным жилищем.

– Странно, что ты об этом упомянул. Джерри утром сказал мне, что он принадлежит Дуайту Куку и что мы пользуемся им бесплатно.

– Ты говоришь так, как будто тебе это не нравится.

– Да нет, всё в порядке. Я просто знаю, что у Джерри была сотня возможностей сказать мне об этом раньше.

– Но тогда ты могла бы сказать «нет», и ему опять пришлось бы искать дом, достаточно большой и для всех нас, и для съемок. Знаешь, говорят, что лучше потом попросить прощения, чем вначале разрешения.

– Ты прав. Думаю, мне просто иногда сложно забыть о том, что Джерри когда-то был худющим мальчиком на побегушках, который всем разносил кофе.

– Конечно, это не мое дело, но по тому, что я видел, он давно уже перерос эту должность. Он очень хороший работник.

– Знаю. И то, что он предложил взять на встречу с Китом тебя, – еще одно тому подтверждение. И Кит, и Мэдисон слишком озабочены статусом. Они живут в мире, где важность человека измеряется тем, с какой скоростью швейцар в «Айви»[62] подгоняет ему машину. Кит не относится к артистам, которые снимаются в фильмах категории А, но Джерри и Грейс он просто с грязью смешает.

– Грейс такого никому не позволит.

– Это верно.

– А где мы с ним встречаемся?

– В небольшом книжном магазине в Уэствуде. В Интернете написано, что это какое-то альтернативное место: знаешь, этакая антикультура.

– А почему именно там? Мне кажется, он говорил, что в вечер убийства Сьюзан была на каком-то церковном сборище.

Лори должна была догадаться, что Алекс тщательно проштудировал все материалы дела.

– Ты прав. По крайней мере, по непроверенным данным. Но церковь в то время не была еще Церковью. Такой не оперившийся еще птенец. Совсем желторотый. Кит сказал полиции, что во время убийства принимал участие в дискуссии в книжном магазине. Когда полиция стала разбираться, то выяснилось, что это была группа, которая называла себя «Адвокаты Господа».

Несколько членов группы подтвердили алиби Кита, но, судя по тому, что Лори прочитала об этой секте, она бы не удивилась, если б они пошли на лжесвидетельство, чтобы выгородить своего.

– Многое изменилось с тех дней, когда они вербовали своих сторонников по книжным магазинам, – заметил Алекс. – Ведь сейчас это крупная секта на Восточном побережье?

– И как, ты думаешь, они этого достигли? – спросила Лори. – Деньги. Они говорят, что они «защитники Бога, многомилостивого и истинного». – Жестом она показала, что берет эти слова в кавычки. – Но их единственная задача – это сбор денег. Предполагается, что все идет на помощь бедным, но не строй иллюзий. Однако простые прихожане слепо следуют за лидерами.

– Именно поэтому ты сказала, что у Кита есть алиби по непроверенным данным?

– Именно. Правда, не надо забывать, что в те времена Кит был нищим актером и только начинал входить в АГ. И если он замешан в убийстве Сьюзан, то с какой стати Церковь его прикрывала?

– Адвокаты называют то, что ты делаешь, «спорами с самим собой».

– Знаю. Я смотрю на всех подозреваемых и считаю, что они все невиновны, а уже через секунду вижу, как они преследуют бедную Сьюзан в парке… Даже ее подруга Николь вела себя совершенно непонятно, когда мы с ней разговаривали, как будто ей есть что скрывать. Я начинаю понимать, почему полиции не удалось разгадать эту загадку.

– Не надо заранее расстраиваться. Мы ведь только начинаем.

Крохотный книжный магазин был сверху донизу забит книгами, многие из которых были уже читаными. Позади кассы висела белая доска со списком ожидаемых событий. В тот вечер автор должен был подписывать в магазине книгу под названием «Все разрешено».

У единственного работника была такая густая борода, что определить его возраст было практически невозможно.

– Вы ищете кофейню или что-то еще?

Как оказалось, Лори была не единственная, кто думал, что они с Алексом выглядят в этом магазине совершенно нелепо.

К счастью, в этот момент зазвонил колокольчик и дверь открылась. По выражению лица Кита Ратнера Лори поняла, что он сразу же узнал Алекса по телевизионным передачам.

– Я не думал, что мы будем сегодня снимать. – Мужчина провел рукой по своим темным вьющимся волосам.

– А мы и не будем, – объяснила Лори. – Алекс хотел встретиться с вами до того, как включатся камеры.

Бакли протянул руку для пожатия.

– Здравствуйте, Кит. Рад с вами познакомиться. Я был большим поклонником «Гласа правосудия».

Кит Ратнер играл в этом недолгом судебном сериале роль молодого прокурора.

– Спасибо, что нашли время встретиться с нами, – сказала Лори. – Чтобы не забыть: мы нашли место для съемок на будущей неделе. Это дом совсем недалеко отсюда. – Она протянула ему листок бумаги с адресом в Бель-Эйр.

– Без проблем, – ответил Кит, засовывая листок в передний карман джинсов. – Ого, этот магазин совсем не изменился с тех времен. Просто привет из прошлого.

– Вы давно здесь не были?

– Я был здесь всего два раза. И оба раза по поводу мероприятий.

– Мероприятий «Адвокатов Господа»?

– Именно. А это имеет какое-то значение?

– Только если члены вашей секты прикрывали вас, потому что вы разделяете одни и те же взгляды.

– Думаю, что этого достаточно для начала дружественной беседы, – Кит посмотрел на Алекса, ища у него поддержки, но тот притворился, что изучает полки, на которых было написано: ХАЙКУ и ТАНКА[63]. – Я ведь попал под подозрение только потому, что Розмари никогда меня не любила. Шесть разных людей подтвердили в полиции, что всю ночь я провел с ними – сначала мы были здесь, а потом пошли в кофейню. Но, поскольку мы прихожане новой Церкви, смысла которой люди не понимают, наши слова не имеют никакого значения.

– Простите, Кит, но речь не идет о вашей системе верований. Вы признаете, что, когда мы говорили с вами по телефону, вы пытались привлечь наше внимание к кому угодно, кроме вас?

– Человеческая натура. – Кит еще раз взглянул на Алекса. – Специалист по уголовному праву меня поймет. Кто-то убил Сьюзан, и это был не я – поэтому я могу сказать, что подозреваю абсолютно всех. Люди как-то забывают, что она была моей девушкой. Целых четыре года. И я ее любил.

– И изменяли ей. – Алекс не собирался играть роль доброго копа.

– А я никогда и не говорил, что идеален. Почему, как вы думаете, я обратился к религии? К вере? Я был плохим мальчиком, но это не значит, что я убийца. Вы удосужились проверить то, что я рассказал вам о Дуайте Куке? Очень удобно, что он что-то изобрел всего через несколько месяцев после смерти Сьюзан.

– Дело в том, – сказала Лори, – что я проверила эту вашу теорию. И убедилась только в том, что вы слишком плохо знали свою девушку и не имели никакого представления о том, над чем она работала. Ее профессор подтвердил, что ее исследования не имели ничего общего с тем, что было положено в основу компании «Система».

– Профессора ничего не знают о том, кем в действительности являются их студенты. Дуайт бегал за Сьюзан, как щенок. Каждый раз, когда я появлялся около ее общаги, он ошивался где-то рядом. Меня не волнует, сколько денег он заработал, но говорю вам – с этим парнем что-то не так.

– В ваших словах слышится отчаяние, Кит.

– Проверьте, если не верите. – Ратнер покачал головой. – Когда я согласился на эту передачу, вы сказали мне, что будете объективны, что вы репортер в глубине души. Но теперь я вижу, что Розмари совсем запудрила вам мозги в том, что касается меня. Я выхожу из игры.

– Мы просто задаем вам вопросы, – возразила Лори. – И потом, вы подписали контракт.

– Так подавайте в суд.

Звон колокольчиков, когда он захлопнул за собой дверь, прозвучал как гонг, возвестивший о конце раунда. И Лори знала, что этот раунд она проиграла.

Кит чувствовал, как телефон трясется у него в руках. Уже много лет он не терял над собой контроль и не мог вспомнить, когда еще говорил с Мартином Коллинзом так твердо.

– Я не могу этого сделать. Вам надо было бы послушать, как они отзывались о АГ. Я не смог сдержать гнев. Мне пришлось уйти, чтобы не наговорить лишнего.

– Неужели ты не понимаешь, Кит, что из всех людей я лучше многих знаю, что это такое, когда твою веру разрушают ничтожные люди, которые в ней ничего не понимают?

Кит должен был понимать, что Мартин не согласится с его решением, но Коллинз никак не мог понять, чем он так разочарован. В голосе Лори Моран Кит услышал издевку, когда она говорила об «Адвокатах Господа». Она ведь не хотела понять, как они спасли его после смерти Сьюзан.

Служение бедным и беседы Мартина о величии и могуществе Божием не позволили Киту начать топить свое горе в вине и случайных связях. А потом еще эти групповые занятия… Ратнер стал анализировать причины своего отношения к Сьюзан в то время, когда она была жива. И понял, что все его предательства были актами мести. Как бы он ни любил эту девушку, в ее присутствии он всегда казался себе пигмеем. Кит помнил, как в школе другие ребята рассказывали, с каким уважением, как к членам семьи, относились к ним родители друг друга. Его друг Брайан рассказывал, что родители его девушки Бекки дарили ему подарки на день рождения и Рождество.

А вот Киту не доставалось никаких знаков одобрения – не говоря уже симпатии – от Розмари и Джека Демпси. Джек так много работал, что, скорее всего, не узнал бы Кита в толпе. А Розмари? Она обращалась с Китом как с грязью, постоянно тяжело вздыхая в его присутствии и едко комментируя его мечты о том, как он станет кинозвездой.

Сьюзан всегда говорила ему, что такие выпады надо игнорировать. Она говорила, что мать просто хочет защитить ее, и она реагировала бы точно так же, даже если бы за ее дочерью ухаживал какой-нибудь принц и родский стипендиат[64]. Но после смерти Сьюзан Кит понял, что критика ее матери глубоко запала ему в душу. Причиняя боль Сьюзан – устанавливая над ней свою власть, – Кит таким образом защищался от той боли, которую причиняла ему ее семья.

Теперь Кит видел, что благодаря Розмари Демпси все возвращается на круги своя. Он еще раз попытался все объяснить Мартину.

– То, как эта продюсерша разговаривала со мной, вернуло все мои прошлые страхи. А то, как они говорили об АГ, напомнило мне о том, как Сьюзан называла нашу Церковь кидаловом, когда Николь впервые привела меня к вам.

– Но ты ничем не показал, что к Церкви тебя приобщила именно Николь?

– Конечно, нет.

– Помни, если такой вопрос возникнет, то ты просто наткнулся на рекламу в кампусе и пришел из любопытства. В то время я печатал уйму листовок, так что это выглядит вполне правдоподобно. Не говори ничего, что могло бы связать Николь с АГ.

– Я вообще ничего говорить не буду. Я не хочу участвовать в этом шоу.

– Ты сам знаешь, что не прав. Речь сейчас идет не о тебе, Кит. Для тебя это просто возможность выполнить свой долг перед Господом.

– О каком долге вы говорите, когда этот их дом полон людей, высмеивающих все, за что выступает наша Церковь?

– Дом?

– Ну да. Они сняли дом для съемок. Они и живут в нем. – Кит достал из кармана бумажку с адресом и продиктовал его Мартину.

– Послушай меня: ты сейчас позвонишь продюсеру и подтвердишь ей свое участие. «Адвокаты Господа» – это группа людей, посвятивших себя служению Богу, а участие Николь в этом шоу – прямая угроза этой группе. У меня есть причины полагать, что сейчас Николь о нас молчит, но во время шоу они могут начать копаться в ее прошлом.

– Причина полагать?

– Я рассчитываю, что ты будешь держать меня в курсе ее действий и блокировать любые вопросы, которые могут привести к АГ. Все понятно?

Иногда Кит думал, что ему стоит более критично относиться к указаниям Мартина. Но где бы он был сейчас без «Адвокатов Господа»?

Съемочная группа была настроена на свою традиционную послеобеденную настольную игру, и все собрались в кабинете дома в Бель-Эйр. Играли в «Бананаграмз», вариант «Скраббла»[65], но только на время.

В игре Тимми больше всего любил игру слов, связанную с бананами: «сплит»[66], когда надо было начинать игру, и «чисти банан», когда речь шла о том, что надо брать новые карточки. Грейс выиграла три последних игры подряд, каждый раз объясняя Тимми, что она, может быть, не самая умная женщина за столом, но зато самая удачливая во всем мире, а «это в конечном счете гораздо важнее».

Лори видела, что и Лео, и Тимми с ней согласны.

Играли все, за исключением Джерри, который сидел около камина и работал над планами съемки заключительной сессии на следующей неделе.

– Сделай перерыв, – посоветовал ему Лео, – а то ум за разум зайдет.

– Не до перерывов, когда живешь в одном доме с боссом, – отшутился Джерри, подмигнув Тимми, который захохотал от этой шутки.

Лори подумала, что если кто-то и должен сейчас работать, так это она сама. Она полностью провалила сегодняшнюю встречу с Китом. Ратнер вел себя нахально, но в том, что он говорил, имелось рациональное зерно. Розмари была абсолютно уверена, что Кит убил Сьюзан. Но была ли эта вера основана на фактах или на убеждении, что Сьюзан никогда бы не поехала в Лос-Анджелес, если б там не учился ее школьный воздыхатель? И поставил бы кто-нибудь под сомнение его алиби, если бы за него поручились шесть членов книжного клуба или любой другой известной общественной группы, а не «Адвокаты Господа»?

Наступила ее очередь называть слова, но в ушах у Лори звучала фраза Кита: «Вы же сказали мне, что будете объективны». А объективность означала проверку его алиби.

Лори извинилась и встала из-за стола. Она посмотрела в справочнике телефон «Адвокатов Господа» и дозвонилась до автоответчика:

– Лори Моран хотела бы поговорить с преподобным Мартином Коллинзом. – Лори знала, что он был основателем и руководителем «Адвокатов Господа». И хотя свидетели, которые подтвердили алиби, являлись рядовыми членами секты, она была уверена, что Коллинз был в курсе происходившего, принимая во внимание достаточно небольшой размер секты в то время и широко обсуждавшееся расследование. – Я хотела бы поговорить о Ките Ратнере, вашем прихожанине, и расследовании, которое полиция вела в девяносто четвертом году. Если он сможет мне позвонить, я буду благодарна.

Лори уже возвращалась к столу, за которым продолжалась игра, когда ее перехватил Джерри.

– На сегодня надо заканчивать, – сказала она ему, – а то я начинаю чувствовать себя виноватой.

– Это потому, что ты не знаешь, сколько я обычно работаю в Нью-Йорке. А кроме того, это интересно. Я просматриваю копии старых студенческих газет. Я загрузил их, потому что мне интересно, как к смерти Сьюзан отнеслись в кампусе. Испугались? Повысили меры безопасности? Или что-то еще?

– Интересная мысль.

– Спасибо. И вот на что я наткнулся.

Он повернул компьютер так, чтобы Лори могла видеть экран. Заголовок гласил: «Профессор переходит в частный сектор. Первая работа – на студента Калифорнийского университета Лос-Анджелеса».

Статья была опубликована в сентябре 1994 года, в первом же номере, который вышел сразу после убийства Сьюзан. В ней говорилось о том, что университет потерял Ричарда Хэтэуэя, популярного и плодовитого профессора в области вычислительной техники, который предпочел академическим исследованиям бурно развивающийся и полный денег частный сектор.

В статье говорилось о том, что политика университета, который автоматически становился владельцем открытий, сделанных его преподавателями, сыграла здесь свою роль. Автор намекал на то, что если так будет продолжаться и дальше, то могут возникнуть проблемы в найме и работе профессуры в самых передовых и капиталоемких областях. В статье также говорилось, что первой работой профессора на вольных хлебах будет место консультанта у второкурсника Дуайта Кука, который занимается поисками инвесторов для своей новой интернет-технологии, которую автор назвал системой.

Подпись под фотографией профессора Хэтэуэя гласила: «Свой годовой доход в университете профессор может заработать за один день работы в успешном старт-апе».

Но Джерри выделил для Лори на экране последний абзац:

«Профессор Хэтэуэй может быть известен студентам, далеким от компьютеров, из-за титула «самый сногсшибательный», который это издание присуждало ему трижды за последние пять лет. Хотя этот титул лишь один из многих шутливых титулов, которые раздаются редакционной коллегией нашей газеты, не все поняли наш юмор. В прошлом году одна из студенток направила жалобу в администрацию университета, в которой повторила слухи, циркулирующие по кампусу, о том, что профессор встречается со студентками, и бездоказательно объявила о том, что наиболее хорошеньким из них он помогает в учебе. Студентка отозвала свою жалобу, отказавшись назвать какие-либо имена. Никто из студентов не подтвердил ее обвинения».

Джерри взглянул на Лори, чтобы убедиться, что она закончила чтение.

– Мы знаем, что Сьюзан была его любимой студенткой, а она, без сомнения, была очень привлекательна.

Моран еще раз посмотрела на фотографию в газете. На ней Хэтэуэю было около сорока. Еще встретив его в кабинете Дуайта, Лори отметила про себя, что он красив, но его лицо было круглее, а волосы – реже по сравнению с этой фотографией. Когда она смотрела на него в молодости, ей пришло в голову, что он чем-то напоминает ей Кита Ратнера. Темные волосы, высокие скулы и улыбка Казановы. Лори понимала, что любой из них вполне мог заворожить любую женщину.

Сьюзан и профессор? Эту возможность полиция никогда не рассматривала.

– Я поговорю с ее соседками по комнате и выясню, было ли что-то, что указывало на связь Сьюзан и профессора Хэтэуэя. Если и было, то Дуайту об этом точно не известно. Когда я увидела его в первый раз, то сразу поняла, что он обожает Сьюзан, а потом это же подтвердил Кит, который сказал, что Дуайт был ею полностью покорен. Он никогда не сделал бы своего учителя помощником в «Системе», если б у того было что-то со Сьюзан. В статье профессора называют консультантом, но мы-то знаем, что он с самого начала внес большой вклад в создание «Системы». А это значит, что у него было право на акции и на большие деньги. Я помню, как ты говорил мне, что Хэтэуэй подтвердил, что идея, лежащая в основе системы, принадлежала Дуайту, а не Сьюзан, но…

– Ты думаешь, что Дуайт Кук мог убить Сьюзан?

– Не знаю, Джерри. Но я давно поняла, что часто убийцей оказывается тот, кого подозревают меньше всего.

Она подумала об убийстве своего мужа. Так как Грег работал в приемной «Скорой помощи», то полиция думала, что он мог перейти дорогу психически неуравновешенному пациенту, который на нем зациклился. Никому и в голову не могло прийти, что Грега выбрал своей целью социопат, охваченный ненавистью к отцу Лори, инспектору Управления полиции Нью-Йорка Лео Фэрли.

Журналистка вспомнила об утреннем разговоре с Алексом: Джерри здорово вырос со времен своего студенчества. Теперь он был скорее ее партнером по шоу, и с ним надо обращаться соответственно.

– Я еще раз позвоню Розмари, чтобы мы не полагались только на рассказы Хэтэуэя и Дуайта в том, что касается научных интересов Сьюзан. Уверена, она знает, чем занималась ее дочь.

Лори надеялась, что первичные интервью позволят ей сократить список подозреваемых, но пока он разрастался с невероятной быстротой.

Дуайт Кук открыл дверь своего домика в Уэствуде почти в полночь. Они с Хэтэуэем прилетели в Лос-Анджелес на корпоративном самолете, но их задержал туман над Заливом.

Профессор обычно шутил над тем, что Дуайт все еще пользуется этим скромным жилищем, которое купил в конце первого курса, когда его система стала приносить первые доходы. Хэтэуэй шутил даже над тем, что после этого Дуайт не бросил университет. Сам профессор был настолько уверен, что идея Кука принесет большие деньги, что ушел со своей работы.

Правда, деньги всегда интересовали Хэтэуэя больше, чем Кука. В сущности, все было очень просто: Дуайту нравилось в университете – не вечеринки или веселое времяпрепровождение, а сама учеба. Поэтому, даже основав «Систему», он нашел время, чтобы закончить учебу. А кроме того, у него был Хэтэуэй, который руководил корпорацией.

Закрыв за собой дверь, Дуайт немедленно включил компьютер и подключился к камерам наблюдения в доме в Бель-Эйр. Он не мог проверить их в присутствии Хэтэуэя. Кук стал быстро просматривать запись. Дом был пуст в течение большей половины дня. Мальчик с дедом вернулись первыми, после чего ребенок уселся перед телевизором, а мужчина сделал несколько телефонных звонков. Затем появились Джерри и Грейс, а сразу вслед за ними – Лори и Алекс Бакли. Похоже было, что перед сном все они сели играть в какую-то игру в кабинете.

Дуайт остановил запись. Джерри в одиночестве сидел в углу, в то время как все были заняты игрой. Лори остановилась и заговорила с ним. Дуайт перемотал запись на начало их разговора и нажал кнопку «воспроизведение».

К тому моменту, когда женщина вернулась к игре, Кук захотел расколотить свой компьютер. Когда он решил записывать все происходившее в доме, он надеялся, что это даст ощущение уверенности, но то, что он увидел, чуть не свело его с ума. Ему захотелось оказаться с ними в одной комнате. И если бы они стали задавать ему какие-то глупые вопросы, то он сумел бы поставить их на место.

Сьюзан и Хэтэуэй? От этой мысли ему стало физически плохо. Это было просто нелепо. Сьюзан была полностью ослеплена своим чувством к Киту и никого больше вокруг не видела.

А эта идея о том, что Сьюзан была одним из разработчиков системы? Если бы только Лори Моран знала…

Сколько раз Дуайт просыпался ночью в холодном поту в ужасе, что правда выплывет наружу? Технология в основе системы не была идеей Сьюзан. Она и Дуайту-то не принадлежала. По крайней мере, не полностью. Как Хэтэуэй уже говорил, они были двумя половинками одного целого. Сам по себе Кук не мог додуматься до такой грандиозной идеи. Но без его таланта программиста Хэтэуэй никогда бы не смог претворить ее в жизнь, и идею подхватил бы кто-нибудь другой еще до того, как появилась система.

К Сьюзан это не имело никакого отношения.

Дуайт очень хотел, чтобы убийство Сьюзан было раскрыто, но люди из «Под подозрением» пошли по совершенно неверному пути, а он не мог исправить их ошибку, не выдав того факта, что записывает их разговоры. Кук попал в ловушку. Все, что ему оставалось, – это слушать и надеяться. Сьюзан, Сьюзан, подумал он с тоской.

Дуайт переключился на один из сайтов по дайвингу. Он надеялся найти там что-то новенькое относительно мест для ныряния в Лос-Анджелесе, но оказалось, что ему придется воспользоваться старыми местами: Фарнсворт-бэнк, с подветренной стороны Каталины, и Ойлригз, недалеко от Лонг-бич.

Даже хорошо, что он уже бывал там сотни раз. Лучше всего Дуайт функционировал в условиях рутины. Подъем в восемь утра. Кофе. Трехмильная пробежка. Хлопья с фруктовым салатом. Работа. Иногда обед с Хэтэуэем. Книги. Сон. И все сначала.

Но в тот момент, когда Николь впервые появилась в «Системе» с новостями о том, что «Под подозрением» собирается делать передачу об убийстве Сьюзан, рутина была нарушена. Вот когда он выяснит, кто же убил девушку, тогда опять сможет вернуться к нормальной жизни.

А пока ему необходимо скрыться в воде. Еще пара дней, и он сможет заняться погружениями.

Мэдисон Мейер толкнула дверь с табличкой 2F.

– Не могу поверить, что эта общага все еще стоит!.. В то время она была совершенно новой, а теперь, ого, теперь она уже разваливается…

Здание было трехэтажным, из светлого кирпича, разделенным на жилые блоки. В любом кампусе Америки можно найти похожие, построенные в ту же эпоху. Они находились в трехместном блоке, в котором Сьюзан, Николь и Мэдисон жили на втором курсе.

– Эй, ты, в черной бейсболке, – обратилась Мэдисон к одному из операторов. – Я повернулась не просто так. Не надо подходить ко мне справа. Я же говорила, что это не мой ракурс.

– Ваш агент передал нам все ваши требования, – произнесла Грейс без всяких эмоций.

Лори видела, что помощница хочет поставить диву шоу Мэдисон на место так, как это делалось в Нью-Йорке. Джерри проявил бы больше терпения, но он остался в доме, чтобы подготовить площадку для заключительной сессии.

– Думаю, что Грейс хотела сказать, – мягко предположила Лори, – что мы все это подправим во время монтажа. Кроме того, ваше основное съемочное время будет на заключительной сессии.

– Да, – встряла ассистентка, – и мы обязательно проследим, чтобы там были гример и парикмахер, а также вегетарианская еда и именно та минеральная вода, которую вы указали.

Алекс Бакли мягко положил руку на ее плечо.

– Думаю, таким образом Грейс хочет сказать, что у вас очень хороший агент.

Грейс и Мэдисон рассмеялись. Лори не уставала удивляться, как внимание привлекательного мужчины заставляет женщин забывать обо всем на свете.

Временно успокоившись, Мэдисон продолжила свой обход. Лори хотела бы, чтобы здесь были и Николь, и Мэдисон, но Николь отказалась приехать в Лос-Анджелес до заключительной встречи. Единственным положительным моментом в данном случае было то, что у них появилась возможность расспросить Мэдисон о том, какой была Николь в то время, когда они жили в одном блоке. Лори была решительно настроена узнать все, что миссис Меллинг пыталась от нее скрыть.

Когда обход закончился, Лори спросила Мэдисон, как случилось, что она стала жить со Сьюзан и Николь только на втором курсе, ведь они стали соседками уже на первом.

– Можно сказать, что им на первом курсе, когда тянули имена соседей по комнатам, повезло больше, чем мне. Девица, с которой я жила на первом курсе, была настоящим кошмаром. В собственной семье ее звали Тас[67]. Ей можно было просто войти в комнату – и эффект был такой, как будто по комнате прошел торнадо. Она была совершенно несносной, говорила громким голосом и брала мою одежду без спроса. В общем – полный кошмар. То есть у нас не сложилось так, как у Сьюзан с Николь, которые сразу же прилепились друг к другу. Поэтому, когда жребий объявили и на следующий год, я сказала абсолютно всем, что тоже хочу попытать счастья. И в этот момент Сьюзан предложила мне поселиться с ними.

– А откуда вы знали Сьюзан? – поинтересовалась Лори.

– По драмкружку.

– Я слышала, что вы там даже были соперницами. Боролись за одни и те же роли из-за вашего физического сходства…

– Знаете, говорят, что для того, чтобы показать себя с лучшей стороны, надо обзавестись соперницей.

– А не странно вам было жить с соперницей в одном блоке? И потом, мне кажется, что у них уже выработались какие-то свои привычки. Вы никогда не чувствовали себя лишней?

– Может быть, я и покажусь вам наглой, – ответила Мэдисон, глядя прямо на Алекса, – но я никогда не чувствую себя лишней. Я просто не так запрограммирована. Но если вас интересует, не казалось ли мне иногда, что я остаюсь для них чужой, то ответ будет – «да, казалось». Все эти шуточки насчет того, что я слишком люблю мужчин… Во всех нас сидит бесенок, так что Сьюзан и Николь не забывали изредка окатывать меня холодным душем.

