Ричардсон Роберт

Малыш Андерсон

— Так тебе Анжеллоти не побить.

— Знаю.

Брэд настолько уже свыкся с этой мыслью, что ответил машинально, не отдавая себе отчета в том, что слова были произнесены другим человеком. Только тут он заметил темную фигуру в дверях сарая; он не слышал, как открылась дверь. Брэд нахмурил брови: он не любил, когда посторонние наблюдали за его работой.

— Что толку дубасить тяжелую грушу? — снова заговорил незнакомец, входя в сарай. — Тебе нужно что-нибудь движущееся.

«Побереги свои советы для себя самого», — хотел было ответить Брэд, но промолчал. Он сел на тюк сена и стащил перчатки. Старенький будильник на стене показывал, что ему все равно уже пора кончать.

— Партнеры для спарринга обходятся дорого, — сказал Брэд, обтираясь влажным полотенцем. — Вот и выкручиваюсь как могу.

Незнакомец стоял, широко расставив ноги, и поглядывал на него искоса. Теперь, когда он был рядом, Брэд с удивлением отметил про себя, что ему около тридцати, немногим больше, чем ему самому. Лицо его казалось знакомым. Возможно, он его уже встречал когда-то. Мало ли с кем он встречался в своей жизни.

Незнакомец поставил ногу на тюк сена.

— Один раз ты выиграл у Анжеллоти. А что произошло в прошлый раз?

— Должно быть, он оказался сильнее, — пожал плечами Брэд.

— Теперь он будет еще сильнее.

— А кто вы, собственно, такой: репортер, болельщик? — резко спросил Брэд.

Незнакомец вытащил из тюка сена длинную сухую травинку и стал не спеша накручивать ее на палец.

— Я теперь твой хозяин, — небрежно уронил он.

— Вы с ума сошли… Линди Джойс…

— С ним у тебя все кончено. — Незнакомец вытащил какую-то внушительного вида бумагу. — Я перекупил твой контракт. Теперь ты работаешь на меня, на Бена Уайта.

В душе Брэда вспыхнуло возмущение. Но в следующий же миг, подавленный, он сник. К черту Джойса! В конце концов, что сделал для него эта скотина? А этот парень, видно, ничего.

— Вы, должно быть, любите рисковать, — пробормотал он.

— Ну нет. Я люблю играть наверняка. — Уайт раскрутил травинку и отбросил ее. — Я разработал совершенно новый метод тренировки. Метод, о котором не слышал еще ни один человек… Помоги-ка мне притащить сюда один ящик.

Брэд послушно вышел из сарая и последовал за своим новым хозяином к пикапу, который стоял под перечным деревом. Уайт открыл заднюю дверцу и быстро влез в кузов, забитый ящиками; в тех, что были открыты, виднелась какая-то электронная аппаратура. Середину занимал самый большой ящик. Настолько большой, что в Нем мог уместиться человек.

— Борись с этой стороны, — распорядился Уайт. — Держи крепче: ящик тяжеленный. Контрольные приборы принесем позже.

Они втащили ящик в сарай и поставили рядом с импровизированным рингом. Крышка была заперта большим висячим замком. Уайт вынул из кармана ключ и вставил его в замочную скважину.

— Знакомься: Малыш Андерсон, — сказал Уайт, приподнимая крышку. — Для краткости — Анди. Вам с Анди предстоит хорошо узнать друг друга.

В ящике лежал манекен, одетый в спортивные трусы и джемпер. У него была классическая фигура боксера: длинные руки, широкие плечи и узкий таз. Его самое обыкновенное лицо ничего не выражало. Оно могло бы принадлежать кому угодно.

Уайт окинул взглядом сарай.

— Самое лучшее место для него вон там, у стены на тюке сена. Тебе, пожалуй, одному удобнее перенести его туда.

Брэд сгреб манекен в охапку и усадил его на тюк сена, спиной привалив к стене. Весил он фунтов сто пятьдесят, столько же, сколько и сам Брэд, боксер полусреднего веса.

— Знаешь, почему я назвал его Анди? — спросил Уайт.

Брэд покачал головой.

— Сокращенное имя от «андроид». Андроид — это автоматическая машина, по внешнему виду похожая на человека. Я очень горжусь Анди.

