Михаил Николаевич Загоскин

Г-н Богатонов,

или Провинциал в столице

Комедия в пяти действиях

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Г-н Богатонов, недавно приехавший в столицу.

Г-жа Богатонова, жена его.

Лиза, племянница г-на Богатонова.

Князь Блесткин, жених Лизы.

Баронесса Вольмар, вдова.

Граф Владимилов, влюбленный в Лизу.

Мирославский, приятель г-на Богатонова и графа.

Клим Кондратьич, дворецкий г-на Богатонова.

Анюта, горничная Лизы.

Филутони, иностранец.

Модная торговка.

Человек г-на Богатонова.

Полицейский чиновник.

Действие происходит в С.-Петербурге, в доме г-на Богатонова.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Общая комната в доме Богатонова; несколько кресел, диван и вольтеровские кресла.

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Лиза, а потом Анюта.

Лиза (держа в руках книгу). Какая скука! книга падает из рук! Аннушка!..

Анюта(входит). Что прикажете, сударыня?

Лиза. Аннушка! А! ты здесь.

Анюта. Что вам угодно?

Лиза. Мне? ничего.

Анюта. Вы изволили меня спрашивать.

Лиза. Я? Неужели?

Анюта. Да, сударыня, вы что-то хотели мне сказать.

Лиза. Быть может.

Анюта. Что же вам угодно?

Лиза. Ничего. Мне очень скучно.

Анюта. Не прикажете ли принести вам книжку?

Лиза. Нет, я не хочу читать.

Анюта. Вы ныне не играли на фортепьянах.

Лиза. Они так расстроены!

Анюта. Вы что-то сегодня очень рассеянны, сударыня. Уж не оттого ли, что целые два дня не видали князя Блесткина?

Лиза. Сделай милость, не говори мне ничего об этом несносном человеке.

Анюта. Однако ж, сударыня, князь — ваш жених.

Лиза. Но еще не муж.

Анюта. Дядюшка ваш его любит.

Лиза. Какая мне до этого нужда.

Анюта. Тетушка ваша от него без памяти.

Лиза. Тем хуже для нее.

Анюта. Дядюшка ваш хочет, чтоб вы вышли за него замуж.

Лиза. Может быть; но я не хочу.

Анюта. Он о том только и думает.

Лиза. Да я об этом совсем не думаю.

Анюта. Дядюшка ваш...

Лиза (прерывая с досадою). Дядюшка ваш, дядюшка ваш! Перестань, ты мне наскучила. Я сказала уже ему, что не намерена выходить ни за кого замуж.

Анюта. Ни за кого! Полно, правда ли, сударыня? Ну, если бы, например, вместо князя был женихом вашим граф Владимилов?

Лиза. Владимилов! Ах, Аннушка! где он? Здоров ли? Помнит ли обо мне?

Анюта (передразнивая). Ах, Аннушка! где он? Помнит ли обо мне? Ну, сударыня, вы не хотите ни за кого выходить замуж.

Лиза. Ни за кого, кроме Владимилова! А так как он не может быть моим мужем...

Анюта. А почему же нет, сударыня?

Лиза. Тетушка и дядюшка не согласятся никак на то.

Анюта. Г-н Мирославский писал к вашему дядюшке что будет сюда; он большой приятель графу; и если согласится помогать нам, то…

Лиза. Из этого ничего не выйдет.

Анюта. Почему знать! Блесткин князь, да и граф Владимилов не простой дворянин; а ведь дядюшка того только и добивается, чтоб называть вас при людях — ваше сиятельство.

Лиза. Полно, Аннушка, посмотри лучше, к нам кто-то приехал. Если это Блесткин, то я уйду в свою комнату.

Анюта (смотрит в окно). Это кто-то в дорожном экипаже. Кажется, как будто... Так точно! это г-н Мирославский!

Лиза. Неужели?

Анюта. Точно! Да вот он сам.

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Те же и Мирославский.

Мирославский (целуя руку у Лизы). 3дравствуйте, сударыня! Как поживаешь, Аннушка?

Лиза. Мы никак не ожидали так скоро вас видеть.

Мирославский. Я и сам не надеялся: дороги такие дурные; и если б я ехал один, то, верно, дня два не был бы еще в Петербурге.

Лиза. Кто же ехал вместе с вами?

Мирославский. Приятель мой, граф...

Анюта. Владимилов?..

Мирославский. Точно так.

Лиза. Ах, боже мой! неужели?

Мирославский. Что же вы так испугались, сударыня?

Лиза. Я-с? я, право, не знаю! Я...

Мирославский. Вы, кажется, принимаете в нем особенное участие?

Лиза. Вы знаете, сударь, граф ездил к покойной моей матушке.

Анюта. Полноте, сударыня, к чему тут скромничать; я думаю, г-н Мирославский и без вас кой-что уж знает.

Мирославский. Приятель мой откровеннее вас: я знаю, — вы любите друг друга. Граф рассказывал мне все, только так, как рассказывают влюбленные; а я желал бы лучше знать все обстоятельства, чтоб найти вернее способ составить благополучие моего друга.

Лиза. Ах!

Мирославский. Что значит этот вздох?

Анюта. Это значит, что вы немного поопоздали приехать.

Мирославский. Как! неужели?

Анюта. Не пугайтесь, барышня еще не замужем; ее хотят только выдать замуж.

Мирославский. Кто же этот счастливый смертный?

Анюта. Постойте. Вы хотели знать все обстоятельства; я расскажу вам все по порядку. Когда матушка барышни моей была еще жива и жила здесь, в Петербурге, познакомился с нею граф Владимилов; он стал часто ездить, влюбился в барышню, барышня в него, и дело пошло было своим порядком; как вдруг графу досталось наследство в Рязанской губернии. Он уехал, и мы целые пять месяцев не получали о нем никакого известия.

Мирославский. Он был отчаянно болен.

Лиза. Я это уж знаю.

Анюта. Между тем скончалась барыня, и мы отправились жить в деревню к брату ее, г-ну Богатонову. Вы знаете: не успели мы там пообжиться, как дядюшке рассудилось бросить свои фабрики и отправиться на житье в Петербург. Мы приехали сюда опять; дядюшка и тетушка открыли пышный дом; начали сыпать деньгами; завели дружбу с знатными...

Мирославский. И верно, без дальнего труда: они как-то охотно знакомятся с богатыми провинциалами и отменно бывают ласковы...

Анюта. Когда им нужно занимать деньги. Чаще всех ездил к нам князь Блесткин...

Мирославский. Князь Блесткин! и он-то, верно, соперник графа!

Анюта. Вы отгадали.

Мирославский. Князь Блесткин; мне что-то знакома эта фамилия... А, теперь я вспомнил: у него были богатые деревни в нашей губернии.

Лиза. Он продал их для того, чтоб прожить два года в Париже.

Мирославский. Точно так, это он. И вас хотят выдать за этого вертопраха? О, не надобно терять времени! Я постараюсь показать дядюшке и тетушке в настоящем виде их Блесткина, а между тем нынешним же утром привезу сюда графа.

Лиза. Нынешним утром! Как вы любезны, г-н Мирославский.

Мирославский. Я только что догадлив, сударыня. (К Анюте) Смотри, милая, ты также должна помогать мне. На первый случай не худо бы было поссорить Блесткина с тетушкой: ты женщина, так это твое дело.

Анюта (Лизе) Благодарите, сударыня.

Лиза. Вот и дядюшка!

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Те же и Богатонов.

Г-н Богатонов (оборотясь к кулисам). Слышишь ли? Узнай о здоровье графа, да мимоходом заверни к барону. Племянница!.. (Увидя Мирославского.) Ба, ба, ба, дружище, уж здесь! По добру ли по здорову? (Обнимает его.)

Мирославский. Слава богу! Я только часа с два, как приехал. Ну, любезный соседушка, скажи-ка мне, как поживаешь?

Г-н Богатонов. Да так, благодаря бога, мы живем не хуже людей. Да что это, брат, на тебе? (Осматривает его кругом.)

Мирославский. Как что? платье.

Г-н Богатонов. Уж подлинно, что платьице! Что за кафтан! Какой покрой! Ха, ха, ха! Какой это портной вздумал нарядить тебя таким уродом?

Мирославский. Тот же самый, который шил на тебя в прошлом году.

Г-н Богатонов. И ты ехал в нем по городу и на тебя пальцами не указывали?

Мирославский. Полно, братец, кому какая нужда до моего кафтана; поговорим-ка лучше о деле. Ты, уезжая, препоручил мне фабрику свою...

Г-н Богатонов. Воля твоя, братец, а на тебя смотреть умора! Ко мне весь город ездит; неравно увидят тебя в этом наряде...

Мирославский. Фабрика твоя...

Г-н Богатонов. Я рекомендую тебе моего портного; мастер, собака! Правда, за работу берет он не дешево, и сукно-то иногда ставит дурное; но зато уж оденет тебя, как куколку.

Мирославский. Хорошо, хорошо! Фабрика твоя...

Г-н Богатонов. И, братец, полно об этом толковать; мы наговоримся еще о деле! Да я было и забыл. Племянница! жена зовет тебя к себе. Мадам Трише[1] прислала к ней с три пропасти всякой всячины; поди-ка, авось ли и тебе что приглянется.

Лиза и Анюта уходят.

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Г-н Богатонов и Мирославский.

Г-н Богатонов. Ну, мой милый, как я рад, что ты сюда приехал; у меня здесь такое большое знакомство, и все со знатными.

Мирославский. Поздравляю.

Г-н Богатонов. Да, да, все с знатными: графы, да князья, баронессы, да превосходительные...

Мирославский. Прошу покорно! Да этак ты с нашим братом простым дворянином и знаться не захочешь.

Г-н Богатонов. Полно, братец! Мы старые знакомые, соседи, — так что тут за счеты.

Мирославский (с усмешкою). В самом деле! Однако ж, не показалось бы странно твоим графам  и князьям, что простой дворянин смеет мешаться в их компанию.

Г-н Богатонов. Ничего, ничего! Мы это дело сладим: я рекомендую тебя как моего приятеля.

Мирославский. Нельзя  ли уволить. На что я им? Праздников давать я не могу, кланяться не люблю, придакивать не охотник...

Г-н Богатонов. Экий ты, братец! да зачем тебе кланяться? Вы, деревенские, думаете, что к знатным-то и приступу нет; вздор. Я с ними со всеми запанибрата; вот, например: «Здравствуйте, батюшка граф, ваше сиятельство!» — «Здравствуйте, любезный господин Богатонов!» А кто же это говорит? Его сиятельство граф Недочетов.

Мирославский. А скажи-ка правду: не случалось ли его графскому сиятельству занимать у тебя денег?

Г-н Богатонов. Ну что, братец, безделицу: всего-то перебрал он у меня тысяч десять. Да эти деньги не пропадшие: он человек богатый, и только я заикнись, то он, пожалуй, и мне даст взаймы.

Мирославский. Право! зачем же он занимал у тебя?

Г-н Богатонов. Да так все как-то случалось: то книжку оставит дома[2]; то  проиграет больше, чем взял с собою; а мне прислать то  как-нибудь забудет.

Мирославский. И конечно: до того ли знатному человеку, чтоб помнить о такой мелочи.

Г-н Богатонов. Вот как порассказать тебе еще про приятеля моего барона Радугина: что за человек! Да этаких людей и при дворе на редкость.

Мирославский. Нe забывает ли и он дома своей книжки?

Г-н Богатонов. Нет, мой милый, этому я сам рублей пятьсот должен.

Мирославский. Это каким образом?

Г-н Богатонов. Мы с ним бьемся по два рублика в пикет; и поверишь ли, какое ему счастье? Платить не успеваю.

Мирославский. Как не поверить!

Г-н Богатонов. Вообрази, мой милый, какой барон добрый человек: я играю плохо; а он не только не скучает, но из снисхождения играет иногда со мною часа по четыре сряду.

Мирославский. И только по два рубля? Подлинно этот барон очень тебя любит.

Г-н Богатонов. А за что бы, кажется? А любит, точно любит; но все-таки не так, как мой милый князь Блесткин. Вот, брат, уж приятель: жить без меня не может.

Мирославский. Про этого-то я кой-что уж знаю.

Г-н Богатонов. Верно, тебе Лизонька сказала. Мы прочим ее за князя; да она что-то ни из короба, ни в короб: «Я, дескать, не расположена идти замуж, хочу в девках остаться». Да полно, у них уж у всех такой обычай: толку не добьешься.

Мирославский. Да знаешь ли ты хорошенько этого князя?

Г-н Богатонов. Как себя. Такой честной души поискать; а учен-то, воспитан!..

Мирославский. То есть: мастер танцевать, шаркать ногами, говорить по-французски...

Г-н Богатонов. Что и говорить! Поверишь ли: я отдал бы половину своего имения, чтоб знать все то, что он знает. Ну, да погоди, время еще не ушло, была бы только охота...

Мирославский. Уж не хочешь ли приняться за указку?

Г-н Богатонов. А почему бы и не так; век живи, век учись. Я уже подговорил себе французского учителя.

Мирославский. Ты хочешь учиться по-французски?

Г-н Богатонов. Да, мой милый. Меня всякий раз в краску бросит, как подумаю, что я и здравствуй не знаю сказать по-французски; стыд, да и только!

Мирославский (в сторону). Он повредился!

Г-н Богатонов. Вообрази, мой друг, каково мне, когда бываю в Летнем саду или на бульваре: рта открыть не смею. Здесь такой уж город: заговори только по-русски, так тебя разом за подлого и примут.

Мирославский. Чем больше я тебя слушаю, тем более удивляюсь: ты совсем переменился!

Г-н Богатонов (с радостью). Право! а я еще и году здесь не живу; погоди-ка, еще годика два, так меня никто и узнавать не будет.

Мирославский. Да я и теперь тебя не узнаю.

Г-н Богатонов. Не правда ли, что я не похож на вашего брата, деревенского? Что во мне есть что-то такое… что-то такое, как бы тебе сказать... что-то барское, знатное!

Мирославский. В самом деле! Однако ж знаешь ли что?

Г-н Богатонов. Что такое?

Мирославский. Прежде, как ты был простым дворянином, судил ты как человек умный, а теперь...

Г-н Богатонов. А теперь сужу как человек знатный? Это, брат, кажется, будет немного получше...

Мирославский. Не сметь говорить по-русски!..

Г-н Богатонов. Да что вы в вашей глуши знаете; по-русски, по-русски! А сказать правду, что толку-то в русском языке: всякий мужик говорит по-русски; по-настоящему, нам бы и знать-то его не надобно.

Мирославский. Я удивляюсь твоим успехам: ты начинаешь уж говорить как человек, который получил самое модное воспитание.

Г-н Богатонов. Насилу наметил! Вот видишь ли, что значит жить в большом свете; а давно ли я приехал сюда дурак дураком.

Мирославский. А теперь стал каким умницей!

Г-н Богатонов. И всем этим обязан я милому моему князю. Да что и говорить: родной брат не стал бы так стараться сделать меня путным человеком, как этот любезный Блесткин.

Мирославский. Итак, у вас решено: он будет мужем Лизы.

Г-н Богатонов. Непременно.

Мирославский. А если бы, например, сыскался жених повыгоднее?

Г-н Богатонов. Повыгоднее! Да будь он хоть какой заморский принц, так не видать ему племянницы. Если бы ты все знал, чем я обязан князю...

Мирославский. Уж не сам ли учит он тебя по-французски?

Г-н Богатонов. Нет, не то. Ну, да что об этом говорить; это статья особая.

Мирославский. Полно, брат; что за секреты с старинным приятелем.

Г-н Богатонов. Так-с, ничего! люди мы деревенские, простые, где влюбиться в нас какой-нибудь петербургской красавице.

Мирославский. Что это значит?

Г-н Богатонов. Ничего, безделица! Мы успели уже вскружить голову одной баронессе!

Мирославский. Одной баронессе?

Г-н Богатонов. Да, да! баронессе Вольмар, молодой вдовушке, близкой родственнице князя.

Мирославский (в сторону). Хороша же, видно, эта баронесса!

Г-н Богатонов. Что, милый, ты удивляешься?

Мирославский. Как не удивляться: кружить головы в твои лета.

Г-н Богатонов. В мои лета! да что мои за лета? Прямой ты деревенщина! Кто здесь говорит о летах; здесь все молоды. Попытайся-ка спросить у какой-нибудь вдовушки, который ей год, так она тебя так отбоярит, что ты и места не найдешь.

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Те же и Клим Кондратьич.

Мирославский. А! Клим Кондратьич! и ты здесь?

Клим кланяется.

Г-н Богатонов. Как же, я взял его с собою! На фабрике был он у меня конторщиком, а здесь отправляет должность — того бишь... как он?..

Мирославский. Дворецкого?

Г-н Богатонов. И, нет, братец; а вот эти... Провал бы их взял — метри... метро...

Мирославский. Метрдотель?{1}

Г-н Богатонов. Да, да, метрадотеля, метрадотеля! Ну, что скажешь, Кондратьич?

Клим. Мусье Филутони дожидается в передней.

Мирославский. Филутони! Что это за человек?!