Лори почувствовала в осторожных словах Мейер скрытую обиду, но мелкие ссоры соседей по общежитию редко приводят к убийству. Пора переходить к вопросам, которые затрагивались в беседах с другими участниками.

– А вы не помните, над чем Сьюзан работала в лаборатории?

– Над какой-то программой по диктовке, – с ходу ответила Мэдисон. – У нее эта идея появилась потому, что отец обычно работал по вечерам, надиктовывая документы и тексты на диктофон, а потом ждал понедельника, когда машинистка их расшифрует.

Помимо Дуайта и Хэтэуэя, Розмари и Николь тоже подтвердили, что Сьюзан работала именно над этим. Было ясно, что Дуайт не воровал никаких идей у девушки, что бы об этом ни говорил Кит Ратнер.

Но Кит предположил также, что Сьюзан могла быть одной из «любимых студенток Хэтэуэя». Весь вечер накануне Лори бродила по Интернету, пытаясь выудить побольше информации о профессоре. Она выяснила, что хотя он и оставил университет по причине «желания попробовать себя в частном секторе», его единственной работой с тех пор была работа в «Системе», которая оказалась очень успешной. Она даже нашла намеки в некоторых профессиональных журналах, что мозгами «Системы» был именно профессор, а Дуайт просто оказался тем молодым исследователем, на которых в те годы западали инвесторы.

Она узнала также, что профессор трижды разводился, но не смогла найти никаких сплетен о его романтических отношениях со студентками.

– А каковы были отношения между Сьюзан и ее парнем? – задала новый вопрос Лори.

– Ах, да, – небрежно произнесла Мэдисон, – этот парень… Как же его звали?

– Кит Ратнер. – Лори показалось странным, что женщина не помнила Кита, тем более что они оба стали впоследствии актерами.

– Именно. Они были возлюбленными еще со школьной скамьи и души не чаяли друг в друге.

– Правда? – вмешался в разговор Алекс. – А мы слышали, что Кит был склонен к изменам.

– Я этого никогда не замечала.

– А вы считаете возможным, что Сьюзан встречалась еще с кем-нибудь, помимо Кита? – теперь уже спрашивала Лори.

– Это совершенно невозможно, – с ударением произнесла Мэдисон. – Она была не такой. И, кроме того, она не была сторонницей интрижек. То есть я хочу сказать, что у нее был парень, но даже он не был для нее на первом месте. На первом месте были университет и театр, так что Кит был где-то на третьем-четвертом. Иногда они вели себя так скучно, как будто были давно женаты.

Лори заметила, что Мэдисон опять пристально смотрит на Алекса. Почему она просто не подойдет к нему и не скажет: «Вот со мной будет весело. Для меня мужчины всегда на первом месте». Мейерс была такой предсказуемой…

Так что и здесь Ратнер ошибся. Николь и Розмари тоже в один голос отмели возможности существования в жизни Сьюзан другого мужчины, не говоря уже о ее профессоре.

– А как насчет Николь? – спросила Лори.

– Что насчет Николь?

– Розмари рассказывала мне, какой хорошей подругой она была для ее дочери, но иногда матери не все знают о своих детях, которые учатся в университетах далеко от дома. Как вы сами сказали, во всех нас сидит бесенок. Николь со Сьюзан когда-нибудь ссорились?

– Смешно, но меня никто не спрашивал о Николь после смерти Сьюзан. Ведь все говорили только обо мне и Паркере. Скажу честно – мне Николь не очень нравилась, и, думаю, это было взаимно. Но если бы она и решила убить кого-нибудь, то это была бы не я, не ее обожаемая Сьюзан… Это, кстати, шутка. Она бы никого никогда не убила. Так же как я или Фрэнк Паркер.

– Тогда кто же остается под подозрением? – задал вопрос Алекс.

– Я всегда считала, что найти ее убийцу можно, только поняв, как Сьюзан оказалась в Лорел-Кэньон. Ее машина осталась в кампусе. – Женщина показала на стоянку за общежитием. – Вон там.

Алекс посмотрел в том направлении, но у него уже был готов следующий вопрос:

– Люди говорят…

– Что это сделал Фрэнк, а я его прикрыла, и кто-то из нас двоих отогнал машину на стоянку. Но я одна из тех двоих, которые наверняка знают, что этого не было. У Сьюзан были проблемы с машиной, поэтому я всегда думала, что, может быть, испугавшись возможной поломки, она согласилась, чтобы кто-то ее подвез.

Лори не помнила, чтобы в полицейских отчетах говорилось что-то о сломанной машине.

– У нее что, не работала машина?

– Работала, но она всегда говорила о ней как-то странно – называла ее слишком эксцентричной. Сьюзан очень нравилось это слово.

Обдумывая услышанное, Лори поняла, что эта крохотная деталь о машине может оказаться очень важной. Реконструкция последнего дня Сьюзан держалась на предположении, что она сама приехала на прослушивание к Фрэнку Паркеру. И в этом случае вероятными убийцами становились или Фрэнк, или кто-то, с кем она была до прослушивания. А что, если по дороге к Фрэнку она уселась в машину к кому-то неизвестному?

– А вы думаете, Сьюзан могла сесть в машину к незнакомцу? – спросил Алекс, как будто прочитав ее мысли.

– Не могу себе этого представить, если только она сильно не опаздывала или не была в отчаянии, – пожала плечами Мэдисон. – Но, знаете, иногда мы не думаем о людях, которых не знаем, как о незнакомцах. Может быть, это был кто-то, кого она мельком видела в кампусе? И она не поняла, что он псих, до тех пор, пока не стало слишком поздно?

Или, подумала Лори, этим кем-то был ее парень Кит Ратнер, как с самого начала думала ее мать.

Алекс решил перейти к другой теме.

– Вы сказали, что вы одна из двоих людей на планете, которые знают, где вы и Фрэнк были в тот вечер, – сказал он. – Как вы себя ощущали все эти годы, когда люди сомневались в ваших словах?

– Естественно, это было ужасно, я очень расстраивалась, а иногда выходила из себя. А ведь все очень просто: мне позвонил режиссер, о котором критики были очень высокого мнения, и сказал, что одна студентка университета его продинамила и он хочет, чтобы я немедленно приехала на прослушивание. Я знала, что этой студенткой была Сьюзан, и посчитала, что она или испугалась, или произошло что-то еще. Я подумала: что ж, кто-то теряет, кто-то находит, – прыгнула в машину и поехала. У него я пробыла почти до полуночи. Вы же знаете, что полиция проверила все его телефонные звонки, правильно? И то, что в девять тридцать нам привезли пиццу, тоже подтвердилось. И все-таки люди, которые меня даже не встречали, смеют называть меня лгуньей, хотя у них нет никаких доказательств.

То, что полиция подтвердила доставку пиццы, было правдой; с другой стороны, мальчишка-курьер не имел ни малейшего понятия, был ли мужчина, заплативший ему, в доме один или с компанией. Было также подтверждено, что Паркер звонил Мэдисон в общежитие, но, как она правильно заметила, только они двое знали, что было сказано в разговоре и что произошло после него.

– А каким образом вы оказались дома в субботний вечер? – вмешалась в разговор Лори. Она с самого начала думала, что что-то в том, как Мэдисон описывала вечер, было странным. Еще на прошлой неделе актриса заставила их ждать на пороге, пока она подмажет губы. Так могла ли она броситься на прослушивание без всякой подготовки? Но сейчас Лори лучше знала, что из себя представляет Мэдисон, и один факт ее очень беспокоил. – У меня создалось впечатление, что в то время вы вели напряженную социальную жизнь. Трудно себе представить, что вы оказались дома, когда без пятнадцати восемь вечера в субботу раздался телефонный звонок.

– В тот вечер мне нездоровилось.

– И тем не менее вы чувствовали себя достаточно хорошо, чтобы залезть в машину и отправиться на прослушивание? Не могу себе представить, что вы поехали на прослушивание к Фрэнку Паркеру в домашних тапочках и без косметики.

Мэдисон продолжала с улыбкой смотреть прямо на Алекса, хотя Лори забрасывала ее своими острыми вопросами.

– Конечно, нет. И я никогда не сидела в общаге по вечерам в пятницу и субботу. Что же касается той субботы… Я тогда собиралась на вечеринку в «Лямбда Дельта Фи»[68] и выглядела очень даже ничего. А потом мне… мне стало не по себе, и я решила остаться дома. Поэтому так и получилось, что, когда Фрэнк позвонил, я была при параде и готова к выходу. Я прыгнула в машину и получила фантастическую роль. Меня ведь даже наградили «Независимым духом», но люди все равно предпочитают верить, что эту роль я получила только потому, что прикрыла Фрэнка. Но я ее и вправду заслужила. А вы никогда не думали, что это здорово испортило мне жизнь? Мы со Сьюзан были соперницами, но были еще и друзьями. А все об этом как-то забывают. Сколько раз мне еще повторять: Фрэнк позвонил в семь сорок пять, и я поехала прямо к нему. У него я находилась с восьми тридцати до полуночи. Пиццу нам привезли около девяти тридцати, а от него я проехала прямо домой. Я не имею никакого отношения к смерти Сьюзан.

Лори позволила Грейс вести машину. В Нью-Йорке у нее такого шанса не было, и девушка наслаждалась, несмотря на беспорядочное движение в Лос-Анджелесе.

– И что вы обо всем этом думаете? – спросила Лори, когда они отъехали. Алекс забрался на заднее сиденье прежде, чем она смогла его остановить.

Первой решилась высказаться Грейс:

– Что-то мне трудно во все это поверить. Она говорит, что они со Сьюзан были друзьями – и тут же: я получила «Независимого Духа» и заслужила это. Мне жаль, но здесь что-то не так. – Для усиления своих слов она взмахнула рукой, и машина сделала пируэт в своем ряду.

– Грейс, прошу тебя, держи руль обеими руками.

– Прости, просто эта женщина меня достала. А как она перечисляет время? Как будто долго репетировала. Семь сорок пять, восемь тридцать, девять тридцать, полночь – просто какая-то заводная кукла.

Лори была согласна с помощницей. Мэдисон стояла на своем в том, что касалось алиби Фрэнка Паркера, и в этом было что-то неестественное. Все ее воспоминания полностью совпадали с той версией, которую она выдала полиции двадцать лет назад. До мельчайших деталей. Но человеческая память так не работает. Со временем что-то забывается, а что-то выходит на первый план. Детали стираются и изменяются. Однако Мэдисон повторяла все так, как будто выступала на сцене.

– Одно несовпадение, которое я заметила, – сказала Лори, – было то, что она сначала сказала, что осталась дома, потому что плохо себя чувствовала. А когда я спросила, как она смогла так быстро приготовиться к прослушиванию, ответила, что собиралась на студенческую вечеринку, и только потом почувствовала себя плохо, и когда позвонил Фрэнк, она все еще была при параде. Мне это кажется слишком запутанным.

– А эта вечеринка? – продолжила Грейс со скепсисом в голосе. – Я вас умоляю. Я, конечно, не знала Мэдисон двадцать лет назад, но не могу себе представить, чтобы она тусовалась с какими-то греками. Здесь точно что-то не так.

Мысли Лори прервал звонок ее телефона. Пока мобильник был выключен во время интервью, ей пришло два новых голосовых сообщения.

– Привет, это Тамми из «Адвокатов Господа». Вы звонили вчера вечером по поводу полицейского расследования? Его преподобие просит прощения, что его расписание не позволяет ему поговорить с вами лично, но он попросил меня связаться с вами. Он просил передать вам, что полиция опрашивала нескольких наших прихожан и, насколько он помнит, все они подтвердили, где находился человек, которого вы упомянули в своем послании. Больше ему нечего добавить, но он советует вам обратиться в полицию за подробностями.

Лори перешла к следующему сообщению.

– Миссис Моран, это Кит Ратнер. Я прошу прощения за вчерашний вечер. Меня, по меньшей мере, расстраивает, что по прошествии стольких лет люди продолжают задавать мне одни и те же вопросы. Но я хочу помочь, если вы все еще хотите меня видеть. Перезвоните мне, когда у вас будет время.

Она нажала кнопку, и Кит немедленно ответил на звонок.

– Вы слышали мое сообщение? – спросил он.

– Да, и думаю, что мне тоже надо извиниться. Я говорила с вами резче, чем собиралась. Хочу заверить вас, что наше шоу будет объективным. Более того, с момента нашей встречи в книжном магазине я изучила и ваше алиби той ночи, и университетскую репутацию профессора Хэтэуэя, как вы это мне посоветовали. На первый взгляд студенты действительно сплетничали об амурных похождениях в кампусе, но Сьюзан в этом никогда не участвовала. Вам будет интересно узнать, что и ее мать, и обе ее соседки по общежитию считают, что Сьюзан была вам абсолютно верна и не имела никаких связей на стороне.

Лори не видела смысла говорить ему, что на ее вопрос Розмари ответила: «Я бы была счастлива, если б Сьюзан наставила рога этой скотине».

Кит еще раз повторил адрес в Бель-Эйр и попрощался как раз тогда, когда они подъехали к дому.

– Красавчик опять с нами? – спросила Грейс.

– Поосторожнее, – заметил Алекс. – Мне начинает казаться, что для вас все мужчины – красавчики. Вы раните мое самолюбие.

– Вот именно, – согласилась Лори. – Кит Ратнер, известный под псевдонимом Красавчик Номер Два, снова с нами. А я начинаю задумываться, не прав ли он, когда говорит, что Розмари подозревает его без всяких на то причин. Алиби у него ничуть не хуже, чем у Фрэнка. Его подтвердили несколько человек, а не одна женщина, которая к тому же многое приобретала, прикрывая известного режиссера.

– Думаю, мы не можем игнорировать тот факт, что эти несколько человек принадлежат к религиозной секте, которая занимается промывкой мозгов, – заметил Алекс, отстегивая ремень, когда машина остановилась. – «Адвокаты Господа» не отличаются кристально чистой репутацией.

Выйдя из машины, Лори с удовольствием подставила лицо теплым лучам солнца. Может быть, она сможет привыкнуть к Калифорнии? Вокруг стояла полная тишина, за исключением отдаленных звуков работающей газонокосилки и голоса Грейс.

– И вы все слышали, что Мэдисон сказала о проблемах с машиной Сьюзан, – продолжала девушка. – Если она боялась, что машина может сломаться по дороге на прослушивание, кого она попросила бы подвезти себя? Конечно, своего парня. Ее агент в это время мчался в Аризону, поэтому она позвала Кита. И я настаиваю, что в машине они поссорились, она из нее выпрыгнула, а потом ситуация вышла из-под контроля.

У Лори опять появилось ощущение, что они барахтаются в грязи. Основной и единственной целью предварительных интервью было разобраться в ситуации до такой степени, чтобы можно было выпустить Алекса на заключительной сессии. Но съемка должна была начаться через два дня, а она была не ближе к разгадке, чем когда впервые прочитала об «убийстве Золушки» в Интернете. Бретт Янг больше никогда не доверит ей бюджет. И, вполне возможно, программа не достигнет цели, которую Лори считала основной, не покажет ничего нового об этом преступлении.

Она была настолько расстроена, что вставила ключ в скважину, не проверив положения ручки, и дверь, вместо того чтобы открыться, закрылась. Пришлось повернуть ключ в противоположном направлении. Сделав это, Лори попыталась открыть дверь. Она приоткрылась на пару дюймов и застряла.

– Эй, – крикнула журналистка. Скорее всего, Джерри передвигал мебель в фойе, готовясь к съемке. – Эй! Джерри! Мы не можем войти.

– Дай я попробую, – сказала Грейс, выходя вперед. Она пригнулась, уперлась руками в дверь и стала давить. Сейчас девушка походила на игрока в футбол[69], который пытается сдвинуть защитную стенку из игроков противника. Она закряхтела от усилий, и дверь открылась ровно на столько, чтобы дать ей проскользнуть внутрь.

– Нет! – закричала Грейс. Через щель в двери Лори увидела, как ее помощница упала на колени в холле.

– Грейс?

Алекс попытался схватить ее за руку, но было слишком поздно. Лори пролезла внутрь и увидела, что Грейс стоит на коленях перед препятствием, которое блокировало дверь. Это был Джерри. Его лицо было трудно узнать из-за ран. Следы крови отмечали его путь из кабинета до входной двери, а в правой руке был зажат телефон. Лори почувствовала, что задыхается, и прислонилась спиной к двери. На стене было что-то влажное и липкое.

Она слышала, как Алекс колотит в дверь кулаками, но не могла заставить себя двигаться.

Джерри был в доме один. Он пытался позвать на помощь, пытался выползти на улицу, но, несмотря на все свои усилия, он все-таки был один. И он был весь покрыт кровью.

Талия Паркер постучалась в дверь кабинета своего мужа. Тот сидел там уже три часа – предполагалось, что он отсматривает трейлеры картин, которые в этом году будут бороться за выдвижение на награды Академии. Ничего не услышав, она медленно открыла дверь.

Он лежал, раскинувшись на софе, нога на ногу. Руки были сложены как раз под пультом, который лежал у него на выпуклой груди.

На широком экране телевизора актриса категории А замолчала на середине предложения. В комнате раздавался только низкий, приглушенный храп.

Талия осторожно убрала пульт, выключила телевизор и укрыла мужа легким одеялом. В тепле он спал лучше.

Вернувшись в спальню, она еще раз осмотрела одежду, которую выбрала для завтрашней встречи с телевизионщиками: сорочку без галстука, серые брюки и синий блейзер для него и белое облегающее платье и туфли на невысоком каблуке для себя. Все знали Фрэнка как требовательного режиссера, придирающегося ко всяким мелочам, но для нее он был просто мужем. Добрым и внимательным. И он нравился ей в консервативной одежде.

Когда Талия в первый раз услышала, что Фрэнк согласился на участие в этом шоу, она испугалась, что он может попасть в беду. Теперь, когда съемки были на носу, женщина была уверена, что права. Все это время Фрэнк был какой-то нервный и отрешенный, что на него было совсем не похоже. Она привыкла к тому, что ее муж решительный и уверенный в себе человек.

Он поздно ложился спать и что-то бормотал во сне, засыпая. И бормотал он не о сценаристах, переговорах и производстве, что иногда с ним случалось. Талия неоднократно слышала слова «полиция» и «Мэдисон».

Однажды она набралась смелости и утром спросила его об этом. Муж заверил ее, что совершенно не помнит сна, который заставил его произнести эти таинственные слова, но… в их семье актрисой была она, а не он.

Они жили вместе уже десять лет, в городе, в котором продолжительность отношений была короче эффекта от уколов ботокса, и это было потому, что они всегда боролись за то, что было нужно именно им. Иногда это значило, что Фрэнк делал вещи, с которыми она не могла сразу согласиться. Ведь именно Фрэнк не одобрил первого и единственного предложения Талии сняться в главной роли в художественном фильме. Он сказал, что режиссер картины «пугающе небрежен, даже по голливудским стандартам». Она даже хотела разойтись с ним, обвинив его в нежелании сделать из нее звезду. А потом, когда фильм вышел на экраны, он с трудом получил рейтинг категории R[70] из-за откровенных сцен, о которых, как сказала ведущая актриса, ее никто не предупреждал. Фрэнк был достаточно благороден, чтобы не сказать ей: «Ну вот, я же говорил», – но Талия получила хороший урок о преимуществах и недостатках семейной жизни.

С самой первой их встречи – а она играла проходную роль в его седьмом фильме – Фрэнк всегда старался заботиться о ней, даже если это значило огорчить ее.

Теперь она должна возвратить свои долги.

Моран ненавидела больницы, но не потому, что там стоял вечный хаос, не потому, что там ужасно пахло, и не потому, что они напоминали ей о бренности земного существования. Лори ненавидела больницы, потому что они напоминали ей о Греге. Она не могла стоять под этими лампами дневного света, окруженная запахами дезинфектантов, и не вспоминать Грега, в зеленой униформе, идущего по коридору со стетоскопом на шее.

Врач, который вышел в холл отделения неотложной медицины госпиталя Сидар-Синай, был совсем не похож на Грега. Это была женщина ненамного старше Лори, со светлыми волосами, стянутыми в хвостик на затылке.

– Джерри Клейн? – произнесла она.

Грейс вскочила со стула, который стоял рядом с Лори, и разбудила Тимми, голова которого лежала у матери на коленях. Мальчик стал тереть сонные глаза.

– С ним все в порядке?

Моран позвонила отцу, как только медики поместили Джерри в машину «Скорой помощи». Лео немедленно закруглил их посещение «Ла Бреа Тар Питс»[71] и высадил Тимми у больницы, чтобы тот мог побыть с Лори. Сам Лео отправился выяснять у полиции, что же все-таки произошло.

Лори крепче прижала голову Тимми к груди и погладила его по голове. Она больше не хотела, чтобы он слышал плохие новости.

Вслед за врачом появился Алекс с двумя чашками свежего кофе, которые он протянул женщинам. Моран была восхищена тем, как держалась ее ассистентка. Она жутко беспокоилась о своем друге, но при этом помогала устроить Тимми поудобнее и даже догадалась позвонить Дуайту Куку, чтобы сообщить ему, что в его дом проникли преступники.

– Я позабочусь о Тимми, – предложил Алекс, как будто прочитав ее мысли.

Когда мальчика увели, доктор представилась:

– Меня зовут доктор Шреве. Состояние вашего друга стабильное, но нападение было достаточно жестоким – ему были нанесены множественные удары тупым предметом. Серьезнее всего пострадала голова. Кровоизлияние повлияло на легкие, что привело к состоянию, похожему на кому. Видно, что ему уже получше, и мне кажется, что с точки зрения неврологии здесь всё в порядке или почти в порядке, но точно мы сможем это сказать только после того, как он придет в сознание.

– А мы можем его увидеть? – спросила Грейс, подавляя рыдания.

– Конечно, – доктор терпеливо улыбнулась. – Но не ожидайте слишком многого, хорошо? Маловероятно, что он вас услышит, и уж точно он никак не будет реагировать.

Несмотря на предупреждение врача, у Лори перехватило дыхание, когда она вошла в палату. Из-за бинтов казалось, что голова Джерри увеличилась вдвое. Под кислородной маской его лицо раздулось, как воздушный шар, и на нем уже стали появляться синяки. Внутривенная капельница была прикреплена к его левой руке. В комнате стояла тишина, изредка нарушаемая низким урчанием и ритмичным попискиванием медицинской аппаратуры.

Грейс взяла Лори за руку, вторую положила на плечо Джерри, и они стали молиться. Только они успели произнести «аминь», как в палату вошел Лео.

– Не хотел вас прерывать, поэтому свою молитву я произнес в коридоре.

Лори быстро обняла его.

– С Тимми все в порядке? – спросил отец.

– Да, он в холле с Алексом. Он у нас парень закаленный.

После убийства отца и кровавой бойни в конце съемок «Выпускного праздника» Тимми видел уже столько крови, что хватило бы любому взрослому, не говоря уже о ребенке.

– Что говорит полиция?

– Я только что из дома. Весь квартал оцеплен. За расследование отвечает детектив, которого зовут Шон Рейли, – вроде бы неплохой парень. Они прочесывают местность в поисках свидетелей, но лично у меня надежды мало. Там такие громадные участки, что люди даже не видят своих соседей.

– Не понимаю, – сказала Грейс, шмыгая носом, – почему кто-то решил напасть именно на Джерри?

– У меня на этот счет есть своя теория, – объяснил Лео. – Дом обыскали. Ящики выдвинуты, багаж перевернут. Твой компьютер у тебя, Лори, но все остальные исчезли.

– Ограбление? – предположила Лори.

– Правда, кроме компьютеров, больше ничего не взяли. Не дотронулись даже до очень дорогих динамиков, которые легко можно было забрать. И, если только вы не брали материалы дела с собой, то они тоже исчезли.

Лори покачала головой. Материалы были в двух металлических коробках, и последний раз она видела их в кабинете.

– Значит, это связано с шоу?

– С шоу, – подтвердил Лео.

– Заключительная сессия. Мы всем сообщили адрес, – она размышляла вслух. – Они все знали, что мы и живем в этом же доме. Кто-то заволновался о том, что мы можем узнать. Они забрали материалы и компьютеры, чтобы выяснить, кто что говорил.

– Или они хотят запугать тебя до такой степени, чтобы ты прекратила производство.

Лори знала, что иногда ее отец перегибает палку, видя опасности за каждым углом, – но ведь никто не станет вламываться в такой роскошный дом только для того, чтобы забрать документы и несколько недорогих компьютеров, если только этот «никто» не нацелен на «Под подозрением».

– Папа, ты беспокоился, что когда убили соседку Розмари, это было как-то связано с нашим шоу.

– Я до сих пор в этом уверен.

– А ты можешь связаться с полицией в Сан-Франциско? Просто чтобы и тут и там знали, что это нападение на Джерри и убийство Лидии могут быть связаны.

– Конечно.

Осторожно, чтобы не повредить все эти трубки, Лори нагнулась к Джерри и легонько поцеловала его. Она столько раз убеждала своего отца не беспокоиться за нее в связи с ее работой на шоу, что даже не думала, что шоу может представлять какую-то угрозу для других сотрудников.

Она обязана выяснить, кто это сделал.

В девять вечера Лео выключил свет в комнате Тимми. Мальчик взял в постель последний роман о Гарри Поттере, но, как и ожидал Лео, после такого долгого и тяжелого дня заснул на первой же странице.

Мужчина оставил дверь комнаты приоткрытой на случай, если ребенку ночью приснятся кошмары.

В этом жестком нападении был только один положительный момент – Лори наконец задумалась о том, что кто-то может угрожать людям, готовившим шоу. Ведь основной причиной приезда Лео в Калифорнию было убийство соседки Розмари.

И Лео не понравилось решение дочери остаться в этом доме в Бель-Эйр. Детектив Рейли позволил им вернуться в дом после того, как свою работу закончили эксперты-криминалисты, но они все еще не были уверены в своей безопасности.

– Очевидно, что преступнику нужно было только одно, – сказал Рейли, – ваши компьютеры и документы, связанные с шоу. Вы говорите, что все это он забрал. Значит, скорее всего, у него нет причин возвращаться.

Лео не соглашался с логикой Рейли, но, с другой стороны, их было много, да и полиция обещала проезжать мимо дома каждые двадцать минут. А на крайний случай, подумал Лео, у меня есть мой пистолет.

Полиция так и не смогла найти свидетелей в округе. В некоторых домах стояли камеры наблюдения, но детективам нужно было время, чтобы просмотреть все записи. Если им очень повезет, в их распоряжении окажутся съемки с регистраторов автомобилей, которые проезжали по улице.

Он закрыл за собой дверь в спальню и набрал номер на своем мобильном. Это был номер детектива О’Брайена из конторы шерифа округа Аламеда.

– Детектив, это Лео Фэрли. Мы с вами общались на этой неделе по поводу убийства Лидии Левитт.

– Конечно, я вас помню. Кстати, я тут пересекся с одним из приятелей из Нью-Йоркского полицейского управления. Его зовут Джей Джей Роган.

– Это прямо привет из прошлого. Я был у него лейтенантом, когда он только пришел в разыскной отдел.