Голова Анди была слегка наклонена. При слабом освещении его можно было принять за дремлющего человека. Но даже в его покое таилось что-то зловещее.

Уайт ткнул пальцем в грушу.

— Убери эту штуку. Теперь ты будешь тренироваться с Анди.

— Это что еще за фокусы! — пробурчал Брэд.

— А спишь ты хорошо? — спросил Уайт. У него была привычка отвечать вопросом на вопрос.

— Довольно хорошо.

— Так я и думал… довольно хорошо. Я знаю, в чем дело: ты мысленно дерешься с Анжеллоти. Не спишь часами и все думаешь, какие приемы он пустит в ход против тебя. Верно?

— Не так-то просто отключиться.

— Предположим… пока только предположим… у тебя были бы деньги для тренировки. Что бы ты тогда сделал?

Брэд задумался.

— Ну… я постарался бы найти себе партнера, который боксирует в том же стиле, что и Анжеллоти. Кого-нибудь вроде Тони Лопеца или Сесиля Джорджа.

— А подошел бы тебе Анжеллоти?

— Анжеллоти?

— Не сам Анжеллоти, а кто-нибудь другой, кто походил бы на него как две капли воды.

— Тогда бы я мог заранее разыграть весь бой, — медленно протянул Брэд.

Уайт энергично потер руки.

— Вот так мы и сделаем. Заранее разыграем весь бой. Все будет точно так, как если бы ты тренировался с самим Анжеллоти. Мой Анди и есть Анжеллоти.

— Звучит неплохо, — сказал Брэд.

— Слушай дальше, — продолжал Уайт. — Тебе предстоит провести бой. Очень важный для тебя бой, решающий. Выиграешь — ты на коне. Вполне естественно, тебе хочется знать о противнике все. И что же ты делаешь? Достаешь как можно больше фильмов, где засняты его бои, и часами прокручиваешь кинопленки. Это, конечно, помогает, но этого мало.

Он махнул рукой в сторону автомобиля.

— Там у меня лежат фильмы со всеми боями, которые провел Анжеллоти с тех пор, как стал профессионалом. Но моя техника позволяет мне не только смотреть, как работает Анжеллоти. У меня есть сам Анжеллоти. Я загнал его в бутылку, как джипа, и могу делать с ним все, что захочу. В моей власти заставить его драться вполсилы или во всю, быстро или медленно. — Тут он понизил голос, словно опасаясь, как бы андроид не услышал его. — Я даже могу в него вложить самого Анди.

Уайт подошел к Анди и схватил его за подбородок.

— Хочешь увидеть человека, с которым тебе придется драться? Смотри. Его пальцы смяли лицо манекена и быстрыми, уверенными движениями стали менять его черты и форму. Когда он наконец отнял руки, Брэд был поражен. Невыразительность лица Анди исчезла — вместо нее появились расплюснутые черты Джо Анжеллоти.

Неожиданно Брэд ощутил сильную усталость. Мускулы его ног заныли — ему захотелось поскорее принять душ и уйти в свою тихую, уединенную комнату.

Уайт хлопнул его по плечу.

— Ну как, справишься с ним?

Брэд потянулся за халатом.

— Да я из него котлету сделаю! — проворчал он.

У Брэда никогда раньше не было такого тренера, как Уайт. И никогда еще ни один тренер не интересовался так глубоко его личной жизнью. Уайт ни о чем не расспрашивал, но, казалось, знал о нем все до мельчайших подробностей. Прежде всего он попытался изменить не только бессистемные тренировки Брэда, но и весь его образ жизни. С неопровержимой убедительностью он повторял, что успеха добиваются только правильными действиями, а не неправильными, что опыт приобретают не тем, что допускают ошибки… Нужно выбрать себе цель и неуклонно стремиться к ней.

Изменения начались на следующий же день, за завтраком. Брэд жил у своей тетки-вдовы, хозяйки небольшого клочка земли и дома возле шоссе 101. Тетка владела небольшим антикварным магазином и кое-как сводила концы с концами, сбывая доверчивым туристам из восточных штатов местные цветные камни и разного рода индейские сувениры. Она согласилась, чтобы Брэд жил у нее не только потому, что он был сиротой, но и потому, что чувствовала себя спокойней, когда в доме был мужчина.

При виде поданного завтрака Уайт нахмурился.