Г-н Богатонов. Не человек, а сокровище! Вот у него-то, подлинно, чего хочешь, того просишь; все сыщет, все сделает, скажи только слово.

Мирославский. Да не жалей денег.

Г-н Богатонов. Нет, брат, не такой человек; все верит в кредит; я ему тысяч около трех должен. Жена его держит трактир, а он промышляет всякой всячиной.

Клим. Он пришел с каким-то счетом.

Г-н Богатонов. Знаю, знаю! Я давал вчерась баронессе за городом праздник; он приготовлял стол. Позови его.

Клим (отворив дверь). Мусье! ступай сюда.

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

Те же и Филутони.

Г-н Богатонов. Здоров, брат мусье! Как поживаешь?

Филутони. Потиконька, милостиви косударь, потиконька.

Мирославский. Я не хочу тебе мешать; да мне надобно еще кое-куда завернуть. Прощай, мой друг!

Г-н Богатонов. Разве ты у меня не обедаешь?

Мирославский. Я приеду и привезу к тебе одного человека, который очень хочет с тобою познакомиться.

Г-н Богатонов. Верно, кто-нибудь из ваших деревенских?

Мирославский. Да! Человек очень добрый.

Г-н Богатонов. Не имеет ли он во мне какой надобности?

Мирославский. Может быть. Прощай, любезный, до свиданья. (Уходит.)

ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ

Богатонов, Клим и Филутони.

Г-н Богатонов. Имеет во мне надобность... Что бы такое? А, понимаю, какой-нибудь бедняк, которого должно определить к месту. Хорошо, хорошо! мы это увидим. (К Филутони.) Что новенького?

Филутони. Нишефо! Што, Monsieur{2} Покатон, тафольно пила вшерашни опед?

Г-н Богатонов. Очень доволен! Ты хватски нас отпотчевал.

Филутони. Кохда снатна паринь исфоль у нас кушаить, ми нишефо не шалей! Мой приниос непольши сшот.

Г-н Богатонов. Давай сюда. (Берет.) Да это никак писано по-французски?

Филутони. Monsieur совсем не снай француска езык?

Г-н Богатонов. Нет, не могу сказать, чтоб совсем не знал; да я как-то, знаешь ты, без очков-то плохо читаю французскую грамоту. Да что тут написано?

Филутони. Тшена кушаньи.

Г-н Богатонов. Цена кушаньям. Читай-ка сам, а я послушаю.

Филутони (читает). Перьви антре: суп а ла тортю...{3}

Г-н Богатонов. То есть суп; знаю, знаю!

Филутони. Дватсять пять рубль. Пети паше бивстекс, котелет отруфль...{4}

Г-н Богатонов. Да, да, котлеты! Читай, читай, я все понимаю.

Филутони. Фосемьдесять пять. Соте де желинот, пулард, фрикасе а ла мод...{5}

Г-н Богатонов. Сиречь, модное фрикасе; не так ли?

Филутони. Тошно так!

Г-н Богатонов. Мы таки, брат, кой-что разумеем!

Филутони. Во фарси...{6}

Г-н Богатонов. Полно читать-то; скажи-ка лучше разом, что весь стол стоит?

Филутони. Фесь? Сейшас. Фи исволил кушать шесть персон — по пятьдесят рубль с персон, триста рубли.

Г-н Богатонов. Триста.

Филутони. Вина исфолил кушать на сто фосемьдесят три; ликер на пять с половиной рубль, тоталь{7}: четыреста фосемьдесят фосемь рубль атна бульдин.

Г-н Богатонов. Четыреста восемьдесят восемь рублей с полтиною. (В сторону.) Разбойник, как он дерет! А торговаться как будто совестно, — он не русский.

Филутони (подавая счет). Угодна — поверяит.

Г-н Богатонов. Чего поверять! вы народ дельный, итоги подвести умеете. (В сторону.) Четыреста восемьдесят восемь рублей с полтиною! (Громко.) Послушай-ка, мусье?..

Филутони. Шево исфолишь?

Г-н Богатонов. Что, знатные-то господа, чай, иногда тоже торгуются?

Филутони. Э, фи! Monsieur! Одна месшань пpoста народ торгуй; а польши парин — сохрани бок!

Г-н Богатонов (в сторону). Ну, вот, что будешь делать? Плачь себе, а денежки плати. Четыреста восемьдесят восемь рублей. Черт бы побрал этих знатных rocпод, и кто завел такую моду! Четыреста восемьдесят рублей!

Филутони. Monsieur, буди платить или прикажи на сшот поставить?

Г-н Богатонов. Нечего делать; вишь, ты говоришь, что знатные не торгуются, — запиши в счет общего долга.

Филутони. Ошень корошо! Monsieur приказал мне вчерась принесть франсуски табак.

Г-н Богатонов. Да, да, я было и позабыл. Покажи-ка!

Филутони (вынимает из узелка, который, входя, оставил на стуле у дверей, картуз табаку). Фот исфолит, сами сфеший.

Г-н Богатонов (нюхает). Самый свежий. А что фунт?

Филутони. Тесять рубль.

Г-н Богатонов. Десять рублей, только-то! (Нюхает.) Да что это за табак? дрянь! Князь платит за свой по двадцати рублей, а этот десять!.. Нет, брат, возьми его назад. (Отдает.)

Филутони. Посфольте, monsieur, у меня есть утифительный табак, только ошшень торога.

Г-н Богатонов. Очень дорог! За кого ты меня принимаешь? Очень дорог! Для меня, брат, все дешево. Давай сюда.

Филутони. Сей минут! (Идет к углу и делает вид, будто вынимает другой картуз, а между тем берет тот же самый; Клим подходит и рассматривает узелок.) Вот, monsieur!

Г-н Богатонов. Ну, этот и на взгляд-то не тому чета.

Филутони. В селом короде нет таки табак.

Г-н Богатонов. А вот увидим. (Нюхает.)

Клим (подойдя близко к Филутони). Мусье, да с тобой только и был один картуз.

Филутони (тихо Климу). Пошалуй, мальши.

Г-н Богатонов. А что картуз?

Филутони. Сорок рубль.

Г-н Богатонов. Сорок рублей! Вот это табак! Что за дух! (Нюхает.) Какой вкус! То ли дело; дорого да мило! А то вздумал было отпотчевать меня десятирублевым табачишком.

Филутони. Таки табак и на Париж мал; ефо делаить тле отне каралевски фамиль.

Г-н Богатонов. Для одной королевской фамилии! Шутишь? Хе, хе, хе! а мы и не короли, да понюхиваем. (Нюхает.) Ай да мусье! спасибо, брат. Вот уж удружил!

Филутони. У меня толька есть шесть фунт. Его сиятельство граф Недошотов коши взять.

Г-н Богатонов. Нет, брат, нет, не продавай никому; я его весь беру за себя.

Филутони. Краф буди сердись.

Г-н Богатонов. Э, братец, посердится да перестанет. Пожалуйста, любезный, уступи мне.

Филутони. Ну, што делать, исфольте — я все шесть фунт принесу после опед.

Г-н Богатонов. Спасибо, мусье, спасибо! Смотри ж, не забудь — после обеда.

Филутони. О, нет! не песпокойтесь!

Г-н  Богатонов. Прощай же, мой милый; я пойду одеваться. (В сторону.) Все шесть фунтов мои! Ха, ха, ха! в каких же дураках граф! Он лопнет с досады; а я-то буду его потчевать да похваливать! (Уходит.)

ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ

Филутони и Клим.

Клим (после короткого молчания). Ну, мусье, что скажешь?

Филутони. Что скажу? что с русски коспод нам жить очень хорошо.

Клим. Да русским-то господам с вами жить накладно. Не совестно ли тебе так явно обманывать барина?

Филутони. А что такой софестно?

Клим. Ты, видно, брат, ни на каком языке этого не понимаешь. Не стыдно ли тебе взять сорок рублей за картуз табаку?

Филутони. Отшефо стыдно? Твой парин не люби тиошева купить, а я не люби тиошева продаить.

Клим. Резонт{8} достаточный. Однако же, мусье, сделаим-ка прежде уговорец: обирай как хочешь барина, только, чур, барыши пополам.

Филутони. Как парыш пополам! А са што?

Клим. За то, что я молчу.

Филутони. Ну, мой будет давать тебе на вотка.:

Клим. На водку! Нет, мусье, водкой-то не отделаешься. Ты хитер, да я и сам десять лет был в уездном суде подъячим. Давай-ка начистоту: что мне за то, что я молчал, как ты обманывал барина?

Филутони. (дает деньги). Фот восми.

Клим. Десять рублей! только-то? Как хочешь, а мне, право, совестно; пойду, скажу барину всю правду.

Филутони. Постой, фот есшо.

Клим. Еще десять!

Филутони. Теперь тафольно?

Клим. За один картуз довольно; а ты сегодня принесешь еще шесть. Нет, мусье, мне, право, жаль барина. (Хочет идти.)

Филутони. Постой! Што ти коши?

Клим. Нy, так и быть, я человек сговорчивый: по десяти рублей с картуза, да и концы в воду.

Филутони. Ай, ай, ай! по тесяти рубль.

Клим. Что, видно, нашла коса на камень. Полно, брат, торговаться, плати; а не то мне сейчас сделается совестно.

Филутони. Нешево телать. (Отсчитывает деньги.) Фосьми.

Клим. Давай сюда. (В сторону.) Никак мало я с него сорвал. (Громко.) Однако же, мусье, мне что-то как будто все еще чего-то стыдно.

Филутони (в сторону). Ай, ай, ай! (Вслух.) Прощай, мой патюшк. (Хочет идти.)

Клим. Постой-ка на минутку: меня опять начинает совесть мучить.

Филутони. Мне нушна, ошень нушна! Adieu!{9} (Уходит.)

Клим. Ин быть уж так, — ступай; в другой раз буду умней.

ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕ

Клим (один, считает деньги). Десять, двадцать, шестьдесят, восемьдесят. (Кладет их в карман.) Так-то лучше! Нет, мусье, не проведешь. Вот как разбогатею да выйду в люди, так и меня ваша братья будет обманывать; а теперь погоди, дружок! Я еще не барин, а хочу только сделаться барином. (Уходит.)

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Г-жа Богатонова, князь Блесткин, Лиза и модная торговка.

Г-жа Богатонова (к торговке). Сюда, матушка мадам; прошу покорно. Покудова прибирают мою комнату, мы кой-что еще посмотрим.

Князь (к Богатоновой). A propos!{10} Знаете ли, сударыня, что вас ситируют в городе, как даму, которая одевается с удивительною ловкостию!

Г-жа Богатонова. Право! Да я уже с ребячества была такова; люблю, батюшка князь, чтоб на мне все так и пело. Послушай-ка, мадам: что у тебя там в этой коробке-то?

Торговка. В этом картоне, сударыня?

Г-жа Богатонова. Да, да, в квартоне, что ль!

Торговка. Цветы, сударыня?

Г-жа Богатонова. Покажи-ка, милая.

Князь (тихо Лизе). Г-жа Богатонова имеет чудесный дар коверкать все французские слова.

Лиза. Что делать, сударь, она не жила два года в Париже.

Г-жа Богатонова. Ахти, батюшки! Да у тебя, мадам, цветков-то здесь воза с два.

Торговка. Мы, сударыня, третьего дня их очень много получили из Парижа.

Г-жа Богатонова. Из Парижа! Да скажи мне, матушка мадам, где ты научилась так хорошо говорить по-нашему?

Торговка. Я, сударыня, русская.

Г-жа Богатонова. Русская! Так мадам Трише держит у себя и русских?

Торговка. Меня одну, сударыня.

Г-жа Богатонова. Прошу покорно! Русская — простая русская! А я называла ее мадамою![3] Экая я дура! Покажи мне, голубушка, этот букет. (Рассматривает цветы.)

Князь (Лизе). Вы увидите — тетушка ваша вздумает одеться Флорою.[4]

Г-жа Богатонова (отдавая цветы). Нет, душенька, это что-то очень пестро. Князь, помогите мне что-нибудь выбрать.

Князь. К чему выбирать, сударыня! Все, что вы ни наденете, должно быть прекрасным.

Г-жа Богатонова. Однако ж, батюшка, все-таки ум хорошо, а два лучше. Как ты думаешь, Лизонька, не купить ли мне эту розовую гирлянду?

Лиза. Не слишком ли будет это для вас молодо, тетушка?

Г-жа Богатонова. Прошу послушать, князь! Вот каково мое житье: ты хочешь посоветоваться, а она вздор замелет. Слишком молодо! А почему бы так, сударыня?

Лиза. В ваши лета, тетушка...

Г-жа Богатонова. В мои лета!  смотри, пожалуй! Оттого, что я уже не такой ребенок, как она, так мне нельзя и розанов носить!

Лиза. Но, тетушка...

Г-жа Богатонова. Но, племянница, прошу меня не учить.

Лиза. Как вам угодно.

Г-жа Богатонова. Мне угодно носить розаны, сударыня.

Лиза. Воля ваша.

Г-жа Богатонова. Конечно, моя; и я назло тебе все платье обошью розанами. Что, душенька, стоит эта гирлянда?

Торговка. Семьдесят пять рублей, сударыня.

Г-жа Богатонова. Семьдесят пять! Что ты, мать моя! статное ли дело? Семьдесят пять!

Торговка. Извольте посмотреть, как цветы сделаны.

Г-жа Богатонова. Полно, матушка; да тут и на пять рублей не пошло товару. Ну, душенька, возьми пятьдесят.

Князь. Подай мне, миленькая. Позвольте мне предложить вам ее, сударыня.

Г-жа Богатонова. Что вы, князь! Нет, нет, я не хочу.

Князь. Сделайте милость.

Г-жа Богатонова. Помилуйте, батюшка! Такой подарок!..

Князь. Вы обидите меня, если откажете.

Г-жа Богатонова. Нечего делать! Только, воля ваша, князь, вы совсем разоряетесь.

Князь. И, сударыня, что значит такая безделица!

Торговка. Не угодно ли вам, сударь, купить золотую табакерку?

Князь. Покажи. Она хороша; фасон прекрасный: я беру ее себе.

Торговка. Четыреста двадцать пять рублей.

Князь. Четыреста двадцать пять и семьдесят пять — пятьсот. Сейчас, миленькая. (Вынимает книжку.) Неужели? Ха, ха, ха! я узнаю себя! (К Богатоновой.) Как вы думаете, сударыня, что у меня в книжке?

Г-жа Богатонова. Почему мне знать, батюшка?

Князь. Попробуйте отгадайте.

Г-жа Богатонова. Какие-нибудь важные бумаги, деньги.

Князь (показывая пустую книжку). Ничего!

Г-жа Богатонова. В самом деле?

Князь. Позволительно ли иметь такие дистракции!{11} Взять книжку и не положить в нее денег. Послушай, душенька, приходи ко мне завтра поутру.

Торговка. Но, сударь…

Князь. Ты можешь узнать от здешних людей, где я живу.

Торговка. Но, сударь…

Князь. Теперь дожидаться тебе нечего; завтра, миленькая.

Торговка. Но, сударь, я не имею чести вас знать.

Князь. Не беспокойся; ты можешь смело ко мне прийти.

Торговка. Я, сударь, без хозяйки не смею ничего продавать в кредит.

Князь. Как приметно, душенька, что ты русская! (К Богатоновой.) Сделайте милость, сударыня, дайте мне пятьсот рублей.

Г-жа Богатонова. Очень хорошо. Я заплачу тебе, голубушка.

Князь. Это составит с пятьюстами, которые я вам должен, ровно тысячу; я возвращу вам их с благодарностью — при первом случае.

Г-жа Богатонова. И, князь! мы люди свои — сочтемся.

Князь. О нет! я люблю быть аккуратным. Что делать, это моя слабость, сударыня.

Лиза (в сторону). Я знала вперед, чем кончится эта комедия.

Князь. Кстати о дистракциях! Я вам, кажется, еще не сказывал? Баронесса Вольмар будет у вас сегодня обедать.

Г-жа Богатонова. Ах, боже мой! а я еще в своем утреннем дезабилье{12}. Ну, если она теперь приедет! Пойду поскорее одеваться. (К торговке.) Ступай ко мне душенька; я тебе заплачу. (К Лизе.) А ты куда? Останься здесь с князем.

Лиза. Тетушка!..

Г-жа Богатонова. Пустое, сударыня; к чему такое жеманство! Князь твой жених; прошу остаться и занимать его. (Уходит с торговкою.)

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Князь, Лиза и Анюта.

Князь. Какое счастие, сударыня!..

Лиза. Что тетушка приказала мне остаться с вами?

Князь. Могу ли ласкать себя надеждою, — вы без досады выполняете ее приказание?

Лиза. Не спрашивайте меня, князь, я бываю иногда слишком откровенна.

Князь. Ах! будьте откровенны, сударыня: это самая пленительная черта вашего милого характера. Что может быть восхитительнее откровенности! Какое блаженство читать в сердце страстно любимой женщины; какое наслаждение...

Лиза. Князь! избавьте меня от сентиментальных фраз; я их терпеть не могу.

Князь. Вы нынче очень немилостивы. Неужели любовь моя...

Лиза. Опять любовь. Вы хотите остаться одни, князь?