– Именно так он мне и сказал. Подтвердил, что вы «нормальный парень».

В свете того, что Лео собирался попросить у детектива, такая рекомендация была совсем не лишней.

– Вы говорили, что у вас есть съемки камер наблюдения, расположенных на дорогах, проходящих мимо Кастл-Кроссинг.

– Есть, но это крупное шоссе. Сотни машин в обоих направлениях. Мы не можем понять, кто конкретно въехал в ворота этого поселка. Один из моих офицеров совмещает регистрационные номера машин с фамилиями конкретных водителей, но мы говорим о десятках людей, которых придется проверить. Со своей стороны, я через свои источники отрабатываю вариант ограбления. Но даже если это и была неудачная попытка, то о ней на улицах никто не рассказывает.

– А в этом поселке разве нет камер наблюдения при въезде?

– Так должно быть, но в таких местах уровень преступности очень низок. Забор служит поселку надежной защитой, а у охраны на воротах есть собака, хотя они без досмотра пропускают людей, если им кажется, что те едут по делу.

Лео надеялся, что за это время О’Брайен дальше продвинется в своих поисках, но он знал, каким долгим может быть расследование, в котором нет конкретных подозреваемых.

– Так вы говорите, что просмотр данных с камер наблюдения напоминает вам поиски иголки в стоге сена?

– Вроде того.

– А как вы посмотрите на то, что отставной Нью-йоркский коп предложит вам свою помощь в этом?

– Вы шутите! При первой же встрече я расплачусь с вами первосортным виски.

– Тогда договорились.

Дальнейший разговор, который Лео не совсем понял, касался оцифровки, размеров файлов и сжатия материалов. О’Брайен пообещал, что все пришлет по электронной почте к утру следующего дня.

– Боюсь, что мне придется просить внука открыть эти ваши файлы, – сказал ему Фэрли на прощание.

Просмотр изображений авто на напряженной трассе был действительно похож на поиски иголки в стоге сена, но Лео подумал, что если эту иголку он поищет в двух разных стогах, то у него появится зацепка.

В четырех с половиной милях от дома, в Уэствуде, Дуайт Кук мерил шагами свою спальню.

Он вспомнил один давно забытый момент, когда отец кричал на него, наверное, классе в восьмом: «Прекрати маячить у меня перед глазами! Просто прекрати. Это ненормально! Мэгги, объясни своему сыну, как он таким образом может вывести людей из себя».

А его мать хватала отца за руку и шептала: «Прекрати визжать, Дэвид. Ты знаешь, что громкие звуки нервируют мальчика. А когда он нервничает, он ходит по комнате. И не смей называть его ненормальным».

В выпускных классах Дуайт приучил себя контролировать эту свою привычку и вместо хождения садился на руки. Он понял, что когда сидит на руках, сосредоточившись на тяжести своего тела на них, то это не нервирует людей так, как его мотание из угла в угол. Но сейчас Кук был в доме один, и ему некого было бояться. И он уже неоднократно пытался сесть на руки, но возбуждение не проходило.

На секунду Дуайт остановился перед своей кроватью, для того чтобы нажать на компьютере сначала кнопку «перемотка назад», а потом кнопку «воспроизведение».

Он просматривал материал с камер, когда на экране впервые появился этот мужчина. Он вошел в незакрытую дверь, с лицом, закрытым лыжной маской.

Двадцать три минуты. Именно столько времени отсутствовал Джерри, который вернулся в дом с пакетом из закусочной. Если бы он съел свой ланч на кухне, то человек в маске мог бы убраться из дома незамеченным.

Но Джерри не стал есть ланч на кухне. Он прошел прямо в кабинет, где мужчина в маске просматривал документы, которые Джерри оставил лежать на столе.

Дуайт продолжил свое хождение из угла в угол, с каждым наносимым ударом все крепче зажмуривая глаза. Оружием преступника была хрустальная пластина с гравировкой, которую Кук получил от Калифорнийского университета Лос-Анджелеса, когда передал им первые сто тысяч долларов в качестве добровольного пожертвования.

Кук досмотрел, как нападение закончилось и как нападавший в маске повернулся и выбежал из кабинета, прихватив с собой две коробки с документами.

Надо было что-то решать.

Если Дуайт не передаст свое видео полиции, то у людей, расследующих это нападение, не будет никаких улик. А если передаст, то ему придется признаться в том, что он следил за деятельностью съемочной группы. Это уничтожит его как профессионала, не говоря уже о возможности судебного преследования. Но еще важнее то, что он навсегда потеряет доступ к съемочной группе и к расследованию убийства. Это был элементарный анализ затрат и результатов. Простая статистика. Что имеет больший приоритет: запись этого нападения или продолжение наблюдения за домом в Бель-Эйр?

Дуайт еще раз включил обратную перемотку, а затем остановил запись на самом четком изображении преступника. Еще раз посмотрел на эмблему на левой стороне белой рубашки поло. Даже ему, с его способностью обращаться с компьютерами и выискивать информацию в Интернете, качество записи не позволяло рассмотреть эту надпись. Нападавший был сухощавым мускулистым человеком, по-видимому очень сильным, но идентифицировать его было невозможно.

Так что запись была бесполезна. А если он продолжит наблюдение за съемочной группой, то у него может появиться возможность узнать, кто же убил Сьюзан. Дуайт закрыл лэптоп и прекратил свое хождение. Решение принято. Теперь надо сделать так, чтобы все сработало.

Лори наконец приготовилась укладываться, но увидела свет, идущий из-под двери спальни отца. Она тихонько постучала в дверь и открыла ее.

Лео лежал под одеялом, читая «Спортс иллюстрейтед».

– Прости, я увидела свет.

– Ты держишься, детка? – спросил он, опустив журнал и сделав ей знак войти.

Если она еще сомневалась, что за этот день постарела лет на десять, то вопрос отца подтвердил это. Она легла поперек кровати у него в ногах, положив голову на его закрытые одеялом ноги. Удобнее места невозможно было себе представить.

– Раньше я ненавидела, когда ты так меня называл. А потом, в какой-то момент, это превратилось в настоящую музыку для ушей.

– Иногда папочка знает, что делает.

– Но не всегда. Помнишь, как ты пытался свести меня с Пити Вантермоном?

– Не уверен, что соглашусь с терминологией, но соглашусь с тем, что мои попытки выступить в роли свахи оказались обречены на неудачу, как любит говорить Тимми.

– Пити был настоящий отстой, – продолжила Лори со смехом. – Ты убедил меня пойти с ним на тот дурацкий карнавал на Лонг-Айленде, а он до поросячьего визга испугался в зеркальном лабиринте и сбежал. И мне пришлось еще двадцать минут мучиться в поисках выхода.

– Ты влетела в комнату с криком, что навсегда прекратишь разговаривать со мною, если я еще раз попытаюсь выступить в роли Купидона, – хмыкнул Лео, вспоминая. – А потом, перед сном, мне пришлось еще выслушать лекцию твоей мамочки.

– Хотя намерения у тебя были хорошими.

– Если я правильно помню, то Пити должен был отвлечь тебя от Скотта Как-его-там-звали.

– Мистера будущего президента. Кандидата в конгрессмены. Уже в школе он всегда ходил с кейсом.

– Мне он не нравился. Он был какой-то… скользкий.

– Я тебе, по-моему, не рассказывала, но он стал юристом, и его поймали на незаконном использовании средств его клиентов.

– Вот видишь, – Лео завозился под одеялом, – папочка знает, что делает.

– Я иногда думаю, что этого никто не знает. Вспомни, как я встретилась с Грегом.

Слово «встретилась» было некоторым преувеличением, потому что в тот момент Лори была без сознания. Ее сбило такси на Парк-авеню, а Грег дежурил в приемном отделении больницы. В то время родители Лори – и, по-видимому, она сама – были благодарны ему за успешное лечение, а через три месяца они уже были помолвлены. А потом, через год, умерла мать Лори, и без Грега уже нельзя было обойтись.

Отец сел в кровати и погладил Лори по голове.

– Такие воспоминания приходят тебе в голову только тогда, когда тебя что-то беспокоит. Я знаю, что ты волнуешься за Джерри. Но с ним все будет в порядке.

Лори глубоко вздохнула. Она уже не могла больше плакать.

– А еще мне сейчас позвонил Бретт. Клянусь, этот человек – вампир. По-моему, он совсем не спит по ночам. Я сама умоляла его поддержать передачу об «убийстве Золушки», а теперь, когда кто-то имеет что-то против шоу, он категорически отказывается отменять производство. Конечно, мне в какой-то степени легче, потому что не надо принимать решения, но он даже отказывается менять расписание съемок. Он распевал мне о том, как Джерри хотел бы, чтобы работа продолжалась, но я-то знаю, что все упирается в деньги.

– Интересно, а деньги сыграли какую-то роль в твоем решении остаться в этом доме? Если да, то я придушу этого человека.

– Пап, мы говорим всего о нескольких днях, и мы теперь все начеку. А потом, детектив Рейли говорил, что мы будем находиться под присмотром полиции.

– Делай, как считаешь нужным, Лори. Я всегда прикрою тебя со спины.

– Спасибо, папа. Всё в порядке. Помимо всего прочего, нападение на Джерри убедило меня, что убийца Сьюзан находится среди наших участников. Поэтому для меня очень важно, чтобы мы все это закончили, как и планировали.

– Я позвонил в полицию округа Аламеда. Они пришлют мне фото с камер наблюдения – машины, которые там проезжали в то время, когда была убита соседка Розмари. Я их изучу. Вдруг повезет?

– Что-то я не слышу оптимизма в твоем голосе.

Выражение его лица все ей объяснило.

– Пойду спать. Завтра утром мы встречаемся с Фрэнком Паркером. – Лори встала и обняла отца.

– Завтра? Ты, видно, и впрямь не шутила, когда говорила, что Бретт не хочет менять расписания.

– Мы оставили интервью с великим человеком напоследок. А потом заключительная сессия, и – домой, в Нью-Йорк.

– Ты знаешь, Лори, что не должна так думать. Для тебя главное – разгадать загадку. А я хочу обеспечить всем нам безопасность. И не смей – ни на секунду – ругать себя за то, что произошло с Джерри.

– И все-таки я ругаю и ничего не могу с собой поделать.

– Если кто-то в этом и виноват, то только я. После того как ты с остальными уехала на встречу с Мэдисон, мы выяснили, что нам не хватает ключей от входной двери. Джерри отдал мне последний и сказал, что ничего не случится, если дверь останется открытой, когда ему придется выйти на несколько минут.

– Папа…

– Я просто хочу сказать, что можно сойти с ума, постоянно спрашивая себя, а что бы случилось, если бы А сделал то-то, а Б не сделал того-то.

Ему не надо было говорить ничего больше. Сколько раз они мучили себя вопросом, не могли ли они сделать что-то, чтобы спасти Грега. Закрывая дверь, Лори услышала, как отец погасил свет, но знала, что оба они заснут еще очень не скоро.

Лори и не ожидала, что утром будет хорошо выглядеть, но встала она совершенно разбитой. Ночью просыпалась каждые двадцать минут – ей снилось, как врачи «Скорой помощи» кладут Джерри на носилки.

По-видимому, Алекс тоже провел тревожную ночь. В фургоне, который был припаркован рядом с бывшим домом Фрэнка Паркера, гример работала над его глазами.

– Я выгляжу как после серьезной попойки, – сказал он Лори.

Сегодня здесь были только они вдвоем и съемочная группа шоу «Под подозрением». Джерри, естественно, пребывал в больнице. Врачи вежливо называли его состояние «напоминающим кому». Грейс осталась в доме с Тимми, в то время как Лео изучал данные, которые ему прислали из округа Аламеда. Если они смогут как-то соединить убийство соседки Розмари с проникновением в дом в Бель-Эйр, то, возможно, они поймут, кто напал на Джерри. Лори была почти уверена, что этот же человек окажется убийцей Сьюзан.

Но сейчас самым важным было выслушать рассказ Паркера о том, что происходило в тот вечер, когда была убита девушка. Они с Мэдисон уверенно держались своих показаний, но упоминание актрисы о поломке машины Сьюзан добавило новый штрих к происходившему.

Лори наблюдала, как оператор на тележке отъезжает, чтобы снять общий план Алекса и Фрэнка, идущих рядом. Сейчас они дошли именно сюда: поворот дороги при входе в парк Лорел-Кэньон, совсем рядом с Малхолланд-драйв – точное место, где было обнаружено тело Сьюзан. Для Лори это был тяжелый момент. Она никак не могла заставить себя забыть ту детскую площадку, на которой был убит Грег. Когда на глазах у нее появились слезы, Лори стала смотреть прямо в небо, сосредоточившись на ветвях большой сикоморы, возвышавшейся над ними.

Когда Моран смогла взять себя в руки, она вернулась к оператору, который снимал Алекса и Фрэнка, идущих по парку в сторону бывшего дома Паркера. Как они объяснили режиссеру, эти кадры были необходимы для создания атмосферы передачи, но и Алекс, и Лори знали, что для них самым важным было определить дистанцию между найденным телом и домом Паркера. Оказалось, что между этими местами было не больше полумили.

Как и договорились, Алекс с Фрэнком вошли в ворота дома – там, во дворе, с разрешения новых хозяев, было установлено два стула. Когда они уселись, Бакли посмотрел на часы.

– Наша прогулка от места убийства заняла всего десять минут, и я не могу сказать, что мы очень торопились.

Фрэнк улыбнулся. За то короткое время, которое Алекс провел с режиссером, он успел установить с ним дружеские отношения, которые были хорошо видны на пленке.

– Вы не поверите, Алекс, но я мог бы сказать вам, сколько это заняло минут, даже не глядя на часы. У меня есть внутренний таймер, который никогда не останавливается, и я действительно могу определять время с точностью в две-три минуты. Это такая бесполезная способность, которую хорошо демонстрировать на вечеринках, но мне почему-то кажется, что вы именно поэтому заговорили о времени.

– Сьюзан Демпси жила в университетском кампусе более чем в восьми милях от того места, где ее убили. А ваш дом всего в десяти минутах оттуда. Или даже в пяти, если кто-то будет бежать из вашего дома в ужасе. А Сьюзан должна была быть в вашем доме именно в тот вечер, когда ее убили. Вы понимаете, почему люди вас подозревают?

– Конечно, понимаю. Если бы я считал, что у полиции нет оснований меня допрашивать, то нанял бы кучу адвокатов и отказался бы сотрудничать со следствием. Но я ведь так не поступил? Спросите у полицейских, которые этим занимались. Они подтвердят вам, что я с ними сотрудничал. Потому что не мог не сотрудничать. Естественно, я был в шоке, когда мне сказали, что нашли тело Сьюзан. И где его нашли. Я подробно рассказал, чем занимался в тот вечер. Они все проверили, и, мне кажется, на этом надо было бы закончить.

– Но на этом ничего не закончилось. Вместо этого ваше имя теперь навсегда связано с «убийством Золушки».

– Иногда мне кажется, что хорошо было бы принять какую-нибудь волшебную сыворотку правды, чтобы люди мне наконец поверили. Но я все понимаю. Молодая, красивая, талантливая женщина была убита, а ее семья так и не узнала имени преступника. Именно поэтому я не ждал, что кто-то почувствует ко мне симпатию. Ведь жертвой была она, а не я.

– Давайте вспомним о том, что вы рассказали полиции.

– Сьюзан должна была появиться у меня в половину восьмого, но не появилась. Ее агент обязан был объяснить ей, что я совершенно не терплю, когда люди, работающие на меня, или с которыми я собираюсь работать в будущем, опаздывают. Если говорить о том, что время – деньги, то для кинематографа это верно на двести процентов. Когда она опаздывала уже на пятнадцать минут, я позвонил Мэдисон, которую выбрал как альтернативную претендентку, и спросил, интересует ли ее эта роль. Наверное, она немедленно бросилась в машину, потому что появилась около половины девятого. А уехала незадолго до полуночи. Я очень хорошо помню, как она еще сказала: «Неужели уже полночь?»

Его версия до последнего слова совпадала с версией Мэдисон.

– И вы заказывали пиццу, – подсказал Алекс.

– Да, пиццу. Заказ был принят в девять двадцать семь, а доставлена она была в девять пятьдесят восемь. Проверьте их записи. Знаете, в пиццерии «Тотино» этот счет за доставку все еще висит на стене, оправленный в рамочку. Хорошо хоть, они догадались замазать мой адрес…

– А как выглядела Мэдисон, когда приехала? – спросил Алекс; этот вопрос они запланировали из-за того, что актриса путалась, была ли больна в тот вечер, когда убили Сьюзан, или нет.

– Как она выглядела? На миллион долларов. Та роль требовала абсолютной красоты, и она хорошо на нее подходила.

Лори улыбнулась и отдала должное Алексу, который сумел сохранить нейтральное выражение лица.

– Судмедэксперт определил, что девушка была убита между семью и одиннадцатью вечера. А приехать к вам она должна была в семь тридцать. Вы с Мэдисон говорите, что последняя приехала в восемь тридцать. Все всегда считали, что вы не могли убить Сьюзан, позвонить Мэдисон, отогнать машину Сьюзан в кампус и вернуться домой к приезду Мейер.

– Верно, я еще не нашел способа передвигаться по Лос-Анджелесу со сверхзвуковой скоростью.

– Наше расследование обнаружило небольшую несостыковку, – заметил Алекс. – Мы узнали, что у Сьюзан были проблемы с машиной, поэтому на прослушивание ее мог кто-то подвезти. А это значит, что вы вполне могли «жестко» пообщаться с ней и вернуться домой к приезду Мэдисон.

– Если бы мне предложили сценарий, в котором подозреваемый назначает встречу с женщиной на семь тридцать, потом звонит ей в общежитие в семь сорок пять, а потом, по каким-то причинам, преследует ее и убивает в парке в районе половины девятого, я бы высмеял сценариста. Алекс, вы один из лучших юристов по уголовным делам в стране. Вы действительно верите в эту чепуху?

Лори увидела, как Фрэнк улыбается. Она знала, как это будет выглядеть на экране. Паркер вел себя нагло, но имел на это право. Если они не разрушат его алиби, то ему нечего предъявить. А пока все факты его алиби подтверждались записями телефонной компании, заявлением Мэдисон, чеком на пиццу…

Но Моран нутром чувствовала, что все эти факты слишком идеальны. Чего же здесь не хватает?

Талия в своем тщательно подобранном белом платье скучала на краю сада, размышляя, зачем она вообще морочилась с выбором одежды.

Когда они встретились с Фрэнком, то он, выпив, иногда просил водителя объехать вокруг этого дома, чтобы вспомнить свою молодость и те непростые времена. Сейчас этот дом мог стоить около двух миллионов и по сравнению с их теперешними домами – а их у них было пять – выглядел шалашом.

С чего ей вообще пришло в голову, что продюсеров «Под подозрением» будет интересовать ее мнение? Когда пресса писала о Фрэнке, максимум, что она сообщала, было то, что известный в прошлом холостяк женат уже больше десяти лет. Но ее имя никогда не упоминалось, не говоря уже о том, что газеты не писали, что она была отличницей в своем классе в университете Индианы, искусной пианисткой и певицей и забросила свою карьеру киноактрисы после того, как влюбилась во Фрэнка.

Хотя в своей карьере Талия ничего и не достигла, но достаточно хорошо знала шоу-бизнес, чтобы понять, что сейчас ее муж проигрывал раунд, отвечая на вопросы Алекса.

Да, сначала он выиграл очко, а может быть, даже и два, указав на смехотворность теории Алекса: как он мог решиться на убийство Сьюзан, убить ее и вернуться домой, и все это в течение одного часа? Но в то же время он звучал почти как те «плохие парни» в низкобюджетных фильмах, которые, издеваясь, произносили: очень жаль, что у вас нет никаких доказательств.

Короче говоря, Паркер смог обратить внимание зрителей на недостаток доказательств своей вины, но не смог предложить доказательств своей невиновности.

Талия смотрела, как съемочная группа убирает камеры в свой потрепанный фургон. Да, большим бюджетом здесь и не пахло. Почему, ну почему Фрэнк согласился на эту съемку? Ему же было так легко сказать, что он слишком занят…

Погрузив оборудование, группа собралась уезжать. Бакли и продюсер, Моран, еще раз благодарили Паркера за участие. Сейчас они отправятся к машине.

Она может пропустить свой шанс. Но как ей переговорить с ними так, чтобы Фрэнк этого не заметил?

Как раз в тот момент, когда Алекс и Лори направились по дорожке к черной «Тойоте Лендкрузер», которая была припаркована снаружи, из-за дома вышел помощник Фрэнка Кларенс. Одной рукой он прикрывал микрофон мобильного телефона.

– Фрэнк, это Митчелл Лэнгли из «Вэраети»[72]. Он пытается дозвониться до вас весь день. Я сказал, что в слухах о том, что Брэдли выходит из проекта, нет ни грана правды, но он хочет услышать это от вас.

Талия услышала, как Фрэнк попрощался и прошел вслед за Кларенсом в дом. Лори и Алекса она догнала в конце тропинки.

– Мой муж слишком осторожен.

Когда тележурналисты обернулись на звук ее голоса, они выглядели так, как будто видели ее впервые. Талия знала, что и в сорок два года она все еще красива – высокие скулы, зеленые кошачьи глаза и копна русых волос.

– Прошу прощения, миссис Паркер, – голос Лори звучал настороженно. – Мы так и не смогли поговорить с вами. А вы можете что-то добавить к рассказу вашего мужа о той ночи?

– Не совсем так. В то время я еще не знала Фрэнка. Но я устала от того, что тень всего этого вечно его преследует. Как я понимаю, ее тело было найдено недалеко от дома, и она была убита в то время, когда должна была находиться там наедине с моим мужем. Несмотря на все это, Фрэнк действительно не понимает, почему его алиби не сняло с него подозрений. В этом отношении мой муж – наивный человек. Естественно, что пока не придумают ничего лучше, он всегда будет под подозрением. Но, хочу вам сказать, вы ошибаетесь, когда связываете убийство с кино.

– Я понимаю ваше разочарование, но…

Талия прервала Лори до того, как та начнет прощаться.

– За несколько часов до убийства между Сьюзан Демпси и ее соседкой по блоку произошла серьезная ссора.

– Вы имеете в виду Мэдисон?

– Нет, другую, третью девушку – Николь. Так, по крайней мере, говорит Мэдисон. Вы знаете, что когда Фрэнк не смог дозвониться до Сьюзан по мобильному, он позвонил ей в общежитие? И вот Мэдисон сказала ему, что у Сьюзан в тот вечер была очень серьезная разборка с их третьей соседкой по комнате и, что, может быть, она опаздывает именно из-за этого.

– Мы впервые слышим о подобном, – сказал Алекс. – А вы в этом уверены?

– Сама я там не была, но знаю точно, что Мэдисон рассказала Фрэнку. Ссора была такой серьезной, что Николь даже бросила чем-то в Сьюзан. А та назвала соседку ненормальной и пригрозила, что вышвырнет ее из общежития – и даже из университета, – если Николь не изменит своего поведения. Двадцать лет назад, когда полиция обкладывала Фрэнка со всех сторон, он нанял детективов, чтобы они все это проверили. Оказалось, Николь неожиданно ушла из университета сразу же после убийства Сьюзан. И ушла она не просто в академический отпуск, а покинула Лос-Анджелес и начала жизнь сначала. Порвала связи со всеми. Вначале она даже использовала фальшивое имя. А потом, когда вышла замуж, поменяла фамилию. Только подумайте: как будто Николь Хантер умерла вместе со Сьюзан Демпси…

– А почему ваш муж никому об этом не рассказывал? – спросила Лори.

– Адвокаты запретили ему, – объяснила Талия, не скрывая своего разочарования. – Они планировали использовать Николь как альтернативную подозреваемую, если бы Фрэнку предъявили обвинение.

Талия увидела, как Лори обернулась к Алексу за помощью.

– Я бы тоже это посоветовал, – сказал мужчина. – Всегда лучше говорить как можно меньше, а карты раскрывать уже на суде, перед присяжными.

– Но суда так и не было, – сказала Талия. – И вот, через двадцать лет, все начинается опять. Наказание по формальным обвинениям – это не единственная форма наказания. Может быть, теперь, когда вы все знаете, то решитесь задать вопрос, который никогда не задавала полиция: что произошло между Сьюзан и ее соседкой по общежитию?

Пока Алекс заводил мотор, Лори пристегнула ремень.

– Очень здорово. Еще не наступил полдень, а мы уже закончили с Фрэнком Паркером.

– А это значит, что нам никуда не нужно торопиться, – повернувшись к ней, улыбнулся Бакли. – Твой отец дома вместе с Грейс и Тимми, так что все они в безопасности. У меня есть предложение. Давай прокатимся по побережью и найдем место, чтобы перекусить, где-нибудь на воде. Не знаю, как у тебя, а у меня в голове полная каша. Как будто после каждой нашей беседы с одним из свидетелей возникает новый подозреваемый.

Лори стала что-то говорить о том, что им надо возвращаться, но потом поняла, что Алекс прав. Им не помешает все обсудить в спокойной обстановке.

А время, проведенное с ним наедине, будет неплохим бонусом к их беседе.

Следующим утром Лори стояла на коленях возле входной двери, застегивая на Тимми джинсовую куртку.

– Мам, а вы с Алексом точно не сможете поехать с нами в зоопарк?

Лори пришло в голову, что Тимми уже называет ее мамой, а не мамочкой. Мальчик быстро растет.

– Прости, милый, но мы это уже обсудили. Нам с Алексом надо работать – так же, как я работала бы в Нью-Йорке; а Калифорния – это просто наш бонус. Но вечером мы увидимся. Папа, – крикнула она, – ты уже готов к поездке?

Она застегнула последнюю пуговицу и посмотрела на часы. Начиналась заключительная сессия, и сегодняшние участники могли появиться в любую минуту. Сначала было интервью с бытовыми знакомыми Сьюзан: Китом Ратнером, Николь Меллинг и Мэдисон Мейер. Завтра они отдельно побеседуют с компьютерщиками – Дуайтом Куком и профессором Ричардом Хэтэуэем.

Лори услышала торопливые шаги на лестнице.

– Прости, прости, – сказал ее отец. – Уже иду. Я получил то письмо из Аламеды, которого ждал, – список регистрационных номеров машин, которые видели вблизи от дома Розмари в день убийства Лидии.

– Папа, – предостерегающе прошептала женщина.

– Да не волнуйся ты о Тимми, он у нас закален, как сталь, правда? – Лео погладил ребенка по волосам.

– Как самая лучшая сталь, – ответил мальчик.

– Когда мы закончим с зоопарком, я, может быть, заеду в местный участок и попрошу помочь проверить некоторые данные. Не возражаешь, Тимми?

– Классно, дед. А к Джерри мы тоже заедем? Я хочу купить в зоопарке мягкую зверушку и отнести к нему в палату, чтобы ему было не скучно, когда он проснется.

Когда они обсуждали, что для Тимми поездка в Калифорнию будет приключением, Лори ожидала совсем другого.

– Не скучайте, ребята, – сказала она. – И, папа, постарайся легче относиться к некоторым вещам, ладно?