— Так дело не пойдет, — заявил он твердо. — Совершенно не пойдет. Брэд сейчас должен есть больше яиц, ветчины, картофеля и хороших бифштексов.

— А где взять денег? — возразила тетушка.

Уайт молча вытащил из бумажника две двадцатидолларовые бумажки и бросил их на стол.

— Я составлю список необходимых продуктов. Когда деньги кончатся скажите.

После этого случая тетка прониклась симпатией к мистеру Уайту. Все, кого до сих пор Брэд приводил в дом, страдали одной общей болезнью хроническим безденежьем. Она уже давно разочаровалась в племяннике. Взрослый человек, а ничем серьезным не занимается, целыми днями слоняется по комнатам. А как хорошо, если бы у него была своя контора, где бы он усердно работал с девяти до пяти. Потом, глядишь, обзавелся бы семьей, накопил денег на хороший дом и машину. Брэд совершенно не отвечал этому идеалу. В часы, свободные от тренировок, он валялся на кровати, просматривал старые газеты и журналы или забавлялся игрой света в кусочке кристалла. У нее было самое смутное представление о том, чем, собственно, занимается ее племянник на ринге. Она, не задумываясь, влепила бы ему оплеуху, если бы уличила в каком-нибудь недостойном поступке.

После завтрака Брэд помог Уайту установить оборудование в сарае. Сложная аппаратура произвела на него большое впечатление. С самого детства его тянуло ко всяким машинам и электрическим приборам. Он мечтал стать инженером, но обстоятельства вынудили его бросить школу, когда он был в шестом классе. Уайт обращался со своими аппаратами с небрежной легкостью. Самым удивительным было то, что он всегда мог заставить их работать. На такого человека можно положиться, решил Брэд. Он чувствовал, что Уайт и его заставит действовать так же безотказно, как и эти аппараты.

К концу дня Уайт объявил, что оборудование налажено, и велел Брэду надеть тренировочный костюм. Когда Брэд вернулся, тренер рылся в чемоданчике, набитом, как медицинская сумка, флаконами. Уайт взял один из них, отвинтил крышку и вытряхнул на ладонь небольшой предмет, завернутый в желтый целлофан, точно конфета. Внутри оказался сверкающий металлический шарик величиной с вишневую косточку. Стоило Уайту поднести его к свету, как шарик заиграл всеми цветами радуги — словно перламутр или крыло диковинной птицы.

— Этот шарик — Анжеллоти, — торжественно произнес Уайт. — На вид он гладкий, но это не так. Если ты положишь его под сильный микроскоп, то увидишь, что он весь покрыт бороздками, как только что вспаханное поле. Когда я вставляю его в механизм, через эти бороздки проходят лучи, приводящие Анди в движение. — Он утопил шарик в отверстии на приборной доске. — Бороздки нанесены на поверхности таким образом, что лучи проходят через непрерывно меняющийся их рисунок и андроид не повторяет движения по определенной схеме.

Уайт показал Брэду несколько других флакончиков, Каждый из них был снабжен этикеткой с именем и номером.

— У меня здесь все лучшие боксеры, — сказал он самодовольно. — Вот тяжеловес Джек де Сото, третий претендент на встречу с чемпионом. А вот Айк Маккэнн, чемпион Англии в полусреднем. А это Милт Капек, который в прошлом месяце выиграл у Вилли Леона техническим нокаутом. Даже ты у меня здесь есть.

Из угла чемоданчика он достал флакон с чистой этикеткой.

Брэд подозрительно взглянул на пузырек.

— Откуда вы знаете, что это я?

— Ты самый последний в моей коллекции. Я даже не успел тебя зарегистрировать.

Уайт поставил флакон на место и бросил взгляд на часы.

— Пора приниматься за дело. Начнешь с разминки?

— Я готов, — ответил Брэд, уже ведя «бой с тенью».

Уайт с интересом следил за его движениями.

— Непривычно видеть, как боксер работает в правосторонней стойке. Ты ведь левша?

— Да, — подтвердил Брэд. Он несколько раз ударил правой, затем пригнулся и послал хук левой.

— Некоторые боксеры теряются, когда их противник — левша, — заметил Уайт.

— Не помню, чтобы мне это заметно помогало.

Уайт повернулся к приборной доске, щелчок выключателя — и вспыхнули красные и зеленые огоньки, судорожно затрепетали индикаторы.