Князь. О нет! я молчу, сударыня. Признайтесь, однако же, надобно иметь мое несчастие: женщины, к которым я ничего не чувствую, преследуют меня; я люблю вас, и вы...

Лиза (прерывая). Вы были вчерась в театре?

Князь. Был, сударыня! — Я люблю вас, и...

Лиза. Что давали, князь?

Князь. Какую-то оперу. — И вы одне презираете любовь мою.

Лиза. Заслуживает ли она какое-нибудь внимание?

Князь. Любовь моя?

Лиза. Нет, сударь, вчерашняя пьеса.

Князь. И, сударыня! как будто русская пьеса может быть хороша. Скажите мне, могу ли я иметь надежду...

Лиза. Что же вы находите дурным во вчерашней опере?

Князь. Все, сударыня, все! Впрочем, я не слыхал из нее ни одного слова. Я был в ложе графини Пронской; мы разговаривали…

Лиза. Графини Пронской! Я так давно ее не видала; здорова ли она?

Князь. Слава богу! она спрашивала меня о вас; хотела знать скоро ли я буду счастливейшим из смертных. Ах! сударыня, если б я мог надеяться...

Лиза. Как досадно, что она мешала вам слушать: вы ничего не можете сказать мне о вчерашней опере.

Князь (в сторону). Проклятая опера! — Неужели вы всегда будете нечувствительны к любви моей и к какой любви! Я не нахожу слов описать вам всю пламенность, всю горячность чувств моих. Ах, сударыня! страсть, которую описывают в романах, ничто перед моею. Признайтесь, такая любовь достойна взаимности.

Лиза. Признаюсь, князь, я не ожидала, чтоб вы так свободно изъяснялись на русском языке.

Князь. Вы шутите, сударыня! О, не шутите! вы не знаете, до чего может довести безнадежная любовь.

Лиза. Из какой это драмы, князь?

Князь (с досадою). О, это уже слишком: соединять жестокость с насмешкою.

Лиза. Вы сердитесь, князь. Ах! я очень боюсь сердитых. Прощайте!

Князь. Постойте, сударыня! выслушайте меня.

Лиза. Если вы не все еще кончили, то можете остальное договорить Аннушке: это все равно. (Уходит.)

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Князь и Анюта.

Князь. Остановитесь! Она ушла! (К Анюте.) Послушай, малюточка, что сделалось с твоей барышней? Она нынче так странно обошлась со мною.

Анюта. Кто виноват, сударь; вы сами желали, чтоб она была откровенна.

Князь. Но я не могу понять, отчего я не нравлюсь твоей барышне. Разве я стар, дурен собою, нимало не любезен…

Анюта. О, сударь, не сватайтесь за нее, и вы будете еще любезнее.

Князь. Я начинаю догадываться... Так точно, у меня должен быть соперник; не правда ли, миленькая?

Анюта. Я ничего, сударь, не знаю.

Князь (снимает кольцо). Надень-ка, душенька, это кольцо. Ну, теперь ты знаешь?

Анюта. Вы заставляете меня краснеть. Такой дорогой подарок! Ведь оно осыпано брильянтами?

Князь. Разумеется.

Анюта. Извольте; я скажу вам все, что знаю. Барышня моя... Только, сделайте милость, не проговоритесь кому-нибудь.

Князь. Будь спокойна, малютка.

Анюта. Барышня моя... Но я все боюсь, что вы как-нибудь это выведете.

Князь. Даю тебе честное слово; говори, говори!

Анюта. То-то же, не введите меня в беду. (Оглядываясь кругом.) Вот изволите видеть: мне неизвестно, любит ли кого барышня; но знаю наверно, что вас она терпеть не может! (Уходит.)

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Князь (один). Прекрасно! да меня, кажется, дурачат. Ну, если Аннушка сказала правду, если Лиза не согласится выйти за меня замуж? Пустое! терпенье и постоянство, дядюшка и тётушка, — посмотрим, устоит ли она против этого. Надобно только привести скорее все к концу. Богатонова женщина простая — я все из нее сделаю; муж ее — животное, дурак, которого баронесса водит за нос как ей угодно. Точно так...

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Князь и Богатонов (в светло-зеленом фраке).[5]

Г-н Богатонов. Точно так, точно так! О чем это, ваше сиятельство, с таким жаром рассуждать изволите?

Князь. Ах, это вы!

Г-н Богатонов. Нет, не я. Посмотри-ка, князь, мою обнову. Как кажется тебе этот утренний фрак?

Князь. Он сшит прекрасно.

Г-н Богатонов. А цвет?

Князь. Самый модный.

Г-н Богатонов. Ну, мой милый, жена сказала мне, что оставила тебя с глазу на глазок с племянницей; об чем вы потолковали?

Князь. Я говорил ей о любви моей.

Г-н Богатонов. Право! Что, каково идут твои дела?

Князь. Я начинаю терять всю надежду.

Г-н Богатонов. Полно, любезный, как тебе не стыдно! Какого ей еще жениха: ты князь, молод, умен...

Князь. Однако же со всем тем я, кажется, ей не нравлюсь.

Г-н Богатонов. Пустое, понравишься! Послушай-ка, мой милый: скажи мне лучше, что говорила баронесса о вчерашнем празднике?

Князь. Она от него без памяти.

Г-н Богатонов. Право! А скажи-ка правду, не было ли у вас речи обо мне?

Князь. Об вас? Если б вы знали, что она сегодня поутру об вас говорила!

Г-н Богатонов. Что? что такое?

Князь. О, счастливейший из смертных!

Г-н Богатонов. Сделай милость, не мучь меня, говори скорей!

Князь. Вы знаете, что кузине очень хочется, чтоб я женился на вашей племяннице.

Г-н Богатонов. Знаю, знаю!

Князь. Вы знаете также, что когда женщина заберет себе что-нибудь в голову, то готова на все решиться…

Г-н Богатонов. Лишь бы только на своем поставить. Как не знать: я женат, мой милый.

Князь. Нынче поутру говорили мы о вчерашнем празднике; между прочим, баронесса сказала мне, что вы человек прелюбезный.

Г-н Богатонов. Прелюбезный!..

Князь. Что вы становитесь для нее каждый день опаснее; что она начинает вас бояться.

Г-н Богатонов. Ах, батюшки, бояться! Да отчего же?

Князь. Оттого, что вы слишком ей нравитесь и можете лишить ее спокойствия, к которому она привыкла.

Г-н Богатонов. Ага! понимаю! Это дело другое! Ну что же она еще говорила?

Князь. Что если вы исполните ее желание, выдав за меня племянницу вашу, то она потеряет совершенно голову и, не будучи в состоянии противиться двум чувствам — любви и благодарности, решится...

Г-н Богатонов. Ну...

Князь. Платить за любовь любовью.

Г-н Богатонов. И она все это говорила?

Князь. Слово от слова.

Г-н Богатонов. И ее превосходительство баронесса Вольмар все это говорила! Вот тебе рука моя, князь: не будь я Иван Сидорыч Богатонов, ежели Лиза не будет твоей! Когда же я ее увижу?

Князь. Она будет к вам сегодня обедать.

Г-н Богатонов, Как бы я желал от нее самой все это слышать.

Князь. Найдите случай говорить с нею наедине.

Г-н Богатонов. Это не фигура. Да вот что беда, мой милый, меня всегда робость берет; сколько раз бывало, хочу сказать ей: матушка баронесса, помилуй! влюблен я в тебя по уши! Да не тут-то было — язык не поворотится.

Князь. Постарайтесь сегодня быть смелее.

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

Те же и человек.

Человек. Барыня просит князя в свою горницу.

Г-н Богатонов. Что там еще? Не дадут слова сказать. (К князю, который хочет идти.) Полно, князь, не ходи; уж верно, за каким-нибудь вздором: хорошо ли голова убрана, так ли бантик приколот.

Князь. Но, сударь, может быть, ей нужно...

Г-н Богатонов. Какие нужды. Останься-ка, да поговорим лучше о нашем деле.

Князь (в сторону). Как бы от него отделаться. (Вслух.) Вам надобно кончить ваш туалет; баронесса сейчас будет.

Г-н Богатонов. Да разве я не одет?

Князь. Разве вы хотите принять баронессу в сером фраке? На что это будет похоже?

Г-н Богатонов. Правда, правда. Экий я дурак, и из ума вон!

Князь. Одевайтесь же скорее. (Уходит.)

ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ

Г-н Богатонов (один). Чуть-чуть впросак не попался; хорош бы я был без князя!.. Да, я было и позабыл, Кондратьич, Кондратьич!

ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ

Г-н Богатонов и Клим Кондратьич.

Клим. Чего изволите, сударь?

Г-н Богатонов. Все ли приготовлено к столу?

Клим. Все, сударь.

Г-н Богатонов. Куплен ли десерт?

Клим. Пожалуйте денег.

Г-н Богатонов. Как! да разве у тебя нет расходных?

Клим. Все до рубля вышли.

Г-н Богатонов. Как же быть; ведь у меня нет ни копейки. Послушай, Кондратьич, не можешь ли где достать?

Клим. Я, право, не знаю.

Г-н Богатонов. Ты человек экономный, как не быть у тебя своих денег; на будущей почте должно мне получить из деревни, и я тот же час с тобой разделаюсь.

Клим. И, государь милостивый! Какие, мой отец, у меня деньги.

Г-н Богатонов. Эй, Кондратьич, нельзя ли как-нибудь?

Клим. Поверьте, сударь, рад бы за вас душу заложить; но что будешь делать? Правда, у меня имеются некоторые благоприятели: да сохрани боже! я и подумать не осмеливаюсь.

Г-н Богатонов. А что такое?

Клим. Люди они честные и готовы всегда доброму человеку служить деньгами, да процентики-то берут не больно христианские.

Г-н Богатонов. А помногу ли?

Клим. По пятнадцати рублей со ста.

Г-н Богатонов. Что ты, Кондратьич, да это клад: по пятнадцати рублей со ста…

Клим. В месяц.

Г-н Богатонов. В месяц? Ну, подлинно, благоприятели твои люди честные. По пятнадцати в месяц! Ах они искариоты! А, делать нечего, придется занять у этого жидовского семени.

Клим. Нет, батюшка, воля ваша, меня совесть замучает. Рассудите милостиво: денег проживаете вы бездну, да как еще будете занимать под такие проценты, то — и боже упаси! — долго ли этак и совсем разориться.

Г-н Богатонов. Как быть, друг мой! Хоть ты себе голосом вой, а придется тысячи две призанять.

Клим. Но подумайте, сударь, триста рублей за один месяц.

Г-н Богатонов. Как ни думай, а занимать должно.

Клим. Ах, боже мой, боже мой! до чего, отец наш, ты дожил: платить такие проценты! У меня сердце так и разрывается. (Утирает глаза.)

Г-н Богатонов. Полно, Кондратьич! Я знаю, что ты меня любишь; да о чем тут плакать: триста рублей безделица. Ступай же теперь поскорее за деньгами.

Клим. Нечего делать! Да я и позабыл сказать: ведь злодеи-то ничего не дадут без заклада.

Г-н Богатонов (вынув ключ). На, возьми: вынь сам из моего комода брильянтовую табакерку: она стоит более четырех тысяч.

Клим. Слушаю, сударь.

Г-н Богатонов. Ступай же, да пожалуйста скорее. (Уходя.) Куда как этот старик меня любит.

ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕ

Клим (один). Я недалеко пойду; благоприятели-то лежат у меня в коробке! Ай да Клим Кондратьич! Не робей, любезный; ты скоро заживешь домиком. Да так и должно: господин мотает, а дворецкий карманы набивает. Пускай себе пройдет еще годков пять, шесть, так чисто, не я уж у барина, а он у меня будет управителем. (Уходит.)

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Мирославский и граф Владимилов (одетые просто, входят).

Граф. Я до сих пор не могу поверить: как! Князь Блесткин мой соперник!

Мирославский. Чему вы удивляетесь, граф?

Граф. Князь Блесткин! Этот полуфранцузский петиметр?{13} Этот глупый модник?

Мирославский. Да, этот глупый модник вскружил головы Богатоновым; они хотят непременно выдать за него свою племянницу.

Граф. И против ее желания! Нет, я не могу постигнуть, чем мог их обольстить этот ничтожный вертопрах?

Мирославский. Своею любезностию, умом, познаниями!

Граф. Вы шутите?

Мирославский. По крайней мере, так говорит г-н Богатонов.

Граф. Своим умом, познаниями! Надобно отдать справедливость г-ну Богатонову: он первый сделал это важное открытие.

Мирославский. Нет, я от многих слышал то же самое.

Граф. Вы смеетесь надо мною.

Мирославский. Не из Америки ли вы приехали, граф? Будто вы не знаете, как легко в свете прослыть умницей. Разве человек с тупым понятием не может иметь острой памяти? Кто мешает ему выучить наизусть несколько стихов из Буало[6], два-три монолога из Расина,[7] полдюжины моральных заключений из Лабрюйера;[8] после этого он смело может мешаться в ученые разговоры, блистать своим умом, говорить с презрением об отечественной словесности, которую не знает, восхищаться иностранными авторами, которых не понимает, и кричать громче тех, которые вдесятеро его умнее и ученее.

Граф. Это весьма легкий способ; но, думаю, он не всегда удается.

Мирославский. И вы можете иметь такое непозволительное сомнение? Нет, граф, вы слишком зажились в деревне. Что этот способ легок, не спорю; но вы должны также согласиться, что он и самый вернейший. Будьте только смелы, или, лучше сказать, бесстыдны; поступайте всегда вопреки здравому смыслу; хвалите все иностранное, ругайте все русское; вместо доказательств прибегайте к насмешкам; но, пуще всего, кричите как можно громче — и, уверяю вас, вы составите себе вскоре самую блестящую репутацию. Второклассные дураки будут удивляться вам, как чуду; умные... Ну, какое до них дело! Их так мало, — и что значит их тихий голос перед громким пустословием наших полуученых мудрецов.

Граф. Как! вы на них нападаете? Но скажите мне, находите ли вы какую-нибудь возможность переуверить Богатоновых?

Мирославский. Это, кажется, не трудно было бы сделать; но, к несчастью, у князя есть сильная покровительница. Он познакомил с Богатоновым свою родственницу, какую-то баронессу Вольмар; старик вздумал в нее влюбиться, и она делает из него что хочет.

Граф. Баронессу Вольмар! Не вдову ли?

Мирославский. Точно так.

Граф. Надобно признаться, ваш приятель окружен прекрасными людьми! Я знал эту женщину еще замужем. Целые два года мучила она бедного барона своими капризами, прихотями, ветреностью; наконец, несчастный муж потерял все терпение...

Мирославский. И развелся с нею?

Граф. Нет, умер: и лучше этого, верно, ничего не мог бы придумать.

Мирославский. Вот, кажется, и хозяин. Я предуведомляю вас: вы увидите презабавного чудака.

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Те же и г-н Богатонов.

Г-н Богатонов. Здорово, мой милый! Виноват, я заставил тебя дожидаться; у меня был такой интересный разговор с баронессою.

Мирославский (подводя графа). Вот, мой друг, рекомендую тебе моего приятеля, про которого я говорил нынче поутру.

Граф низко кланяется.

Г-н Богатонов. Да, да, я помню.

Граф. Я давно желал, сударь, иметь эту честь.

Г-н Богатонов. Хорошо, хорошо, голубчик (Показывая на стул, который стоит у дверей.) Садись душенька.

Мирославский (тихо Богатонову). Что ты, мой милый! Да знаешь ли...

Г-н Богатонов. Знаю, знаю: какой-нибудь дворянчик?

Мирославский. Смотри, чур, после не пенять.

Г-н Богатонов. И, мой милый, что за фигура. Садись-ка, приятель. (Мирославский садится на канапе, Богатонов на вольтеровские кресла. К графу, который стоит.) Полно, брат, чиниться, садись; я человек не спесивый, садись знай.

Граф садится.

Мирославский. Да ты, мой милый, и подлинно начинаешь походить на большого барина.

Г-н Богатонов (к графу). Что ты, голубчик, — приехал сюда на время или хочешь здесь к месту?

Граф. Нет, сударь, я человек отставной и привык жить в деревне.

Г-н Богатонов. В деревне? право! Так у тебя есть и деревнишка? В какой губернии?

Граф. В Орловской.

Г-н Богатонов. А сколько в ней душонок, мой милый?

Граф. С небольшим сто.

Г-н Богатонов. Сто душ! Так ты не совсем бедный человек. Прошу покорно, подвинься-ка к нам поближе, любезный.

Граф подвигается.

А много ли она дает доходу?

Граф. Очень мало; гораздо менее, чем пензенская моя деревня.

Г-н Богатонов. Как! так у вас в Пензе есть деревня?

Граф. Двести душ.

Г-н Богатонов. Итого триста. (Мирославскому.) Да он человек порядочный! Гей, малый!

Человек входит.

Кресла сюда, к нам ближе. Милости просим, батюшка; я очень рад с вами познакомиться. (Сажает его возле себя.) Итак, у вас только и есть эти две деревни?

Граф. Извините: у меня есть еще полторы тысячи душ в Рязанской губернии.

Г-н Богатонов (вскакивает). Полторы тысячи!