Из кухни вышли Алекс и Грейс, чтобы тоже попрощаться. Как только арендованная машина отъехала от дома, ее место занял открытый «Порше». На нем приехал Кит Ратнер. Пока они приветствовали его у дверей, появился черный «Кадиллак Эскалэйд», в котором приехали Розмари, Мэдисон, Николь и ее муж Гэвин.

– А что, Мэдисон тоже живет в гостинице, вместе с другими приезжими? – шепотом спросила Лори у Грейс. – Ведь ее дом в двадцати минутах езды отсюда.

– Только не начинай. Ее агент настоял на гостинице.

Пока Кит, Николь и Мэдисон обменивались вежливыми объятиями и возгласами «так давно не виделись» или «а ты совсем не изменилась», Моран проводила Розмари и Гэвина в дом и устроила их как наблюдателей.

– Нам привозят тонны еды, так что не стесняйтесь. Все накрыто на кухне. Гэвин, я не думала, что вы тоже приедете в Лос-Анджелес.

– Это самое меньшее, что я смог сделать, принимая во внимание то, как Николь нервничает. Вы, вероятно, привыкли к тому, что люди стесняются камеры, но я ее такой никогда не видел.

После того как Талия рассказала им такую «бомбу» об отношениях Николь и Сьюзан, Лори была уверена, что Меллинг нервничает не только из-за камеры.

Так как Джерри все еще был в больнице, Грейс пришлось работать за двоих. Она проводила Кита, Николь и Мэдисон в спальню, где расположились гример и парикмахер. Когда они будут готовы, то пройдут в гостиную, где их уже ждет Алекс.

– Ты готов? – спросила его Лори. Их совместный ланч накануне оказался очень продуктивным. Они до тошноты нарепетировались, но сейчас у Лори появилось ощущение, что Николь здесь все-таки ни при чем.

Как и планировали, Кит уселся на дальнем конце дивана, дальше всего от стула Бакли, поближе села Мэдисон и, наконец, Николь.

– Думаю, что можно начинать, – сказал Алекс. – Предлагаю каждому из вас рассказать, что вы делали в вечер убийства. Кит, вы не хотите начать?

Тот объяснил, что в тот вечер он был в книжном магазине с еще несколькими людьми, которые подтвердили его алиби, а потом признался, что это была встреча «Адвокатов Господа».

– У людей может быть собственное мнение о нашей Церкви, но я никогда не скрывал своих связей с АГ. В то время я только узнавал о Церкви и ее миссии, но после смерти Сьюзан полностью отдал себя служению ей. Я понял, что чувствую себя счастливее, когда помогаю людям с помощью этой Церкви, что я стал менее эгоистичным. Но сейчас не об этом. Тогда я был там – всю ночь.

Алекс кивнул, удовлетворенный.

– Ну а вы, Мэдисон?

– Думаю, что многие из вас, телезрителей, уже знают мою версию, потому что, наверное, это самое известное алиби Фрэнка Паркера.

На Лори произвело впечатление то, как быстро Мэдисон преобразилась перед камерой. Исчезла дива, которая жаждет возврата на большой экран. Спокойным, размеренным тоном ведущей утренних новостей Мэдисон повторила заученные строчки.

– Фрэнк Паркер утверждает, – заметил Алекс, – что вы появились на прослушивании, выглядя «на миллион долларов».

– Хотелось бы так думать. Но роль я получила только по результатам прослушивания.

Алекс кивнул. Пока все шло по плану.

Следующим шел рассказ, который интересовал Лори больше всего. Рассказывала Николь.

– Что я делала в тот вечер? Я никогда об этом не задумывалась. Я всегда буду помнить шестое мая просто как день смерти Сьюзан.

– Я все понимаю, но все-таки когда вашу соседку по общежитию – вашу близкую подругу – убивают, вы не можете не задать себе вопрос: а что, если бы я была рядом? Смогла бы я это предотвратить?

– Именно так, – согласно кивнула Николь.

Бакли всегда так действовал на перекрестном допросе. Сначала он предлагал свидетелям несколько простых истин, с которыми они не могли не согласиться, а потом использовал эти истины, чтобы подталкивать свидетелей в нужном ему направлении.

– Значит, – продолжил Алекс, – вы можете вспомнить, где были в тот день.

– Да, – негромко ответила Николь. – Правду сказать, мне очень стыдно за ту ночь. Тогда я пошла в «О’Мэллиз», наш местный бар. И прилично там набралась. – И, не дожидаясь вопроса, добавила: – Я тогда здорово нервничала из-за экзамена по биологии.

Прошло всего несколько секунд, а Николь уже заняла оборонительную позицию.

– А вы не были слишком расстроены вашей ссорой со Сьюзан, чтобы думать об учебе? – строго спросил Алекс.

Даже под гримом было видно: Николь побелела как полотно.

– Простите?

– Наши исследования показали, что в тот день, незадолго до того, как Сьюзан была убита, вы очень сильно с нею поссорились.

– Сьюзан была моей лучшей подругой. У нас, конечно, бывали стычки, но ничего похожего на «сильную ссору».

– Правда? А вот наш источник утверждает, что ссора была настолько сильна, что вы даже чем-то бросили в подругу… А потом та пообещала вышвырнуть вас из общежития, если вы не поменяете своего поведения.

Запинающаяся Николь дергала за микрофон, пропущенный сквозь петлю на ее блузке, стараясь сорвать его. Сидящая рядом с ней Мэдисон попыталась скрыть улыбку. Она наслаждалась этой сценой.

– Мэдисон, – Алекс перенес свое внимание на нее, – мне кажется, что вам доставляет удовольствие видеть, что Николь попала в трудное положение.

– Я бы не сказала, что испытываю удовольствие, но после всех этих лет под подозрением, как вы это называете, мне кажется, что в том, что лучшая подруга кидалась в Сьюзан вещами, есть некоторая ирония.

– А некоторые могут увидеть иронию в том, – заметил Алекс, – что вы были тем человеком, который слышал эту ссору. Поэтому я хочу спросить вас, Мэдисон, почему вы никогда не рассказывали полиции о том, что слышали?

– Не было причин. Я шла по холлу и услышала эту перепалку. Мне не хотелось ввязываться. Когда дверь открылась, я проскользнула в ванную, чтобы не присутствовать при этой сцене. Сначала убежала Сьюзан, а за нею – Николь. Это произошло около шести часов вечера. Когда я поняла, что участники битвы покинули общежитие, я вернулась в нашу комнату. А потом позвонил Фрэнк, и все остальное вы знаете.

– Вы говорите, что вам не хотелось все время быть под подозрением, но рассказ о ссоре между Николь и Сьюзан мог бы отвлечь от вас внимание. И тем не менее вы никогда и никому не говорили об этой ссоре, – в голосе Алекса звучало удивление.

В комнате повисла тишина. Лори поняла, что всем корпусом наклонилась вперед. Она надеялась, что зрители сделают то же самое.

Когда Мэдисон ничего ему не ответила, Алекс увеличил давление.

– А как вам понравится такая теория, Мэдисон? Привлечение внимания к Николь как к возможной подозреваемой отвлекло бы внимание от Фрэнка. И тогда ваша поддержка алиби Паркера потеряла бы всякую актуальность.

– Я никогда об этом не говорила, потому что мне ни на минуту не приходило в голову, что Николь могла убить Сьюзан.

– И потому, что вам хотелось быть нужной Фрэнку Паркеру. Не так ли, Мэдисон?

Лори почти физически ощущала напряжение, заполнившее комнату. Именно из-за таких моментов они приглашали на съемку всех возможных подозреваемых. Каждый из них был лакмусовой бумажкой для других, потому что было довольно трудно лгать в присутствии людей, которые легко могли эту ложь опровергнуть.

Алекс не прекращал давить на Мэдисон.

– Многие люди задавали себе вопрос, почему Фрэнк Паркер всего через пятнадцать минут после ожидаемого прихода Сьюзан пригласил на прослушивание другую актрису, которая к тому же оказалась соседкой Сьюзан по комнате. Признайтесь, когда в вашей комнате раздался звонок Фрэнка, то он звонил не вам? Ведь Фрэнк звонил Сьюзан, чтобы узнать, что произошло, правда?

– Ну, хорошо, – призналась Мэдисон. – Строго говоря, он не приглашал меня на прослушивание. Но когда я узнала, что Сьюзан не появилась, то поняла, что это мой шанс. Она рассказывала мне, где живет Фрэнк Паркер, поэтому я поехала прямо туда. Мне и в голову не приходило, что в это время Сьюзан подвергается опасности. Когда Фрэнк сказал, что она не появилась, я была уверена, что она где-то оплакивает ссору на плече у Кита.

– Как вы использовали свой шанс на прослушивание, узнав, что Сьюзан не появилась у Фрэнка, – точно так же, узнав об убийстве Сьюзан, вы решили использовать свой шанс стать алиби для него?

– Я была его алиби. Я была у него в доме.

– Но не в половину девятого. Он позвонил в семь сорок пять, спрашивая о вашей соседке, а ехать до него никак не меньше тридцати минут. Вы должны были слишком доверять своим инстинктам, чтобы так быстро украсть ее роль.

– Но я не воровала…

– Какое-то время должно было уйти на то, чтобы вы решили использовать эту возможность, как вы это называете. А для того, чтобы появиться у Фрэнка, выглядящей – цитирую – «на миллион долларов», вам надо было какое-то время посвятить прическе и косметике.

– Нет. Дело в том, что я уже была накрашена.

– Правильно. Во время нашего первичного интервью вы сказали, что были дома, когда раздался звонок, потому что плохо себя чувствовали. Потом вы поправились и сказали, что собирались на вечеринку в «Лямбда Дельта Фи», но потом почувствовали себя плохо.

– Именно так все и произошло.

– На студенческую вечеринку? Неужели? Николь и Кит, вы хорошо знали Мэдисон – скажите, часто ли она появлялась на студенческих вечеринках?

Оба отрицательно замотали головами.

– Никогда, – добавила Николь с нажимом. – Она их ненавидела.

– Боже, – огрызнулась Мэдисон, – может быть, уже достаточно? Хватит говорить об этих мелочах. Хорошо, если вам просто необходимо знать, почему в тот вечер я была дома и готова к выходу, то это было потому, что я ожидала посетителя-джентльмена, так сказать.

– Любовника?

– Нет, так, ничего серьезного, но он мне нравился. Я послала ему записочку, в которой предложила ему забрать меня в общаге в семь тридцать. Я вся причепурилась, ожидая, что он заглотнет наживку, но, по-видимому, я его не интересовала, потому-то в семь сорок пять, когда позвонил Фрэнк, я все еще была в общаге. Тогда я не хотела говорить об этом, но сейчас мне кажется, что в этом не было ничего страшного. Ведь вместо этого я получила роль, которая помогла мне сделать карьеру. Если все суммировать, то я была дома, когда зазвонил телефон – телефонная компания это подтверждает. Я увидела возможность, немедленно отправилась к дому Фрэнка, умолила его прослушать меня и получила роль. Как я уже сказала, у Фрэнка я находилась с половины девятого до полуночи.

– Но вы с Фрэнком всегда утверждали, что это он пригласил вас на прослушивание. К чему эта ложь?

– Белая ложь.

– Возможно, но зачем было вообще говорить неправду? – спросил Алекс.

– Потому что так все выглядело лучше, понятно? В ту ночь Сьюзан так и не появилась дома. Я думала, что она все еще злится на Николь и тусуется где-то в другом месте. А на следующее утро в полной панике позвонила Розмари. Она сказала, что в парке Лорел-Кэньон нашли тело и что полиция думает, что это Сьюзан. Думаю, она надеялась, что мы скажем, дескать, это ошибка и Сьюзан дома.

– Но дома ее не было, – продолжил Алекс. – А вы были в доме у Фрэнка Паркера и знали, насколько близко от парка он живет. Поэтому вы стали его подозревать.

Мэдисон затрясла головой и расплакалась. Сейчас она уже не играла.

– Нет, всё не так. Я была в его доме так, как и сказала. И я знала, что он звонил в общагу в семь сорок пять. Поэтому я точно знала, что он не убийца. Но понимала, что только я могу это доказать.

– И… – поторопил ее Алекс.

– И я поехала к Фрэнку. Я сказала ему, что беспокоиться ему не о чем – что я знаю, что он здесь ни при чем, и прикрою его от полиции.

– Но вы поставили условие? Вы угрожали ему и сказали, что подтвердите его алиби, только если получите роль в «Прекрасной стране».

– Я заслужила эту роль, – только и смогла повторить Мэдисон после долгой паузы.

Если бы это был суд, то Алекс бы сейчас вернулся на свое место. Его работа в отношении Мэдисон была закончена. Женщина была настолько зашорена, что, даже узнав о смерти Сьюзан, все-таки думала в первую очередь о своей роли.

Но это был не зал суда, а Мэдисон была не единственной свидетельницей. Алекс сделал паузу и опять повернулся к Николь.

– Николь, теперь вы видите, что ваша ссора может быть ключом к раскрытию убийства. Сьюзан выбежала из комнаты около шести часов, намереваясь обязательно попасть на прослушивание. Но у нее были проблемы с машиной. Мы абсолютно не знаем, что с ней происходило с того момента и до ее смерти. Из-за чего вы поссорились?

– Теперь я вспоминаю, что мы поцапались, а потом я отправилась в «О’Мэллиз» и начала пить. Это был наш студенческий бар, и я здорово набралась. Так что, уверена, вы можете разыскать людей, которые меня там видели. А что касается повода для ссоры… Совершенно не помню. Наверняка какая-нибудь глупость.

– Кит, все это время вы молчали. Сьюзан рассказала бы вам о ссоре со своей лучшей подругой?

Кит пожал плечами, как будто впервые слышал о трениях между двумя подружками. Его нарочитое безразличие показалось Лори странным.

– Хочу спросить вас всех, – попытался Алекс еще раз, – насколько четко вы понимаете важность этого вопроса? Мы впервые узнали, что Сьюзан вылетела из комнаты в общежитии. Из-за того, что у нее были проблемы с машиной, она не поехала на прослушивание сама. А это значит, что она встретила кого-то, кого полиция никогда не допрашивала. Где нам его искать? Куда она могла пойти?

Было видно, что Мэдисон искренне растеряна, а вот Кит и Николь, как заметила Лори, обменялись странными взглядами.

С того момента, как она впервые встретила Николь, журналистка подозревала, что женщина нарочно скрывает правду о причинах, которые заставили ее уйти из университета. Они еще не нашли разгадку, но одно было совершенно ясно: причина, по которой Николь ушла из университета, была связана со ссорой, и Кит ее прикрывает.

Лео Фэрли откинулся на спинку дивана, чтобы дать отдохнуть глазам. Детектив О’Брайен выполнил свое обещание и прислал ему список номеров машин, которые проезжали мимо Кастл-Кроссинг, поселка, в котором была убита Лидия Левитт. Сегодня по дороге из зоопарка Лео заскочил в Управление полиции Лос-Анджелеса, где ему дали фото владельцев этих машин и познакомили с их досье.

Он сегодня рано закончил обедать, с нетерпением ожидая возможности изучить материалы. Дом был роскошный, но в данный момент Лео не хватало белых досок для объявлений и ламинатной мебели полицейского участка. Документы и фото были слоями разложены на диванных подушках, стеклянном кофейном столике и роскошном ковре.

Через два часа Лео успел изучить каждый клочок бумаги дважды. Он надеялся, что что-то сразу бросится ему в глаза – например, имя, связанное с делом Сьюзан Демпси, которое могло бы связать убийство соседки Розмари с убийством ее дочери двадцатью годами раньше. Ему нужны были доказательства того, что нападения на соседку Розмари и на Джерри были связаны с решением Лори использовать «убийство Золушки» для своей очередной программы.

Но ничего в глаза ему не бросилось.

– Дедушка, ты уже что-то нашел? – влетел к нему в комнату Тимми.

– Осторожнее, – предупредил Лео, когда мальчик споткнулся о стопку распечаток по пути к месту на диване рядом с ним. – Я знаю, что тебе все это кажется полным беспорядком, но у меня здесь есть своя система.

– Прости, дедушка. – Тимми нагнулся и стал ровнять стопку, о которую споткнулся. – А что это такое?

– Это фото водителей, которые проезжали мимо Кастл-Кроссинг в интересующий меня день, но которые раньше жили в Лос-Анджелесе.

– А интересует тебя определенный день, потому что тогда была убита соседка миссис Демпси…

Лео бросил взгляд в сторону кухни, где остальные заканчивали свой обед. Лори не любила, когда он так открыто обсуждал с Тимми разные преступления, но мальчик был свидетелем убийства своего отца и прожил несколько лет под угрозой убийцы вернуться и за ним. По мнению Лео, было неудивительно, что у него было естественное любопытство к разного рода преступлениям.

– Да, именно это нас интересует. И если человек, убивший Лидию, имеет какое-то отношение к истории, над которой сейчас работает твоя мать…

– То он мог жить здесь, когда Сьюзан училась в университете, – закончил за него фразу мальчуган, рассматривая фото водителей.

– Вот именно, – согласился Лео. – Знаешь, Тимми, я не знаю, кем ты будешь, когда вырастешь, но знаю одно – ты можешь стать гораздо лучшим копом, чем был я.

– А этого я знаю. – Тимми неожиданно прекратил перебирать фото и вынул из пачки одно.

– Тимми, сейчас мы не играем в «Полицейские и воры». Мне надо работать.

– Нет, я по правде. Я видел его в ресторане в Сан-Франциско, в том, где громадные тефтели и фотографии знаменитостей на стенах.

– У «Мамы Торини»?

– Да. Этот человек там был. Он сидел у бара, совсем рядом с нашим столиком. И очень быстро отвернулся, когда я на него посмотрел.

Лео взял фото у мальчика. Согласно правам, мужчину звали Стив Роман. Согласно отделу регистрации транспорта, два года назад он поменял адрес, а до этого долгое время жил в Лос-Анджелесе.

– Ты в этом уверен, Тимми?

– Да. У него здоровые мускулы и очень бледная кожа. И голова у него выбрита. Не лысая, а выбритая, как будто у него, как ты говоришь, трехдневная щетина. Я еще подумал: смешно, что этот дядя бреет голову, когда остальные взрослые все время жалуются, что их волосы выпадают. А тут еще появился бармен, с длинными темными волосами, забранными в хвостик, как будто он тоже прятал свои волосы…

– Ты уверен, Тимми?

Но Лео видел, что внук уверен. Так же, как Лео верил в закаленность мальчика, так он верил и в способность мальчика постоянно мониторить лица людей, которые появлялись вблизи него.

Фэрли не сомневался, что Тимми видел Стива Романа. Однако ему хотелось чего-то большего, чтобы можно было наверняка связать Романа с происшедшим.

– Окажи мне услугу, сынок, принеси свой айпэд из кухни.

– Мы сейчас играем? – спросил ребенок через пару минут, вернувшись с гаджетом.

– Пока еще нет, – Лео открыл браузер, набрал в строке поиска «Стив Роман» и нажал ввод.

Он увидел сайты риелтора из Бостона, инвестора из Нью-Йорка, автора книг о ливневых лесах. Затем перешел на следующую страницу.

– Посмотри, дедушка, – палец мальчика уткнулся в экран. – Кликни вот сюда. Разве мамочка и Алекс не говорили об этом только сегодня?

По названию сайта Лео Фэрли сразу же понял, что нашел нужного ему Стива Романа. Теперь у него была связь между убийством Лидии Левитт и шоу «Под подозрением».

– Лори, – позвал он, – думаю, тебе стоит на это посмотреть.

– Алекс, это было просто восхитительно. – В кухне все еще стоял запах красного вина и грибов, а Лори наполняла чугунный горшок мыльной водой, чтобы тот отмок за ночь.

– Я передам эти слова Рамону – ведь именно он научил меня всему, что я знаю про coq au vin[73].

Идея отослать сегодня кейтеринговую компанию и приготовить домашний обед в этой роскошной кухне принадлежала Алексу.

– Пятизвездочный обед, – сказала Лори. – А утром появятся маленькие эльфы, которые уберут всю эту грязную посуду… Боюсь, что я могу к этому привыкнуть.

Она как раз закончила вытирать последнюю тарелку, когда из гостиной донесся голос ее отца:

– Лори!

Ей показалось или он правда чем-то взволнован?

– Ты должна это увидеть!

Моран бросила полотенце и побежала в гостиную. Ее отец и сын сидели на софе.

– У нас кое-что есть, Лори. Надо сказать, что связь углядел Тимми.

Мальчик вскочил и показал ей распечатку водительских прав.

– Я сразу же узнал этого человека, мамочка. Его зовут Стив Роман. Его машину сфотографировали прямо недалеко от дома миссис Демпси в тот день, когда у нее во дворе была убита Лидия Левитт.

Лори не могла поверить, что ее девятилетний сын может таким деловым тоном говорить об убийстве.

– А еще я видел его рядом с нами в ресторане в Сан-Франциско, у «Мамы»…

Он взглянул на деда, пытаясь вспомнить название.

– У «Мамы Торини», – подсказал Лео. – Тимми достаточно хорошо его рассмотрел, чтобы узнать по фотографии. Этого человека зовут Стив Роман. Он живет в Сан-Франциско, куда переехал два года назад. До этого он долгие годы жил в Лос-Анджелесе. А теперь посмотри сюда.

Ее отец протянул ей айпэд. Лори не хотела смотреть. Ей не хотелось верить, что Тимми сидел рядом с человеком, замешанным в убийстве Лидии Левитт. Она не хотела верить, что смерть этой женщины была связана с ее решением возобновить расследование «убийства Золушки».

Лори увидела имя Стив Роман, которое несколько раз повторялось на экране. Страница принадлежала «Адвокатам Господа». Некто по имени Стив Роман был частым посетителем форума общины.

Журналистка убрала пачку документов с кресла и села, пытаясь усвоить новую информацию.

Член Церкви, к которой принадлежал Кит Ратнер, следил за ними в Сан-Франциско и был замечен рядом с местом, где убили соседку Розмари. Это не может быть простым совпадением.

На секунду она вспомнила сегодняшнее окончание съемок. Когда Алекс стал прессовать Николь по поводу ее ссоры со Сьюзан, ей показалось, что Кит знает гораздо больше, чем рассказывает. Эта ссора тоже имеет какое-то отношение к АГ?

Лори встала и отвела сына на кухню.

– Грейс, ты присмотришь за Тимми? Мне надо задать несколько вопросов Николь.

Когда Лори постучала в дверь гостиничного номера, рядом с нею стоял Алекс. Мужчины настояли, чтобы она не выходила из дома в одиночку. В конце концов было решено, что Лео останется в доме с Тимми и Грейс, а Алекс поедет с Лори в гостиницу.

Дверь открыл муж Николь, Гэвин.

– Привет, Лори! Уже девять. Мы с вами договаривались?

– Нам надо поговорить с Николь.

– Надеюсь, что это что-то важное. Моя жена уже легла.

Сделав шаг в сторону, он позволил им войти. Лори удивилась, когда увидела перед собой большую гостиную с примыкающей к ней отдельной столовой. Было ясно, что Гэвин заплатил свои собственные деньги, чтобы улучшить простой номер, который «Под подозрением» предоставило всем участникам.

– Ей ничего не угрожает, правда? – спросил Гэвин. – Она так нервничает с того самого момента, как Розмари позвонила ей в первый раз…

Лори услышала, как Алекс откашлялся. Так он напоминал ей, что она должна отойти от своей практики успокаивать своих свидетелей.

– Дело в том, что да. Она подвергается реальной угрозе, Гэвин.

– Невозможно, – резко ответил мужчина. – Николь, выйди, пожалуйста, к нам.

Когда женщина вышла из спальни, оказалось, что она уже переоделась в пижаму, поверх которой накинула халат.

– Простите, но я уже ложилась.

Хотя сожаления в ее голосе не слышалось.

– Они говорят, что тебе угрожает опасность.

– Я сказала, что вам может угрожать опасность, – подчеркнула Лори. – Вы когда-нибудь видели этого человека? – Она протянула ей распечатку с фото Стива Романа, внимательно следя за ее реакцией.

– Кажется, нет, – лицо Николь совсем не изменилось.

– Его зовут Стив Роман. Мы считаем, что это он убил соседку Розмари, Лидию Левитт.

– А откуда я могу знать этого грабителя?

– Мы считаем, что Лидия помешала этому человеку шпионить за домом Розмари, но он не грабитель. Он пытался собирать информацию о людях, которые участвуют в нашем шоу. Более того, за несколько дней до убийства Роман следил за моей семьей в Сан-Франциско. Вполне возможно, что и за вами. И он может оказаться тем человеком, который напал на моего сотрудника Джерри.

– Боюсь, что не понимаю вашей логики, – ответила Николь.

– Уже много лет Стив Роман является адептом «Адвокатов Господа».

Лори была готова рассказать женщине о связи АГ с Китом Ратнером и о том, что, по ее теории, Ратнер послал одного из своих церковных братьев, Стива Романа, чтобы тот саботировал съемки и остановил производство. Но выражение на лице Николь подсказало Лори, что женщина уже что-то знает о секте.

– Сегодня, во время съемок, вы сказали, что не помните, из-за чего поссорились со Сьюзан. А когда мы беседовали с вами в первый раз, вы очень туманно говорили о причинах, которые заставили вас уехать из Лос-Анджелеса. Это имеет какое-то отношение к секте, да?

– Я… я ничего об этом не знаю.

Алекс протянул Лори папку, которую они приготовили перед выездом. Журналистка достала из папки первое фото – на нем была изображена девятнадцатилетняя Сьюзан, улыбающаяся в объектив камеры. Затем быстро протянула Николь второе фото – на этот раз Лидии Левитт.

– Эти две женщины умерли. Сейчас мы не говорим о ваших личных тайнах, которые вы не хотите рассказать, – сказала она. – Но людей убивают. Мой друг, Джерри, сейчас в больнице. И все это как-то связано с «Адвокатами Господа».

Гэвин обнял жену за плечи, как будто хотел защитить ее.

– Николь, если ты что-то знаешь…

– Я никогда не хотела скрывать что-то от тебя, Гэвин. Я просто пыталась защитить себя. Защитить нас. – Она взяла мужа за руку и прямо посмотрела на Лори. – Я все вам расскажу. Чтобы помочь. Но никаких камер.

Лори согласно кивнула. В настоящий момент правда была важнее любого шоу.

Дуайт осторожно вышел с мостика на палубу своей яхты. Длиной в сорок два фута, она отлично подходила для коротких путешествий. Он немедленно почувствовал расслабление во всем теле, раскачиваясь вместе с палубой на волнах. Негромкий плеск волн за бортом напоминал колыбельную. Как только появится его партнер, Кук пойдет на Шоуз Коув, чтобы понырять в темноте. Больше всего на свете он любил одиночество ночных погружений.

Но он не сможет полностью насладиться дайвингом, пока не закончит одного дела.

Дуайт вернулся в каюту, достал из рюкзака компьютер, открыл его и перешел на съемки камер наблюдения в доме в Бель-Эйр. Два дня назад он решил ничего не сообщать в полицию о нападении на Джерри. Кук продолжал надеяться, что постоянное наблюдение позволит ему узнать что-то новое об убийстве Сьюзан и, возможно, о нападении на Джерри.

Он быстро промотал запись, задерживаясь только на эпизодах, которые были ему интересны. Дойдя до конца записи, вернулся к эпизоду, который заинтересовал его больше всего, – к совместному интервью Мэдисон Мейер, Николь Хантер и Кита Ратнера.