— Наблюдай за Анди, — тихо проговорил он, медленно вращая диск с делениями.

Почти минуту Анди, казалось, оставался безжизненным. Но вот он пошевелился и стал колыхаться, точно сморщенный воздушный шар, который наполняют воздухом. Наконец он сел и осторожно повернул голову сначала в одну, а потом и в другую сторону. Неожиданно он соскользнул на пол и зашагал к центру ринга.

— Анди будет действовать только в половину своей мощности, так что не напрягайся, — прокричал Уайт. — Итак, время!

Не успел Брэд сообразить, что происходит, как в лицо ему ударила перчатка… раз… другой… третий. Уходя от нападения, он вошел в клинч и крепко прижался к андроиду, пытаясь сориентироваться. Но Анди легко отбросил его и стал наносить быстрые удары правой и левой по голове и по корпусу. Удары были слишком слабыми, но в них угадывалась скрытая мощь.

Брэд отступил, удерживая Анди вытянутой правой рукой. Так вот какого человека ему предстоит побить в ближайшие две недели! Он непременно должен побить его. Брэд держался уже не так скованно, как вначале. Вскоре он инстинктивно блокировал… нырял… парировал… наносил ответные удары. Он провел несколько хороших ударов, которые могли бы достичь цели, если бы он вложил в них всю свою силу. К концу раунда Брэд почувствовал, что добился небольшого преимущества.

— Ну, что ты о нем скажешь? — спросил Уайт после третьего раунда.

— Сначала я здорово напугался, — признался Брэд. — Черт возьми! В нем больше от Анжеллоти, чем в самом Анжеллоти.

Уайт торжествующе усмехнулся.

— А что я тебе говорил! Теперь ты можешь не спешить. Изучи хорошенько все его приемы. Когда выйдешь на ринг, ты уже будешь знать все наперед.

Брэд легонько ткнул в бок повисший на канате манекен.

— Ты сказал, что запустил его только на пятьдесят процентов мощности?

— Я буду каждый день понемногу увеличивать, пока мы не дойдем до семидесяти пяти процентов.

— Но ведь тогда я не узнаю его полной силы! — возразил Брэд.

— Ты узнаешь ее достаточно полно. Если ты перестараешься и сорвешься, то в сарае и закончатся твои бои.

То, что вначале было в новинку, вскоре стало обычным. Каждый день Уайт поворачивал диск на одно деление. И с каждым днем справляться с Анди становилось чуть труднее. Но росло и мастерство Брэда. Он входил в форму, становился более ловким и подвижным. Никогда еще он не дрался так хорошо! Шесть напряженных раундов с Анди почти его не утомляли. Все должно было бы идти хорошо.

И однако Брэда снедало какое-то странное нетерпение. Уайт отрабатывал систему тренировок до тех пор, пока каждая деталь не была учтена и заранее предусмотрена. Жизнь потекла словно спокойный ручей. Ее размеренность действовала Брэду на нервы. В голову лезли фантастические мысли, которые и страшили его и одновременно доставляли какое-то противоестественное удовлетворение. Постепенно он возненавидел Уайта безрассудной, необъяснимой ненавистью, хотя и не смел возражать ему открыто. Ведь Уайт принимал в нем такое горячее участие. Заботился о нем с такой внимательностью. Он, Брэд, стольким ему обязан! Уайт так много ему дает.

Единственным утешением Брэда был Анди. Его уже не тревожил двойник Джо Анжеллоти. Он знал все его приемы. Предугадывал каждое его движение. В любую минуту он мог бы разделать его в пух и прах. Иногда он даже смотрел на андроида с искренней жалостью, пока не вспоминал, что тот включен лишь на семьдесят пять процентов своей мощности. Интересно, справится ли он с Анди, если установить диск на сотом делении? Брэд не был уверен. Это-то он и должен был выяснить.

— Включи Анди на все сто процентов, — потребовал он у Уайта, когда они встретились утром в сарае. — Я должен знать, на что я способен.

Уайт укоризненно посмотрел на него.

— Я довел тебя до предельно возможной нагрузки. И ты выйдешь на ринг в наилучшей форме.

— Только один раунд.