Граф. Да две тысячи в Саратовской.

Г-н Богатонов. И две тысячи! Ах, боже мой, боже мой! какой я дурак! Милостивый государь! сделайте милость, будьте милостивы! Не прикажете ли на эти кресла; здесь вам будет спокойнее.

Граф. К чему это?

Г-н Богатонов. Покорнейше прошу.

Граф. Если вы непременно хотите. (Садится на вольтеровские кресла.)

Г-н Богатонов. Позвольте узнать, милостивый государь, с кем я имею честь говорить?

Граф. Я, сударь, граф Владимилов.

Г-н Богатонов. И граф! Час от часу не легче. Ах я скотина! Ваше сиятельство, извините! Я не знаю... я, право... я совершенно обезумел! (К Мирославскому.) Пусти-ка, братец, ваше сиятельство! не угодно ли вам сюда на канапе?

Граф. Вы напрасно беспокоитесь.

Г-н Богатонов. О, ваше сиятельство, я знаю различать людей.

Мирославский. Однако ж на этот раз ты ошибся.

Г-н Богатонов. Я не знаю сам, что со мною сделалось. Батюшка граф, ваше сиятельство! мне так совестно, так стыдно, ну хоть бы сквозь землю провалиться!

Граф. Помилуйте, сударь, что за важность, вы ошиблись; это со всяким может случиться.

Г-н Богатонов. Как можно ошибиться! как не узнать с первого взгляда знатного человека. Ах я животное! — А тебе не стыдно не шепнуть мне на ухо.

Мирославский. Ведь я говорил, чтоб после не пенять.

Г-н Богатонов. И, братец! да кому придет в голову, что его сиятельство граф Владимилов будет так низко кланяться.

Мирославский. В самом деле, граф, боитесь ли вы бога; вам надобно было, как знатному человеку, чуть-чуть кивнуть головою.

Г-н Богатонов. Человек!

Приходит.

Зови скорей всех сюда! Ваше сиятельство! позвольте мне представить вам мою старуху и племянницу.

Граф. Я сочту себе за большую честь.

Г-н Богатонов. Помилуйте, честь вся для них! Да прошу покорно садиться!

Граф. Да для чего же вы не изволите сами сесть, г-н Богатонов?

Г-н Богатонов. И, ваше сиятельство, я постою; ведь у меня от этого ноги не отвалятся. Сделайте милость.

Граф. Я не сяду прежде вас.

Г-н Богатонов. Если вы приказываете. (В сторону.) Как он вежлив! Ну, кто бы подумал, что у него четыре тысячи душ!

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Те же, г-жа Богатонова, баронесса, князь и Лиза.

Г-н Богатонов (подводя жену). Батюшка граф! честь имею рекомендовать вам жену мою. (К жене.) Его сиятельство граф Владимилов.

Г-жа Богатонова. Милости просим; мы очень рады.

Г-н Богатонов (подводя Лизу). Племянница наша.

Граф (целует у нее руку). Как давно, сударыня, я не имел счастия вас видеть.

Г-н Богатонов. Как, ваше сиятельство! да вы разве знакомы с Лизонькой?

Граф. Я имел удовольствие пользоваться приязнью ее покойной матушки.

Г-жа Богатонова. Ты позабыл, батюшка; Лизонька нам об этом сказывала.

Г-н Богатонов. Точно, точно! Экая память; а кажется, не проходило дня, чтоб племянница о графе не говорила.

Граф (к Лизе). Должен ли я верить этому, сударыня?

Лиза. Могла ли я забыть человека, которого покойная моя матушка называла другом.

Г-н Богатонов. Ваше сиятельство! позвольте мне познакомить с вами приятеля моего князя Блесткина.

Князь. Если не ошибаюсь, я имел некогда удовольствие встречаться с вами у общих знакомых.

Граф. Точно так, сударь.

Г-н Богатонов. А вот баронесса Вольмар, приятельница моей жены.

Баронесса (тихо Богатонову). Вы могли бы избавить меня от этой рекомендации.

Граф. Извините, сударыня, я никак не мог узнать вас — вы так переменились.

Баронесса. Боже мой! Граф, вы говорите, как будто я целые сто лет не имела чести вас видеть.

Г-жа Богатонова. Человек! стулья!

Приносят.

Г-н Богатонов (к Лизе, подле которой сел граф). Пусти-ка, племянница, меня к графу.

Граф. Не беспокойтесь, мне очень хорошо.

Г-н Богатонов. Нет, нет! я сам хочу занимать такого дорогого гостя.

Мирославский (тихо Богатонову). Живешь ты всегда с знатными, а не знаешь, что они церемоний терпеть не могут.

Г-н Богатонов. Ну, ну, хорошо. (Садится подле Лизы.)

Баронесса (тихо князю). Вы знаете этого Владимилова?

Князь (тихо). Знаю. Педант, — настоящая нравоучительная книга!

Г-жа Богатонова. Что, батюшка граф, вы надолго изволили к нам в Петербург пожаловать?

Граф. Не знаю сам, сударыня. Здоровье мое после прошлогоднешней болезни не совсем еще поправилось; я намерен посоветоваться с докторами.

Г-жа Богатонова. О, вас здесь тотчас вылечат, да еще и без лекарства.

Г-н Богатонов. Да, да, без лекарства. (Мирославскому.) Что, брат, чай, у вас в глуши про эти чудеса еще и не знают?

Мирославский. Ты, верно, хочешь говорить о магнетизме;[9] нет, и у нас о нем много сказок сочиняют.

Г-н Богатонов. Как, сказок! Ты не веришь, что посредством магнетизма можно прочесть письмо, не вынимая его из кармана?

Мирославский. Прошу покорно!

Г-н Богатонов. Что душа может говорить в человеке и рассказывать, какими лекарствами лечить больного?

Мирославский. Какой вздор!

Г-жа Богатонова. Нет, батюшка, не вздор, а точная правда! Вот, например, дочь приятельницы моей Глупоновой была всегда такая слабая, такая бледная, и никакие лекарства ей не помогали; стали ее магнетизировать, душа в ней заговорила и сказала, что надобно ее замуж выдать, Ну, как вы думаете? Лишь только она вышла за князя Лестова, то как рукой сняло: откудова взялось здоровье.

Мирославский. Да, это настоящие чудеса!

Князь. В природе нет никаких чудес, и все это можно доказать естественным образом.

Г-н Богатонов. Конечно можно; и если ты не веришь, то я тебе докажу.

Мирославский. Посмотрим; докажи, докажи!

Г-н Богатонов. Да только поймешь ли ты?

Мирославский. Почему знать, говори.

Г-н Богатонов. Ну, так и быть; слушай же! Вот видишь ли: магнетическая жидкость, то есть жидкость магнетическая, есть некоторого рода жидкость; влияние, которое она, некоторым образом, так сказать... одним словом... Растолкуй ему, князь!

Князь. Вы хотели сказать, что посредством действия ее на нервную систему, дирекция нервов, в отношении своем к нервам, по всеобщей системе влияния, имеет некоторое влияние, которое, симпатизируя с общим влиянием, производит сие действие. (Богатонову.) Вы понимаете меня?

Г-н Богатонов. Как не понять: это ясно!

Князь. Я только пояснил то, что вы сказали.

Мирославский. Подлинно пояснили! Жаль только, что я ничего не понял.

Г-н Богатонов. Бедненький! Вот то-то и дело, чему научишься в деревне? Надобно жить между просвещенными людьми, чтоб понимать такие глубокие материи.

Князь. Должно признаться, род человеческий идет гигантскими стопами к совершенству: беспрестанно делают новые открытия; люди становятся умнее, просвещеннее везде, выключая любезного отечества нашего.

Граф. Выключая отечества нашего! Мне кажется, князь, что нигде просвещение не имело таких скорых и блестящих успехов, как в нашем отечестве.

Князь. Да, мы сделали блестящие успехи, только в чем, если смею спросить?

Баронесса. Берегитесь, mon cousin!{14} вы делаете такой решительный вызов; ну, если граф вам сейчас докажет?

Князь. Боже мой! я уверен в этом; но, несмотря на то, желал бы очень знать что-нибудь об этих блестящих успехах.

Граф. По всему видно, вы не желаете этого.

Князь. Да что у нас хорошего? Мы хвалимся своим Петербургом. Люди, которые не бывали никогда далее заставы, называют его первым городом в свете; а что значит этот первый город в свете перед каким-нибудь парижским предместием!

Г-н Богатонов. Простая деревня или много что уездный городишка.

Князь. Имеем ли мы хоть что-нибудь, чем гордится Франция? Где у нас Лувр, Пале-Рояль, Тюльери, Пантеон?[10]

Г-н Богатонов. Да, да! где у нас этакие города?

Граф. Это все равно, если б я спросил француза: где у вас адмиралтейство, биржа, набережные, решетка Летнего сада...

Князь. Решетка Летнего сада! Но что значит она перед тюльерийскою, которая есть чудо искусства; которая отделана с таким вкусом, с таким совершенством; которая, можно сказать, сделана вся ан филаграм?{15}

Г-жа Богатонова. Ан филаграм!

Баронесса. Возможно ли?

Граф. Я сам, сударь, был в Париже...

Князь. И, сударь, кто нынче не был в Париже. Тем хуже для тех, которые были в нем и осмеливаются делать такие параллели.

Г-н Богатонов (тихо Мирославскому). Он совсем загонял графа.

Граф. Вы правы, князь! Как можно хвалить что-нибудь русское, как можно хвалить народ, который, под предводительством своего государя, освободил от ига всю Европу,[11] которого каждый шаг был ознаменован победами; это было бы так натурально, и чем бы можно было тогда отличиться от обыкновенного человека?

Баронесса (с насмешкою). Очень жаль, сударь, что вы не сочиняете речей; вы имеете удивительные диспозиции быть хорошим оратором.

Граф. Не знаю, сударыня, похож ли я на оратора; но знаю только, что я не льстец, не люблю думать одно, а говорить другое, и для того скажу вам, что, по-моему, человек, который не любит свое отечество — жалок, а тот, кто осмеливается поносить его, заслуживает общее презрение.

Князь (с досадою). Граф! я надеюсь...

Граф. Что я говорю не на ваш счет? Без сомнения! Вы, конечно, думаете то же, что я; не правда ли, князь?

Князь (поет). Ла, ла, ла!

Граф. О! я уверен, вы совсем не из числа тех жалких модников, у которых, кроме их фамилии, нет ничего русского.

Князь (к баронессе). A propos! я давно уже не слышал вас петь,[12] сударыня! Смею ли просить?

Баронесса. Я право, не могу. (К Лизе.) Не угодно ли вам?

Г-жа Богатонова. Да, да, пропой-ка нам что-нибудь, Лизонька; графу, верно, будет приятно тебя послушать.

Все встают; Богатонов подходит и говорит тихо с баронессою.

Граф. Два года назад я очень часто имел это удовольствие.

Г-жа Богатонова. Послушайте-ка теперь, граф, вы не узнаете!

Г-н Богатонов (тихо баронессе). Я буду вас дожидаться. (Громко). Ваше сиятельство! прошу покорно! Лизонька! покажи, куда идти графу.

Все уходят; Богатонов останавливает князя.

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Г-н Богатонов и князь.

Г-н Богатонов. Послушай-ка, мой милый, я сказал тихонько баронессе, что мне нужно с ней кой о чем поговорить.

Князь. Очень хорошо.

Г-н Богатонов. Ведь надобно же мне сказать ей когда-нибудь, что я влюблен в нее без памяти.

Князь. Так вы решились сегодня сделать вашу декларацию?

Г-н Богатонов. Да, мой милый! Да вот что беда: не знаю, с чего начать.

Князь. Как будто это так трудно!

Г-н Богатонов. Как ты думаешь: сперва примусь я вздыхать.

Князь. Однако ж как можно менее: женщины до вздохов не охотницы.

Г-н Богатонов. Потом закину несколько обиняков; а там вдруг хлопнусь перед ней на колени.

Князь. На колени! Фи! кто нынче становится на колени! Вы испортите все дело.

Г-н Богатонов. Неужели?

Князь. Баронесса тотчас догадается, что любовник ее принадлежит к прошедшему столетию.

Г-н Богатонов. Хорошо, хорошо! А там скажу я ей, а там я ей скажу... что... я… что она... Вот тут-то, мой милый, и запятая!

Князь. Потом вы признаетесь ей в любви своей.

Г-н Богатонов. Да, да, потом признаюсь ей в любви моей, то есть скажу, что я люблю ее.

Князь. Какое мещанское выражение! «Я люблю вас!» — как это обыкновенно! Нынче, сударь, одни провинциалы и простой народ любят; а мы обожаем, боготворим!

Г-н Богатонов. Право! Вот видишь ли, мой милый, все это для меня ничего, пустячки; вся сила в том, как начать, а там уж не бойсь, лицом в грязь не ударим.

Князь. Как начать? Ну, вот, например, представьте себе, что я баронесса; вы подходите к ней и начинаете говорить: «Как я рад, сударыня...»

Г-н Богатонов. «Как я рад, сударыня...»

Князь. «Что могу, наконец, говорить с вами откровенно о моих чувствах».

Г-н Богатонов. «Говорить с вами откровенно о моих чувствах».

Князь. Теперь положим, что баронесса скажет: «Как, сударь, о ваших чувствах! Я не понимаю вас, что вы хотите сказать».

Г-н Богатонов. Что? Как что?

Князь. Отвечайте же.

Г-н Богатонов. Погоди, погоди, дай справиться. Что бишь она спросит?

Князь. «Что хотите вы сказать?»

Г-н Богатонов. «Я хочу сказать, сударыня, что... что...» Да вздор, братец, она этого не спросит. Зачем ей спрашивать? Ведь она знает, что я в нее влюблен.

Князь. Но, сударь, в таких случаях женщины должны хоть для одной проформы казаться недогадливыми.

Г-н Богатонов. Вот еще какое глупое обыкновение! Ну, я скажу ей: «Сударыня! я хочу объявить вам, что ваша красота пронзила мое сердце; что чувства мои, то есть мои чувства, от прелестей ваших, которые прельщают взор, сиречь зрение, прельстили мои чувства и свели с ума вашего покорнейшего слугу». А! каково?

Князь. Изрядно!

Г-н Богатонов. Слушай, слушай, то ли еще будет! «Прекрасная и жестокая баронесса! я обожаю тебя!»

Князь. Хорошо, хорошо! жестокая и прекрасная баронесса!

Г-н Богатонов. Помилуй! я умираю, горю, таю!

Князь. Прекрасно!

Г-н Богатонов. То-то же, мой милый! я тебе говорил: лиха беда мне начать, а там уж только слушай!

Князь. Теперь я не сомневаюсь: вы успеете совершенно вскружить голову моей кузине.

Г-н Богатонов. Ой ли? как бы только не забыть начало. Как быть? Да, да: «Как я рад, сударыня...»

Князь. Да вот и она!

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Те же и баронесса.

Князь (идя к ней навстречу). Что, сударыня, невеста моя поет?

Баронесса. Она сейчас только начала петь арию из «Жоконда».[13]

Князь. Из «Жоконда»! Извините, я вас оставляю.

Г-н Богатонов (тихо князю). Я что-то, мой милый, начинаю робеть!

Князь (тихо). Стыдитесь! (Громко.) Я оставляю вас в приятном обществе, сударь. (Идя вон, тихо баронессе.) Не забудьте о моей женитьбе.

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

Баронесса и г-н Богатонов.

Баронесса (после минутного молчания). Вы хотели что-то говорить со мною.

Г-н Богатонов. Да-c, я хотел... (В сторону.) Гм! Гм! смелее! (Громко.) Как я рад, сударыня...

Баронесса. Вы рады?

Г-н Богатонов. Да, сударыня, я рад, очень paд!..

Баронесса. Чему же вы радуетесь, сударь?

Г-н Богатонов. Что... что сегодня у нас прекрасная погода. (В сторону.) О, трус!

Баронесса. Вы это только и хотели мне сказать?

Г-н Богатонов. Ах, сударыня!..

Баронесса. Вы вздыхаете?

Г-н Богатонов. Да, сударыня, я вздыхаю. Ах!..

Баронесса. Можно ли спросить вас о причине сих вздохов?

Г-н Богатонов (в сторону). Она спрашивает! Не робей, Иван Сидорыч. (Громко.) Я вздыхаю оттого, что должен вздыхать.

Баронесса. Должны! Поэтому вы имеете какую-нибудь скрытную горесть; сердце ваше неспокойно?

Г-н Богатонов. Бедненькое, оно все изныло!

Баронесса. Отчего же? скажите, г-н Богатонов, кто причиною вашей горести?

Г-н Богатонов. Одна безжалостная особа...

Баронесса. Безжалостная особа?

Г-н Богатонов. Тиранка моего сердца.

Баронесса. Как, сударь! да вы влюблены!

Г-н Богатонов (в сторону). Ух, насилу догадалась!

Баронесса. И, мне кажется, не на шутку.

Г-н Богатонов. Какие шутки! Я горю, пылаю, таю!

Баронесса. И даже таете! Как это жалко!

Г-н Богатонов. Вы жалеете! Ах, матушка баронесса! если бы я смел; если бы вы знали...