Алекс Бакли поймал Мэдисон на нескольких несовпадениях, но они были не слишком важны. Она все еще подтверждала алиби Фрэнка Паркера. А вот то, что Сьюзан поссорилась с Николь, было для Дуайта настоящим открытием.

Он знал, как много Сьюзан ожидала от прослушивания. Она никогда бы не пропустила его по своей воле.

Компьютерщик опять перемотал запись и просматривал последний вопрос Алекса снова и снова: «Куда бы она могла пойти?»

Закрыв глаза, Кук вспомнил Сьюзан в ту ночь, когда он решил, что действительно любит ее. Они так поздно задержались в лаборатории, что поняли, что до восхода солнца остался всего час. Тогда Дуайт и Сьюзан решили поехать к обсерватории Гриффит, откуда, как говорили, восход выглядел красивее всего. Они сидели на траве, окруженные темнотой, и Сьюзан заполняла паузу своими рассказами о том, как девочки могут относиться друг к другу. И что театральное отделение было полно актрис, у которых таланта было не больше, чем у нее, зато амбиции зашкаливали. И о том, что половина ее подруг ставила своих парней на первое место. И как, даже с Китом, она постоянно ощущала, что должна бороться за его доверие. Сьюзан сказала, что только в одном месте может чувствовать себя самой собой.

Куда бы она могла пойти?

Кук был уверен, что знает.

Он открыл календарь за 1994 год, чтобы освежить память. К 6 мая прошли уже недели с того дня, когда Хэтэуэй поймал его за попыткой взломать компьютерную сеть университета. Дуайт это хорошо помнил, потому что в тот год считал дни до окончания семестра. Он собирался на каникулах отправиться в Ла-Йоллу, чтобы понырять.

Все это время Кук пытался не обращать внимания на связь даты смерти Сьюзан с другим событием, которое полностью изменило его жизнь.

Он опять закрыл глаза и вспомнил, как Сьюзан волновалась перед прослушиванием у Паркера. Она всегда говорила, что, чтобы лучше показать характер своей героини, ей необходимо расслабиться и сосредоточиться перед выступлением. Если она выбежала из общаги, после ссоры с Николь, около шести, у нее оставалось еще 45 минут, чтобы успокоиться. И если ей нужно было для этого место, то Дуайт знал, куда бы она могла пойти. И он точно знал, что она могла услышать, появившись там.

Ему стало жарко. Он встал и стал мерить шагами каюту. Ему с трудом удавалось контролировать дыхание. Теперь ему самому было необходимо место, где бы он смог успокоиться. Ему была необходима глубина.

Но тем не менее Дуайт хотел завершить свои выводы. Его план сработал: он, наконец, понял, что знает убийцу Сьюзан.

Он набрал телефон тележурналистки.

«Вы позвонили Лори Моран…» – произнес автоответчик.

– Перезвоните мне как можно скорее, – сказал Дуайт после сигнала. – Мне надо с вами переговорить.

Он был так сосредоточен на телефоне, что не услышал шаги на палубе.

Гэвин, продолжая держать Николь за руку, подвел ее к дивану.

– Я с тобой, – прошептал он, – всегда. Что бы ни случилось. Если ты чего-то боишься, то я защищу тебя.

Николь быстро заговорила, не отводя взгляда от какой-то точки на дальней стене:

– Мы поссорились со Сьюзан из-за «Адвокатов Господа». Я была прихожанкой Церкви, а Сьюзан этого не одобряла. Она говорила, что они все мошенники и пользуются религией, чтобы вытягивать у людей последние деньги. Она говорила, что мне промывают мозги. Но она не знала, что у меня были… были отношения с Мартином Коллинзом. Я считала его самым возвышенным и благородным человеком на свете. Я думала, что влюблена в него, потому что была очень молода и очень впечатлительна.

Ее речь была прервана зазвонившим телефоном Лори. Найдя его в сумочке, та посмотрела на экран. Это был Дуайт. Она не хотела прерывать Николь, поэтому отклонила звонок.

– Если Сьюзан ничего не знала о ваших отношениях, – спросила Лори, – то тогда о чем вы спорили?

– О парне Сьюзан, о Ките. Я пригласила его на встречу новообращенных. Сьюзан пришла в ярость и сказала, что я хочу и его обратить в свою веру. Ссора действительно была очень серьезной, как и сказал сегодня Алекс. Даже еще серьезнее. Мне показалось, что на меня нападают, и, защищаясь, я бросила в нее книгу. Тогда я не могла себе представить, что это наша последняя с ней встреча… – Николь опустила голову на руки.

– Вы понимаете, Николь, что кто-то может не поверить вашему рассказу? Если Сьюзан грозилась, что выбросит вас из общежития…

– Она бы никогда этого не сделала. Ссора действительно была отвратительная, но, честно, мне кажется, что она набросилась на меня только потому, что сошлось все сразу – прослушивание, агент, которому пришлось уехать в Аризону из-за сердечного приступа у его матери, спешка и то, что она никак не могла найти свою счастливую цепочку. А тут вошла я, и она спустила на меня всех собак из-за Кита и АГ. Я думаю, что это просто было последней каплей. Мы бы потом помирились. И уж точно я никогда не причинила бы ей зла.

Что-то в этом рассказе не полностью удовлетворило Лори.

– Вы говорите, что закатились в «O’Мэллиз» и здорово напились. Если это был не полный разрыв, то почему вы так расстроились?

– После того как Сьюзан убежала, я пошла к Мартину, чтобы поделиться с ним. Ведь как только я оказывалась рядом с ним, все мои проблемы как бы испарялись. – Николь шепнула Гэвину: «Мне так жаль, что я не рассказала раньше, прости меня», – прежде чем продолжила: – Когда я появилась у него, в окнах был свет, а машина стояла перед домом. Он не ответил на мой стук, и я просто вошла, думая, что он его не услышал. Когда я вошла в его спальню…

Ее голос прервался, и она задрожала. Гэвин крепче прижал ее к себе и сказал, что все будет хорошо и что «эти тайны убивают тебя, Николь».

– Когда я вошла в его спальню, там была маленькая девочка. Боже, ей было не больше десяти. И они были… в постели. Я стремглав выбежала из дома, но он догнал меня. И сказал, что убьет, если я хоть слово скажу о том, что видела. И не только меня. Девочку тоже. Он пригрозил, что убьет всех, кого я люблю, – моих родителей, друзей. Сказал, что найдет меня и через сорок лет, чтобы убить моих детей и внуков. И я видела, что он это сделает. Думаю, что он убил бы меня на месте, если бы этот ребенок не был свидетелем.

– И вы никогда ничего никому не говорили? – спросила Лори.

Николь отрицательно покачала головой, не отрывая глаз от своих рук и продолжая всхлипывать.

– Вы не представляете, каково жить с этим чувством вины. Каждый раз, когда я видела его по телевизору, меня тошнило, потому что я сразу начинала думать, скольких еще он сделал своими жертвами. Я много раз хотела рассказать об этом Гэвину, но мне было стыдно. И я боялась за нас обоих. Мартин – могущественный человек. В самом крайнем случае все его прихожане подтвердили бы, что я сумасшедшая. Я ни на минуту не сомневаюсь, что он способен выполнить свои угрозы. Именно поэтому я всегда боялась заводить детей, Гэвин. Я не хотела прожить жизнь, с ужасом ожидая, когда Мартин придет за ними.

Лори знала, что значит бояться, что кто-то хочет причинить вред твоему ребенку.

– Как вы думаете, Мартин имеет какое-то отношение к смерти Сьюзан? – спросила она.

– Я уверена, что он способен на убийство, – ответила Николь, – но к Сьюзан у него ничего не было, и в тот вечер он был дома, я сама это видела.

– Но когда Мартин узнал, что вы собираетесь принять участие в шоу, – предположила Лори, – он заволновался, что вы сможете слишком много рассказать о прошлом.

– Да, это в его стиле… – Николь отерла слезу. – Он человек недалекий и страдает манией преследования. Именно поэтому я и пряталась все эти годы. Я на телевидении и рассказываю о своих днях в университете? Да у него должно было снести крышу, когда он узнал об этом. Этот человек на фото, возможно, один из его приспешников, которого Мартин послал, чтобы закрыть ваше шоу.

Лори было трудно усвоить всю эту новую информацию. Она всегда была уверена, что, найдя человека, убившего Лидию и напавшего на Джерри, они найдут и убийцу Сьюзан. И что-то не давало Лори покоя в описании ссоры Николь со Сьюзан.

Все это время Алекс сидел молча, позволяя Николь отвечать на вопросы Лори. Теперь он заговорил:

– Давайте вернемся к Киту Ратнеру. Мы знаем, что он все еще активный член секты. И он знал, кто еще будет принимать участие в шоу. Возможно, что это именно он рассказал Мартину, что вы, Николь, собираетесь в нем участвовать. После этого Мартин мог приказать Стиву Роману следить за вами, что и привело его в поселок, в котором живет Розмари. Вы ведь с нею встречались?

– Да, – взволнованно ответила Николь, – именно так. Розмари была у меня за день до убийства Лидии. Он мог проследить за ней от моего дома.

– Если мы хотим найти на Мартина хоть что-то, то действовать надо через Кита Ратнера, – решила Лори.

Дуайт Кук и Ричард Хэтэуэй должны были сниматься утром, но их эпизоды будут совсем короткими. Лори достала телефон. Не обращая внимание на новые голосовые сообщения, она придумала письмо Ратнеру, вслух повторяя его во время печати.

Спасибо за ваше сегодняшнее участие. Мне очень неудобно, но из-за технической неполадки мы потеряли часть материала. Вы не могли бы пересняться в том эпизоде, где вы рассказываете о вашем алиби в книжном магазине? Обещаю, мы сделаем это очень быстро. Лори.

Она нажала кнопку «отправить» и с облегчением вздохнула, получив немедленный ответ.

Без проблем. Когда приехать?

Отлично, благодарю. Не забудьте надеть ту же рубашку.

– Добавь смайлик для полноты картины, – посоветовал Алекс, который читал через ее плечо.

– Теперь он наш, – сказала Моран.

– Надо, чтобы Лео сообщил полиции о том, что мы накопали, – заметил Алекс. – Николь, то, что вы рассказали, останется между нами – по крайней мере сейчас. Если полиция согласится, они смогут записать беседу с Китом Ратнером, прикинувшись членами нашей съемочной группы.

– Может быть, Розмари все-таки была права насчет Кита, – сказала Лори. – Он вполне мог послать одного из своих церковных братьев прикрыть наше производство.

– Вы, конечно, профессионалы, – вмешалась Николь, – но если это как-то связано с АГ, то я бы не делала ставку на Кита Ратнера. По-настоящему опасен только Мартин Коллинз. Если этот Стив Роман работает на Мартина, то ради него он будет готов на все. Поверьте мне, я это знаю.

По дороге к машине Лори вспоминала рассказ Николь о том, как Сьюзан судорожно искала свою счастливую цепочку, волновалась перед прослушиванием и спустила всех собак на Николь из-за того, что та ввела в Церковь Кита Ратнера. Что-то в этом рассказе беспокоило Моран.

Новый сигнал голосовой почты прервал ее мысли. Это был Дуайт Кук. «Позвоните мне как можно быстрее. Мне надо с вами поговорить». Дуайту придется подождать до утра. Сейчас им надо найти в Управлении полиции Лос-Анджелеса детектива, который согласится помочь загнать Кита в угол.

На следующее утро Лори стояла в дверях дома в Бель-Эйр и следила за машинами. На ее часах было 9.58 утра. Дуайт Кук и Ричард Хэтэуэй должны были появиться в 10.00, поэтому журналистка пригласила Кита на 11.30. Она решила, что Ратнер будет чувствовать себя увереннее, если увидит, что он не единственный свидетель в доме.

Лори бросила взгляд внутрь дома. Детектив Шон Рейли смешался со съемочной группой – на нем были джинсы, бейсболка и черная майка с надписью «Под подозрением», которой его снабдила Моран. Детектив был молод – ему было около тридцати, – и единственные морщинки на его лице были теми, которые всегда появляются на лицах серьезно относящихся к своему заданию полицейских.

Потребовались длительные ночные переговоры, чтобы объяснить ему связь между Лидией Левитт, Стивом Романом, «Адвокатами Господа», шоу «Под подозрением» и Джерри, но в конце концов Рейли согласился приехать и послушать то, что скажет обо всем этом Кит Ратнер.

Николь Меллинг тоже ждала в доме. Лори надеялась, что когда придет время, все части этой головоломки встанут на свои места.

Кроссовер «Лексус» подъехал к дому в 10.02. За рулем сидел Хэтэуэй. Больше в машине никого не было.

– Я думала, вы приедете вместе с Дуайтом, – сказала Лори, когда он вышел из машины.

– Я живу на озере Толука, – сказал профессор, и, увидев, что ей это ни о чем не говорит, добавил: – Это в Бербанке. Отличное место. Частное озеро. Один из лучших гольф-клубов в штате. А Дуайт все еще использует свою студенческую берлогу в Уэствуде. Вы что, думаете, что он чисто из благотворительности предоставил вам этот дом для съемок? Не волнуйтесь, ему было куда пойти.

– Мы все очень быстро отснимем. Просто скажите несколько слов о технических интересах Сьюзан. Ее отец был успешным специалистом в области защиты прав на интеллектуальную собственность, и они с дочерью с восторгом следили за развитием компьютерных технологий. Вы сможете рассказать об этом лучше, чем наши остальные свидетели.

К тому моменту, когда Хэтэуэя загримировали, Дуайт все еще не появился. В 10.20 Лори еще раз послушала, как профессор наговаривает на его голосовую почту: мол, парень, Лори и я, мы оба тебе обзвонились; надеюсь, что ты уже едешь.

– Ничего не понимаю, – он убрал телефон в карман своего спортивного пиджака. – Обычно Дуайт очень пунктуален.

Лори грызла себя за то, что не перезвонила Дуайту как можно скорее вчера вечером. Ей казалось, что он звонил, чтобы отказаться.

– Может быть, его так напугала мысль о камерах? – предположила она.

– Может быть, – пожал плечами Хэтэуэй. – Хотя он так хотел помочь вашему шоу…

Моран знала, что с Дуайтом и профессором надо закончить до того, как появится Кит. Иначе тот может потерять терпение и уехать.

Наконец она приняла решение снимать одного профессора. Хэтэуэй должен быть телегеничен – свой академический опыт он заработал в возрасте тридцати лет, а потом оставил кафедру, чтобы помочь своему протеже основать компанию. Если ей удастся доснять Дуайта позже, то Алекс сможет поговорить с ним отдельно. Гораздо важнее сейчас было не нарушить планов с Китом Ратнером.

Как она и предполагала, Ричард Хэтэуэй вел себя перед камерой очень естественно.

– В университете у меня было много талантливых учеников, – рассказал он Алексу, – но Сьюзан была одной из лучших. Когда она умерла, люди очень много говорили о ее многообещающей карьере актрисы, а я, например, всегда верил, что она станет звездой в компьютерном мире. Она могла бы стать вторым Дуайтом Куком. Это такая трагедия…

Его приятное лицо нахмурилось, а голос резонировал, как голос человека, который когда-то был университетским профессором. Шаг за шагом, направляемый вопросами Алекса, он описал свои действия в ночь убийства девушки.

– Я помню, что был в абсолютном шоке, когда узнал в воскресенье, что нашли ее тело. Дуайту тогда было всего девятнадцать – он был еще сущим ребенком, но с умом гения. Было невозможно не заметить его отношения к Сьюзан. Когда они были в лаборатории вдвоем, его глаза сияли и улыбка не сходила с его губ. Услышав эти ужасные новости, он примчался ко мне домой и рыдал у меня на плече.

– А вы не знаете, случайно, где в тот вечер был сам Кук? – негромко спросил Алекс.

– Как ни странно, со мною. Дуайт писал программу для своего проекта, и я знал, что он хочет обсудить ее со мной. У меня в тот вечер не было никаких планов, и я позвонил ему, предложив встретиться и съесть по бургеру.

– А во сколько это было? – поинтересовался Алекс.

– Позвонил я около семи. И вскоре после этого мы встретились в «Гамбургер Хэйвен».

– Еще один вопрос, – добавил Алекс. – Я плохо бы выполнил свою работу, если бы не выяснил, что вы были очень популярны среди женской половины студентов университета и у вас была репутация донжуана…

– Ах, ну да, – рассмеялся Хэтэуэй. – Самый «сногсшибательный профессор» университета, если верить местной газете. Уверяю вас, что все это слухи и полная ерунда. Думаю, что такие разговоры неизбежны, если вы профессор, молоды и одиноки.

– Значит, все, кто думает, что у вас был не только профессиональный интерес к Сьюзан…

– Глубоко ошибаются. Не говоря уже о том, что Сьюзан – и это было хорошо видно – была влюблена в своего парня. И у меня разрывалось сердце, когда я наблюдал за безнадежно влюбленным в нее Дуайтом.

Хэтэуэй выступил просто идеально, добавив в рассказ ту необходимую долю личного отношения, о которой мечтала Лори. Дуайт Кук мог быть лицом «Системы», но Хэтэуэй смотрелся на пленке в тысячу раз лучше, чем он.

Не успела Лори произнести «снято», как раздалось негромкое рычание двигателя спортивной машины, после чего послышался звук захлопнувшейся двери. Прибыл Кит Ратнер. Теперь Хэтэуэя можно было отпустить домой. Отличное планирование.

Моран посадила Кита на то же место на диване, где он сидел вчера, одетый в ту же рубашку.

– Еще раз прошу прощения, – извинилась она. – Мы потеряли ту часть интервью, в которой вы рассказываете о том, что делали в тот вечер, когда была убита Сьюзан. Если бы вы повторили это, мы бы сняли ваш крупный план. И все будет выглядеть так, как будто вы сидите рядом с Мэдисон и Николь.

– Ну конечно. Никаких проблем.

Лори еще раз проверила, находится ли детектив Рейли среди операторов, а потом подала сигнал к началу съемок.

Алекс начал с той же фразы, которую произнес вчера утром:

– Думаю, что можно начинать. Предлагаю каждому рассказать, что он делал в вечер убийства. Кит, вы не хотите начать?

Кит повторил историю, которую за эти годы рассказывал несчетное число раз: он был в книжном магазине, со своими братьями из АГ.

– Кстати, об «Адвокатах Господа», – прервал его Алекс. – Вы, случайно, не знаете этого человека? – И он положил на столик перед Китом фотографию Стива Романа.

Кит недоуменно взглянул сначала на Лори, а потом на Алекса и взял фото в руки.

– Я никогда раньше его не видел.

– Он член вашей секты и, по нашему мнению, поставил себе целью прекратить наши съемки – даже используя физическую силу, если это будет необходимо.

Кит дотронулся до микрофона, прикрепленного к вороту его рубашки. Они предполагали, что он может захотеть уйти, как только поймет, что они отклонились от разговора, который произошел накануне, однако уже то, что они смогли выманить его на съемку, было здорово. Полиция тоже была здесь. Его просто надо было заставить сказать нечто, что позволило бы Рейли задержать его.

– Кит, – сказала Лори, – это очень важно. Вы не все знаете про свою Церковь.

Неожиданно взгляд Кита оторвался от Лори. Продюсер повернулась и увидела, что в комнату вошла Николь. Женщина была в ужасе от того, что с ней может сделать Мартин, но Лори, Алекс и Гэвин смогли накануне вечером уговорить ее появиться в доме и побыть в соседней комнате на тот случай, если она захочет посмотреть в глаза Киту.

– Я рассказала им о нашей ссоре со Сьюзан, – сказала Николь. – Они знают, что это я познакомила тебя с Мартином и АГ. Ты знаешь, что я ушла из Церкви и уехала из Лос-Анджелеса. Вот только не знаешь почему.

– Потому что Сьюзан убили, а она была твоей лучшей подругой.

Лори заметила, что, когда Николь присела на диван рядом с Китом, детектив Рейли сделала шаг вперед. Слушал он очень внимательно.

– Нет, не поэтому. Кит, его преподобие Мартин Коллинз не тот человек, за которого себя выдает.

Кит Ратнер не мог поверить тому, что говорила Николь. Сначала она рассказала, что состояла с Коллинзом в связи, а теперь выкладывала, что он развращал маленькую девочку?

– Николь, это страшные обвинения. Неудивительно, что Мартин так беспокоился о твоем участии в этом шоу.

– Я все видела своими собственными глазами, Кит. И ты бы никогда не называл его добрым человеком, если б услышал все его угрозы в мой адрес. Ты должен попытаться увидеть правду. Посмотри, как он живет. Собираемые деньги не идут на добрые дела. Они застревают у него в карманах. А вспомни о тех семьях, которым он решает помочь – всегда уязвимые родители и юные дочери… Я тоже не видела этой схемы до той самой ночи. Но я ничего не могла доказать. Кто знает, сколько человек стало его жертвами? Ты можешь помочь, ведь ты принадлежишь к его внутреннему кругу.

Кит закрыл лицо руками – все это походило на безумие.

– Я не видел тебя целых двадцать лет, Николь. Почему я должен тебе верить?

– А ты вспомни, как Мартин отнесся к твоему участию в шоу. Хотел ли он, чтобы ты упоминал о АГ?

– Ты ошибаешься. Сначала я вообще не хотел участвовать. Это Мартин заставил меня принять приглашение…

Не успел Кит закончить этой фразы, как сам засомневался. Он вспомнил, как впервые упомянул о «Под подозрением» в разговоре с Мартином. Кит совсем не хотел в нем участвовать. Он совсем не хотел, чтобы его имя еще раз полоскали в грязи. А Мартин практически заставил его, потому что хотел знать, что будет делать Николь. Его точными словами были: «Я сам буду беспокоиться о своих врагах».

Но развращение малолетних… Неужели Кит отдал всю свою сознательную жизнь церкви, во главе которой стоял человек с такими мерзкими инстинктами? В это невозможно было поверить.

Он прочистил горло, как будто это могло помочь ему думать.

– И что же вы, ребята, от меня хотите?

Оператор в бейсболке тут же предъявил ему свой жетон. Да когда же уже закончатся эти сюрпризы?

– Мистер Ратнер, я сотрудник Управления полиции Лос-Анджелеса, детектив Шон Рейли. Буду с вами откровенен. У меня есть воспоминания миссис Меллинг двадцатилетней давности, не подтвержденные никакими фактами. У меня нет имени девочки, которую она видела с вашим проповедником. Это и близко не лежит к тому, что нам необходимо для предъявления обвинения. Но, думаю, вы согласитесь со мною, что добропорядочный гражданин не может пройти мимо всего этого. По закону штата Калифорния полиция имеет право на запись телефонных разговоров, если один из говорящих дает на это свое согласие.

– Вы просите меня сдать Мартина?

– Вы никого не сдаете. Просто скажите ему всего две вещи, – для наглядности Рейли стал загибать пальцы. – Полиция спрашивала вас о мужчине по имени Стив Роман. И она же говорит о слухах о развращении малолетних в церкви. Если он невиновен, то мы это узнаем. А если виновен?…

Кит подумал о всем том времени, которое он провел плечом к плечу с Мартином, раздавая пищу бедным. Без Церкви Кит так и остался бы легковесным, закомплексованным юнцом, которым был когда-то. А потом он вспомнил о тех девочках из семей, которым Мартин помогал напрямую. Он не видел Николь вот уже двадцать лет, но она точно назвала тип семей, которые предпочитал Мартин. И он не мог представить себе, что Николь будет врать о таких ужасных вещах.

– Хорошо, согласен. – И Кит молча вознес молитву, чтобы все это оказалось простой ошибкой.

Пока детектив Рейли готовил Кита к разговору с Мартином, Лори проводила Николь до машины и быстро обняла, прежде чем сдать ее с рук на руки мужу Гэвину.

Две недели назад, когда Моран впервые познакомилась с ними в их роскошной кухне, Николь выглядела холодной и отстраненной, пытаясь сохранить секреты, которым было уже двадцать лет. Сейчас женщина никак не могла успокоиться – и Лори не была уверена, что она когда-нибудь сможет полностью взять себя в руки.

Но журналистка заставила себя вернуться к фактам. Уже двадцать лет назад Николь была достаточно взрослой, чтобы вступить в связь с Мартином, зрелым мужчиной. Она не обратила внимания на предупреждения Сьюзан, касавшиеся его так называемой церкви. А после того, как застала Мартина за его мерзопакостным занятием, испугалась угроз и бросила девочку на милость судьбы.

Лори могла понять Николь, но никак ей не симпатизировала.

На нее произвело впечатление то, насколько легко детективу Рейли было записать разговор Ратнера с Мартином: простой шнур соединил мобильный Кита с портом микрофона на лэптопе детектива. После длительных переговоров Рейли разрешил Лори и Лео прослушать разговор, но без камер или записи с их стороны. Если разговор сорвется, Моран придется искать другой способ донести информацию до зрителей шоу – сейчас же она просто хотела услышать, что ответит Мартин Коллинз Киту Ратнеру.

С помощью разветвителя Лео Лори и детектив Рейли подключились к каналу, каждый со своими наушниками. Журналистка показала Киту поднятые вверх пальцы, когда он набрал номер Мартина.

Этот человек не был ангелом, но сегодня он делал правильные вещи.

– Мартин, привет, это Кит, – сказал он, когда Коллинз ответил на звонок. – У вас есть минутка? У меня были какие-то странные посетители из полиции.

– Из полиции?

– Ну да, они спрашивали о Стиве Романе. Лысый, мускулистый, где-то около сорока. Они сказали, что он принадлежит к нашей Церкви, но я сказал, что не знаю такого. Это имя вам о чем-то говорит?

– Конечно, – равнодушно ответил Мартин.

Подняв бровь, Лори взглянула на отца. Они только что смогли привязать главу АГ к человеку, которого разыскивали по обвинению в убийстве Лидии Левитт, к человеку, который следил за их передвижениями всего за несколько дней до нападения на Джерри. Неужели все окажется так просто?

Она продолжила слушать Мартина.

– Я говорил тебе, что хочу знать, что Николь будет говорить этим телевизионщикам? Вот я и попросил Стива помочь. У него это неплохо получается.

– Неплохо получается? Полиция думает, что на Заливе он убил женщину, которая помешала ему подглядывать за одним из участников шоу. А три дня назад кто-то проник на место съемок, украл кучу оборудования и чуть не убил ассистента по производству.

На другом конце линии повисла долгая пауза.

– В молодости у Стива случались приступы жестокости. Но это было давно. Я ничего не знаю про эту женщину на Заливе, а вот о несчастье в доме в Бель-Эйр он мне сам рассказал.

Лори сжала кулаки. Наконец-то! Они нашли напавшего на Джерри.

– Несчастье?

– Он пересек черту. Сказал, что передняя дверь была не заперта. Он вошел, а потом кто-то еще вошел в дом и обнаружил его там. Стив сказал, что запаниковал, но не сказал, насколько все оказалось плохо. Об этом я прочитал уже в газетах. Я выслушал его покаяние, но, мне кажется, пора заявить о нем в полицию, пока он не причинил вреда кому-нибудь еще.