Уайт ответил не сразу. Он вынул из чемодана несколько флаконов и заменил их новыми из недавно полученной партии, предварительно заполнив этикетки. «Вот бы добраться до этих флаконов!» — сверлило у Брэда в голове. Он всегда внимательно следил за манипуляциями Уайта и не сомневался, что сможет сам управлять аппаратурой. Завладей он этими пузырьками, он мог бы испытать себя на лучших боксерах своей весовой категории. Какая замечательная возможность! Постепенно узнавать противника, пока не постигнешь его до конца. Кто знает, может, из третьеразрядного боксера он сделается чемпионом в полусреднем весе. А возможно, завоюет венок и в среднем весе.

Уайт с сожалением покачал головой.

— Нет, парень, не могу я это сделать. Семьдесят пять — потолок. Нельзя рисковать перед самым боем.

Не говоря ни слова, Брэд повернулся и набросился на Анди. Он был взбешен. Откинув всякую осторожность, он дрался почти вслепую. Когда он на секунду потерял равновесие, Анди нанес ему удар в челюсть сбоку. Удар был несильный, но он подействовал на Брэда как-то странно. Словно где-то в затылке разорвалась граната. Весь день Брэд пытался избавиться от этого ощущения, но оно упорно не проходило.

Впервые Брэд заметил, что с ним творится что-то неладное, когда он вошел в ванную. С ручек кранов исчезли надписи «Гор.» и «Хол.» А он знал, что надписи эти должны быть на месте. Огромным усилием воли он заставил их появиться, но буквы были неясными и продолжали то исчезать, то снова появляться. Наспех пообедав, он тотчас ушел к себе и, не раздеваясь, бросился на кровать. Он долго лежал, уставившись в водянистое пятно на потолке, наблюдая, как оно делилось и сливалось, и снова делилось. Он не заметил, как уснул.

Брэд проснулся, когда было еще темно. В доме царила полная тишина. Он успел досчитать до ста десяти, прежде чем услышал шум проезжающей машины. Значит, скоро рассвет… Брэд находился в том же состоянии неестественного спокойствия, которое охватывало его перед выходом на ринг. До сих пор он никогда не намечал плана боя, а действовал, сообразуясь с обстоятельствами. Сейчас он точно знал, что ему надо делать.

Не раздумывая, он тихо спустился вниз и вышел через черный ход во двор. Луны не было. Ветер, дующий со стороны пустыни, обдавал его лицо жаром. Сухая кора эвкалиптов потрескивала, в глаза летела пыль. Брэд был рад, когда, наконец, добрался до сарая и смог приступить к осуществлению своего замысла. Анди лежал на том самом месте, где его оставили, вперив взгляд в потолок. Брэд сбросил одежду и с лихорадочной поспешностью натянул спортивный костюм, словно его ждали на ринге. Ветер крепчал, и его шум доносился до Брэда, подобно реву отдаленной толпы.

Брэд быстро осмотрел приборную доску. Диски стояли в том же положении, в каком Уайт установил их вчера днем. Брэд не притронулся к ним и только повернул один до сотого деления. Потом он отбросил крышку чемоданчика и пробежал глазами по рядам пузырьков. Глаза его от пыли болели и слезились. Под мышкой он держал перчатки и машинально потер одной из них глаза. А этого ни в коем случае нельзя было делать. Перчатки старые и на них, возможно, осталась канифоль. Наконец, он нашел нужный флакон и внимательно осмотрел этикетку. Затем вставил шарик в механизм и повернул выключатель.

В Анди стала пробуждаться жизнь. Брэд с нетерпением ждал его, приплясывая на носках. Все его сомнения и тревоги исчезли. Никогда еще он не чувствовал себя так легко и свободно. Наступил долгожданный момент!

Анди, пригнувшись, ринулся на него; подбородок его был прикрыт плечом, правая рука вытянута…

Когда рано утром Уайт вошел в сарай, Брэд ничком лежал на полу. Над ним склонился Анди с безжизненно повисшими руками; на лице его застыло бессмысленное выражение. Уайт оттолкнул Анди и осторожно перевернул Брэда. Мягко, почти ласково, он ощупал его голову и шею. Тело уже начинало костенеть. Смерть, очевидно, наступила несколько часов назад.

Уайт подошел к чемоданчику и достал оттуда флакон. Как он и ожидал, флакон был пуст. Это был единственный флакон с чистой этикеткой.

Content

Ричардсон Роберт
Малыш Андерсон