Баронесса. Что, сударь?

Г-н Богатонов. Ни-ничего, ничего, сударыня. (В сторону.) С духом не могу собраться!

Баронесса. Итак, вы любите эту жестокую?

Г-н Богатонов. Люблю! О нет, сударыня, боже сохрани!

Баронесса. Что это значит? (В сторону.) Он повредился!

Г-н Богатонов. За кого вы меня принимаете! Чтоб я стал любить,— я обожаю, боготворю!

Баронесса. Так вы обожаете, а не любите. Кто же эта счастливая смертная?..

Г-н Богатонов. Мучительница моя? Ах, сударыня! она самая прекрасная и самая жестокая персона в целом свете. Я страдаю, томлюсь — и она не хочет этого и заметить.

Баронесса. Может быть, вы не искали случая доказать ей любовь свою; женщины помешаны на доказательствах: это лучший способ тронуть их сердце. Да и как верить словам вашим: вы все, мужчины, обманщики.

Г-н Богатонов. Помилуйте, матушка баронесса!

Баронесса. Нет, нет, опыт меня уверил в этом. Вот, например, вы, описывая таким пленительным образом любовь вашу, вкрадываясь, так сказать, в сердце, смеетесь, может быть, внутренне над тою, которая вам верит.

Г-н Богатонов. Ах, боже мой! да какие вам надобно доказательства? Хотите ли, чтоб я выпрыгнул из окошка, сломил себе шею; хотите ли...

Баронесса. Сломить себе шею есть, конечно, хорошее доказательство любви, и я не ожидала менее от человека, который не любит, а обожает; но такое доказательство неразлучно с некоторыми неприятностями, и для того, если б я была на месте этой неизвестной мучительницы...

Г-н Богатонов. Если б вы были на ее месте?..

Баронесса. То в доказательство любви вашей не заставила бы вас прыгать из окошка, а попросила бы составить скорее благополучие моего cousin, князя Блесткина.

Г-н Богатонов. За этим дело не станет; и если только хотите...

Баронесса. Но я не имею никакого права требовать этого.

Г-н Богатонов. Требуйте, сударыня, требуйте!

Баронесса. Именем дружбы... Надеюсь, сударь, этим правом я могу пользоваться?

Г-н Богатонов. Без сомнения! Итак, я могу называть вас своим другом?

Баронесса. О, конечно!.. А скоро ли будет свадьба вашей племянницы?

Г-н Богатонов. Лишь только ее уломаем, так и в церковь.

Баронесса. И вы будете ее уговаривать?

Г-н Богатонов. Сегодня же.

Баронесса. Честное слово?

Г-н Богатонов. Вот вам рука моя.

Баронесса (подает ему руку). Смотрите же; а не то я вам ни в чем не буду верить.

Г-н Богатонов (целуя ее руку). Какая прекрасная ручка!

Баронесса. Перестаньте, сударь!

Г-н Богатонов. Ах, матушка сударыня! да как не целовать такие ручки!

Баронесса. Вы забыли: я могу узнать вашу незнакомку и пересказать ей...

Г-н Богатонов. Да вы ее знаете.

Баронесса. Неужели?

Г-н Богатонов. И очень хорошо.

Баронесса. Вы шутите! Кто же она?

Г-н Богатонов. Она, сударыня, она... (В сторону.) Ну, так и быть, была не была! (Громко.) Эта прекрасная незнакомка, эта тиранка…

ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ

Те же и Анюта (скоро вбегает).

Анюта. Барыня приказала вас звать кушать.

Г-н Богатонов. Тьфу, мерзкая, провал бы тебя взял, как с неба свалилась.

Анюта. Она изволила уж сесть за стол.

Г-н Богатонов. Эка беда! так и надобно тебе было вбежать сюда, выпяля глаза, как бешеной. (В сторону.) Нелегкая принесла ее, проклятую; было лишь только развернулся.

Баронесса. Пойдемте, сударь; вы забыли, что нас дожидаются.

Г-н Богатонов. Пойдемте, нечего делать. (Проходя мимо Анюты.) Добро, негодная! (Уходит.)

ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ

Анюта (одна). За что он изволил так разгневаться? Он что-то говорил с жаром баронессе... Уж нет ли тут чего-нибудь? Ведь недаром же он около нее увивается; дает ей праздники, обеды... Так точно! Ах я дура, до сих пор не могла догадаться, что он за ней волочится! Так вот почему барин хочет выдать замуж свою племянницу; теперь я понимаю: баронесса хлопочет за своего двоюродного брата. Но постойте, сударыня, кто кого перехитрит. Во что б ни стало, я расстрою ваши планы или откажусь навсегда от звания горничной. (Уходит.)

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Мирославский и граф.

Мирославский. Куда вы бежите, граф?

Граф. Ах, дайте мне перевести дух! Никогда еще слышал и не видел я столько глупостей в одно время.

Мирославский. Но что подумают хозяева?

Граф. Не беспокойтесь. Я сказал г-ну Богатонову, что вспомнил одно важное дело, о котором должен переговорить с вами наедине. Нет, надобно иметь ангельское терпение, чтоб выносить спокойно целые два часа несносное жеманство баронессы, плоские остроты князя и беспрестанные восхищения хозяина при каждой новой глупости своего милого Блесткина.

Мирославский. Мне жаль очень бедного Богатонова; эти друзья успели совершенно вскружить ему голову.

Граф. Этот князь...

Мирославский. Нимало для вас не опасен.

Граф. Однако ж Богатонов положил непременно выдать за него свою племянницу.

Мирославский. И князь, будучи уверен, что она богатая наследница, положил также непременно на ней жениться; но когда узнает...

Граф. Что такое?

Мирославский. Что в наследство после дядюшки останутся ей одни долги.

Граф. Как! неужели Богатонов успел уже расточить свое имение?

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Те же и Филутони.

Мирославский. Да, граф! Богатонов почти совершенно разорился.

Филутони (в сторону). Што я слышь!

Мирославский. Если он должен, то ему придется уехать потихоньку из Петербурга, чтоб успеть сберечь хотя что-нибудь из своего состояния.

Филутони (то же). Ай, ай, ай!

Мирославский. Я почти уверен, что ему должно будет, наконец, объявить себя банкротом и не платить никаких долгов.

Филутони (то же). Што, што! не плати долх? Боже сохрани. (Громко.) Милостиви государь!

Мирославский. А, Филутони! Что тебе, мой друг, надобно?

Филутони. Исфинить, мой коши спросить фас: ви исфолил кафарить, што каспадин Покатон совсем разорился?

Мирославский. Что! Богатонов совсем разорился?

Филутони. Та, сударь.

Мирославский. Да какое тебе до этого дело?

Филутони. Я принимай польшой участие в monsieur Покатон.

Мирославский (в сторону). Какая счастливая мысль! (Вслух.) Ну, если так, то я скажу тебе: он в самом деле разорился.

Филутони. И коши ездить в терефнь?

Мирославский. Не так еще скоро.

Филутони. О, ошень скор; он не коши платить толг.

Мирославский. Какой вздор! Будь спокоен, мой друг. Если он тебе должен, то прежде не выедет из Петербурга, пока не заплатит.

Филутони. Карашо, карашо! (В сторону.) Он тумай обмануть; нет, мой батюшк!

Мирославский. Советую тебе недели три его не беспокоить.

Филутони. Ошень карошо! (В сторону.) Не так клуп, мой фосмет свой прекосион!{16} (Громко.) Прощайте, коспода.

Мирославский. Куда же ты?

Филутони. Я имей непольшой нужд. (Кланяется и уходит.)

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Граф и Мирославский.

Мирославский. Ну, теперь дела наши пойдут своим чередом. Я уверен, этот француз обежит сегодня домов десять, и завтра же заимодавцы нагрянут кучею к Богатонову, а приятели не будут узнавать его в лицо; может быть, это заставит его образумиться.

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Те же и г-н Богатонов.

Г-н Богатонов. А, батюшка граф, вы здесь! Ну, всё ли изволили переговорить с Мирославским?

Мирославский. Да, мы переговорили всё, что надобно.

Г-н Богатонов. Уж верно, о каком-нибудь важном деле?

Граф. Г-н Мирославский говорил об одном приятеле своем, которого желал бы избавить от совершенного разорения.

Г-н Богатонов. Верно, он, бедняжка, попался под суд, и Мирославский просил ваше сиятельство замолвить за него словечко?

Мирославский. Нет, мой друг...

Г-н Богатонов. Да отчего не хотел ты мне сказать о нем? Ведь и мы также, благодаря бога, не без приятелей.

Мирославский. Это совсем другого рода дело. Вот видишь ли, мой друг: один из моих знакомых, человек простой, но очень добрый, задумал жить не по своему состоянию: зачал проматывать именье, завел большое знакомство; да так как он плохо знает свет...

Г-н Богатонов. Верно, брат, приятель твой какой-нибудь деревенщина?

Мирославский. Да, он недавно приехал из деревни.

Г-н Богатонов. Ну, так и есть; я уж смекнул делом! И верно полез в знать?

Мирославский. Ты отгадал.

Г-н Богатонов. Точно так! А на знатного-то человека совсем не походит?

Мирославский. Ни крошечки. У него нашлись приятели, которые стали обыгрывать его в карты, занимать деньги...

Г-н Богатонов. Ничто ему; не в свои сани не садись!

Мирославский. И он твердо уверен, что все эти приятели любят его самого, а не его деньги.

Г-н Богатонов. Экий простак!

Мирославский. Его обирают, обыгрывают, смеются над ним в глаза; а он же говорит, что очень им обязан.

Г-н Богатонов. Прошу покорно, ха, ха, ха! И родятся же такие олухи! Да скажи пожалуйста, где живет этот бедняжка?

Мирославский. Здесь, в Петербурге.

Г-н Богатонов. Здесь? Тьфу, пропасть! я почти весь город знаю, а кажется, будто этакого чудака нигде не видал.

Граф (тихо Мирославскому). Мне, право, его жаль!

Г-н Богатонов. Та, та, та, знаю, знаю! Так точно, это, верно, Промотаев. Да разве ты с ним знаком?

Мирославский. Нет, мой друг, ты ошибаешься!

Г-н Богатонов. Полно, полно, не обманешь; ты описал его точь-в-точь. Это, ваше сиятельство, прежалкий человек! Забрал себе в голову, что может быть в дружбе с знатными; ну, а где ему... человек простой, двух перечесть не умеет; весь свет над ним смеется.

Мирославский. И он один только думает, что нимало не смешон.

Г-н Богатонов. Куда ты! Да еще барится, думает, что он преважная особа; умора, да и только!

Мирославский. Ха, ха, ха! это в самом деле забавно. (К графу.) Граф! мне кажется, и вы смеетесь?

Г-н Богатонов. Да как не смеяться! Посмотрели бы вы на Промотаева: чуть кто не граф, да не князь, так и взглянуть не хочет; а сам-то, ха, ха, ха! что за рожа! Ну, мужик мужиком. Если б вы знали, как его, бедняжку, обманывают! Вот, например: какой-то плут взялся ему выписать из Парижа то самое вино, которое употребляют там при дворе, да и содрал с него рублей по тридцати за бутылку, ну, как вы думаете, ведь никто его не переуверит; хоть ты его зарежь, а стоит в том, что вино прямо с королевского стола. Ха, ха, ха! А вино-то куплено здесь в каком-то погребе.

Граф. Это и смешно и жалко. (Вынимает табакерку.)

Г-н Богатонов. А, кстати! (Вынимает свою табакерку.) Не прикажете ли, ваше сиятельство?

Граф. Французский?

Г-н Богатонов. Французский; да чудо, не табак! (Граф нюхает.) Ну что, батюшка граф, каков?

Граф. Табак порядочный!

Г-н Богатонов. Порядочный! Ха, ха, ха! Да сказать ли вам по секрету: ведь это тот самый табак, который делают в Париже для одной царской фамилии.

Мирославский (в сторону). Это стоит королевского вина!

Граф. Я думаю, вы очень дорого за него платите?

Г-н Богатонов. Таки не дешево. Да у меня уж, батюшка ваше сиятельство, такой обычай: давай все лучшее, а за деньгами не стоим. Вот, например, моя библиотека: всю, батюшка, до книжки выписал из Парижа.

Мирославский. Это что-то новое! Давно ли ты сделался охотником до книг?

Г-н Богатонов. Здесь, брат, поневоле сделаешься! Я месяца с два как завел библиотеку; дорого она мне, проклятая, стоит; и читать-то, правда, я по-французски не умею, да что будешь делать; куда ни загляни, у всякого библиотека. Ведь надобно же что-нибудь в кабинете-то поставить.

Граф. A каких больше у вас книг?

Г-н Богатонов. Каких! да всяка, батюшка ваше сиятельство: есть и большие и маленькие.

Мирославский. Я думаю, племянница твоя любит читать?

Г-н Богатонов. Племянница умирает на книгах. Она вздумала было ставить их по-своему: ученые к ученым, такие к таким...

Граф. То есть племянница ваша хотела их расположить по материям.

Г-н Богатонов. Ан и вышло дурно. А я так взял да подобрал их, крупные к крупным, а мелкие к мелким, так теперь любо-дорого смотреть.

Мирославский. Вот что значит любить порядок!

Г-н Богатонов. Да не прикажете ли, ваше сиятельство, посмотрите сами, прошу покорно.

Граф. Очень хорошо! (Тихо Мирославскому.) Пойдемте смотреть эту несчастную библиотеку.

Все уходят.

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Князь и баронесса (выходят из противоположной стороны).

Князь. Куда это Богатонов повел своих гостей? Верно в библиотеку. Он не отстает ни на минуту от этого графа.

Баронесса. Вы беспрестанно говорите о графе. Неужели вы в самом деле заметили...

Князь. Какой забавный вопрос! Мне кажется, нетрудно было приметить, что граф садился всегда подле Лизы, глядел беспрестанно на Лизу, относился поминутно к Лизе и был вежлив только с Лизою.

Баронесса. Это оттого, что она давно уже его знает.

Князь. За столом он говорил с ней вполголоса; она потупила глаза, краснела, бросала на него исподтишка такие стыдливые, робкие взгляды... Не правда ли, и это также оттого, что она с ним давно уже знакома?

Баронесса. Что с вами сделалось, mon cousin? Я не смею верить, — уж не ревнуете ли вы?

Князь. Погодите, дайте мне жениться, и тогда, надеюсь, вы не сделаете мне этого упрека; но теперь, признаюсь вам, я очень был рад, что Богатонова занялась гран-пасиансом, и я могу свободно говорить с вами о моих подозрениях.

Баронесса. Неужели граф Владимилов, этот жалкий чудак, кажется вам опасным соперником?

Князь. Не он, а его четыре тысячи душ! Заметили ли вы, как господин Богатонов за ним ухаживает?

Баронесса. О, что касается до Богатонова, вы можете быть спокойны; бедняжка потерял совершенно голову.

Князь. Кстати! вы ничего мне еще не сказывали о вашем tête-à-tête;{17} делает ли какие-нибудь успехи мой воспитанник?

Баронесса. Неимоверные! Он становится час от часу забавнее.

Князь. Вы говорили о моей женитьбе?

Баронесса. Г-н Богатонов дал мне честное слово нынче же поговорить с своей племянницей и настоятельно требовать ее согласия.

Князь. Как я вам обязан!

Баронесса. Не благодарите меня. Сначала я решилась играть эту комедию для того только, что надеялась помочь вам сделать выгодную партию; но, теперь… О, вы не можете представить, как забавляют меня дурачества этого Богатонова!

Князь. Итак, я могу надеяться...

Баронесса. На покровительство дяди; за это я ручаюсь.

Князь. Какая восхитительная будущность! Я живу открыто, беспрестанные балы, вечера. Жена моя будет принимать гостей; к ней станут приезжать; но настоящею хозяйкою будете вы, кузина: вы станете всем распоряжаться; сделаетесь душою нашего общества!

Баронесса. Которое составится из наших общих знакомых.

Князь. Без сомнения! У нас не будут известны эти скучные монотонные игры, эти бесконечные бостоны, несносные висты;[14]  крепс, макао...

Баронесса. И небольшой фараончик. Вы знаете, князь, как я его люблю.

Князь. Мы заведем домашний театр. Друг ваш, прелестная Оленька, станет играть скромных Агнес.

Баронесса. А вы — страстных любовников.

Князь. И жена моя, сидя между зрителей, будет нам аплодировать. О, это восхитительно!

Баронесса. Мечтатель!

Князь. Не правда ли, я прекрасно расположил будущий образ моей жизни?

Баронесса. Нельзя лучше; теперь остается только подумать о безделице: ну, если Лиза, несмотря на все увещания своего дяди, не согласится выйти за вас замуж?

Князь. Если... Это проклятое если расстраивает мои планы; и сказать вам правду, я имею много причин опасаться этого. Если подозрения мои справедливы, если граф…

Баронесса. От него очень легко избавиться. Я уверю Богатонова, что он должен отказать ему от дому.

Князь. И вы думаете, он вас послушается?

Баронесса. Без сомнения.

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

Те же и г-жа Богатонова.