Как Кит объяснил им, «Адвокаты Господа» призывали своих последователей полностью очищаться перед Церковью и ничего не скрывать, но не соблюдали стандартных церковных правил в том, что касалось тайны исповеди. Вместо этого сама Церковь решала, какая информация ей была интересна для «подтверждения милости Господа». Все выглядело так, как будто Мартин был готов использовать известную ему информацию о Стиве Романе для того, чтобы дистанцироваться от его преступлений и представить Романа как одинокого волка, у которого поплыли мозги.

– Мартин, дела могут быть еще хуже. Полиция спросила меня, не видел ли я – мне страшно даже выговорить это, – не замечал ли я, как вы ведете себя с детьми неподобающим образом.

Казалось, линия разъединилась.

– Мартин, вы слышите меня? – спросил Кит.

– Да. Это все идет от Николь. Она ненормальная. Все это она сфабриковала, еще когда училась в университете. Именно поэтому я не хотел выпускать ее из виду во время этого шоу. Все это неправда, так что не будем к этому возвращаться. Мне надо разыскать Стива – он превращается в реальную проблему.

Как только Мартин повесил трубку, кухня взорвалась какофонией разнообразных звуков – все говорили одновременно, повторяя последние слова Коллинза. Жестом детектив Рейли заставил их всех замолчать.

– Отличная работа, Кит. Мы получили все что надо для того, чтобы получить ордер на арест Стива Романа. Я допрошу Мартина Коллинза относительно того, что же Роман сказал ему в действительности.

– Подождите, – спросила Лори, – а вы что, не арестуете Мартина?

– У меня нет для этого оснований. В том, что он попросил кого-то за кем-то проследить, нет ничего противозаконного. Иначе институт частных детективов перестал бы существовать.

– Но Стив Роман не частный детектив. Он наносит людям увечья. Вполне возможно, что это он убил Лидию!

– И именно поэтому мы его и арестуем. Но до тех пор, пока не докажем, что Коллинз поручил Роману совершить эти преступления, Коллинз невиновен.

Лори начала было спорить, но ее остановил Лео.

– Он прав относительно закона, Лори. Но это ведь только начало, правильно, Рейли?

– Абсолютно. – Лоб детектива разгладился. – Когда этот Стив Роман попадет к нам в руки, у него может появиться совсем другая история. Такое случается сплошь и рядом. Мы запросим данные телефонной компании, обыщем его жилище и все такое. Ордер я получу очень быстро. Запросить его могу уже прямо сейчас, по телефону. Поверьте мне, мы обязательно распутаем этот клубок.

Лори постаралась не выглядеть разочарованной. В конце концов, им же удалось раскрыть убийство Лидии и нападение на Джерри. Но они все еще не знали, как все это связано с убийством двадцатилетней давности.

Лишь только Рейли упаковал свое оборудование, как в комнату, с криком «Включите телевизор!», влетела Грейс.

– Подожди одну минуту, Грейс, я должна проводить детектива Рейли, – Лори положила руку ей на плечо.

– Это не ждет. – Ассистентка включила телевизор и стала переключать каналы, пока не нашла нужный: – Смотрите!

На экране показывали план голубого моря, снятый с вертолета. Голос диктора говорил что-то о «тридцатидевятилетнем гении» и «революции в Интернете». И только прочитав бегущую строку, Лори поняла, что именно они все наблюдают: «По информации источников, тело основателя и руководителя компании «Система» Дуайта Кука было поднято на поверхность после несчастного случая при погружении».

Нет, только не Дуайт. Господи, пусть это будет не он, подумала Лори.

Моран не хотела верить в то, что Кук мертв. Через три часа после отъезда детектива Рейли она все еще ждала, чтобы ей сказали, что это ошибка. Когда Дуайт позвонил ей вчера вечером, она была настолько занята планами поимки Стива Романа и установления его связи с АГ, что не нашла времени ответить на его звонок. И вот теперь этот милый человек – милый взрослый ребенок – был мертв, и она была уверена, что его смерть связана с ее решением вернуться к расследованию смерти Сьюзан. А могла ли она не допустить этого, спрашивала она себя.

Тимми наверху играл в приставку, а все взрослые собрались в кабинете и следили за телевизионным репортажем. С момента телефонного разговора Кита с Мартином Коллинзом и вестей о смерти Дуайта Лори никак не могла успокоиться. Полиция получила ордер на арест Стива Романа, но тот все еще был на свободе. Был ли он все еще в Лос-Анджелесе, или ехал в Сан-Франциско, или вообще двигался в сторону мексиканской границы? Мог ли он вернуться и продолжить угрожать их группе?

Услышав звонок в дверь, Грейс вскрикнула и прижала руку к груди.

– Боже, веду себя как малолетка за просмотром фильма ужасов…

Лео, с пистолетом в руках, подошел к двери и посмотрел в глазок.

– Это детектив Рейли, – успокоил он всех.

Лори почувствовала, как ее коллектив облегченно вздохнул.

– Прошу прощения за вторжение, – Рейли вошел в кабинет, держа лэптоп наготове. – Начнем с плохих новостей. Тело Дуайта Кука опознано. Я пропущу детали, но то, что это он, сомнения не вызывает.

Моран сморгнула закипевшие слезы.

– С тобою все в порядке? – спросил, нагнувшись к ней, Алекс. – Мы можем прерваться.

– Со мной все хорошо, – покачала она головой. – Прошу вас, детектив Рейли, рассказывайте дальше.

– Вы не говорили мне, что этот дом принадлежит Дуайту Куку.

– Да, – ответила Лори. – Он отдал нам его, чтобы помочь съемкам.

– Помочь съемкам? Понимаете, один из моих коллег просматривал компьютер мистера Кука, и оказалось, что его преподобие Коллинз был не единственным человеком, следившим за вами. Каждый дюйм этого дома находится под наблюдением.

– То есть он шпионил за нами? – уточнила Грейс. – Не хотелось бы говорить плохо об умерших, но это какое-то извращение.

– Дело идет не о ванной или о чем-то подобном, – уточнил Рейли. – Но практически все, что произошло после вашего приезда, зафиксировано камерами.

– Дом почти все время пустует, – заметила Лори. – Так что неудивительно, что здесь установлена высококлассная охранная система.

– Дело не в охранной системе, – объяснил Рейли. – То, как расположены папки с записями, говорит о том, что Дуайт их просматривал. Мы также можем определить, что и когда он просматривал. Можно сказать, что он закончил делать это вчера, в девять двадцать три вечера.

Моран еще раз проверила сообщение на телефоне.

– А мне он позвонил через несколько минут и попросил перезвонить ему как можно скорее.

– И?…

– Мы обсуждали возможную связь Стива Романа с нашим шоу. У меня не было времени на звонок. Конечно, если бы я знала…

Лори почувствовала, как все внутри опустилось, когда она увидела, как Рейли закатил глаза, уперевшись в тупик.

– Вот посмотрите, – детектив открыл лэптоп на столике и стал печатать. – Дуайт постоянно смотрел два эпизода. – Он повернул компьютер так, чтобы его все могли видеть. – Один эпизод – это нападение на вашего друга…

Лори чуть не стало плохо, когда они наблюдали это жестокое нападение на Джерри. Рейли нажал на паузу как раз в тот момент, когда преступник выпрямился над телом жертвы. – Видите эту надпись на рубашке? Наши техники сейчас работают над изображением, но уже сейчас можно сказать, что телосложением он напоминает Стива Романа.

– Значит, Дуайт позвонил мне, когда увидел на записи нападавшего, – решила Лори.

Рейли покачал головой и перемотал запись.

– Сомневаюсь. Нападение он увидел в первый раз три дня тому назад и с тех пор возвращался к нему множество раз. А вот здесь, – детектив замедлил воспроизведение, – вот здесь то, что Дуайт смотрел перед тем, как позвонить вам.

Лори сразу же узнала вчерашнюю сцену: Кит, Мэдисон и Николь сидели рядом на софе и обсуждали события того дня, когда была убита Сьюзан. Рейли проиграл сцену до конца и нажал на паузу.

– Похоже на то, что он несколько раз просмотрел самый конец. Почему, по-вашему, его могла заинтересовать эта сцена? – спросил детектив.

– Не имею ни малейшего понятия, – ответила Лори. – Он никогда не дружил ни с кем из них, кроме Сьюзан. Мне придется порасспросить вас, детектив Рейли. Если ваши коллеги изучают компьютер Дуайта, может быть, они могут сказать, была ли эта смерть естественной?

– Не была. Все выглядит так, словно кто-то очень хочет, чтобы мы в это поверили. Они обнаружили следы хлорки во всех внутренних помещениях яхты, а согласно первичным результатам осмотра тела, уровень азота в его тканях не соответствует тому, который у него должен был быть, если бы он действительно погружался. Сейчас мы полагаем, что он уже был без сознания, когда попал в воду.

– Может быть, это тоже дело рук Стива Романа, – рассуждала вслух Лори, не представляя, были ли у того причины убивать Кука. – Другая возможность – это то, что Дуайт знал что-то о ком-то из других подозреваемых.

– Мы тоже так думаем, – согласился Рейли. – А узнать это он мог, именно просматривая конец записи. Думаю, что вы понимаете ее важность.

Лори кивнула. «Чего же мы не замечаем?» – подумала она.

Звонок телефона прервал мысли Лори. Она хотела швырнуть его через всю комнату, но увидела, что звонит Розмари Демпси.

– Привет, Розмари. Могу я вам перезвонить…

– Вы смотрите новости? Они говорят, что Дуайт Кук мертв. И что выдан ордер на арест какого-то мужчины по имени Стив Роман. Это что, имеет какое-то отношение к нападению на вашего ассистента? Мы что, в опасности? Что, черт возьми, происходит?

Стив Роман качался взад-вперед, как маятник, сидя без рубашки на кровати в мотеле. Его имя было во всех новостных программах. Разыскивая его, полиция начнет следить за его кредитными карточками. Лишь только услышав свое имя по радио, он быстро совершил покупку за наличные в одном из кварталов центра Лос-Анджелеса, потом разыскал полную блох берлогу, хозяин которой не интересовался документами и согласился взять наличные. Стив пересчитал оставшиеся деньги. Двадцать три доллара. С этим далеко не уедешь.

На экране началась реклама. Роман стал переключать каналы, чтобы узнать что-то новое об ордере на его арест. Вдруг он заметил знакомое лицо. Во дворе своего дома, перед кучей репортеров, стоял Мартин Коллинз.

– Я обратил внимание на то, что полиция разыскивает человека по имени Стив Роман. Некоторые из вас уже выяснили, что он прихожанин церкви «Адвокаты Господа». Я основал эту церковь двадцать пять лет назад. С тех пор мы превратились из небольшой группы людей, посвятивших свою жизнь служению бедным, в Церковь, насчитывающую десятки тысяч верующих, которые каждый день приносят жертвы, чтобы помочь своим согражданам. Я знаю Стива Романа и твердо верю, что он сильно преобразился, помогая людям, во многом благодаря исцеляющему влиянию нашего всемогущего Господа. Но я говорил с полицией, и, к моему сожалению, оказалось, что в наши ряды проник психически больной человек. Однако это никак не влияет на нашу Церковь. Сейчас мы делаем все, что в наших силах, чтобы помочь обнаружить преступника.

– Ваше преподобие, – выкрикнул один из репортеров, – у нас есть сведения, что ордер был выдан в связи с нападением на ассистента по производству шоу «Под подозрением». Съемочная группа приехала в город в связи с «убийством Золушки». Какова связь между вашей Церковью и нераскрытым убийством Сьюзан Демпси?

Мартин положил руки на бедра, как будто первый раз задумался над этим вопросом.

– Я не могу рассуждать о побудительных мотивах больного разума. По нашему мнению, этот человек – который, без сомнения, серьезно болен – пытался таким образом защитить Кита Ратнера, еще одного прихожанина нашей Церкви. Тот много лет находится под подозрением в убийстве своей девушки. Больше мне нечего сказать вам, ребята. – Тут Мартин помахал рукой и скрылся в своем особняке.

Стив натянул белую майку – кондиционер под подоконником слишком сильно холодил воздух. Преступник? Больной разум? Психически больной?

Он всегда делал то, что ему велел Мартин. А теперь Коллинз публично продает его, стараясь, в худших традициях их Церкви, обелить себя…

Роман сжал кулаки. Он почувствовал давно забытые ощущения у себя внутри, такие же, какие чувствовал во дворе дома Розмари Демпси, когда его нашла та соседка, или в доме в Бель-Эйр, когда его обнаружил этот ассистент по производству. Ему нужна боксерская груша. И пора ударяться в бега.

Предварительно проверившись, Стив вышел из мотеля. Подойдя к своему пикапу, который стоял на стоянке, он открыл перчаточный ящик. Оттуда достал только что купленный пистолет калибра 9 мм. В его руках тот выглядел как игрушка, зато стоил недорого. Стив засунул его за пояс.

За последние недели он успел наделать ошибок, но это все потому, что Мартин обращался с ним как с посыльным. Теперь он все возьмет в свои руки.

После панического звонка Розмари первым порывом Моран было броситься в гостиницу. Эта женщина, которая доверила ей историю смерти дочери, узнала и о смерти Дуайта Кука, и об ордере на арест Стива Романа из телевизионных новостей. Лори была обязана лично сообщить ей последние новости.

Алекс настоял на том, чтобы поехать вместе с ней, пока Лео будет в доме охранять Тимми и Грейс.

– Алекс, спасибо за заботу, – сказала журналистка, когда они вошли в лобби гостиницы, – но я хотела бы поговорить с Розмари один на один.

– Без проблем, – согласился адвокат, – а я пока переговорю со службой безопасности, чтобы убедиться, что они знают про Стива Романа.

Подойдя к номеру Розмари, Моран услышала приглушенные звуки телевизора. Она глубоко вдохнула и постучалась. Дверь немедленно распахнулась.

– Лори, спасибо, что приехали! Я так боюсь… Совершенно не понимаю, что происходит. Вчера эта сцена с друзьями Сьюзан… Не могу поверить, что Николь за все эти годы так и не удосужилась рассказать мне об их ссоре с моей дочерью. А теперь умер Дуайт Кук, и полиция думает, что напавший на Джерри, тот, который в бегах, связан с «Адвокатами Господа»?… Я все думаю, неужели я была права все эти годы? Может быть, за всем этим – за убийством Сьюзан, нападением на Джерри и убийством Лидии действительно стоит Кит Ратнер?

На экране за спиной Розмари Лори увидела Мартина Коллинза, который давал спонтанную пресс-конференцию на лужайке перед своим домом.

– Минуточку, – сказала Лори, – можете сделать громче?

«Я не могу рассуждать о побудительных мотивах больного разума. По нашему мнению, этот человек – который, без сомнения, серьезно болен – пытался таким образом защитить Кита Ратнера, еще одного прихожанина нашей Церкви. Тот много лет находится под подозрением в убийстве своей девушки. Больше мне нечего сказать вам, ребята».

Мартин Коллинз был привлекательным и харизматичным мужчиной. Он смог так уболтать десятки тысяч людей, что те с радостью несли ему свои с таким трудом заработанные деньги. Теперь он использовал свои способности, чтобы с помощью экрана зомбировать телезрителей.

Лори уменьшила звук и отвела смертельно бледную Розмари к креслу. Сама она уселась на диване напротив.

– Я бы хотела знать все ответы, – начала журналистка, – но мы сами знаем ненамного больше, чем вы. А новая информация поступает очень быстро. То, что говорят о Дуайте, – правда, но полиция подозревает, что дело здесь нечисто. Мы считаем, что этот Стив Роман пытается остановить производство, но по чьему распоряжению? Это нам неизвестно.

– Это из-за Сьюзан? Он что, убил мою дочь?

– Честное слово, мы не знаем, – Лори взяла женщину за руку. – Всем этим занимается полиция. Сегодня они обыщут жилище Романа в Сан-Франциско, и у них уже есть приоритетный ордер на его арест. Алекс сейчас внизу беседует со службой безопасности. Мы обеспечим вам постоянную охрану, Розмари. Мы все выдохнем с облегчением – и, может быть, узнаем что-то новое, – когда поймают Стива Романа.

Идя к лифту, Моран проверила телефон. Эсэмэска от Алекса гласила: «С охраной всё в порядке, жду в лобби».

Она чуть не пропустила знакомое лицо мужчины, который выходил из номера в конце коридора. Ричард Хэтэуэй.

Инстинктивно Лори повернулась к нему спиной и продолжила возиться с телефоном, пока не услышала сигнал закрывающегося лифта. Что здесь делает Хэтэуэй? Он ведь отказался от гостиницы.

Лори неслышно прошла по коридору и прижала ухо к двери, из которой он вышел. Внутри играла музыка. Прежде чем поняла, что делает, она уже стучала в дверь.

Дверь открылась – перед ней стояла Мэдисон Мейер в белом халате.

– Лори? Привет. – Мэдисон затянула пояс халата на талии. – А что вы здесь делаете?

– Я приехала к Розмари, – ответила женщина, показывая на коридор. – Я… Это что, действительно Ричард Хэтэуэй только что вышел от вас?

Мэдисон широко улыбнулась и хихикнула совсем по-девчоночьи.

– Отлично. Думаю, что не имеет смысла скрывать это, тем более что теперь мы все уже взрослые.

– Вы и Хэтэуэй?

– Ага. Конечно, не все это время. Но можно сказать, что слухи о симпатичном молодом профессоре имели под собой основу. Я узнала, что он приехал на съемку, и решила сказать «привет». Просто посмотреть, вспомнит ли он былое. Я сама не могу в это поверить, но мы… опять запылали.

Лори не знала, что сказать. В ее жизни сейчас происходило слишком много всякого, чтобы она могла позволить себе думать еще и о любовных похождениях Мейер.

Мэдисон спросила, как поиски Романа скажутся на расписании съемок.

– Просто чтобы предупредить агента, – добавила она.

– Скоро мы все узнаем, – сказала Лори, сдерживаясь, чтобы не закатить глаза. – Поздравляю вас с возобновлением ваших отношений с профессором.

Нажав кнопку лифта, она поняла, что что-то волнует ее в том, что Хэтэуэй был в комнате у Мэдисон. Сам факт ее не удивил. В конце концов, профессор имел репутацию бабника, Мэдисон тоже не была монашкой, и оба они были очень привлекательны.

И тем не менее что-то ее терзало. То же самое чувство она испытывала вчера, когда говорила с Николь о ее ссоре со Сьюзан. Может быть, эта работа заставляет ее искать подвох в любом разговоре?

Выйдя из лифта, Лори в верхнем левом углу лобби увидела объектив камеры наблюдения. Сейчас наблюдение повсюду ведется почти открыто, подумала она, поежившись от мысли, что Дуайт скрытно наблюдал за ними все эти дни.

Скрытно. Камеры. В отличие от камер в гостинице, все камеры в доме Дуайта были упрятаны в стены.

Лори набрала номер детектива Рейли. «Ну же, – торопила она, – скорее сними трубку».

– Рейли слушает.

– Детектив, это Лори Моран. У меня есть кое-какая…

– Я уже говорил, миссис Моран, что мы над этим работаем. Но нам требуется время. Спросите хоть у своего отца.

– В доме в Бель-Эйр Дуайт Кук установил наблюдение.

– И что? Я вам сам об этом сказал.

– Аппаратура была спрятана в стенах. А он предложил нам дом всего неделю назад. Он не мог разместить ее за одну неделю. Это, видимо, его стандартный подход.

– Яхта, – сказал детектив, поняв ее логику.

– Вот именно. Пусть там поищут скрытые камеры. Если смерть Дуайта не была случайной – если его действительно убили на яхте, – у вас может появиться запись.

– Я сейчас же пошлю туда специалистов. Отличная мысль, Лори. Спасибо.

Не успела она разъединиться, как раздался новый звонок. Это звонил Алекс.

– Ты где? – спросила журналистка. – Я в лобби и тебя не вижу. Ты не поверишь, но я засекла Мэдисон с…

– Я подогнал машину ко входу, – прервал ее Алекс. – Хочешь услышать хорошие новости?

– После всего, что случилось? Ну конечно.

– Джерри. Он пришел в себя и требует нас к себе.

Стив Роман сидел за рулем своего пикапа возле пункта раздачи бесплатного супа. Он знал, что Мартин Коллинз сейчас внутри. Здесь каждую неделю собирались фотографы, которые снимали, как он кормит нуждающихся. Стив также знал, что суммы, которые «Адвокаты Господа» собирали в качестве пожертвований, во много раз превосходили те, которые тратились на бездомных бедняков.

Все эти годы он наблюдал, как росли запросы Мартина. В самом начале Коллинз пытался как-то объяснять свои небольшие роскошества: хороший обед – это его единственное удовольствие; костюм от портного – он сделает его более привлекательным для спонсоров и так далее. Но со временем роскошества становились все дороже и случались все чаще – особняки, каникулы в Европе, загородные усадьбы… Мартин уже давно прекратил что-либо объяснять.

Но Роман всегда верил, что влияние Мартина на мир – и его внимание лично к Стиву – делали его истинным лидером. Именно поэтому он готов был выполнить все, что только Церковь потребует от него.

Роман почувствовал, как пальцы сжались на руле, когда он вспомнил, что сказал Мартин журналистам в тот день. Он назвал его «психически больным человеком, проникшим в ряды его Церкви». Он заверил журналистов, что АГ делали все возможное, «чтобы обнаружить преступника».

Стив знал, что влип по собственной глупости. Он избил того парня, который обнаружил его в доме, гораздо сильнее, чем это было необходимо. А эта соседка в Окленде? Это было совсем ни к чему.

Но если Роман был так уж психически болен, то, значит, Коллинз тоже должен нести ответственность за его действия. Ведь Мартин знал, что у Стива проблемы с эмоциями. И все-таки к кому преподобный обратился, когда ему понадобилось досконально узнать, что Николь Меллинг говорила о нем в программе «Под подозрением»? Правильно – к нему. По мнению Стива, во всех его действиях – правильных или нет – Мартин был так же виноват, как и он сам.

Он почувствовал приятную тяжесть пистолета у себя за поясом, когда увидел, что Мартин выходит из помещения. Так как преподобный искренне верил в то, что он называл «силой привычки», Стив знал, что сейчас он направится домой. Роман также знал, что Мартин несколько минут будет пожимать руки и позировать перед фотографами, прежде чем сядет в машину.

Это даст Стиву массу времени.

Он завел мотор и поехал на холмы, припарковавшись на всякий случай в одном квартале от дома Мартина. Хоть он и сидел сейчас за рулем украденного синего пикапа, осторожность не помешает. Идя по тротуару, Роман внимательно смотрел по сторонам, выискивая взглядом полицейские машины или местных охранников, обходящих территорию. Если будет надо, Стив заберется в ближайший сад и притворится садовником – он знал, что легче всего спрятаться на открытой местности, притворившись кем-то местным. Но все было тихо, и камуфляж не понадобился.

Через несколько секунд Стив вошел через входную дверь с помощью тех же самых инструментов, которые раньше использовал по приказу Мартина. Все эти годы Коллинз был для него мерилом того, что было хорошо, а что плохо. А теперь взял и перевернул этот мир вверх ногами. И теперь их должен был рассудить единственный, чей голос имел значение.

Стив удобно расположился на диване в гостиной, положив пистолет перед собою на журнальный столик. Он никогда еще не был так уверен в себе, находясь в доме у Мартина.

Когда Роман услышал шум механических ворот в гараже, то встал и взял в руки оружие. Наступило время подводить итоги.

Пятнадцатью минутами позже по Голливудским холмам трусцой бежала журналистка по имени Дженни Хьюз. Она любовалась на дома, мимо которых пробегала. Ее жилище – перестроенный склад в центре Лос-Анджелеса – здорово от них отличалось. В большинстве случаев Дженни использовала свои пробежки, чтобы посмотреть, как живут остальные. Она явно страдала от того, что можно было назвать «жилищной завистью».

Приближающийся склон холма Дженни использовала для того, чтобы сменить темп бега и выложиться в полную силу. К тому моменту, как добралась до вершины, она задыхалась, а сердце ее вырывалось из груди. Журналистка перешла на шаг и почувствовала, как с каждым вдохом у нее в крови растет уровень эндорфинов. Именно из-за этого ее пульс в состоянии покоя был всего 51 удар в минуту. Она пошла еще медленнее, приблизившись к белоснежному современному строению с громадными окнами от пола до потолка, которые украшали его со всех сторон. Этот дом интересовал Дженни не только как образчик недвижимости – единственным его жильцом был его преподобие Мартин Коллинз, основатель надконфессиональной церкви «Адвокаты Господа». Перед тем как она отправилась на пробежку, вся редакция гудела от того, что один из прихожан этой секты разыскивался как уголовный преступник.

Дженни уже видела сегодняшнюю спонтанную пресс-конференцию проповедника. Согласно Коллинзу, человек, которого разыскивала полиция Лос-Анджелеса, был одиноким волком – негодяем, у которого переклинило мозги. Но кто-то в редакции предположил, что арест этого человека позволит полиции заглянуть за тщательно вымытый фасад самой Церкви. Многие годы ходили слухи о том, что и Церковь, и ее благотворительная деятельность – просто ширма для финансовых махинаций. И что теперь Стив Роман расскажет об этой секте, после того как Мартин Коллинз в прямом эфире отдал его на растерзание?

Дженни почувствовала, как частота ее пульса упала. Пора приниматься за работу.

Девушка в последний раз взглянула на дом Коллинза и стала набирать скорость. Ее мечта о жизни в особняке была так же несбыточна, как и возможность написать статью на первую полосу о финансовых злоупотреблениях в этой секте. Дженни гордо называлась репортером, но пока ее статьи касались лишь гуманитарных вопросов, «персональных» зарисовок и тому подобной легковесной ерунды. Вот если бы у Коллинза была собака, которая бы умела ездить на скейтборде, то редактор вполне мог бы поручить ей написать об этом чуде…

Ее мысли были прерваны двумя резкими звуками, раздавшимися из дома. Инстинктивно она пригнулась и спряталась за микроавтобусом, припаркованным на улице. Это выстрелы?

Теперь все было тихо. Далекий звук газонокосилки напоминал ей, что она находится совсем не в восточном Лос-Анджелесе. Журналистка уже поднималась на ноги, смеясь над своим необузданным воображением, когда услышала еще один звук.

На этот раз Дженни была уверена – это звук выстрела. И если только уши ее не обманывали, выстрелы раздавались из особняка Мартина Коллинза.

Она набрала 911, но быстро отключилась и вместо этого набрала номер своего редактора. Наконец-то у нее появился шанс на передовую статью.

Мэдисон проскользнула в одну из кабинок ее любимого итальянского ресторана «Скарпетта», не забывая, что наряд на ней был «короче некуда».

– Скучал по мне, профессор? – игриво спросила она.

Актриса выходила в женскую комнату, чтобы поправить помаду. Мужчины таращились на ее губы именно тогда, когда те были покрашены в ярко-красный цвет.

– Ужасно, – улыбнулся Ричард Хэтэуэй через стол. – А ты пропустила десерты. Официант вещал о них уже целую минуту, когда я обратил его внимание на то, что тебя нет. Мне кажется, что существует обратная зависимость между здравым смыслом и способностью распинаться о десертах часами напролет. Я велел ему появиться, когда ты вернешься.

– Я обожаю, когда ты используешь такие термины, как «обратная зависимость», в повседневной речи.

Когда Мэдисон получила первое письмо от «Под подозрением», у нее мелькнула надежда, что ей удастся опять сойтись с Китом Ратнером. Когда-то они отлично подходили друг другу – оба актеры, оба амбициозны, оба хитры. Может быть, ей, наконец, удастся влюбить Кита в себя так, как она сама когда-то любила его…

Но сейчас Мэдисон потеряла к Киту всякий интерес. Она всегда считала, что его связь с АГ была притворством, как будто образ праведника мог смыть с него пятно человека, который, возможно, убил свою любимую. А сейчас вроде бы оказалось, что он действительно превратился в праведника… Ну и бог с ним.

Зато выяснилось, что Кит – не единственное светлое пятно в этом небольшом сборище представителей Калифорнийского университета Лос-Анджелеса. Годы пощадили Ричарда Хэтэуэя – он стал даже лучше, если такое вообще возможно. Конечно, те миллионы долларов, которые он заработал, оказались нелишними. У него водились такие деньги, что даже актеры категории А ему завидовали, и вдобавок к этому он был умен – недаром все студентки в универе были в него влюблены.

Мэдисон старалась не слишком рассчитывать на него, но ничего не могла с собою поделать. Он планировал вернуться в Силиконовую долину через пару дней. Ей просто надо незаметно подвести его к мысли, что она готова ехать вместе с ним, если это ему интересно.

– Я хотела сказать тебе, – заметила Мэдисон как бы невзначай, – что мой агент хочет, чтобы я сделала пробы для одной пьесы в Сан-Франциско. Сама по себе постановка малобюджетная, но несколько серьезных звезд хотят получить главную роль, поэтому на эту пьесу пойдут абсолютно все. – Конечно, никакой пьесы не существовало, но она всегда сможет сказать позже, что возникли проблемы с финансированием.

– Неплохой шанс для тебя. – Он скользил глазами по залу. – Мне кажется, что этот официант никогда не вернется. А десерты выглядели очень даже неплохо.

– Ехать надо на следующей неделе, – продолжила Мэдисон. – Если захочешь встретиться…

– Ну конечно. Сообщи заранее, в какой гостинице остановишься, и я подберу ресторан где-нибудь неподалеку.

Что ж, обед – это лучше, чем ничего. Она готова провести пару ночей в гостинице, если это даст ей шанс захомутать такого мужчину.

– Кстати, о гостиницах. Совсем забыла тебе сказать – Лори Моран видела, как ты вчера выходил из моего номера. Так что секрета больше не существует.

– О каком секрете ты говоришь? Мы взрослые люди.

– Правильно, но все равно это выглядит немного пикантно, нет? – Мэдисон сделала глоток красного вина, которое Хэтэуэй заказал, даже не заглянув в винную карту; у него был «дорогой» вкус. – Ты себе не представляешь, как у нее все запуталось с этим производством. А еще я слышала, как кто-то из съемочной группы говорил, что Дуайт под завязку набил этот дом в Бель-Эйр камерами слежения… Полный абзац, правда?

– Слежения?

– Ну да, но речь не идет об обыкновенных камерах – они были, вместе с микрофонами, запрятаны в каждой комнате. Я знаю, что Дуайт был твоим другом и все такое, но он напоминает мне какого-то следопыта. Я сразу вспомнила, какими мечтательными и полубезумными глазами он смотрел на Сьюзан в университете. Ты когда-нибудь мог себе представить, что он может тайно следить за людьми? Может быть, он таким образом хотел контролировать ситуацию?… Ну, наконец!

Официант вернулся, и, как и обещал Ричард, выбор десертов был превосходен. Мэдисон обычно не ела десертов – от сахара здорово разносит, а камера все многократно увеличивает. Но сегодня она решила позволить себе маленький кусочек вот этого превосходного шоколадного торта.

Официант не дошел еще и до половины своего рассказа, когда Ричард неожиданно положил на стол три стодолларовые бумажки.

– Я извиняюсь, но мне кажется, что у меня что-то с желудком.

– С вами все в порядке, сэр? – уточнил официант. – А то я могу позвать врача, если это серьезно.

– Нет. – Хэтэуэй уже поднялся из-за стола. – Мне… мне просто надо выйти. Проследите, пожалуйста, чтобы даме вызвали такси. – Он сунул официанту пятьдесят долларов. – Мэдди, мне невероятно жаль. Я позвоню завтра. И если это не покажется тебе слишком прямолинейным, я хотел бы, чтобы ты остановилась у меня, когда приедешь на прослушивание, договорились? Я живу не в самом городе, но мы организуем машину с водителем.

Он послал женщине воздушный поцелуй и исчез.

– Так что, вызывать такси? – сочувственно поинтересовался официант.

– Ну конечно. Но сперва – шоколадный торт. И бокал вашего лучшего шампанского.

– Отлично, мэм.

Двадцать лет назад Ричард продинамил ее со свиданием, и вот что из этого вышло. Она выиграла «Независимый дух», и, хотя он и ушел с этого обеда, но пригласил ее остановиться у него в доме. И назвал ее Мэдди!

Она окрутит его еще до того, как он сообразит, что происходит. Мэдисон Мейер-Хэтэуэй. Звучит совсем неплохо.

Сегодня атмосфера в палате Джерри была столь же веселой и праздничной, сколь горестной и мрачной была в прошлый раз. Ассистент все еще выглядел слабым, и голова его все еще была забинтована, но кислородная маска уже исчезла. Синяки стали пурпурными, но уже начинали потихоньку бледнеть.

Лори с Алексом приехали прямо из гостиницы и появились чуть раньше, чем Лео, Грейс и Тимми. Они провели в палате всего несколько минут, но медсестра уже дважды успела предупредить их, что слишком «волновать» пациента нельзя.

Джерри прижал палец к губам.

– Потише, – сказал он еще слегка заплетающимся языком, – а то сестра Рэтчетт лишит меня мартини перед сном. – Он взглянул на небольшого плюшевого медвежонка-панду, который сидел на ближайшей тележке. – Это от Тимми?

Лори кивнула.

– Я так и подумал. Одна из санитарок сказала, что его принес «очаровательный мальчик».

– Он ждет снаружи. – Лори послала эсэмэску «ОК» на номер Грейс, которая ждала с мальчиком в холле.

– Вы что, боялись, что избитая и забинтованная мумия испугает девятилетнего парня? – Голос у Джерри был еще слабым, но креп с каждой минутой.

– Боялись, – согласилась Лори.

Телефон Лео зазвонил, и он выключил его, сев на стул, стоявший в углу.

– Я все время пытаюсь ее убедить, что этот мальчик мужественнее, чем она сама.

– А я все время пытаюсь напомнить тебе, что ему всего девять лет.

– Легок на помине, – сказал ассистент, когда в палату ворвались Грейс и Тимми.

Джерри смог поднять свою забинтованную руку навстречу мальчику, который с улыбкой хлопнул по ней.

– Сейчас здесь народу больше, чем на некоторых из моих вечеринок.

– И не говори, – согласилась Грейс, нагибаясь и легонько обнимая больного. – Я видела твои вечеринки, приятель. Тебе нужно больше места для танцев.

– Что-то подсказывает мне, что танцевать я буду не скоро, – Джерри посерьезнел. – Не могу поверить, что выпал из игры на целых три дня.

– А что ты помнишь о случившемся? – спросил Алекс.

– Я вышел, чтобы купить еды. Когда вернулся, в кабинете был человек в лыжной маске. На секунду я подумал, что сейчас он все объяснит – на его рубашке была эмблема «Кипсейф». А потом удивился, для чего сотруднику охранной компании нужна лыжная маска? Я помню, что хотел убежать, а потом – темнота. И знаете, что хуже всего – то, что вы, ребята, теперь знаете, что я ем жирный фастфуд, когда меня никто не видит.

Моран была рада, что ее помощник не лишился чувства юмора.

Теперь телефон Лео гудел – он взглянул на экран и вышел, чтобы ответить, пока Джерри будет продолжать свой рассказ.

Лори и Алекс как раз рассказывали Джерри о том, что узнали от Николь о Стиве Романе и Мартине Коллинзе, когда Лео вернулся и предложил Грейс отвести Тимми в кафетерий и накормить его замороженным йогуртом.

Моран забеспокоилась. Если ее отец не хотел, чтобы мальчик слышал его рассказ, то, значит, случилось что-то страшное.

– Ты же сам сказал, что я крепче стали, – пожаловался Тимми. – Почему же мне нельзя слушать?

– Потому что так сказал твой дедушка, – небрежно ответила Грейс.

– Именно это я и хотела сказать, – подтвердила Лори.

– А я их поддерживаю, – подал голос Алекс.

– И пациенты тоже имеют право голоса, – сказал Джерри.

– Это нечестно, – вздохнул Тимми и, шаркая ногами по полу, вышел из палаты, сопровождаемый верной Грейс.

– В чем дело, папа? – спросила Моран, когда ее сын отошел достаточно далеко.

– Это звонил детектив Рейли. В доме Мартина Коллинза была стрельба. Стив Роман мертв – застрелился. Он оставил записку, в которой берет на себя ответственность за нападение на Джерри и убийство Лидии Левитт. Как мы и думали, он был соглядатаем Коллинза – начал с Николь, а потом перешел и ко всем остальным.

– Коллинз был в доме? – спросила Лори.

– Получил две пули. Стив Роман пытался его убить, но врачи думают, что тот выживет. В его спальне полиция нашла целую коллекцию записей. Похоже, что девочка, которую Николь видела с ним двадцать лет назад, была не единственной его жертвой. Он, может быть, и будет жить, но из тюрьмы не выйдет никогда. И, коль уж речь зашла о записях, Рейли просил поблагодарить тебя, Лори, за наводку на яхту Дуайта Кука. Оказалось, что она тоже набита записывающей аппаратурой, как и его дом. «Под подозрением» опять несет преступникам заслуженное правосудие.

– И что, там можно увидеть, что произошло с Дуайтом накануне вечером?

– Пока нет. Все записи оцифрованы, поэтому с ними сейчас работают специалисты. Если ты согласна отвезти всех домой на внедорожнике, то я возьму легковую и наведаюсь к Рейли. Я хочу быть абсолютно уверен, что никакой другой сумасшедший член этой секты не пойдет по стопам Стива Романа.

Дочь заверила его, что одной машины им вполне хватит.

– Я горжусь тобой, – шепнул он ей на ухо, прощаясь.

Когда Лори обернулась к Джерри, его глаза были закрыты. Им тоже было уже пора. Она легко поцеловала больного в щеку и вышла в холл вслед за Алексом.

По дороге в гараж Моран молчала. Конечно, было здорово, что они вывели на чистую воду Коллинза с его мошенничеством и, что еще хуже, педофилией. Но когда все это начиналось, она обещала Розмари найти убийцу ее дочери.

Лори не могла себе представить, что значит потерять ребенка. Прошло уже двадцать лет, а Розмари, наверное, все еще видела во сне, как ее дочь, в одной туфле, бежит по парку и ее цепочку срывают с шеи в отчаянной борьбе не на жизнь, а на смерть.

– Цепочка, – вслух произнесла она.

– Что цепочка? – поинтересовался Алекс, когда они выходили из лифта.

– Не знаю. Пока не знаю.

– Послушай, Лори, я тебя уже изучил и могу определить, когда тебе в голову приходит новая теория. Это такие просветления, которые Лео называет твоим полицейским инстинктом. Ты говоришь о цепочке Сьюзан? О той, которую нашли возле ее тела?

– Дай мне подумать две минуты, хорошо? – В голове у журналистки вертелись сотни мыслей, которые наконец стали превращаться в стройную теорию. Лори не хотела потерять главную мысль, начав говорить, не додумав ее до конца. – Можешь привести Грейс и Тимми из кафетерия? Я выгоню машину из гаража и буду у главного входа.

– Так точно, сэр-р-р. Но как только мы поедем, ты мне все расскажешь. Ты же знаешь, как я умею допрашивать, – добавил он, улыбнувшись.

По дороге в гараж Лори набрала номер Николь. Она затаила дыхание, пока ждала, когда женщина снимет трубку.

– Лори, вы слышали новости? – услышала она ее голос. – В Мартина Коллинза стреляли.

– Знаю, но я звоню по другому поводу, – Лори перешла прямо к делу. – Вы сказали, что Сьюзан повсюду искала свою счастливую цепочку, когда вы ссорились из-за Кита и секты. Она ее нашла?

– Знаете, я сейчас и не упомню, ведь столько лет прошло, – ответила Николь после долгой паузы. – Ведь в тот день много чего произошло.

– Постарайтесь вспомнить, Николь. Это очень важно.

– Она бегала по комнате, хлопала ящиками и искала в постели и за диванными подушками… Да, правильно, она искала на диване, когда я запустила в нее книгой. А потом вылетела вон. Я почти уверена, что она ее не нашла.

– Спасибо, Николь. Вы нам очень помогли.

Сьюзан выбежала из общежития без цепочки, но когда ее убили, украшение было рядом с нею. Куда же она могла пойти? Именно этот вопрос Алекс несколько раз задавал Киту, Николь и Мэдисон. И именно момент этого вопроса Дуайт Кук несколько раз пересмотрел на своих записях перед смертью.

Лори подумала о собственной привычке снимать драгоценности, когда работала за столом… Кажется, она знает, где Сьюзан нашла свою цепочку.

Журналистка набрала еще один номер.

– Я только что нашел Грейс и Тимми, – ответил Бакли после второго гудка. – Мы встретим тебя у входа.

– Хорошо. Я вхожу в гараж, и связь может прерваться. Окажи мне услугу и позвони Мэдисон. Помнишь, как она рассказывала, что послала игривую записку какому-то мужчине, чтобы он забрал ее из общежития, а он так и не появился? Выясни у нее, кто был этот парень.

– Это для твоей новой теории? Поделись, Лори.

– Сначала позвони Мэдисон. Обещаю, что это последняя часть головоломки. Скоро увидимся.

Открывая двери машины, она уже догадывалась, какое имя назовет Мэдисон Алексу.

Ричард Хэтэуэй.

Профессор вышел из своего внедорожника. Он не мог поверить в такое везение.

Услышав от Мэдисон о скрытых камерах в доме в Бель-Эйр, он немедленно покинул ресторан. Два года назад Дуайт установил нечто подобное в штаб-квартире «Системы» и в своем доме в Пало-Альто. Теперь, оказывается, он поступил так же с домом родителей. Так, может быть, то же самое установлено и на его яхте?

Да, подумал Ричард, это как раз в стиле Дуайта – установить оборудование сразу же во всей принадлежащей ему собственности; а о своей яхте он беспокоился ничуть не меньше, чем о пустом доме в Бель-Эйр.

А если лодка оборудована такими камерами, то были ли они включены, когда два дня назад Хэтэуэй появился на ее борту?

Записали ли эти камеры, как Дуайт обвинил Хэтэуэя в убийстве Сьюзан, бездоказательно утверждая, что выяснил это, просматривая видео? Записали ли они, как он ударил Дуайта спасательным жилетом, а потом представил все так, как будто это был несчастный случай при погружении? И нашла ли уже полиция эту запись?

Все эти вопросы крутились у него в голове, пока Ричард ехал из ресторана, ехал безо всякой цели – слишком испуганный, чтобы направиться домой или даже на борт корпоративного самолета «Системы», из боязни, что полиция может ждать его там.

Вместо этого он направился на склад, который снимал уже двадцать лет, чтобы забрать оттуда свой «тревожный чемоданчик», в котором лежали фальшивые документы, пятьдесят тысяч долларов и пистолет. Подобные чемоданчики были спрятаны в пяти городах Калифорнии, дожидаясь, когда в них появится нужда.

Но сейчас, когда момент, которого он так боялся, настал, Ричард понял, что совсем не хочет бежать. Он привык наслаждаться успехом последних двадцати лет, а сейчас перед ним открывались новые возможности – ведь он должен был стать новым руководителем «Системы». И если у него есть хоть малейший способ остаться в этой жизни, он обязательно им воспользуется.

По крайней мере, сейчас Хэтэуэй понимал, что Дуайт имел в виду, когда говорил о видео. Что-то, что он увидел на записи этой дурацкой телевизионной программы, заставило его задуматься о роли Ричарда в убийстве Сьюзан.

Ему надо понять, что известно Лори Моран, а потом заставить ее замолчать навсегда.

Когда он припарковался недалеко от дома в Бель-Эйр, то увидел, как пожилой мужчина, мальчик и женщина по имени Грейс садятся в машину. Проследить за ними не составило никакого труда.

Через несколько минут после того, как они все приехали в больничный гараж, Ричард увидел, как туда же на черном «Лендкрузере» подъехали Лори и Алекс. И он ждал их там с тех самых пор, планируя свой следующий ход.

И вот теперь Хэтэуэю повезло дважды. Первый раз – когда отец Лори, отставной полицейский, который вполне мог быть вооружен, уехал куда-то один. Увидев, как он отбывает, профессор испытал такое же чувство облегчения, какое испытал в тот день, когда Сьюзан пристегнула свой ремень безопасности в его машине в день своей смерти.

Была суббота, шестое мая. Ричард назначил Дуайту встречу в лаборатории, потому что по субботам она была абсолютно пуста.

Он хотел поговорить с ним с глазу на глаз по поводу системы. Хэтэуэй разработал технологию, которая позволяла полностью перевернуть представление людей о том, как в Интернете можно искать информацию. И стоила она раз в тридцать больше, чем профессор был в состоянии заработать за все свои годы беспорочной службы в университете. Но с технической точки зрения, хотя Хэтэуэй и придумал эту систему, сама идея ему не принадлежала. Она принадлежала Калифорнийскому университету Лос-Анджелеса, который владел всем, что профессор мог изобрести, пока в нем работал.

А вот студент – это было совсем другое дело. Студенты, в отличие от преподавателей, которые получали за свою работу вознаграждение, могли сами распоряжаться своей интеллектуальной собственностью. А принимая во внимание уникальные способности Дуайта к программированию, кто посмел бы сказать, что система не была созданием этого молодого гения?

Хэтэуэй был настолько поглощен решением основной задачи – он должен был заставить Дуайта поверить, что эта технология может изменить мир и что, переданная университету, она канет в Лету, – что совершенно не заметил следившую за ними Сьюзан. А когда он наконец повернулся, то периферическим зрением увидел ее, стоящую около стола. Он еще никогда не видел ее такой – ее мэйк-ап был безукоризненным, и она была одета в облегающее желтое платье. По тому, как Сьюзан мгновенно выбежала из лаборатории, не замеченная Куком, профессор понял, что она слышала их беседу.

Почему она оказалась в лаборатории в субботу? Почему она неожиданно вошла в самый неподходящий момент?

Ричард знал, что ее необходимо остановить и как-то объяснить ей то, что она услышала.

– Дуайт, посиди здесь в тишине и обдумай то, что я тебе сейчас сказал, – предложил профессор. – А я позвоню тебе позже.

Хэтэуэй бросился за Сьюзан и нагнал ее, когда она шла в сторону Брюин-плаза.

– Сьюзан, могу я с вами переговорить?

– Я тороплюсь на прослушивание, – в руках она держала цепочку. – У меня сейчас нет времени.

– Прошу вас, я должен объясниться. Вы ничего не поняли.

– Я все поняла. Все, кого я знаю, меня сегодня разочаровывают. Создается впечатление, что я ничего раньше не знала об этих людях. Но сейчас не время об этом рассуждать – через час я должна быть на Голливудских холмах. А моя проклятая машина стоит возле общаги и не хочет заводиться…

– Позвольте мне отвезти вас. Прошу вас. Мы поговорим в машине. Или не поговорим. Выбор за вами.

Ричард вспомнил ту короткую паузу, пока она просчитывала варианты. Ему необходимо было, чтобы она приняла его предложение; а уж после этого он сможет убедить ее, что то, что он собирался сделать, было единственно правильным.

– Хорошо, – согласилась девушка. – Мы поговорим. Хотя, честно сказать, мне просто нужно, чтобы меня отвезли на место.

Когда Сьюзан застегнула ремень и стала застегивать цепочку, Ричард понял, что ему удалось избежать возможного кризиса.

Но мгновенное облегчение быстро испарилось. Тронувшись, он выложил ей те же доводы, что и Дуайту Куку. Бюрократы в университетской администрации никогда не поймут величие его идеи. Она годы будет ждать одобрения юристов, в то время как конкуренты в частном секторе работают со сверхзвуковой скоростью. И, кроме того, заслуга Дуайта в создании этой технологии будет действительно очень велика, принимая во внимание, что ему необходимо будет написать все программы, необходимые для данного проекта.

Ричард был уверен, что Сьюзан согласится – либо из-за приверженности к техническому прогрессу, либо из желания поддержать Дуайта. Если же случится худшее, то он предложит ей часть прибылей. Но Сьюзан оказалась слишком принципиальна и, что еще важнее, слишком умна. Ее отец был специалистом по охране прав интеллектуальной собственности, и от него она знала, как велика роль создателя самой технологии в ее развитии. В ее глазах действия Хэтэуэя были не только кражей того, что принадлежало университету, но и обманом потенциальных инвесторов.

– В интернет-компаниях, – возражала она, – пятьдесят процентов их капитала – это их продукты. Вы хотите убедить людей, что такой гений, как Дуайт – человек, который совершенно не думает о деньгах и видит во всем только положительные стороны, – все это создал. И будет всем этим руководить. Но тогда это будет совсем другая компания, нежели та, которой бы руководили вы. А это уже мошенничество.

– Компания, которой буду руководить я, будет стоить гораздо дороже. – Ричард притормозил в повороте, стараясь выиграть время. – У меня больше опыта, я штатный профессор университета, и у меня нет личностных отклонений, которые есть у Дуайта.

– Рынок высоких технологий обожает всякие отклонения, – возразила Сьюзан. – И, кроме того, речь идет не только о денежной стоимости компании. Просто это бесчестно… Мы что, уже подъезжаем? Почему вы тормозите?

Когда они были в полумиле от места прослушивания, профессор остановился на обочине.

– Сьюзан, вы не можете предать огласке то, что слышали, – это разрушит мою карьеру.

– Тогда не надо было этого говорить. Вы предложили подвезти меня. Я вас выслушала. Теперь мне пора на встречу.

– Но сначала вы должны понять…

В этот момент она вышла из машины, намереваясь пройти остаток пути пешком. Ему пришлось последовать за ней. В этих своих босоножках она бежала гораздо быстрее, чем он мог себе представить. К тому моменту, как Ричард догнал ее в парке, одна из туфель успела потеряться.

Первым его побуждением было схватить девушку за руку.

– Не будьте наивной, – он все еще пытался убедить ее. Ну почему она не такая же доверчивая, как Дуайт?

А потом они вдруг оказались в парке. И она уже лежала под ним, брыкаясь и отбиваясь. Иногда Ричард даже пытался убедить себя в том, что не помнит, что произошло потом.

Но он все прекрасно помнил.

Когда все закончилось, Ричард сразу же решил, что лучше всего оставить тело на месте. Все ее друзья знали, что она идет на прослушивание, поэтому это отвлечет следствие.

Он немедленно позвонил Дуайту, где-то сразу после семи, и предложил встретиться в «Гамбургер Хэйвен», чтобы продолжить обсуждение его предложения. Если будут какие-то вопросы, то Дуайт сможет засвидетельствовать, где он был все это время, за исключением очень короткого промежутка.

Как и надеялся Ричард, следствие зациклилось на Фрэнке Паркере и на парне Сьюзан Ките в качестве альтернативного подозреваемого. Двадцать лет Хэтэуэй был уверен, что все уже позади, пока не появился два дня назад на яхте Дуайта. И вот теперь он сидит здесь, размышляя о том, что может быть известно Лори Моран…

И сейчас Ричарду повезло во второй раз. Сначала уехал этот бывший коп, а теперь перед ним была сама Моран с ключами в руках.

По дороге к машине Лори поняла, что улики, указывающие на Хэтэуэя, всегда лежали на поверхности. Сьюзан после ссоры с Николь выбежала из общежития в надежде найти свою счастливую цепочку. И куда же она должна была направиться? К своему столу в лаборатории.

А что она увидела, когда появилась там? Лори не была уверена, но если Сьюзан появилась в лаборатории в субботу, то могла прервать профессора в какой-то «интимный» момент. Может быть, она застала его с одной из студенток, о чем так много говорили в кампусе, или в момент, когда он нарушал какие-то академические правила. Хэтэуэй мог уговорить Сьюзан сесть в машину, чтобы обсудить то, что она только что видела, – тем более что ее машина была сломана, а ей надо было успеть на прослушивание.

Профессор утверждал, что в вечер убийства был с Дуайтом; но Кук мертв, и нет никакой возможности доподлинно узнать, где же в ту ночь находился Хэтэуэй. Хотя здесь может помочь Мэдисон…

Теперь Лори поняла, что мучило ее после разговора с женщиной, когда она увидела, как Хэтэуэй вышел из ее номера. Мэдисон тогда сказала, что теперь им больше нечего скрывать и что теперь они уже оба выросли. И еще она сказала, что они опять запылали. То есть их отношения не возникли только что, на пустом месте.

Лори была уверена: Мейер подтвердит, что ее любовником, который так и не показался в общежитии в вечер убийства Сьюзан, был Хэтэуэй. А не показался он потому, что убивал в это время девушку в парке Лорел-Кэньон.

Журналистка открыла дверь машины и взглянула на экран своего мобильного. Как она и думала, сюда сигнал не доходил. Ничего, подумала она, когда я подъеду ко входу, Алекс мне все расскажет.

Не успела она положить телефон в дверной карман, как почувствовала, что ей в спину уперся твердый предмет. В боковом зеркале она увидела Хэтэуэя, который стоял у нее за спиной.

– В машину, – приказал он, толкая ее за руль. Не отводя от нее дула пистолета, перелез через нее и оказался на пассажирском месте. – А теперь поехали!

Алекс знал, что если Лори решила что-то сделать, то остановить ее нельзя никакими силами. Поэтому, когда она попросила его выяснить имя человека, который не явился на свидание к Мэдисон в день убийства, он сделал это, не понимая, зачем Лори это понадобилось.

– Мэдисон, – сказал он, услышав ее голос в трубке, – вы сказали, что в день убийства Сьюзан назначили кому-то свидание. Если не возражаете, мы бы хотели узнать, кто это был.

Ответ Мэдисон поверг Алекса в шок.

– Профессор Хэтэуэй. Мы с ним уже давно флиртовали, поэтому я и предложила ему провести субботний вечер вместе. Но он так и не объявился. И даже не соизволил отзвониться. Я к таким вещам отношусь очень серьезно – после этого я вычеркнула его из списков знакомых и больше никогда с ним не разговаривала. Пока снова не встретилась с ним два дня назад.

– Спасибо, Мэдисон, – поблагодарил Алекс. – Вы нам очень помогли.

Теперь Бакли начал понимать новую теорию Лори. Из того, что они узнали о профессоре, становилось ясно: он не тот мужчина, который мог бы проигнорировать интерес молодой красивой женщины. А потом Алекс вспомнил цепочку, о которой упомянула Лори. Во время ссоры с Николь Сьюзан искала свою счастливую цепочку. Вполне вероятно, что она зашла в лабораторию Хэтэуэя, чтобы забрать ее.

Алекс нервно расхаживал по тротуару, ожидая, когда подъедет Лори, чтобы заполнить все пробелы.

– Мама только что повернула не туда, – заметил Тимми.