Г-жа Богатонова. Вы здесь; а я было вас заискалась. Куда же девались мой муж и граф?

Князь. Они в библиотеке.

Г-жа Богатонова. Ну, матушка баронесса, ведь гран-пасианс-то не вышел.

Баронесса. Не вышел! как досадно; а я было загадала...

Г-жа Богатонова. Что такое?

Баронесса. Скоро ли будет свадьба вашей племянницы.

Г-жа Богатонова. Скоро, скоро! Я еще нынче говорила об этом с Лизонькой.

Князь. Право! поэтому она начинает быть ко мне милостивее.

Г-жа Богатонова. Я думаю, что так. Прежде она только и твердила, что хочет вечно остаться в девках; а теперь говорит уже, что жить с милым человеком гораздо приятнее, чем умереть в одиночестве.

Князь. Но кто же этот милый человек?

Г-жа Богатонова. Да кому же быть, как не вам, батюшка; ведь за нее, кроме вас, никто не сватается.

ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ

Те же, г-н Богатонов, Мирославский и граф.

Г-н Богатонов. Помилуйте, ваше сиятельство, куда же вы изволите спешить?

Граф. Мне непременно надобно заехать в одно место.

Мирославский. Мы через два часа опять сюда будем. (Кланяются.)

Граф (к Богатонову, который идет провожать). Прошу вас, не беспокойтесь.

Г-н Богатонов. И, граф, что такое.

Граф. К чему эти церемонии; останьтесь. (Уходит с Мирославским, г-н Богатонов провожает их за дверь.)

Князь. Я не понимаю! Г-н Богатонов так ухаживает за графом, как будто он какая-нибудь важная особа.

Баронесса. И он же показывает, что все эти вежливости ему в тягость.

ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ

Князь, баронесса, г-жа Богатонова и г-н Богатонов.

Г-н Богатонов (к князю). Ну, мой милый, пустил же я графу-то пыли в глаза. А! каков у нас был нынче десерт?

Князь. Прекрасный!

Г-н Богатонов. А вина?

Князь. Превосходные!

Г-н Богатонов. То-то же! (К баронессе.) Поглядели бы вы, матушка, как он разинул рот, как я привел его в библиотеку.

Баронесса. И он не сказал, сударь, что книги ваши никуда не годятся, что кабинет убран без всякого вкуса?

Г-н Богатонов. Вот тебе на! да отчего бы он сказал это?

Баронесса. Оттого, что в целом свете нет ничего по его мыслям; оттого, что он привык находить все дурным и бранить всех, выключая самого себя.

Князь (к Богатоновой). Да, он человек преопасный! Знаете ли, отчего он живет в деревне? Здесь никто не хотел с ним знаться.

Г-жа Богатонова. Неужели?

Баронесса (к г-ну Богатонову). Заметили ли, с какой презрительной усмешкой смотрел он на ваш серебряный сервиз; как морщился, когда пил вино?

Г-н Богатонов. Шутите!

Князь (г-же Богатоновой). Вы, верно, не приметили, сударыня, что он беспрестанно осматривал вас с ног до головы, шептал на ухо Мирославскому и смеялся вам почти в глаза.

Г-ж Богатонова. Ах он деревенщина!

Баронесса (г-ну Богатонову). Неужто вы не слышали, как он рассуждал за столом, что для него жалки, то есть смешны, все те, которые оставляют деревни для того, чтоб прожить в столице все свое имение? Ведь он говорил это на ваш счет.

Г-н Богатонов. Вот тебе на! да какое ему до меня дело?

Князь (г-же Богатоновой). Помните ли, как он, не зная к чему, стал доказывать, что ничего не может быть смешнее пожилой женщины, которая наряжается, как шестнадцатилетняя девушка, и при этих словах взглянул с насмешливою улыбкою на розовую гирлянду, которая у вас на голове.

Г-жа Богатонова. Ах, батюшки! Да смотрел бы он на себя! Вот еще выискался какой учитель.

Баронесса. Знаете ли, что он сочиняет стихи, пишет на всех сатиры; посмотрите, если он и на вас каких стихов не выпустит.

Г-н Богатонов. Боже сохрани!

Баронесса. Ну, если он вздумает напечатать в своей сатире, что у вас прескверное вино и сервиз не серебряный, а аплике?{18}

Г-н Богатонов. Аплике! Ах, разбойник! он этак совсем меня осрамит!

Князь. Не принимайте его; это лучшее средство избавиться от всех неприятностей.

Г-жа Богатонова (мужу). В самом деле, батюшка! Что за важность; ведь мы жили же без него. Только слава-то, что граф, а, право, он хуже простого дворянина.

Г-н Богатонов. Однако ж, жена, что ни говори, человек он знатный.

Баронесса. Мне кажется даже, — этот граф имеет виды на вашу племянницу.

Г-н Богатонов. На мою племянницу! О, это пустое, и чтоб он этого и в голове не держал, я позову ее сейчас сюда и заставлю дать слово князю.

Баронесса (тихо). Я вижу, вы хотите сдержать ваше обещание.

Г-н Богатонов (тихо). Если б я мог также надеяться?

Г-жа Богатонова. О чем вы потихоньку разговариваете?

Г-н Богатонов (испугавшись). Так, ничего, ничего; о погоде!

Князь (к Богатоновой). Ах, сударыня! я забыл вам сказать: Ветронова развелась с своим мужем, и знаете ли отчего?.. (Говорит ей тихо.)

Г-н Богатонов. Если б я мог еще поговорить с вами наедине; нынче поутру мне не удалось открыть вам мою тайну.

Баронесса. Не знаю, сударь, должна ли я согласиться; такая доверенность... Но так и быть, вы имеете право на мое снисхождение. Постарайтесь часа через два быть одни в этой горнице.

Г-н Богатонов. Очень хорошо!

Г-жа Богатонова (громко). Прекрасно! муж назначает при жене любовное свидание.

Г-н Богатонов (испугавшись). Что, что такое?

Г-жа Богатонова. И она, дура, не могла до сих пор этого заметить?

Г-н Богатонов. Как заметить?

Г-жа Богатонова. Да, батюшка! Ветронова насилу догадалась, что муж ее негодяй, и только вчерась с ним развелась.

Г-н Богатонов (в сторону). Ух, отдохнул!

Г-жа Богатонова. Да что мы собрались все сюда; пойдемте лучше в мою горницу: там гораздо свежее.

Князь. О, несравненно! окошки вашей комнаты дают в сад...

Баронесса. Сидя подле них, мы можем взять немного свежего воздуху.

Г-жа Богатонова. Пойдемте же! А ты, мой друг, останься, да поговори с Лизонькой: ведь надобно это когда-нибудь кончить.

Уходят все, кроме г-на Богатонова.

ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕ

Г-н Богатонов и вскоре Анюта.

Г-н Богатонов. Эй, кто-нибудь?

Анюта (входит). Что вам угодно?

Г-н Богатонов. Позови сюда племянницу.

Анюта уходит.

Мне надобно принять на себя вид посердитее. Постой, я сяду на эти кресла; это будет важнее. (Садится на вольтеровские кресла.) Она станет вот здесь, против меня; я взгляну на нее вот так и скажу: «Племянница! знаешь ли, что я тобою очень недоволен?» Хорошо, хорошо! посмотрим, как она осмелится не уважить моих приказаний.

ЯВЛЕНИЕ ДЕСЯТОЕ

Г-н Богатонов, Лиза и Анюта.

Лиза. Вы меня звали, дядюшка?

Г-н Богатонов (отрывисто). Да. Подойди сюда; сюда! ближе! так.

Лиза. К чему все эти приготовления!

Г-н Богатонов. Прошу молчать! (Кашляет.) Посмотри-ка на меня прямо.

Анюта (в сторону). Что это за комедия?

Г-н Богатонов. Знаешь ли, племянница, что я очень тобою недоволен?

Лиза. Нет, дядюшка!

Г-н Богатонов. Как нет! да разве ты слепа?

Лиза. Нет, дядюшка!

Г-н Богатонов. Разве ты не видишь, что я сердит?

Лиза. Нет, дядюшка!

Г-н Богатонов (передразнивая). Нет, дядюшка! Да, племянница, я сердит, понимаешь ли, очень сердит!

Анюта. Как не понять, сударь, вы говорите по-русски.

Г-н Богатонов. Молчать, негодная! ты мне и так уж насолила. (К Лизе.) Отвечайте, сударыня, на то, что я буду вас спрашивать.

Лиза. Извольте, дядюшка.

Г-н Богатонов. Для чего вы не хотите выйти за князя Блесткина?

Лиза. Потому что он мне не нравится.

Г-н Богатонов. А почему он вам не нравится, сударыня?

Лиза. Я не нахожу в нем ничего хорошего.

Г-н Богатонов. А отчего вы не находите в нем ничего хорошего?

Анюта. Кому, сударь, охота искать пустого места.

Г-н Богатонов. Опять заговорила! Отвечай же! Ну, что же ты не отвечаешь?

Лиза. Потому...

Г-н Богатонов. Потому что, потому?..

Лиза. Потому...

Г-н Богатонов. Что, нечего, видно, сказать; ну, говори, что в нем дурного?

Лиза. Всё.

Г-н Богатонов. Всё?

Лиза. Он мот.

Г-н Богатонов. Вздор!

Анюта. Вы правы, сударь! Князь не мот, — ему нечего уже проматывать.

Г-н Богатонов. Замолчишь ли ты?

Лиза. Игрок.

Г-н Богатонов. Так что ж, разве это беда?

Лиза. Ветреник.

Г-н Богатонов. Пустое, сударыня, пустое! Ты не знаешь, что сказать.

Лиза. Одним словом, он мне не нравится, и я ни за что не выйду за него замуж.

Г-н Богатонов (передразнивая). Он мне не нравится, и оттого я не хочу за него выйти замуж. Экое дурацкое суждение; а того не подумает, что будет княгиня.

Лиза. Разве это название сделает меня счастливее?

Г-н Богатонов. Да как же, глупенькая! Ведь ты сделаешься большой барыней; все знатные станут к тебе ездить, будут говорить: вчерась я был на бале; завтра еду на званый обед — к ее сиятельству княгине Блесткиной. А! к ее сиятельству! что, скажешь, это не весело?

Лиза. Нимало.

Анюта. Вы говорите, сударь, как будто ваш князь только и на свете...

Г-н Богатонов. Перестанешь ли ты врать, негодница! Послушай, племянница, я говорю тебе в последний раз: идешь ли ты за князя?

Лиза. Нет, дядюшка!

Г-н Богатонов (вскакивает). Так я ж тебе сказываю: ты будешь за ним, или я лишу тебя наследства!

Лиза. Как вам угодно.

Г-н Богатонов. Не буду называть племянницей!

Лиза. Воля ваша.

Г-н Богатонов. И укреплю всё имение князю.

Лиза. Это от вас зависит.

Г-н Богатонов (в сторону). Экая упрямая! (Громко.) Послушай, Лизонька, друг мой! утешь меня, не упрямься! А! что? ты послушаешься, не правда ли, миленькая, ты выйдешь за князя?

Лиза. Никогда.

Г-н Богатонов. Никогда! негодная! никогда, бесстыдница! Да вздор, сударыня; я поставлю на своем: ты себе хоть тресни, а княгиней будешь!

Анюта. В самом деле, сударыня, для чего вам не согласиться? Во-первых, никто не скажет, что вы польстились на имение: у него копейки нет за душою; во-вторых...

Г-н Богатонов. Во-вторых, я сломлю тебе шею, если ты еще слово скажешь.

Анюта. Я, сударь, за вас же вступаюсь. Во-вторых, если б вы знали, сударыня, кто просит об этом вашего дядюшку.

Г-н Богатонов. Кто просит?

Анюта. Правда, если б барыня знала это так же хорошо, как я, то, верно, не стала бы спешить выдавать вас замуж.

Г-н Богатонов. Что это значит?

Анюта. Так-с, ничего.

Г-н Богатонов. Что ты знаешь?

Анюта. Мы знаем, что знаем.

Г-н Богатонов (в сторону). Уж не проведала ли она как-нибудь! Быть не может. (Громко.) Послушай, голубушка, я не люблю обиняков; говори прямо, что ты знаешь?

Анюта. Вы приказываете, сударь? Я знаю, что баронесса...

Г-н Богатонов (Анюте тихо). Тс! — Племянница, пойди в свою комнату.

Лиза. Вы на меня сердитесь, дядюшка?

Анюта. Что же делать, ведь и на него также сердятся.

Г-н Богатонов. Она при ней все выскажет! (К Лизе.) Нет, мой друг, я не сержусь.

Лиза. Вы не будете более от меня требовать...

Г-н Богатонов. Хорошо, хорошо! Ступай же, душенька.

Лиза уходит, г-н Богатонов останавливает Анюту.

ЯВЛЕНИЕ ОДИННАДЦАТОЕ

Г-н Богатонов и Анюта.

Г-н Богатонов. Постой, постой, голубушка! Ты должна прежде сказать мне, что ты знаешь.

Анюта. Смотрите же, сударь, чур не краснеть. Вы влюблены в баронессу.

Г-н Богатонов. Тс, тише, тише! что ты горланишь. Это вздор, неправда!

Анюта. Неправда? Отчего же вы испугались?

Г-н Богатонов. Отчего?.. Ты врешь; кто испугался?

Анюта. Полноте секретничать, сударь, я все знаю.

Г-н Богатонов. Все! Как все? (В сторону.) Вот тебе на!

Анюта. Баронесса не дает вам отдыху; она хочет непременно женить князя на барышне.

Г-н Богатонов. Какой вздор! (В сторону.) Надобно из нее выведать, все ли она знает. (Громко.) Послушай: с чего ты взяла, что я влюблен в баронессу?

Анюта. Я уж сказала вам, что все знаю, и знаю даже, что вы говорили с ней сегодня поутру.

Г-н Богатонов. Ну, что я говорил?

Анюта. О любви вашей — не правда ли?

Г-н Богатонов (в сторону). Ахти! она знает!

Анюта. Уверяли, что обожаете ее; не так ли?

Г-н Богатонов (в сторону). Она все знает!

Анюта. Да полно, не назначили ли вы с ней свидания?

Г-н Богатонов. Ан вот и вздор: поутру об этом и слова не было.

Анюта. Так вы говорили с ней об этом после обеда.

Г-н Богатонов. А где назначила она мне свидание?

Анюта. Где! И вы думаете, что я не знаю?

Г-н Богатонов. Небось скажешь — в этой комнате?

Анюта. Да, сударь, в этой комнате.

Г-н Богатонов (в сторону). Ну, она все пронюхала!

Анюта. Не долго ли вам будет здесь дожидаться; ведь баронесса-то, я думаю, прежде трех или двух часов к вам не выйдет.

Г-н Богатонов. Двух часов! Так ты и то знаешь, что она через два часа сюда будет?

Анюта (в сторону). Через два часа, прекрасно! (Громко.) Как же, сударь, я уж сказала, что все знаю.

Г-н Богатонов (в сторону). Делать нечего, надобно ее приласкать! (Громко.) Послушай, миленькая, я вижу, от тебя ничего не скроешь; надеюсь, однако ж, Аннушка…

Анюта. Не беспокойтесь, сударь, я болтать не охотница.

Г-н Богатонов. То-то же, смотри, никому ни слова.

Анюта. Будьте уверены.

Г-н Богатонов. Я сам тебе отплачу: ты будешь вольная, получишь хорошее приданое...

Анюта. Много милости, сударь.

Г-н Богатонов. Прощай же; я пойду теперь к жене. (Треплет ее по щеке.) Помни же, Анюточка, — отпускная и приданое. (Уходя, в сторону.) Ну, теперь дело в шляпе, и она с моей стороны.

ЯВЛЕНИЕ ДВЕНАДЦАТОЕ

Анюта (одна). Добро, старый волокита, я сыграю с тобой шуточку. Через два часа! Хорошо, я приведу барыню; она услышит все, и мы увидим тогда, на чьей улице будет праздник!

ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Г-н Богатонов (один). Насилу вырвался! Жена, как будто на смех, не хотела отстать от меня ни на минуту. Теперь засела она с князем в пикет и, верно, проиграет часа три сряду. Баронесса должна сейчас сюда прийти. Ну, Иван Сидорыч, не осрами себя; скажи ей прямо, без запинки, что ты ее любишь! Тс! кто-то идет! Это она!

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Г-н Богатонов и баронесса.

Баронесса. Кажется, сударь, я не заставила вас дожидаться?

Г-н Богатонов. Нет, сударыня, я только что пришел.

Баронесса. Мне надобно о многом вас спрашивать. Говорили ли вы с своей племянницей?

Г-н Богатонов (печально). Говорил, сударыня.

Баронесса. И, как кажется, без всякого успеха?

Г-н Богатонов. Что будешь с ней делать; поверите ли, матушка, я такой упрямой девки еще и не видывал.

Баронесса. Итак, нет никакой надежды?

Г-н Богатонов. Нет, я еще не отчаиваюсь; как буду ее увещевать каждый день, так, может быть, наконец, князь ей и понравится.

Баронесса. Жалкое средство!

Г-н Богатонов. Как вы думаете, что сказала она когда я представил ей, что будет знатной госпожой, княгиней? «Ведь, дескать, от этого я не буду счастливее». Прошу говорить дело с такой бестолковой.

Баронесса. Но вам бы должно говорить совсем другое. Вы твердили бы ей беспрестанно, что князь ее любит; что для нее презирает всех женщин; что одна она наполняет его душу; что ею одной он дышит...

Г-н Богатонов. Виноват, матушка, вот этого-то я и не догадался. Погодите, завтра же объявлю племяннице, что князь ею дышит. Посмотрим, что она на это скажет!

Баронесса оглядывается.

Что вы, сударыня?

Баронесса. Мне показалось, что кто-то сюда идет.

Г-н Богатонов. Не беспокойтесь, нас никто не подслушает.

Баронесса. Признаюсь, я не желала бы, чтоб кто-нибудь, кроме меня, знал вашу тайну.

Г-н Богатонов. Избави боже!

Баронесса. Мне приятно мыслить, что я одна заслужила вашу доверенность.

Г-н Богатонов. Ах, сударыня! если б я... если б мы... (В сторону.) Тьфу, пропасть, опять не знаю, как начать!

Баронесса. Что значит это смущение? Позвольте вам напомнить, сударь, вы говорите с другом вашим.

Г-н Богатонов. Не знаю отчего, но всякий раз, как говорю с вами, на меня такой столбняк находит.

Баронесса. Может быть оттого, что воображение ваше наполнено прекрасною незнакомкой; вы думаете, что говорите с нею.

Г-н Богатонов. Точно, точно! я как будто вижу ее перед собою.

Баронесса. Вы обещали открыть мне...

Г-н Богатонов. Ее имя, да, сударыня, я обещался; но позвольте мне прежде поговорить с вами об одном искреннем моем приятеле,

Баронесса. Что такое?

Г-н Богатонов. Он, сударыня, бедняжка! Пожалейте о нем — он по уши в вас влюблен.

Баронесса. Вы шутите?

Г-н Богатонов. Если б вы знали, как он мучится.

Баронесса. Мне очень жаль.

Г-н Богатонов. И никак не может собраться с духом сделать это признание.

Баронесса. Он очень хорошо делает.

Г-н Богатонов. Как, сударыня!

Баронесса. Он стал бы понапрасну беспокоиться: я решилась никого не любить.

Г-н Богатонов (в сторону). Вот тебе на!

Баронесса. Мужчины не то, что были прежде; нынче верность, постоянство — одни пустые слова. Нет, сударь, я повторяю еще раз: мы не должны любить. Я согласна, если б молодые люди, подобно вам, соединяли в себе все достоинства наших предков с любезностию нынешнего времени...

Г-н Богатонов. Подобно мне!

Баронесса. Если б они умели так, как вы, не любить, а обожать, быть скромными, не сметь без трепета произнести священное слово «люблю!», вздыхать...

Г-н Богатонов. Ах!

Баронесса. Так, как вы вздыхаете теперь; то, может быть, я первая сказала бы мужчинам: вы достойны любви нашей, вы сами умеете любить.

Г-н Богатонов (в сторону). Дурак, чего еще тебе! (Громко.) Сударыня! приятель мой точно так же обожает, вздыхает, как я!

Баронесса. Неужели?

Г-н Богатонов. Он как две капли походит на меня.

Баронесса. Право! Кто же он?..

Г-н Богатонов. Кто он? матушка баронесса, помилуй! (Бросается на оба колена.) Вот он, весь тут!

Баронесса. Что это значит? А ваша незнакомка?

Г-н Богатонов. Это вы!..

Баронесса. Да встаньте же, сударь, встаньте.

Г-н Богатонов. Нет, ни за что не встану!

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Те же, г-жа Богатонова и Анюта.

Анюта. Ну, сударыня, вы не хотели верить.

Баронесса (не видя Богатоновой). Ах, боже мой! Да встанете ли вы, сударь?

Г-н Богатонов (не видя жены). Издохну, а не тронусь с места. Говори, жестокая! жить или умереть!

Г-жа Богатонова (подойдя сзади). Прекрасно! Ах ты, старый беззаконник!

Г-н Богатонов (онемев от удивления). Что, что такое?

Г-жа Богатонова. Да встанешь ли ты, негодный?

Г-н Богатонов (встает и в сторону). Ну, попался я.

Г-жа Богатонова. Ах ты, сквернавец! Ну твоей ли дурацкой харе влюбляться!..

Г-н Богатонов. Да послушай, жена, — ты не знаешь…

Г-жа Богатонова. Чего мне еще знать, сударь?

Баронесса. Это, сударыня, была одна только шутка.

Г-жа Богатонова. Прекрасная шуточка! Да и вы, матушка, прекрасная дама, развратить под старость человека! С тобой-то, голубчик, я переведаюсь.

Г-н Богатонов. Да, тьфу, пропасть, что ты расшумелась! Послушай!..

Г-жа Богатонова (с бешенством). Я расшумелась? И он же говорит, что я расшумелась! Ах ты, негодный, ах ты, мерзкий старичишка! Нет, нет! я докажу тебе, ты увидишь, ты узнаешь! — Эй, кто здесь! Аннушка, зови всех сюда.

Аннушка уходит.

Г-н Богатонов. Помилуй, матушка, что ты...

Г-жа Богатонова. Да, да, всех сюда! Я хочу, чтоб видели, чтоб весь свет знал: племянница, князь!..

Г-н Богатонов. Какой срам, —- жена!..

Г-жа Богатонова. Да, да, я осрамлю тебя перед всеми! Созову всех: знакомых, людей, девок! Лизонька, князь! (Бежит вон.)

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Г-н Богатонов и баронесса.

Баронесса. Что вы наделали!

Г-н Богатонов. Беда, да и только! да откуда она выползла?

Баронесса. Ее, кажется, привела сюда Аннушка.

Г-н Богатонов. Аннушка! неужели? Ну, доехала же она меня!.. Ах, злодейка! Провести меня, как пошлого дурака!..

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Те же, г-жа Богатонова, князь, Лиза и Аннушка.

Г-жа Богатонова. Ступайте все сюда! Князь! полюбуйтесь вашим приятелем.

Князь. Да растолкуйте мне!..

Г-жа Богатонова. Так, ничего, я застала, что он изъяснялся в любви к этой почтенной госпоже, стоял перед нею на коленях...

Князь. На коленях! (Тихо Богатонову). Ведь я говорил вам, на колени не становиться.

Г-н Богатонов (тихо князю). Лукавый попутал!

Г-жа Богатонова. Он, чай, не признается; да нет, голубчик, я видела сама, видела своими глазами.

Князь (тихо Богатонову). Постойте, я поправлю все дело. (Громко.) Итак, вы застали г-на Богатонова на коленях перед баронессою?

Г-жа Богатонова. Да, сударь, на коленях.

Князь. Слышали, как он изъяснялся в любви?

Г-жа Богатонова. Да, сударь, слышала, слышала своими ушами.

Князь. И сердитесь? Ха, ха, ха!

Г-жа Богатонова. Ах, батюшка! не прикажете ли мне радоваться?

Князь. Прекрасно! это несравненная сцена! Ха, ха, ха!

Г-жа Богатонова. Мне кажется, батюшка, тут нет ничего смешного.

Князь. Напротив, надобно умереть со смеху. Ха, ха, ха!

Г-жа Богатонова (сердито). Князь!

Князь. Какая забавная ошибка!

Г-жа Богатонова. Ошибка? Не думаете ли вы меня уверить...

Князь (к Богатонову). Нечего делать, сударь, нам придется открыть нашу тайну.

Г-жа Богатонова (к мужу). Какую тайну? Что это значит! Отвечайте, сударь!

Г-н Богатонов. Это значит... это значит... Князь, скажи ей.

Князь. Вы не сердиться, а благодарить должны г-на Богатонова.

Г-жа Богатонова. Благодарить!

Анюта (в сторону). Неужели этот князь их выручит?

Князь. Именины ваши будут в нынешнем месяце; г-ну Богатонову вздумалось сделать вам сюрприз.

Г-жа Богатонова. Сюрприз! Уж не этот ли?

Князь. Он упросил меня и баронессу присоединится к нему и выучить втроем небольшую комедию. Я не умею играть нежных ролей и для того взял роль мужа, а господин Богатонов — роль любовника.

Баронесса. А я той, в которую он влюблен.

Князь. Нынешний день хотели мы сделать репетицию; всем оставить вас было нельзя, и для того г-н Богатонов ушел в эту комнату с баронессою.

Г-жа Богатонова. Как, сударь! то, что он говорил…

Князь. Было не что иное, как роль любовника, которую он хотел играть в комедии.

Г-н Богатонов. Да, мой друг, мы с баронессой протверживали наши роли.

Г-жа Богатонова. Неужели я ошиблась?

Анюта (тихо Богатоновой). Помилуйте, сударыня, ну похоже ли это на истину?

Г-жа Богатонова. Молчи, это не твое дело. (К Богатонову.) Ты протверживал свою роль, ну, так и надобно было тебе назначать для этого потихоньку свидание с баронессою?

Князь. Да как же бы иначе от вас скрыть, что мы готовим вам сюрприз.

Г-н Богатонов. Конечно, ты все дело испортила; за то тебе и сюрприза не будет.

Баронесса. Я первая отказываюсь от своей роли. После такого обидного подозрения со стороны госпожи Богатоновой...

Г-н Богатонов. Вот видишь ли, ты разобидела баронессу.

Г-жа Богатонова. Но могло ли мне прийти это в голову? Я и теперь еще не знаю, что думать.

Князь. Но вы знаете, сударыня, как я люблю вас и почитаю; следственно, не могу обманывать: поверьте это было так, как я рассказывал.

Г-жа Богатонова. Нечего делать; если все меня уверяют, то, видно, я в самом деле виновата. Извините меня, матушка баронесса; что делать, мы все люди, все человеки, долго ли ошибиться.

Баронесса. Я извиняю вас от доброго сердца.

Г-жа Богатонова (мужу). Ты не сердишься?

Г-н Богатонов. Ну, добро, так уж и быть, — я тебя прощаю.

Анюта (в сторону). Ну, как не треснуть с досады! И она же просит прощения.

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

Те же, Мирославский и граф.

Г-н Богатонов (в сторону). Опять этот граф!

Мирославский (к Богатонову). Вот, мой друг, мы опять здесь.

Г-н Богатонов. Где изволили побывать, ваше сиятельство?

Граф. У некоторых из знакомых моих.

Мирославский. Местах в пяти. Мы очень устали, но хотели непременно сдержать свое слово, провести вместе вечер и отужинать с вами.

Г-жа Богатонова (к Мирославскому). Вам мы очень рады, батюшка, но нам совестно графа, — он будет голоден.

Граф. Я, сударыня?

Г-жа Богатонова. Да, сударь. Вы, я думаю, привыкли к деликатным столам, а у нас стол простой; да и где нам; мы простые дворяне, а не знатные графы.

Г-н Богатонов (толкая жену). Жена!

Граф. Вы шутите, сударыня.

Г-жа Богатонова. Сервизишка у нас бедный, вина скверные!

Г-н Богатонов. Жена!

Г-жа Богатонова (к баронессе). Как вы думаете, матушка баронесса, не снять ли мне с головы гирлянду, ведь иным это не нравится.

Баронесса. И, сударыня, всем угодить не можно.

Г-жа Богатонова. А не угождай, то того и гляди, что попадешься в какой-нибудь пасквиль.

Г-н Богатонов. Жена! да уймешься ли ты?

Граф (тихо Мирославскому). Мне кажется, против меня есть заговор.

Мирославский. Это очень приметно.

ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ

Те же и Клим.

Клим (Богатонову). Мусью Филутони, сударь, пришел.

Г-н Богатонов. А! верно, с французским табаком.

Клим. Нет, сударь, с каким-то полицейским чиновником.

Г-н Богатонов. С полицейским чиновником? Что это значит!

Мирославский (тихо к графу). Дело идет к развязке; Филутони помогает нам лучше, чем я надеялся.

Г-жа Богатонова. Зови их сюда.

Клим (отворив дверь). Извольте войти.

Г-н Богатонов. Что бы это такое? Я никак не могу понять!

ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ

Те же, Филутони и полицейский чиновник.

Полицейский чиновник. Позвольте узнать, кто здесь г-н Богатонов?

Г-н Богатонов. Я! что вам надобно?

Полицейский чиновник. Должны ли вы этому человеку? (Показывает на Филутони).

Г-н Богатонов. Филутони? должен; но к чему это?

Полицейский чиновник. Много ли?

Г-н Богатонов. Три тысячи.

Филутони (полицейскому чиновнику). Исфолить слышать, три тысяч.

Полицейский чиновник. Когда вы сами признаетесь, что должны ему три тысячи, то, вследствие поданного от него, Филутони, прошения, я объявляю вам именем правительства, что, прежде уплаты сего долга, вам не позволено будет оставить здешнего города. Извините, сударь, я должен был выполнить свою обязанность. (Кланяется и уходит.)

ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕ

Те же, кроме полицейского чиновника.

Г-н Богатонов. Да кто думал отсюда ехать? Что ты, Филутони, рехнулся, что ль?

Филутони. О нет, мой патюшк! Я снай, што фи расорил, што фи коши ехать, што фи не коши платить толк...

Г-н Богатонов. Черт меня возьми, если я тут хоть слово понимаю! Я разорился, я хочу ехать: что это за ералаш?

Мирославский. Ну, мой друг! если весь город об этом уж знает, то и мне таить нечего: ты точно разорился.

Г-жа Богатонова. Боже мой!

Г-н Богатонов. Я разорился?

Князь (тихо баронессе). Какой неприятный сюрприз.

Г-н Богатонов. Да помилуй, братец, куда же делся мой винный завод?

Мирославский. Он сгорел.

Г-н Богатонов. Сгорел?

Г-жа Богатонова. Ах, боже мой, какое несчастие!

Г-н Богатонов. А суконная моя фабрика?

Мирославский. Управитель по твоему приказу отослал сюда все деньги; ему не на что было после закупить материалов; работа остановилась, поставку продолжать не могли, и фабрика твоя взята под казенный присмотр.

Г-жа Богатонова. Под казенный присмотр! Ах! я умираю! (Падает в кресло.)

Г-н Богатонов. Ну, теперь-то я совсем разорился!

Мирославский. Кто виноват, мой друг? Если б ты нe приехал жить в столицу, то ничего бы не случилось. Непомерные расходы должны были расстроить твое состояние.

Г-н Богатонов. Так, так! поделом мне! Зачем дал я волю негодной жене моей сорить по-пустому деньги; зачем...

Г-жа Богатонова (вскакивает). Как? Что? Я сорила деньги, я мотала? Ах ты бесстыдный!

Г-н Богатонов. Да, да! сколько вышло денег на твои чепчики, дурацкие шляпки, глупые цветы?

Г-жа Богатонова. А сколько проиграл ты в карты, роздал взаймы своим знакомым?

Г-н Богатонов. Продавай теперь свои ветошки; что за них дадут?

Г-жа Богатонова. Попробуй собрать долги с твоих приятелей; много ли получишь?

Г-н Богатонов. Приятели меня в нужде не оставят; а тебе, чай, поможет твоя мадам Трише?

Г-жа Богатонова. Ах, боже мой! да разве у меня нет друзей? Матушка баронесса...

Баронесса. О, сударыня...

Г-н Богатонов. Князь!

Князь. Боже мой! поверьте, сударь...

Г-жа Богатонова. Если б я могла только разделаться с моей модной торговкой.

Г-н Богатонов. Мне нужно только здесь расплатиться с долгами, а там мог бы я ехать в деревню.

Баронесса (г-же Богатоновой). В дружбе моей сомневаться вы не можете; но клянусь вам, я сама в критическом положении; я очень бедна деньгами, а мне надобно купить новую шаль.

Князь. Г-н Богатонов! вы знаете, я все готов сделать для друга; но, божусь вам, я теперь без копейки: проклятый крепс разорил меня.

Г-жа Богатонова. Князь! если б вы могли отдать мне…

Князь. Поверьте, сударыня, я принимаю истинное участие в вашем злополучии.

Г-жа Богатонова. Хотя половину...

Князь. Вы приводите меня в отчаяние.

Г-жа Богатонова. Хотя некоторую часть вашего долга.

Князь. Сударыня! пощадите мою чувствительность.

Г-жа Богатонова. Вы видите, совершенная необходимость вынуждает меня.

Князь. Перестаньте, сударыня, к чему усугублять мою горесть; разве не довольно: вы несчастливы, и я не могу помочь вам.

Г-н Богатонов. Какое несчастие! какое несчастие! Мне надобно ехать в деревню, надобно расплатиться с долгами, надобно выдать замуж племянницу.

Князь. От этого беспокойства я могу вас избавить.

Г-н Богатонов. Как! Что хочешь ты сказать?

Князь. Что не намерен жениться. Племянница ваша очень любезна, очень мила; но я имею несчастие ей не нравиться, притом же она...

Мирославский. Сделалась теперь бедною невестою.

Лиза. И очень рада, если это избавит ее от князя Блесткина.

Князь. О, сударыня, это очень легко сделать; я не заставлю просить себя! Время прекрасное; не хотите ли вы в Летний сад?