Они с Грейс стояли в тамбуре между входными дверями.

– Ты видел маму? – спросила ассистентка.

– Она вон там, – мальчик показал на внедорожник, который направлялся к выезду с территории больницы. – Это дедушка вместе с ней в машине?

Алекс набрал телефон Лео.

– Лео, это Алекс. Вы с Лори?

– Нет, я как раз подъезжаю к участку, чтобы встретиться с детективом Рейли. У вас всё в порядке?

– У меня плохое предчувствие, – сказал Бакли. – Лори вычислила убийцу Сьюзан, и теперь, возможно, он захватил ее. И тогда наша Лори в руках у Ричарда Хэтэуэя.

Моран почувствовала удивительное облегчение, когда Хэтэуэй велел ей ехать к выезду с территории больницы. Что бы ни случилось, Тимми, Грейс и Алекс, которые ее ждали, будут в безопасности.

– Вон туда, – рявкнул профессор, – и налево на следующем светофоре!

Это уже не был спокойный, уверенный в себе человек, которого она видела в последние дни. Он что-то бормотал себе под нос. Его отчаяние ощущалось физически.

– У вас же есть доступ к наличным и к самолету, – сказала Лори. – Возьмите машину и выпустите меня.

– И расстаться со всем, ради чего я работал всю свою жизнь? Нет уж, спасибо. Направо, после того, как пересечем бульвар Санта-Моника.

Женщина повиновалась.

– Расскажите мне про запись, Лори. Что именно увидел Дуайт? И не вздумайте валять дурочку, а то это может выйти вам боком. Расскажите, что знал Дуайт.

– Я не уверена, – ответила женщина. – Он наговорил сообщение на мой автоответчик, но умер раньше, чем я с ним связалась. Но я думаю, что он звонил мне по вашему поводу. Чтобы сказать, что перед прослушиванием Сьюзан была в вашей лаборатории.

– А яхта?

– Какая яхта?

– На яхте Дуайта тоже были камеры? – завизжал Хэтэуэй. – Не забывайте, что я могу вернуться за вашим сыном, если вам надо что-то, что помогло бы вам разговориться.

Только не Тимми, подумала Лори.

– Да, – выдавила она из себя. – На яхте тоже были скрытые камеры.

– И что они зафиксировали?

– Не представляю. Полиция еще не нашла код доступа.

– Следующий поворот налево.

Включив поворотник, Лори почувствовала, как преступник на пассажирском месте успокаивается. Он пробормотал что-то о том, что может расшифровать файлы раньше полиции.

Моран опустила руку в дверной карман и включила телефон. Мельком взглянув на экран, увидела последние звонившие номера. Поворачивая, еще раз опустила руку в карман и нажала набор последнего позвонившего ей номера.

«Прошу тебя, Господи, – подумала она, – пусть это сработает».

Алекс никогда еще не слышал Лео в такой панике.

– Что значит «Лори в руках у Хэтэуэя»? – повторил экс-коп.

– Она считает, что профессор убил Сьюзан Демпси, а Тимми только что видел, как она выехала из гаража с мужчиной на пассажирском сиденье. Она была одна не больше минуты…

Алекс услышал сигнал и увидел на экране надпись: Лори.

– Подождите, она, кажется, звонит. Я перезвоню. – Он включил входящий звонок. – Лори, ты где?

Но ответа он не услышал. Сначала была тишина, а потом раздался мужской голос. Это был Хэтэуэй.

– Притормози, – велел он. – И прекрати вилять на дороге. Я знаю, чего ты ждешь. Но если нас остановит коп, то, клянусь, я пристрелю вас обоих.

– Куда мы едем? – услышал Алекс голос Лори. – К вам домой? Тогда почему мы двигаемся в сторону Голливудских холмов?

Алекс отключил микрофон у своего телефона.

– Грейс, – подозвал он женщину, – позвоните Лео и попросите его позвать детектива Рейли. Лори передает информацию о своем местонахождении.

Через несколько секунд помощница протянула ему телефон.

– Рейли, – сказал Бакли в трубку, – теперь я уверен: Хэтэуэй захватил Лори, и они едут к Голливудским холмам.

Если с нею что-нибудь случится, он никогда не простит себе этого.

Лори боялась взглянуть на телефон еще раз. Ей оставалось только надеяться, что Алекс ее слышит.

– Делай, что тебе говорят, и никто больше не пострадает, – сказал мужчина. – С твоим сыном и отцом все будет в порядке.

Но не со мной, подумала она, на меня у тебя другие планы. Может быть, если он все время будет говорить, то она сможет потянуть время?

– Почему вы это сделали? Что такого Сьюзан увидела в лаборатории, что превратилась для вас в такую угрозу?

– Да, в общем-то, ничего особенного. Дуайт уже почти закончил написание программы, так что вопрос, чья изначально была эта идея, имел уже чисто академический интерес. Она нас подслушала, и ее реакция оказалась слишком резкой. А речь шла о многих миллионах… Она что, действительно надеялась, что я все это передам кучке академических никчемушников?

Ричард уже давно говорил сам с собой, но Лори все-таки удалось разобраться в том, что говорилось. Она вспомнила о статье, напечатанной в университетской газете по поводу увольнения Хэтэуэя. В ней говорилось, что как сотрудник университета он не имел права распоряжаться результатами своих исследований. Журналистка представила себе, как Сьюзан вошла в лабораторию как раз в тот момент, когда профессор убеждал своего любимого ученика взять на себя его изобретение, чтобы они вместе могли заработать на этом.

Неожиданно Хэтэуэй прекратил бормотание и велел ей повернуть еще раз. На лице его читалась решимость.

– Не делайте этого, Хэтэуэй, – Лори специально обратилась к нему по фамилии – Алекс хотя бы должен знать, кто это сделал. – Ведь вам все равно не уйти.

– Я проживу остаток жизни под подозрением, – ответил профессор, – но приговорить меня не смогут. Доказательств того, что я убил Сьюзан, нет. А что касается Дуайта, то я расшифрую его записи гораздо быстрее, чем тупоголовый хакер, работающий на полицию. А когда я покончу с тобой, то следующим в списке будет Кит Ратнер. Он совершит самоубийство, оставив душераздирающую записку, в которой признается в убийстве тебя и Сьюзан. И все это будет благополучно похоронено, прикрытое сверху историей с «Адвокатами Господа».

Лори помнила, что по этой дороге они ехали к тому месту, где было обнаружено тело Сьюзан Демпси.

– Мы что, едем в парк Лорел-Кэньон? К тому месту, где вы убили Сьюзан?

– Именно туда, – ответил Хэтэуэй. – Свихнувшийся от падения своего обожаемого лидера Кит Ратнер направится именно туда – это та маскировка, которую ты создала своими собственными руками.

Лори подумала о том ужасе, который должна была испытывать Сьюзан, когда поняла, что профессор ее сейчас убьет. Теперь это случится и с нею.

Она должна найти способ спастись.

Алекс чувствовал свое бессилие, слушая этот разговор. Хэтэуэй заставлял Лори ехать на место убийства Сьюзан.

«Отлично, Лори, – шептал он, – продолжай говорить».

Она уже заставила Хэтэуэя признаться в убийстве Сьюзан Демпси, а сейчас он рассказывал о своих планах убить ее и повесить все на Кита Ратнера.

– Он везет ее в парк Лорел-Кэньон, – пояснил Бакли детективу. – Туда надо послать полицию, Рейли. Вы должны найти Лори.

Моран увидела, что они приближаются к входу в парк. До ее последнего пункта назначения, который выбрал Хэтэуэй, оставались считаные секунды.

Она уже знала, что Ричард скажет, прежде чем он это произнес.

– Здесь налево и дальше в парк.

Она медленно повернула, ожидая увидеть колонну полицейских машин, ожидающую ее, но в парке было пусто и темно, как в канаве.

Это был ее последний шанс. Лори хорошо помнила месторасположение сикоморы, которую заметила, когда они делали интервью с Фрэнком Паркером.

Перед ударом она хотела защелкнуть свой ремень, но решила не привлекать внимания Хэтэуэя лишними движениями. Уж лучше она будет во время удара двумя руками упираться в руль.

Приблизившись к дереву, Лори изо всех сил нажала на газ.

– Что ты… – завизжал Хэтэуэй.

Женщина повернула налево и лоб в лоб столкнулась с сикоморой.

Она пригнулась, услышав громкий звук – ей показалось, что Хэтэуэй в нее выстрелил. Но это был звук не выстрела, а расправившейся подушки безопасности. Лори почувствовала давление по всему телу, когда та прижала ее к спинке сиденья. На мгновение она потеряла ориентацию в пространстве.

Когда в голове у нее прояснилось, она взглянула на Хэтэуэя. Для него удар оказался совершенно неожиданным, но он тоже медленно приходил в себя. Она взглядом поискала пистолет, но не увидела его. Броситься на него сейчас? Нет, если он быстро придет в себя, то легко возьмет над нею верх. У нее только один выход – бежать.

– Все патрульные машины направлены в парк, – быстро говорил Рейли Алексу по телефону. – Одна из них уже на территории парка. Я слежу за перемещениями телефона Лори. Он перестал двигаться около минуты назад. Или его выбросили из машины, или машина остановилась.

Тело сопротивлялось каждому движению, но Лори все-таки смогла открыть дверь. Она вылезла из машины и чуть не потеряла равновесие, ступив на песчаную почву. Услышав стон, женщина повернула голову и увидела, как Хэтэуэй поднял руку и массирует затылок. В темноте она попыталась найти свой телефон в дверном кармане машины, но его нигде не было.

Лори отбежала на несколько шагов и почувствовала у себя под ногами тротуар. Полностью дезориентированная, она посмотрела на дорогу, слабо освещенную лунным светом. Журналистка не помнила, в какую сторону надо идти, чтобы выйти к бывшему дому Фрэнка Паркера, но ее время на размышления закончилось, когда раздался скрип металла. Пассажирская дверь стала медленно приоткрываться.

Женщина побежала так быстро, как только позволяли ее израненные ноги. Сколько раз она пыталась понять, что ее обожаемый Грег испытывал в последние секунды своей жизни? Вспоминая о Сьюзан Демпси, Лори хорошо представила ее ужас, когда девушка в полном отчаянии пыталась убежать от своего убийцы, от их убийцы, Ричарда Хэтэуэя. Она подумала о Тимми. Она не может позволить ему пережить потерю еще одного родителя. Она обещала ему всегда быть рядом. А потом Моран услышала приближающиеся шаги Ричарда Хэтэуэя.

Патрульный Карл Симони находился в парке, разбираясь с жалобой на незаконный пикник, когда ему поступила срочная информация. Понадобилось несколько минут, чтобы добежать до машины, и теперь он с максимальной скоростью мчался по извилистой дороге в сторону входа в парк.

Лори не могла понять, с чем было связано жжение у нее в груди – с ударом подушки безопасности или с тем, что ее легким не хватает воздуха. Сейчас тишину парка нарушала не только она – к звуку ее шагов добавилась далекая сирена.

Патрульный Симони как раз вошел в крутой поворот, когда к нему поступили последние сведения. Сигнал телефона из угнанного автомобиля проследили до точки на территории парка, и он окажется в этой точке меньше чем через минуту. Патрульный сморгнул – ему показалось, что на дороге он увидел женский силуэт.

На бегу Лори оглядывалась через плечо – массивная фигура Хэтэуэя маячила все ближе. Не глядя под ноги, женщина ступила на мягкую почву обочины – и покатилась по земле. Перевернувшись, она попыталась встать. Хэтэуэй остановился в нескольких футах от нее. Она увидела, как он протянул руку в ее сторону, и в лунном свете заблестел пистолет.

– Лори, ты хочешь, чтобы я тебя застрелил, или хочешь умереть как Сьюзан Демпси? В любом случае твое тело будет найдено на том же месте, где нашли ее.

Прежде чем она успела ответить, все вокруг осветилось ярким светом. Луч перешел на Хэтэуэя, которому пришлось поднять руку, чтобы защитить глаза от слепящего света. Через мегафон раздался голос, приказывающий профессору немедленно положить оружие и опуститься на колени. Эхо этого голоса заполнило каньон.

Но пистолет был все еще нацелен ей в голову, а Хэтэуэй хохотал как маньяк. Лори умудрилась собрать последние силы и ударила его ногой по руке. Раздался выстрел, и пуля зарылась в песок рядом с ней.

Патрульная машина рванулась в их направлении и, прежде чем Ричард смог прицелиться еще раз, сбила его с ног.

Под рев двигателя Лори с трудом поднялась на ноги. От удара туфля свалилась у нее с ноги.

Поднимая ее, она могла думать только о туфле, которую потеряла Сьюзан Демпси, пытаясь убежать от убийцы.

Моран надеялась, что в следующий раз она приедет в госпиталь Сидар-Синай для того, чтобы встретить выписавшегося Джерри. Но она опять была в этом холле, и Алекс был рядом. После того, как доктора подтвердили, что столкновение не причинило ей вреда, Грейс увезла Тимми назад в дом. Сейчас они ждали результатов обследования Хэтэуэя.

– Я так испугался, – рассказывал Алекс, – а потом, когда твой телефон перестал двигаться, просто чуть не умер.

– Я не думала, что выкручусь, – заметила Лори. – Надеялась только на то, что ты снимешь трубку. – Она с трудом засмеялась. – Слава богу, что ты не заставил меня перезванивать.

Из палаты вышел Лео с двусмысленным выражением лица.

– У Хэтэуэя сломаны обе ноги, но он выживет.

– Мне кажется, ты разочарован, – заметила женщина.

– Он хладнокровно убил двух человек, а потом пытался убить мою единственную дочь, – пояснил Лео. – Я бы не очень расстроился, если б он пострадал гораздо сильнее.

– Ему всего пятьдесят семь, – сказала Лори. – Так что у него еще масса времени для того, чтобы ответить за все.

– У обвинения против него железные улики, – сказал Бакли. – Похищение человека и попытка убийства – это что касается сегодняшнего дня. И потом, он признался в убийстве Сьюзан Демпси и Дуайта Кука.

– Кроме этого, – добавил Лео, – Рейли говорит, что его ребята получили доступ к записям на яхте Дуайта. Когда Хэтэуэй появился там, чтобы понырять вместе с Куком, тот обвинил его в убийстве Сьюзан. Он понял, что после ссоры с Николь Сьюзан пошла в лабораторию и услышала их разговор о системе. Хэтэуэй признался, что усадил ее к себе в машину и отвез на Голливудские холмы, но вот саму смерть он пытался представить как случайность. Когда Дуайт ему не поверил, Хэтэуэй сначала оглушил его, а потом попытался сымитировать несчастный случай при погружении.

– И у полиции все это есть в записи? – переспросила Лори.

– И даже в цвете.

Эпилог

Через два месяца после описанных событий Алекс Бакли смотрел на Лори с экрана телевизора в гостиной.

– Публика так и запомнила ее как Золушку, – серьезно произнес он, – но для матери она всегда будет Сьюзан. И вот сегодня, шестого мая, ровно через двадцать лет после ее смерти, мы надеемся, что для вас она тоже стала Сьюзан. Теперь это дело официально закрыто.

Когда программа закончилась, раздались аплодисменты. Они все собрались вместе: Лори, ее отец, Тимми, Алекс, Грейс, Джерри. Даже Бретт Янг присоединился к ним. Он был так доволен шоу, что за счет компании привез на просмотр в Нью-Йорк Розмари, Николь и Гэвина.

– Поздравляю, – произнес Лео, поднимая бутылку пива. – Предлагаю тост за «Под подозрением».

Они все чокнулись – стакан Тимми был наполнен яблочным сидром, – и кто-то выкрикнул:

– Речь, Лори!

И все стали скандировать:

– Речь! Речь!

Моран встала с дивана.

– Вот то, что я называю требовательной аудиторией, – пошутила она. – Прежде всего хочу подчеркнуть, что «Под подозрением» всегда было результатом коллективных усилий. Шоу было бы совсем другим без участия Алекса и, может быть, вообще не состоялось бы, если бы не Грейс и Джерри. Думаю, можно сказать, что в этот раз Джерри получил серьезный дополнительный «толчок» в своей работе.

Они все рассмеялись этой игре слов. Два месяца назад Лори была в ужасе от этого жестокого нападения. Но ассистент полностью восстановился, а напавший на него Стив Роман был мертв. Джерри сам шутливо называл это избиение «напоминанием, что негоже увлекаться фастфудом».

– Тимми и Лео, – продолжила Лори, – я считаю, что вы должны заставить студию поместить ваши имена в список людей, внесших большой вклад в создание передачи.

– Вот это будет классно, – радостно заявил мальчик.

– Эй, не забудь поблагодарить человека, который выписал чек, – шутливо заметил Бретт. – И сделал так, чтобы шоу показали именно шестого мая.

– Благодарю вас за это своевременное напоминание, Бретт. А я-то была уверена, что показ, назначенный на шестое, – это простое совпадение… Но больше всего, – тут тон Лори стал серьезным, – я хочу поблагодарить Розмари.

И опять раздались аплодисменты.

– Вы были нашим вдохновением во время всего процесса создания передачи – с самого начала и до заключительной фразы Алекса. Я редко говорю о той потере, которую нам пришлось пережить в нашей семье, – она мягко улыбнулась Тимми и Лео. – Терять близких всегда очень тяжело. Но не знать ответов на вопросы «кто» и «почему» – просто пытка. Для меня жизнь постепенно расцветает, после того как мы узнали ответы. Надеюсь, что с вами произойдет то же самое.

– Большое вам спасибо, – тихо сказала Розмари, смахивая слезу.

Лори заметила, как Николь успокаивающе погладила миссис Демпси по спине. Розмари решила простить ее за то, что убийство так долго оставалось нераскрытым, но на настоящее прощение потребуется время.

Грейс, не умеющая долго грустить, вскочила и стала наполнять бокалы.

– Я единственная, кто видел Ратнера в «С добрым утром, Джо» сегодня? Мне кажется, он пережил еще одно перерождение.

Появление Кита в ток-шоу, выход которого был, несомненно, специально приурочен к выходу «Под подозрением», было преподнесено как «взгляд изнутри» на «Адвокатов Господа». Мартин Коллинз уже предстал перед судом по обвинению в многочисленных случаях развращения несовершеннолетних. Обвинение основывалось на пленках, которые были обнаружены у него дома. По словам детектива Рейли, федеральный обвинитель готовил еще одно дело по обвинению Коллинза, на этот раз в рэкете. Он считал, что Мартин использовал Церковь в качестве коррумпированной структуры, главной целью которой было прикрывать многочисленные преступления: от краж до подкупа и вымогательства, а также его собственные тайные страсти. Кит не только сотрудничал с полицией, но и использовал создавшуюся ситуацию для того, чтобы привлечь к себе внимание.

– Что ж, его план действует, – сказала Лори. – Одна подруга рассказала мне, что издательства воюют друг с другом за право опубликовать его мемуары. Мэдисон и Паркер тоже используют ситуацию для саморекламы. Во вчерашнем номере «Вэрайети» сообщило, что Фрэнк Паркер дал Мэдисон небольшую, но интересную роль в своем следующем фильме. Эта роль сможет обеспечить ей начало триумфального возвращения на большой экран. Она будет играть безжалостную бизнеследи, готовую на все ради победы.

– Актриса подобрана просто гениально, – заметил Лео.

– Я думаю, что вы со Сьюзан стали бы очень хорошими друзьями. Не пропадайте, прошу вас. Для меня это много значит, – сказала Розмари, обнимая Лори на прощание.

– Обязательно, – заверила ее журналистка. Одобрение Розмари значило для нее больше, чем все рейтинги и награды, которые она может получить в будущем.

Алекс уходил последним.

– Поздравляю, Лори. Шоу получилось, – сказал он в дверях.

Бакли хотел поцеловать ее в щеку, но случайно протянул руки, и она позволила обнять себя. Их губы слились в долгом поцелуе, и они крепко прижались друг к другу.

Когда поцелуй закончился, Алекс сделал шаг назад и сказал:

– Лори, запомни, я не прожигатель жизни, а человек, который отчаянно любит тебя и готов ждать.

– Я этого не заслуживаю, – ответила Моран.

– Заслуживаешь, и ты сама поймешь, когда придет время.

Они улыбнулись друг другу.

– Уже недолго, – прошептала Лори, – обещаю.

В этот момент они оба заметили маленькую фигурку, стоявшую у входа в спальню.

– Ну, наконец-то! – счастливо улыбнулся Тимми.

Примечания

1

В древнегреческой мифологии дочь последнего царя Трои Приама. Имела пророческий дар, но ее предсказаниям никто не верил.

2

Открытый внутренний двор, огороженный стенами, галереями или зеленой изгородью.

3

По Фаренгейту. Соответствует 21 градусу по Цельсию.

4

Университетский городок, включающий учебные помещения, научно-исследовательские институты, жилые помещения для студентов, библиотеки, столовые и т. д.

5

30 см.

6

Около 13 м.

7

Здесь и далее: о Лори Моран, ее телепроекте и трагических событиях недавнего прошлого подробно рассказывается в романе М. Х. Кларк «Ты меня заворожил».

8

Вуди Аллен (р. 1935) – знаменитый американский кинорежиссер, актер, продюсер.

9

Имеется в виду залив Сан-Франциско.

10

Мюзикл, впервые поставленный в 1971 г. в Чикаго. В 1978 г. вышел одноименный фильм с Джоном Траволтой и Оливией Ньютон-Джон в главных ролях.

11

Одна из самых рискованных форм инвестирования, позволяющая за счет применения особых стратегий получать прибыль не только на растущем, но и на падающем рынке.

12

Профессиональная команда по американскому футболу из Нью-Йорка.

13

Профессиональная бейсбольная команда из Нью-Йорка.

14

Компания, определяющая рейтинг телевизионных передач.

15

Бэтмен – персонаж из одноименного фильма, созданного на основе комикса с тем же названием. Готэм – выдуманный город, в котором разворачивается действие фильма и комикса, а также старое прозвище Нью-Йорка.

16

Американский бренд, основанный в 1986 г., выпускающий дорогую обувь для женщин.

17

Острое блюдо индийской кухни.

18

Блюдо индийской кухни.

19

Американская кинопремия, ориентированная в первую очередь на американское независимое кино. Существует с 1984 г.

20

Игра слов. По-английски Mерри значит – веселая, а Мэри – распространенное имя собственное.

21

Повторение одинаковых или однородных согласных (обычно в стихосложении).

22

Политическая идеология, в основе которой лежит запрет на «агрессивное насилие».

23

Главный герой одноименного фильма, больной аутизмом, который уверенно чувствует себя только в привычной обстановке.

24

Кристально-прозрачная текила, славящаяся своим изысканным мягким вкусом.

25

Американский художник, идеолог и лидер абстрактного экспрессионизма.

26

Висячий мост через пролив Золотые Ворота в Сан-Франциско, длиной 2737 м.

27

Питер (Пит) Сигер (1919–2014) – знаменитый американский фолк-певец, общественный активист. Считается ключевой фигурой в возрождении фолк-музыки в США в середине XX в. и в появлении музыки протеста.

28

В Беркли расположен Калифорнийский университет Лос-Анджелеса.

29

Ежемесячный журнал, пишущий о влиянии компьютерных технологий на культуру, экономику и политику. Название переводится как «Подключенный».

30

Нарушение развития, характеризующееся серьезными трудностями в социальном взаимодействии, а также ограниченным кругом интересов и занятий. От аутизма отличается тем, что речевые и когнитивные способности больного в целом остаются сохранными. Синдром часто характеризуется выраженной неуклюжестью.

31

Около 10 см.

32

Город на северо-востоке штата Нью-Йорк, также известный как Королевский город Гудзона.

33

Группа респондентов, представителей целевой аудитории, которых опрашивают, чтобы узнать мнения (о товаре, услуге и прочих объектах исследования).

34

Район в юго-восточной части Манхэттена, расположенный довольно далеко от Бруклина, который находится в западной части Лонг-Айленда.

35

Премия, аналог «Оскара» в журналистике.

36

Заключительные игры чемпионата США по баскетболу среди студенческих команд.

37

Пилатес – система физических упражнений (методики фитнеса), разработанная Йозефом Пилатесом.

38

Великие джазовые исполнители – трубачи.

39

Имеется в виду хоккейный клуб «Нью-Йорк рейнджерс».

40

Перри Мейсон – адвокат и сыщик, литературный персонаж детективов Эрла Стэнли Гарднера.

41

Молодые девушки, сопровождающие музыкантов на гастролях и, как правило, живущие с ними половой жизнью.

42

«Красный гид Мишлен» – наиболее известный и влиятельный из ресторанных рейтингов в мире. Три звезды означают ресторан с великолепной работой шеф-повара.

43

Популярный фантастический мультсериал.

44

Тонкая, яркая ткань в крупную клетку или в полоску. Изначально изготавливалась из индийского хлопка. Мадрасская клетка считается неформальным орнаментом, неприемлемым в деловой среде.

45

Приложение для операционной системы iOS (устройства iPhone, iPad, iPod). Служит персональным помощником и вопросно-ответной системой, использует обработку речи, чтобы отвечать на вопросы и давать рекомендации.

46

Остановка машины во время гонки для выполнения техобслуживания.

47

Остров в Атлантическом океане, относящийся к Антильским островам.

48

Инженю – актерское амплуа: юная простушка.

49

Песня, написанная Алексом Коллом и Джимом Келлером и исполненная Томми Тьютоном в 1981 г.

50

Одна из самых известных больниц в Нью-Йорке.

51

Цилиндрический каркас, помещаемый в просвет полых органов и обеспечивающий проходимость физиологических жидкостей (например, крови в артерии).

52

Бывшая тюрьма строгого режима, в настоящее время – музей.

53

Паста из толстой лапши с соусом.

54

Около 810 кв. м.

55

«You can’t always get what you want» – песня «Роллинг стоунз».

56

Известный трубач и композитор, руководитель джазового Линкольновского центра.

57

Интерактивный научный музей в Сан-Франциско.

58

Около 195 см.

59

Фешенебельный район Лос-Анджелеса.

60

Сервис по приготовлению пищи и ее доставке; также в услуги может входить обслуживание, сервировка, оформление стола, разлив и подача напитков гостям и т. п.

61

Около 840 кв. м.

62

Популярный ресторан итальянской кухни в Лос-Анджелесе.

63

Виды стихотворений в традиционной японской поэзии.

64

Стипендия, названная в честь Сесила Джона Рода, является международной стипендией для ограниченного круга выпускников иностранных университетов, которая позволяет им учиться в Оксфорде (Великобритания).

65

Игра на составление слов.

66

Банана-сплит – популярное мороженое.

67

Сокращенное от «Тасманский дьявол».

68

ΛΔΦ (греч.) – университетский женский клуб, первоначально основанный выходцами из Греции.

69

Имеется в виду американский футбол.

70

Подростки до 17 лет допускаются на фильм только в сопровождении взрослых.

71

Музей под открытым небом, где демонстрируются окаменелости, которые были найдены в знаменитых асфальтовых ямах ранчо Ла Бреа.

72

Ведущий американский еженедельник, освещающий события в мире шоу-бизнеса.

73

Петух в вине (фр.) – классическое блюдо французской кухни.

Content

Мэри Хиггинс Кларк, Алафер Бёрк
Убийство Золушки

Уважаемый читатель!

Эпилог

Примечания