Баронесса. Очень хорошо!

Г-н Богатонов. Как, князь! Так вот твоя дружба?

Г-жа Богатонова. Прекрасно! вы отказываетесь от Лизы, оставляете нас в таком несчастном положении?..

Князь. Извините, сударыня; эта сцена так меня растрогала, мне должно непременно быть на свежем воздухе. (К баронессе.) Угодно вам?

Г-н Богатонов (тихо баронессе). Как, сударыня! и вы?..

Баронесса. Да, сударь, и я.

Уходит с князем.

ЯВЛЕНИЕ ДЕСЯТОЕ

Г-н Богатонов, г-жа Богатонова, Мирославский, граф, Лиза, Анюта, Клим и Филутони.

Г-н Богатонов (в сторону). Вот тебе и баронесса! Ах, скотина! и я думал, что она меня любит!

Филутони (подойдя к Богатонову). Когда, monsieur, буди платить?

Г-н Богатонов. Не стыдно ли тебе, братец, пристал с ножом к горлу! Дай мне съездить в деревню — я, верно, поправлю свои дела и тогда отдам тебе с процентами.

Филутони. Исфинить! я не можишь штать, мой нушна теньга.

Г-жа Богатонова. И, мусье, не стыдно ли тебе — человек ты знакомый.

Филутони (пожимая плечами). Што телать, мадам!

Г-жа Богатонова. Мадам! Ах, боже мой! вот до чего мы дожили... Мадам! И эта заморская харя смеет меня называть мадамою! Нет, мерзкий мусье, мы разорились, но все-таки я не мадам, а природная русская дворянка.

Г-н Богатонов. Послушай, мусье, пошел вон, или я велю тебе бока отломать.

Филутони. Потише, мой батюшк, потише! Фи есше не таки польши парин, штоп вместо теньга тавать палк.

Г-н Богатонов. Клим! вытолкай его!

Клим. И, государь! не те уж времена, чтоб кого выталкивать; того и гляди, что нам самим придется жить на улице. Чего ради, во избежание сего, прошу покорно меня нижайшего уволить и в доказательство непорочной и усердной службы моей снабдить аттестатом.

Г-н Богатонов. Что ты, Кондратьич, не рехнулся ли! Ты хочешь меня оставить?

Клим. Да, сударь, вторично прошу увольнения.

Г-н Богатонов. Так-то ты помнишь мои благодеяния! Ну, если так, то убирайся к черту; мне тебя не надобно.

Клим. Бог видит, государь, что делаю сие с сердцем сокрушенным…

Г-н Богатонов. Пошел же вон, тварь неблагодарная!

Клим. Даруй господи, чтоб ты, отец наш...

Г-н Богатонов. Уйдешь ли ты с глаз моих, негодный?

Клим. Иду, государь, иду! (Кланяется и уходит.)

ЯВЛЕНИЕ ОДИННАДЦАТОЕ

Г-н Богатонов, г-жа Богатонова, граф, Мирославский, Лиза, Анюта и Филутони.

Г-н Богатонов. Все меня оставляют!

Г-жа Богатонова. Думала ли я, чтоб князь поступил таким подлым образом!

Г-н Богатонов. Воображал ли я, чтоб баронесса... Да что и говорить, весь свет наполнен обманщиками; у меня только и надежда на барона Радугина и графа Недочетова.

Мирославский. Смотри, мой друг, чтоб и они тебя не обманули; ведь ты уже в пикет играть не будешь.

Г-н Богатонов. Нет, братец, они люди верные.

Входит человек и отдает письмо.

Человек. От барона Радугина.

Г-н Богатонов (Мирославскому). Ну, вот видишь ли, мой друг, он узнал о моем несчастии и торопится предложить свои услуги.

Мирославский. А вот увидим.

Г-н Богатонов (распечатывает письмо и читает). Точно, точно, я его знаю! «С крайним прискорбием известился я о вашем несчастии...» С крайним прискорбием! милый барон! «Вы никогда не сомневались в дружбе моей...» Боже сохрани! «...следственно, поверите, что я принимаю живейшее участие в вашем положении...» Живейшее участие! о, добрый человек! «Зная благородный образ ваших мыслей, я уверен, что вы считаете карточный долг священным...» Что это такое? (Продолжает читать, запинаясь.) «...и доставите мне с сим посланным проигранные вами на прошлой неделе пятьсот рублей». Прекрасно!

Мирославский (берет у него письмо). Тут есть еще приписка. (Читает.) «Граф Недочетов...»

Г-н Богатонов. Граф Недочетов? Ну, ну! скорей прирезывай меня, что граф Недочетов?

Мирославский (читает). «Граф Недочетов просил уведомить вас, что по причине отъезда своего в чужие края он не может заплатить безделицу, которую вам должен».

Г-н Богатонов (опустя руку). Ну, Иван Сидорыч, хорош ты!

Г-жа Богатонова. Безделицу, десять тысяч!

Г-н Богатонов. Не может заплатить! не может! Ах он злодей! И я называл их друзьями, думал, что они меня любят. О, злодеи, о, разбойники! На что я гожусь? Что мне теперь делать? Куда деваться? И какой черт дернул меня приехать в Петербург? И как пришло мне в голову знакомиться с этими знатными? Все меня покинули, всеми я оставлен.

Мирославский. Нет, у тебя есть еще друзья.

Г-н Богатонов. Друзья! Где они?

Мирославский. А обо мне ты позабыл.

Г-н Богатонов. Да, да, ты друг мой! Но что ты можешь сделать? Ты сам человек небогатый.

Граф. Позвольте, г-н Богатонов, предложить вам мои услуги; если угодно, я возьму на себя выплатить все долги ваши.

Г-н Богатонов. Как, батюшка, ваше сиятельство, вы хотите… вам угодно... Боже мой, должен ли я верить?

Г-жа Богатонова. Ах, граф! вы хотите нас воскресить.

Мирославский (к Филутони). Эй ты, честный человек!

Филутони. Шефо исфолить?

Мирославский. Приходи завтра, тебе заплатят; а теперь пошел вон.

Филутони. Ошень корош! Serviteur monsieur!{19} (Уходит.)

ЯВЛЕНИЕ ДВЕНАДЦАТОЕ

Те же, кроме Филутони.

Г-н Богатонов (к графу). Чем могу изъяснить мою благодарность?

Мирославский. Я тебя надоумлю, мой друг: выдай за графа свою племянницу.

Г-н Богатонов (с удивлением). Как!

Граф. Да, сударь, согласитесь на общее наше благополучие; мы давно уже любим друг друга.

Г-жа Богатонова. Что я слышу!

Г-н Богатонов. Неужели? Племянница!..

Лиза. Да, дядюшка, граф сказал правду.

Г-н Богатонов. О, если так... Но не шутите ли вы, граф?

Граф. Как можете вы это думать?

Г-н Богатонов. Лизонька! (Подводит ее к графу.) Она ваша невеста.

Г-жа Богатонова (целует Лизу). От всего сердца поздравляю тебя, мой друг!

Анюта (к г-ну Богатонову). Ну, сударь, не говорила ли я вам, что у барышни будет жених почище вашего Блесткина?

Г-н Богатонов (к графу). Я не хочу вас обманывать: теперь я не могу ничего дать за своей племянницей.

Граф. О, сударь, на что это; я и так совершенно благополучен!

Мирославский. Послушай, мой друг, я тебя обрадую, только с уговором: завтра же поедем все отсюда.

Г-н Богатонов. Вот тебе моя рука: лишь только расплачусь, то тут же и в деревню.

Мирославский. Ты не совсем разорился: завод твой не сгорел.

Г-н Богатонов. Не сгорел?

Г-жа Богатонова. Не сгорел? Какое счастие!

Г-н Богатонов. Бога же ты не боишься, зачем ты всех нас так переполошил?

Мирославский. Я хотел тебе показать на самом деле, что значит дружба городских твоих приятелей. Ты захотел из простого дворянина превратиться в знатного человека; что вышло из этого? Ты расстроил свое имение; плуты тебя обманывали, честные люди жалели о тебе, но также не могли не смеяться над твоим легковерием; одним словом...

Г-н Богатонов. Хорошо, хорошо, мой милый! ты договоришь это в другое время; а между тем племянница-то моя все-таки будет сиятельная!

КОММЕНТАРИИ

Впервые — СПб., 1817; второе издание — М., 1823. Печатается по второму изданию.

Впервые поставлена в Петербурге 27 июня 1817 года. В главных ролях: Богатонов — Е. П. Бобров, Богатонова — X. П. Рахманова, Лиза — Е. Я. Сосницкая, Блесткин — И. И. Сосницкий, баронесса Вольмар — М. И. Вальберхова, Владимилов — Я. Г. Брянский, Мирославский — 3. Ф. Каменогорский, Клим — А. Е. Пономарев, Анюта — А. Е. Асенкова, Филутони — Г. И. Жебелев.

В Москве была поставлена 17 января 1818 года. В 1820-е годы роль Богатонова в московском театре исполнял М. С. Щепкин.

Последующие представления:

Петербург. 1817: 3, 12 июля, 23 августа, 23 сентября, 6 ноября; 1818: 11 января, 23 февраля, 5, 30 июня, 24 сентября; 1819: 12 декабря; 1820: 9 июля; 1821: 28 января; 1825: 19 июля, 16 августа, 25 октября; 1827: 18 января, 15 мая; 1828: 3 июня, 15 июля; 1831 16 октября.

Москва. 1818: 21, 25 января, 1, 8, 21 февраля, 22 апреля, 5 сентября, 3 ноября; 1819: 19 августа, 27 октября, 10 декабря; 1820: 6 февраля, 11 июля, 9, 14 ноября; 1821: 24 июля, 23 октября; 1822: 16 июля, 20 сентября, 23 ноября; 1823: 21 мая, 24 июля; 1824: 19 ноября; 1825: 2 сентября; 1827: 11 июля, 21 октября; 1829: 23 августа; 1843: 2 января.

Комедия упрочила известность Загоскина. «Пьеса эта имел большой успех; зрителей собралось много, несмотря на то что значительная часть публики петербургской находилась в отсутствии на дачах... Вообще пьеса поставлена была и разыгрывалась прекрасно, и она утвердила самобытность комического таланта Загоскина» (Арапов П. Н. Летопись русского театра, с 251). Но единственным журналом, похвально отозвавшимся о комедии, был «Северный наблюдатель», в котором театральный отдел вел сам Загоскин. В большой рецензии на премьеру «Г-на Богатонова» (подписана псевдонимом Ювенал Беневольский) пьеса была отнесена к комедиям характерным, изображающим типичные пороки и слабости людей; была указана и зависимость комедии от «Мещанина во дворянстве» Мольера: «...роль г. Журдена подала автору первую идею о его главном лице. Впрочем, это нимало не отнимает достоинств у комедии г. Загоскина... подражание умному, хорошему в иноземном есть приобретение к пользе отечества; особливо если подражание сие так удачно сделано, как в комедии г. Загоскина» (Северный наблюдатель, № 1, с. 25). Эта рецензия вызвала резкую критику комедии со стороны «Сына отечества» (1817, № 29), который редактировался в это время А. Е. Измайловым. В литературно-театральных кругах был отмечен и русский образец «Г-на Богатонова»: А. С Грибоедов в сатире «Лубочный театр» (1817) писал, что Богатонов «с Транжирина кафтан стащил», имея в виду героя комедии А. А. Шаховского «Полубарские затеи, или Домашний театр!» (1808). К характеру Богатонова Загоскин вернулся в комедии «Богатонов в деревне, или Сюрприз самому себе» (1821).

Комментарии

1

Метрдотель — Хозяин, заведующий рестораном, кухней (от фр. maître d'hôtel).

2

Monsieur — господин (фр.).

3

Перьви антре: суп а ла тортю — первая перемена: черепаший суп (искаж. фр.).

4

Пети паше бивстекс, котелет отруфль — мелкорубленый бифштекс, котлеты из трюфелей (искаж. фр.).

5

Соте де желинот, пулард, фрикасе а ла мод — соте из куропатки, пулярка, фрикасе по моде (искаж. фр.).

6

Во фарси — фаршированная телятина (искаж. фр.).

7

тоталь — итого (искаж. фр.).

8

Резонт — основание, довод (от фр. raison)

9

Adieu — До свидания, прощай! (фр.)

10

propos — Кстати! (фр.)

11

дистракция — рассеянность (от фр. distraction).

12

в своем утреннем дезабилье — легкая домашняя одежда (от фр. déshabillé)

13

петиметр — светский щеголь (от фр. petit-maître).

14

mon cousin —  мой кузен, двоюродный брат (фр.).

15

ан филаграм — тонко сработанный, исполненный филигранью (от фр. en filigrane.)

16

«Взять свой прекосион» — принять меры предосторожности (от фр. prendre ses précautions).

17

tête-à-tête — свидании наедине, с глазу на глаз (фр.).

18

аплике — Здесь: с накладным серебром (от фр. appliqué).

19

Serviteur monsieur — Ваш слуга! (фр.)

Примечания

1

Мадам Трише... — Хозяйки популярных иностранных магазинов — сатирические персонажи ряда русских комедий начала XIX в. Особую известность получило сатирическое обличение пристрастия светского общества к французским товарам и модам в комедии И. А. Крылова «Модная лавка» (1807), где фигурирует мадам Каре, хозяйка французской лавки. В числе действующих лиц комедии Крылова — торговец мосье Трише, который продает по домам различные товары и так же коверкает русские слова, как Филутони у Загоскина.

2

...то книжку оставит дома... — Книжка — бумажник.

3

Русская — простая русская! А я называла ее мадамою! — В светском обществе существовало разграничение обращений к женщинам: госпожа, мадам, мадемуазель (мамзель) и т.д. Мадамами называли хозяек французских модных лавок, иностранок-портних, домоправительниц. Мамзель — приживалка, благородная прислуга из русских. Госпожа — дворянка. См. в комедии «Какаду» А. А. Шаховского:

Саша

Графиня же, забыв о грубости моей,

Дала мне здесь приют.

Ольгин

То есть взяла в служанки.

Саша

Мой муж с официей.

Ольгин

Прошу меня простить.

Я виноват, забыл, что вы почти дворянки.

Так здесь в мамзелях вы?

Саша

Охота вам шутить.

Ольгин

Напротив, я хочу в мадамы вас представить.

4

...тетушка ваша вздумает одеться Флорою. — Флора (римск, миф.) — богиня цветов. Всем была памятна героиня известного балета Шарля Луи Дидло «Зефир и Флора» (1808), где роль Флоры исполняла А. Истомина. Платье и прическу ее украшали гирлянды цветов. В «Уроке кокеткам» А. А. Шаховского княжна Холмская говорит о графине Лелевой: «...в гирляндочках из роз, // Какой-то Флорою в крещенский наш мороз // Изволит разъезжать».

5

...Богатонов (в светло-зеленом фраке). — В связи с распространением английской моды в конце 1810-х гг. фраки становятся излюбленной одеждой русских щеголей. Цвету фрака придавалось большое значение: «...черных фраков и жилетов тогда еще нигде не носили, кроме придворного и семейного траура... фраки носили коричневые или зеленые и синие с светлыми пуговицами…» (Свербеев Д. Н. Записки, т. 1. М., 1899, с. 265).

6

Буало-Депрео Никола (1636 — 1711), французский поэт, «законодатель» классицизма. Особую известность приобрели его стихотворные сатиры и поэма «Поэтическое искусство» (1674).

7

Расин Жан (1639 — 1699), французский драматург, его трагедии стали популярны в России с середины XVIII в.

8

Лабрюйер Жан де (1645 —1696), французский писатель-моралист; особенной известностью пользовалось его произведение «Характеры, или Нравы нашего века» (1688).

9

...хочешь говорить о магнетизме... — Согласно теории магнетизма, с помощью скрытых внутренних сил можно передвигать предметы, угадывать мысли и т.д. Вера в магнетизм была очень распространена в русском светском обществе начала XIX в.

10

Лувр — дворцовый комплекс и художественный музей в Париже.

Пале-Рояль — королевский дворец.

Тюильри — один из дворцов в Париже.

Пантеон — усыпальница выдающихся деятелей Франции.

11

...народ, который, под предводительством своего государя, освободил от ига всю Европу... — После разгрома Наполеона в России русские войска в 1813 — 1814 гг. освободили захваченные Францией страны Восточной и Центральной Европы; в конце марта 1814 г. — вошли в Париж.

12

...я давно уже не слышал вас петь... — Отличительная черта осмеиваемых героев Загоскина — наличие в их речи галлицизмов — слов и синтаксических конструкций французского языка в буквальном переводе.

13

...арию из «Жоконда». — Ария из оперы французского композитора Никола Изуара (1775—1818) «Жоконд, или Искатели приключений» (1814).

14

...эти бесконечные бостоны, несносные висты... — Карточные игры бостон и вист были особенно популярны в России начала XIX в., преимущественно среди людей солидных; великосветская молодежь предпочитала фараон, макао, крепс.

Content

Михаил Николаевич Загоскин
Г-н Богатонов,
или Провинциал в столице
Комедия в пяти действиях

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ

КОММЕНТАРИИ

Комментарии

Примечания